Аромат волшебства. Книга вторая

Пролог + III. Голос совести. Глава 1

Эта книга является завершением книги "Аромат волшебства"

https://author.today/work/169351

___________________________________________________________________________

Пролог

«Мне не остаётся ничего другого, кроме как проклинать судьбу. И да, если бы у меня имелся шанс, всего один единственный шанс изменить прошлое, я бы непременно повернул время вспять. Любой ценой! Но, увы, прошлое не изменишь и поэтому я должен смириться со своим настоящим. Я должен смириться с тем, что больше никто…

Боги, за что мир нисколько не стесняется напоминать, какое я нынче ничтожество?

Взять вот, к примеру, вчерашний день. Ближе к закату меня тайком навестила девчушка из близлежащей деревни. Ей требовалась помощь и я - архимаг, признанный магистр стихий, крался тайком в грязный хлев, чтобы исцелить полудохлую козу. Ещё и рад был, что по итогу получил едва вытащенный из печи хлеб. Я, Джонатан Грейфф, счастлив от такой малости, как корка чёрного хлеба! Не знаю даже плакать мне или смеяться. Наверное, стоит плакать, так как даже никаких имён не оставить на бумаге. Я просто не смею, ведь когда за мной придут и эти записи будут найдены, то всем людям, о которых я написал намеренно или случайно, придётся страдать. Хотя в чём их вина? В том, что они сочувствуют мне? Видят во мне обычного человека?

Так это так и есть, Тринадцатый побери! Я никакое не чудовище, сколько бы ни голосили повсюду об этом. Нет, нет и нет! Нельзя было силой отнимать у меня мою жизнь, так как именно это и являлось настоящим злом. Именно это…

*жирная клякса на бумаге*

О нет, стоило только подумать о преследовании, как кажется… Что-то не нравится мне эта тишина вокруг. Будет лучше, если я спрячу свои записи под камнем в подвале. Может, и самому в подвале стоит переждать эту ночь.

… Только бы они не пришли за мной! Только бы не сегодня!

Боги, даруйте мне ещё немного свободы!».

Заметки архимага Джонатана Грейффа, написанные им в изгнании,

найдены при археологических раскопках вблизи деревни Торошки в 112 году от Становления Закона Божия.

Уничтожены по причине ереси

Часть III. Голос совести

Глава 1

Итак, вот мы и перешли к событиям одиннадцатого июня. И если говорить про утро этого дня, то оно в Лоррендауме выдалось пасмурным. С небес неприятно моросило, но просветы на небе не давали понять, пойдёт более сильный дождь или к обеду всё же выглянет солнце. Однако, немногих столичных жителей непогода тревожила настолько, чтобы долго о ней размышлять. Большинство, выходя на улицу, раскрывали зонты, ворчали что-нибудь себе под нос и на этом успокаивались. Все их мысли начинали занимать дела, по которым они спешили. Аналогично было и с Людвигом Верфайером. Едва он остановил кэб, как морось перестала для него что‑либо значить.

- Где вам остановить?

- У следственного комитета.

- Какого?

- Центрального.

Кэб двинулся по улице, и Людвиг, не желая смотреть на ставший мрачным город, сразу задёрнул шторки на окнах. После чего откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, желая немного подремать. Ночь выдалась бессонной. Сперва он дождался визита некоего мистера Павла Григорьева, ставшего заменой для Эдварда Рейца. И несмотря на то, что это имя походило на настоящее, вряд ли его обладатель был человеком чести. По этой причине Людвиг вёл себя осторожно с новым негодяем, взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его, и в результате на грубость и угрозы не нарвался… Хотя, возможно, это было из-за того, что он пошёл на уступки и согласился следующей, то есть уже этой ночью, провести ритуал создания вампиров.

Эх, а затем пришлось идти на «Вознесенское» кладбище и, ломая себя, заняться осквернением могилы любимой. Увы, как ни пытался Людвиг убедить себя, что намного хуже если бы он, напротив, оставил в земле все эти предметы, он не мог избавиться от едкого голоса укоризны.

А там ночь как-то кончилась. Стоило лечь в постель и провалиться в сон, как через два часа мага разбудила прислуга. Он сам отдал такое распоряжение, рассчитывая выйти из дома не позже восьми.

- Тпру! Приехали.

Не говоря ни слова, Людвиг вышел из кэба и, отдав извозчику деньги, вошёл в здание комитета. К его удивлению, там он застал Шарлотту. Несмотря на ранний час, сестра сидела на скамейке для посетителей, заплаканная и в траурном платье.

Поодаль, возле окна, стоял её сопровождающий. Людвиг знал этого человека в лицо, но, так как он был из штата прислуги, совсем не помнил его имя. Сестра не так часто прибегала к услугам посторонних, чаще всего её сопровождал муж. Но не в этот раз. Возможно, её супруг был в очередном отъезде. Отлучки по делам были ему свойственны.

- О, Людвиг, - заметив брата, тихо проговорила Шарлотта. После чего по новой промокнула уголки глаз белоснежным платочком.

- Ты уже приехала?

- Как же я не могла приехать? Это просто-напросто не может быть он. Кто-то ужасно разыграл тебя.

Людвиг тоже никак не мог отделаться от схожего чувства. Именно поэтому он не стал дожидаться, когда тело покойного передадут в храм, а приехал лично.

- Ты уже разговаривала со следователем?

- Нет, мне сказали, что он появится с минуты на минуту и я должна его дождаться. Пока нет его разрешения меня не пустят в морг.

- Возможно у меня получится что-либо сделать, - подумав, сказал Людвиг, но тут в здание комитета вошёл Луиз Фуго. Мужчина мгновенно застыл на месте, увидев детей графа Даглицкого, но после снял в приветствии шляпу и подошёл ближе.

- Моё почтение.

- Взаимно, - ответил Людвиг и сообщил. – Я и сестра хотели бы видеть тело отца.

- О, разумеется. Я уже получил результаты экспертизы, так что могу вам это дозволить. Но… вы уверены, что хотите этого? Часом позже он уже будет в Первом храме Двенадцати и обстановка там более подобающая.

- Нет, мы хотим видеть его прямо сейчас.

- Хорошо. Сейчас, я только отдам одно распоряжение и сам провожу вас.

Пятью минутами позже Людвиг и Шарлотта двинулись по коридору следственного комитета вслед за Луизом Фуго, а затем спустились на подвальный этаж. Встреченные ими сотрудники иногда косились на них, но, чаще всего, продолжали заниматься своими делами. В этом месте привыкли к сливкам общества. Делами простых граждан занимались другие управления.

Морг представлял собой большое, более чем прохладное помещение и чем-то походил на пыточную или что-то вроде того. Во всяком случае, громоздкие деревянные столы, на которых лежали мёртвые люди, создавали такое впечатление. Оно не исчезло даже при виде простыней, которыми тела были прикрыты.

- Простите, что вторгаемся, господин Демидов, - обратился следователь к некоему мужчине в рясе и маске.

- Граф Даглицкий? – лишь сухо осведомился этот незнакомец.

- Да, к нему.

- Третий по правому ряду.

Они подошли к телу, прикрытому простынёй, и Луиз Фуго открыл лицо покойного. Все сомнения Людвига сразу отпали.

- Папа! – горько простонала Шарлотта и едва не упала в обморок.

***

С того момента как рассвело, пара агентов тайного сыска славного города Барговерц уже шестой раз кряду свернула на Благословенную улицу и от этого благословенной она им никак не показалась. Поиски двух мелких паршивцев уже не просто раздражали, а окончательно измучили этих людей. Каждый встреченный ребёнок вызывал желание по‑тихому свернуть ему шею в подворотне, чтобы на одного меньше стало и обилие вероятных целей наконец-то уменьшилось. Эти малолетние сорванцы так и шныряли по городу, запутывая несчастных взрослых. Никто не мог сказать, с кем ему уже доводилось проводить беседу, а с кем нет.

- Клеймо им на лоб ставить, что ли? – задумчиво протянул один из мужчин и, как ни странно, собственное предложение прозвучало для него уже вполне так рационально.

- Заткнись, без тебя тошно.

- Можно массово собирать и на повозках в Лоррендаум отправлять. Пусть там сами разбираются те или не те. Если не те, так можно в речке топить. Не убудет. Вона их сколько и все как на подбор – темноволосые, светлоглазые.

Тут мужчина указал на выходящего из кэба мальчика. Одет он был небрежно, не то что сопровождающий его господин. И выглядел так, как будто ревел только. Лицо красное, опухшее. Серые глаза из-за этого совсем яркими казаться стали.

- Не, этот явно не наш клиент. Он один, а этого урода рядом я знаю.

- И кто это?

- Господин Иннокентий Кулачков, распорядитель Дома Милости. Того, что отсюда ближайший.

- Так чего он на кладбище забыл?

- Кто его знает? Вон какой парень зарёванный. Может, до того, как в приюте его запереть, на могилу к родителям свезти смилостивился? Не всё ж ему мерзавцу из сирот кровь пить, надо и благие дела совершать. А то ведь прямиком к Тёмному Богу душа отправится.

- Ну да, ну да, - равнодушно согласился напарник, и они оба пошли по улице дальше.

Их уже даже погода не радовала. За последние дни они ноги так сбили, что те окаменели. Набирающее свой жар солнце тоже раздражало. Зашло бы оно проклятое, так можно было бы смело по домам возвращаться, но до этого времени ой как далеко!

- Эй. Погодь-ка.

- Что? – мрачно буркнул первый мужчина, и с недовольством потёр руку, по которой получил ощутимый тычок.

- Вон те. Присмотрись.

- Да вроде старше, чем мы ищем.

На этих словах разговор прервался, так как оборванцы, на которых указал напарник, приблизились, а агентам не хотелось быть подслушанными. Поэтому мужчины дождались, когда те пройдут, и только тогда продолжили обсуждение.

- Мало ли, что старше. А вдруг они рослые?

- Ты у того, повыше, рожу видел? Она же прямо совсем разбойничья.

- Слушай, да кто тебе сказал, что эти паршивцы красавцами должны быть? - упёр руки в бока напарник. – Они же этому лорду не родные. Приёмыши. Мало ли какая кровь им досталась? Может, как раз такая, а мы всё чистеньких милых агнцев выискиваем.

Предположение имело полное право на существование. Кроме того, давно уже была пора кого-либо из ребят потормошить, а не просто круги по одному и тому же извилистому маршруту натаптывать. Поэтому, подумав, первый согласился.

- Ладно, - сказал он. – Только давай на этот раз в лоб спросим? Достала эта конспиративность, что аж во.

Мужчина выразительно провёл большим пальцем на уровне шеи.

***

Виталик и Федюнька неторопливо шли вдоль Благословенной улицы. При этом Федюня себе руки в карманы засунул и спину немного назад изогнул, чтобы все видели какой король идёт и лезть к нему не по делу не смели. На мальчиков, собственно, мало кто внимание обратил. Проходящий мимо патрульный недовольным взглядом окинул да двое праздных зевак внимательным. Приценивались, что ли, можно ли у них узнать как куда‑либо пройти али обманут?

Собственно, словно подтверждая это предположение, едва мальчики прошли за кладбищенские ворота, как мужчины их нагнали.

- Эй, - окликнул один из них и цепко руку на Федюнькино плечо положил. Это мальчугану не понравилось, конечно, так что он как можно грознее осведомился.

- Чего надобно?

- Ты Виталий Верфайер?

От вопроса Федюня глаза выпучил. Воришка совсем не знал, что в Доме Милости приятель под его именем значился. Ничего ему про это Виталька не сказал, постеснялся. Так что в результате мальчик рассудил так. Раз Грызню до пасынков дела не стало, то разыскивать другана могут только по причине побега из приюта. Обратно его туды возвернуть хотят. И на этом моменте рассуждения его закончились. Совсем не подумал он головой отрицательно помотать. Вместо этого выкрикнул:

- Заловили! Шухер, бежим от них!

Ловко вывернувшись, Федюня задал стрекача. Виталька молодец, не растерялся. За ним во всю прыть кинулся. Но мужики тоже недолго глазюками хлопали. И тут такие гонки по кладбищу начались, знай только меж надгробий шныряй! А людей ещё, как назло, нет, среди толпы не затеряешься. Рановато ещё для посетителей, даже полудня нет. Так что быстро сообразил Федюня, что надо на улицы драпать, да только куда там! С двух сторон бойко их загоняют к стене, как зверей каких-либо безмозглых.

Улучив момент, ухватил воришка друга за рукав и тем остановил его. После чего, тяжело дыша, признался:

- Виталь, разделиться нам надо. Так нас обоих заловят, а тут ещё шанс вырваться есть.

- А куды бежать лучше?

- Эх, плохо я это кладбище знаю! – в сердцах воскликнул Федюня и испуганно поглядел на двух неторопливо приближающихся мужичков. Видать они тоже вымотались, вот и подкрадывались аки волчары.

- И чего делать?

- Выбирай куда тебе бежать, а я в другую сторону рвану. Кому как повезёт. А если обоим, то в полдень у памятника Семи, что при въезде в город, свидимся.

Виталик головой согласно мотнул и, утерев пот со лба, побежал направо. Поэтому Федюня налево повернул.

- Кого ловить будем? – ещё услышал он за спиной.

- Младшего, дубина, младшего!

У малолетнего воришки аж сердце едва не остановилось, когда он понял, что всё. Сам от погони оторвался, а другану все шишки достались. И ведь надо же, а? Снова кладбище и снова он словно предатель.

До того тоскливо у Федюни на душе вдруг сделалось, что он аж едва не заплакал. Шишку под ногами со всей дури огрел, чтобы до самого неба долетела. Не долетела, конечно, упала. Но ничего. Мальчик по дороге другую увидел и по ней тоже шибанул. И по следующей. Вроде и шепчет разум, что тикать с кладбища надо, а совестно так, что моченьки нет. Наверное, вот из-за чего Федюнька кругаля дал, так бы давно убёг.

Вот да, убежал бы и на рыдающего Витьку не наткнулся.

- Ох ты ж ё, - обомлел он и знаком богов себя осенил. Уж больно неожиданной встреча была. Тут запросто подумать можно, что Тринадцатый с ним играет. – Вить, ты ли это?

Малыш поднял на него красные опухшие глазёнки, но как сидел на корточках в обнимку с чем-то, так сидеть и остался. Однако, как узнал, улыбнулся. Обрадовался, значит.

- Федюня… А мы тебя так с Виталей искали.

- Знаю уже, - скуксился воришка и, утирая нос, признался. – Загребли твоего братца, в приют отправили.

- А разве его не на работы оттуда увезли? – захлопал своими длинными ресницами Витёк.

- Увезли бы, если б я ему сбежать не подмог. Ты-то тут чаво сидишь? Мы ж думали, тебя выручать надобно.

- Там… там господин Кулачков мёртвый, - подрагивающей ладонью указал мальчик на склеп и горячо зашептал. – Я ведь не думал, что он умрёт. А он мою книгу взял, понимаешь? Он книгу взял и сгорел тут же.

- Как сгорел?

Федюня себя по новой знаком осенил и нос в склеп сунул. Но что он увидел мальчик не понял. На полу пятно какое-то корявое чёрное и только.

- Вить, дык тут сажа всего-то, - растерев это нечто чёрное между пальцев и даже его понюхав, с облегчением заключил воришка.

- А он прям весь… вот так и сгорел как соломинка, - задыхаясь от слёз, сообщил малыш. И как-то так проникновенно сказал, что Федюня ему на этот раз поверил. Или всё из-за того, что он книгу углядел ту самую, что Виталик продавать намеривался? Тьфу‑тьфу‑тьфу, пакостная на вид такая!

- Ты это добро получше в свою тряпку заверни, - сухо посоветовал он, поняв, что сам к книжице ни за что не притронется. Особенно после одного случая с неким смельчаком Кулачковым. – Заворачивай быстрее и потопали.

- А куда?

- Подальше отседова. Тут у тебя склеп вскрытый и пятно странное. Кабы нас с тобой за это… того, короче.

Федюня выразительно покрутил руками, как если бы выжимал бельё. Витёк, хоть и мелкий совсем, а быстро понял. Книгу свою тканью получше обмотал и быстро на ноги поднялся. Так и пошли они вместе. И ведь почти до выхода добрались, как им сторож местный попался.

- А это ещё что? Кто такие? Чего на моём кладбище делаете?

Не растерялся Федюня, руку протянул, мордашку жалобную состроил.

- Подайте, дяденька, на хлеб благих богов ради.

- Тьфу, голь перекатная. Пошли вон отседова! Спасу от вас нет, совсем в умишко нейдёт, что на могилах кормитесь.

Само собой Федюня и Витёк дальше двинулись, но сторожа это не устроило. Он вслед за ними зашагал, грозно приговаривая.

- Быстрее-быстрее топайте! Я пока не удостоверюсь, что ушли, от вас не отстану. А то бродют тут всякие. По склепам ночуют или вообще такие, за кем тайный сыск гоняется. Вот бы вас тоже поймали, как того мальца. Забрали бы куды надобно.

- А чё, гонялись за кем-то? – оборачиваясь спросил Федюня. Не сдержался он от вопроса.

- А то ж! Вот получаса не прошло, смотрю, ведут какого-то мальца двое. А он от них вырывается всё, - начал говорить сторож, довольный тем, что хоть кому-то самую свежую (да такую сочную!) сплетню рассказать может. Даже рядом с ребятами пристроился, чтобы сподручнее беседовать было. – Дай, думаю, поинтересуюсь, чего деется. То ж совсем непорядок со стороны-то. Я так к ним: «Ыть, люди добрые, по какому такому праву над мальцем издеваетесь?». А они мне жетоны тайного сыска под нос и говорят, мол, иди-ка ты своей дорогой, пень старый. Преступник это. Лиходей. Так что вон оно как бывает, - цокнул языком сторож и, положив руку на эфес меча, попутчиков своих грозным взглядом обвёл. – Нет веры, что раз маленький, так хороший. Так что в другой день вас, охламонов, увижу, мало не покажется!

- Поняли, дядь, поняли, - кисло сказал Федюня и, уцепив Витьку за рукав, зашагал ещё быстрее.

Ему ведь сразу понятно стало, о ком именно сказ идёт. А, значит, Виталькино дело совсем худо. Грызень, отчим его, тот ещё жук оказался. За книжку какую‑то пасынка не пощадил, тайный сыск снарядил вещицу свою обратно добыть. Забрали теперь Витальку в такие казематы, что света белого больше не увидит.

«Не, энту книгу продавать покамест никак нельзя. Года два прятать придётся», - при этом рассудил Федюня и подумал, что солидно он рассуждает. Как взрослый.

А Виталька тем временем сидел в каком-то полуподвале. Снова связанный по рукам и ногам. И снова без Витьки. Ещё и ощупали его всего.

- Что, нет при нём книги? – спросил один из агентов.

- Не-а. Придётся выспрашивать.

- Погоди-погоди, - тут же осадил напарника первый. – Если мы про неё сейчас вызнаем, то на кого поиск книги повесят, а? Тебе что, вот этого мало?

Кивок в сторону Виталика был таким многозначительным, что второй агент резко замолк. И это первого устроило. Он уверенно продолжил:

- Нет уж, отправим как есть. Это там пусть сами выспрашивают что и где спрятано. Мне это право безразлично, а вот они пускай гоношатся как хотят, раз свербит у них всё.

- Мысль говоришь, - согласился второй. – К кому только отправлять будем?

- А кто у нас платит больше?

- Знамо дело кто.

- Тогда к господину Малахитову и отправим. Это же даже в Лоррендаум ехать не надобно.

- А своим что скажем?

- Своим скажем, что обознались и отпустили. Они поверят, сейчас у всех так дела обстоят.

III. Голос совести. Глава 2

Таинственный человек, получив долгожданную записку с шифром, растянул губы в хищной кривой улыбке. А затем, не тратя ни секунды, сел в экипаж и направился в дом, где содержался пленник.

- Где он?

- В подвале.

- То есть как в подвале? – напоказ нахмурил он густые брови, чтобы ярче выразить своё недовольство. - Ты что, Борис? Решил вусмерть запугать нужного мне ребёнка?

- Ну, э-э-э, вы же сами сказали, что с ним надо поосторожнее. Что он чёрной магией балуется, - попытался оправдаться ответственный за поимку маленького некроманта лиходей.

- В следующий раз учту, что ты такой идиот, - буркнул таинственный человек и, сунув трость подмышку, прошёл вдоль коридора до хорошо знакомой ему двери. После чего открыл её и начал спускаться по лестнице. Но внезапно застыл и даже округлил глаза.

«Идиот. Взаправду идиот», - прошептал он одними губами, а затем вернулся наверх, не забыв демонстративно громко хлопнуть дверью.

- Что-то не так? – искренне встревожился Борис Малахитов. Будучи осчастливленным завершением дела, он как раз открывал дорогое вино, но мгновением позже оно растеклось по полу, так как бутылка оказалась разбита резким взмахом трости.

- Ты кого мне притащил, олух? – тихо, но грозно процедил мужчина. – Это же старший из мальчиков. Виталий, а не Виктор Верфайер.

- Как Виталий?

- Ты его хотя бы допрашивал?

- Я спросил Виктор ли он Верфайер, и он кивком головы подтвердил… Может, не расслышал, имена-то немного похожи.

- Или решил брата не выдавать, раз ты именно им интересоваться начал, - сделал другое предположение мужчина. На вид он был злее некуда.

- Мне жаль, но мой защитный амулет разрядился. Только поэтому я приказал сунуть мальчишке в рот кляп и сразу повёз его сюда. Признаю, я совершил серьёзную оплошность, правда!

Мужчина с тростью принялся ходить по хорошо обставленной комнате взад‑вперёд. При этом он время от времени задумчиво теребил гладковыбритый подбородок. И, наконец, определился с тем, что ему делать.

- Через четыре часа в дом напротив должен прибыть милорд Верфайер. Дети для него готовы?

- Да, я специально осведомился об этом. Правда, есть одно «но»…

- Что за «но»?

- Эдвард Рейц всё же сдох.

- Тогда прикажи избавиться от тела, это уже не так важно. Пусть только этому…. Как его? Семёну, кажется?

- Да, помощник там Семён.

- Пусть ему временно вдвое плату сократят. Должен же я его как-то наказать. В общем, отправь туда человека, а то мне марать руки не хочется, - поморщился мужчина и, дождавшись ответного кивка, продолжил. – И ещё у меня для тебя задание будет. Организуй, чтобы за милордом Верфайером не оказалось слежки ни туда, ни обратно. Что‑то не нравится мне энтузиазм господина Луиза Фуго.

- Хорошо. А с этим мальчишкой что?

- Сперва милорд Верфайер, а потом мальчишка. И раз уж ты сам ошибся, то лично им и займёшься!

- Вообще-то будет полезнее, если я займусь своими привычными делами, - позволил себе нотку упрямства Борис, но оказался не услышан.

- К сожалению, я не всем доверяю так же, как тебе. Поэтому именно ты проведёшь щадящий допрос и выяснишь, где Виктора Верфайера отыскать можно. Причём исподволь разузнай, разглядел ли этот мальчик моё лицо. Я думаю, что с его места меня не должно было быть видно, но мне это нужно знать наверняка.

- Ладно, - смирился с услышанным Борис, хотя недовольство в его голосе отчётливо слышалось.

- Поутру сообщи, что узнал. Дальше будем исходить из этого.

- Ладно, - с той же интонацией повторил мужчина и осведомился. – Только насколько допрос должен быть щадящим?

Ненадолго человек с тростью замолчал, а затем пристально посмотрел на своего собеседника:

- Хм. А, знаешь, Боря, зависит от того, насколько он будет упрямиться. Главное, не перестарайся.

***

Визит Людвига Верфайера в следственный комитет Луиз Фуго посчитал за удачное стечение обстоятельств. Пользуясь необходимостью подписания некоторых документов, он пригласил нового графа Даглицкого в свой кабинет и исподволь перешёл к расспросам. Причём не было в них ничего сверхъестественного, однако, мужчина всерьёз занервничал. Отвечал скупо и постарался завершить беседу так быстро, как только смог.

«Боится», - нашёл подтверждение вчерашнему выводу следователь.

Этот явный страх заставил его размыслить над тем, что может сковывать язык этого человека. Людвиг Верфайер не выглядел приверженцем некой идеи заговора, такие люди держатся при опросах куда как уверенней.

А что ещё? Шантаж?

Луиз Фуго постарался отрешённо взглянуть на последние события, связанные с Людвигом Верфайером Младшим. Благодаря наводке Дональда Дэ Воррингтона за ночь для него оказалось собрано достаточно информации, и было самое время её осмыслить.

Итак, двадцать девятое мая – смерть Марьи Верфайер. Причина несчастный случай и в это верится, так как трагедия произошла при свидетелях.

Первое июня – похороны Марьи Верфайер, причём с посещением их Его сиятельством Людвигом Верфайером Старшим.

Второе июня – отъезд Людвига Верфайера Младшего в родовой замок.

Пятое июня – поступление доноса в инквизицию, а также отъезд пасынков Людвига Верфайера из Лоррендаума.

Шестое июня – прибытие Людвига Верфайера Младшего в замок Арраур и его отъезд оттуда вместе с отцом.

Девятое июня, немногим позже полуночи – прибытие Его сиятельства в столицу.

Десятое июня – все остальные события.

В целом, можно сказать, что странности начались со второго июня. Если бы не ссора между отцом и сыном, то внезапное путешествие Людвига Младшего выглядело бы крайне подозрительно и неприлично. До конца тринадцати дней с момента смерти подобное моветон. Глубокий траур как никак. Так что, не будь Марья Верфайер столь низкого происхождения, то о поступке её мужа уже бы вовсю зубоскалили. Но большинству аристократов понравилось предположение, что юный лорд взялся за ум вот и не стал чрезмерно долго скорбеть по крестьянке. Поэтому они его не порицали, а хвалили. Другие, возмутившиеся, узнав о конечной цели пути, тоже резко присмирели. Примирение с отцом они сочли очень достойным, а также более чем рациональным поступком.

Вот только не вязалась подобная расчётливость с характером Людвига Пламенного. После личного знакомства Луиз Фуго испытал серьёзные сомнения, что прозвище своё тот получил только за талант и умение пользоваться магией огня. Лорд не выглядел человеком, любящим долгие размышления. Он был очень подвержен эмоциям и если более трёх лет всецело предавался упрямству, то только из-за глубоких чувств к жене. О чём говорить, он даже устроил для неё похороны, достойные настоящей аристократки, и… вдруг ни с того ни сего предал память о любимой ради выгоды? До конца глубокого траура?

В свете подозрений о шантаже подобное стало выглядеть сомнительно для Луиза Фуго. Ему показалась ближе вероятность, что сын решил довериться отцу в чём-то. И если рассуждать в таком ключе, то донос - не более чем удачная провокация вернуть лорда Верфайера в Лоррендаум. Ведь здесь его уже ничего не держит. Жена мертва, а пасынки в отъезде.

На миг Луиз Фуго оторопел.

«Погодите-погодите, а в отъезде куда?» – изумился он и, найдя среди бумаг нужный отчёт, с недоверием перечитал строки. Но от его пристального взгляда их содержимое не изменилось. Выходило, что указание собирать детей в дорогу Людвиг Верфайер отправил, будучи в пути. И это что же? Ненавидящий невестку граф Даглицкий вдруг известил сына, что согласен принять у себя двух нажитых ею детей? С чего это вдруг, если это произошло до приезда Верфайера Младшего в Арраур, то есть до личного разговора с ним?

Хм, Его сиятельство уже что-то выяснил? Или же Людвиг Верфайер Младший поступил своевольно, будучи уверенным, что отец всенепременно примет его пасынков? Но что могло наверняка убедить гордого аристократа?

… Или?

А вдруг дети отнюдь не отправились в замок Арраур?

Луиз Фуго продолжил размышлять, связаны ли между собой донос и отъезд мальчиков. Также его насторожило воспоминание об ответе лорда ван Отто. А именно упоминание, что Людвиг Верфайер после высшего трибунала направился в детскую. Не в спальню покойной жены, а именно в комнату пасынков! Не мог ли он всерьёз беспокоиться за их судьбу?

«Узнать о достоверном местонахождении Виталия и Виктора Верфайеров», - решил для себя следователь и, размыслив, с чего стоит заняться этим вопросом определился – с опроса прислуги.

Отдав помощникам распоряжения, Луиз Фуго сел в экипаж и направился в роскошный особняк покойного графа. Эту собственность Людвиг Верфайер Старший после ухода с должности посещал редко, но следователь знал, что в ночь с девятого на десятое июня он провёл именно там. И именно там остались слуги, прибывшие вместе с ним из замка в столицу.

- Нет, - отвечал каждый из них, искренне удивляясь вопросу. - Я не слышал ничего о том, что к нам должны были приехать дети.

- А во время дороги Его сиятельство или его сын упоминали о них? Разве они не говорили о том, что хотели бы перехватить их по пути?

- Нет, господин, ничего такого. С нами-то чего о таком толковать?

- Ну, они могли через вас отдать какие-либо касающиеся их распоряжения.

- Не отдавали, - уверял каждый опрашиваемый, а затем задумчиво добавлял. – Но, возможно, они вели о том разговор с инквизиторами, вы уж у них лучше спросите.

Луизу Фуго ничего не оставалось кроме как заняться поисками своего однофамильца. К счастью, Томас Фуго ещё не покинул Лоррендаум. После долгой дороги он дал себе и людям сутки отдыха, а потому только готовился отправиться в родные края. Как раз находился во дворе гостиницы и отдавал последние распоряжения.

- Хм, - задумчиво протянул инквизитор и оценивающе взглянул на оторвавшего его от дел следователя.

- Вы сопровождали Верфайеров и не могли не разговаривать с ними, - начал настаивать Луиз. Ему не понравилось, с какой интонацией было сказано это «хм».

- Ну да, мы разговаривали.

- Тогда вы наверняка затронули тему детей. В конце концов, вы и они должны были ехать навстречу друг другу, ваши экипажи обязаны были столкнуться.

- Простите, не столкнулись.

- Хотите сказать, что милорд Верфайер Младший даже ни разу не упомянул о пасынках?

- Об этом я не смею говорить ни да ни нет, так как это нарушит конфиденциальность.

- Если вы промолчите, то не окажете содействие правосудию. Это тоже наказуемо!

Некоторое время Томас Фуго задумчиво смотрел в грозные глаза Луиза. Последний выглядел как человек, полный решительности.

- Вы ведь не отстанете от меня, да? – наконец тихо осведомился он.

- Верно, я пойду официальными путями. Часа не пройдёт, как вас через повестку вызовут в следственный комитет. Поэтому прекращайте подготовку к дороге, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы до конца следствия вы Лоррендаум не покинули.

- Это похоже на месть или шантаж.

- Никак нет, я проявляю предусмотрительность. Вдруг вы мне ещё понадобитесь?

- Сомневаюсь, так как мне ничего не известно про то, чем вы столь настырно интересуетесь! – холодно и вместе с тем громко ответил Томас, а затем, напоказ утыкаясь в планшет с бумагами, торопливо зашептал. - Я не просто так отказываю вам, господин Фуго. Милорд Верфайер Младший действительно сообщил о своих пасынках нечто неординарное. Он на эмоциях воскликнул, что кто-то не только совершил ложный донос, но и похитил детей. Однако, наотрез отказался разглашать больше. И всё это было записано в протокол допроса. Обращаю ваше внимание, было записано. Пока он находился в келье…

После этих слов Томас окинул своего собеседника ледяным взглядом.

- Господин Фуго, я требую, чтобы вы оставили меня в покое! Вы разве не видите, что я занят сверкой? Мне доверено доставить в Арратаун новое оборудование, а вы меня отвлекаете!

Томас, гневно морща лицо, подошёл к стоящим поодаль ящикам и, мыча себе под нос, принялся тыкать в планшет пальцем. Естественно, Луиз направился туда же. А затем, скрестив руки на груди, принялся обличительно смотреть на мужчину. Инквизитор демонстративно это возмущение проигнорировал, даже повернулся спиной к нему… прежде чем зашептал вновь.

- Мне пришло указание переписать допрос без учёта этой информации и, полагаю, к подобному приложил руку Его сиятельство. Иначе в тот же день его сын Великий собор не покинул бы. Поэтому официально я вам отвечу только одно, ничего я об этих детях ведать не ведаю. А неофициально - лорд Сириус ван Отто, чтобы избавить друга от нежелательных хлопот, самовольно отдал их в какой-то пансион.

- Это действительно так?

- Наверняка мне неизвестно, но я бы сказал, что это правда. Вот она причина, по которой Верфайер Младший не захотел сообщать на своём допросе больше, чем он сообщил. Мне, видите ли, довелось неудачно сказать, что некий мерзавец будет наказан по всей строгости закона, а лорд Верфайер и лорд ван Отто крепко дружат между собой. Несмотря на размолвку, хорошие друзья завсегда сами между собой разберутся. Тем более, лорду Верфайеру уже известно, что зря он настолько глубоко осуждал друга, донос написан не его почерком.

Тут Томас взял планшет под мышку и пошёл в сторону своих людей. Он принялся поторапливать их, громко отчитывая за медлительность.

- Ваше молчание вам с рук не сойдёт! – прикрикнул в его сторону Луиз Фуго и решительным шагом покинул двор гостиницы для командированных инквизиторов. При этом внутри себя он чувствовал некоторое сожаление. Ниточка, за которую он потянул, оканчивалась ложным следом. Поверить в то, что столь решительный человек, как Сириус ван Отто, мог действовать за спиной друга из лучших побуждений, было несложно.

Но Луизу Фуго захотелось поставить точку в своём предположении о шантаже именно через мальчиков. Поэтому мужчина направился к барону Шлейфтерскому, чтобы выяснить в какой именно пансион ему довелось отправить детей Марьи Верфайер. Вот только… волей судьбы он снова столкнулся с Людвигом Младшим. Тот как раз, понуро опустив голову, шёл от расположенного поблизости Первого храма. Не иначе проверил насколько хорошо жрецы разместили тело его отца и теперь направлялся к перекрёстку, чтобы нанять кэб. Езда общественного транспорта по этой части Соборной улицы была запрещена, а свой собственный экипаж… Видимо, после оглашения завещания молодой граф в особняк своего отца отчего-то не пожелал наведываться.

«Проверить что там с завещанием», - тут же сделал вывод Луиз и вслух сказал:

- О, милорд Верфайер. Надо же, я как раз думал о вас.

- Да? – крайне недовольно поглядел на него мужчина, но Луизу Фуго к таким взглядам было не привыкать. И расспрашивать так, чтобы не выдать осведомлённость чем‑то неофициальным ему было не привыкать тоже.

- Не поймите превратно, но я сам отец двоих мальчиков, - делая сочувственное лицо, сообщил он. - Поэтому я не просто соболезную вам, но также искренне сочувствую вашим пасынкам. Двойная трагедия в доме тяжёлый удар по детям. Как они перенесли известие о смерти Его сиятельства?

- Дом, погружённый в траур, не место для детей. Так что я ещё пятого июня отправил мальчиков туда, где им станет легче пережить утрату матери. Им пока ничего не известно про смерть моего отца, - едва не скрипя зубами от злости, сказал Людвиг.

Что же, раз детей увезли помимо его воли, то такая реакция неудивительна.

- Вы предпочли для них общество родственников или пансион? Я слышал в последних умеют залечивать душевные раны, да и процесс обучения там не так уж плохо поставлен.

- Да, пансион… Простите, господин Фуго, но я не в настроении разговаривать. Причина, думаю, вам ясна.

- О, разумеется, милорд Верфайер. Разумеется. Просто раз ваших пасынков нет дома, то я обязан указать это в протоколе, а, значит, мне понадобится написать точное место их пребывания. В какой именно пансион вы их отправили?

- В Нотрвилльский… - тут собеседник Луиза очевидно замялся, и его глаза забегали, как если бы он с трудом припоминал что-то. – В Нотрвилльский пансион имени, эм-м, Розы Винтерфлёр.

На этом граф нервно коснулся пальцами полей цилиндра и быстрым шагом пошёл вдоль улицы.

Было ли его поведение подозрительно? Определённо.

«А навещу-ка я барона Шлейфтерского после того, как отправлю запрос в этот Нотрвилльский пансион», - решил Луиз Фуго, но, подумав, отказался от такой идеи. Вместо этого он отправил сообщение милорду Дональду Дэ Воррингтону и ближе к вечеру уже держал в руках ответ.

«Документы на мальчиков Верфайеров на месте, но их самих, согласно информации моего доверенного лица, там нет», - гласила записка.

Напольные часы в доме Людвига Верфайера мерно шли. Тик-так. Тик-так. Тик-так. И из-за этого проходящая мимо них Анна Златова недовольно уставилась на механизм. Ей показалось, что часы насмехаются.

… Аромат волшебства.

Всего одно мгновение изменило ход тысячи тысяч судеб!

III. Голос совести. Глава 3

- Папа, купи мне пряник!

- Нет.

- Ну купи. Купи, папочка. Пупу-у-уля.

- Вот же егоза! Ладно, только матери ничего не говори.

- Ой, спасибо!

Витька грустно посмотрел на повизгивающую от восторга девочку, отправившуюся вместе с отцом в сторону лоточника, и немного позавидовал. Правда, совсем не из-за пряника. В его душе стремительно разрасталась тоска по прошлой жизни. Когда-то он был таким же беззаботным и наибольшей печалью для него было носить тугой шейный платок. С этой удавкой тяжело, конечно, но с голодом она несравнима. Что такое теперь те вечера, когда его и брата из-за шалостей оставляли без ужина? Наутро их всё равно ждал сытный завтрак, а Марыська ещё и сахарницу к ним ближе ставила. Как же это вкусно было кашу сахаром-то посыпать!

Мальчик аж облизнулся от воспоминаний, а в животе у него утробно заурчало. Сейчас он был готов любую кашу, даже подгорелую, съесть. За милую душу до последней ложки умял бы, да ещё тарелку вылизал. То-то матушка его аппетитом довольна была бы!

«Мама. Мамочка», - казалось остановилось от боли сердце мальчика. А затем подул ветерок, и Витеньке показалось, что тот ласково гладит его по голове. Даже севшая на лоб муха показалась прикосновением нежных маминых губ. Из-за этого он не сразу смахнул насекомое, хотя глупо это было. Грызень бы точно что-нибудь колкое сказал, если бы увидел.

«Уж лучше бы увидел, сказал», - вдруг с тоской подумалось Витеньке, и он тяжело вздохнул. А затем посмотрел на девчонку с пряником, что весело и задорно скакала вокруг отца. Однако, вскоре вид чужого счастья перекрыло тело Федюньки. Лицо у приятеля было задумчивое, серьёзное. И оттого мальчику тревожно стало.

- Ты чего, Федюнь?

- Да вот смотрю на тебя и думаю. Тут, понимаешь, поработать место есть. Ты вроде как сойдёшь. Там тебя накормят, а понравишься, так через неделю-другую даже место спать дадут.

- А ты? Ты там тоже будешь?

- Не-а, меня не примут. Я уже рослый, - тут парнишка было гордо расправил узкие плечи, но сразу сник, так как Витька принялся по-детски похныкивать.

- Я один без тебя никуда не хочу!

- А как мне тебя прокормить? – огрызнулся воришка, не сдержавшись. – Ты вон, даже подойти тихо ни к кому не можешь. Мне тебя на дело с собой брать только подставляться.

- Но я научусь, правда! Я стараться буду.

- Эх, - присел к нему на тротуар приятель. - Нам твоё «научусь» уже сейчас надобно, а тебе даже милостыню не подают. Или что? Собрал сколько-нибудь?

- Нет, - виновато отвёл глаза Витька. Он ведь просил, умолял дать ему хотя бы монеточку, но никто его не пожалел. Одна женщина только ручку от калача кинула, так он её съел и не почувствовал даже. Живот по-прежнему от голода сводило.

- Вот то-то и оно. Полдня с тобой туды-сюды бегаю, а толку никакого. Поэтому давай, подымайся покуда твоя работа от тебя не ушла.

- А что за работа? – подумав, через слёзы спросил Витька. Ему было стыдно, что он такой бесполезный.

- Трубочистом. Ты махонький ещё, может, возьмёт тебя Семён Михалыч. А у него неплохо. В обед или на ужин тарелка каши, поверх них медяк, а потом ещё ночлежка. Если доверие заслужишь, конечно.

- Как трубочистом? Я же не умею, – выпучил глаза Витёк и тут же скосил испуганный взгляд на ближайшую крышу. С его места она ему такой высокой показалась, что он перепугался вусмерть.

- Федюнь, а если я сорвусь?

- Другие-то эту лямку тянут, - пожал плечами Федюня, придавая себе как можно более беспечный вид, и требовательно дёрнул малыша за рукав. - Вставай давай, чай не маленький сидеть тут да ныть «не умею». Кашу свою получишь, ещё мне спасибо скажешь.

«Эх, гиблое это дело трубочистом быть. Но так ты хотя бы сыт будешь. Даже если меня на улице заловят, сыт останешься», - горько думал Федюня при этом. Сегодня его едва не поймали, и он до сих пор липкий пот со лба утирал. Прямо за руку его, что в чужом кармане шарила, схватили. Он насилу вырвался, покуда жандарм не подоспел. Ещё бы чуть‑чуть и высекли бы Федюньку-Щипаря до мяса.

К счастью, Витька спорить со старшими плохо умел. Он, грустно вздохнув, вынужденно поднялся на ноги и сразу понял, как они затекли от долгого сидения. Очень неприятно это было. Почти так же, как от вида Семёна Михалыча неприятно ему стало. То был сурового нрава человек с чёрствым сердцем и с бегающими глазками. Более того, он сразу отнёсся к Витьке предвзято.

- У-у-у, какой жирный боров.

В глазах Семёна Михалыча хрупкого телосложения мальчик действительно выглядел слишком крепким, так как в подмастерья трубочисты нанимали самых тощих из ребят, а Витёк ещё недостаточно осунулся за свою беспризорную жизнь. Но тут из дома вышла обрюзгшая женщина и начала вовсю чихвостить трубочиста, что уже дело за полдень, а он всё без дела сидит как барчук какой-то. И так как очередь к Семёну Михалычу в подмастерья не стояла, он плюнул да принял Витьку. Нагрузил на него чёрный от сажи мешок с инструментами, дал в руку метёлку и пошли они вместе искать клиентов. Витька при этом всё оглядывался на махающего ему рукой вослед Федюньку. Тот сказал, конечно, что зайдёт за ним незадолго до заката, ну да мало ли. Чай не брат родной, кто же его, лихого, знает?

Так что плёлся угрюмый Витёк не пойми куда, хотя поджилки у него от страха тряслись. Он же про дело трубочистов ничего толком не слыхивал. Откуда ему такое ведать-то было? В голове только прочно сидело, как Анна Златова его с братом некогда отчитывала.

- Ух-х! – пообвыкнув на новой работе, порой не могла сдержать себя экономка. – Вот за такое-то вас к трубочистам отдать не жалко. Уж я постараюсь, чтобы так Его милость с вами, негодниками, и поступил. Уж поверьте, несносные!

Мать на посыпавшиеся от сыновей вопросы не смогла толком объяснить, что в профессии трубочистов плохого. Она была сельской жительницей, и о таких мастерах в её глухой деревне не ведали. Так что она внушила детям, что труд это очень тяжёлый, но чем именно... Это ей самой пришлось узнавать от мужа. А узнав о невзгодах маленьких тружеников женщина строго-настрого запретила экономке пугать её мальчиков подобным. Так что в семье Верфайеров про трубочистов как-то забылось. Но сейчас Витька про всё это вспомнил и от воспоминаний ему совсем жутко стало. А тут ещё Семён Михалыч, договорившись с какой-то домовладелицей на чистку дымохода, ему подзатыльник ни про что отвесил.

- Сымай давай боты, - при этом потребовал мужчина, не забыв ввернуть крепкое словцо.

- Как дяденька? Зачем?

- В ботинках по кладке лазать, тьфу. Не сможешь. Поэтому сымай давай, потом возверну.

Пришлось Витьке разуваться. В одних штанах захудалых и рубахе мальчишечка остался. И страшно ему оттого стало. Вдруг книгу мастер заприметит и тоже отдать потребует? Так что мальчик из-за своей боязни штаны едва ли не по грудь себе натянул, благо они ему большеваты были. Семён Михалыч на это только позубоскалил, но сокровище не приметил. Он занят был – вытащил из мешка, что ранее Витёк тащил, ещё один мешок и расстелил его на месте камина.

- Это зачем, дяденька?

- Не дяденька, а мастер Семён, - недовольно буркнул трубочист, но пояснил. – Для сажи. Красильщикам на продажу.

Затем мужчина внутрь камина голову сунул.

- Эх, как есть угловой. На этой улице все такие, - недовольно проворчал он, а там глянул на обмершего Витьку и приказал. – Лезь давай. Тут с крыши «тройкой» мало орудовать будет.

«Тройкой» назывался канат с ёршиком и тяжёлым шаром на конце. Его мастера‑трубочисты, стоя на крыше, в трубу опускали. Особая сноровка нужна была, чтобы таким приспособлением дымоход от копоти очистить. Вот только такое устройство (так же, как палка с насаженной на неё щёткой) не особо помогало по причине, что последние полтора века дома совсем иначе строили. Их возводили многоэтажными и из-за этого дымоходы превращались в самые настоящие коридоры с поворотами и углами. Очистить их являлось делом повышенной сложности, а необходимость в этом была острая. Излишняя копоть приводила к пожарам. Поэтому в деле трубочистов без детей, способных в силу меньшего размера проползти в узкие каналы, было никак.

Однако, сколько же их застревало, сколько задыхалось чёрной пылью, сколько умирало от болезней! Едкая сажа неделями, а то и месяцами не смываемая с нежной детской кожи, приводила к ужасным последствиям. И, конечно, Федюнька знал обо всём этом куда как лучше маленького Витька. Вот только с обузой в виде малыша не всякий взрослый справится, что уж о девятилетнем беспризорнике говорить. Поэтому в голове Федюньки такое сидело – годик как-нибудь пережить, а там книгу выгодно сбыть и жить словно сыр в масле кататься. Ну, или если с книгой не выйдет, то самому в банду воровскую наконец‑то затесаться, а Витьку за собой опосля пристроить. Не собирался он Виталькиного братца надолго у Семёна Михалыча оставлять и так совесть грызла. Просто покамест выхода другого Федюня не видел.

Между тем Витёк подошёл ближе к камину, и мастер щётки ему выдал. После чего показал как внутри дымохода удерживаться и вверх ползти, коленями и локтями в стенки упираясь.

- Это без лестницы даже? – оторопел мальчик.

- Лестница шобы на крышу взбираться, дурачина! – рассмеялся трубочист, показывая миру кривые жёлтые зубы. – А вот туды лестницу сунуть только место занимать. Так что давай, лезай внутрь.

Ох и страшно Витьке стало. А ещё больно. Труба горячая была, да и локти, колени и ступни у мальчика ещё не огрубели, чтобы такое сносить. Он их разом до крови оцарапал и даже тихо всхлипнул. Как же это в такую страшную трубу заползти, а затем ещё щётками по ней шкрябать? Неужто никто не валится?

Вот только Семён Михалыч уже знал как с такими страхами новичков справляться. Стоило Витьке юркнуть в дымоход, как он пук соломы в камин бросил и поджёг его со словами.

- Давай-давай, шевели пятками, а не то вообще их тебе спицей проткну!

От ужаса Витька взвизгнул, но вынужденно пополз выше. Быстро-быстро. При этом из-за дыма он закашлялся, глаза у него вовсю заслезились.

«Мама, мамочка!» - тихо и жалобно зашептал себе под нос мальчонка, и слёзы его мгновенно перешли в рыдания. А затем он неудачно ноги поставил. С непривычки и от переживаний они тряслись, вот он и не смог толково упереться. Витёк прямо-таки камнем заскользил вниз и закричал от боли. Кожа сдиралась о шершавый кирпич.

***

Архшаг, будучи в своём естественном облике, придирчиво обошёл девушку по кругу трижды. А она стояла перед ним ни жива ни мертва и испуганно пялила огромные голубые глазищи. Красные ленты, вплетённые в её волосы, развевались на ветру. Свадебный венок покосился немного.

Родители невесты, а также её братья и сёстры, безучастно стояли поодаль вдоль покосившегося забора. Жених при этом тайком удерживал вилы. Если бы не властный отец, не отпускающий руку с его плеча, он бы давно бросился на обидчика. И плевать ему на то, что это огнедышащий дракон. Парень тяжело дышал, с трудом сдерживая свой гнев.

Прочие люди, все наряженные, также молчаливо созерцали происходящее. Нанятые музыканты боялись пошевелиться, и, в целом, прерванная свадьба создавала жуткое впечатление. Пожалуй, аналогично Николас Брейтон мог ощущать себя, стоя посреди вырезанной разбойничьим людом деревни. Но нет. Это были всего лишь смотрины для дракона.

- Нет, не подходит, - наконец вынес свой вердикт Архшаг и уверенно направился за раскрытые настежь ворота. Так как дракону приспичило появиться в поселении в истинном облике, то экипаж они оставили за частоколом.

Растерянные крестьяне недоумённо глядели ему вослед. Они ожидали другого. Все знали, что означает появление крылатого гада. Таким паскудам следовало либо из хат всё ценное выносить, либо отдавать по очереди одну девицу за другой. А тут… чего он ушёл? Что значит «не подходит»?

- Эм-м, простите, что потревожили, - сделав галантный поклон, сбивчиво обратился Николас Брейтон к старосте и после, совсем не аристократично перепрыгивая через грязь, поспешил к экипажу. Кучер, только-только напоивший коней из протекающей рядом речушки, недовольно крякнул. Ему хотелось более долгой передышки.

- Куда дальше-то? – устало осведомился он.

- Пока прямо, - ответил архимаг. Ему на самом деле было всё равно куда, лишь бы подальше отсюда. Проклинающие его взгляды кожей чувствовались.

А вот владыке драконов всё было хоть бы хны. Когда Николас Брейтон сел внутрь экипажа, то увидел, что Архшаг не просто принял человеческий облик. Нет, тот уже сидел, вольготно откинувшись на спинку сидения, и, беззаботно напевая себе под нос, листал бумаги, в которые были вписаны данные не так давно проведённого ритуала.

- Где там ваша карта? Что-то я её не нашёл, – отвлекаясь от своего занятия, требовательно произнёс дракон.

Архимаг не стал пререкаться. Вместо этого он вытащил из своей сумки тубус и после расстелил на откидном столике карту. То, что спорить с драконом бесполезно, было ему уже прекрасно известно.

- Угу, - сверяясь с бумагами, начал рассуждать Архшаг. – Так. Здесь пустырь, сюда мы не поедем. А вот этот городок ничего. Прикажите-ка направляться к нему.

- Вы можете отдать приказ сами.

- Ну что вы, тут ведь земли людей, я всего лишь ваш гость. Здесь вы главный.

Наглость дракона поражала. Нет, никто не говорил, что последний из Семи не мог позволить себе держаться высокомерно… Но не настолько же?! Такому даже за спасение мира спасибо говорить не хочется. Поэтому Николас Брейтон, прежде чем отдать распоряжение, всё же не сдержался.

- Нет, ну неужели вас нисколько не смущает, что эта девушка вам не подошла? – эмоционально спросил он.

- Поясните вашу мысль. Вы, люди, на мой взгляд рассуждаете очень странно.

- Я никак не ожидал, что определённая ритуалом девушка найдётся. Вот так вот, в самом первом селе отыскалась та, что родилась в нужный день и час! Но отчего-то она вам совсем не подошла.

- Да, меня это тоже смутило. Возможно, Ковену ещё не раз придётся дорабатывать ритуал, чтобы уменьшить погрешность. Пока разброс, как мне кажется, будет слишком большой, и я рад, что вы сами обратили на это внимание… Кстати, чтобы не тратить впустую время, можете подумать, как это исправить.

Владыка драконов, продолжив напевать под нос, снова уткнулся в бумаги. Составление маршрута полностью увлекло его. Он даже не смотрел на кипящего от гнева Николаса Брейтона.

О, если бы архимаг мог позволить срыв соглашения, то он бы уже высказал всё наглому зверю прямо в лицо! Но на кону стояло слишком многое.

Драконы были нужны людям, без них Ключ всенепременно утратил бы свою силу. Артефакт перестал бы настраивать сущности Двенадцати так, чтобы они удерживали барьер, а без барьера… Нет, без барьера остаться не хотелось. Слишком жуткими были истории о том, как человечество чуть не исчезло с лица земли! А, значит, следовало сделать всё возможное и невозможное, чтобы столь разные народы смогли жить в вечном мире. Не должны небеса вновь охватить непроглядная мгла и бушующее пламя.

Да, владыка драконов должен получить своё.

А люди своё.

Соглашение должно быть достигнуто и не из-за Николаса Брейтона годы переговоров уйдут коту под хвост!

- Хм, а как вы поймёте, что некая девушка вам подходит? – попытался занять свою голову научным вопросом архимаг. Так он хотел унять кипящее внутри него раздражение.

- Она мне понравится не как еда.

Боги, ну зачем он о чём-то спрашивал-то!

- И да, неплохо бы нам перекусить. Вы ведь исправили свою ошибку, озаботились, чтобы у нас всегда было сырое мясо?

Свои слова дракон произнёс так выразительно глядя на Николаса Брейтона, что этот самый Николас Брейтон вмиг понял – на крайний случай в качестве блюда сойдёт он сам. Человеческий облик сидящего напротив него существа был очень обманчив. Ничего человеческого в этом мерзком звере не было.

***

Да, для кого-то убивать так же легко, как откусить от бутерброда. А вот для кого-то нет. Создание вампиров серьёзно сказалось на самочувствии Людвига. Он ощущал себя тяжело больным. Его постоянно мутило, его мучал жар, а нутро наполнила апатия. Но дело было не в специфике ритуала. Будучи предрасположенным к тёмной магии, Людвиг Пламенный кармического ответа не получил и даже сил на обряд не перерасходовал. Могущества у него хватало в избытке.

Но его тошнило от самого себя. Его изводило то, что он смог сделать. Совесть мужчины не могло успокоить даже понимание, что он сотворил вампиров ради безопасности близких ему людей.

«Я убил их. Я убил чьих-то детей. И не просто убил, а превратил в вечных рабов, каждый миг существования которых наполнен болью, - пульсировало в нём изводящее его осознание. – Я не новый граф Даглицкий, а беспощадный и хладнокровный убийца, вот я кто!».

И пусть эта укоризна по мнению автора, а, возможно, и тебя, мой дорогой читатель, правдой никак не являлась, но каждый из нас испытывал муки самобичевания. Нет хуже наказания, чем мы назначаем себе сами. Поэтому Людвиг был измотан, разбит, подавлен. Он не мог находиться в собственном доме, так как там на него давили пустые комнаты. Он не смог войти в столь людный особняк отца, так как в каждом взгляде ему чудилось осуждение. Из-за этого для него оказалось невозможно общество Шарлотты. Даже его лучший друг Сириус ван Отто не удостоился более десяти минут беседы. Людвиг просто‑напросто позорно сбежал от всех! Ему было невыносимо слышать рациональные доводы, вот он и стоял нынче на коленях в Первом храме Двенадцати, а именно возле тела Людвига Верфайера Старшего. Ему казалось, что здесь его никто не побеспокоит, и до обеда это было действительно так.

- Людвиг, - подошла к нему Шарлотта. Её заплаканное лицо прикрывала плотная чёрная вуаль. – Я тоже скорблю Людвиг, но нельзя же так убиваться. Пойдём со мной, тебе нужно хотя бы поесть.

- Я не голоден.

- Мне сказали, что после смерти жены ты тоже замкнулся. Что ты закрылся в своём кабинете и никого не хотел видеть… Но ты не один, Людвиг, у тебя есть я.

Женщина присела возле брата и мягко положила затянутую в перчатку руку поверх его ладони. После чего попыталась улыбнуться. Ей не хотелось улыбаться, но она постаралась. И всё же эти старания ни к чему не привели. Во всяком случае не привели они к тому, на что надеялась Шарлотта.

- Да, я не один, - словно очнулся мужчина. Его ясные голубые глаза расширились, и он беспокойно осмотрелся, как если бы не понимал из-за чего вдруг оказался в храме, и тем более в таком его мрачном зале.

- Я очень за тебя переживаю. Нам надо держаться вместе в этот тяжёлый час и…

- Шарлотта, завтра тебе придётся справиться со всем без меня, - ни с того ни с сего уверенным голосом перебил её Людвиг, и женщина оторопела.

- Что? – не поверила она своим ушам.

- Я не могу остаться на кремацию отца. Тебе придётся принимать соболезнующих самостоятельно.

Ладошка Шарлотты переместилась к сердцу. Голос её прозвучал с хрипотцой.

- О чём ты, Людвиг?

- Я не могу остаться в Лоррендауме. У меня есть дела важнее.

- Да как ты можешь такое говорить? – пребывая в шоке, пролепетала Шарлотта, а затем зло выговорила. – Слышать о таком не хочу! Ты обязан присутствовать. Ты его сын, его наследник!

- Может, если сместить время кремации на утро, то…

- Церемония начнётся в три часа после полудня и никак иначе. Мама должна успеть. Она, несчастная, едет на перекладных день и ночь, чтобы прибыть к третьему дню, а ты… Ты хочешь лишить её возможности проститься с мужем?

- Ни в коем случае. Поэтому извини, но я уезжаю.

Шарлотта резким движением скинула с себя вуаль. Пожалуй, если бы она не была в святом храме, то позволила бы себе сорваться на крик. Её лицо искажала ярость. Она даже побагровела.

- Ради чего ты уезжаешь, Людвиг? – зло прошипела она.

- Я должен… должен навестить пасынков.

- Эти ничтожества тебе важнее родного отца? – округлила она глаза, а затем скосила взгляд на мёртвое тело. – Как только ты можешь говорить такие слова в его присутствии? Папина душа ни за что не простит тебя. Он всю жизнь так заботился о тебе, так оберегал. О, сколько боли ты ему принёс своей игрой в странствующего чародея! Он был сам не свой из-за переживаний. Если бы ты знал, как своими приключениями подорвал его здоровье! Но где тебе знать? В довершение всех бед ты с лёгкостью устроил неравный брак. Наглый мальчишка. Бессовестный. Неблагодарный!

- Да, ты права, - после недолгого молчания, нарушил тишину Людвиг Пламенный спокойным признанием. – Отец не зря столь часто укорял меня в том, что я плохой сын. Я всегда был для него сплошным разочарованием. Но, Шарлотта, если мне довелось наконец‑то перенять от него хоть что-то достойное, так это понимание, что значит быть хорошим отцом. Я не могу оставить детей Мари. Просто не могу.

Он не посмел объяснить сестре, что его пасынки отнюдь не в пансионе, а в беде. За таким признанием могло последовать слишком много ненужных вопросов, поэтому Людвиг промолчал. В конце концов, даже скажи он правду, то Шарлотта вряд ли бы оценила его порыв. С высоты её восприятия двое деревенских мальчишек отправились туда, где им самое место. Они отребье и среди отребья должны жить. Однако, сам Людвиг считал иначе. А ещё он понимал, что день задержки может привести к необратимому – к смерти братьев.

Правда, ну как он мог объяснить сестре, что мысль о них соединилась в нём с воспоминанием об убитых им нынешней ночью детях? Испуг в юных глазах ни на миг не отпускал его. Его уши по-прежнему слышали сдавленные крики…

Нет-нет и нет! Допустить смерть пасынков невозможно, их жизнь намного важнее публичного порицания!

Чтобы лишить себя необходимости спорить с Шарлоттой, Людвиг поднялся с подрагивающих от переживаний колен и решительно вышел из храма. После чего сел в кэб, доехал до банка за наличными и, больше не теряя времени ни на что другое, отправился в Барговерц. Причём со свойственной ему горячей импульсивностью он сперва выехал из Лоррендаума, а только затем размыслил, что зря не оставил записки для Сириуса или же Луиза Фуго. Но менять это обстоятельство было поздно. Не возвращаться же?

Вот только первым человеком, кто всерьёз обеспокоился исчезновением молодого графа Даглицкого стали отнюдь не эти мужчины, а женщина. Точнее Анна Златова. Экономка была до крайности напугана происходящими в доме событиями, и новая странность заставила её не раз и не два произнести молитву благим богам.

А вот после неё забеспокоились и прочие, да ещё с самого утра.

III. Голос совести. Глава 4

Утро тринадцатого июня триста сорок седьмого года после завершения Войны Драконов пришлось на воскресный день, но королевство Ортланд этого словно не заметило. Страна погрузилась в траур. Кремацию верноподданного короны намеревался посетить сам Его величество Стефан, и это послужило причиной для того, чтобы накануне в Лоррендауме и прочих крупных городах страны были отменены все мало-мальски увеселительные мероприятия. Так что, естественно, что Людвиг, ничего не знающий о планах своего монарха, оторопел. Дело в том, что, покинув приют гостиницы «Лотос» (роскошной и расположенной недалеко от центральной площади Барговерца), новоиспечённый граф Даглицкий первым делом услышал глашатая, призывающего с редкостным трагизмом в голосе посетить храм и помолиться за упокой души Его сиятельства Людвига Верфайера Старшего.

От такого сообщения лицо Людвига Верфайера Младшего мгновенно перекосило, по его спине пробежал пот. Он наконец-то понял насколько несвоевременен оказался его отъезд из столицы и из‑за этого испуганно поправил чёрный цилиндр так, чтобы тень от него упала на лицо. У него оставался, конечно, вариант сесть в экипаж и незамедлительно отправиться обратно. Расстояние между городами было таким, чтобы ему как раз поспеть к трём часам по полудни к Первому храму. Но тогда получалось, что Людвиг приехал в Барговерц ради ночлега и это…

Он помотал головой.

«Мальчики, - заставил он думать себя. – Моё присутствие не воскресит отца, но без меня мальчики могут погибнуть. Им нужна моя помощь».

А между тем сестре Людвига помощь тоже не помешала бы. В целях безопасности о предстоящем визите Его величества ей сообщили в самый последний момент. Ей одной досталась весть про это. И из-за известия женщине стало так дурно, что она неожиданно для себя лишилась чувств. Несчастная Шарлотта, конечно, и ранее понимала, что ей придётся выгораживать брата. Как бы ей ни хотелось обратного, на кону стояла честь семьи. Она не могла позволить повсеместно зазвучать подобного рода упрёкам! Но оправдываться перед представителем самого короля?

«Благие Двенадцать, помогите мне!» - мысленно простонала она, когда к ней повторно обратились с вопросом о местонахождении брата.

- Милорд Верфайер, - бледнея на глазах до цвета первого снега, тихо произнесла Шарлотта. - А он… эм-м, он совершает паломничество.

- Паломничество? – более чем изумился доверенное лицо Его величества.

- Да, такова была последняя воля нашего отца, - как можно увереннее прошептала женщина, молясь, чтобы душа графа простила ей эту наглую ложь. Людвиг Верфайер Старший сущности Тринадцати за богов не почитал в принципе.

Однако, оправдание вышло удобоваримым. Во всяком случае, несмотря на переживания Шарлотты и подрагивающие коленки миледи Ванессы, церемония прошла без сучка без задоринки. Его величество Стефан в своей прощальной речи дал понять, что для него приемлемо отсутствие Людвига Младшего. Он даже витиевато, то есть косвенно, одобрил его поступок. А раз монарх ничего против не имеет, то подданные подивились изрядно, переглянулись, но языки послушно прикусили. По крайней мере, публичные осуждения молодого графа Даглицкого произносить отныне никто не осмелился бы. Но это не значит, что последствий его опрометчивый поступок не возымел.

Присутствующий на кремации Сириус ван Отто мысленно схватился за голову. Барон был умным человеком, хорошо просчитывающим шаги наперёд человеком, но импульсивность Людвига в очередной раз сбила ему все карты. Его спонтанные поступки просто‑напросто невозможно было предугадать!

Не меньшее волнение испытали люди таинственного человека с тростью. Мало того, что в Барговерцком Доме Милости следов Виктора Верфайера сыскать не удалось (мальчик вместе с распорядителем приюта взяли и как будто сквозь землю провалились!), так, выходит, теперь ещё вот этого некроманта по новой ищи.

- Уроды! – устраивал разнос подчинённым разъярившийся из-за новостей господин Борис Малахитов. - Как вы за ним не уследили?!

- Там была такая мастерская слежка шпиков, что мы не смогли близко подобраться. Нас бы заметили, - виновато отвечали подчинённые.

- И его отсутствие в доме вы тоже не заметили, что ли?!

- Так в кабинете полночи горел свет и нам показалось, что это он там ходит. Обознались, наверное.

Конечно, эти люди обознались. В кабинете вовсю рылась Анна Златова. Экономка желала во что бы то ни стало разобраться с тем, пора ей искать другую работу или нет.

- Как можно было! – точно также скрипел зубами Луиз Фуго. – Как вы за ним не уследили?!

- Наверное, он нас у банка заметил, - растерянно пожимая плечами, оправдывались агенты. - Иначе с чего ему просить банкира тайно вывести его через чёрный ход?

- Но правда, шеф, он даже виду не подал, что обнаружил хвост! – в горячем возмущении воскликнул один из них.

А Людвиг действительно никого не обнаружил, у него просто начала развиваться паранойя.

В общем, цепь событий отъезд молодого графа запустил основательную. Но было ещё кое‑что не менее важное. А, может, это было даже важнее всего прочего. Его величество Стефан после кремации возжелал разговора на тет‑а‑тет с миледи Ванессой Дэ Флёррон Верфайер. Они бок о бок пошли по широкому коридору храма немногим впереди свиты, и правитель Ортланда, в чьих волосах имелась основательная примесь седины, сухо шепнул следующее:

- Мы крайне недовольны поведением милорда Верфайера Младшего. Он выражал непростительное пренебрежение к отцу при его жизни и не постеснялся выразить оное после его смерти. Вы же не думаете, что мы поверили в… так называемое паломничество?

Ледяной взгляд монарха и его скривившиеся губы заставили женщину испуганно перевести взгляд на пол.

- Вам известно, где именно он находится?

- Прошу прощение, но нет, Ваше величество.

- В таком случае, постарайтесь выяснить, - требовательно приказал король. – Лишь уважение к древнему роду Верфайеров, а особенно к нашему покойному другу, останавливает нас от указа отправить неблагодарное чудовище в ссылку, а имя его предать забвению. Не будь он единственным наследником, так бы оно было прямо сейчас. Но я даю отсрочку.

Глаза миледи Ванессы с надеждой посмотрели на венценосного собеседника. Она ждала, что он ей скажет с трепетом в душе. Своего пасынка женщина любила как родное дитя и нынче укоряла себя в том, что не смогла уберечь его от королевской немилости.

… Что именно она упустила в его воспитании?

- Вам должно быть известно, что обычно мы празднуем свой день рождения скромно и неприемлем обилие гостей. Однако, в этот раз наше желание таково, чтобы ваше семейство посетило нас в этот благословенный день.

- Ваше величество, к двадцать четвёртому июня глубокий траур уже закончится, но неподобающе будет…

- Лично вы и семья миледи Шарлотты по этой причине можете отказаться. Вам даже стоит так поступить, - строго перебил король и грозно нахмурил брови. - Но милорд Верфайер обязан присутствовать. Род графов Даглицких должен быть продолжен и посему мы намерены представить милорда Верфайера его будущей супруге. Для нас неприемлемо его повторное увлечение недостойной женщиной. Подобное будоражит общество и служит неподобающим примером для незрелых умом. Так что либо он прислушается к нашему пожеланию и в начале следующего лета вступит в брак с избранной нами особой, либо мы окончательно потеряем расположение к нему.

Монарх остановился и пристально поглядел в глаза миледи Ванессы. Женщина тут же сделала книксен.

- Я поняла вас, Ваше величество.

- Очень хорошо.

- Вы… вы позволите поинтересоваться именем особы, о которой идёт речь?

- Мы ещё обдумываем этот вопрос, но пока нам видится супругой милорда Верфайера Младшего леди Вероника Дэ Катрион.

На этом беседа на тет-а-тет подошла к концу, но лишь оставшись в одиночестве миледи Ванесса позволила себе недовольно поджать губы. А после она подошла к падчерице и, начав часто обмахиваться веером, спросила:

- Милая, я уже более четырёх лет не посещала Лоррендаум. Скажи, дела Олмера Дэ Катриона, графа Флоркского, по-прежнему плохи?

- Вскоре после того, как папа подал в отставку, он заложил столичный дом и переехал в Артенвилль. А где-то полгода назад поговаривали о том, что он не смог выплатить ссуду и продал не только этот дом, но и своё имение. После чего переехал в Барговерц. Там, насколько я знаю, Его сиятельство обустроил фабрику в надежде создавать уже не фантастические летательные, а более реальные паровые машины. Но нет нужды говорить, что это также нерентабельно. Кому нужны устройства, передвигающиеся по рельсам, когда у нас по всей стране вот‑вот начнут постройку телепортов? - сухо ответила Шарлотта, после того как окинула приёмную мать непонимающим взглядом.

- А что его дочь леди Вероника? О ней нет дурных слухов?

- Мама, да о чём вы? Она не красавица, ей уже под тридцать, а её отец умудрился растратить на безрассудные идеи всё своё состояние. О ней не может быть хороших слухов.

- Я имею в виду слухи, порочащие её честь.

- Недели три назад я слышала пикантную новость, что она явилась на фабрику в мужской одежде. Представляете, изображала из себя нового управляющего, рассчитывая выдать свои указания за указания отца.

- О боги, - пролепетала миледи Ванесса и начала обмахиваться веером ещё энергичнее.

Конечно, со стороны Его величества соединить два древних рода выглядело блестящей идеей. Леди Вероника была единственным ребёнком графа Флоркского, не иначе как утратившим разум в своём увлечении механикой. Если во времена юности Ванессы о нём говорили только как о человеке с лёгкой причудой, то нынче весь высший свет судачил об его сумасшествии. Но дозволить имени Дэ Катрион пропасть всуе? Или, ещё того хуже, что если леди Вероника опорочит свою честь? Нищета даже благородную даму может заставить пойти на дурной поступок, а это уже сродни тому как измазаться в грязи всей аристократии. Ветреному же Людвигу Верфайеру Младшему как раз следовало остепениться и прочувствовать на себе королевское недовольство.

- Что «боги»? – не поняла Шарлотта.

- Сколько же у этой семьи должно быть долгов, - едва не всплакнула Ванесса, представляя в какую сумму выльется женитьба. Род Верфайеров не мог допустить банкротство Дэ Катрионов, покуда леди Вероника носит их славную фамилию.

- Мама… Мама, вы в порядке?

- Что? Ах, прости, милая, - очнулась от своего расстройства Ванесса и тихим шёпотом рассказала падчерице про намерения Его величества. После чего потребовала. – Ты должна мне сказать, где твой брат.

Шарлотта тяжело вздохнула.

- Он поехал к детям этой дряни Марьи, но, право слово, я не запомнила в каком пансионе они находятся. Мне это было так безразлично! Возможно, лорд ван Отто знает больше.

- Тогда я незамедлительно отправлюсь к нему, - сказала бедная женщина и, приподняв подол платья, действительно сделала несколько решительных шагов.

- Постойте, мама, - Шарлотта не менее стремительно подошла к ней. – Я знаю, что папа всегда хорошо отзывался о лорде ван Отто, но я хочу вам напомнить. Он имеет очень сильное влияние на Людвига.

Выразительный взгляд падчерицы и её интонации заставили миледи Ванессу задумчиво нахмурить лоб.

- О чём ты, золотце? – наконец хмуро спросила она.

- Если бы Людвиг не получил от лорда ван Отто поддержку во время обдумывания своей идеи отправиться в глупое странствие или же если бы тот отвернулся от него после заключения брака, то кто знает, я не думаю, что он бы проявлял своё упрямство так рьяно. Поэтому понимаете? Ему достаточно одобрения этого человека. Одобрения Сириуса ван Отто, а не нашей семьи. И если в нынешней ситуации из уст такого заядлого холостяка, как он, мой брат услышит, что лучше ссылка нежели союз…

Шарлотта многозначительно замолчала, но миледи Ванесса понимающе кивнула.

- Я сообщу ему о другом. Например, что речь касается наследства. Быть может, даже того последнего завещания, что я пока не успела сжечь.

- Да, так будет лучше.

После этих слов миледи Ванесса, украдкой утирая слёзы, всё же покинула храм. Она даже оплакать мужа толком не смогла, так как знала, что он этого не оценил бы. Ему никогда не была нужна её любовь, но им обоим был нужен крошка Людвиг.

«Теперь только мне заботится о тебе. И ах, как бы я хотела справиться, солнышко!» - мысленно обратилась женщина к бедовому пасынку и непроизвольно ускорила шаг.

***

А Людвиг тем временем ступал по улицам Барговерца и можно было бы написать, что шагал он безмятежно, но это было не так. Пусть его отнюдь не тревожило неизвестное для него указание Его величества, однако других забот его мысли были полны и самой горькой из них оказалось осознание собственного идеализма.

Думая про поиск мальчиков в Барговерце, Людвиг представлял себе, как пройдёт по мостовым и через час-два непременно увидит пасынков. Но солнце уже давно перевалило за полдень, а никого похожего на Виталия и Виктора он не встретил. Это заставило мужчину встревожиться и предпринять попытку найти другое решение.

«Что делать?» - раз за разом думал он.

Наконец, думы подвели Людвига к попытке розыска через приюты. Он посетил все три этих заведения и лично посмотрел в лицо каждому ребёнку, чтобы убедиться наверняка. Увы, надежда оказалась ложной. Ему пришлось возвратиться в гостиницу ни с чем, и состояние при этом он испытывал ужасное. Людвига трясло от собственной беспомощности. Гордый маг по прозвищу Пламенный на деле оказался пустышкой. Всего лишь игрой воображения!

- Прости, Мари. И ты, отец, прости меня, хотя я знаю - ты бы сказал, что мне нет прощения, - горячо прошептал Людвиг, с тоской глядя через окно на огни ночного города и полное звёзд небо.

С не меньшей тоской на одну из звёздочек смотрел через крошечное подвальное окошко Виталик Верфайер. Тело мальчика покрывали синяки, правый глаз отёк, но плакал он не из-за этого. Виталику было стыдно, что он не выдержал побоев и предал брата. Ему думалось, что маленького Витеньку уже схватили и повязали.

Но это было не так. Мы-то с вами знаем, что мальчик остался на свободе. Так давайте поищем его и узнаем, что же с ним сталось.

Эм-м, где же он? Вроде вот тут недавно был. Да, тут, во дворе трактира.

… А, вот он! Парой улиц левее и совсем рядом со своим другом Федюнькой. Сидят рядышком мальчики и что-то там непонятное делают.

***

- Ничего, огрубеет так легше будет, - приговаривал Федюнька, щедро смачивая Витькины колени и локти крепким рассолом. Удалось выпросить у трактирщицы вместе с огурцами за чистку нужника.

Малыш от соприкосновения солёной пахучей воды с ссадинами морщился и повизгивал, но терпел. Понял уже, что иначе никак. Раны у него даже гноиться начали и надо было эту гадость вытянуть. Завтра же опять трудиться. Поэтому он смотрел как светлеет чёрная кожа от протирки рассолом и надеялся, что оно ему поможет.

- Федюнь, не могу я туда. Два дня терпел, но третий не смогу. Не хочу больше, моченьки нет! - лишь единожды горько всплакнул он, но приятель вдруг сухо осведомился.

- Тебя чем сегодня кормили?

- Кашей овсяной. Вечером половину кружки молока ещё дали. Больше не налили, сказали, что толстый больно.

- А я сегодня кроме этих огурцов ничего не ел, - честно сказал Федюня и посмотрел мальчонке прямо в глаза. - Также хочешь?

- Не-а, - виновато опустил взгляд к земле Витька и замолчал.

А затем оба мальчика стали готовиться ко сну. Пользуясь тем, что уже стемнело, аккуратно большую бочку для сбора воды набок повернули и оба в неё залезли так, чтобы даже головы наружу не торчали. После чего Витькиным чёрным мешком прикрылись. Грязный али нет, а всё так теплее.

Призрачный дракончик поверх бочки устроился да калачиком свернулся. Затем полежал-полежал и надоело ему так, тоже внутрь бочки юркнул. На Витькином плече примостился, замурлыкал довольно. Мальчик тут же руку приподнял и в полусне по спинке дракончика ласково погладил. Тот ещё счастливее стал, а Витёк снова ручонку под голову сунул. Из-за копоти на теле он пока ещё не заметил, что на тыльной стороне ладошек чешуя у него прорастать начала, а книга… книга так и вовсе к пояснице словно приклеилась.

***

На этом, мои дорогие читатели, автор просит вас сделать небольшой перерыв в чтении. Сходите на кухню, налейте себе в кружку горячий чай или кофе. Хотите, посвятите время рабочим моментам. Но, чем бы вы ни занялись, обязательно закончите отдых от книги семейным времяпрепровождением.

Вот возьмите и навестите родственников или друзей. Просто так, без повода встретьтесь с ними или хотя бы переговорите по телефону.

И да, этот тот самый момент, когда вы столкнулись со знаком судьбы, а не с таргетированной рекламой.

Наша жизнь сплошь череда неожиданностей. Наша жизнь сплошь череда сближений и отчуждений. Но вы сами себя оставите одного на свете, если забудете, что такое человеческое общение. Вы сами себя загоните в беспощадный угол бесконечного одиночества, если изо дня в день будете игнорировать тех, кто вокруг вас.

Ваши близкие хотят услышать слова любви не меньше, чем вы ждёте подобных слов от них самих.

Ваши близкие нуждаются в людях, которым они могут довериться, не меньше, чем вы хотите всецело доверять кому-то.

Так почему бы не сделать первый шаг? К чему откладывать важное, если напольные часы в холле особняка на Ольховой улице безостановочно напоминают «тик-так, тик-так, тик-так»? Каждая секунда способна изменить будущее всего мира, что уж говорить об отдельно взятом человеке.

Идите и стройте своё будущее, покуда оно само не сгрызло вас за прежнее безразличие.

…

Ты слышишь меня, мой дорогой читатель? Оставляй закладку и иди.

И тс-с-с.

Пусть это будет нашим с тобой секретом.

III. Голос совести. Глава 5

Разумеется, Сириус ван Отто не оставил без внимания отъезд друга. Так что, едва Его величество Стефан покинул зал кремации, барон переговорил с Шарлоттой и после покинул святую обитель, чтобы написать Людвигу гневное письмо. Увы, из-за его поспешных, но в целом верных действий, с миледи Ванессой Дэ Флёррон Верфайер он разминулся. Они смогли встретиться только поздним вечером и по этой причине второе письмо в Барговерц отправилось значительно позже первого.

- Вам корреспонденция, милорд, - стоило Людвигу спуститься в холл гостиницы, с почтением сказал хорошо вышколенный портье.

Естественно, молодой граф направился к стойке администратора. При этом испытываемое им раздражение и отсутствие аппетита привели к тому, что он не пошёл к завтраку, а сел в обитое шёлком кресло и сразу вскрыл конверт. После чего его глаза пробежали по строкам, и щёки мужчины аж сделались пунцовыми от возмущения.

Нет, какая-то часть души Людвига оторопела, узнав об оказанной его семье чести. Всё же не так часто Его величество Стефан снисходил до личного посещения похорон подданных. Но вот всё остальное… Слова на бумаге сквозили яростью и требованиями. Друг беззастенчиво обзывал его беспросветным идиотом. Пожалуй, отъезд Людвига довёл Сириуса ван Отто до белого каления, раз он позволил себе столь прямолинейные выражения! Вот только привычное чувство вины Людвиг не испытал. Он не замер с часто бьющимся сердцем и не согласился с изложенным, как поступил бы в своём обычном состоянии. Ведь что ни говори, а к разумным доводам и советам стоило прислушаться. Но Людвигу Верфайеру довелось провести ночь в размышлениях, и вывод из них он сделал следующий – он посчитал себя обязанным приложить все силы к поиску детей Мари.

«Нельзя опускать руки, - сжимая кулаки, незадолго до рассвета решил он. - Даже если эти поиски означают бесконечные блуждания по улицам и посещение бандитских притонов, я просто-напросто должен сделать всё возможное и невозможное!».

Как читателю уже понятно, помимо импульсивности Людвиг Пламенный обладал редким даже для аристократии упрямством. Его мало что могло остановить, если он вбил себе что-то в голову. Так что после прочтения письма маг поджал губы до узкой черты и парой секунд позже решительно уведомил обслугу об отъезде.

Но нет, не собирался Людвиг ни в какой Артенвилль, чтобы там поклониться мощам святого Лукреция. Ему просто стало понятно, что раз Сириусу ван Отто известно его нынешнее местонахождение, то друг не оставит его в покое и в конце концов возьмёт измором. Скорее всего, лично приедет и отчитает. Поэтому часом позже Людвиг прибыл в гостиницу куда как проще «Лотоса» и занял один из скромных номеров, представляясь мистером Леонидом Вишневским. Имя, столь часть используемое Людвигом в странствиях, не вызвало вопросов у администратора в штопаном сюртуке. Его даже не попросили предоставить документы, хватило платы наперёд.

Ну, а чинный портье прежнего отеля, повертев в руках новое послание для милорда Людвига Верфайера Младшего, пожал плечами и протянул его обратно.

- Простите, мистер, но этот человек уже уехал.

- Давно?

- Минут десять назад. Как только получил первое письмо, что вы принесли, так сразу оплатил счёт и выписался.

Прилично одетый мужчина с кислой миной на лице принял конверт обратно. Выглядел он при этом более чем растерянно.

***

У Людвига Пламенного не было с собой вещей, он покинул Лоррендаум налегке. По этой причине его переезд из «Лотоса» не стал долгим. Вскоре упрямец продолжил поиск пасынков…

Но было ли в его самозабвенных усилиях хоть сколько-нибудь смысла?

Виталик по-прежнему сидел в подвале и отсутствие общения хоть с кем-либо изводило его. Мальчику приносили еду и воду, но… его не отпускали и не разговаривали с ним. Он был уже готов биться головой об стенку от отчаяния! Самая худшая на свете пытка – незнание.

Если же говорить о маленьком Викторе, то мальчик находился в очередном дымоходе. Лёжа в грязи, он чистил прямой угол (стоит заметить, такие углы забиваются первыми), когда скопившаяся сверху чёрная масса обрушилась ему прямо на лицо. Места в дымоходе было совсем мало, чтобы смахнуть копоть или толково перевернуться. Сажа душила!

Хорошо, что этот малыш смог воспользоваться силой, без которой тысячи детей до него в аналогичных ситуациях погибли. Витёк сам не понял, как вдруг призвал стихию воздуха. Дышать сразу стало легче, а поднятый порывистый ветерок унёс с собой большую часть сажи.

Уняв сердцебиение, Витенька, тихо подвывая от ужаса пережитого, продолжил тереть щёткой дымоход. Отчего-то ругани Семёна Михалыча он боялся больше, чем того, что едва не погиб из-за этого происшествия.

Дела Федюни-Щипаря, хотя его-то Людвиг Верфайер совсем не искал, тоже были неважнецкими. Он сумел не просто руку в карман сунуть, а толстый кошель с пояса срезать. Даже помечтать успел, каких вкусных калачей себе и Витьке на эти деньги купит, как вдруг заголосил свисток.

- Вор! – закричал жандарм и бросился к мальчугану.

Федюнька не будь дурак ноги в руки и бежать. И бежал он, естественно, не в сторону блюстителя порядка, а от него - то есть к мосту, нависшего громоздкой каменной аркой над широким каналом. На нём как раз народу достаточно столпилось, чтобы, юркнув мимо дамских юбок, постепенно затеряться среди прохожих.

- А ну стой, ворюга, стой тебе говорят!

Громкие крики привлекли всеобщее внимание. Некоторые женщины испуганно заохали, мужчины с любопытством вытянули шеи и начали ухмыляться. Не так часто горожанам доводилось видеть, как доблестный страж порядка весом побольше центнера несётся за ушлым мальчуганом. Погоня выглядела откровенно забавной, так звонко бряцали металлические накладки на форме и так ловко, словно заяц, парнишка петлял. Хвастливый Федюня даже будто забыл о своём страхе. Поняв, насколько легко ему дать дёру, он развеселился и, чувствуя себя недосягаемым, как раз где‑то на середине моста, в очередной раз обернулся, чтобы подразнить преследователя. Бахвал принялся подскакивать на одной ноге, корча рожицы, вовсю кривлялся… вот тут-то его кто-то за ухо и схватил!

- Да как ты тут промышлять смеешь, гадёныш, – гневно прошипел неприятный голос возле уха Федюни. – Здесь только кто подо мной ходит работает. Вот ужо я тебя проучу!

На этом грозно шептать одетый в обноски мужчина перестал. Он ухватил Федюньку за локти и ловко завёл их ему за спину. После чего крикнул жандарму.

- Давай сюды. Шустрее, покуда держу его!

Как бы ни хотелось раскрасневшемуся от натуги толстяку передохнуть, а пришлось ему шевелить ногами. Федюня тем временем всё вырваться пытался. Он безрезультатно юлил и так, и эдак, а кольцо любопытных зевак вокруг него всё сужалось.

Ловушка захлопывалась.

«Всё, пропал», - понял Федюня, как вдруг мужик в обносках смилостивился и его отпустил. И смог бы парнишка сбежать, но тут он Людвига Верфайера посреди толпы увидел. Жуткий отчим приятелей как раз в первые ряды протиснулся.

«Ох! Вот теперь точно пропал», - аж позеленел Федюня, мигом вспомнив про книгу. Однако, не растерялся, в сторону дёрнулся.

А там уж жандарм!

«Куда? Куда?!» - ещё панически пронеслось в голове мальчугана, прежде чем он взял и за ограждение моста сиганул. И ведь не умел плавать, просто ещё страшнее ему попасться было.

***

Людвиг не захватил в дорогу запасной костюм, а потому вид у него был уже помятый настолько, что прохожие на него порой косились. Качественный пошив траурной одежды мало соотносился с небрежностью облика, но именитый граф этого не замечал. Его выбивало из колеи другое - в лицах шныряющих повсюду мальчишек он видел уйму черт пасынков, но… но его пасынками они не были.

А затем вдруг какой-то воришка на мосту.

Увы, Людвиг не успел рассмотреть лицо толком, но память и интуиция откликнулись.

«Виталик!» - озарило его.

Совсем не думая о том, что он бесцеремонно расталкивает людей, Людвиг бросился к балюстраде. Его пальцы до белизны ухватились в поручень. Тело наклонилось вперёд. Глаза суетно выискивали между волн силуэт мальчишки.

Вот он вынырнул! Руки часто бьют по воде, но это не помогает. Вопль, и мальчик с головой скрылся в тине.

… Снова как-то вынырнул.

- Боги, да он же утонет! – в ужасе закричала какая-то женщина, и Людвиг перестал медлить. Резким движением скинув с себя камзол, он без раздумий прыгнул в воду. За спиной раздалось дружное «Ах!», а затем боль от столкновения и холод.

«Где он, где Виталий?» - смахнув влажные волосы с лица, принялся озираться по сторонам Людвиг, но увидел лишь рябь от поднимающихся со дна пузырьков.

Ему пришлось нырять. И не сказать, чтобы маг огня чувствовал себя в грязной вонючей воде городского канала словно в родной стихии, но плавать он за свою жизнь выучился. И сейчас это умение спасло ребёнка. Скорее нащупав, нежели углядев тельце, Людвиг ухватил мальчика и потянул его за собой на поверхность. А там, едва их головы оказались над водой, перехватил его удобнее со спины и, совершая гребки свободной рукой, поплыл в сторону спуска. К счастью, в этом месте канала как раз был один, причём пологий. Поэтому Людвиг достаточно быстро вытащил мальчугана на сушу и наконец-то смог рассмотреть его лицо.

Нет, этот ребёнок не был Виталиком. Он ошибся. Надежда в очередной раз оказалась ложной.

- Дышит? Дышит? – между тем сбежала вниз по ступеням некая экстравагантная девица. Оригинальность этой особы заключалась в том, что она была одета в мужской костюм, хотя её светло‑русые волосы были уложены как подобает. По-женски.

Если вам сложно понять, отчего Людвиг вдруг глупо округлил глаза и ничего не ответил, то представьте, что в аналогичный момент к вам несётся одетый в тюлевое розовое платье брутальный мужчина с наколками.

Девица между тем уже добежала до бледного как мел мальчика и, ловко повернув его на живот, начала хлопать по спине. Вскоре ребёнок закашлялся водой и даже открыл глаза.

- Ага, попался! – подоспел осчастливленный жандарм и, тяжело дыша, упёр ладони в колени. Его форменная каска при этом со звоном упала с головы.

- Кто вам «попался»? – бережно прижимая к себе голову мальчугана, холодно осведомилась девица и, смерив толстяка брезгливым взглядом, добавила. – Так это из-за вас он с моста спрыгнул?

- Тык вор это. Он кошель срезал, надыть поймать было.

Тут мальчишка, видно достаточно пришёл в себя, чтобы резво подняться на ноги. Но из-за испытываемой слабости он качнулся, упал на четвереньки. И эта попытка к бегству стоила ему покровительницы. Девица никак не воспрепятствовала тому, чтобы жандарм воришку схватил и за собой увёл. Вместо этого она подошла к оставшемуся сидеть на земле Людвигу. Он чувствовал себя ровно так же, как выглядел – отвратительно.

- Вы как? В порядке?

Мужчина ненадолго перевёл взгляд на обратившуюся к нему девицу и сделал вывод, что она старше нежели ему сперва показалось. Лёгкие морщинки у глаз не присущи юности. Если бы не вздёрнутый курносый носик, то этой особе даже на первый взгляд можно было дать не меньше двадцати пяти. Если говорить об остальном, то разрез глаз у неё был красивый, но сами глаза были какого-то невыразительного цвета. То ли тёмно-зелёные, то ли карие. Тонкие губы были бледными, а строгий взгляд отталкивал. На такое лицо, хотя не было в нём ничего дурного, оказалось как-то неприятно смотреть. Поэтому Людвиг вновь уставился на мерно покачивающийся на волнах цилиндр. Его шляпа напоминала некий странный кораблик.

- Эй, мистер. Вы как, в порядке? – повторилась с вопросом встревожившаяся девица, и несчастный граф всё же едко произнёс:

- Я потерял шляпу и, скорее всего, камзол. Судя по обилию воров в этом городе, на мосту он лежать не остался.

Сказав так, Людвиг в презрительной ухмылке приподнял правый уголок рта и, оправив манжеты, встал. Вода стекала с него ручьями, но ему был безразличен его непристойный внешний вид. Утраченная надежда угнетала его намного больше.

- Погодите, так вы не пойдёте за камзолом? – нагнала его незнакомка, когда поняла, что Людвиг двинулся в противоположную мосту сторону.

- Нет, миссис.

- Я не замужем, так что я… мисс. Мисс Вера.

«Неудивительно, что вы не замужем», - едва не сорвались едкие слова с языка. Людвигу виделось, что особа в мужском наряде не может быть кем-то кроме девицы лёгкого поведения, однако он посчитал ниже своего достоинства оскорблять женщину, пусть даже падшую.

- Вы поступили очень благородно. Я как раз шла оттуда, - тут мисс Вера указала рукой вдоль улицы, - и мне было хорошо видно, как вы бесстрашно бросились в воду. Остальные стояли, разинув рты, а вы нет… Вы не против, если я напишу про это?

Вопрос заставил Людвига с удивлением уставиться на девицу.

- Я иногда пишу статьи для газеты «Барговерцкие новости». Меня нечасто печатают, но такое редактор должен пустить на первую полосу.

- Простите, но на мне вы не заработаете.

Из-за его резких слов мягкая улыбка сошла с девичьих губ. Судя по взгляду, мисс вроде как обиделась, но вслух ничего такого не сказала.

- Тогда позвольте мне выразить своё уважение к вашему поступку иначе. Здесь недалеко, совсем рядом, фабрика моего отца. Там можно обсохнуть. Думаю, вам это необходимо, а за камзолом… за камзолом я пошлю кого-нибудь.

- У вашего отца есть фабрика? – с искренним удивлением спросил Людвиг и не сдержался от выразительного взгляда. Он оглядел собеседницу с ног до головы и вот это её откровенно раздражило.

- Я не знаю вашего имени, мистер, но да, у моего отца есть фабрика. И чтоб вы знали, я уже как второй месяц прекрасно веду её дела! Не надо относиться ко мне предвзято, раз я женщина. Именно из-за таких как вы я стала носить мужской костюм. Рабочие сперва плохо понимали, что меня стоит воспринимать со всей серьёзностью. Так же, как мужчину!

«Ну да, неудивительно, что она не замужем», - пронеслось в голове Людвига, однако было бы невежливо позволить по-доброму отнёсшейся к нему девушке уйти, унося с собой обиду. Это было крайне неправильно. Поэтому, сделав несколько быстрых шагов, он нагнал случайную знакомую.

- Простите, мисс Вера. Я никоем образом не хотел обидеть или оскорбить вас, - тут девица посмотрела на него так мрачно, что Людвиг взял и не сдержался, - но ваша одежда выглядит откровенно вызывающе! Если хотите, чтобы к вам относились серьёзно, изыщите другие способы заставить людей уважать вас.

На этом ему стало неловко и потому захотелось поставить точку в общении. Людвиг вознамерился было уйти прочь, и желательно в сторону не так давно виденного им ателье, но тут…

Девушка гневно округлила глаза. Казалось она вот-вот выкрикнет пару крепких ругательств, однако… вместо этого заплакала. Горько. Навзрыд. Слёзы так и потекли ручьями по её лицу. Она начала судорожно всхлипывать, как если бы ей перестало хватать воздуха. За одно мгновение из сильной решительной особы, свысока плюющей на мнение других, мисс Вера превратилась в до смерти обиженную девочку.

- Мисс, - только и смог прошептать Людвиг в растерянности. Хватило секунды, чтобы раздражение в нём сменилось на искреннее раскаяние. Вот только достойных слов для его выражения он отчего-то никак не находил.

Зато девушка смогла зло процедить сквозь слёзы.

- Конечно. Легко давать такие советы, будучи мужчиной.

- Нет, будучи мужчиной, я никак не должен был говорить вам такого. Право, я поступил не как джентльмен.

Тут Людвиг нащупал в кармане платок и протянул его мисс Вере. Она даже приняла его, прежде чем они оба поняли, что он мокрый насквозь.

- «Л.В.», - с грустной улыбкой прочла девушка вышитые инициалы. Скорее всего, она сделала это машинально, так как сложно не прочитать буквы, что у тебя перед глазами. И, разумеется, после такого она спросила. - Как вас зовут?

- Леонид Вишневский.

- Вы действительно не джентльмен, мистер Вишневский, - девушка протянула ему платок, и он поспешно принял его обратно. Ещё и спрятал в карман поглубже. – Также, вы больше не кажетесь мне человеком, несущим луч добра в наш тёмный мир. Скажите, почему вы на самом деле спасли того мальчика? Он обокрал вас, и так вы хотели вернуть свои деньги?

- Нет, он был похож на одного из моих сыновей.

- Вы думали это ваш сын? – удивилась мисс Вера.

- Я очень надеялся на это.

- Почему? Почему вы хотели видеть в прыгающем с моста воришке вашего сына? – недоумевала она.

- Потому что, боюсь, оба моих мальчики мертвы. Я допустил ужасную ошибку и теперь… теперь я не знаю где они. По моей вине, мисс Вера, они остались одни. Одни на свете.

Эмоции переполнили Людвига и он, склонив голову в прощании, поспешно покинул оставшуюся стоять в растерянности девушку.

***

В растерянности в этот момент была не только мисс Вера, но и Николас Брейтон.

Первая особа, выявленная ритуалом, владыке драконов не подошла.

Во втором месте, где они остановились, возможная кандидатура уже лежала в могиле.

В третьем счастливо проживало семейство с семью сыновьями, и ни один из них ликом барышню никак не напоминал, да и требовать продолжения драконьего рода от таких амбалов явно бесполезно было.

В четвёртом царило запустение, так как карта врала. Никакой деревни на этом месте уже не стояло, земля была выжжена до черноты.

И вот, наконец-то оно!

- Хм, судя по запаху, подходит, - неожиданно сказал Архшаг.

«Неужели?» - не мог поверить в своё счастье Николас Брейтон.

И ведь не поверил! Он уже хорошо знал своего попутчика, чтобы не испытывать зазря ложной надежды.

- Распорядитесь, чтобы её где-нибудь заперли, быть может, я ещё к ней вернусь.

Нет, у архимага всё же челюсть отвисла.

- Так ведь она же вам… она же, - сбивчиво замямлил он и, словно неопытная сваха, энергично замахал руками возле девушки. – И подходит, и красавица, и рода хорошего.

Сказанное являлось правдой. Шестнадцатилетняя Василиса была на загляденье хороша и нравом, по шепоткам, обладала кротким. Любимая и единственная дочка купеческая. Отрада глаз старческих. Рукодельница, мастерица, умница!

Да таких девушек, что говорится, сразу брать замуж надо, покуда не опередили!

- Ну и что? У нас девять дней в запасе, можно проверить ещё около десятка мест. Это поспособствует сбору статистики.

- Но ведь самое главное вы доказали. Ритуал работает!

- Никогда нельзя останавливаться на столь малых результатах. Так что давайте. Можете вы там что-нибудь придумать, чтобы девушку для меня наверняка сохранить или везти её с собой придётся?

Николас Брейтон поглядел в заплаканные глаза купца-отца и, не зная как лучше поступить, всё же кисло признался:

- Да, могу.

Немного магии и сознание девушки погрузилось в глубокий сон. Глаза её остекленели, тело напряглось. Она замерла и, казалось, больше не шевелится. Красавица превратилась в живую куклу.

- Сядь, - приказал Николас Брейтон, и Василиса послушно села на лавку. – А теперь запомни следующее…

Он говорил и слышал в ответ монотонные «да». Ни одно из требований не вызвало эмоциональной реакции.

- Что… что вы с ней делаете? – растерянно пробормотал перепуганный купец.

- Ставлю запреты на некоторые поступки, - ответил Николас Брейтон и, закончив, строго-настрого предупредил мужчину. – Смотрите, никакой самодеятельности! Где-то через месяца три чары сами спадут. Но если попробуете вмешаться, последствия не заставят себя ждать. Надоумите дочь пойти вопреки магии, она забьётся в болезненном припадке. Каких-либо местных ведьм тоже чтоб не было! Они запросто мозг повредят, будет ваша дочь как вечное дитя неразумное. Поняли?

- Понял, - пролепетал враз постаревший купец.

Находиться в доме дальше уже совсем мерзко было, так что Николас Брейтон вышел на улицу, где его поджидал Архшаг. Он стоял, по-королевски гордо уперев руки в бока, и довольно смотрел на солнце. Казалось, ничто на свете не способно испортить владыке драконов чудесное настроение, но Николас Брейтон попытался.

Ему надоело. До печёнок надоело такое сопровождение!

- Вы перешли все границы, – прошипел он, подходя вплотную к мерзавцу.

- О чём вы? Покуда договор между нашими народами не заключён, драконы имеют полное право находиться, где пожелают. Для нас не существует человеческих границ, - с невинной улыбкой сообщил владыка.

- Я понимаю для чего вам понадобились ритуал и его проверка до прибытия в Лоррендаум. Но всё остальное зачем? Даже на перекладных нам не добраться до столицы к сроку. К чему вы тянете время?

- Как к чему? Смотрите.

После равнодушного пожатия плечами человеческое тело Архшага окутало плотное мерцающее марево. Причём оно резко разрослось до необъятных размеров. Это было так неожиданно, что Николас Брейтон, несмотря на звание архимага, машинально попятился назад и даже, к своему удивлению, оказался в дверном проёме. Но затем мужчина словно очнулся. Он приложил руку ко лбу, намереваясь разглядеть, что таится внутри этого странного облака, однако вглядываться не пришлось. Дымка рассеялась не менее быстро чем появилась, оставляя вместо себя могучего тёмно‑серого дракона с острыми гребнями на спине.

На улице маленького городка для такого чудовища оказалось мало места. Огромные крылья мгновенно снесли пару балконов. Со всех сторон раздалось испуганное аханье, прохожие загоношились в попытке укрыться. А дракон вальяжно преодолел по мостовой с десятка полтора метров и оказался на площади. Там он грациозно потянулся, словно дикий кот, и, громко взревев, выпустил в небо струю огня.

«Красуется гад», - сразу понял Николас Брейтон.

Вот только остальные этого не осознали. И если первой реакцией горожан стала паника, то второй атака. Патрульный арбалетчик, вот надо же смельчак, первым выпустил болт и безнаказанность его поступка воодушевила остальных. Загудел боевой рожок. Из казармы (дело ведь было не так далеко от пограничья) выступил отряд всадников с копьями. Ещё часть людей взбежала на стены. Сразу три боевых мага создали вокруг лучников щиты.

- Пли!

Оторопевший Николас Брейтон наконец-то перестал стоять подобно каменному истукану. Он со всех ног бросился к площади.

- Прекратить, прекратить обстрел! – истошно закричал он, после чего применил свою силу. Магов, конечно, его ментальное нападение слабо зацепило, зато остальные ненадолго превратись в живые статуи. – Я архимаг Николас Брейтон запрещаю вам нападать на этого дракона!

- Да с какого такого рожна запрещаете?! – недовольно выкрикнул кто-то, кажется комендант.

- У него дипломатическая неприкосновенность, это сам владыка Архшаг!

Пожалуй, именно имя возымело действие. Не зря памятники Семи так распространены были. Люди начали растерянно переглядываться, а владыка драконов, небрежно наступая на лежащие возле него стрелы (конечно, они отскочили от чешуи и не причинили ему вреда), перевёл свой звериный взгляд на Николаса Брейтона.

- Передайте Ковену, что я жду достойной аргументации способности людей обеспечить безопасность драконам, - произнёс он холодным голосом, а затем рявкнул так, что архимага пробрало до глубины души. – Вы готовились к моему визиту целых два года! Целых два года я не дозволял никому из стаи покинуть острова, и никто не осмелился ослушаться моего приказа. Но настолько же сильны ваши правители, раз я вижу… вот это?

Архшаг обвёл презрительным взглядом стоящих вокруг него вооружённых людей, и Николас Брейтон недовольно поджал губы. Дракон был сам виноват. Его предполагалось переправить через портал или, на крайний случай, по запланированному маршруту. Он сам себе свой составил!

А затем произошло непоправимое. Дракон расправил могучие крылья и поднялся в воздух.

- Постойте, куда вы? – только и мог выкрикнуть со своего места несчастный архимаг. Не бегать же ему было по площади как идиоту.

- Посмотрю, как обстоят дела в других регионах. Думаю, известия обо мне вам оттуда оперативно донесут.

- Но ведь вы должны прибыть в Лоррендаум!

- Я буду там. К сроку, - делая издевательский вираж, сообщил дракон и, перед тем как улететь, ненадолго приземлился на крепостную стену. Каменная крошка так и посыпалась вниз от хватки его когтей. – Естественно, если по дороге меня не настигнет смерть. Тогда Ковену придётся устраивать приём не мне, а моей стае. И уж поверьте, они‑то сделают его горячим!

Дракон демонстративно дыхнул пламенем и, не обращая внимания на суетные увещевания Николаса Брейтона, величественно скрылся из вида.

III. Голос совести. Глава 6

Витёк не знал, что наступило шестнадцатое июня. Он по другому время воспринимал. Для него в этот день наступили бы третьи сутки, как Федюня пропал, и из-за этого мальчик испереживался весь. Он даже, когда друг в первый раз за ним не пришёл, на крыльце дома Семёна Михалыча ночевать остался. Боялся, что они разминутся, поэтому в мешок свой чёрный залез, сжался калачиком и заснул кое‑как беспокойным сном. Часто просыпался, надеясь, что Федюнька появится.

Эх, не появился. Только мастер, выйдя за порог, ногой его крепко пнул, чтобы в другой раз малыш у самых ступеней не валялся, не мешал ему. На такое мальчик никак не огрызнулся. Даже спокойно воспринял, так как привыкать начал, что его все шпыняют. И сегодня вот также проснулся. Какой-то прохожий просто так мимо пройти не сумел, пихнул его сапогом легонько. А затем ещё раз намного сильнее, так как очень расстроился.

- Тьфу, бесовское отродье, всю штанину об тебя замарал!

То правда была. Мешок из-под сажи был так грязен, что даже на месте, где Витька спать пристроился, чёрное пятно образовалось. Дождём бы его, конечно, смыло, но… Мальчик равнодушно поглядел вослед беспрерывно брюзжащему прохожему, сел на корточки и начал под шеей чесать. Он уже полторы недели не мылся, но ещё не привык к такому. Тело покамест ужасно зудело. Хорошо хоть ногти как-то заострились, удобно ими самого себя скрести стало. Шкряб‑шкряб и не чешется больше.

- Мурм, - аж довольно пискнул Витька, когда зуд прошёл. А затем на ножки поднялся и потянулся. Время ещё было очень раннее, солнце только показало свои первые лучи, но уж больно хорошей природа показалась, чтобы обратно в мешок чёрный от сажи лезть. Даже воздух какой-то такой, особенно свежий.

Витька с удовольствием в себя воздух втянул. И таким сладким, вкусным он ему показался, что мальчик даже глаза от удовольствия прикрыл.

- Мурм.

Это словечко «мурм» он совсем недавно в привычку бормотать взял, но при этом даже не задумывался откуда сумел такого набраться. А затем наваждение прошло. Помотав головой, мальчик широко зевнул, прикрывая рот ладошкой. После чего привычно повыше штаны натянул и поглубже засунул в них грязную рубашку. Сделал он это чтобы книгу основательней скрыть. Витьке не хотелось расставаться со своим сокровищем. А то было тут дело, припрятал он ботинки…

Эх, лучше бы дозволил их Федюне продать! Всё равно не нужны они ему стали. Зачем, когда большую часть дня внутри труб ползаешь?

Но нет, пожалел. Припрятал… А кто-то ушлый нашёл и забрал. Так что теперь Витьке не хотелось, чтобы с книгой также вышло. Из-за этого мальчик её всегда к телу прижатой держал, крепко-накрепко привязывал к пояснице и хорошо ведь держалась. Словно понимала, что потеряться может. Витёк даже нечасто узел верёвки поправлял. И ведь что удивительно, даже в дымоходах она ему не мешалась. Видно тоненькая была, вот и прилегала к телу аки влитая.

Покуда малыш себя в порядок приводил, призрачный, ни для кого не видимый дракончик потянулся и начал свою бесполезную охоту на какую-то пичужку. Совсем ему в ум не шло, что никого он не поймает. Как умер маленьким и глупым, таким и остался. Нисколько не поумнел. Разве что в последние дни счастливее стал. Радовался он обществу Витеньки – то ли за друга, то ли за брата почитать его начал. Всем сердцем своим драконьим к человеку проникся.

- Ох ты ж глянь, уже под окнами окаянный бродит, – между тем высунула свой нос из окна сварливая жена Семёна Михалыча. Желтоватый чепчик на её голове съехал, а ворот ночной сорочки был заляпан чем-то сальным. Но женщина своего внешнего вида нисколько не стыдилась. Живя с мужем-трубочистом не настираешься, вот она давным‑давно и перестала за собой следить.

- Мешаю? – перепугался Витёк. Ему было страшно, что из-за этого от Семёна Михалыча попадёт. Тот ведь страсть как не любил, когда жена ворчит, а потому терпеть не мог всё то, из-за чего она свой дурной нрав проявляла.

Но женщина не ответила. Вместо этого она высунулась из окна ещё больше и осмотрелась.

- Чего, так и не пришёл твой друг-недотёпа?

- Нет, миссис, почему-то всё нет его.

- Конечно, сбагрил нам такого нахлебника, а сам сидит где-нибудь и радуется, - тут же упрекнула Федюньку женщина и вдруг ни с того ни с сего дружелюбно сказала. – Давай, заходи в дом.

До этого Витю дальше крыльца в дом хозяева не впускали. Даже еду ему выносили на улицу и на трухлявую ступеньку ставили. Как собаку кормили. Поэтому он, конечно, удивился. И оттого застыл.

- Давай-давай, заходи. Или думаешь, я тебя упрашивать стану бестолочь такую?

Поглядев в грозные очи жены Семёна Михалыча, Витенька ещё раз поправил свои штаны и боязливо открыл дверь. После чего, с ощущением, что переступил порог логова дракона, замер.

- Вот дурной какой! – тихо воскликнула женщина, всплеснув руками. – А добро чего на улице оставил? Бери не хочу, да?

- Какое добро?

- Ах, так ты мешок, что мы тебе выдали, за добро не считаешь?

Упёртые в бока руки женщины вынудили Витьку шустро сбегать туда-обратно. Он вернулся так скоро, что взгляд фурии немного смягчился. Она, конечно, фыркнула, но не так грозно.

- Значит так, дальше этого комода заходить тебе запрещено, - грозно указал кривоватый женский палец мальчику на громоздкую мебель. – Понял?

- Понял, миссис.

- Спать будешь вот здесь.

При этих словах женщина подошла ближе и отодвинула в сторону шторку. За ней оказалась маленькая кладовая, где хранились метёлки и вёдра. Места в ней было всего‑ничего, только-только ребёнку лечь, ноги поджав. Но Витёк и такому рад был. Всё крыша над головой. Так что он просиял и даже немножечко возгордился – заслужил ведь ночлег своим трудолюбием.

- Вот до чего наглая морда, - тут же разозлилась жена трубочиста. – Стоит, лыбится, а спасибо не дождёшься. Неблагодарный паршивец.

- Спасибо, спасибо большое, - тут же горячо зашептал Витька.

- Тихо ты, мужа разбудишь.

- Да встал я уже, - позёвывая, вышел из коморки-спальни Семён Михалыч и первым делом с нежностью шлёпнул жену по заду. Та от этого ойкнула и полотенцем, что в руках держала, его по лицу игриво хлестнула. - Завтрак готов?

- Вчерашние яйца варёные и оладьи вот-вот поспеют. Тесто готово, испечь осталось.

- Давай тогда шустрее, а то есть хочется аж живот сводит.

Семён Михалыч уселся за стол, а Витёк в свою кладовую юркнул и из-за шторы подглядывать начал, как мастер от скорлупы яйца чистит, оладий дожидаясь. Всё надеялся, что его подзовут и кусочек съестного бросят. Или хотя бы душистой оладушкой побалуют. Но нет, никто мальчика не накормил. Однако, интерес его заметили.

Покуда Семён Михалыч снаряжение в своём мешке проверял, хозяйка дома, вновь отодвигая занавеску, непривычно ласково улыбнулась Витьке.

- Чего, горе луковое, тоже есть хочешь? – мягко спросила она, и малыш тут же энергично закивал головой. – Ну смотри, могу с завтрашнего дня тебя завтраками кормить, а не только обедом. Но тогда никакого медяка в конце дня не получишь. А то и так жирно устроился!

На медяк можно было купить разве что приплюснутый хлебец размером с ладошку, а потому про какое «жирно» вела речь эта женщина вопрос ещё тот. Но Витёк, представляя как он засунет себе в рот масляные оладушки, аж просиял.

- Да, миссис, хочу! – радостно сказал он, ещё не зная, что ничем кроме жидкой похлёбки эта благодетельница кормить его не намерена.

- Вот и договорились.

Улыбка жены Семёна Михалыча стала какой-то хищной. А затем она, бросив довольный взгляд на супруга, снова на мальчика внимание перевела.

- Давай уже. Дуй отсюда на улицу, а то разлёгся, как барчук какой-то.

Эх, мог бы рассказать Витька, что барчуки в такие чуланы даже в прятки играя не заглядывают. Но кто бы ему поверил? И зачем ему что-то кому-то рассказывать? Мальчик с горечью подумал, что не нужен он Грызню. Вона сколько дней назад он с братцем из дома сбежал, а отчим только из-за книги своей взволновался. Ещё и ищейкам пожалился, чтобы в тюрьму их, сирот, засадить. Для него они убийцы и воры. А ведь не думалось им красть ничего. Взяли всю пакость его несусветную токмо чтобы матушку воскресить. Ради дела благого, а не гиблого.

… Но где это докажешь тому, кто слушать тебя не желает?

Нет, не стал бы Грызень его, Витеньку, слушать. Чужой он ему после смерти матушки стал. И Федюня запропал куда-то. О Витале давно уже тоже ничего не слышно. Даже матушка, матушка с Аделей и то ему отчего-то больше не снятся!

Губёнки малыша затряслись. Тело его обмякло от беспросветного отчаяния, перед глазами от желания разрыдаться затуманилось всё. Но тут мастер Семён за ухо его цепко ухватил.

- Вечно ворон считаешь! – ругаться начал. – Давай ужо, пошли. Деньги сами себя не делают.

***

Не только Витёк испытывал на себе в этот день недовольство старших, но и Николас Брейтон тоже. Правда, он поступил так, как некогда советовал ему его отец – постарался увидеть в дурной ситуации хорошее.

И надо же, у него получилось!

«Сущая удача, что триста сорок семь лет назад сущность Тринадцатого не явилась на зов Алрика ван Донатана, - оптимистично рассудил мужчина. – Будь оно иначе, в нынешние времена она бы почиталась так же, как прочие, и на меня бы осуждающе смотрели не одиннадцать, а все двенадцать архимагов».

- Немыслимо! – не сдержался от громкого восклицания самый старший член совета. - Вам доверили встретить и препроводить в Лоррендаум владыку драконов. Встретить и препроводить, а не устраивать совместное с ним приключение!

- Плохо, когда маги вашего уровня, молодой человек, настолько юны умом. Как вы только смогли поддаться на провокацию и послушно осуществить ритуал? Вы же мастер ментальной магии, это вы внушениями заниматься должны, – надменно произнёс другой и негромко добавил. – Не будь это общим позором, я бы ратовал за ваше исключение из Ковена. Вы опорочили честь носить звание архимага.

- И, самое главное, отчего мы узнаём обо всём только сейчас?

О, а вот на этот вопрос Николас Брейтон мог ответить.

- До ближайшего телепорта мне пришлось очень долго добираться. Случилась ужасная непогода, а природа ментальной магии не поддаётся. Сутки лило как из ведра. Дороги ужасно размыло, мой конь едва пробирался через хлябь.

Судя по грязной и до сих пор мокрой одежде, говорил молодой мужчина правду. Напротив, ещё и подвиг совершил, не став дожидаться более благоприятного для верховой езды времени. И ведь так и было! Николас Брейтон даже переодеваться не стал - сразу в Башню Совета как есть поспешил, едва понял, что вот‑вот начнётся собрание.

И, в принципе, молодой архимаг правильно сделал. Устройства, облегчающие передачу мыслей на расстоянии (телемаграфы) работали на слиянии ментальной магии и некромантии. А некромантия нынче была под запретом. Поэтому уже около ста лет как телемаграфы были запрещены к использованию, и вследствие этого запрета дистанционные обсуждения оказались невозможны. Что, конечно, внесло в жизнь королевств серьёзные неудобства. На сегодняшний день ради решения проблем члены Ковена были вынуждены собираться в Башне Совета, а подобное занимало не один час. Живущие в разных странах и городах архимаги, конечно, видели по начинающим светиться и дрожать кулонам, что кто-то из них по некой причине желает организовать общее собрание. Вот только не все они были способны к самостоятельной телепортации, и в результате им приходилось изыскивать возможность постоянно держать при себе кого‑то из телепортистов. Но, понятное дело, те зачастую отлучались. В конце концов, не на привязи же полезных людей держать. Поэтому архимаги должны были сперва дожидаться появления «рабочей лошадки», а только потом на совещание спешить.

К счастью, арки телепортации в скором времени избавили бы их от этой неприятной тяготы. Никаких третьих лиц уже не потребовалось бы использовать.

Однако, это лишь отступление, призванное объяснить поведение Николаса Брейтона… которым кто-то всё равно остался недоволен. Один из архимагов горделиво задрал подбородок, украшенный острой рыжей бородкой, и уверенно заявил:

- Перед тем, как отдать приказ подать владыке Архшагу экипаж, вы вполне могли переместиться сюда, чтобы сообщить обо всех его капризах.

Замечание оскорбило Николаса Брейтона до глубины души.

- Но к этому времени сеанс безопасной телепортации закончился, мне пришлось бы действовать на свой страх и риск. Владыка драконов имел бы все шансы вообще остаться без сопровождения! – горячо воскликнул он, так как на тот момент действительно не столько о себе, сколько о своей миссии думал.

- Владыка Архшаг всё равно сам по себе остался. Теперь только гадать можно, куда именно он направился и как его там примут, - проворчал самый старший из архимагов и сурово осведомился. - Вот скажите на милость, вы понимаете, что будет в случае его смерти?

- Разумеется. Но не могу не заметить – в том, как его могут принять люди, виноваты только сами драконы.

Николас Брейтон позволил себе упрямо сложить руки на груди. Всего несколько дней тесного общения с одним из представителей вымирающего вида, но теперь никто, абсолютно никто на этом свете не смог бы убедить его, что драконы милые, словно пушистые котята!

- О нет, не понимаете вы ничего, потому что не имеет никого значения виноваты они или нет! – гневно воскликнул его собеседник. – Или вы думаете мы просто так ведём просветительскую деятельность? А?! Думаете, просто так ставим монументы и внушаем обществу, что драконы высшее благо, что только могло произойти с нами? Очнитесь, без них умрёт всё человечество! Если не останется вливающих в Ключ силу драконов, то и защищающий нас барьер рухнет! На наш мир снова смогут напасть безжалостные разрушители, что не оставляют после себя ничего живого. А эти тупицы… Проклятье, да отчего настроение в обществе всегда столь подвержено влиянию глупцов?! Эти тщеславные идиоты, не имея никакого подтверждения, что опасность миновала, науськивают пойти на драконьи острова войной! Их самопровозглашённая армия карателей вот-вот наделает тех ещё бед.

Раздражённому архимагу положил на плечо руку его коллега, и он же продолжил вместо него в куда как более спокойном тоне.

- Нам очень повезло, что владыка Архшаг желает того же, что и мы. Он хочет сохранить свой народ так же, как мы свой.

- Что же тогда он допускает свой народ на наши земли? – язвительно осведомился Николас Брейтон. – Мы-то людей всячески убеждаем не покидать материк. Ему-то что мешает поступать также?

- Люди боятся драконов, а вот драконы людей – нет, - поднял указательный палец архимаг с рыжей бородкой. – Владыка Архшаг не допускал к нам никого из своего народа целых два года. Он доказал свою способность держать стаю в ежовых рукавицах. Но для большего ему нужен договор. Пока его нет, драконы имеют полное право находиться там, где пожелают. Для них не существует человеческих границ.

Слова заставили Николаса Брейтона нахмуриться, он испытал чувство дежавю.

Другой архимаг между тем продолжил.

- Ваша ошибка, молодой человек, в том, что вы не видите дальше своего носа. Не будь стая владыки Архшага столь молода, чтобы совершать глупость за глупостью, он бы не пришёл к нам с миром. Он бы дождался увеличения численности своего народа и предопределил людям роль рабов… Но правит он такими же молодыми и глупыми, как вы сами. Они гибнут один за другим и это вынуждает его действовать в неприятном для себя ключе. Тринадцатый побери, именно из-за вас он теперь выставит более жёсткие условия, нежели мы хотели! А мы… мы станем вынуждены их принять.

- Да почему вынуждены-то?!

- Потому что он их обоснует! – прокричал в ответ архимаг. – Он обоснует их нынешней ситуацией и в случае нашего несогласия отложит заключение договора на неопределённое время. Ему-то что, он почти бессмертный! А что за эти годы с нами может произойти? На драконьи острова могут отправиться ватаги ищущих славы храбрецов, что окончательно уничтожат драконов. Или, быть может, драконы поумнеют, вследствие чего начнут тихо и мирно искать своих шеа мереш. А потом, когда они достигнут нужной численности, что помешает им напасть на материк? Любовь к людям скажете?

Николас Брейтон отрицательно замотал головой, но его разъярённый собеседник всё равно решил надавить.

- Но вы же так уверены в своих суждениях. Отчего? Возможно, вы желаете рассказать, какое именно будущее нас ждёт?

- Нет. Вы же сами знаете, провидение не моя специализация.

- Зато она моя, - со вздохом сказал до этого молчаливо сидящий в кресле архимаг с красиво уложенными чёрными волосами и эспаньолкой. – И как предсказатель я заявляю – вот уже три месяца видения спутаны и нечётки.

- Да, вы не раз говорили, что в преддверии серьёзной развилки возникла необъяснимая аномалия, - заметил кто-то. – Ситуация не изменилась?

- Разве что к худшему, - с тревогой признал провидец и, сделав краткую паузу, продолжил с ещё большим беспокойством. – Я понимаю, что предсказания очень эфемерная наука. Видения не всегда удаётся точно интерпретировать и нечасто удаётся увидеть все варианты событий. Но в настоящий момент вместо любого будущего я вижу… словно бы некие дыры. А это, как говорится в одном из пророчеств, предвестник одной из возможной гибели мира. Так что я поддерживаю заключение договора на любых условиях.

- Если владыка Архшаг останется жив, то это само собой разумеется, - тяжело вздохнув, вставил своё слово ещё один архимаг. - Хуже другое. Этот договор не будет подлежать изменению. Никогда.

- Погодите, – удивился Николас Брейтон. – Да, мне известно, что договор будет скреплён такой магией, что к нему нельзя будет относиться с небрежностью. Да, мы обговаривали, что для драконов в силу их щепетильности будет неприемлемо пересмотреть хоть какой-то из пунктов, покуда не возникнет очень острой необходимости. Но отчего изменения никогда не возникнут?

- Потому что, пока вас не было, мы пришли к выводу о том, что драконы могут схитрить. Например, придя к соглашению о необходимости изменения договора, они смело заявят, что разрывают его. Это ведь тоже изменение.

- В любом случае, дел вы уже натворили, - грозно нахмурился старший из архимагов и наконец-то дозволил Николасу Брейтону сесть в оставшееся свободным двенадцатое кресло. - Садитесь, будем думать во что нам ваша недальновидность выльется.

Пока Николас Брейтон, испытывая жуткие муки совести, занимал своё место, одиннадцать пар глаз не сводили с него своих пристальных и вместе с тем укоризненных взглядов. Однако, посмей молодой магистр ментальной магии пробиться через защиту коллег, он бы к своему удивлению прочитал одну мысль на всех.

«Как хорошо, что мы приняли в Ковен этого дурака! Это его имя будут проклинать будущие поколения, а не моё», - радостно думал про себя каждый член совета и мысленно потирал ладошки.

***

Да, на календаре было шестнадцатое июня. И этот день был полон событий. В частности, Дональд Дэ Воррингтон, маркиз Астонский, вновь встретился с Луизом Фуго. Но на этот раз их встреча произошла в вечернее время и не так тайно, как прежде. Прикрытием послужил вызов следователя в королевский дворец.

- Можете меня чем-либо порадовать? – достаточно сухо осведомился министр по внешним связям.

- К сожалению, не особо.

- Что, даже не прояснилась ситуация с тем, что документы на мальчиков в пансионе, а самих их там нет?

Голос маркиза сквозил едкими нотками.

- Я же уже сообщал вам, что лорд ван Отто оказался прав. В пути произошла задержка, в результате которой документы оформили заранее. Оплата ведь начинает взиматься со дня приезда.

- У меня почти не имелось сомнений, что некие дети появятся в пансионе сразу, как только вы переговорите о них с лордом ван Отто. Вы же получили разъяснение, что этот человек далеко не самое последнее лицо в канцелярии тайных и розыскных дел?

- Да, мне теперь известно об этом, - нахмурился Луиз Фуго, так как считал, что собеседник мог его уведомить о таком обстоятельстве куда как раньше. - Но если вы намекаете на мой непрофессионализм, то зря. Я не успокоился на факте, что наличие детей подтвердилось. Их личности были проверены.

- Позвольте осведомиться, каким именно образом? – выразил интерес Дональд Дэ Воррингтон.

- В Нотрвилль была отправлена прислуга милорда Верфайера Младшего, - с недовольством перешёл к объяснениям Луиз Фуго. – Более того, горничные и экономка выезжали по отдельности. Они не знали друг о друге, и их отъезд являлся строжайшей тайной. Но эти люди независимо друг от друга всё равно подтвердили, что содержащиеся в пансионе дети Виталий и Виктор Верфайеры.

- И как эти дети чувствуют себя? Они здоровы?

- Эм-м, - замялся следователь, искренне удивляясь проявлению заботы. Подобное было несвойственно его собеседнику. – До меня донесли, что они в полном здравии.

- Знаете, не могу сдержать удивления. Я вот безо всякой тайны отправил своих сына и дочь в Нотрвилль на экскурсию. И представляете, возжелав пообщаться с друзьями по играм, они этого не смогли сделать. Им сказали, что они не могут увидеть братьев Верфайеров, так как те очень, ну просто очень тяжело больны, - выразительный взгляд Дональда Дэ Воррингтона стоил больше тысячи слов. – Дальше говорите. Что ещё вы мне сообщить можете?

Луиз Фуго на миг замер, переваривая столь неприятно донесённую до него информацию. Очень важную информацию, между прочим. Однако, он взял себя в руки и, кашлянув в кулак, продолжил:

- В Артенвилль милорд Верфайер не приехал. Из всех близлежащих городов его след обнаружился только в Барговерце. Глубокой ночью он снял номер в гостинице «Лотос», причём это было в преддверии кремации Его сиятельства, и плату он внёс на трое суток вперёд. Но переночевал в этой гостинице лишь дважды. Вчера утром портье передал ему письмо, и милорд Верфайер более чем поспешно уехал в неизвестном направлении.

- Надо было сразу прижимать его к стенке, а не тянуть время, пытаясь найти рычаги давления, - заскрипел зубами министр по внешним связям.

- Но никто даже помыслить не мог, что он не останется на кремацию.

Опровержению эта истина не подлежала, а потому Дональд Дэ Воррингтон, прежде чем сообщил свои новости, задумался вслух.

- Кто же и по какой причине так манипулирует им? Знаете, за эти дни я побывал у каждого, с кем встретился покойный граф в день смерти, а потому уверенности, что дело связано с кое-каким важным политическим событием, у меня так и не возникло.

- А что милорд Фрэнк Нотргерр?

- Он, как выяснилось, всё же показал программу, но до этого интересы графа касались абсолютно разных сфер. Вплоть до того, что он зашёл в отдел предсказаний. Признаюсь, я не смог проследить какой-то определённой линии в его логике.

- Хм. А у вас нет впечатления, что он искал что-то определённое, но просто не знал откуда встать на след?

- Да, у меня есть такое подозрение. Но что он искал и как со всем этим связан его сын? Благие Двенадцать, мне уже начинает казаться, что целью поиска Его сиятельства запросто могла оказаться шутиха! Вдруг он решил всполошить меня на ровном месте розыгрыша ради? Право, на своей должности он показал себя как человек, умеющий делать сюрпризы.

- Да уж, у него получилось. Ещё как, - хмуро буркнул Луиз Фуго.

- Хм, я действительно имел в виду сюрпризы с перчинкой, но отнюдь не такого сорта.

- Кстати, из сюрпризов с перчинкой у меня тоже кое-что есть. Я донёс до Его величества про сознавшуюся в убийстве женщину. При этом не постеснялся разъяснить, что да, бывшая экономка, отправленная Его сиятельством за растраты в одну из самых строгих тюрем, могла точить на него зуб. Несомненно. Но всё же не в её возможностях было действовать столь быстро и профессионально, так как мало кто знал, что милорд Верфайер прибыл в Лоррендаум. И уж тем более никто не знал предстоящего ему маршрута.

- Одна точка известна наверняка, - хмыкнул милорд Дэ Воррингтон. – Раз милорд Верфайр с самого утра бушевал во дворце, то именно дворец он был должен покинуть.

- Верно. Это единственное место, где убийца мог поджидать свою жертву. Все прочие остановки предсказать было просто-напросто невозможно, а то, что милорду Верфайеру позволили сделать две короткие остановки, говорит лишь о том, что этот факт намеревались скрыть. У меня нет сомнений, убийца каким-то образом проник в карету, пока та находилась в королевском дворце. А дальше больше, убийца скрывался внутри кареты так, что этого никто не заподозрил, и, лишь заколов графа, незаметно выбрался на улицы города. И верить в то, что какая-то экономка с этим справилась?

- Да-да, с этим я тоже полностью согласен. Но что Его величество?

- В этом и состоит перчинка. Он согласился с моим мнением, но приказал закрыть дело как есть.

- К сожалению, я не особо удивлён. У меня не вышло остановить поток красноречия Леонарда ван Донатана, так как он прав, - тяжело вздохнул Дональд Дэ Воррингтон. – Убийство подняло чрезмерно много шума, а в преддверии двадцать четвёртого июня подобное недопустимо. Вот-вот прибудут монархи прочих великих держав и что они увидят? Королевство Ортланд, претендующее на звание империи всех людей, проявляет слабость в элементарном вопросе? Наша репутация будет опорочена.

- Такого мне Его величество не говорил, - мрачно поглядев на собеседника, сказал Луиз Фуго.

- Так я вам тоже такого не говорил, если что. Но выбора ни у вас, ни у меня не остаётся. Без милорда Верфайера Младшего мы можем лишь сыпать предположениями, - рассудил Дональд Дэ Воррингтон. - Вы, кстати, утаили известную вам о нём информацию?

- По размышлении, да. Вы ведь только сейчас рассказали мне про интересный факт о мальчиках в Нотрвилле.

- Потому и рассказал только сейчас.

- Пожалуй, я бы всё равно промолчал, - подумав, сообщил Луиз Фуго. - У нас ведь нет ни толковой версии того, что происходит с юным милордом Верфайером, ни тем более доказательств, что всё это как-то связано со смертью его отца. Мы подозреваем, только подозреваем, что его пасынки похищены и его ими шантажируют. Есть вероятность, что лорд ван Отто покрывает это обстоятельство. Опять же, зачем? Он связан с шантажистами? Тогда почему дружба по-прежнему крепка? Не связан – тогда получается милорд Верфайер через него своих пасынков сам скрывает? Для чего, от шантажистов?

- Очень даже может быть.

- А ещё очень даже может быть, что мы зря ко всему этому милорда Верфайера Младшего примешиваем. После смерти жены о нём пошли слухи. Многие толковали об его помешательстве, так вдруг это правда? Согласитесь, это достойная причина для странного поведения. Что же касается Его сиятельства, то он мог беспокоиться о том, как бы защитить сына от самого себя… и сам по себе имел уйму причин для того, чтобы быть убитым.

- Вот именно, - поднял палец Дональд Дэ Воррингтон. – Для его убийства существовало множество причин, но все они, обратите внимание, лежат в прошлом. Граф не просто ушёл с должности. Нет, с тех пор как его сын женился, Его сиятельство напрочь отказывался вникать в политические проблемы и ведь его никто не трогал, хотя Лоррендаум он посещал время от времени. Поэтому ищите изменившееся обстоятельство, господин Фуго, ищите. Мне всё равно, что дело официально закрыто, Тринадцатый вас побери!

III. Голос совести. Глава 7

Незаметно настало восемнадцатое июня. Дни ускользали как вода сквозь пальцы. Картины прошлого засыпал песок времени, он слой за слоем покрывал собой воспоминания так, словно хотел похоронить их. Словно хотел избавить людей от горечи помнить былое.

Увы, мечта забыться неосуществима. Невозможно избавиться от боли, покуда настоящее преподносит одну тяготу за другой. И потому маленький Витенька в этот день едва переставлял ноги да время от времени не мог сдержаться от жалобного всхлипа. Правда, причина была уже другой, нежели собственное беспросветное одиночество. Сегодня мальчишечке довелось застрять в дымоходе и теперь у него не только всё тело болело, его страх никак не отпускал.

Если же озвучить подробности несчастного случая, то он произошёл из-за того, что мальчик решил побыстрее спуститься. Поджал немного колени к груди и заскользил вниз. Вот только труба, оказывается, сужалась. Так-то ничего, но в результате быстрого спуска Витёк в ней плотно застрял, как пробка в бутылочном горлышке. Пришлось Семёну Михалычу снизу его шомполом вверх подталкивать и делал он это не очень-то аккуратно. Хотя, может потому Витенька и выкарабкался. А там мастер отнюдь не утешил вусмерть перепугавшегося ученика ласковыми словами. Нет, он отругал мальчика на чём свет стоит и отправил обратно в дымоход продолжать чистку. И ох, как малыш слёзы горючие лил, возразить не смея. Прижимал к себе порой израненные ручонки, но тёр и тёр всё кладку, пока копоти на ней совсем не осталось. А хозяйка дома даже спасибо ему за это не сказала. Деньги мастеру, ворча под нос, вручила и за порог обоих трубочистов выставила. Вот и пошли они, неприкаянные, снова по улице работу для себя искать. Оба чёрные настолько, что все прохожие от них шарахались в разные стороны. Кому ж охота в саже изгваздаться? А некоторые деревенские даже защитным знаком себя осеняли, так как кроме глаз места живого от сажи на Витьке не было. Ощущение, словно он из преисподней Тринадцатого выкарабкался.

- Ай!

Это Витёк пискляво взвизгнул, так как мастер-трубочист ему ни за что ни про что подзатыльник отвесил.

- Шустрее ногами перебирай, отродье! - требовательно прикрикнул Семён Михалыч. Ему не понравилось, что малыш вдруг застыл и на что-то там уставился.

Мальчик послушно двинулся вслед за мастером и даже голову пониже опустил. Он боялся, что увиденный им Грызень его узнает. Боялся и одновременно желал этого.

«Нет, где ему понять, что я это я? Я чёрный, грязный. Да и не нужен ему совсем. Ни капелюшечки не нужен, - горько сжималось в груди маленькое сердечко. – Вон он, весь при параде и с девкой какою-то. Совсем про нас и мамку забыл».

Они прошли мимо друг друга. При этом Витька не сдержался и всё же исподтишка глянул на отчима, одетого в чёрный солидный костюм и вычурную шляпу‑цилиндр. Но тот его взгляда, казалось, не заметил. Грызень как раз повернул голову в сторону своей спутницы. А она красивая была, только одета непривычно по-мужски. Но что с того наряда? Видно, что этим двоим хорошо вместе и нисколько они о нём, сироте, думать не думают.

Витенька понял, что вот-вот расплачется в голос. Так больно ему вдруг сделалось, что прямо‑таки воздух не вдохнуть! Куда как больнее, чем в дымоходе вдруг посреди улицы оказалось. Всё в груди защемило. Глаза заслезились! И из-за этого мальчик вдруг о булыжник споткнулся. До крови босую ногу разбил.

- Вот же разиня! – успев ухватить его под локоть, тут же ругнулся Семён Михалыч и новый подзатыльник Витьке отвесил. Куда как больнее предыдущего.

***

Они встретились совершенно случайно и, пожалуй, не будь мисс Вера одета в мужской костюм, Людвиг бы её не узнал. Внешностью девушка обладала заурядной, кроме тяжёлого взгляда и горделиво вздёрнутого подбородка ничего примечательного в ней не было. Однако, пройти мимо парковой скамейки, где она сидела в полном одиночестве, и не поздороваться показалось мужчине не самым вежливым поступком. Так что он вынужденно приподнял край цилиндра и сказал слова приветствия.

Мисс Вера сперва непонимающе поглядела на него. Судя по всему, сыграл роль новый опрятный костюм. В элегантном прохожем девушка недавнего спасителя воришки не признала, но затем в её глазах засветилось понимание и… искренняя тревога. По одежде Людвига теперь было отчётливо видно, что он в трауре, так что она резко спала с лица и с ярко выраженным ужасом в голосе произнесла:

- Благие Двенадцать. Мистер Вишневский, да неужели ваши мальчики всё же действительно погибли?

Мисс Вера захлопнула толстую тетрадь, что держала в руках, и с беспокойством подошла ближе. Она была очень взволнована, вот и поступила так. И из-за этого встреча этих людей на одном приветствии не закончилась.

- Ох, мисс, надеюсь, что нет.

- Но ваш… но ваш костюм.

- Я в трауре по жене и отцу. Моя супруга умерла двадцать девятого мая, а отец… совсем недавно.

Слова давались нелегко. Как бы ни облегчило мысли Людвига пребывание в семейной часовне, его сердце всё равно болезненно сжималось от осознания, что всё. Всё кончилось. Та, что он так сильно любил, больше никогда ему не улыбнётся, никогда не скажет ни единого слова, не прикоснётся к нему. Мари стала воспоминанием, к которому настолько приятно возвращаться, что хочется забыть про серую реальность.

Однако, она ушла. И теперь он вынужден учиться жить без неё. Вынужден учиться жить без заботы отца.

Один. Он остался один. Без них…

Неприятный комок подступил к горлу.

- Простите и примите мои искренние соболезнования, - смутилась мисс Вера настолько, что покраснела от стыда.

Со стороны она видела, что неосознанно причинила своими словами боль и в результате испытала глубокое чувство вины, позволившее ей вмиг забыть про недовольство своей первой встречей с Людвигом. Девушка даже тихо призналась.

- Знаете, я все эти дни никак не могла отпустить мысли про ваших мальчиков. Скажите, может, вы их нашли?

- Нет, к сожалению, - ответил Людвиг и враз почувствовал себя ещё неуютнее.

- А вы не пробовали поиск через газету? Можно написать про них заметку.

Сказанное его враз раздражило.

- Мисс Вера, я уже отвечал вам, что не надо нигде про меня писать. И, чтобы закрыть эту тему, знайте – я противник прессы.

На словесный выпад девушка отреагировала агрессией. Кажется, по-другому она вести себя просто‑напросто не умела.

- Во-первых, вы меня не так поняли, а, во-вторых, не надо бояться технических новшеств. Печатный станок изобрели не для того, чтобы одни книги плодить. Задумка доносить до людей новости через периодику прекрасна! Однажды даже получится наладить транспортное сообщение между каждым городом Ортланда и Лоррендаумом так, что по рельсам будут мчаться все столичные новости. Причём с небывалой скоростью. Уже на следующий день можно будет узнавать про королевские указы и…

- Мисс Вера, вы описывается известную для меня утопию. Печатные станки снизили себестоимость книг, но никак не бумаги. Газету даже в столице выписывает не более полутысячи человек, потому что это деньги на ветер. В газетных статьях содержатся не те знания, которые стоит хранить в личной библиотеке.

- А у нас в Барговерце и вовсе восемьдесят семь подписчиков, - демонстративно пожала плечами мисс Вера. - Но зато газетные новости передают друг другу словно пожар, понимаете? Пока что вы занимаетесь поиском практически в одиночку, а тут пойдёт слух. Поэтому давайте, пойдёмте к редактору! Я смогу убедить его напечатать вашу заметку куда как дешевле, чем новости о бракосочетаниях. В конце концов, жизнь детей намного важнее чьих-то глупых свадеб.

- А если поиск удастся, то это станет ещё одним аргументом в пользу государственной поддержки периодики, - иронично поглядев на девушку, сказал Людвиг, но она не приняла его недовольства.

- Ну и что, - с вызовом сказала мисс Вера. – Вам-то это поможет найти своих детей. Или вы чего-то другого хотите? Кроме того, судя по вашей одежде такую трату финансов вы можете себе позволить.

Разумеется, Людвиг Пламенный, новый граф Даглицкий, мог позволить себе куда как большие финансовые траты, но он не имел права на такого рода поиск. Вот в чём дело. Некоему Леониду Вишневскому не имелось резона искать мальчиков с фамилией Верфайер, а открывать своё настоящее имя? Это чтобы в Барговерц всякая падаль сбежалась?

- Простите, мисс, вы просто не осведомлены обо всех нюансах, чтобы понять почему ваше предложение для меня неприемлемо. Но благодарю за заботу.

Выражение его лица удержало девушку от проявления любопытства. Она лишь скользнула по нему заинтересованным и вместе с тем недовольным взглядом. Однако, повода и права углублять возникший интерес у неё не было, вот она и проявила благоразумие.

- Хорошо, как пожелаете. Вам лучше знать.

Сказав так, девушка обернулась в намерении вернуться на скамейку, но не смогла этого сделать. Пока она вела беседу, её место занял голубь, и он «облагородил» сидение. Причём осуществил свою проказу словно бы демонстративно, напоказ. Сделав «дело», голубь гортанно заворковал, будто насмехался, а затем расправил крылья и упорхнул в небо.

Между тем, покуда Людвиг Пламенный и мисс Вера не могли оторвать взглядов от наглой птицы, к ним достаточно близко подошли две хорошо одетые дамы. Не намеренно подошли. Просто они прогуливались по парку и шли вдоль той же тропинки, где молодые люди случайно встретились.

- Как вульгарно, - при этом тихо прошептала одна из них другой, когда прикрыла нижнюю часть лица веером. И её подруга, брезгливо косясь на мужской наряд мисс Веры, согласно кивнула.

- Ужасная девица. Позорит всё приличное общество.

- Интересно, кто этот мужчина, что осмелился с ней разговаривать?

Возможно, в другой день и час Людвиг прислушался бы к этим словам и поспешил ретироваться. Но он почти три года сносил презрение общества из-за супруги и прекрасно помнил зарёванные глаза мисс Веры. Несомненно, раз содержание чужой беседы донеслось до его ушей, то девушка тоже ни одного слова не упустила.

Людвиг исподволь глянул на мисс Веру. Да, действительно услышала. Вон как губы до узкой черты поджала.

- Право, мне очень приятно познакомиться с такой прогрессивной девушкой, как вы! – действуя согласно порыву, намеренно произнёс маг погромче. - Ваш современный взгляд на мир и ум достойны искреннего восхищения.

Сказав так, Людвиг сделал шаг вперёд и, ухватив затянутую в перчатку руку мисс Веры, галантно поцеловал кончики её пальцев. В этот момент дамы как раз с ним сравнялись, а потому едва не сбились с шага, не желая упустить столь пикантное событие из внимания. Он не сомневался, что эти сплетницы уставились на него во все глаза, и был рад возможности досадить им пониманием, что их единственно правильное мнение оказывается разделяют не все люди на земле.

Мисс Вера от комплимента зарделась, но, несомненно, поняла с чем поступок Людвига связан. Иначе вряд ли бы девушка прижала к себе свою тетрадку и, набравшись решимости, как можно твёрже сказала:

- Нам в одну сторону, мистер Вишневский. Вы не составите мне компанию?

- Разумеется. Буду счастлив провести в вашем обществе ещё несколько минут. Вы очень интересная собеседница.

После этих слов они вместе зашагали прочь от дам, замерших от неожиданности и возмущения. При этом, что на лице мисс Веры, что на лице Людвига появились задумчивые, но более чем довольные улыбки.

- Это был смелый поступок. Обычно мужчины бегут от меня без оглядки, - через смех призналась девушка, когда они покинули пределы парка и вышли на улицу.

- Просто я не каждый снобизм поддерживаю.

- То есть моё желание иметь права мужчин вы осуждаете, но…

Фраза не прозвучала до конца, но её смысл был и так понятен.

- Да, эти дамы вели себя ещё более вызывающе.

За такие слова Людвигу достался испытывающий взгляд. А затем мисс Вера устало вздохнула и сказала:

- Мне нужно на Академическую улицу, так что если нам дальше не по пути, то я покину вас на следующем перекрёстке.

- Да, нам дальше не по пути.

Цели прийти куда-либо Людвиг Пламенный перед собой не имел, но спутница ему не была нужна. Тем более, мисс Вера не только раздражала его. Её облик он по‑прежнему считал неприемлемым. Локоны и женская шляпка нисколько не сглаживали недопустимость мужского наряда. Скорее, напротив.

- Позвольте поинтересоваться, отчего вы не носите мужскую шляпу?

- Потому что я всё-таки женщина и мне не нравится обращение «мистер».

Высказывать мнение, что так мисс Вера выглядит ещё более нелепо, Людвиг не стал. Вместо этого он уставился на дорогу впереди себя и увидел повернувших с боковой улицы трубочиста и его подмастерье. Выглядели эти двое ужасно. Оба тощие, грязные, все увешанные инструментом и с тяжёлыми мешками на плечах.

- А ещё это из-за нашего главного жреца, - продолжила между тем мисс Вера. – Он вызвал меня в храм и потребовал, чтобы я одевалась иначе. Сказал, что если по моему внешнему виду впредь не будет понятно, что я женщина, то он сделает всё, чтобы жалоба на моё поведение дошла до ушей самого Его величества.

- Судя по всему, это был не первый его разговор с вами, - прозорливо заметил Людвиг и, прежде чем посмотреть на спутницу, машинально скользнул взглядом по маленькой босоногой фигурке. Маг уже привык рассматривать детей, хотя в данном случае это было бесполезно. Грустное лицо мальчика оказалось настолько чумазым, что его черты никак Людвигом не воспринимались.

- Вы правы, - печально улыбнулась мисс Вера, - поэтому с тех пор шляпку я ношу и волосы вновь заплетаю.

- Не боитесь, что этого недостаточно? Недовольство общества может достигнуть таких пределов, что вас начнут закидывать камнями.

- Шустрее ногами перебирай, отродье! – вдруг прикрикнул на своего подмастерье трубочист.

Видимо, до этого он выдал мальчику оплеуху, так как ребёнок обиженно надул губы и потёр затылок. После чего быстрее засеменил ножками, пристраиваясь к бодрому шагу учителя. Правда, короткостриженую голову понуро опустил к самой груди. Не иначе его не так давно ещё за что-то хорошенько отчитали, вот он и расстроился окончательно.

«Прямо один в один Виктор после того, как его за поджог лаборатории выпороли», - сразу подумал маг, но не сосредоточился на этой мысли. Его отвлёк голос мисс Веры.

- Знаете, мне это уже без разницы. Либо я смогу наладить процесс производства на фабрике, либо по‑любому окажусь на самом дне. Но так рабочие меня хотя бы воспринимают. Они думают, что если я осмелилась…

- Вот же разиня! – раздалось негодование за спиной.

А затем такой знакомый, такой родной подрагивающий голос виновато сказал:

- Простите, мастер Семён. Простите.

Ох, сколько раз Людвиг Пламенный слышал вот это самое «Простите, Ваша милость. Простите». Мужчина враз замер истуканом, совсем не слыша, что там продолжает говорить мисс Вера. Его сердце гулко забилось в груди, и он, не веря, медленно обернулся и снова застыл. Девушка тоже остановилась, не понимая, что происходит.

… А происходило вот что - Людвиг, округлив глаза, бездеятельно смотрел на удаляющиеся фигурки трубочистов и никак не мог заставить себя пошевелиться. У него даже язык отнялся.

«Виктор!» - хотелось выкрикнуть ему, но голос отказывал из-за понимания, что мальчик намеренно не признал его. Прошёл мимо.

- Мистер Вишневский, что с вами? – обеспокоилась мисс Вера.

Он молчал, поражённый произошедшим до глубины души. Больше двух недель Людвиг не мог отпустить от себя мысли о пасынках. Они незаметно для него стали целью его жизни, он ради них даже с покойным отцом не попрощался.

А тут выходит… он им совсем не нужен?

- Мистер Вишневский, что произошло? Всё в порядке?

Сначала ожили ноги. Первый шаг дался с трудом, как если бы к щиколоткам были привязаны тяжёлые камни, но затем, двигаясь всё быстрее, Людвиг даже перешёл на бег.

- Виктор, - хриплым шёпотом вымолвил он на бегу, и только затем смог выкрикнуть во всю мощь лёгких. - Виктор! Виктор!

Взгляды прохожих сосредоточились на нём, но Людвиг этого не заметил. Он не отрывал глаз от маленького мальчика, что вздрогнул всем телом, а затем остановился и с крайне испуганным видом обернулся. Плечи малыша при этом ссутулились. Выглядел он как затравленный зверёк.

- Виктор! – в последний раз воскликнул Людвиг и упал на колени, чтобы было удобнее прижать к себе пасынка. Он жарко обнял его, нисколько не заботясь о собственном дорогом костюме. Он прислонился к чумазому личику щекой и с облегчением прошептал. – Как же долго я искал тебя, Виктор.

Детские ручонки медленно и крайне неуверенно обвились вокруг шеи отчима, а затем мальчик несколько раз судорожно всхлипнул и вдруг разрыдался в голос. Правда, всё равно смог жалобно запричитать сквозь слёзы.

- Тятя, тятенька. Мне было так плохо, тятенька! Я домой хочу. Забери ты меня отседова. Забери…

Желание отругать мальчика за непотребные крестьянские слова всколыхнулось и тут же угасло в Людвиге. Он ещё крепче, как будто боялся потерять, прижал к себе ребёнка и даже поцеловал малыша в лоб.

- Это вы кто такой будете? Чаво к моему работнику лезете? – между тем встал в позу трубочист, но его бегающие глазёнки смотрели на мага с настороженностью. Он видел, что этот мужчина не чета ему, бери выше. И поэтому боялся.

Продолжая одной рукой прижимать мальчика к себе, Людвиг поднялся на ноги и с присущим ему аристократичным высокомерием оглядел трубочиста сверху вниз. Маг вмиг припомнил выданную Виктору оплеуху и ругательства. Оттого и не понравился ему этот мужчина больше, чем мог бы. Причём настолько, что он даже расспрашивать о житье пасынка ничего не стал и уж, конечно, не стал благодарить за заботу о нём. Какая забота, если ребёнок не мыт, одет в рваньё, бос и щёки у него от недоедания впали?

- Я опекун этого мальчика, так что ищите себе другого подмастерье, - категорично заявил Людвиг, после чего пнул ногой в сторону трубочиста упавший с плеча мальчика мешок.

Семён Михалыч недовольно сощурился, но, подумав, спорить не стал. Безо всяких возражений поднял свою вещицу и, что-то недовольно бурча под нос, пошёл прочь. Людвиг проводил его гневным взглядом, а затем снова присел возле малыша.

- Как ты? С тобой всё хорошо? – обеспокоенно спросил он и обрадовался мягкой улыбке. Первый порыв ярких чувств Виктора закончился, и мальчик начал смотреть на отчима с опаской. А Людвигу не хотелось, чтобы сын Мари на него так смотрел. Он крайне не хотел этого.

- Да, хорошо, - тихо прошептал Виктор.

- А где твой брат? Где Виталий?

- Не знаю. Федюня сказал, что его шпики заловили.

«Какой кошмар, опять этот жуткий сленг!» - мысленно простонал Людвиг, но вслух отреагировал иначе.

- За что его забрали? И кто такой Федюня?

- Друг… Но он тоже, тоже на днях пропал. Обещал вернуться и не пришёл.

Мальчик опустил глаза к земле и, вдруг крепко цепляясь за пояс Людвига, прижался к нему. При этом он по новой начал реветь в голос, и подошедшая ближе мисс Вера удивлённо захлопала ресницами.

- Простите, мисс, - тут же обратился к ней Людвиг, - я нашёл сына и, к сожалению, не могу больше составлять вам компанию.

Девушка понимающе кивнула, а он, продолжая удерживать одну руку на плече Виктора, подал знак проезжающему кэбу остановиться. Извозчик с недовольством оглядел грязного клиента, но, подумав, затормозил. Выглядел тот как человек, способный расплатиться за будущую чистку салона.

III. Голос совести. Глава 8

После того, как его пасынка отмыли, Людвигу стало страшно на ребёнка смотреть. Виктор и так всегда худощавым был, а теперь от него вовсе словно один скелет остался. Тело малыша при этом покрывали многочисленные синяки и ссадины. Локти и колени вообще нечто невообразимое из себя представляли – одна сплошная кровавая корка, под которой плотные припухлости и застоявшийся гной. Глаза и то как-то ввалились.

«Неужели всего за две недели с ребёнком может произойти такое?» - поражался маг и холодел от мысли, что стало бы с мальчиком, не прояви он упорства в поисках.

Людвигу воистину пришлось совершить героизм. Он сумел мягко улыбнуться, прежде чем задал свой вопрос.

- Наелся?

- Да, Ваша милость.

Виктор довольно посмотрел на пустую тарелку, а затем поправил сползающий с его плеч огромный халат и улыбнулся Людвигу. Причём куда как более искренне нежели он сам. Смотреть на впалые щёки и чёрные мешки под глазами для никогда не знавшего таких невзгод аристократа было невыносимо.

Между тем вернулась горничная, что ранее обмывала мальчика в соседней с комнатой ванной.

- Простите, я не смогла найти ничего более достойного за такое короткое время. Думаю, одежда будет великовата.

- Ничего, это поправимо.

- А что со старым делать? Выкинуть?

- Разве вы этого ещё не сделали? Выкинуть, конечно, - даже удивился вопросу Людвиг, но тут Виктор вздрогнул всем телом и со всех ног бросился в ванную. Из-за длинной полы халата он споткнулся, оцарапал подбородок, но всё равно шустро поднялся на четвереньки и дальше упрямо пополз на карачках.

Маг аж рот приоткрыл от удивления.

А затем Людвиг, давая знак горничной оставаться на месте, стремительным шагом пошёл вслед за пасынком в ванную комнату. Он не понимал, что происходит, но интуиция заставила его встревожиться. И не зря. В стоящей в углу плетёной корзине, где лежали снятые мальчиком грязные обноски, как выяснилось находилась вещь ой как нетривиальная. Виктор вытащил из-под тряпья Чёрную Книгу Дракона и, крепко-накрепко прижав её к себе, закачался из стороны в сторону как умалишённый.

- Мурм, мурм, - беспокойно шептал он при этом.

Людвиг даже оторопел. Однако, какая-то часть его сознания всё же помогла ему поступить разумно. Он ухватил корзину за дужки и решительно вынес свою ношу в комнату. После чего всучил её горничной.

- Спасибо вам за вещи, а это выкиньте или ещё лучше сожгите.

- Как скажете, мистер, - пролепетала женщина, косясь в сторону ванной. Она была так удивлена, что даже не протянула ладонь в ожидании щедрой платы. Людвиг сам сунул ей деньги и, можно сказать, выставил вон. После чего закрыл входную дверь на задвижку и поспешил в ванную. Виктор всё также сидел на полу, покачиваясь из стороны в сторону.

Вынужденно Людвиг присел напротив мальчика.

- Виктор, - тревожно сказал он при этом, - ты отдашь мне мою книгу?

- Нет! - зло поглядел на него пасынок серыми глазами матери. – Это моя книга, моя! Я её охраняю. Я её никому давать в руки не должен.

Малыш даже оскалился и зашипел по-звериному. А Людвиг, окончательно поняв, что дело неладно, решил изучить вопрос с помощью магии. И далеко как не магии огня. Намного теснее с проклятиями и невидимым связана некромантия, поэтому маг воспользовался ею. И тут же округлил глаза. Будь он хоть немного верующим, то даже осенил бы себя защитным знаком.

От призрачного хранителя волшебной книги тянулись пульсирующие каналы, и они уходили вглубь мальчика. Причём это были уже не просто нити, а самые настоящие переплетения. Пуповины. Видение Людвига напоминало кровеносную систему с многочисленными капиллярами. Два таких разных существа, живой человек и мёртвый дракон, основательно срослись на энергетическом плане и продолжали срастаться.

Естественно, оставить подобное в покое привыкший к спонтанным поступкам маг просто-напросто не мог!

Не раздумывая ни секунды, Людвиг постарался вмешаться, но… по итогу сделал только хуже. Виктор болезненно взвыл в голос, а Чёрная Книга Дракона загорелась нестерпимо ярким пламенем и обрушила мощь драконьего огня на заклинателя.

Да, хорошо что нынешний граф Даглицкий попутно некромантии был отличным пиромантом. Он захлопал обожжёнными ресницами, но остался жив.

- Всё-всё, я больше не буду.

С этими словами маг крепко обнял пасынка, стараясь его утихомирить. Но мальчик вырывался и принялся кричать как резаный. Бедный Людвиг аж побледнел, представляя как отреагируют прочие постояльцы на подобные крики.

- Это твоя книга, Виктор. Твоя. Я не трону ни её, ни тебя. Честное слово, не трону!

Кажется, прозвучала нужная фраза. Ребёнок стал завывать тише и даже пришёл в себя. Своевременно, в дверь номера как раз настойчиво постучались. И слава благим богам, что из-за наступившей тишины долго объясняться Людвигу не пришлось. Вскоре он снова закрыл дверь и, сев вместе с пасынком на кровать, принялся рассматривать малыша внимательнее.

- Давно у тебя чешуя на руках? – едва не падая в обморок от того, какой он вопрос задаёт, хриплым голосом поинтересовался Людвиг.

- Не знаю.

Виктор уставился на свои руки с недоумением. Теперь, когда они стали чистыми, кожа на них сильно шелушилась. Точнее, так казалось на первый взгляд. При тщательном осмотре можно было разглядеть полупрозрачные тоненькие чешуйки. Просто для человека, никак не ожидающего подобное увидеть, легче подумать про шелушение и не присматриваться.

Собственно, именно это обстоятельство и ввело Людвига в заблуждение. И теперь он даже дышал судорожно. Пальцы его скользнули по ладоням мальчика со страхом. Умом маг понимал, что чешуя не какая-то заразная болезнь, но природное отвращение к чужеродному, свойственное всем людям на земле, проснулось в нём. И оттого он был вынужден сглотнуть слюну перед своим последующим вопросом.

- Виктор, а ты не заметил, как как давно у тебя ногти загибаться стали?

- Не знаю, - едва слышно пролепетал мальчик, снова пожимая плечами, и испуганно поёжился. Даже глазёнки выпучил так, что ни дать ни взять вот-вот расплачется. – Ваша милость, а чтой-то со мной такое?

Ох, хотел бы Людвиг знать наверняка! Но ведь даже посоветоваться не с кем, никому Чёрную Книгу Дракона не покажешь.

- Давай ты мне сперва расскажешь, как она у тебя оказалась, - кивнул маг на лежащую подле Виктора книгу. - А ещё ответь-ка мне, что именно ты с помощью неё на «Вознесенском» кладбище натворил.

Мальчик понуро опустил голову, всхлипнул, но понемногу принялся сбивчиво рассказывать то, от чего у Людвига Пламенного аж волосы дыбом встали.

Услышать такую историю он никак не ожидал. Его пасынки в очередной раз доказали истину, что они сущее бедствие, а не дети!

«Надо как можно скорее вернуться в Арраур. Там достойная библиотека и спокойная атмосфера. Там можно будет заняться Виктором вплотную», - рассудил маг, когда мальчик закончил рассказ.

При этом, размышляя о планах на будущее, Людвиг недовольно поджал губы. Путешествие в родной замок никак не вписывалось в его намерения заняться как знаком Ашенат, так и шантажистами. Но ребёнок был сейчас важнее. Людвиг уже потерял жену, дочь и отца. Возможно, этот малыш всё, что осталось ему от Мари! И ему крайне не хотелось продолжать цепь смертей. Он ведь даже не знал, что со старшим из пасынков. Жив ли он вообще?

Однако, сначала другое. Сочувствующе глядя мальчику в глаза, Людвиг нерешительно обнял его и, поняв что не будет оттолкнут, тихо проговорил:

- Если бы существовала возможность воскрешать мёртвых, никто бы по‑настоящему не умирал. То, что смерть забрала себе, она уже не отдаст. Во всяком случае таким, каким оно было при жизни. Поверь, если бы это было иначе, я бы уже вернул нам Мари. Я ведь очень, очень любил её.

Его искренние слова заставили тельце малыша затрястись. Виктору не хотелось терять надежду и оттого он принялся часто всхлипывать.

- Значит мама никогда, да? Никогда? – горько спросил мальчик, морща от душевной боли личико. И, чувствуя какой неприятный комок возник в горле, Людвиг всё же ответил правдой.

- Да, Виктор, она уже к нам не вернётся.

Сложно объяснять ребёнку такое, и, тем более, когда ты сам не так давно тоже никак не мог принять столь простую и вместе с тем столь сложную истину. Людвигу оставалось лишь попробовать утешить пасынка наподобие того, как утешали его духи предков.

Маг прижал к себе малыша и неторопливо зашептал:

- Это больно, я знаю. Но больно только нам. Души чувствуют всё иначе нежели ты или я. Для них становится счастьем не находиться рядом с теми, кто ранее был им дороже всего на свете, а свобода. Чтобы душа была счастлива, мы, живые, должны её отпустить.

- Я должен забыть про маму? – прошептал мальчик и даже округлил глаза от ужаса.

- Нет, но тебе надо перестать страдать из-за того, что её не стало. Когда кто-то умирает, нам остаётся только помнить всё хорошее, что с умершим связано. Если ты так поступишь, то душа твоей мамы перестанет терзаться и тебе самому станет легко. Вот здесь.

Людвиг мягко положил ладонь на грудь мальчику и почувствовал, как часто бьётся его сердце. Это было приятно. Приятно знать, что он не опоздал! Виктор остался жив, и теперь он о нём позаботится. Это сердце будет биться ещё не один десяток лет.

- Но я не хочу, не хочу без мамочки!

Мальчик всё же горько заплакал, но Людвиг не останавливал его слёз. Просто сидел рядом, продолжая обнимать, и в какой-то момент Виктор всё же затих. Малыш замолчал, задумался. А затем вдруг легонько отодвинулся и с опаской спросил:

- Так, значит, вы на нас не осерчали?

- Нет. Мне действительно нужно было на несколько дней уехать из Лоррендаума и всего‑то.

- И из-за книги не сердитесь?

Глаза Виктора не отрывались от его лица, как будто малыш хотел удостовериться в том, что отчим ему не лжёт. Но Людвиг был предельно честен, а потому подозрение во взгляде нисколько его не встревожило.

- Из-за этой? – небрежно кивнул он на Чёрную Книгу Дракона, и мальчик утвердительно закивал. - Что же, очень неприятно, когда у тебя что-то берут без спроса, не скрою. Но волшебных книг в мире много. Намного больше нежели дорогих нашему сердцу людей.

Маг мягко улыбнулся через душевную боль потерь. Дорогих сердцу Людвига людей теперь можно было по пальцам одной руки пересчитать и от этого внутри него как будто образовался тяжёлый камень. Он давил на грудь и даже мешал дышать.

Но маленький Виктор не улыбнулся в ответ. Напротив, он посерьёзнел. Даже нахмурился.

- Тогда за что же Виталика шпики забрали? – наконец, высказал свою тревогу малыш и выжидательно посмотрел на Людвига.

- Если бы я знал, - тяжело вздохнул маг и разом помрачнел. – Но всё выяснить мне стоит как можно скорее. Поэтому тебе придётся проявить смелость и побыть здесь немного одному.

- Одному?

- Да. Пойми, утром мы покинем Барговерц, это необходимо. То, что с тобой произошло из-за Чёрной Книги Дракона, мне здесь не исправить. Но сперва было бы хорошо узнать подробности случившегося с Виталием. А ещё стоит найти твоего друга. Повтори, как его зовут?

- Федюнька. Федюнька Смирнов.

- Хорошо, я запомнил.

- А вы надолго, Ваша милость? – боязливо осведомился Виктор, и Людвиг понял, что обязан поправить мальчика. Просто потому, что так надо.

Увы, это оказалось сложно. Можно быть талантливым магом, опытным воином, золотым мастером в каком-либо ремесле, но… для некоторых признаний нужна сила духа, а не что‑то ещё. Порой слова, что должны прозвучать, язык никак не может произнести, так как они возвращают тебя к тому, что ты старательно заталкиваешь в глубину своей памяти. С ними боль выползает наружу подобно червячку, прогрызшему красивое яркое яблоко.

Однако, не так давно прозвучало много правильного и ему, как взрослому, следовало поступить в соответствии с собственным советом. Так что Людвиг прикрыл глаза, собираясь с духом, и как можно ровнее сказал:

- Я больше не виконт, Виктор. Мой отец умер, и теперь я стал графом.

- Графом?

- Да. Поэтому ко мне надо обращаться Ваше сиятельство.

- Ваше сиятельство, - с оттенком восторга попробовал на вкус новые звуки мальчик, и Людвиг понял, как сильно они режут по его бедным нервам.

Графом Даглицким был Людвиг Верфайер Старший, а не он… жалкое его подобие! Словно в насмешку ему досталось тоже самое имя, но он только пародия на действительно достойного человека. Ведь отец никогда бы не пошёл на поводу у шантажистов. Отец бы вообще никогда не ввязался в такую историю!

- Да, но, - подойдя ближе к пасынку сказал Людвиг и сглотнул слюну, - давай обойдёмся без этих слов там, где это возможно. Хорошо?

- Хорошо, - малыш выглядел немного удивлённым как от сказанного, так и оттого, что маг с лаской провёл рукой по его волосам. – Так вы скоро вернётесь?

- Как получится, но до ночи постараюсь со всем справиться. В любом случае я прикажу, чтобы тебе подали ужин, так что не переживай ни о чём. Главное отдыхай и никуда не уходи, - начиная натягивать перчатки, сказал Людвиг и перед уходом добавил. – И вот ещё. Ты книгу положи под кровать, ладно? Не надо, чтобы её кто-либо из горничных случайно увидел.

- Ладно, положу.

- И сам её больше в руки не бери.

Взгляд малыша снова стал злым.

- Или хочешь полностью чешуёй обрасти? – уже со строгостью напомнил Людвиг, и это заставило Виктора согласиться.

- Хорошо, не буду.

- Вот и договорились.

На этих словах Людвиг покинул номер гостиницы, а там и само её здание. После чего он сел в кэб и отправился к главе городской жандармерии. Поиск некоего Фёдора Смирнова граф Даглицкий уже не побоялся осуществить открыто. Тем более, время торопило.

- Он где-то такого роста, темноволос и светлоглаз. Но при этом конопат немного.

- Ещё что-нибудь?

- Пропал четырнадцатого числа. Четыре дня назад, то есть.

- Постараемся отыскать, - уверил Людвига представитель власти и убрал увесистый мешочек с деньгами к себе в стол. При этом его лицо озарила мечтательная улыбка, и маг не оставил её без внимания. Нынче его раздражала каждая мелочь.

- Я намерен выехать из Барговерца не позднее восьми утра. Если к этому времени мальчик не найдётся, постарайтесь, чтобы большая часть моих денег вернулась обратно ко мне. Иначе вас могут ждать существенные проблемы.

Подобный ледяной тон разговора был чужд Людвигу Пламенному, но он до смерти наелся всякими прохиндеями. Кроме того, был на взводе.

- Не сомневайтесь, Ваше сиятельство, - почтительно ответил глава жандармерии.

Естественно, на одном этом визите Людвиг не остановился. Он проехался по уже знакомому ему маршруту, посещая каждый из сиротских приютов, а после отправился на кладбище. Время для подобного было уже, конечно, позднее, но молодой граф‑некромант не с мёртвыми намеревался общаться, а с живым сторожем.

- Кого там нелёгкая принесла? – громко ругнулся сторож в ответ на дребезжание колокольчика. Пожалуй, в царящей тиши требовательный звон всю улицу всполошил.

***

Девушка с грустью оглядела свою маленькую комнату и, задержав взгляд на узкой, аккуратно прибранной кровати, потушила ночник. Но в спальне ненамного темнее стало. Ночь выдалась ясной, лунной. Ночное небо манило ожерельем мерцающих звёзд, а потому леди Вероника Дэ Катрион подошла к окну и, сдвинув шторы в сторону, мягко улыбнулась.

- Мисс Вера, - при этом насмешливо произнесла она одними губами.

Что заставило её представиться так? Быть может, тонкие аристократичные черты собеседника, а точнее страх, что они внесли в её душу? Девушке не хотелось видеть, как красивое мужское лицо становится брезгливым от звучания её настоящего имени. Мистер Вишневский и так достаточно ярко выразил своё пренебрежение.

Внутри леди Вероники расцвёл цветок гнева, но его лепестки быстро сложились обратно в бутон благодаря мягкому шёпоту внутреннего голоса: «Всё же благородство этому мужчине не чуждо».

Она глубоко вздохнула. Прыжок с моста ради спасения уличного мальчишки был впечатляющим поступком. Да и после. Нужно иметь силу духа, чтобы при сплетницах повести себя столь галантно по отношению к ней, к Веронике. А встреча с сыном? Как мистер Вишневский бежал навстречу маленькому трубочисту, как горячо обнимал!

Ещё раз глубоко вздохнув, Вероника выдохнула глупости из своей головы. Да, ей довелось повстречаться с настоящим мужчиной, но… Надо быть честной, понравился он ей только из-за сюжета. Сюжета чужой истории.

Присев на край кровати, Вероника взяла в руки щётку и начала расчёсывать волосы. При этом взгляд её скользил по полкам стеллажа для книг. Штору она так и не закрыла, и потому в лунном свете содержимое полок было хорошо видно. На них стояла научная литература, стопки чистых листов бумаги, свитки со схемами… Ничего из того, что было в её комнате, когда она жила в Лоррендауме.

«Лоррендаум, - мысленно протянула Вероника. – Мой сладкий сон. Мой сущий кошмар».

Девушка даже вздрогнула от воспоминаний. Наверное, не зря она в своё время не хотела ехать в столицу, но отец настоял. Уж теперь не сказать, кто именно наконец-то открыл чудаку‑изобретателю глаза, что его дочь давно вошла в возраст для замужества, но в один из дней за завтраком он посмотрел на неё совершенно другим взглядом. Таким, словно опомнился. А, быть может, и правда опомнился. Вероника никогда не интересовалась флиртом или нарядами, а всё по причине того, что несмотря на то, что ей тогда было всего шесть лет, она ярко помнила шепотки горничных, что именно красота и открытые платья миледи Дэ Катрион свели с ума гостившего у них доктора. Побег матери навечно вызвал отторжение к любым женским уловкам. Маленькая девочка пряталась среди книг, искренне боясь, что однажды её сердце будет украдено. Эти слова, брошенные кем-то вскользь, до смерти напугали ребёнка. И в результате Вероника стала верным помощником в научных идеях своему отцу даже когда выросла.

- Нет, дочка, мы поедем в Лоррендаум, - всё же не сдался граф, и они променяли уединение на роскошь столицы.

Само собой, не желающая выходить в свет Вероника сперва решила показать характер. Она смотрела на бальные развлечения свысока, презрительно фыркала, избегала общества. Последнее было совсем не сложно, так как её интересы разительно отличались от интересов прочих. Она чувствовала превосходство своего ума и, в целом, к тому моменту, когда всё же прониклась происходящим, уже стала изгоем. Увы, слишком поздно полки её спальни наполнили девичьи романы, сумевшие достучаться до глубины души. Они раскрыли Веронике, что в ней горит желание любить и быть любимой. Но, казалось, время уже не повернуть вспять, ничего не исправить.

А потом случилось чудо. Кошмар. Вероника влюбилась, но… но до последнего не поняла, что с ней играют и играют демонстративно жестоко!

Непроизвольно тонкие пальчики сжались на ручке щётки совсем крепко. Нет, уже не было так больно. И нет, не погублена стала репутация, чтобы пронести своё страдание через годы. Но зато ожившее сердце вновь покрылось корочкой льда. И на этот раз очень прочной.

Прекратив расчёсывать волосы, девушка легла в постель и, ещё раз вспомнив красивые черты лица мистера Вишневского, окончательно выкинула его облик из головы.

«Смысл думать о нём, если он обо мне сейчас нисколько не вспоминает?» - рассудила она и успокоилась. Романтичный образ случайного мужчины покинул её мысли. И вряд ли кто-либо мог бы назвать это неправильным. В этот час Людвиг действительно нисколько не думал о некой мисс Вере. Он попрощался с ней и сразу забыл об её существовании.

Что могло заставить его уделить ей более пристальное внимание?

Ничего. Его сердце было по-прежнему занято Мари. В его переполненной страданиями душе не осталось места для иных чувств, кроме горечи. Голову наполняли только тревожные мысли.

Поэтому в то время, как Вероника закрыла веки, желая ускользнуть в безмятежный сон, он не думал о девушке. Людвиг устало поднимался по лестнице в свой номер. Спина его была непривычно осунувшаяся, а ноги спотыкались от усталости. Губы при этом едва заметно кривились в болезненной ухмылке.

«Идиот. Полнейший идиот», - часто думал он про себя.

Несмотря на в целом грустные обстоятельства, Людвиг иронично посмеивался над тем, какая нелепость с ним произошла.

… Постойте, какая «нелепость»?

Дело в том, что когда Виктор упомянул «шпиков», то маг сразу решил – его старшего пасынка забрала городская жандармерия или кто‑то, служителем порядка притворяющийся. Но разговор с кладбищенским сторожем успокоил Людвига. Когда он осознал, что речь идёт об агентах тайного сыска, то сразу расслабился. Ему представилось, что Виталий под опекой Сириуса ван Отто. И не будь он, Людвиг, столь упрям, не скройся он от друга, то давно бы знал об этом обстоятельстве.

«Нет, ну надо же», - в очередной раз не мог он поверить в подобную несуразицу, но затем окончательно успокоился. Не произойди оказия, вряд ли бы Виктор нашёлся. Виталик и Фёдор расстались до того, как последний встретил мальчика, а, значит, судьба карманника никого бы никогда не заинтересовала. Живёт себе на белом свете некий Фёдор Смирнов … ну и что с того-то?

С такими мыслями маг открыл дверь и вошёл внутрь тёмной комнаты. Виктор уже спал. Мальчик свернулся калачиком на краю кровати и сладко сопел. Людвиг подошёл к нему ближе, стараясь не шуметь, и всмотрелся в детское лицо. Оно было самым обычным, но всё равно напоминало о красоте Мари. Мужчина даже улыбнулся своим воспоминаниям о любимой, прежде чем мысленно чертыхнулся. Оказывается, он совсем не подумал приказать, чтобы для мальчика поставили отдельную кровать.

«Что же, сам виноват», - пришлось признать ему, и его взгляд сам собой уставился на неудобное кресло. Но затем Людвиг подумал и, сняв с себя верхнюю одежду, лёг возле Виктора. После чего даже прижал мальчика к себе.

Было странно прижиматься к ребёнку, которого до событий последних дней он сторонился месяцами, но возникшее чувство покоя того стоило. Впервые за много ночей Людвиг закрыл глаза, ощущая лёгкость и безмятежность. Даже снилось ему что-то хорошее.

III. Голос совести. Глава 9

Итак, в результате открывшихся ему обстоятельств Людвиг решил ехать не в Арраур, а в Лоррендаум. Он рассчитывал сперва забрать старшего пасынка у Сириуса и, заодно, объясниться с другом.

«Да, сначала это, а потом уже домой», - рассудил он и улыбнулся. Магу виделось, что наконец-то в его жизни наступила светлая полоса.

Ведь что могло случиться?

Виктор нашёлся. Виталий, можно сказать, тоже. Вампиры созданы, а, значит, шантажисты должны на время отстать от него. И кто знает, быть может этого времени Сириусу как раз и не хватает, чтобы покарать негодяев?

У Людвига даже на душе хорошо и легко было. И в результате своего приподнятого настроения маг расщедрился.

- Ты можешь поехать с нами в Лоррендаум, - великодушно сказал он стоящему перед ним воришке, но тот вместо выражения признательности невежливо фыркнул.

- А мне туды совсем не надобно, Ваша милость.

- Отчего же? Я бы переговорил с твоими родителями так, чтобы они начали проявлять заботу о твоей судьбе, - пояснил Людвиг. - Или, если тебе ближе другое, могу определить тебя в приличный пансион.

- Не-не, никуды я из Барговерца не поеду, - упрямо буркнул Фёдор Смирнов и нехорошо так зыркнул на Людвига.

Разница между элегантно одетым графом Даглицким и уличным оборванцем была разительна. Однако, Людвиг видел, что не из-за его высокого происхождения этот мальчик столь его недолюбливает. Причина лежала в другом и предположение, в чём именно она заключается, не очень-то приятно било по самолюбию.

- Он теперь Ваше сиятельство, - между тем шепнул новость другу Виктор и жалобно на Фёдора уставился. Ему не хотелось расставаться с беспризорником, и понимание этого обстоятельства заставило Людвига произнести.

- В таком случае, я предлагаю тебе место среди своей прислуги. И не в Лоррендауме, раз тебе не по душе столица, а в замке Арраур.

- Не надо мне такого, - ещё злее пробубнил мальчик, и у Людвига, по чести сказать, от сердца отлегло. Пригревать на груди хамоватого вора было не самым благоразумным поступком.

- Ну, Феденька, ну поехали с нами, - всё же взмолился Виктор.

- Никуда я с вами не поеду. Я сам по себе, чай взрослый ужо. Справлюсь.

Людвиг не стал напоминать, откуда этого «взрослого» к нему привели. В конце концов, против воли спасением заниматься не самое лёгкое или же благодарное дело. Да и парень действительно не сопливый мальчуган, должен понимать последствия своего решения.

- Хорошо, оставайся где пожелаешь, - с этими словами Людвиг отсчитал из кошеля шесть серебряных монет и, вкладывая их в грязную руку оборванца, добавил. - Если передумаешь, приходи в Арраур. Я от своего слова не откажусь.

Деньги произвели эффект. Глаза Фёдора округлились, лицо его разом подобрело, спина и то горделиво выпрямилась. Уходил из гостиницы парень счастливый донельзя.

«С умом бы ты эти деньги потратил», - грустно вздохнул Людвиг и перевёл взгляд на Виктора.

- Вот и всё, нам пора. Экипаж заждался.

- А мы дома точно Виталю найдём? – доверчиво беря его за руку, с затаённой надеждой спросил малыш.

- Должны найти. А, как найдём, все вместе к моему замку поедем. Вам там понравится. Очень.

- Правда понравится?

- Правда, - ответил Людвиг и улыбнулся тому, как горячо Виктор прижался щекой к его ладони. Такой близости между ним и этим малышом ранее никогда не было.

***

Да, мой дорогой читатель, долгие месяцы жили под одной крышей маг по имени Людвиг Пламенный и его пасынки. Но было ли между ними общее ещё хоть что-то? Разве что сильная любовь к женщине, что сплачивала их. Именно её присутствие позволяло им считать себя одной семьёй. Но затем, когда Мари не стало, связка между столь разными людьми исчезла так же легко, как разрывается от натяжения трухлявая нить. Людвига и мальчиков разорвало по разные стороны, и лишь крошечная случайность позволила им обрести друг друга. Всего одна короткая фраза. Всего один затравленный взгляд. Всего одно обещание.

Этим утром, когда Виктор проснулся одновременно с рассветом, мальчик первым делом почувствовал холодный влажный воздух. Он втянул в себя его свежесть и порадовался, что ему тепло. Как хорошо спать под настоящим одеялом!

- Мурм, - довольно вырвалось у Витеньки, а затем он приоткрыл глаза и непонимающе уставился на обнимающую его руку.

После недоумения последовал страх. Невозможно перестать бояться кого-то в мгновение ока. Мальчик напрягся, подумал, что ему надо украдкой соскользнуть с кровати. Зря он вообще на неё полежать забрался!

Малыш осторожно высунул ногу из-под одеяла и кожу тут же обдало холодом. Всё проклятущее окно, так и не закрытое никем на ночь! А погода опять испортилась. После жаркого мая июнь подумал-подумал и учудил – с каждым днём становилось всё холоднее. Задували северные ветра. А если не было дождя, то беспрерывно гадко моросило. Витька даже не выдержал и чихнул от сырости, после чего убрал ногу обратно под одеяло. Даже сам прижался спиной к Грызню. Тот такой тёплый был.

А затем страхи незаметно улеглись. Они не покинули Витеньку, но он сладко зевнул и, успокаиваясь, прикрыл глаза. Сон пришёл к нему незаметно. И, не иначе, ещё что-то воспользовалось моментом и поселилось внутри детской души, потому что по пробуждении мальчик почти перестал бояться отчима. Даже улыбнулся ему, когда тот опять своими нравоучениями занялся. Уже и подзабылось как оно противно-то.

- Иди умываться, Виктор, - повторил Грызень строгим голосом и начал застёгивать ряд пуговичек на манжетах. - Тело надо держать в чистоте так же, как душу.

Нехотя Витька поплёлся в ванную. Чего опять водой по лицу возголить? Только вчера его всего выкупали, да ещё с мылом.

- И смотри не намочи рубашку. Она у тебя пока одна, а садиться за стол с пятнами на одежде, даже если это пятна от воды, неприлично.

Маг не видел каким мрачным взглядом поглядел на него малыш. А затем Витька ни с того ни с сего снова улыбнулся. И даже в голос едва не рассмеялся от счастья.

Несмотря на то, что он находился в совершенно чужой для него гостинице, Витёк вдруг почувствовал себя… дома.

***

Если же перейти к дальнейшим событиям, то рассказывать о том, как Людвиг и маленький Виктор добирались до Лоррендаума, нет смысла. Дорога их проходила спокойно, и если о чём-то стоит упомянуть, так это о том, что маг не тратил время впустую. Покуда извозчик вовсю гнал лошадей, он занимался изучением произошедшей с пасынком беды, но, конечно, со всеми предосторожностями. Ему не хотелось вновь оправдываться перед инквизицией, а потому в его намерениях было только наметить варианты решения проблемы. Собственно, за этим занятием поездка для мужчины пролетела незаметно. Он очень удивился, когда возница вдруг радостно воскликнул: «Подъезжаем!». Удивление вышло настолько острым, что Людвиг даже недоверчиво выглянул за окно. По его ощущениям они всего-то с полчаса назад делали остановку в Мхоборье – махоньком городке на полпути между Барговерцем и Лоррендаумом. Просто невозможно было прибыть на место так быстро! Но всё было как возница сказал. Взгляду Людвига открылись не сельские красоты, а высокие стены Лоррендаума и нависшее над ними жаркое солнце.

Ах, какой это был погожий денёк! Но вторая половина девятнадцатого июня ознаменовалась не только хорошей погодой. Пожалуй, намного больше ясного неба обывателям запомнилась казнь убийцы графа Даглицкого. Однако, его сын о предстоящей казни пока ещё ничего не ведал, так как за новостями такого рода в Барговерце нисколько не следил. Он не видел в них интереса из-за своей глубокой уверенности в том, что и так прекрасно осведомлён кем являются настоящие лиходеи, и что Сириус ван Отто, его лучший друг, сумеет их наказать.

Так что Людвиг проехал через городские ворота и погрузился в более близкие для него мысли о своём старшем пасынке. Мага нисколько не взволновало каким взглядом его окинул привратник, а потому он даже предположить не мог, что для кого-то его приезд дело первостепенной важности. И да, хотя он сам никаких громогласных известий по поводу своего возвращения не давал, слухи самостоятельно разнеслись. Очень быстро. Часа не прошло, как весть дошла до ушей всех заинтересованных в этом лиц.

Примерно к этому времени также произошло следующее. Людвиг, искренне удивлённый тем, что большая часть прислуги особняка на Ольховой улице оказалась в отъезде, перестал расспрашивать дворецкого о том, что произошло. Он устало потёр лоб и принял решение оставить всё как есть. В конце концов, он намеревался уехать из Лоррендаума в наикратчайшие сроки, а в родном Аррауре подобная проблема априори не могла возникнуть. Челяди там с лихвой хватало. Так что Людвиг велел дворецкому отправить пригласительную записку Сириусу ван Отто, а сам в обществе Виктора поднялся в лабораторию. Профессору Академии магических наук не терпелось провести время в ожидании друга с толком, чтобы изучить проблему мальчика не только собственными силами. Всем известно – правильные приборы упрощают трудозатраты любой профессии, и, естественно, у магов тоже свои премудрые устройства имелись.

Людвиг поместил пасынка внутрь ритуального круга, расставил вокруг него кристаллы. Затем, подумав, вложил в мальчишечьи ручонки один из запретных артефактов и приступил к изучению возникшей аномалии.

А как любой увлечённый наукой человек проводит исследования?

Правильно, он полностью погружается в процесс.

- Простите, что отвлекаю, Ваше сиятельство, - вместе со стуком послышался за дверью приглушённый голос дворецкого, - но к вам прибыл лорд ван Отто.

- Пригласите его сюда. Немедленно! – нетерпеливо прикрикнул Людвиг. Ему никак не хотелось прерывать свою попытку проникнуть глубже в энергоструктуру Виктора, так как мальчик очень занимательно на это вмешательство реагировал. Ребёнок, который ещё три недели назад никак не мог освоить левитирование предметов, интуитивно защищался от вторжения и в результате…

- Ох, что же это у тебя такое творится? – отвисла челюсть у Сириуса, едва он переступил порог.

- Ты же маг воздуха, - ловко уворачиваясь от стремительно летящей в него медной чаши, с раздражением напомнил Людвиг, - вот и стабилизируй обстановку.

Под грозным взором барона Шлейфтерского все мельтешащие в воздухе предметы покорно замерли и плавно опустились на пол. А вошедший в раж Людвиг сунул в руки пасынка свечи и хотел было…

- Погоди, что ты намерен делать? – хмуро осведомился Сириус.

- Хочу проверить. Кажется, он усилил его способности.

- Кто усилил?

- Дух-хранитель, - ответил Людвиг и, видя каким непонимающим взглядом окидывает его друг, скомкано объяснил подробности.

- Что? Их энергетики соединились?

- Да, но не могу сказать, что стало толчком. Причина пока от меня сокрыта, я вижу только результат. И, если говорить о нём, то каждый дракон от природы обладает яркими способностями к магии. В большей мере их возможности связаны с магией огня, конечно, но всё равно. Полагаю, из-за этого связь Виктора с духом дала такой интересный эффект.

- Да, в чём-то ты прав, но… хм, убери, пожалуйста, свечи.

- Почему? – обиженно протянул Людвиг так, как если бы его обязали вернуть на место конфетку, фантик которой он уже начал разворачивать. Даже ресницы его затрепетали в возмущении.

Сириус в ответ на это грозно скрестил руки и оттого стал выглядеть старше своего возраста. Теперь он походил на рассудительного взрослого, вынужденного вразумлять безалаберного ребёнка. Во всяком случае, в голове Людвига пронеслась именно такая неприятная ассоциация. Не утешительным фактом было даже то, что друг сам по себе являлся рослее и массивнее.

Однако, отступать не хотелось.

- Мне кажется, стоит проверить Виктора на все стихии, - заупрямился пиромант.

- Тогда, надеюсь, тебе хватит моей консультации по этому вопросу? Его специализация не изменилась. Только возможности усилились. Причём учти, Людвиг, усилились оба направления, - мрачный взгляд Сириуса говорил сам за себя. – Так что давай поступим разумно. Дай мальчику передохнуть, а мы тем временем поговорим. Нам же есть что обсудить наедине, верно? И не только по этому вопросу.

Лёд в голосе друга охладил пыл Людвига к исследованиям. Он дозволил Виктору выйти из круга, и тот, осчастливленный, тут же умчался куда-то.

- По обоим направлениям? – едва за пасынком закрылась дверь, с самым серьёзным выражением на лице переспросил Людвиг.

- Хуже, - не стал скрывать Сириус. - Может, это из-за того, что дракон уже мёртв, но склонность к некромантии у Виктора увеличилась больше. Сейчас она на том же уровне, что сдвиг по стихии воздуха.

- Ну, хотя бы в то, что он с рождения не притворщик, ты теперь веришь, - кисло приподнял уголки губ маг.

- Не ищи положительное там, где его нет! – вдруг грозно рявкнул Сириус. - Этот мальчик обращается в чудовище.

- С чего ты взял?

- Я заметил чешую у него на ладонях, и она приводит меня к неутешительному выводу.

- Позволь отвечу тебе как некромант.

- Некромант?

- Да, некромант. Некромантия такое направление магии, где изменению человеческого тела уделено очень много внимания. Поэтому могу сказать тебе определённо точно - Виктор не сможет стать драконом в полном смысле этого слова. У него не получится обратиться в крылатого монстра, для этого в нём слишком много человеческого, - уверенно произнёс Людвиг, прежде чем угрюмо признался со вздохом. - Куда как больше меня беспокоит его разум. Вот тут драконья сущность семимильными шагами выжигает его собственную.

- Тринадцатый побери, Людвиг, ты сам себя слышишь? – взвился Сириус. – Ты притащил в дом не пойми что, хотя даже в Ковен за помощью обратиться не можешь! Никто из архимагов не поверит, что Чёрная Книга Дракона сама по себе из воздуха возникла.

Людвиг поджал губы. Ему самому это было прекрасно известно.

- Более того, - продолжал друг, - даже если ты остановишь процесс слияния и отделишь разум Виктора от разума духа‑хранителя, то его энергоструктура к прежнему состоянию уже не вернётся. Возможно, что-то где-то просядет, но не больше.

- И что?

- Как что? То, что я теперь в жизни его к себе в интернат не возьму! Ученики априори не могут себя полноценно контролировать. Виктор по-любому проявит склонность к тёмной магии, а это грозит инквизицией не только ему. Некто может преподнести случайность за факт, что я намеренно натаскивал его на недозволительную волшбу, - Сириус грозно посмотрел на растерянного Людвига. – Ты понимаешь меня? Понимаешь к чему я клоню?

- Да, мне придётся заниматься Виктором самостоятельно.

- Нет, Людвиг, я не это имею в виду! – сердито воскликнул Сириус. – Будучи твоим другом, я настоятельно рекомендую тебе избавиться от мальчонки. Потому что вопрос, которого я так боюсь, могут задать тебе самому. И вот у тебя шансов отвертеться уже не будет. Репутация дело такое, а ты далеко не твой отец. Его величество Стефан тебя своим названным братом не считает.

Сириус ван Отто даже поднял указательный палец, чтобы основательнее донести до друга будущие проблемы, которых лучше бы никогда не иметь.

- Так что слушай меня и слушай внимательно. На данный момент все считают, что твои пасынки в Нотрвилле. Думаю, ты заметил отсутствие слуг? На самом деле их отправили туда тайком подтвердить личность детей. И я постарался сделать так, чтобы они это сделали.

- Подтвердить личность детей? Но кому это понадобилось? – округлил глаза Людвиг.

- Луизу Фуго, следователю. Но об этом позже. Сейчас пойми следующее. Благодаря тому, что ты вернулся с Виктором в закрытом экипаже, о том, что он здесь, знаем только ты, я и твоя прислуга. А последних можно запросто провести. Погромче прикажи, чтобы Виктор отправлялся вместе со мной в пансион и всё. Больше ты его не увидишь.

- Что ты хочешь с ним сделать?

- Я хочу помочь тебе избавиться от него.

В глазах Людвига вспыхнула ярость, и он, начиная нервно бродить по комнате, завёл руки за спину. При этом маг постоянно теребил пальцы.

- Речь уже не об обещании Мари. Не о твоём чувстве долга или ответственности. Даже не о твоём благородстве или же чести, Тринадцатый тебя побери! – наседал Сириус. - Пойми наконец, речь о твоей жизни, Людвиг! Этот мальчик твой путь в могилу.

Полные раздражения и уверенности слова друга заставили Людвига замереть на месте. В его памяти вмиг пронеслось воспоминание о сне, столь тяготящим отца. О том, что тот еженощно видел его мёртвым.

- Нет, Сириус, я не могу так поступить. Просто-напросто не могу, - наконец, прошептал маг, прикрывая глаза. – Это же, это же ужасно бесчеловечно! Но, несомненно, я учту всё, что ты сообщил. Я поеду вместе с Виктором и Виталием в свой замок и… Отчего ты так скептически улыбаешься?

- Разве ты нашёл второго мальчика тоже?

Пристальный взгляд Сириуса пробирал до мурашек. Было что-то зловещее в облике этого мужчины и, если бы Людвиг не был с ним дружен долгие годы, то хоть раз обратил бы на это внимание. Но он давным-давно уверился, что за отталкивающей внешностью на самом деле сокрыто верное сердце. Барон Шлейфтерский был более чем опасен для врагов, но до последнего предан близким.

- Погоди, разве Виталий не у тебя? В Барговерце я узнал, что агенты тайного сыска поймали его.

- Да, они поймали его. А затем поймали их самих. До сих пор «любуюсь» на объяснительную, как нагло и ловко у них похитили ребёнка. Так что нет, Людвиг, Виталий не у меня. Он у тех, кто так хочет манипулировать тобой. И раз они изыскали средство влияния, то так просто из Лоррендаума ты теперь не уедешь.

Людвиг вымученно застонал, прикрывая глаза рукой, и прямо-таки рухнул в кресло. Но на ранее сказанном Сириус не остановился.

- А вторая причина моей улыбки, дорогой ты мой друг, заключается в том, что никакого своего замка у тебя нет.

- Как это? – оказался ещё более изумлён маг. Он даже резко выпрямился в кресле.

- Ах, прости. Если бы ты не постарался от меня скрыться, то уже бы знал.

- Что именно знал? Говори, Сириус! Немедленно говори! – вцепившись пальцами в подлокотники, потребовал Людвиг.

- Миледи Ванесса оказалась поражена твоим отсутствием на церемонии прощания с отцом настолько, что попросила меня донести до тебя следующее. Если ты до Дня рождения короля не соизволишь явиться к ней с объяснениями, то она откроет миру последнее завещание Его сиятельства, которое он составил, будучи в сильном гневе из-за твоего бракосочетания. И честно, сам я не знаю его содержание, но, чувствую твоё благосостояние из-за него, - барон насмешливо соединил кончики большого и указательного пальцев, - окажется где-то на нуле.

Новости оказались ошеломляющими. Такими, что бедный Людвиг в очередной раз задумался о сердечных пилюлях.

- Не понимаю только, отчего ты так ухмыляешься, - раздражённо буркнул маг, и Сириус ван Отто продолжил вбивать гвозди в крышку гроба лучшего друга словами следующего содержания.

- Зато, быть может, ты наконец-то обратишь внимание на Элизу.

- На Элизу? Какую Элизу?

- На мою сестру, Людвиг. На мою сестру, которую я жаждал сосватать тебе, как только ты явишься в столицу после своих подвигов странствующего чародея.

- Но, Сириус, она же совсем ребёнок!

- Вообще-то никто не молодеет, и ей уже почти шестнадцать, - едко заметил мужчина. - Также, исключительно ради тебя, я дам за ней хорошее приданое.

- Месяца не прошло, как я похоронил жену, - с неприкрытой злобой процедил Людвиг в ответ.

- Знаю, поэтому я так. К слову. В прошлый раз, подойдя к черте бедности, ты сделал не самый удачный выбор как поправить финансовое положение.

Эту острую шпильку крыть было нечем, так что Людвиг обиженно промолчал. А Сириус, дав другу пару минут тишины, вернулся к ранее поднятому обстоятельству.

- Ты должен избавиться от Виктора. И поверь, будь твой отец жив, он бы сказал тебе тоже самое. Поэтому прекращай пререкаться, я готов сделать всё за тебя. Дай мне только достойный повод увезти мальчика отсюда.

Это было так удобно! Надо же, в свете бесконечного множества свалившихся на него проблем, хоть что-то имело столь простое решение. И поэтому Людвиг крепко задумался. Он внимательно посмотрел на друга и понял, насколько тот прав. Это было самое лучшее решение! И очень щедрое.

Всё, что от него потребуется, так это пересилить себя и сказать несколько слов в присутствии челяди.

Большего не надо.

Да, большего не требовалось.

III. Голос совести. Глава 10

В то время, как Людвиг въезжал в Лоррендаум, а придворные и простолюдины вовсю спешили на городскую площадь, чтобы увидеть расправу над убийцей его отца, у Николаса Брейтона появилось нехорошее предчувствие, что его прокляли. За последние дни у него и так возникло неприятностей больше необходимого, не хватало их ещё на личном фронте. Но мысль об этом к нему пришла значительно позже, чем он увидел свою невесту в объятиях другого.

И ещё кого – самого министра по внешним связям Ортланда, милорда Дональда Дэ Воррингтона!

- Лаура, - ошеломлённо произнёс он. И, хотя его голос всего лишь прошептал имя любимой, страстно целующаяся в парковой беседке пара прервала своё постыдное занятие.

- Никки, - округлила глаза девушка. - Это не то, что ты подумал.

«Не то, что я подумал?» - глупо пронеслось в голове архимага, покуда взгляд его акцентировался то на распалённых от горячих поцелуев нежных щеках, то на мужских ладонях, продолжающих по-хозяйски стискивать его невесту железной хваткой.

- Хорошо. Объясни, что это было, - нашёл в себе силы холодно сказать он, а после не выдержал и ворвался в мысли любимой. После чего брезгливо поморщился и сделал шаг назад. То, что девушка лишилась чувств, его ни капли не взволновало. О ней было кому позаботиться.

Решительно идя прочь из парка, Николас Брейтон ощущал себя грязным. На него как будто ведро помоев вылили! Благие боги, да пусть Лаура любит другого, но лгала-то она ему зачем? К чему было столько притворства? Считала идиотом, что будет прикрывать её интрижку с женатым мужчиной?

Проклятье, он ведь и правда идиот. Он же ей, дурак, искренне во всём верил! Даже толики магии не использовал, чтобы убедиться. Посчитал, что низостью будет не довериться.

Дышать стало настолько тяжело, что молодой мужчина расстегнул верхние пуговицы рубашки и прислонился спиной к дереву. После чего запрокинул голову к небу. Ему казалось, что жизнь для него кончилась. Он даже закрыл глаза, надеясь таким незамысловатым образом навечно остаться в полной темноте. И время действительно ненадолго утратило для него значение.

- Хм, лорд Брейтон?

Неожиданно прозвучавшие слова заставили тело вздрогнуть. И, как бы ни хотелось стоять с закрытыми глазами до конца своих дней, их пришлось открыть. А после Николас Брейтон вынужденно выпрямился и поклонился.

- Ваше Высочество, - в приветствии тихо сказал он.

Недалеко от него стояли семнадцатилетняя красавица-брюнетка - принцесса Амалия, и её компаньонка, нисколько ему не знакомая. Последнее было неудивительно. Николас Брейтон яркой светской жизни предпочитал штудирование древних фолиантов. Он и принцессу-то узнал только потому, что, став архимагом, начал посещать королевские мероприятия и раза два или три видел её мельком.

«Она знает моё имя?» - при этом удивился он.

- Вы… вы выглядите очень встревоженным, - осторожно заметила принцесса. Её голубые под цвет платью глаза смотрели скорее с беспокойством нежели с любопытством.

Объяснять причину своего дурного настроения Николас Брейтон не был намерен, но достойное оправдание никак не приходило ему в голову, и поэтому он молчал. Пауза затягивалась. Однако, едва Её Высочество Амалия приоткрыла нежный рот, чтобы повториться с вопросом, как вмешалась судьба. Пришедшая в себя Лаура поспешила найти жениха и действительно смогла сделать это. За очередным поворотом садовых тропинок девушка увидела желанный взору силуэт. Вот только цветущий кустарник не дал ей разглядеть, что мужчина не один.

- Никки! – стремительно приближаясь, воскликнула она. – То, что я целовалась с другим, это совсем не измена, а всего лишь желание познать вкус молодости. Не вздумай отменять свадьбу, я буду верной женой! И ещё… ещё я сделаю так, что отец увеличит приданое.

Ему не нужна была ментальная магия, чтобы понять - Лаура до смерти боится гнева родителей. Но зря она смотрела на него умильным щенячьим взглядом. Быть может, если бы он не увидел её подноготную, это сработало бы, однако… Теперь Николасу Брейтону было противно от одного вида лживой невесты!

«Бывшей невесты», - резко поправил он самого себя, как вдруг девушка громко охнула – это ей довелось увидеть пристально смотрящих на неё свидетелей её позорного признания.

- Ваше высочество, - приседая в глубоком реверансе, с ужасом пролепетала она.

Лаура была фрейлиной принцессы, а потому последней было прекрасно известно её имя. Однако, принцесса Амалия, смерив изменницу высокомерным взглядом, грациозно повернула голову в сторону архимага и холодно произнесла:

- Лорд Брейтон, вы должны ответить этой особе на её просьбу.

- Прошу прощение, Ваше высочество, но разрыв помолвки не должен происходить публично, - после этих слов он заставил себя поклониться. – К сожалению, вынужден вернуться к своим должностным обязанностям.

- Вы можете идти, лорд Брейтон, - отпустила его принцесса, и он поспешил уйти из сада. Ведь теперь перед архимагом действительно стояло важное дело. Он должен был встретиться с отцом Лауры и объясниться с ним так, чтобы не затронуть честь девушки.

… В конце концов, часть его души всё ещё любила её.

- А ну стойте! – вдруг впечатала его в стену замка мужская рука.

- Милорд Дэ Воррингтон, - с ненавистью процедил сквозь стиснутые зубы Николас Брейтон. - Чего вы от меня хотите? Вызова на дуэль?

- Мне нужно ваше молчание, лорд Брейтон, только ваше молчание… И, думаю, вы, как разумный человек, на него согласитесь.

- Сперва отпустите мою одежду, - потребовал Николас Брейтон и, едва маркиз Астонский разжал свою хватку, тут же с силой ударил обидчика в челюсть. После чего оправил камзол и свысока сообщил. - Теперь, быть может, и промолчу.

Дональд Дэ Воррингтон сплюнул кровь на землю и потёр ушибленное место. Глаза его горели яростью, однако требовать сатисфакции он не спешил. Напротив, поступил так, как привык – применил язык дипломатии.

- Если вы не станете пятнать мою честь и честь леди Лауры, то даю гарантию – вы не отправитесь в далёкое и крайне неприятное для себя путешествие.

Николас Брейтон не сдержался от удивлённого поднятия бровей и осведомился:

- Вы мне что, угрожаете ссылкой?

- Напротив, спасаю вас. Вам, как архимагу, должно быть известно, что владыка Архшаг после заключения соглашения намерен найти свою шеа мереш. И покамест именно ваша персона устраивает всех в качестве его сопровождающего.

«Это что же, у меня за спиной такое вот обсуждают?» - аж оторопел от наглости окружающих его персон Николас Брейтон.

- Вы должны понимать, какую жгучую ненависть в народе вызовет подобное сопровождение, - между тем продолжал Дональд Дэ Воррингтон. – Гнева наших граждан вполне хватит на то, чтобы вы никогда не вернулись из своей поездки. А если вы даже и вернётесь, то навсегда утратите своё положение в обществе.

Собственно, Николаса Брейтона и без этого пояснения подобного рода заботы не устраивали. С владыкой Архшагом он наобщался на жизнь вперёд. Так что предложение маркиза было более чем заманчивым, вот только…

- Милорд Дэ Воррингтон, мне не нужна протекция такого человека как вы и, полагаю, вы сами понимаете почему для меня это неприемлемо, - твёрдо сказал Николас Брейтон. - Поэтому на прощание сообщу вам одно - разрыв помолвки произойдёт по достойной причине. Если скандал и назреет, то не из-за меня, а из-за самой леди Лауры. Она себя скомпрометировала, начав объясняться со мной в присутствии Её высочества Амалии, сперва незамеченной ею.

Глаза министра гневно засверкали, и на минуту он словно лишился дара речи. А затем пристально поглядел на Николаса Брейтона и с раздражением заявил:

- Да я смотрю вы очень удачливы. Уж мне-то известно, как можно заручиться молчанием Её высочества.

Слова вызывали удивление. Удачи за собой молодой архимаг нисколько не ощущал, а потому даже ничего не ответил. Николас Брейтон ещё раз оправил камзол и, не прощаясь, направился дальше по тропинке. Он мечтал покинуть территорию погрязшего в интригах дворца как можно скорее.

«Лучше бы я вместе со всеми отправился на казнь», - даже подумал он.

***

Эх, если Николас Брейтон ненадолго испытал сожаление, что не посетил главную площадь, то кое-кто ни на миг не сомневался в том, что никак не хочет там быть.

Да-да. Толпа ликовала, и из-за этого Луиз Фуго чувствовал себя особенно мерзко. Он считал, что хуже нет стоять на почётном месте и видеть, как из-за тебя вот-вот умрёт невиновный. Не для того он в законники пошёл, чтобы чужой кровью себе карьерный путь прокладывать.

Следователь кисло поморщился, не желая смотреть как конвой ведёт обвиняемую к месту казни. Эта миловидная женщина не была убийцей. И не понять из-за чего она возжелала себе такой страшной смерти, но… всё это было неправильно. Крайне неправильно! И ах, как хотелось об этом кричать в голос!

- Я всегда восторгаюсь моментами торжества правосудия, - вдруг обратился к нему стоящий подле Леонард ван Донатан, и Луизу Фугу в чёрных глазах этого высокомерного мужчины почудилась насмешка.

- У правосудия не должно быть моментов. Оно должно быть всегда и во всём. В каждом поступке.

- О, поверьте, справедливость на этом свете существует. Каждый грех каждого человека однажды будут искуплён страданиями… Если, конечно, этот человек, считает некий свой поступок грехом.

Улыбка, что тронула уста Леонарда ван Донатана, показалась Луизу очень неприятной и по этой причине он посмотрел на собеседника так, как не стоило бы смотреть. Но маг воспринял его взгляд спокойно. Даже как-то равнодушно.

- Моя специализация ментальная магия, так что я знаю о чём говорю. Голос совести – вот что на самом деле мучает людей. Любое физическое наказание лишь примитивная попытка приблизить их к этой боли. Поэтому настоящее искупление не то, что будет происходить сейчас. Искуплением, сущей пыткой, было бы заставить эту особу искренне раскаиваться. А она, посмотрите только, довольна собой.

Луиз Фуго перевёл взгляд на обвиняемую. К этому моменту глашатай как раз закончил зачитывать судебный приговор и женщину начали приковывать за руки к кольцу высокого столба. Железные цепи со звоном натянулись так, что ей пришлось встать на цыпочки, но она не сопротивлялась. Напротив, смотрела гордо, с вызовом. Даже плюнула в лицо жреца, пожелавшего дать ей возможность публично покаяться за все свои прегрешения.

Из-за этого стоящий рядом с Луизом Леонард ван Донатан едва слышно прошептал: «Бутафория, а не казнь», а толпа прямо‑таки вскипела. Люди жадно выхватывали из корзин разносчиков камни. Оскорбления и гневные восклицания слышались со всех сторон, а следователь был вынужден бездеятельно смотреть на свой профессиональный позор. Если бы он справился, нашёл настоящего убийцу, то всё было бы не так. Совсем не так!

Луиз Фуго содрогнулся всем телом, когда в женщину полетели первые булыжники. Лицо его исказила боль, но люди, шествуя цепочкой мимо столба, с презрением бросали камни и не чувствовали за собой вины. Людвиг Верфайер Старший был уважаем простолюдинами, и поэтому чернь была беспощадна. Вскоре от миловидного личика преступницы не осталось ничего. Оно, как и всё её тело, превратилось в кровоточащую рану.

«Не могу на это смотреть. Просто не могу!» - понял следователь и опустил взгляд к земле. Его разрывало на части сожаление, что такого рода казнь никогда ещё не бывала скорой.

- С вами всё в порядке? – прозвучал встревоженный голос Леонарда ван Донатана.

- Да. Со мной всё в порядке, - демонстративно уставился он в непроглядно чёрные глаза мага. И сложно сказать поверил тот или нет, но тут с другой стороны к Луизу Фуго приблизился молодой человек со смешными усиками - Пётр Заветов, один из его помощников.

- Господин, господин Фуго, - зашептал тот, пытаясь привлечь к себе внимание, и Луиз резко повернулся к нему.

- В чём дело?

- Милорд Верфайер вернулся.

Известие заставило следователя взбодриться, но, покуда казнь не покинул Его величество Стефан, было бы недозволительно уходить куда-либо по своим нуждам. Луиз стоял на видном почётном месте. Его уход стал бы заметнее некуда и грозил неприятностями.

- Наблюдение вокруг дома усилили?

- Разумеется, всё как вы приказывали.

- Следите за каждым его шагом. Не дай благие боги снова упустите из вида.

Помощник понятливо кивнул и исчез, а Леонард ван Донатан, продолжавший во время этого короткого разговора смотреть на следователя, скептически приподнял соболиные брови. Однако промолчал и вскоре перевёл равнодушный взгляд на превращающееся в кровавое месиво тело.

***

Пожалуй, именно совесть делает человека человеком. Она заставляет нас отбросить своё звериное эго и следовать чести несмотря ни на что. Вот только не в каждом её голос звучит звонкой песней. Иногда в людях сильнее другие чувства.

Да, всё так. А иначе не было бы тех бесчеловечно жестоких поступков, что порой заставляют сжиматься сердце от ужаса.

- Бесполезно, его придётся ломать, - уверенно возразил Борис.

- Что значит «ломать»? Приставишь нож к горлу и всё, - приказал таинственный человек и невольно сжал набалдашник трости совсем сильно.

- Приставить нож к горлу не вопрос, только смысла в том мало. Я породу таких людей хорошо знаю. Слово даю, этот парень может не испугаться.

- Слово даёшь? - брови таинственного человека с удивлением приподнялись. – Ну‑ка объяснись, Борис. Ты же сумел заставить его раскрыть местонахождение брата. И мы уже знаем, мальчишка нисколько не солгал.

Добротно одетый господин, известный нам под именем Борис Малахитов, замялся и позволил себе сесть в кресло. Он даже фривольно вытянул ноги, обутые в дорогие лакированные сапоги, и только после этого поглядел на не сводящего с него глаз мужчину виноватым и вместе с тем усталым взглядом.

- Я его часа три мутузил безрезультатно. Сначала по мелочи, а потом уже всерьёз, - начал своё признание Борис. – Право, этот паршивец меня почти до белого каления довёл! И оттого, чтобы не прибить его ненароком, я взял и на улицу трубку выкурить вышел. Пройтись мне немного надо было, чтобы успокоиться.

- И?

- Ну, а на улице я встретил кое-какую знакомую особу. В общем, она ко мне подошла, и мы немного перемолвились.

- О моих делах? – с убийственной интонацией осведомился человек с тростью.

- Нет, о доверенном мне деле. В результате эта особа пошла парня от крови отмывать и заодно вбила в его голову мысль, что она едва ли не богиня милосердия.

- То есть это она выяснила, где именно Виктор Верфайер?

- Верно, - кивнул головой Борис. - Парень крепкий орешек. Так что либо его ломать, либо за результат не отвечаю.

- А если снова к этой… хм… особе обратиться?

- Она как выяснила всё, в лицо мальчишке рассмеялась. Поэтому не вариант, второй раз он уже не купится. Не за такое короткое время, во всяком случае.

Таинственный человек начал вышагивать по комнате с задумчивым видом. Его трость при этом мерно стучала об пол.

- Нет, не нравится мне эта идея, она… - наконец сказал он, как вдруг насторожился. – Что это за звук?

Повисла тишина.

- Вот, опять. Скрип какой-то… Хм, кто-то из твоих людей не ушел?

- На время встречи с вами я их всех отпустил и после даже проверил дом. Здесь никого постороннего нет.

Собеседники снова замолчали и начали настороженно прислушиваться.

- Нет, я ничего не слышу, - спустя несколько секунд признался Борис и, вновь расслабляясь, предположил. – Может, крыса пробежала?

- Может, но лучше сходи и проверь подвал.

- Да заперт этот парень так, что…

- Я сказал проверь!

Перечить гневному взору не осмелился даже такой влиятельный господин, каким являлся Борис Малахитов. Он резво поднялся на ноги и поспешил прочь из комнаты. А человек с тростью подошёл к окну и, отодвинув плотную штору в сторону, во все глаза уставился во двор. После чего чертыхнулся и, резким движением открыв створки, ловко выпрыгнул наружу.

- А ну стой, – прошипел он при этом негромко, чтобы не всполошить кого не надо – сразу за воротами располагалась в меру оживлённая улица, а ему было нужно только одно, чтобы Виталий Верфайер остановился и обернулся. Тогда бы он успел нагнать его!

- Ох! - воскликнул удивлённый погоней мальчишка, когда интуитивно поглядел назад себя, но больше не смог ни слова вымолвить. Таинственный человек крепко зажал ему рот и, умело скрутив руки, затащил брыкающегося пленника обратно в дом.

- Вот Тринадцатый его дери! – ругнулся выбежавший им навстречу Борис и попытался объяснить. – Через окно как-то сбежал, хотя оно маленькое, досками заколочено и ого-го на какой высоте.

- Этого связать, а окно раствором заделать, – через ярость процедил мужчина, после чего с силой швырнул мальчика в руки подельника и вернулся в комнату, громко хлопая за собой дверью. Аж штукатурка с потолка посыпалась.

- Ох ты ж ё, - с ужасом буркнул про себя Борис, прежде чем отвёл беглеца в подвал и накрепко опутал его руки верёвкой. После чего угрюмо поднялся наверх. Никакое окно он замуровывать прямо сейчас смысла не видел, тем более лично. Потом бы отдал приказ и дело с концом. Именно ему сперва следовало закончить разговор… крайне неприятный, судя по всему.

И действительно, с указаниями таинственный человек тянуть не стал. Едва Борис вошёл в комнату, он твёрдо сказал:

- С этой минуты Виталий Верфайер не твоя забота.

- То есть? – оторопел несчастный. У него нехорошо засосало под ложечкой, так как добрым и милостивым его собеседника было никак не назвать.

- Я сказал, что больше этот мальчик не твоя забота. В этом доме тебе больше делать нечего, - сверля его взглядом, повторил мужчина.

Однако, Борис уже пришёл к выводу, что от такого человека, как он, из-за подобной ерунды расправляться глупо. Поэтому он вернул на лицо спокойствие и осведомился:

- Мне своих людей тоже отсюда уводить?

- Нет, в это дело лишних посвящать я не хочу. Пусть остаются. Прикажешь им продолжать кормить и поить пленника… а также следить за ним лучше.

- Хорошо, но им надо знать кого слушаться. Поэтому мне требуется имя. Кому парня перепоручите?

- Себе. Приручением Виталия Верфайера займусь я сам. Лично. А вот что касается тебя…

Гневный взгляд не предвещал ничего хорошего.

III. Голос совести. Глава 11

Какой самый действенный способ перестать думать над тем, о чём думать совсем не хочется?

Правильно, надо заняться делом. И Людвиг, едва разочарованный недальновидностью друга Сириус ван Отто покинул особняк, сразу понял к чему свою голову приложить. Отдав челяди благоразумное распоряжение помалкивать про Виктора, он позвал мальчика обратно в лабораторию и принялся с усиленным энтузиазмом проводить обследование его организма. Причём уже без отвлечений на всякие ненужные эксперименты. Людвиг ярко осознал в какой передряге оказались он сам и его пасынок.

Мальчик, видимо, почувствовал перемены в настроении отчима. Он посерьёзнел, встревожился. Спросил даже:

- Я же ни в кого не превращусь, правда?

- Не превратишься, - постарался уверить ребёнка маг, но его настроение из-за вопроса упало ниже некуда.

А как недовольный жизнью занятый человек реагирует на попытки отвлечь его?

Правильно, неприкрытым раздражением. Поэтому, когда за дверью послышался предельно вежливый голос дворецкого, Людвиг без зазрения совести ругнулся.

- Идите вы прочь к Тринадцатому!

Слуги не привыкли к тому, чтобы их хозяин вёл себя столь агрессивно, так что с минуту дворецкий растерянно стоял, не решаясь на вторую попытку привлечь внимание молодого графа к возникшему обстоятельству. Но, в конце концов, он собрался с духом и постучался снова.

- Ваше сиятельство, к вам миледи Шарлотта.

Проигнорировать сестру, явно на него обиженную, Людвиг не мог. Поэтому он глубоко вдохнул воздух и всё же спустился в гостиную. Правда, двери за собой закрыл громче, чем следовало, но Шарлотта от этого не вздрогнула. Её лицо выражало каменное недовольство, и, к непомерному удивлению мага, женщина решила сходу выразить его как можно более ярко. Она уверенной походкой подошла к брату и влепила ему звонкую пощёчину. После чего громко проговорила с нотками истерики:

- Ты мне противен. Мерзавец! Ты не только не отдал папе последние почести, но даже на казнь его убийцы не явился!

- Шарлотта…

- Слышать ничего не хочу! – воскликнула доведённая до бешенства аристократка. – Я пришла сюда только затем, чтобы лично высказать тебе насколько я тебя презираю. Ты мне не брат больше, так что никогда, никогда отныне не смей приближаться ни ко мне, ни к моей семье!

После этих грозных слов Шарлотта прошла мимо оторопевшего брата к выходу из гостиной. Она шагала очень быстро, но Людвиг всё равно нагнал её недалеко от холла. Он положил руку ей на плечо и попытался объясниться.

- Шарлотта, пойми…

- Пойми? – скидывая с себя его ладонь, язвительно спросила она. – О чём ты, Людвиг? Я уже всё поняла. Те три года, что я страдала из-за вынужденного отдаления с тобой, были к лучшему. Благодаря им боги позволили мне взглянуть на тебя не как на склонного к сумасбродству младшего брата, а как на обычного человека. И от того, кого я сейчас вижу перед собой, мне мерзко до глубины души!

Окинув Людвига презрительным взглядом, Шарлотта холодно добавила.

- Честно, лучше бы ты вообще никогда не рождался.

Жестокие слова были хуже открытой раны. Они походили на яд, проникающий в каждую клеточку тела, и даже обладали большей силой. Когда за Шарлоттой захлопнулась дверь, Людвиг обессилел. Он вернулся в свою лабораторию на ватных ногах и, казалось, утратил разумные мысли. Ему потребовалось несколько минут тишины, прежде чем он сумел немного очнуться.

«Не думать. Только не думать! - приказал он самому себе и постарался сосредоточиться на манящей надежде. – Сейчас она в гневе, но после остынет. Вот тогда я и поговорю с ней, объяснюсь во всём».

В целом, если раньше Людвиг думал, что его настроение хуже некуда, то теперь он осознал насколько ошибался. И, не иначе, чтобы это осознание стало ещё ярче, едва маг углубился в проводимое им обследование, дворецкий вновь тихонечко постучал.

- Ваше сиятельство, простите, но там к вам следователь, господин Луиз Фуго.

До ушей дворецкого донёсся жуткий грохот, как если бы что-то тяжёлое швырнули об стену и оно разлетелось вдребезги. А затем Людвиг Пламенный всё же покинул лабораторию. Снова. Его глаза горели гневом и хорошо, что гостиная располагалась на первом этаже. Пока маг спускался, он заставил себя поостыть.

- Да, господин Фуго, чего вы хотели? – безо всяких приветствий поинтересовался он, намереваясь тем показать насколько сильно не рад посетителю.

- Добрый вечер, Ваше сиятельство. Я всего лишь желал поговорить с вами.

- О чём? Дело моего отца закрыто, убийца казнён.

- Скажу вам прямо, у меня есть сомнения, что причастна только эта женщина, - негромко сказал Луиз Фуго. – У неё, конечно, имелся мотив, но без сторонней помощи претворить свой чёрный план в жизнь она бы не смогла. И я считаю, вы единственная ниточка к этому пособнику или к пособникам.

- Да что вы?

- Да, иначе по какой причине вы не присутствовали на казни, хотя уже вернулись в Лоррендаум? Я уверен, вам прекрасно известно, что не все виновные наказаны.

- Мне просто не по нраву публичные расправы над людьми, будь они хоть сколь угодно правомерны, - сухо ответил Людвиг и даже не солгал. Он действительно не находил подобное увлекательным зрелищем.

… Хотя, на казнь Эдварда Рейца он бы всё же сходил посмотреть. Это да.

- В таком случае, что вы скажете по поводу другого обстоятельства? – начал напирать Луиз Фуго. - Ваш покойный отец в день своей смерти интересовался такими вещами, к которым до этого был равнодушен. А между его прошлым посещением Лоррендаума и последним имело место всего одно значимое событие. Встреча с вами.

От сказанного Людвиг всё же побледнел до белизны первого снега. Ведь если стоящий перед ним человек доберётся до шантажирующих его негодяев, то непременно выяснит сокровенную тайну семейства Верфайеров.

Недопустимо!

- Я не понимаю к чему вы клоните, - как можно хладнокровнее произнёс он.

- А я считаю, что понимаете. И считаю так не только потому, что это видно по вашему внешнему виду. Последние дни вы ведёте себя крайне странно. И эти странности связаны не только с вами. Скажите, милорд Верфайер, что на самом деле произошло с вашими пасынками и где они в настоящий момент?

- Они в Нотрвилле, в пансионе имени Розы Винтерфлёр.

- В это не очень-то верится, так как этих детей не показывают тем, кто мог бы знать их в лицо.

Луиз Фуго выразительно посмотрел на Людвига. Последнему даже показалось, что в этот момент к его шее приставили острый нож. Ощущение вышло таким ярким, что маг нервно поправил шейный платок, отчего-то напитавшийся потом.

- Что вы сообщили своему отцу? Какие обстоятельства он узнал, чтобы появилась необходимость начать многочисленные расспросы?

- Я вынужден просить вас покинуть мой дом, - не нашёлся с лучшим ответом Людвиг. – Ваши подозрения не имеют под собой оснований, а потому они оскорбительны. Я не желаю разговаривать с вами.

- Вы уверены? Я могу сделать официальный запрос. Вы будете вынуждены разговаривать со мной.

- Делайте официальный запрос, - пошёл ва-банк Людвиг и не прогадал. Вместо того, чтобы продолжать настаивать, Луиз Фуго поклонился и вышел из гостиной.

«Какой кошмар, нужно обязательно сообщить обо всём Сириусу!» - был близок к панике Людвиг, а затем, чтобы унять волнение, подошёл к стоящему на столике графину и дрожащей рукой налил себе в стакан воду. Вроде ему даже полегчало после нескольких глотков. Ненадолго правда. Из гостиной звон дверного колокольчика был хорошо слышен.

«Вернулся!» - до смерти перепугался маг и быстрым шагом направился к входной двери.

- К вам миледи Ванесса, Ваше сиятельство, - завидев его, объявил очевидный факт дворецкий.

Действительно, порог дома переступила ухоженная пожилая женщина в траурном чёрном платье. У неё было бледное аристократичное лицо, полное беспокойства. Но Людвиг словно не заметил этого.

- Мама, как хорошо, что это вы! - с истинным облегчением воскликнул он и, прижав ладонь к сердцу, даже глупо улыбнулся. Обстоятельство, что визитёром оказался не Луиз Фуго, разом успокоило бедного Людвига. На несколько долгих секунд ему даже не довелось ничего вспомнить про вопрос наследства.

- Приятно, что ты рад видеть меня, - произнесла миледи Ванесса с некоторым удивлением, и именно оно послужило тем обстоятельством, из-за которого Людвиг Верфайер Младший вспомнил про завещание.

- Конечно, рад, - всё же не стал отнекиваться он.

- Я пришла сюда, как только получила сообщение лорда ван Отто. Он написал мне, что ты вернулся, и это очень хорошо. Я обязана поговорить с тобой на одну очень важную тему.

Вот уж чего-чего, а не хотелось Людвигу в этот вечер ничего серьёзного обсуждать. У него от этого серьёзного голова уже просто раскалывалась! А всё ещё и навалилось как‑то скопом. Но просить миледи Ванессу повременить с разговором в существующей ситуации он никак не мог.

- Пожалуй, нам будет удобнее в моём кабинете.

- Как скажешь, Людвиг.

Кабинет находился на первом этаже, а потому очень скоро они расположились в широких креслах. Миледи Ванесса при этом скептически оглядела убранство помещения. Особенно долго она не отводила взгляда от пыльной полки, где некогда стояла золотая статуэтка, и в результате у Людвига всё-таки возник вопрос - где же его собственность? Он даже удивлённо приподнял брови, прежде чем его гостья заговорила.

- Полагаю, ты вернулся по настоянию лорда ван Отто. По моей просьбе он должен был разъяснить тебе причину моего желания увидеть тебя.

- На самом деле нет. Он рассказал мне обо всём уже после моего приезда в Лоррендаум, - не стал скрывать правду Людвиг. - Я узнал о вашем требовании всего около двух часов назад.

- Может, это и к лучшему.

- Вы тоже хотите сообщить, что не желаете отныне знаться со мной?

Отчего-то вопрос прозвучал деловито и спокойно. Наверное, Людвиг был уже более чем готов к очередному несчастью. Сестра отказалась от него, а та, кого он считал матерью, буквально-таки воткнула нож в спину. И да, не сказать, чтобы он не заслужил подобного отношения, но… это было слишком больно. Людвигу как никогда требовалась поддержка семьи, а самые близкие люди в эти скорбные дни один за другим отворачивались от него.

- О чём ты, милый? Лорд ван Отто поругался с тобой?

- Ко мне приходила Шарлотта, и она потребовала забыть, что нас с ней связывают кровные узы.

Лицо женщины выразило глубокое сострадание. Она даже испуганно прижала ладонь к губам, прежде чем замотала головой и сказала:

- Ох, Людвиг, я уверена, что смогу помирить вас в будущем. Ты знаешь сестру, она не так импульсивна как ты, но иногда тоже поступает чрезмерно опрометчиво.

Сказанное заставило Людвига покончить с отрешённостью. Слова давали скромную надежду, что он может расслабиться и не ждать удара, который следовало перенести не иначе как достойно. Но ему было слишком страшно впустить в себя веру в лучшее, поэтому он заметил:

- Не думаю, что Шарлотта захочет мириться с каким-то нищим профессором. Это ниже её достоинства герцогини. Мне ведь даже этот дом придётся продать, больше нет нужды тратить большую часть своего заработка на его содержание.

- Людвиг, мне стыдно в этом признаваться, но я солгала лорду ван Отто. Прости. Я просто… Мне очень не хотелось сообщать ему истинную причину необходимости увидеться с тобой.

- О чём вы?

- Я не собираюсь лишать своего мальчика наследства! - грозно сверкнув глазами, ответила миледи Ванесса. - Даже если бы твой отец почил до того, как вы помирились, поверь, я бы нашла способ передать тебе что-либо от его имени. Дело в другом. Я обязана предупредить - ты впал в королевскую немилость. Из-за твоего отсутствия на церемонии прощания Его величество Стефан чрезвычайно разгневан на тебя.

К счастью, в кабинете тоже стоял графин с водой. Она, правда, выглядела застоялой, на дне даже был осадок. Но Людвигу было нужно смочить пересохшее горло. Чем угодно.

- Он намерен отправить тебя в ссылку как какого-то преступника, - между тем с горечью в голосе продолжила женщина, - и избавить тебя от подобного позорного будущего может только покорность.

- Покорность? В чём она должна заключаться?

Миледи Ванесса протянула Людвигу пригласительную карточку, и, прочитав её содержимое, маг приподнял брови.

- Приглашение на королевский День рождения? Для чего? Его величество должен понимать, что я в двойном трауре. Он что, хочет выставить меня шутом?

- Нет, он хочет познакомить тебя с твоей будущей супругой.

У Людвига просто-напросто челюсть отвисла.

- Я же в трауре по жене, мама. Какая супруга?

- Не знаю, - всхлипнула женщина и даже утёрла уголки глаз белым батистовым платочком. - Возможно, ею станет Вероника Дэ Катрион, дочь графа Флоркского, но наверняка неизвестно.

- Мне всё равно, кого Его величество мне пророчит, но это… это немыслимо! Не в такой же момент!

- Людвиг, тебя не было на церемонии прощания с отцом! И раз ты не стал публично скорбеть по нему, то по мнению Его величества из-за жены, которую все считали деревенской выскочкой, ты глубоко скорбеть тоже не должен. И прости, если тебе больно, но я объясняю как есть.

Мужчине ничего не оставалось, как поставить локти на стол и угрюмо опустить лицо в ладони.

- О, мама, - горько простонал он, чувствуя как подкатывают к горлу слёзы.

- Я знаю, милый. Знаю. Но либо ты смиришься с необходимостью оставить в прошлом память о любимой, либо отправишься в ссылку и больше некому будет продолжить род Верфайеров. Тебя и твоих будущих детей лишат дворянства.

Миледи Ванесса встала с кресла и, подойдя к пасынку, ненадолго обняла его.

- Сынок, сделай как требует Его величество. В конце концов, от момента знакомства до брака пройдёт не один месяц, и ты не обязан будешь проводить их по королевской указке. Всего один день, один праздник. Не отклоняй приглашение, прошу тебя. Ради меня, пройди это испытание. Пожалуйста.

Она смотрела в глаза Людвига, покуда тот, смирившись с будущим, не отвёл своего взгляда.

- Хорошо, - прошептал он при этом мёртвым голосом, и женщина слабо улыбнулась.

- Спасибо тебе.

Сказав так, миледи Ванесса поцеловала пасынка в лоб, и на этом их разговор завершился. Людвиг неподвижно сидел, уставившись в одну точку, а его названая мать, почувствовав, что не стоит его покамест тревожить, утешающе погладила сына по плечу. А затем, сказав что зайдёт завтра, тихонько ушла.

Бедный Людвиг! А ведь, увы, на этом его испытания не закончились. Стоило ему немного очнуться, как вновь затрезвонил дверной колокольчик. И на этот раз посетителю открыл не дворецкий, а хозяин дома собственной персоной. Звон так взбесил Людвига, что он вознамерился закрыть дверь на все замки, а язычок колокольчика вырвать! По этой причине он резко встал с кресла и решительно покинул кабинет. У него руки чесались хотя бы что-нибудь разрушить, а ещё лучше сжечь!

Но, подумав, он сперва открыл дверь. И в результате в холл с гадливой улыбочкой на лице вошёл мистер Павел Григорьев.

- А, доброго вам вечера, милорд Верфайер.

- Вон, – скрипя зубами, процедил маг.

- Зря вы так. Вы же знаете, что в наших возможнос…

- Вон я сказал!

Молодой граф не обладал могучим телосложением. Он выглядел намного изящнее стоящего перед ним пухлого мужчины, но гнев принёс ему дополнительные силы. Не очень-то хорошо понимая, что он делает, Людвиг ухватил мистера Григорьева за грудки и вышвырнул на улицу так, что тот упал назад себя. Но этого ему показалось мало. Испытав некое воодушевление, маг создал в обеих руках по огненному шару и швырнул их на мостовую рядом с негодяем. Пламя даже камень оплавило, что уж говорить о несчастном шантажисте. Его лицо обожгло, мужчина громко взвыл, а прохожие изумлённо застыли.

Именно их взгляды привели Людвига в чувство. Так бы он, пожалуй, прилюдно убил мерзавца.

- А ведь я просил вас покинуть мой дом! – грозно воскликнул разъярённый пиромант и, хлопнув за собой дверью, вернулся в холл. Дворецкий вовсю уставился на него круглыми от ужаса глазами. – Чтобы больше вы сюда никого не впускали. Ясно вам?!

Слуга утвердительно закивал головой, а Людвиг направился обратно в лабораторию. Он решил, что надо отправить Виктора отдыхать, да и самому ему следовало хоть как-то расслабиться.

Мысль была правильная, верная. Но поднявшись в башенку, маг своим разумным планам так и не последовал. Работа закипела.

***

Оставим ненадолго Людвига Верфайера Младшего. Пока он не остыл, описывать кроме его гнева нечего. То есть можно было бы подробно расписать какие чары он применял, рассчитывая помочь маленькому Виктору, но тебе, мой дорогой читатель, вряд ли это будет понятно или же интересно. Поэтому, если перейти к вопросу магических ритуалов, то лучше мне и тебе покинуть Лоррендаум. Но далеко мы с тобой не отправимся.

В столичных предместьях сохранились древние пещеры, которые нечасто кто‑либо посещает из-за их ненадёжности. Обвалы там часты, а смотреть особо нечего. Разве будет некий крестьянин с лаской поглаживать мёртвый камень? К чему богачу, когда для него открыты все двери увеселительных заведений, бродить по мрачным тоннелям? Здесь не ищут себе пристанища даже разбойники, так как сырость и холод не вытравить из подземных коридоров. Кроме того, лихой люд отпугивают потусторонние звуки, что иногда слышны из‑под земли. Их нечасто можно услышать, но этой ночью свои уютные насесты покинули даже летучие мыши. Они взвились к ночному небу, и ненадолго их силуэты стали отчётливо видны в ярком свете звёзд и луны. Была с высоты хорошо видна и волчица. Эта опытная хищница в азарте охоты подбежала к пещерам слишком близко, но вскоре замерла, принюхалась и, повизгивая, отступила назад под сень леса. Хвост она боязливо поджала. Даже затаившиеся на ночь в траве лягушки, поквакивая, заторопились покинуть холм, под которым располагался один из самых больших подземных залов.

Вот что происходило наверху. Однако, мы опустимся ниже. Проникнем через верхний плодородный слой земли, пронизанный корнями трав и мелкими насекомыми, червями, личинками. Достигнем твёрдой горной породы и устремимся ещё ниже. Прямо туда, где человек, знакомый нам только по силуэту, творит магию.

На этот раз не было на нём плаща и цилиндра. Не было при нём и трости. Она лежала в стороне, так как мешала. Таинственному мужчине руки требовались для другого.

Освобождённые от перчаток пальцы оказались крупными, но необычайно ловкими. Они с лёгкостью проникали внутрь небольшого кожаного мешочка, доставали оттуда тёмно-серый, отливающий перламутром порошок и равномерно посыпали его на монолитный каменный пол. Губы мужчины шептали невнятные шипящие слова. При этом они шевелились неровно, левая половина рта его почти не двигалась. Зато глаза, напротив, сосредоточенно переводили взгляд с места на место, чтобы убедиться в правильности выводимых линий.

В пещере, где находился этот человек, не было видно никакого выхода на поверхность. Здесь везде царил мрак, некое ощущение безвременья. Всего две детали оживляли строгое пространство. Он сам и трепещущий огонь свечей, окружающих постамент с фолиантом, при одном взгляде на который становилось ясно – эта книга не для простых смертных.

Как она оказалась у этого мужчины? Что он намеревался с помощью неё делать?

И, пожалуй, второй вопрос важнее, так как некий замысел имелся. Просто так никто не будет подготавливать место к ритуалу такой силы.

Наконец, все символы были закончены, вместе с ними иссяк и порошок в мешочке. Однако, мужчина не выбросил его, как мусор. Он аккуратно положил мешочек возле книги, а перед этим ещё и стряхнул внутрь него мельчайшие частицы, оставшиеся на кончиках его пальцев. Не сказать, чтобы ладони этого человека были утончёнными и мягкими, скорее напротив – они выглядели грубыми, сильными, но их вид говорил о том, что тяжёлым трудом их обладатель не занимается. Не были они чёрными от въевшейся в трещины земли, как у крестьянина, не были покрыты ожогами, как у кузнеца…

Резкая вспышка света, обжигающая глаза!

Пламя свечей вдруг взвилось почти до потолка. Чаши, установленные на специальные треноги, сами по себе наклонились и по желобкам от них побежала тёмная густая жидкость. Теперь, когда свет загорелся столь ярко, она приобрела бордовый оттенок и стало очевидно, что это кровь.

Вместе с этим ещё один камень из тех, что были полукругом вплавлены в основание пола, мягко засветился. Тусклым остался один из них, последний. А затем свечи погасли сами собой, и завершивший новую ступень ритуала маг на некоторое время оказался в почти что кромешной мгле. Он устало поглядел на испускающие слабое сияние кристаллы и тяжело вздохнул. Сил магия потребовала от него немало.

III. Голос совести. Глава 12

Итак, столь быстро как ему хотелось, из Лоррендаума Людвиг Пламенный не уехал. И совсем не по той причине, по которой прочие люди его лет приезжают в столицу и остаются в ней на долгие годы, а то и на всю дальнейшую жизнь. Ему не хотелось кутежа или лучшей доли. Нет. Известия одно за другим словно приковали его к этому месту, и уже нельзя было выделить, какая весть хуже.

Старший пасынок оказался в руках злодеев, а не лучшего друга.

Сестра вместо поддержки, отреклась от брата.

Дорогую и любимую, но, увы, покойную, жену по королевской указке вот-вот заменила бы чужая незнакомая женщина.

А упомянутые выше злодеи… Эм-м, Людвиг пока ещё не знал чего они хотят. Он их не выслушал.

В целом, маг спал этой ночью только по причине, что почти не смыкал глаз в предыдущие. Так бы ни за что не попасть ему под власть сна и дать голове хоть какой-то отдых. Однако, как понятно, бодрость и лёгкость после пробуждения молодой граф не испытал. Он чувствовал себя вялым и больным. Но вместо того, чтобы продолжать лежать в кровати, мужчина всё равно упрямо встал с постели и, разминая мышцы, вышел на балконную террасу.

Время было очень раннее, а погода снова мерзкой. На улице перед домом оказалось порядком туманно, солнце только поднималось над горизонтом, и лишь одинокий прохожий, закутанный в тёплый плащ, спешил куда-то по своим делам. Больше вокруг никого не было. Даже птицы не летали и не пели. Так что Людвиг поёжился от прохлады и сырости да в отсутствие камердинера подошёл к шкафу, чтобы лично подобрать для себя одежду. Одеваться без помощи прислуги, несмотря на своё благородное происхождение, для этого мужчины было давно привычно. Он слишком много времени посвятил странствиям, на которые не каждый достойный слуга согласится, чтобы не научиться самостоятельности в некоторых бытовых вопросах. А там… там Мари и её мальчики…

Ностальгия вылилась в тяжёлый вздох и апатию. А после именно из-за дурного настроения Людвиг спустился в детскую и проверил на месте ли Виктор. Ребёнок безмятежно спал с улыбкой на губах, и, глядя на малыша, маг мог бы мягко улыбнуться в ответ. Увы, он не сумел этого сделать. Словно любимую игрушку, ребёнок крепко‑накрепко прижимал к себе не что‑нибудь, а Чёрную Книгу Дракона.

Увиденное заставило резко нахмурившегося Людвига сесть на стул. И с этого места, время от времени задумчиво теребя гладко выбритый подбородок, он с минут пятнадцать угрюмо и тревожно смотрел на пасынка. После чего вышел из комнаты и направился в лабораторию, где провёл оставшееся утро в подготовке помещения для ритуала, основанного на некромантии. Заниматься таким в собственном доме, конечно, небезопасно было, да и собственная аура потом бы порядком загрязнилась, но… вряд ли магия огня могла помочь в решении вопроса, который требовалось решить в наикратчайшие сроки.

…Вчерашний вечер не прошёл зря, у Людвига получилось сделать так, чтобы процесс слияния дракона и мальчика прекратил идти семимильными шагами. Но бедствие не остановилось, как магу показалось в какой-то момент. За ночь изменения в энергоструктуре Виктора всё равно произошли. И это было очевидно.

***

- Святые небеса, да ради чего вы собрали нас в такой час?

- Всё стало ещё хуже, - с хорошо ощутимой в голосе паникой ответил на недовольное брюзжание брюнет‑провидец и обвёл полным тревоги взглядом прочих членов совета.

Время было чересчур раннее, что правда, то правда, а потому многие из архимагов выглядели помятыми и заспанными. Им пришлось покидать свои уютные постели в спешке. Николас Брейтон, несмотря на молодость, вообще взирал на мир осоловелыми глазами, под которыми темнели огромные синие мешки.

- Если раньше обозревалось хотя бы самое ближайшее будущее, то теперь и это невозможно. Я ощущаю себя мухой, увязнувшей в липкой смоле. Вокруг лишь непроглядный мрак. Ничего не видно! Всё сущее как будто скомкалось до одного мига. Словно больше нет прошлого. Нет будущего… Не знаю, как объяснить это тем, кто не может прозревать сквозь время, но это… это невыносимо! И я больше не знаю, как успокаивать прочих провидцев. То, что произошло этой ночью, уже никакому объяснению не подлежит.

В ответ на это известие негласный лидер Ковена пристально, даже как-то требовательно, поглядел в глаза некоторых из архимагов, а затем прикрыл веки и нахмурил морщинистый лоб.

- Как мастер стихий заявляю, нити миростроения по-прежнему крепки и никак не изменились, - наконец равномерно сказал он. - С чем бы мы ни столкнулись, баланс мира это не затрагивает. Во всяком случае, напрямую.

Сообщение прозвучало успокаивающе. Николас Брейтон даже расслабиться успел и подумал, что провидец зря собрал их всех в предрассветный час. Не стоило бы так паниковать. Однако, подобным образом ощутили себя не все члены совета. Второй по старшинству архимаг проникся ранее сказанным и предпочёл признаться:

- То, что структура мира по-прежнему крепка, хорошо. Но мне не даёт покоя мысль, что так на нас воздействует что-то извне. Сами подумайте. Люди со своей стороны, конечно, усиливают возможности Двенадцати верой. Мы добились постоянной подпитки их сущностей благодаря образованию факультета Церкви. Все эти молебны глупы, но они работают! Вот только меняет функционирование Двенадцати, чтобы эти сущности постоянно держали барьер, отнюдь не вера, а именно Ключ. Тот самый Ключ, который питает исключительно сила драконов, а их у нас сколько осталось? Всего пятеро. Причём обладающий истинным могуществом среди них вообще один владыка Архшаг. Так что мне скорбно это говорить, но наш барьер на ладан дышит и не иначе этим кто-то воспользовался.

- Очень даже может быть, что вы правы, - неторопливо проговорил так и не открывший глаза архимаг. - Потому что чужое влияние… Чувствую отголосок силы. Да, теперь точно можно сказать, что произошедшее не случайность. Оно подчинено чьей-то воле.

- Сможете пойти по следу? Я могу передать вам больше энергии, чем вливаю сейчас.

- Нет, не надо Адам. Ничего не выйдет. След уходит вглубь сущностей Тринадцати, а сквозь них пробиваться чревато последствиями.

- Как вглубь сущностей Тринадцати? – встрепенулся Николас Брейтон. – То есть кто‑то сотворил магию сродни магии Ключа? Да ещё тайно?

- В магии Ключа Тринадцатый не участвовал, - сухо напомнил глава совета и наконец‑то открыл полные тревоги глаза. - А вот здесь он пошёл на сотрудничество. Как вы понимаете, по собственному желанию. У него с избытком воли и могущества, чтобы решать за себя. И насколько я смог проникнуть в суть чар, именно он обеспечил заклинателю скрытность такую, что мы его впервые хоть как-то почувствовали.

- Тогда нет, заклинателем не может быть кто-то извне, - уверенно заключил архимаг с острой бородкой. – К чему такие уловки тем, кто сумел пробиться сквозь барьер? Они бы сразу принялись за разрушение.

- Да, это кто-то…

Фраза «из нас» так и осталась непроизнесённой, но все присутствующие с подозрением переглянулись. Совершить чары подобной сложности мог только сильный маг, а признанные обществом самыми сильными из магов чародеи сейчас находились именно здесь, в Башне Совета.

***

Если говорить о том, насколько отвратительным может быть утро, то обязательно стоит упомянуть не только Людвига Верфайера и совет архимагов, но и Луиза Фуго. Поэтому давайте оставим в покое встревоженных членов Ковена, выпорхнем подобно невесомым духам из величественной шестиугольной комнаты Башни Совета, пролетим мимо погружённого в чтение Леонарда ван Донатана, выглядящего так, как если бы он не сомкнул глаз в эту ночь. Даже немного побалуемся, пощекотав его нос! Пусть чихнёт.

- Ап-п-чхи!

Вот. Вот теперь мы, настоящие озорники, вылетим через открытое окно запретной библиотеки Башни Совета и устремимся с небывалой скоростью в королевский сад. В порыве безрассудства пролетим над тропинками, от которых пахнет свежестью росы и ароматом окружающих их цветов, и незаметно для себя окажемся в городе. Сначала на площади перед королевским дворцом, где парочка деревенщин, увидев монумент Семи, приоткрывает от удивления рты и осеняет себя знаком веры, а затем потеряемся в лабиринте улиц.

Где же ты, где? Где-то тут должен быть Луиз Фуго.

Ха-ха! Вы только поглядите на него. Ах, какой он смешной! Выглядит словно мокрое пугало!

***

Вдруг загромыхало, а затем Луиз оказался мокрым до нитки, хотя никакого дождя этим утром даже близко быть не могло. Плотные хмурые тучи покинули небо, едва горожане заворчали про очередной мерзкий день, и теперь довольное чистым небосклоном солнце весело стремилось подняться повыше.

- Ой! Простите! – вслед за неожиданностью раздался звонкий голос.

Следователь, стряхивая с плеч грязные потёки, зло посмотрел наверх красными от недосыпа глазами. Из окна верхнего этажа дома, в котором находилась его любимая сырная лавка, на него смотрела миловидная конопатая девчушка лет эдак пятнадцати. Она была не на шутку встревожена и… ох, не зря!

- Тринадцатый вас побери, вы что законов не знаете?! – гневно прикрикнул Луиз, аж багровея от ярости. – Выливать обмылки и помои на улицы запрещено!

- Ой, как это запрещено? - пролепетала девица, а затем кто-то решительно отодвинул её в сторону. Вместо юной красавицы в проёме окна возникла пухленькая матрона, и эта дородная женщина, разглядев форменную одежду пострадавшего, вмиг спала с лица.

- Ах, господин! – воскликнула она с искренним сожалением. – Эта бестолочь только вчера из деревни в столицу приехала… Вот уж досталось мне наследство от покойного братца. У-у-у, мерзавка!

Грозные слова были обращены, конечно, к девушке, а не к следователю.

- Умоляю вас, простите и давайте к нам. Я помогу вам обсохнуть. Заходите, чай налью, пирог вот-вот поспеет. Не сообщайте только на нас, пожалуйста. Дурёха она деревенская!

- Ну уж нет, - отрицательно замотал головой Луиз и быстро зашагал дальше.

Предложение, конечно, было соблазнительным, но слушать бесконечные извинения и ругань на несмышлёную девчонку мужчине крайне не хотелось. За лучшее он посчитал дойти до управления и там, игнорируя косые взгляды сотрудников, переодеться. Сменная одежда всегда хранилась у Луиза на рабочем месте. Специфика профессии так сказать. Да и идти надо было не так далеко, всего минут десять.

Столь простое решение стоило следователю жизни.

Едва он достиг знакомого поворота, как парадная дома открылась и его сграбастала чья-то рука. Он даже не успел вскрикнуть. В нос уткнулась пропитанная едким составом тряпка, а затем всё кончилось. Труп Луиза Фуго в ближайшее время нашли бы не по пути на службу, а на квартире, обычно предоставляемой следственным комитетом важным свидетелям. Пока ещё она пустовала, но вскоре её интерьеру предстояло измениться. Именно в ней мёртвого Луиза уложили на заляпанную кушетку, а затем на скрипучем столике рядом с ним оказалась полупустая бутыль палёного алкоголя, подделки на элитный коньяк. На теле покойного не было никаких ран, не осталось следов борьбы. Всё стало бы выглядеть, как если бы следователь, удачно закрыв громкое дело, втихаря от жены праздновал карьерный взлёт и… вот ирония судьбы! Сам себя угостил ядом.

Да, слежка за домом Людвига Пламенного обошлась Луизу очень дорого. Мужчина собственными глазами видел Павла Григорьева, выкидываемого за порог, и всю ночь копал под него. А, стараясь выявить личность опасного человека, жди самых дурных последствий.

- Где Луиз? – гневно выпучив глаза, бегал по зданию следственного комитета казначей. - Ему выписана премия, а не отгул! Мне нужна его подпись в ведомости.

- Он пока не появлялся, - мрачно буркнул помощник следователя, так как чрезвычайно устал - он ждал шефа с самого утра, а дело уже было ближе к полудню.

- Тринадцатый вас имей во все места! Вы где работаете? Кем, я вас спрашиваю? Найдите мне Луиза, Пётр, немедленно!

- Вообще-то мы работаем только по письменным заявлениям.

- Ты мне сейчас договоришься, дурак, и зарплату только по письменным заявлениям получать станешь! – гаркнул разъярённый казначей.

… или всё-таки демон?

- Ладно, пойду, поищу его, - проведя рукой по жидким усикам, согласился Пётр Заветов только ради того, чтобы избавиться от общества требовательного крикуна. А в результате нашёл тело. И дело. Закрывшееся, правда, очень быстро.

***

Да, двадцатое июня вышло богатым на неприятные события. Поэтому, раз уж так оно вышло, что эта глава посвящена именно им, автору придётся упомянуть Сириуса ван Отто.

Примерно в тоже самое время, как Петра Заветова достали крики казначея и этот молодой человек, надев шляпу, покинул здание следственного комитета, барон Шлейфтерский подъехал к особняку на Ольховой улице. Сириус совсем немного разминулся с миледи Ванессой, сдержавшей обещание и навестившей пасынка. Правда, не покажись ей зловещим бой часов в холле, она бы не покинула дом так суетливо и непременно столкнулась бы с лучшим другом названого сына. Но этого не произошло, а потому провожающий взглядом матушку Людвиг Верфайер усмехнулся над иронией момента. А затем он отошёл от окна и отдал распоряжение прислуге подать кофе на двоих в кабинет. Получившая указание кухарка неуклюже присела в реверансе, а подглядывающий за происходящим из-за балясин Виктор зевнул. День казался мальчику беспросветно скучным, все события выглядели для него неинтересными - без обсуждения с братом подсматривание утратило львиную долу своего очарования. А ещё он скучал по Федюньке. И оттого малыш неспешным шагом направился в учебную и даже на звон дверного колокольчика оттуда не выбежал. Хотя, скука тут уже была ни причём. Мальчик глянул на висящие в учебной портреты и загорелся идеей нарисовать что-то подобное. Недаром же картинки с людями всякими так ценятся. Они нужны, чтобы этих самых людей всегда помнить.

… А чем Виталя и матушка учёных мужей хуже?

«Надо будет нас всех вместе нарисовать. И про Аделю с Федюней не забыть… Я Грызня даже возьму и нарисую!» - воодушевился задумкой Витенька и, взяв в охапку краски да кисти, поспешил в детскую.

Хм…

Верно, мой дорогой читатель. Автор же взялся описать события, связанные с Сириусом ван Отто, а не с Виктором Верфайером. Но для начала следует напомнить, что Сириус ван Отто был человеком, не отличающимся мягкостью характера. Он являлся жёстким волевым мужчиной, предпочитающим эмоциональности холодную логику.

Однако, несмотря на свойственную ему рассудительность, никакие человеческие эмоции не были ему чужды.

Да, Сириус ван Отто умел грустить и радоваться, страдать и любить, умел ненавидеть и умел уважать. Но из-за того, что эти чувства он никогда не проявлял ярко, окружающие считали его чёрствым и мрачным человеком. Сабельный шрам через всё лицо тоже не добавлял барону очарования, а потому неудивительно, что он был холост несмотря на то, что в этом году ему должно было исполниться уже тридцать лет. Принадлежность к достойному роду и устойчивое финансовое положение не решающий фактор, когда девушки задумываются о личном счастье. Юные леди, несмотря на расчётливые родительские советы, всячески стремились избегать внимания барона Шлейфтерского. Так что, думается, понятно отчего перед рассветом его дом украдкой покинула некая особа, чей облик говорил о недопустимо распутном поведении.

И всё же некоторым людям лорд ван Отто был дорог сам по себе, а не из‑за своих денег или знатного происхождения. Как читателю прекрасно известно, у него сложилась тесная дружеская связь с Людвигом Верфайером Младшим. Уважали его также многие другие и особенно те, кто знал об его деятельности в канцелярии тайных и розыскных дел. Но открыто любить? Открыто любил его лишь один человек – сестра Элиза, что несмотря на подходящий поиску женихов возраст по‑прежнему жила в глухом родовом имении. Сириус предпочитал навещать её сам, и в такие дни она, столь хрупкая и воздушная в своём белом девичьем наряде, что даже чем-то напоминала воздушное пирожное с безе, завсегда радостно бежала ему навстречу. Удивительно, но в тот момент, когда барон Шлейфтерский получал в обезображенную шрамом щёку сестринский поцелуй, его суровое лицо озаряла широкая, хотя в общем‑то некрасивая улыбка. Вот только счастливый блеск в стальных глазах, сразу смягчающихся до цвета дымки осеннего неба, стирал её кривизну.

Да, как-то так. И вышеизложенного должно быть достаточно для понимания, отчего этот мужчина в своих надеждах видел лучшего друга женатым именно на сестре, а не на ком-то ещё. Дело было не столько в корысти породниться с громким именем Верфайеров, сколько в желании соединиться по крови. Несмотря на разницу в характерах, ни с кем другим доверительных отношений у Сириуса ван Отто не возникло и ему хотелось на всех основаниях называть Людвига братом.

Собственно, по этой самой причине тебе, мой дорогой читатель, также должно быть понятно, сколь близко к сердцу воспринял этот мужчина известие о Веронике Дэ Катрион. Все его светлые надежды, неожиданно воскресшие в связи со смертью Мари, снова рушили сторонние обстоятельства.

- Хм, у меня никогда не было причины сомневаться в миледи Ванессе, - нервно заводя руки за спину, сказал Сириус с ноткой задумчивости, - но ты уверен, что ею не играют, как марионеткой? Этот День рождения короля будет ещё более закрытым нежели предыдущие, так как… эм-м, ожидаются очень важные гости, которые будут обсуждать очень и очень важные дела. По сути, праздник только прикрытие.

- Да не разыгрываю я тебя! - мрачно воскликнул Людвиг и, достав из ящика стола пригласительную карточку, небрежно, словно бумага была грязной, подтолкнул её пальцем в сторону друга. - Вот приглашение.

Сириус сел в гостевое кресло и не постеснялся изучить карточку во всех подробностях. Но она определённо была настоящей. И понимание этого уязвляло. Барон был одним из тех немногих людей, кто принимал участие в обсуждении безопасности мероприятия. Благодаря его мнению была сформирована конечная программа праздника. Она учитывала всех гостей. А тут в преддверии знаменательной даты вдруг вносится новое обстоятельство, о котором его нисколько не уведомляют. Две новые персоны. А, может, и не только две.

Не стоит ли кто-нибудь за всем этим?

- Вероника Дэ Катрион такая особа, о браке с которой семь раз подумаешь, но ничего положительного не найдёшь. Даже будь она дочерью короля, эта девушка никогда бы не стала завидной невестой, а нынче за ней и вовсе из приданого одни долги, - наконец хмуро сообщил Сириус и протянул карточку обратно.

- Ты так хорошо её знаешь? – приподнял бровь Людвиг и в задумчивости облокотился на спинку сидения.

- Нет, но тебе она тоже должна быть знакома. Её семья приехала в Лоррендаум незадолго до того, как ты отправился в свои странствия, но раза три или четыре вы точно виделись.

Судя по хмурому лбу Людвига, память напрочь отказывала ему в этом вопросе, и Сириус решил напомнить.

- Ну же, вечно сидящая поодаль ото всех девица с крайне угрюмым лицом. Неужели не помнишь?

- Пожалуй, в те дни меня больше беспокоило предстоящее объяснение с отцом, нежели скучные дебютантки. Я от весёлых и настойчивых-то не знал как скрыться.

Сириус весело усмехнулся, припоминая дни шальной юности. Не обременённому помолвкой виконту Даглицкому охотницы за мужьями действительно прохода не давали. Мало того, что богат и знатен, так ведь ещё как хорош собой! Статный голубоглазый блондин нечаянно разбил не одно сердце. И ах, какие забавные дуэты они как лучшие друзья порой разыгрывали, чтобы избавиться от особо назойливых поклонниц!

Однако, речь должна была идти о Веронике Дэ Катрион, а потому Сириус не стал углубляться в приятные воспоминания. Мужчина удобно устроился в кресле так, что его поза стала совсем расслабленной. А затем он сцепил пальцы в замок на уровне подбородка и сухо констатировал:

- Уже тогда было ясно, что граф Флоркский зря озаботился вывести дочь в свет до того, как возраст окончательно причислит её к старым девам. Ему следовало оставаться в глуши и договориться о браке через переписку с кем-либо из знакомых. Личная встреча с виконтессой не на многих производила приятное впечатление.

- Чем же?

- Дерзкая строптивая козочка с раздутым эго и сумасбродным отцом на грани разорения. Кому такая без исключительно миловидного личика понравится? - хмыкнул Сириус, устраивая руки на подлокотниках кресла, и его собеседник искренне расстроился.

- Тогда почему Его величество за меня её сватает?

- Не иначе думает о каждом своём подданном. И именно о тебе не в самом лестном ключе, - честно ответил Сириус, прежде чем тяжело вздохнул. – Я постараюсь выяснить подробности, Людвиг. Скорее всего, завтра уже буду знать больше… В конце концов, может мне даже удастся убедить Его Величество отменить это приглашение.

- Что-то в последнее мне не очень-то верится. Если уж его не остановил мой траур.

Людвиг многозначительно замолчал, нахмурился. Ему не хотелось впускать в сердце ложную надежду. Ещё одну боль, ещё одно разочарование ему было уже не вынести.

- Да, твой траур его не остановил. Но кое-какой другой факт твоей биографии может. Присутствие убийцы дракона будет не очень-то правильно для этого вечера.

- Почему?

- Покамест промолчу.

На этих словах барон Шлейфтерский откланялся.

III. Голос совести. Глава 13

Людвиг не желал выходить из дома. Ему было чем заняться, да и с кем поговорить тоже было. Сперва, как и обещала, пришла мать. Миледи Ванесса снова произнесла убедительную речь, но Людвиг сам понимал, что в данном случае не имеет права упрямиться. Если бы дело касалось только его самого, но… втоптать в пыль славу десятков поколений Верфайеров? Нет, этого он не мог себе позволить. В конце концов, требование Его величества касалось исключительно женитьбы, а очень многие пары счастливо живут вдали друг от друга. Его брак не станет чем-то оригинальным.

Мысль успокаивала, утешала, давала некую лёгкость думам. Внесли свою долю надежды и слова Сириуса. Кто знал, вдруг король действительно переменит своё решение?

… Только причём тут драконы? Что с того, что он убил одного из них?

- Ваше сиятельство, вам принесли записку, - отвлекая Людвига от раздумий, чинно произнёс дворецкий и протянул крохотный поднос.

Людвиг нехотя выпрямился. До этого он уютно развалился в кресле гостиной и отрешённо созерцал вид давно не разжигаемого камина. Ему нравилось так сидеть. Вокруг царили тишина и темнота, так как не было слуг, которые могли подсуетиться и открыть задёрнутые на ночь шторы.

- Записка. Какая прелесть, - проворчал маг с интонацией столетнего брюзги, как вдруг зазвенел дверной колокольчик. - О, вот и гости снова пожаловали. Пф-ф, тоже великолепно.

Дворецкий искоса посмотрел на мрачное лицо Людвига и поспешил в холл. Пребывал он при этом в ужасном состоянии духа. Ему очень хотелось, чтобы все странности в этом доме поскорее закончились.

… А ещё он надеялся, что его усердие не останется без внимания и милорд возьмёт его на хорошую должность либо в столичный особняк, либо в замок Арраур.

- Ох, это вы, миссис, проходите, - с облегчением произнёс дворецкий, увидев за порогом Анну Златову и горничных. - Как хорошо, что вы вернулись.

- А в чём дело? – мгновенно встревожилась экономка.

- Его сиятельство в доме, а штат прислуги… Эм-м, сами понимаете. Мы не справляемся.

- Так чего он не нанял временных слуг? Отчего не переехал в особняк отца? – скорее разозлилась, нежели обрадовалась Анна Златова. Она устала от гнёта забот и всё больше склонялась к решению взять расчёт.

- Полагаю, из-за мальчика. Он привёз с собой Виктора, но… ребёнок, по‑моему, не в себе.

Сообщение заставило лицо Анны Златовой, резкими движениями развязывающей атласные ленточки шляпки, поморщиться. Однако, тут в холл вошёл Людвиг, и женщина, как хорошая актриса, изобразила искренне радушие.

- Добрый день, милорд, - присела она в глубоком реверансе, но Людвиг нисколько не оценил её стараний.

Маг встал напротив миссис Анны и, зло буравя её глазами, с недовольством произнёс:

- Ах, это вы. Наконец-то, долго же я вас ждал.

- Обратный путь из Нотрвилля занял продолжительное время из-за сильных дождей. Дорогу размыло, - принялась было за объяснения экономка, но Людвиг беззастенчиво перебил её.

- Да-да, погода в этом месяце не радует. Но мне крайне хочется знать, отчего вы куда‑то направились, да ещё не одна.

Людвиг действительно был сердит на женщину. Анна Златова не уследила за мальчиками, позволила им сбежать. А ведь не будь этого промаха, то не только дети были бы целы, но и следователь не нашёл бы к чему придраться. Людвиг остался бы на церемонию прощания с отцом, Его величество не потребовал бы…

Тринадцатый побери, да чего говорить!

Очень значимый факт, что тогда тайник с атрибутами по некромантии оказался бы найден, на данный момент ничего не значил для Людвига Пламенного. Его раздирала на части мысль, скольких проблем он мог бы избежать, не будь Анна Златова столь халатна.

- Милорд, этого потребовал следователь, господин Луиз Фуго.

- Вы, миссис, забываетесь, что подчиняться должны мне, а не какому-то следователю. Покуда я не давал вам своего дозволения покинуть место службы, вы не должны были его покидать.

- Но господин Луиз Фуго…

- Речь идёт не о часовой отлучке! – сурово прикрикнул Людвиг. – На подобное я бы закрыл глаза, но несколько дней? У вас контракт, и согласно ему вы должны находиться на рабочем месте. Поэтому дни вашего отсутствия будут вычтены из жалованья в двойном размере!

Анна Златова недовольно поджала губы, а горничные испуганно переглянулись. Их встревоженные взоры молодой граф не оставил без внимания.

- И вас это тоже касается, - грозно сообщил он. После чего рывком снял с полки цилиндр и, надев его, приказал. - К моему возвращению приведите дом в порядок. В вазах стоят засохшие цветы, всюду пыль и паутина… Я не желаю находиться в склепе.

- Да, милорд.

- Также не забудьте вернуть статуэтку в мой кабинет и постарайтесь как можно меньше тревожить Виктора. Лично вы, лучше вообще к нему не приближайтесь!

На этих словах Анна Златова приняла окончательное решение уволиться, а Людвиг вышел из дома, хлопнув за собой дверью. При этом ему сразу полегчало. Негодование позволило унять злобу, принесённую запиской Павла Григорьева.

Дойдя до площади размашистым шагом раздражённого человека, Людвиг подошёл к ближайшему кэбу.

- Улица Северных Холодов, пятнадцатый дом, - берясь за ручку дверцы, холодно приказал он.

- Простите, господин, но я жду кое-кого. Занят. Обратитесь лучше туда.

Извозчик махнул рукой в сторону стоящего неподалёку экипажа, и Людвиг не стал ругаться. Он сделал как ему велели и… очень удивился, увидев на сидении человека, на встречу с которым так спешил.

- Не стойте, садитесь быстрее, а то вы привлекаете внимание, - буркнул помятый Павел Григорьев. Одну половину его лица покрывали ссадины, появившиеся от столкновения с мостовой, а другую краснота - последствия магического ожога. И эту припухлую красоту блестящая целебная мазь, которой он был щедро вымазан, ничуть не скрывала.

Людвиг послушно сел, попутно захлопывая за собой дверцу. Ему не понравилась организованность встречи. Его поведение просчитали на раз-два.

- Итак, - решил начать маг с наступления, - вы по-прежнему не оставляете меня в покое.

- К нашему обоюдному огорчению, - съязвил мистер Григорьев, одновременно с тем, как кэб начал быстро двигаться по мостовой. – Но если вы можете посоветовать другого некроманта, то всё уляжется.

- Поищите в округе самостоятельно.

- Уже искали и даже думали остановиться на кандидатуре вашей сестры.

- Моя сестра не способна к магии. Наш отец ещё в детстве перекрыл её энергоканалы и без правильного вмешательства восстановить дар невозможно, - процедил Людвиг, желая, чтобы негодяи отстали от его родных раз и навсегда.

- Да-да, нам это уже известно. Поэтому остались только вы, правда?

Собеседник так выразительно поглядел на Людвига, что последнему показалось – о Викторе этому человеку уже известно. Однако, острое подозрение едва возникло, так сразу улеглось. Про мальчика он рассказал только Сириусу, а друг был надёжнее некуда и не стал бы болтать лишнее. Скорее, происходила проверка. У него хотели выведать наверняка, знает ли он ещё о ком-либо кого можно использовать или же нет. Вроде как, изгои должны держаться друг друга.

- Это вам решать. Я никогда не искал общества некромантов, это вы его жаждете.

- Нам так нам, - равнодушно пожал плечами мистер Григорьев и надолго замолчал, принимаясь разглядывать дорогу за окном. Прервало воцарившееся молчание нетерпение Людвига. Ему надоело столь долго ехать не пойми куда и неизвестно зачем.

- Для чего нужна эта встреча?

- Вы должны выполнить поручение, - резко поворачиваясь в сторону собеседника сообщил Павел Григорьев. - И оцените щедрость, милорд. Последнее.

- Слабо верится.

- А вы уж постарайтесь, чего нервы портить? – философски заметил подлец и куда как более серьёзно перешёл к делу. - До двадцать седьмого июня вы не должны покидать Лоррендаум. Никоем образом. Вечером этого дня я приду за вами и отведу в место, где вы проведёте ритуал.

- Ритуал некромантии во время летнего солнцестояния? – невольно приподнял брови Людвиг.

- Да.

- Тогда, что бы вы ни задумали, оно у вас не выйдет. Этот день худший в году для занятия чёрной магией.

- А вас не касается, что мы задумали. Ваша задача сделать то, что вам велено.

- В смысле? – ещё больше удивился Людвиг и даже на время забыл, что он ни в каких навязанных ему ритуалах участвовать не желает. – Если мне предстоит ворожба, то я как минимум должен знать какая. От этого зависят подготовка и атрибуты.

- Ещё раз, это вас не касается. Лучше задумайтесь над тем, какая после вас ждёт свобода. Станете вольны, как птичка, ха!

В этот момент кэб остановился, и Людвиг встревоженно посмотрел за окно.

- Чего так смотрите? Вы прибыли на место. Это улица Северных Холодов, дом пятнадцать.

- Я здесь встречусь с кем-то ещё?

- Нет, я уже объяснил, что от вас требуется.

- Хорошо, тогда теперь послушайте меня – я пальцем не пошевелю покуда вы мне моего пасынка не вернёте. Я знаю, что Виталий у вас.

- Да, он у нас, - не стал отпираться Павел Григорьев. – Но это то обстоятельство, из‑за которого вы, напротив, стараться угодить нам должны.

- И не подумаю!

- О нет, вы над этим подумаете. И сделаете всё, как вам велено.

- Идите вы все к Тринадцатому! – эмоционально воскликнул Людвиг, а затем, будучи не в силах продолжать препирательства, со злостью открыл дверцу кэба и вышел наружу. Район вокруг него был непримечательный и унылый, но всё равно лучше нежели салон экипажа. В нём маг чувствовал себя душно, как в ловушке.

- Сначала работа, а потом уже счастливое воссоединение семейства, - позволил себе на прощание выглянуть из окна Павел Григорьев и гадливенько улыбнулся. – И, кстати, милорд Верфайер, путь до дома вам придётся проделать пешком. Уж извините, но никакого кэба вы долгое время не встретите. Об этом я заранее позаботился.

На этом мужчина уехал, а Людвиг Пламенный остался в полном одиночестве. Он понял, что ему решили отомстить за «гостеприимство», но особого недовольства не испытал. Быть может, долгая прогулка являлась именно тем, что ему на самом деле сейчас было необходимо.

***

Итак, покуда Людвиг неторопливо идёт по улицам Лоррендаума, предлагаю тебе, мой дорогой читатель, вернуться в его особняк. Нам непременно стоит узнать, что же там происходит.

А в доме происходило следующее…

Уставшая в результате долгой и тяжёлой дороги миссис Анна Златова оказалась огорошена разговором с Людвигом. Преисполняясь неприятными чувствами, она даже вместо того, чтобы аккуратно поставить саквояж на пол, просто-напросто выпустила из пальцев ручку, и он с жутким грохотом упал на паркет. Дворецкий и горничные из-за этого вздрогнули, но сама Анна Златова внешне осталась спокойна. Она спокойно стянула с себя перчатки и осведомилась у дворецкого.

- Кроме возвращения хозяина ничего больше не произошло?

- К счастью, нет, но теперь нас часто навещают.

- Кто навещает?

«Все», - хотелось ответить дворецкому, но произнёс он вслух совсем другое.

- Лорд ван Отто, господин Луиз Фуго, миледи Ванесса Дэ Флёррон Верфайер, миледи Шарлотта…

- Я поняла, - перебила его Анна Златова и выразительно посмотрела на горничных, принявшихся снимать дорожные плащи. – У вас есть полчаса на то, чтобы переодеться и отдохнуть.

- Но, миссис, надо же ещё разобрать вещи, - попробовала возмутиться Марина.

- Перед сном разберёте!

Перечить грозной экономке больше никто не посмел. Девушки, хотя и гневно посматривали на неё, замолчали и суетливо поспешили в свою комнату. Анна Златова проводила их внимательным взглядом, после чего направилась к себе, но… вместо того, чтобы доставать что-либо из саквояжа, напротив, начала укладывать в него вещи. Она знала, что сегодня будет последняя ночь, что она проведёт в этом доме.

… Хм, отчего же тогда эта женщина повела себя столь сурово с горничными?

Ответ прост, Анна Златова хотела показать Людвигу Верфайеру, что способна отлично исполнять свои профессиональные обязанности. И да, к вечеру особняк прямо‑таки сверкал чистотой. Однако, всё это было позже нежели экономка, вопреки предупреждению, вошла в детскую.

Первой реакцией женщины из-за измазанного красками помещения стало яркое желание накричать на учудившего всё это ребёнка. Но Анна Златова взяла себя в руки и по итогу только язвительно улыбнулась. Вот уж эта проблема её больше вообще не касалась! Поэтому зря маленький Виктор испуганно глаза выпучил, на неё глядя.

- Заканчивайте своё занятие и спускайтесь в столовую, - только и сказала она сухим голосом. - Сегодня обед будет накрыт как полагается.

- Мурм?

- Что? – не поняла женщина, но пояснений не стала дожидаться. – Мойте руки и идите к обеду!

На этих резких словах она развернулась на пятках и направилась в холл узнавать у дворецкого вернулся ли милорд Верфайер. А там, получив отрицательный ответ, женщина прошлась по комнатам верхних этажей, чтобы проверить насколько хорошо стараются горничные. Их работой она осталась довольна, настроение у неё улучшилось. Но желание добиться безупречности во всём её не отпустило, а потому после Анна Златова спустилась в столовую узнать обедает ли Виктор. И, собственно, из-за этого застала мальчика в весьма пикантный момент. Ни до ни после ей не доводилось видеть, как дети, вцепившись в стейк руками и рыча, словно дикари, отрывают зубами от мяса кусок за куском. Даже принёсшая поднос с десертом Марыся от такого непотребства застыла, глупо приоткрыв рот.

- Боги, да что вы делаете, Виктор? Разве можно так себя вести? – округлив глаза от неожиданности, попробовала устыдить ребёнка Анна Златова. Но мальчик глянул на неё звериным взглядом и вдруг оскалился. Из-за этого женщина пошатнулась. Ей вмиг стало очень страшно, так как ей ещё и почудилось, что ненадолго зрачки у ребёнка вытянулись, словно у кошки.

- Благие Двенадцать, - пролепетала она.

- Вчера он так себя не вёл, - между тем украдкой шепнула приблизившаяся Марыся. – Тоже странный какой-то был, но не такой, не такой дикий… Ох, боюсь, чего-то неладное с ним хозяин сделал. Как приехал, всё его из лаборатории своей не выпускал.

- Не выпускал говоришь? – насторожилась Анна Златова, и Марыся, начиная нервно мять передничек, призналась:

- Как бы не просто так к нам инквизиторы с обыском приходили.

- Тихо ты, – тут же шикнула на помощницу кухарки Анна Златова.

- А как тихо-то быть, когда тут такое деется? – шёпотом всхлипнула Марыся. – Ребёнок ни за что ни про что пропадает.

- А так мы пропадём, - гневно выпучила глаза Анна Златова и мысленно себя знаком веры осенила – как хорошо, что она уволиться решилась! Своевременно.

***

Если же говорить про Виктора, то малыш никаких странностей за собой не замечал. Мало кто способен увидеть перемены в своём поведении, если сознание усыплено так, что всё ему кажется естественным. Поэтому Витенька даже обиделся на то, что миссис Анна его за отсутствие манер пожурила. Из его памяти словно напрочь выскользнуло воспоминание, как он в мясо зубами вгрызался. Мальчику казалось, что он обедал как обычно. Ещё и не торопился, так как первый голод после беспризорной жизни прошёл. Так что он губы от обиды надул и в детскую картины свои дорисовывать вернулся. И так в раж вошёл, что совсем появления Грызня не заметил.

… А, может, всё дело в том, что Людвиг Верфайер так и замер с открытым ртом на пороге комнаты, когда увидел, что в ней творится.

- Нравится? – ещё и гордо спросил изгваздавшийся в красках малыш, а после, в ожидании ответа, даже принялся радостно подпрыгивать.

Отчим сперва откашлялся в кулак и только потом, заведя руки за спину, тихо поинтересовался.

- А что ты здесь хотел изобразить, Виктор?

Сперва мальчик расстроился – неужели оно непонятно? Но потом осознал, что перед ним Грызень стоит, а Грызень он же никогда ничего не понимает.

- Это мама, это я, а это Виталя. А это вы, Ваше сиятельство. Вот это Федюня.

- Тот, который Смирнов, да?

- Да! - остался доволен Витенька тем, что Грызень имя его друга так хорошо помнит. Может, и не солгал, коли придёт Федюнька в слуги просится, так возьмёт его.

Эх, то‑то им весело вместе будет! Все втроём пойдут они рыбу на озерцо какое-либо ловить – он, Виталя и Феденька. И уж он-то покажет какой он рыбак. Рыбу ведь так удобно когтями из воды вылавливать! А после хрум-хрум. Кровь у неё другая нежели у животных, холодная. Вкусно.

От воображаемого вкуса сырой рыбы Витеньку отвлёк голос Грызня, начавшего внимательно рассматривать каждое из изображений. Отчим неторопливо переходил от одного рисунка к другому и даже слегка наклонялся. Казалось, он испытывает непоказной интерес, и мальчишечка успел собой возгордиться.

- Хм, Виктор, прежде чем я задам тебе кое-какой вопрос, уж будь добр, объясни, пожалуйста. А почему ты на стене рисовать начал? Разве у тебя нет альбома?

- Есть альбом. Только как же в нём порисуешь?

Глаза отчима выразили такое удивление, что Вите пришлось пояснить.

- Я хотел правильно рисовать. По-настоящему. Чтобы мы уважаемее учёных на портретах вышли.

- Что? – всё равно не понял Грызень.

- Ну, - протянул Витенька, - нам с Виталей господин Тихонов объяснял, что лица учёных у нас в учебной висят из-за того, что они люди важные. А нарисованы только их головы, так как важных людей надо крупно изображать. Так, чтобы отчётливо всё видно было. Вот я и подумал, что мы не хуже. А в альбоме… В альбоме так не помещается.

- Ах, вот в чём причина, - добродушно усмехнулся Грызень. - Надо было сказать мне, я бы позаботился тебе для рисования большое полотно заказать. Настоящие художники на стенах ведь никогда не рисуют.

- А почему? Почему так? Почему картины на стены вешают, а на стене рисовать нельзя? Это же всё равно красиво получается.

- Хм, - отчего-то замялся Грызень, мельком глянув на старания пасынка, а затем его лицо озарила некая мысль и он объяснил. – Понимаешь, Виктор, вот мы скоро из этого дома переедем и твой рисунок с собой забрать не сможем. Стену в чемодан при всём желании не положишь. А с холстом оно как-то проще.

- А, эвон оно как, - расстроенно протянул Витенька и даже носом хлюпнул. После чего жалостливым взглядом труды свои обвёл и, пристально глядя на одно из изображений, спросил. – Ваше сиятельство, вы говорили, что мы домой за Виталей приехали. А где он? Отчего его всё нет?

- Прости, я серьёзно обманулся. Виталий оказался не у лорда ван Отто, но его вовсю разыскивают. Думаю, скоро мы его увидим.

- Хорошо бы, - грустно вздохнул Витёк.

Грызень попытался ободряюще улыбнуться, но у него не вышло. Улыбка у отчима получилась печальнее некуда, и он, видно, сам это понял раз прекратил стараться. Вместо этого он снова на Витькино творчество глянул.

- Виктор, я бы всё же хотел ещё кое-что узнать, - как-то подозрительно вкрадчиво начал отчим. - Скажи, пожалуйста, если ты рисовал всех нас: меня, маму, брата, то… то зачем нам хвосты и крылья? Мы же люди, а не… не драконы.

- Не знаю, - растерянно ответил Витёк.

Он вдруг сам себе удивился.

III. Голос совести. Глава 14

Эх, как автору нравится наблюдать за тем, как чьи-то руки переставляют числа на календаре. Есть в этом обыденном и, казалось бы, унылом событии что-то умиротворяющее. Ещё один день, ещё один месяц, ещё один год. Жизнь неизменно движется вперёд. Она продолжается.

Покуда вы способны поставить на календаре актуальное число, вы живы.

Поэтому радуйтесь этой возможности. Да и каждая новая дата это ваш новый путь. Ваш новый выбор. Ваша новая судьба.

В руках человека изменить то, что происходит вокруг него. И, если о чём и стоит жалеть, так это о том, что иногда желание перемен столь сильно, что порой затмевает понимание, какую боль оно приносит отдельным людям, а то и всему миру.

Еще одно желанье… Последнее желанье…

А всё вокруг сметают безжалостные смерчи…

Я в самой гуще вихря твержу, как заклинанье:

пожалуйста, поймите… Последнее желанье!

Бессильные виденья! Вас вихрь сейчас размечет,

обрёкший всё, чем жил я, на лютое закланье!

Сияющие мглою, пылают антисвечи.

Струится антижизни холодное пыланье.

Темнеет берег Леты… Бледнеет красноречье…

Постой, воронка вихря! Последнее… желанье…[1]

[1] Автор стихотворения Леон дэ Грейфф

…Да, мой дорогой читатель. Люди часто задумываются о смерти, но отчего, и правда отчего так редко кто-либо задумывается о последнем мгновении жизни? А ведь оно всё ближе и ближе. С каждой минутой, с каждым часом, с каждым новым числом на календаре.

И Сириус ван Отто оказался одним из немногих, кто не пойми с чего вдруг задумался над всем этим. Глядя на деревянные брусочки с выжженными на них символами, он ощутил непреодолимое желание повластвовать над временем. Пусть это было всего лишь детским чудачеством, но мужчина изменил дату лет эдак на четыреста назад… А затем горько усмехнулся и вернул всё на круги своя.

«Двадцать первое июня триста сорок седьмого года. Нынче уже двадцать первое июня, - при этом устало подумал он. – Подумать только, завтра праздник Поминовения!».

На этом Сириус ван Отто прекратил размышлять о времени. Прекратим размышлять о времени и мы. В этой главе оно неважно. Автору куда как предпочтительнее показать обыденную жизнь королевства Ортланд, ведь за отслеживанием судеб наших героев, мы во многом упустили её из внимания.

А эта самая обыденность (да-да, именно обыденность!) и взрастила желание, из-за которого наступили перемены, лишившие мир Тринадцати привычного спокойствия.

Но хватит отступлений. Давайте вернёмся к Сириусу ван Отто, как и положено человеку его должности, сидящему в хорошо обставленном кабинете за крепким дубовым столом. Изувеченное шрамом лицо барона выглядело предельно серьёзным и сосредоточенным. Он внимательно изучал разложенные перед ним характеристики некоторых из учеников последнего года обучения и, постепенно откладывая в сторону чем‑то непонравившиеся, в конце концов оставил перед собой данные четырёх магов. После этого его глаза ещё раз пробежались по выбранным анкетам. При этом не сказать, чтобы Сириус акцентировал своё внимание на табелях с оценками. Результаты учёбы, конечно, имели большое значение, но решающим фактором нынешнего отбора являлось другое. Директор королевского интерната выбирал тех молодых людей, которые в будущем, не щадя жизни, смогут послужить процветанию Ортланда… Для этого он и находился на своей нынешней должности. Именно для этого.

Окончательно определившись, Сириус сложил характеристики в кожаную папку и, глянув на часы, с неохотой поднялся с кресла. Ему не особо хотелось куда-либо ехать, тем более по нынешним тоскливым делам, но это была его прямая обязанность. Поэтому мужчина всё же покинул кабинет и, сев в свой экипаж, направился в Академию магических наук.

По дороге директор королевского интерната задумчиво смотрел за окно. То тягостное состояние, что овладело им утром, так и не прошло. И это не было неким предчувствием, просто так иногда бывает, что жизнь выглядит в серых красках, а думать хочется о только вечном. Способствовало глубокой задумчивости и мерное цоканье копыт лошадей по мостовым. Оно чем-то напоминало тиканье часов. Во всяком случае, так отчего-то подумалось Сириусу, прежде чем он вздрогнул, прислушиваясь к совсем иным звукам.

Голосил какой-то мужчина. Он что-то вещал и, кажется, как раз возле Академии магических наук, так как, чем ближе подъезжал к своей конечной цели Сириус, тем отчётливее и громче становились слова.

- Люди, одумайтесь! Загляните в сердце своё и не берите на душу греха. Уходите отсюда, прочь! Не испытывайте сомнений и да вознаградят вас за это благие боги…

Эмоциональная речь заставила Сириуса перестать вальяжно облокачиваться на подлокотник. Барон резко выпрямился и насторожился. Он начал внимательно вслушиваться, но голос крикуна основательно заглушал гул толпы. Перед Академией магических наук собралась уйма молодых людей и их близких, так как три дня до праздника Поминовения являлись днями приёма заявлений на обучение. И в этот год, так уж вышло, два из них пришлись на выходные. Из-за этого нынешний понедельник грозил ректору Академии серьёзной головной болью, ведь пройти отбор без вступительных испытаний хотели очень многие абитуриенты. А, точнее, на это рассчитывали родители абитуриентов. Кроме того, в большинстве своём собравшиеся здесь были аристократами, а от назойливой аристократии просто так не отделаешься. Ректору предстояло выслушать и дипломатично отклонить десятки прошений…

Но это отнюдь не являлось проблемой Сириуса ван Отто. Поэтому, увидев несметное количество людей на площади, мужчина мысленно посочувствовал коллеге и только. Для него было важнее продолжить свой путь через толпу. Но, стоит сказать, ожидаемых сложностей не возникло. Жандармы, поставленные охранять площадь, экипаж директора королевского интерната пропустили без проволочек, и вскоре Сириус уже стоял прямо перед входом в Академию. Однако, внутрь здания не зашёл. Вместо этого он обошёл свою карету и даже встал на бордюр, чтобы ему стало удобнее выискать взглядом проповедника.

- Люди! – между тем кричал нарушитель спокойствия. – Магия есть великое зло. От неё пошли все наши беды! Вы стремитесь властвовать над тем, над чем не стоит иметь власти. Только боги вправе…

- Заткнись, дурак! – грубо выкрикнул из толпы кто-то и напоказ рассмеялся. – Да если бы не маги, наш мир был бы уже мёртв! Не призови они драконов и…

- Нет! – завопил мужчина, и наконец-то разглядевший его Сириус к своему удивлению сделал вывод, что оратор отнюдь не стар. Вполне так прилично одетый мещанин лет тридцати пяти. Шляпа и сюртук опрятные. Все вещи на нём чистые, выглаженные… Только сами мысли чёрные. Мимо такого человека на улице пройдёшь и даже не подумаешь, что у него такая мерзость в голове сидит. – Именно деяния магов привели к нам захватчиков. Не устремляй маги свой взор к небу, не задумайся они – а что же за ним, и всё было бы иначе! Своим желанием познать неведанное пробудили они зло, которое лучше бы не тревожить. И однажды всё повторится! История такова, что…

Ничего нового для себя Сириус не услышал. Подобные призывы отринуть магию звучали время от времени то тут, то там на протяжении десятков лет. Но барона основательно покоробило от того, что он услышал крамольные речи не где-то, а прямиком на Академической площади. Такой наглости проповедники нового мира ранее себе не позволяли. Инстинкт самосохранения останавливал их от подобной глупости.

…Вот только нынче крикуна никто не сталкивал с его помоста. Не разрывали его чистенький опрятный сюртук руки разгневанных абитуриентов. Пусть толпа горела возмущением, она бездействовала. Бездействовали и жандармы. Они косо поглядывали на оратора, но отчего-то ничего не предпринимали. Это заставило Сириуса ван Отто действовать лично. Стремительным шагом он подошёл к ближайшему из жандармов.

- Отчего не вмешиваетесь? – резким движением кивая на голосящего мужчину, грозно осведомился он.

- Тык ведь не за что, Ваша милость, - испуганно сглотнул слюну сухопарый жандарм, и Сириус от злости едва ли не по слогам процедил сквозь стиснутые зубы.

- Как это не за что?

- Ну-у, - ещё больше замялся собеседник барона, и по лицу его было явно видно, как сильно он клянёт свою судьбу – надо же так неудачно под руку попасться! – Видите ли, власть он не ругает нисколечко. К богам тоже с уважением. Я б сказал, напротив, всё о них толкует и толкует‑то благочестиво. Говорит, что только они в мудрости и величии своём вправе чудеса творить. То есть крамолу супротив веры он не несёт. К бунтам тоже никаким не подстрекает. Напротив, просит каждого в сердце своё заглянуть и тихо да мирно выбор сделать: в грехе магии жить, себя, наперёд благих богов ставя, или одуматься. Так что… за что ж его в кутузку-то, Ваша милость? Это ж сродни тому, как выйдет пьяница какой-нить из трактира, чтоб в любви зазнобе своей признаться, и вдруг заорёт на всю улицу от переизбытка чувств. Только время-то оно дневное нынче, покой горожан не нарушен вроде как.

От скомканного объяснения жандарма Сириус ван Отто даже зубами заскрипел, но ругаться на него не стал. Вместо этого он тихо, но категорично приказал:

- Ваши проблемы, моя ответственность. Увести его с площади.

Некоторое время директор королевского интерната магии смотрел в глаза жандарма ровно так же, как мог бы уставиться матёрый волк на глупую комнатную болонку. Но в отличие от болонки, мозгов не перечить этому человеку у жандарма хватило. Не тявкнув ни слова возражения, он понятливо кивнул и принялся за дело.

На этом Сириус немного поуспокоился. Барон всё же подошёл к широкой белой лестнице, пока ещё пустой, так как до момента открытия ворот Академии оставалось ещё целых полчаса, и поднялся по ней. Однако, перед тем как войти внутрь здания, он обернулся и удовлетворённо посмотрел, как трое жандармов уводят брыкающегося крикуна. Оперативность действий ему понравилась. Вот только высказать свои претензии ректору Сириус всё равно не постеснялся.

- Отчего вы бездействовали? – сразу после приветствия сухо осведомился он. – Этот оратор вводит в заблуждение юные умы, да и в целом его присутствие на площади ни что иное, как удар по репутации Академии.

Ректор выразительно уставился на своего посетителя жалобным взглядом опухших красных глаз. Выглядел он как человек не спавший всю ночь, а то и две. Может, именно поэтому он нисколько не воспринял недовольства, прозвучавшего в голосе его визитёра, а всего-навсего устало махнул рукой.

- Набор в последние годы, Ваша милость, такой, что и пусть кто-нибудь от магии откажется. Наша Академия была построена в те дни, когда всё население Ортланда насчитывало немногим больше людей, сколько сейчас в одном Лоррендауме. Мест в аудиториях катастрофически не хватает, - тут ректор с неприкрытым раздражением во взгляде потянулся к графину и налил себе в стакан воду. При этом он продолжил сетовать на обстоятельства, камнем лёгшие на его плечи. – Академии требуется как минимум дополнительный корпус. А ещё лучше – начать строительство филиалов. Однако, на мои регулярные запросы об этом я год за годом слышу категоричный отказ. Ковен считает, что чрезмерно большое количество выпускников негативно скажется на трудовом рынке и аргументируют они это тем, что получать высшее магическое образование должны только лучшие из лучших, а не все подряд… Вот только как этим «всем» объяснить, что они не дотягивают до уровня «лучших», э? А потому, раз моё учреждение не может принимать всех желающих, то и пусть эти самые желающие сокращают свою численность естественным путём. В конце концов, тупицы нам действительно не нужны.

Сириус с упрёком покачал головой, но так же, как в случае с жандармом, не начал с жаром доказывать свою правоту. Вместо этого он раскрыл папку и, выложив из неё характеристики учеников своего интерната, молчаливо разложил их перед ректором.

- Это ещё что? – вмиг удивился мужчина, а потом, самостоятельно придя к некой мысли, беззаботно рассмеялся. – А, вы ж директор только как первый год! Нет-нет, мне не нужны характеристики. Только заявления. И, так как эти молодые люди под вашей опекой, то писать их, конечно, вам… Вернее, я ожидал, что вы привезёте заранее написанные секретарём, но… Не переживайте, все мы по неопытности можем столкнуться с такого рода ошибками.

Продолжая пребывать в хорошем настроении, ректор щедро положил на стол стопку чистых листов и пододвинул в сторону визитёра личные перо и чернильницу. Однако, барон так и не пошевелился. Вместо этого он остался спокойно сидеть в кресле с высокомерной улыбкой на губах.

Это обстоятельство в конце концов встревожило ректора. Он непонимающе посмотрел на директора королевского интерната, и весь его вид говорил о том, что он желает разъяснений.

И да, они не заставили себя ждать.

- У меня уже написаны заявления, - негромко сообщил Сириус ван Отто. – И не на этих четырёх, а на всех наиболее способных учеников последнего курса. Но я решил лично ознакомить вас с теми, кто обязан пройти отбор, несмотря на прочие таланты.

- Боги, и вы туда же! – недовольно воскликнул ректор и гневно сложил руки на груди.

- Да, видят боги и я туда же, - спокойно подтвердил Сириус. – Вот только мне вы в такой услуге не откажете.

***

Оставим прошлому препирательства Сириуса ван Отто и ректора Академии магических наук. Думаю, тебе, мой дорогой читатель, и так ясно, что барон Шлейфтерский принадлежал к той породе людей, которым не отказывают. Не отказывают, даже если есть очень веская причина. Поэтому, раз уж мы заговорили об обыденности и отказах, то предлагаю покинуть шумный Лоррендаум и направиться в Барговерц.

… Ох, какая же здесь суета! Да-да, приближающийся праздник Поминовения во многие города внёс толику суеты и ажиотажа. А ведь там всего ничего и День рождения короля. Поэтому Барговерц нынче тихим тоже никак не назвать. Был там даже проповедник, аналогичный тому, что нам довелось увидеть на Академической площади. Только этот человек стоял возле храма и пытался донести свою истину не так громко. Он больше делал акцент на то, что благим богам любо смирение с их путями. Исподволь звучали фразы о том, что магия ни что иное как помеха божественному промыслу. И поэтому этого человека никто не гнал, многие к нему даже прислушивались и согласно кивали головами. Всё же, подле храмов чаще собирался простой народ, а среди простолюдинов магия в мире Тринадцати встречалась редко.

Отчего так произошло?

Ответ прост. Исторически сложилось, что она стала уделом знати. Так вышло из-за того, что одарённые, достигая высот, не особо-то стремились отдавать свои блага в чужие руки. Полагаю, эта истина не требует раскрытия. Важнее, что постепенно магия сосредоточилась в среде избранных, и эти избранные стали называться аристократией. Быть дворянином и являться магом – нынче казалось неразделимыми понятиями. И по этой причине проповеднику у храма никто не мешал. Жрецы остались даже довольны нечаянным помощником, так как ящик для сбора пожертвований начал пополняться в разы лучше.

Однако, вернёмся к тому, что ещё было важным в Барговерце. Ведь такое обстоятельство есть.

В преддверии праздника градоправитель, желая проявить себя с лучшей стороны, приказал перенести памятник некоему архимагу Андропасу на окраины, а всё ради того, чтобы освободить место для другого монумента. Он верно рассчитал, что никакой иной ценности, кроме того, что скульптура архимага была воздвигнута ещё в довоенные времена, в такой достопримечательности нет. Кому, в конце концов, интересен чародей, сделавший за свою жизнь всего лишь два важных дела? Первое, он придумал как дёшево отбеливать бумагу, а второе – некогда сделал свой первый вдох именно в Барговерце. Ну, и в результате намного правильнее градоправителю виделось следовать политике державы. Так что на освобождённое от архимага Андропаса место в настоящий момент водружали огромный памятник Семи. При этом монумент благоразумно скрывала небывалых размеров накидка. Всё же, открывать такую махину предстояло в памятный день – праздник Поминовения.

Вот только леди Веронике Дэ Катрион все эти хлопоты были нисколько неинтересны. Она шла вдоль улицы, упирающейся в площадь, где и возводился монумент, только с одной мыслью.

«Уж эту статью редактор обязательно примет», - крутилось в голове девушки. И убеждённость в собственной правоте прибавила решимости её шагу. Вероника, едва взглянув на старания рабочих, уверенно свернула с площади на переулок и остановилась возле добротного кирпичного здания. Построено оно было на совесть, можно сказать с любовью, так как архитектурных изысков имело много. Даже болтающаяся над входом табличка была красивой и кованной. Но девушка мало обратила внимание на все нюансы. Она к ним привыкла. А потому, отчего-то упрямо поджав губы, уверенно потянула за ручку двери и вскоре оказалась внутри.

- Леди, вас же просили… - едва ли не с порога предупреждающе зашептал в её сторону некий мужчина лет двадцати трёх. Он был одет в современный серый костюм и носил на лице новинку – очки. При этом было видно, что последнее просто бахвальство, стёкла были самыми обычными.

Однако, очки действительно придавали мужчине строгость и очарование, а потому Вероника одобрила его внешний вид.

… Чего она не одобрила, так это его слова.

- Ш-ш-ш, Ричард, – возмущённо шикнула она. – Обойдёмся без напоминаний. Я в состоянии решить всё сама за себя.

На короткий миг некий Ричард замер. Столкнувшись с напором, он словно растерялся. Однако, подобное длилось недолго. Пару минут спустя он, воровато оглядываясь, беспардонно ухватил Веронику под локоток и потащил её ближе к окну, то есть туда, где сотрудники редакции не бегали один за другим.

- Я знаю, как вам досадно, - начал он с выражения сожаления.

- А я думаю, нет.

- Нет, знаю! - настоял мужчина таким тоном, что Вероника прикусила язык и начала слушать. – Меня далеко не сразу приняли читатели. Поэтому ваше состояние я понимаю. Очень неприятно, когда ты из кожи вон лезешь, чтобы написать отличную статью, а, когда она готова и все восторгаются её содержанием, восторг вдруг пропадает по причине имени автора. Людям нужно время свыкнуться с мыслью, что помимо их любимчиков есть ещё достойные творцы.

Всё это звучало так желанно, что Вероника расслабилась. Неожиданно для самой себя она хлюпнула носом, и тихо произнесла:

- Тогда да, вы понимаете. Очень обидно получить отказ на печать только по этой причине. Поэтому я должна… я должна переговорить с редактором, чтобы убедить печатать меня чаще. Я ведь смогу. Я смогу привлечь читателя.

- В этом, леди, и вся проблема, - с сочувствием глядя на неё, сказал Ричард и нервно поправил идеально лежащие волосы. – Читателя переубедить не так просто, а уж в вашем случае... Видя, что автор достойной статьи женщина, большинство испытывает раздражение и грозится не оплачивать новый год подписки. Поэтому не надо, не лезьте вы на рожон. После вашей недавней выходки редактор и так сердит.

- Я вылила на него воду из графина за дело. Он оскорблял меня!

- Тише-тише, - попробовал утихомирить грозную собеседницу Ричард и, поняв, что у него получилось, продолжил. – Некогда я вам предлагал разумный вариант решения вашего вопроса, и вы тогда отказались. Думаю, настало время напомнить о моих словах. Я предлагаю вам сделку, леди Вероника. Вы пишите статьи, а я выдаю их за свои с указанием вас, как своей помощницы. Это ваш единственный шанс достичь хотя бы чего-то.

Лицо леди Вероники аж покраснело от гнева.

- Ищите другую дурочку, - гневно процедила она и развернулась, чтобы уйти. Но Ричард успел вновь ухватить её за локоток.

- Зря вы так, – тихо воскликнул он. – Я же не собираюсь лишать вас выплат. Будет честно, если мы разделим их пополам.

- Честно? – взъелась Вероника так, что её щёки стали прямо пунцовыми. – Вы хотите присвоить себе мой труд и ещё получать за это признание и деньги. Это вы называете честно?

Она развернулась на пятках и поспешила прочь. Однако, убежать от произнесённых ей вслед надменных слов не смогла.

- Леди Вероника, ваша проблема в том, что вы стремитесь возвыситься в сферах, принадлежащих мужчинам. И если вам так не нравится то, как к вам все из-за этого относятся, так займитесь продажей выпечки, Тринадцатый вас побери! Хватит бросать общественности вызов, это нелепо!

Стиснув зубы, Вероника решительно двинулась в сторону кабинета редактора. Она верила, что однажды сумеет преодолеть все препятствия.

Однако, что и говорить, эта леди не была Сириусом ван Отто, бароном Шлейфтерским. У неё имелись только её гордость и упрямство, а этого очень, действительно очень мало, когда ты хочешь изменить отношение к себе не кого-то там, а целого мира.

Кабинет редактора леди Вероника дэ Катрион покидала, глотая горькие слёзы.

IV. Догмы мёртвых. Глава 1

Часть IV. Догмы мёртвых

«Дорогой дневник,

Сегодня я ответила Алрику категоричным отказом. Он мне сперва не поверил, затем просил одуматься, наконец, умолял принять его предложение. Но я не могу. Просто‑напросто не могу стать его женой. Поэтому мне осталось самое сложное - раскрыть свою тайну матери и дяде. Думаю, мир достаточно обезлюдел, чтобы они простили мне моё прегрешение и помогли. Если Алрик узнает, что я ношу под сердцем его дитя, он не даст никому из нас покоя.

Как же легко может быть разрушено счастье! Но пусть лучше у моего ребёнка вообще не будет отца, нежели я свяжу свою жизнь с лживым убийцей. Я знаю, знаю, что Алрик обманул архимагов! Он обманул Ковен так же, как теперь обманывает всех нас, выставляя себя то невинной овечкой, то спасителем человечества. Он с самого начала был настроен на то, чтобы остаться в живых ценой жизни доверившихся ему. О, наконец-то я поняла, что он имел в виду раньше! И жаль, что глаза мне раскрыли чужие люди. Как хорошо, что хоть кто-то сумел раскусить его гнилое нутро!

Как только мы могли чествовать Алрика ван Донатана?

И благодарение всем силам вселенной, что такого не повторится. Тайный совет нового Ковена вынес правильный вердикт. Простому народу в наш тяжёлый век нужна вера, но нельзя давать им веру через вознесение до высот бога изворотливого хитреца. Лучше сделать богами Тринадцать. В конце концов, их сущности действительно достойны того, чтобы им поклонялись. И я сама позабочусь о том, чтобы возвеличить имена семи драконов. Пусть будут увековечены все, кроме него!

Да как же ты мог, Алрик? Как ты мог остаться жив, когда рядом с тобой погибли мои брат и отец? Почему ты не посвятил их в свой замысел, почему не спас?!

… И как можешь ты с их кровью на руках просить меня связать с тобой жизнь?

Нет, мой сын или дочь никогда не будут носить твою проклятую фамилию. Мой ребёнок не принадлежит роду ван Донатан, он мой, только мой!».

Дневник Анариетты Винтерфлёр,

найден при глубоком обыске архива бывшего здания Ковена в 11 году от Становления Закона Божия.

Уничтожен по причине ереси

Глава 1

Будучи человеком благоразумным, Дональд Дэ Воррингтон не сменил свой роскошный наряд на траурный чёрный костюм. Гибель сводного брата, которого он уважал и даже любил, не должна была стать тем событием, из‑за которого под угрозой окажется его присутствие на королевском Дне рождения. Более того, с часа на час ожидался приезд монархов других великих держав. Они тайно, под чужими личностями, добирались до Лоррендаума не один день, но встретить их здесь стоило со всей помпезностью. А кому как не Дональду Дэ Воррингтону, министру по вешним связям, стоять за плечом Его величества Стефана и следить, чтобы всё прошло без сучка без задоринки?

- Милорд, прошу вас. Всего минута вашего времени.

Встревоженный голос, а также чем-то знакомое лицо, заставили маркиза остановиться. Он пристально посмотрел на говорившего - невысокого и довольно‑таки приятного на вид молодого человека, чьи светло-зелёные глаза сияли умом. Ещё у него были тоненькие чёрные усики, кажущиеся смешными. Они придавали мужчине сходство с хорьком, и забавная ассоциация помогла милорду Дэ Воррингтону вспомнить.

- А, это вы, мистер Заветов. Вам повезло застать меня на улице, обычно по дороге в королевский дворец я нигде не останавливаю экипаж.

Сказанное было правдой, но нынешнее утро являлось двадцать вторым июня, а, значит, наступил праздник Поминовения. Триста сорок восемь лет назад в этот день беспросветно чёрное небо, за которым больше не видно было ни солнца, ни звёзд, вдруг сотрясла рябь, а затем весь смог и дым как будто затянуло в воронку. Люди недоверчиво глазели наверх, щурили глаза от вспышек многочисленных молний и боялись, что вот-вот произойдёт что-то хуже прежнего. Тощие детские ручонки цепко хватались за потрёпанные подолы матерей. Лишённые надежды женщины испуганно прижимались к уцелевшим, едва живым мужчинам. Их грязные лица с впалыми от голода щеками выражали глубокую тревогу… Но, к счастью, происходящее было не началом нового испытания, а концом запредельных мук. В единый момент погибли двенадцать из тринадцати архимагов, и благодаря их жертве наступило долгожданное спокойное время. Мир от завоевателей извне отделил магический барьер, и живые наконец-то получили возможность оплакать мёртвых.

Дата была значимой и прибавляла к летоисчислению ещё один год. Обыватели считали дурной приметой не посетить в этот день храм, а после кладбище. Мужчины и женщины всего мира молили богов дать покой душам двенадцати мучеников через обращение к усопшим. Поминали имена семи великих драконов. Однако, в Лоррендауме традиции сложились ещё более замысловато. Кто именно положил начало этому неизвестно, но в течении дня каждый неофит, маг и тем более архимаг должны были прийти к мемориалу, воздвигнутому в первые годы новой эры прямо напротив входа в Академию магических наук, и возложить к его основанию белую розу.

Собственно, ради этого Дональд Дэ Воррингтон и заехал на крошечную площадь. Занудную обязанность он решил выполнить с самого утра, а то потом всё дела-дела. Как бы не забылось.

- Да, теперь знаю. Так бы у меня получилось встретиться с вами раньше, - между тем, преодолевая своё смущение, сказал Пётр Заветов.

- Чего же вы хотели?

- Поговорить о моём начальстве, господине Луизе Фуго, - молодой человек начал говорить шёпотом. – У меня есть подозрение, что с его смертью всё несколько сложнее. Не знаю, известно вам или нет, но он организовал слежку за лицом, чьё поведение вызывало вопросы, и по этой причине нисколько не радовался завершению дела смерти графа Даглицкого. Его голова была занята работой как никогда.

- Я повторюсь с вопросом. Чего вы от меня хотите?

- В результате смерти господина Фуго наблюдение было снято, но мне думается, что… что надо бы его возобновить.

- Мистер, дела подобного рода меня не касаются, - достаточно громко возмутился Дональд Дэ Воррингтон. – Мне малознакомы хлопоты господина Луиза Фуго, но свои обязанности я знаю от и до. И помощь что-то там вообразившим себе следователям, точнее их помощникам, никак не входит в их число. Обратитесь к своему руководству.

Он мог бы с раздражением добавить: «А ещё лучше оставьте всё это в покое и живите долго и счастливо», но не стал. Подобными словами маркиз мог выдать себя с головой, а он знал, что за ним наблюдают. Быть может, встреча с этим мальчиком ещё одна проверка и только. С Дональдом Дэ Воррингтоном за прошедшие полутора суток слишком часто как бы невзначай заводили разговор то о Луизе, то о Людвиге Верфайере Младшем. Умного человека такая настойчивость не могла не насторожить. А, как уже писалось ранее, благоразумие было свойственно маркизу Астонскому. Так что он с высокомерием подошёл к экипажу и, заставив себя не оборачиваться, отправился на службу в королевский дворец. И, скорее всего, правильно сделал.

Хотя нет, он всё правильно сделал. Точно. За своё любопытство жизнью поплатилось уже немало человек. Не только Луиз Фуго или же граф Даглицкий. Даже восьмилетнему Виталику с лихвой досталось.

Да-да, бедный мальчик! И самое печальное, мы совсем перестали следить за его судьбой. Он как будто стал нам неважен, хотя это совсем не так. Роль старшего сына Мари в открывающейся нашему взору истории пусть невелика, но значимее некуда. Поэтому прошу, мой дорогой читатель, твоего молчания.

Тс-с-с, не стоит тревожить покой мироздания лишними словами, ведь тебе придётся нарушить закон бытия и вернуться немного назад во времени.

Вот. Вот оно! У автора получилось остановить ход напольных часов, стоящих в холле особняка на Ольховой улице, и теперь столько всего возможно!

Держись, хватайся за мою руку. Быстрее! Лети со мной прямо в туман! Ничего не бойся.

Да, ты молодец, мой храбрый читатель. И результат твоей смелости не заставляет себя ждать. Туман рассеивается у тебя перед глазами, и ты видишь…

Двенадцать часов назад

- Пожалуйста! Ну, пожалуйста, поговорите со мной! – взмолился Виталик, когда к нему в подвал спустился мужчина, приносящий кормёжку. Как и обычно этот молчаливый, широкоплечий громила пришёл не один. Несмотря на то, что Виталик был всего-навсего восьмилетним мальчуганом, с лестницы за происходящим чутко следил арбалетчик.

- Не велено, - грубо огрызнулся громила и поставил на деревянный табурет миску с тушёной капустой. После чего, морщась, поднял уж как второй день кряду не выносимое ведро с нечистотами, и начал подниматься по лестнице. А затем дверь в подвал закрылась.

Виталик остался один. Снова один. Из хорошего было только, что полумрак пустого подвала теперь освещал подсвечник на три свечи. Его ненадолго приносили, когда наступала ночь. Но днём мальчику света тоже не хватало.

Сперва, после того как он принялся во всё горло звать на помощь, ему не только тумаков отвесили, но и единственное узенькое окошко досками заколотили. Лучи солнца через рассохшуюся древесину едва проникали внутрь каменного мешка, и оттого мальчик сходил с ума. Вокруг было темно и одиноко. Очень одиноко. Настолько, что он решился на немыслимо сложный побег. Виталик сам сейчас не мог сказать как вышло у него вскарабкаться по отвесной стене, цепляясь пальцами за крошечные трещинки в камне. Как только он смог оторвать доски и протиснуться в крошечное окно? Но ведь смог, справился. Всю кожу себе на руках ободрал, а оказался на воле.

Увы, ненадолго.

Его снова засадили в опротивевший до смерти подвал, но окончательно лишили света. Окно даже не деревянным щитом прикрыли, а намертво заделали свежим раствором, оставили лишь крошечную дыру. Такую, что только кошке голову просунуть. И теперь тьма давила. Молчание и отчаяние убивали.

Скрип!

Виталик резко дёрнулся. Он знал, что скрип издала дверь, но раньше так быстро она не открывалась. Проходило не менее получаса, прежде чем возвращались громила и арбалетчик. Поэтому нарушение в привычном распорядке вещей насторожило мальчика. И не зря. В подвал вошёл тот, кого здесь не бывало раньше.

- Ну что, - неторопливо спускаясь по лестнице сказал человек с тростью и криво усмехнулся. - Доволен, что здесь гостишь? Или уже домой вернуться хочешь?

- Домой хочу. Очень домой хочу! – едва не расплакался Виталик от счастья, что вот‑вот его мучения закончатся. Но, оказывается, над ним пришли всего-то поиздеваться.

- А вот и всё, нет у тебя больше дома.

- Как нет? – не понял сперва едкой улыбки взрослого мальчик.

- А вот так. Видишь ли, я очень долго думал, что же мне с тобой делать. Ведь ты мне не так уж нужен. У тебя нет таланта брата, а твоего отчима я другим шантажировать могу.

- Шанта… шанта… шатажировать? – растерялся Виталик.

- Заставлять действовать на моих условиях, - с презрением в голосе холодно пояснил мужчина. – Но мои размышления закончились. Я определился.

Виталик почувствовал, что его губы задрожали. Ему было страшно. Очень страшно!

Мальчик, понимая, что терять нечего, совершил резкий рывок, аж до огня в икрах ног. Он бросился к лестнице, но… ничего у него не получилось. Мужчина ухватил его выше локтя и бесцеремонно швырнул на пол так, что Виталик громко вскрикнул от боли.

- Ты мне тут не дерзи, щенок! – прикрикнул он, гневно щуря глаза.

- Отпустите, отпустите меня!

- Отпустить говоришь?

Мужчина начал обходить валяющегося на полу Виталика по кругу. И было это так зловеще, что мальчик боялся пошевелиться.

- А вот, может, и отпущу. Но это от тебя самого зависит. Сможешь ты мне кое‑какую службу сослужить или же нет?

- Не буду я вам ни в чём помогать! – несмотря на то, что сказаны слова были с вызовом, внутренне мальчик сжался от дурного предчувствия.

А мужчина, перед тем как ответить, подошёл к Виталику почти вплотную и кончиком трости приподнял его подбородок. Правая половинка рта при этом у него исказилась в надменной улыбке и…

Ох, нас по новой окутал туман!

Увы, но на этом, мой дорогой читатель, тебе придётся покинуть прошлое. Только не жалей, не стоит вся та мерзость, что произошла с Виталиком вечером двадцать первого июня, того, чтобы навсегда остаться на страницах этой книги. Да и события настоящего не стоят на месте. Поэтому давай не будем противиться правилам мироздания, а откликнемся на другой зов. Давай позволим настоящему без сопротивления унести нас обратно, прочь из этого грязного тёмного подвала.

Не хочешь?

Понимаю. Даже из прошлого прекрасно ощущается тот страх, что ощущает кто-то в настоящем. Но выбора у нас нет. Механизм часов особняка на Ольховой улице не может больше подчиняться воле автора. Шестерёнки начинают крутиться. Они скрежещут, заставляют минутную стрелку сдвинуться вперёд и нас неудержимо утягивает следом за ней.

Эх-хе-хех. Ну вот. Какая-то доля секунды, а мы уже стоим в знакомом нам холле и смотрим на циферблат с готическими цифрами.

Что-то закончилось. Что-то началось. Чёрные кованые стрелки движутся по замкнутому кругу и тем создают вечность…

Однако, думать над всем этим некогда. Если мы останемся размышлять, то упустим из виду Виктора Верфайера. Мальчишечка перестал мяться перед дверью в кабинет отчима, его ладонь потянулась к дверной ручке и…

Ох, какое же страх неприятное чувство! Твоё сердце быстро колотится, а внутри становится до мерзости липко. Мысли в голове не могут ни на чём сосредоточиться. Краски мира меркнут. И всё, что может избавить тебя от этой пытки – так это то, на что так сложно решиться. Только одна она может спасти тебя… твоя смелость.

Глубоко вздохнув, Витёк надавил на ручку двери и сделал шаг вперёд. Он знал, что не стоит заходить в кабинет Грызня без его разрешения. Знал, но не мог иначе.

- А, это ты Виктор, - отвлёкся отчим от кипы бумаг.

- Мурм, - смущённо пискнул мальчик.

- Чего хотел?

Лицо Грызень не морщил от недовольства, он даже мягко улыбался. Вот только улыбка его была наигранной. Витёк знал это, знал, что отчим его видеть не может. Вот и сейчас - поглядел и сразу отвёл взгляд, будто мерзко ему. А сердце из-за этого в очередной раз болезненно кольнуло. Нельзя же так. К чему Грызень притворяется и порой к нему в комнату узнать как дела приходит? Сказки, как матушка, даже на ночь рассказывать надумал. Зачем в доброго играется? Что он, Витька, котёнок, что ли?

«Мурм», - обиженно пронеслось в голове, а затем словно что-то тёплое щеки коснулось. Мальчик даже не сдержался и сам язык высунул, чтобы лизнуть своего невидимого друга. Но под хмурым взглядом Грызня обратно язык в рот вернул, и на душе сразу ещё тревожнее прежнего стало. Как теперь не побояться сказать? Грызень ведь такой, запросто в ответ на сиротскую просьбу ледяным голосом откажет: «Ну уж нет, ни за что я не поведу на могилу жены её убийцу!».

Мальчик поёжился от картин яркого воображения. Сердце его застучало чаще, взгляд сам собой виновато опустился к полу. Глаза защипало.

«Я не убивал мамочку. Всё само так вышло, я не хотел! Не хотел!» - закричал он мысленно и до боли стиснул зубы.

- Виктор, ты для чего ко мне пришёл?

- Мурм.

Ах, столько хотелось сказать, а вырвались только эти жалостливые звуки! Не получилось выразить на словах всё, что так душу тревожило.

«Да как же мне ему объяснить?» – едва не плакал малыш.

Мальчик и правда не представлял как рассказать, что ему довелось подслушать разговор прислуги, и потому он знал, что букет белых роз, нынче стоящих в холле, Грызень собирается на могилу матушки отнести.

- Что-то случилось?

На лице отчима отразилось беспокойство, и он резко поднялся с кресла. Витеньке тут же стало ещё страшнее. Мальчик за две недели беспризорства привык к побоям и оттого испугался, что если подпустит к себе Грызня, то схлопочет болезненный подзатыльник.

Наверное, только благодаря этому, куда как более близкому страху, голос у него прорезался.

- Возьмите меня с собой, - жалобно протянул мальчик. – Возьмите.

На миг Грызень застыл, а затем глаза сощурил, словно пытался сообразить что-то. И, наконец, неуверенно предположил:

- Ты говоришь про… про посещение кладбища?

- К маме хочу, - тихо прошептал Витёк.

- Нет, тебе не стоит покидать дом. Лучше вообще не спускайся на первый этаж.

Ожидаемой ругани не прозвучало, но легче от этого Вите не стало. Ни каплюшечки! Напротив, мальчик разозлился так, что даже выбежал из кабинета, забыв закрыть за собой дверь, и помчался не пойми куда. Он не особо понимал отчего его прячут в доме. Считал, что это связано с одной только чешуёй на ладонях. Но одно дело сидеть просто так взаперти, а другое…

«Матушка, к матушке хочу!» - забившись в угол, страдал Витёк и оттого на горничную, радушно протянувшую к нему руку, злобно зашипел словно зверь.

Марина осенила себя защитным знаком и убежала, а он вдруг придумал. Решение такое простое было, что Витенька даже улыбнулся.

***

Оставим ненадолго маленького Виктора. Ему для воплощения задумки в жизнь потребуется время, и куда как лучше в эти минуты понаблюдать ещё за кое кем, решившим воспротивиться судьбе.

Да-да, всегда найдётся человек, что пойдёт наперекор обществу, и Вероника Дэ Катрион, виконтесса Флоркская, оказалась такой особой. В день Поминовения она предпочла заниматься делами, а не всякой религиозной чушью, а потому, считая что никто этого не заметит, не посетила ни один из храмов. Но проклятущий главный жрец Барговерца не оставил её проступок без внимания! Возвращаясь домой после многочасового тяжёлого дня на фабрике, Вероника в результате откровенного публичного порицания выяснила, что на вечерней службе её поведение этим самым жрецом осуждалось с завидным энтузиазмом. И, по-хорошему, стоило бы демонстративно прийти в храм, ведь праздничный день ещё не завершился, но… Увы, предложение прохожих, чтобы она наконец-то вспомнила про священную обязанность вознести хвалу почившим архимагам, было произнесено так, что девушка накричала на них и отказалась преклонять колени наотрез.

Что говорить, Вероника переняла слишком много черт характера своего сумасбродного отца, но пока ещё не тревожилась, что в конце концов они её сгубят. Однако, настроение девушки после происшествия было испорчено безвозвратно. Переступив порог дома, она нервно развязала ленточки шляпки и даже тихонечко зарычала. И, в целом, из-за горячих эмоций ей не сразу довелось обратить внимание на пыхтение парового котла и металлический лязг. Но затем взгляд Вероники выразил непонимание и тревогу, а ноги её сами собой поспешили в соседнюю с холлом комнату.

- Боги, папа! – возмущённо воскликнула она, когда увидела графа Флоркского, взлохмаченного, но с горящим взглядом, гордо съезжающим вниз по лестнице на специальном устройстве.

Три месяца назад Олмеру Дэ Катриону в результате несчастного случая перебило позвоночник и по итогу его частично парализовало. Верёвочная сетка не выдержала нагрузки, и тяжёлое оборудование, перемещаемое в другой цех через систему канатов, так и рухнуло прямиком на владельца фабрики. Чудом графа не раздавило как какого-то мелкого жучка. И другой бы на его месте ударился в веру, но… религия никогда не занимала милорда Дэ Катриона. Несмотря на паралич нижней части туловища, голова у него осталась на плечах, и нынче изобретательный ум никак не мог остановиться от попыток вернуть тело к привычной жизни.

- Папа, вы же обещали мне этого не делать!

- А? Разве? – спросил граф с растерянностью, присущей многим учёным мужам.

В своей погружённости в исследования гениальные мыслители нечасто осознают, что вокруг них происходит некая обыденная жизнь. Или же не хотят на ней сосредотачиваться. Им проще окунуться с головой в науку, чем в сложный мир человеческих отношений. Пожалуй, именно по этой причине граф Флоркский по-прежнему выплачивал жене хоть и скудный, но пансион. Несмотря на то, что она бросила его и маленькую дочь ради неожиданно вспыхнувшей страсти, ему претило устраивать какие‑либо неприятные разбирательства. Дрязги отвлекли бы его от дел, куда как более значимых по его разумению.

- Да! – между тем гневно воскликнула Вероника. – Вы обещали, что сперва будет проверка на манекене. Как минимум недельная проверка!

- Но здесь всё безопасно, солнышко, - мягко заверил дочь граф, как вдруг раздался треск и из парового двигателя, закреплённого сбоку лестницы, вырвалось облачко пара.

Это было первым предвестником беды. За второй знак можно было принять то, что сидение графа резко замерло, перестало двигаться вниз и механизм дёрнуло из стороны в сторону.

Протяжный скрип.

Дребезжащий металлический звук.

- Папа! – разом поняла Вероника и бросилась к отцу. А затем ремни механизма лопнули, и граф Флоркский в результате падения прокатился по полу с метра два.

- Нет-нет, со мной всё в порядке, - первым делом попытался успокоить он дочь и прибежавшую на шум миссис Жанну Курочкину – толстую, но так-то расторопную служанку. Эта грузная женщина выполняла в скромном доме Дэ Катрионов практически всю работу, так как кроме неё и её мужа среди прислуги числился только вёрткий мальчишка-сирота тринадцати лет.

- Но у вас кровь!

- Всего лишь царапина.

Упрямство Олмера Дэ Катриона было безгранично, так что, несмотря на дрожание рук, он кое-как принял сидячее положение. Самостоятельно. При этом из кармана расстёгнутого сюртука вывалился какой-то мятый конверт.

- Надо будет подтянуть гайки и заменить ремень. Быть может, на металлический трос? Он массивнее, но его получится спрятать в канал…

Вероника вздохнула и устало прикрыла глаза. Ей осточертело слушать подобного рода дребедень. Дни, когда её глаза горели восхищением, давно прошли. Всё чаще яркие фантазии отца заглушали три мерзких слова, беспрерывно бьющихся в её сознании.

«Нам нужны деньги!» - изо дня в день гневно думала она.

Безусловно Олмер Дэ Катрион был талантливым человеком. Вот только его дочь не хотела жить на улице словно безродная нищенка и была ей чужда мысль о выгодном замужестве. Девушка давно поняла, что не способна льстиво улыбаться и покорно соглашаться с любой чушью, сказанной кавалером. У неё никогда не получилось бы исполнить роль милой содержанки. Ей претило быть в чьей-то тени. Она не любила советоваться, предпочитала поступать так как хочется. И эти бунтарские черты характера, вкупе с финансовыми проблемами, всерьёз отпугивали возможных ухажёров. К чему тратить силы на приручение дикого зверька, когда вокруг полно удобных кошечек? Так что искренние надежды юной аристократки на горячую взаимную любовь с каждым прожитым ею годом становились всё более хрупкими, пока вдруг окончательно не исчезли. Незаметно они испарились, как тает лёгкая туманная дымка к обеду. Веронике Дэ Катрион был нужен кто‑то, с кем бы она смогла остаться самой собой. Но такой человек всё не появлялся. Зато проблемы вот они. Рядом. И так как решимость и деятельность были присущи этой леди, то она в чём-то посчитала увечье отца за благо. Ей представился шанс взять свою судьбу в свои руки. Вероника без колебаний ухватила бухгалтерские книги и, проанализировав их, развела бурную деятельность по выправлению дел фабрики. Покамест скудные финансы её семьи окончательно не иссякли, следовало наладить выпуск наиболее продаваемого оборудования.

По этой причине девушка перестала смотреть на отца. Его задумчивый и вместе с тем отрешённый вид вдруг показался ей крайне раздражающим. Так что она, прекратив прижимать к ссадине родителя платок, отвела взгляд в сторону и, заметив конверт, подняла его.

- Папа, - секундой позже требовательно произнесла девушка, - когда вам пришло это письмо?

- А? Мне какое-то письмо? – удивлённо захлопал глазами Олмер Дэ Катрион и вновь вернулся к рассуждениям вслух. Естественно, они касались только нового механизма.

С раздражением Вероника встала на ноги и, подойдя к окну, вскрыла послание. В своём поступке она не видела ничего предосудительного, с каждым годом отец всё больше отдалялся от реальности. Его ум был остёр, но… уж очень далёк от настоящего.

- Жанна, когда нам пришло это письмо? – скользнув взглядом по строкам, строго осведомилась девушка у служанки.

- Да откуда мне знать, леди? Я его видом не видывала. Может, приходил кто-нибудь к вашему папеньке, пока я отлучалась… А в чём дело?

Вероника понимала, что может сколько угодно кричать и в гневе топать ногами. До окружающих она бы ничего этим не донесла. Поэтому девушка позволила себе лишь с вызовом ответить.

- Послезавтра я должна быть в Лоррендауме. Сам Его величество пригласил меня на празднование своего Дня рождения, а я… а я узнаю об этом только сейчас!

- Ох, - всплеснула руками вмиг побледневшая служанка. Ей ли было не знать, что у леди Вероники даже платья достойного нет.

Сгорая от ярости, Вероника поднялась в свою комнату и хлопнула дверью. Ей очень не хотелось никуда ехать. Представлять себя в окружении брезгливо поглядывающих на неё снобов было невыносимо. Светское общество никогда не проявляло терпимость к тем, кто хоть немного отличен от них.

«Проклятый жрец! – мысленно негодовала Вероника. – Это всё из-за него мерзавца, я уверена».

- Леди, - вдруг вошла в её комнату Жанна с крайне растерянным видом. – Тут ещё одно письмо принесли. На ваше имя.

- Хм, это от кого же?

Удивление Вероники было понятно, ей даже родная мать не писала. Поэтому девушка приняла конверт хмуря брови, но… вскоре просияла.

- Ой, Жанна. Жанна! - читая строки, счастливо пролепетала Вероника и даже начала подпрыгивать на месте от восторга.

- Что-то хорошее?

- Мне в это даже не верится, – прикрыв рот ладошкой, сообщила Вероника и заливисто рассмеялась. – Меня готовы взять на постоянной основе в «Барговерцкие новости"! Всё зависит от того, как я напишу интервью с господином Андреем Суховым в день открытия его выставки.

- Погодите, леди. Погодите. Но разве ж она не двадцать четвёртого? Вы же в это время в Лоррендауме быть должны, - нахмурилась служанка.

Дилемма была сложной, так как отказать Его величеству в свете возможности получить желанную работу выглядело соблазнительнее некуда.

Но могла ли позволить себе Вероника проявление свободолюбия на этот раз?

IV. Догмы мёртвых. Глава 2

Двадцать второе июня…

В этот день Людвиг чувствовал острое раздражение из-за необходимости заниматься работой Академии, а не знаком Ашенат или же Виктором. Однако учебный год закончился, а вместе с этим завсегда возникали обязанности, о которых маг в свете последних событий забыл напрочь. И, судя по всему, ректору из-за его вынужденного отстранения от дел даже спалось плохо, раз он ранёхонько поутру (не иначе караулил опального профессора) подошёл к монументу, где Людвиг как раз возлагал традиционную розу. Короткое приветствие, выражение искреннего соболезнования и вскоре разговор учёных мужей свёлся к не очень-то тактичному напоминанию, что профессор обязан написать характеристики на всех своих слушателей, должен составить отчёт о выполнении учебного плана, должен провести красивый самоанализ о проведённой им работе, ему следовало ни в коем случае не забыть составить и утвердить образовательную программу на будущий учебный год, а также прочее-прочее… Причём, естественно, всё это должно было быть предоставлено ещё вчера! Однако, вместо сих бумаг написать заявление на увольнение Людвигу не позволило благоразумие. Он пока ещё находился в некоем подвешенном состоянии. Вроде бы стал владельцем огромного состояния, но чувство, что всё имущество вот-вот утечёт сквозь пальцы, у него никак не проходило. Поэтому маг мужественно продолжал строчить однотипные характеристики, так как хотел избавиться от своих тягостных обязательств как можно скорее. В его намерения входило закончить работу над бумагами до королевского Дня рождения, чтобы после уже никто не посмел отказать ему в праве на летний отпуск.

Собственно, чтобы не прерываться в монотонной работе, он и отложил традиционное посещение кладбища на поздний вечер. Так ему казалось вернее. Тем более, что и людей вокруг оказалось бы не так много. Людвигу крайне не хотелось, чтобы его одиночество возле могилы Мари нарушило появление кого-либо из знакомых.

…Но вот ручка двери издала знакомый шум, и в кабинет вошёл Виктор. Очередное появление пасынка снова отвлекло от важных дел, но Людвиг этому даже обрадовался. Ему ужасно надоело его беспросветное занятие! Да и стало любопытно, что малыш хочет до него донести. Со вчерашнего дня от ребёнка стало сложно добиться чего-то вразумительного. Тысячи слов ему заменяло всеобъемлющее «мурм». Разум мальчика деградировал с ужасающей скоростью и хотелось верить, что однажды получится всё расставить на свои места.

«Помощь. Как же мне нужна помощь!» - вынужденно признал маг, но лучшей помощи чем библиотека родового замка, пожалуй бы, не сыскалось. Во всяком случае, раз дух Лариона‑Мертвеца расщедрился на шёпот: «Так уже было», то шансы на спасение мальчика имелись. Единичный случай не то же самое, как редкое, но всё же известное миру явление. Надо только найти информацию, нужно суметь воспользоваться ею.

«А ещё мне нужны книги об энергетических особенностях драконов», - тяжело вздохнул Людвиг.

Увы, получение их являлось делом сложным. Так как драконы пришли в мир всего триста пятьдесят лет тому назад, то и книг о них было крайне мало. А те, что имелись, ещё и хранились в большинстве своём в малодоступной библиотеке Башни Совета. Для её посещения следовало обосновать необходимость доступа, и причину для подобного Людвиг, в принципе, выдумал. Его должность профессора позволила говорить о некоем научном труде. Вот только рассмотрение заявки требовало времени. Секретарь неутешительно сказал, что ответ стоит ожидать в начале июля, не раньше. А знание о драконах для предстоящего вмешательства было жизненно необходимо уже сейчас! Прошедшие эксперименты дали понять, что разъединить пуповины следовало таким образом, чтобы дракон‑хранитель сохранил свою целостность. Без этого его инстинкты могли помешать, дух запросто мог выжечь мозг мальчика.

Грустные мысли сделали взгляд Людвига цепким и вместе с тем полным душевной боли. Не думал он, что когда-либо столкнётся с таким нечеловечески тяжёлым испытанием. Из всего хорошего только то, что сам Виктор никак не отдавал себе отчёт в том насколько он изменился. Было бы страшно осознавать подобного рода перемены, будучи в полном сознании.

- Да, Виктор. Может, на этот раз скажешь зачем ты пришёл?

- Мурм, - гордо сказал мальчик, и Людвиг сразу насторожился. Ему не понравилась интонация.

- Что «мурм»? – вкрадчиво осведомился он.

- Никто не узнает.

- О чём не узнает?

- Чешуя, мурм.

С этими словами Виктор поднял руки, на которых красовались толстые пуховые варежки. В них должно было быть ужасно жарко, но…

Людвиг подавил все желающие вырваться наружу слова.

Мальчик выглядел предельно серьёзным и чем-то напоминал сжатую пружину. Любая неосторожная фраза или действие могли погасить бесконечную надежду, легко читаемую во взгляде. Ребёнок искренне верил, что теперь-то ему нельзя отказать, но невольно готовился к худшему. Он был напряжён до предела и неожиданное понимание этого всерьёз встревожило мага. Тонкая ниточка доверия, что образовалась в последние дни между ним и сыном Мари, была очень хрупка, она могла порваться в любой момент. И сейчас оказалась натянута до звона.

«Пусть, - мгновенно решил Людвиг, – пускай он пойдёт со мной. Сириус сказал, что жандармы перестали следить за домом, да и всё равно, отказ будет в разы хуже. Так я Виктора действительно потеряю».

- Хорошо.

Мальчик аж просиял, и счастье, написанное на его лице, стало лучшей наградой для уставшего от жизненных невзгод Людвига. Он мгновенно расслабился, ощутил некую лёгкость и, глядя на лежащие на столе бумаги, понял - Тринадцатый с ними!

Маг решительно поднялся с кресла и, подойдя к Виктору, доверительно положил ладони на его плечи. Мальчик не перестал улыбаться, только зашептал восторженно и, самое главное, связно.

- Я буду очень хорошо себя вести. Правда! Очень-очень хорошо.

- Верю… только в варежках разве не жарко?

- Нет-нет, я всё придумал.

С этими словами Виктор повернул ладони внутренней стороной вверх и Людвигу стали видны огромные кривые дыры.

- Вот, ножницами вырезал.

Происходящее было смех и грех как говорится. Людвиг с трудом удержал себя от того, чтобы то ли открыто рассмеяться, то ли начать ругаться в голос. Он героически сумел не измениться в лице.

- Хм, раз ты так замечательно придумал, то теперь мы точно отправимся вместе. И, знаешь, давай пойдём прямо сейчас? Потом я дела закончу.

Решение пришло спонтанно, но, наверное, это был самый правильный выбор. Испытываемое Людвигом чувство, некое воздушное желание дарить тепло, не исчезло под гнётом стандартных фраз характеристик студиозов. Оно не истаяло под движением пера, а ещё глубже проникло в сердце. Маленький Виктор тоже улыбался. Его серые глазёнки начали смотреть на мир с восхищением. Малыш был горд, что проявил смекалку. Он не видел, как украдкой усмехается Людвиг, замечая удивлённые донельзя взгляды прохожих. Горожане вовсю пялились на пуховые варежки. Они были шокированы, а ему не хотелось портить детскую игру. И это тоже было правильно. В результате маг обрёл бесценный дар детского доверия. Когда мимо пробежала дворняга, ни с того ни с сего злобно рявкнувшая, Виктор испуганно прижался к Людвигу и ухватил его за руку. А после не отпустил даже когда они подошли к могиле Мари.

Смотреть на зарастающий травой холмик не пришлось. Уже на другой день, как были извлечены артефакты, Сириус ван Отто перестал сдерживать порывы скульптора исполнить свои обязательства, и теперь на месте могилы стоял красивый монумент, при виде которого Виктор даже приоткрыл рот.

- Мама. Мамино лицо, - с удивлением указал мальчик пальцем на каменную женщину, которую сначала принял за богиню.

Людвиг ничего не ответил. У него как будто дыхание перехватило. А дальше порыв эмоций заставил его присесть возле памятника и провести рукой по золотым буквам.

«Марья Верфайер» - означали они.

«Любимая», - прошептал внутренний голос Людвига.

Какое-то время маг и его пасынок скорбно стояли бок о бок, тоскливо созерцая место упокоения столь дорогих им людей. Уходить никому из них не хотелось, но Людвиг первым осознал, что не дело стоять ребёнку у могилы так долго. Он взял Виктора за руку и тихонечко потянул за собой. Малыш не стал сопротивляться, только помахал монументу на прощание.

«Мы ещё придём навестить тебя, Мари. Все трое придём», - обернувшись, мысленно поклялся Людвиг, и они пошли вдоль рядов могил, надгробия которых красиво освещало ласковое вечернее солнце. Их путь лежал к выходу с кладбища и дальше, домой.

Но, к сожалению, дорога домой не вышла столь спокойной, как хотелось бы.

Стоило Людвигу пройти через кладбищенские ворота, как он заметил стоящего по близости Павла Григорьева. Увидев мага, этот мужчина резко встрепенулся. Посмел подойти ближе. И даже больше, фривольно потрепал Виктора по волосам.

- А ну прекратите, – процедил Людвиг сквозь зубы и спрятал начавшего шипеть малыша себе за спину.

- Да будет вам, я просто люблю детей, - нагло улыбнулся не заметивший странности ребёнка мерзавец. Так бы вряд ли он такое сказал.

- Мне в это не верится.

- Зато я верю, что вы детей очень любите.

С этими словами Павел Григорьев кивнул в сторону, и Людвиг посмотрел куда этот мужчина указывает. Взгляд его мгновенно сосредоточился на кэбе, извозчик которого показался ему смутно знакомым. Но это была не единственная странность. Экипаж, вопреки ожиданиям, не остановился у входа на кладбище. Нет, он собирался проехать мимо, хотя, стоило кэбу поравняться с Людвигом, лошади всё же замедлили ход. При этом шторка окна резко сдвинулась в сторону, и из салона наружу показалась затянутая в перчатку рука, удерживающая за чуб какого-то мальчугана.

Происходящее длилось считаные мгновения. Пожалуй, прошло всего секунды три, как шторка снова закрылась, а извозчик подхлестнул лошадей. Но этого времени хватило, чтобы в синюшнем от побоев лице Людвиг узнал своего старшего пасынка. Маг тут же, словно это его разум поглощал дух-хранитель, по‑звериному оскалился. Он посмотрел на стоящего подле Павла Григорьева с таким первобытным гневом, что мужчина испуганно отшатнулся. Правда, после он быстро взял себя в руки и даже смело погрозил пальцем.

- Но-но, милорд Верфайер, - сказал Павел Григорьев. – Вы сперва думайте, а потом уж делайте. Или что, детей вы не любите всё же?

- Мурм? – испуганно шепнул из-за спины Виктор, и Людвиг, ненадолго переведя на малыша взгляд, понял, что тот не увидел брата.

- Какой же вы мерзкий тип!

- Нет, я всего лишь выполняю свою работу. А вот вы? Вы помните, что вам стоит выполнить свою, так ведь? - тут палец Павла Григорьева бесцеремонно уткнулся Людвигу в грудь. – Лучше бы вам помнить, потому что отныне каждый ваш шаг будет иметь последствия.

Сказав так, толстячок мягко улыбнулся и, подмигнув растерянному мальчику, продолжавшему боязливо жаться к отчиму, спокойным прогулочным шагом пошёл вдоль улицы. Как зрачки Виктора вытянулись до вертикального состояния он уже не увидел.

***

Вечер двадцать второго июня…

Насколько разным он был для разных людей! Пока кто-то мирно прогуливался по улицам, наслаждаясь хорошей погодой или с тоской смотрел на надгробия близких, кто‑то никак не мог обрести даже подобия покоя.

Да, вечер двадцать второго июня привёл Николаса Брейтона в особенно раздражённое состояние и даже красота королевского сада не сглаживала этот факт.

Во‑первых, мужчина ещё не отошёл от факта предательства любимой, а место, выбранное им как наиболее спокойное, об измене всячески напоминало и по итогу никакого покоя в душу не внесло. Во­‑вторых, разрыв помолвки произошёл не так мирно, как ему виделось. Отец Лауры пребывал в ярости, и его собственные родители, успевшие основательно вложиться в предстоящую свадьбу, тоже негодовали. Все они предъявляли к нему претензии, и это выводило молодого архимага из себя. Кроме того, на совете Ковена ему сообщили крайне неприятную весть, хорошо хоть уже ожидаемую. Владыка Архшаг проявил себя не так далеко от Лоррендаума, а потому Николасу Брейтону единогласным решением вменили в обязанность не отходить от дракона ни на шаг по его прибытии.

И да, на попытку отказаться от сей «дивной чести», ему сразу напомнили об его священном долге перед всем человечеством.

Из-за всего этого Николас Брейтон чувствовал себя отвратительнее некуда. Ему казалось, что его жизнь расписана не пойми кем по минутам, а сам он не имеет над собой власти. И спрятаться от этого чувства было некуда. Даже домой возвращаться не хотелось, так как там назревал очередной скандал, и предвещал он только то, что родители наконец‑то узнают о падении Лауры. Сил скрывать эту тайну уже не было. Даже всё равно, что недалёкая мать разнесёт дурные слухи как о девушке, так и о нём самом. Быть может, так на самом деле и надо. Всё же умный мужчина должен был предвидеть, а не… а не верить на слово симпатичной мордашке!

Николас Брейтон едва сдержался от горестного стона, но и то только благодаря тому, что уставился на вечернее небо. В висках болезненно пульсировало, а вид безмятежной синевы, закутанной в розоватую дымку зари, помогал не думать.

- А, вот вы где, лорд Брейтон, - вдруг, словно чёртик из табакерки, возник возле него милорд Дэ Воррингтон. Лицо у мужчины было обеспокоенное.

- Что вам угодно?

- Вы держите своё слово, а я своё. Идёмте.

- Позвольте, но куда? – возмутился Николас Брейтон и наткнулся на крайне возмущённый взгляд.

- Укреплять ваше положение при дворе, - наконец, с оттенком иронии произнёс маркиз Астонский. - Давайте-давайте, поднимайтесь со скамьи.

- Хорошо, только сперва объяснитесь.

В ответ на это требование Николасу Брейтону достался такой выразительный взгляд, что он всё же встал и беспрекословно последовал за Дональдом Дэ Воррингтоном. Он не понимал куда они так спешат и ради чего. Министр ничего не объяснял, ссылаясь на любителей подслушать, и в результате залы мелькали один за другим.

- Мы что, идём в сторону королевских покоев? – наконец, сообразил Николас Брейтон.

- Не совсем. Мы направляемся в закрытую секцию королевской библиотеки, - едва слышно ответил маркиз и, едва они достигли цели пути, пропустил своего спутника вперёд. А сам… а сам подло закрыл дверь и остался снаружи!

От такого предательства Николас Брейтон всерьёз растерялся, но рваться назад и из‑за этого терять лицо ему было никак нельзя. Перед ним, недалеко от камина, на кушетке полулежала особа, общение с которой требовало соблюдения строгого этикета. И особа эта смотрела прямо на него.

- Ваше высочество, простите, я не хотел вам мешать, - краснея от смущения, сказал архимаг и ненароком попытался нащупать ручку двери.

- Погодите, может, это и хорошо, что вы здесь, лорд Брейтон. Уверена, вы сможете мне помочь.

- Чем помочь, Ваше высочество?

Принцесса посмотрела на него заинтересованным взглядом и ненадолго поджала губы, как если бы хотела скрыть усмешку. Затем она отложила книгу, что держала в руках, и, сев более ровно, сказала:

- Сперва отойдите от двери, а то у меня создаётся впечатление, что стоит мне отвернуться, как вы сбежите.

- Простите, пожалуйста.

Николас Брейтон почувствовал, что зарделся ещё гуще, и послушно отошёл в сторону. Точнее, сделал два крошечных шага ближе к Её высочеству, не спускающей с него взора прекрасных голубых глаз ни на секунду.

- Вы ведь архимаг, верно? – вдруг задала принцесса вопрос.

- Вы правы, Ваше высочество.

- Тогда вы должны знать, какую книгу о драконах мне стоит прочесть.

- О драконах?

- Да. Я поставлена в известность, что вскоре прибудет владыка Архшаг и хочу узнать больше об его расе. Вот только не могу найти на полках чего-либо кроме сухих исторических данных или сказок. А мне не они нужны. Я хочу понять, как правильно вести себя при встрече с драконом.

- О-о-о, - глубокомысленно произнёс Николас Брейтон, не смея сказать всё, что ему сказать захотелось.

Между тем лицо принцессы Амалии вдруг оживилось, и она, встав с кушетки, эмоционально сказала:

- Благие боги, да вы ведь уже встречались с владыкой Архшагом. Это так необычно и…

Тут дверь библиотеки отворилась, и в помещение вошёл Его Величество Стефан собственной персоной. Смущение Николаса Брейтона стало вовсе необъятным. Между ним и Её высочеством, конечно, оставалось метров пять, но больше никого в библиотеке не было. Ситуацию можно было назвать компрометирующей.

- Ваше величество, - доходя до полуобморочного состояния, сделал низкий поклон Николас Брейтон, но король не оценил его стараний.

- Что вы здесь делаете в такое время? – нехорошим голосом осведомился он.

- О папа, это я его пригласила. Я подумала, что лорд Брейтон может дать мне урок по этикету драконов.

- Этикету драконов? – пристально глядя на дочь, переспросил Его величество. – Об этикете драконов достаточно знать следующее. Ни в коем случае нельзя упоминать три вещи: сокровищницу дракона, его жену и всё то, что его раздражает.

Николас Брейтон оценил лаконичность и осведомлённость Его величества, но легче ему самому от этого не стало. Не говорить же, что милорд Дэ Воррингтон намеренно привёл его сюда, да ещё так, что они со стражей нигде не столкнулись.

- Всё так просто? – между тем удивлённо захлопала густыми ресницами принцесса Амалия. - Хм, но тогда…

- Что «тогда»?

- Тогда почему именно лорда Брейтона выбрали для сопровождения владыки Архшага? Мне кажется, лорд ван Донатан намного лучше подходит для подобного. О, как ярко он сможет проявить себя!

Глаза принцессы Амалии загорелись счастливым огоньком, а её отец вздрогнул. На лбу короля образовалась хмурая складочка, и он, ненадолго поджав губы, решил, что имеет право осудить дочь публично.

- Ваше высочество, такого рода предложения не очень-то прилично высказывать при заинтересованных лицах. Кроме того, Ковену лучше знать кто из магов наиболее достоин.

- Признаться, я готов уступить эту честь, - сумел использовать свой шанс Николас Брейтон. Несмотря на потрясение, он вдруг осознал по какой причине оказался в закрытой секции библиотеки.

- Вот видите, папа, не одна я считаю, что лорд ван Донатан заслуживает общество владыки Архшага как никто иной, - довольно произнесла принцесса Амалия и, взглянув на Николаса Брейтона, с оттенком смущения добавила. – Ах, но конечно я не должна была так говорить при вас. Возможно то, что на празднике мой первый танец будет за вами, немного сгладит эти неприятные мгновения.

- Буду польщён, - склоняя голову, ответил Николас Брейтон.

Его величество Стефан перевёл подозрительный взгляд с архимага на дочь, но никак не стал комментировать происходящее. Вместо этого он тактично выставил Николаса Брейтона вон, и по этой причине то, что после происходило за дверями библиотеки, осталось для молодого архимага тайной.

IV. Догмы мёртвых. Глава 3

Утром следующего дня Дональд Дэ Воррингтон был не менее деятелен. Несмотря на свой отказ сотрудничать с Петром Заветовым, желание разобраться в смерти графа Даглицкого его не отпустило. Скорее наоборот! «Несчастье», произошедшее с его сводным братом, подхлёстывало. Дело приобрело оттенок личного интереса, и в результате маркиз Астонский, словно опытный паук, выжидал, когда нужное обстоятельство попадёт в его сети. Он был собран и готов действовать.

Да, Дональд Дэ Воррингтон не потому стал министром по внешним связям Ортланда, что не знал как играть в опасные игры. И уж точно он не стеснялся в средствах. Его хладнокровию могли позавидовать даже драконы и… что говорить? Не было ничего удивительного в том, что незадолго до полудня в экипаже напротив него сидели двое. Двое детей.

- Следите за выражением своего лица, - строго обратился он к ним.

- Но, папа, я так не хочу! Давай вернёмся, - взмолился Арно, чувствуя, что готов расплакаться.

Ответом ему стал суровый взгляд и не менее жёсткие слова.

- Мы вернёмся только тогда, когда я сочту это нужным. И если вы оба не будете мило улыбаться, то на всё лето останетесь в городе.

Угроза сработала. Дети не могли дождаться, когда смогут отправиться на море. Они с нетерпением ждали отъезда каждый год. Они хотели пробежаться по песчаному пляжу, мечтали окунуться в тёплые волны и жаждали ощутить дух свободы. Но если бы отец сказал своё нет, то мечта только мечтой и осталась бы. Дональд Дэ Воррингтон никогда не грозился впустую.

Вынужденно Арно и Елизавета состроили на своих лицах подобие улыбок. Будучи детьми, они ещё не очень-то умело притворялись, но маркиза Астонского их старания устроили. Он довольно приподнял уголки губ.

- Вот так-то лучше. Постарайтесь создать наиболее благоприятное впечатление о себе.

Судя по злому блеску в глазах, дети похвалу не оценили, но маркиз Астонский не ждал одобрения, в этот раз ему было нужно послушание. И только.

Между тем экипаж остановился возле простенького особняка на Ольховой улице. И, выйдя наружу, Дональд Дэ Воррингтон ощутил, что судьба расположена к нему. Карета Сириуса ван Отто стояла неподалёку, а, значит, нежелательного опоздания не произошло. Персона барона идеально подходила на роль свидетеля, призванного подтвердить - визит связан исключительно с желанием сгладить мелочный конфликт. Ничего большего.

С царящим внутри него воодушевлением министр по внешним связям позвонил в дверной колокольчик.

***

Недовольные хмурые складочки возникли на лице Сириуса ван Отто, и он, оглядев убранство хорошо знакомой ему гостиной, остановил взгляд на лице собеседника.

- Твоё молчание говорит само за себя, - враз понял Людвиг и, чтобы скрыть разочарование, потянулся к высокому серебряному кофейнику. Теперь свой расстроенный взгляд в полированном металле видел только он сам, но острые грани исказили реальность. Сделали вид мага карикатурным.

«Я живая насмешка судьбы», - мрачно прозвучало у него в голове.

- Мне жаль, но Его величество Стефан не прислушался к моим доводам, - между тем подтвердил недобрые вести друг. - Он остался верен своему решению, и я чувствую, что руку к этому приложил его новый фаворит, лорд ван Донатан.

- Этот лорд ван Донатан, чем он только так привлекает Его величество? – угрюмо проворчал Людвиг, самостоятельно разливая кофе в чашки. Несмотря на то, что прислуга вернулась, такую мелочь он мог сделать сам. Да и не хотелось, чтобы кто-то посторонний присутствовал в гостиной. Разговор здесь вёлся сугубо личный.

- К сожалению, не своей магией. Примени он её, так ему бы до конца жизни нос из казематов не показать, - расстроено цокнул языком Сириус и поднёс тонкостенную блестящую чашку к губам.

- Ты его недолюбливаешь, - сходу сообразил Людвиг.

- Поверь, мне есть за что. Кроме того, я считаю сверхнаглостью для человека его происхождения ухаживать за Её высочеством Амалией.

- Ухаживать за Её высочеством? Ужас, как это возмутительно!

- Верно. Но «возмутительно» только пока. Он высоко поднялся, Людвиг, - с оттенком грусти сказал Сириус и поставил свою чашку на столик. – Как носитель древней фамилии, он уже перетянул на себя часть славы Алрика ван Донатана. И вот тут у меня возражений нет.

- Ты серьёзно? – поднял брови маг и откусил от крекера кусочек так громко, как будто откусывал кое-кому голову. Сириус, глядя на это, даже усмехнулся, а затем в полном спокойствии утвердительно кивнул.

- Более чем серьёзно. Наш мир очень изменился, Людвиг. Война Драконов, можно сказать, всё же разрушила его. Кто они эти тринадцать сущностей, сплетающих воедино мир? Они больше не помощники на пути величия мага. Они стали богами, и нет ни одной новой книги, где бы они назывались иначе. А чтобы вера была глубже, что надо сделать? Дать ей врага. И этим врагом стал Тринадцатый. Его сила не завязана на Ключе, да и личность Тёмного Мага хорошо вписывалась в понятие злодея. Он ведь покровитель некромантии, а тебе ли не знать, сколь настороженно люди относились и относятся к ней. Хотя, тоже заклинание стазиса, основанное на чёрной магии, может сохранить раненому жизнь. В конце концов, любой огонь может сжигать дотла или нежно греть. Вода может захлестнуть цунами, а может утолить жажду. Воздух способен разнести в щепки города, но без него невозможно дышать. Важно не направление магии, а кто и как её применяет.

- И причём тут Леонард ван Донатан?

- Понимаешь, мы отдаём наше могущество, истоки наших знаний на поругание вере. И не спорю, барьер от этого крепнет, но… что дальше? У нас уже есть некие хранители чистоты магии, хотя всё это дикая чушь. Как я уже сказал, дело далеко не в магии, а в воле использующего её человека.

- Ты бы не забывал, что за такие правильные взгляды тебя могут сжечь, – хмуро напомнил Людвиг. - Это, вообще-то, ересь.

- К счастью, я знаю, что при тебе могу изредка побыть даже еретиком, - с улыбкой сказал Сириус, а затем просмаковал ранее сказанное слово. – Ересь… Видишь ли, в ней-то и дело, друг мой. Раньше люди восхищались силой магов, но теперь у них есть боги. И Семеро. Семь драконов. Знаешь, отчего твой отец так ненавидел памятники им?

- Глупо их ненавидеть. В отличии от новых драконов, эти Семь действительно совершили подвиг. Вот и всё.

- Да, вот и всё. И все об этом подвиге знают. Знают даже имена двенадцати погибших архимагов, хотя плебеи произносят их скорее как мантру. Может, тебя подобное удивит, но на окраинах Ортланда всерьёз считают, что это имена самих Двенадцати, а не каких-то там чародеев.

- С невежеством в любые времена было трудно бороться, - с раздражением прокомментировал Людвиг и с удивлением понял, что его чашка пуста. Оказывается, во время разговора он пил кофе, а вкуса его так и не ощутил. Внимание сосредоточилось на беседе.

- Но мы никогда ещё не стояли так близко к тому, чтобы переписать всю свою историю, - между тем внушительно добавил Сириус. – Ведь о чём говорить, покуда Леонард Фуго не превратился в Леонарда ван Донатана, мало кто из молодёжи вообще знал, кто такой Алрик ван Донатан. А почему? Всё старания инквизиции.

- То есть? – не понял Людвиг.

- Не забывай, твой отец учил тебя в своём ключе и по нравящимся ему книгам. Но теперь представь себя на другой стороне. Вообрази, что ты далеко не некромант и всё связанное с ней воспринимаешь только как зло. Поэтому что с тобой станется, когда ты узнаешь, что изобретатель магического барьера, Алрик ван Донатан, был мастером тёмной науки?

- И что с того? Именно поэтому Алрик ван Донатан призывал Тринадцатого, а не кого‑либо другого. Однако, как все мы знаем, Тринадцатый всё равно не явился на его зов, и подобное должно сгладить недовольство верующих. Вроде как, душой он был близок к благим Двенадцати, ха.

- Отличное предположение. Вот только оно не единственное. Уже триста сорок восемь лет не могут утихнуть предположения отчего всё произошло именно так, как оно произошло. Как тебе такое - Алрик ван Донатан намеренно не призывал Тринадцатого, трусливо рассчитывая выжить. Или, что если разума этой сущности хватило, чтобы обхитрить плетение аркана?

- Как бы то ни было, итог один. Ключ создан.

- А его изобретатель предан забвению. Жаль, не могу прямо сейчас показать тебе те учебники, которые используются в моём интернате. В них вообще нет упоминания столь громкого имени, чтобы не дай благие боги совратить неофитов на тёмную тропу.

Людвиг с сомнением поглядел на друга. Сказанное показалось ему чем-то невероятным.

- Да-да, мой друг. Инквизиция посчитала, что так будет лучше. Поэтому Леонард ван Донатан, можно сказать, вызов её власти. И за это я его ценю.

- Хм, я теперь тоже, - с неким предвкушением улыбнулся Людвиг, и Сириус нехорошо усмехнулся.

- Представляешь, что ли, как его сжигают на костре?

- Как ты узнал?

- Тебя неплохо так знаю, вот и предположил.

- Что поделать, мне лорд ван Донатан не нравится. Не из-за чего-то конкретного, просто этот человек вызывает у меня интуитивное отторжение.

- А у меня оно вполне обоснованное, - сознался Сириус и, подкинув в воздух орешек, ловко поймал его ртом. – Если он провернёт то, что запланировал, да ещё станет архимагом, то сможет смело претендовать на руку Её высочества. А мне не хочется такой его власти. Слишком мы недолюбливаем друг друга.

Неожиданно дом наполнил звон колокольчика.

- К тебе гости, - с лёгкой улыбкой заметил Сириус.

- Надеюсь, это мама, а не кто-то ещё.

После встречи на «Вознесенском» кладбище Людвиг боялся увидеть Павла Григорьева. Сегодня ночью ему даже приснился кошмар - как будто этот наглый мужчина протягивает большую подарочную коробку, в которой лежат отрезанные головы его пасынков. Честно, бедного мага до сих пор из-за сна потряхивало. Поэтому неудивительно, что он крепко-накрепко сжал подлокотники кресла, дожидаясь появления слуги.

- Прошу прощение, что прерываю вашу беседу, милорд, - почтительно сказал дворецкий, - но вас желает видеть милорд Дональд Дэ Воррингтон, маркиз Астонский. И он не один.

- Не один?

Людвиг совсем не ждал подобного визитёра, поэтому уточнение удивило его ещё больше. Даже брови Сириуса вопросительно приподнялись.

- Да, он прибыл с детьми.

- Хорошо, проводите их сюда.

Ощущение растерянности возникло и не отпустило. Однако, мысль, с чем связан визит, сомнений не вызвала.

- Я тебе не говорил ещё, как-то запамятовал, - обратился Людвиг к другу вполголоса, - но перед моим отъездом в Арраур милорд Дэ Воррингтон уже навещал меня. Он принёс извинения за произошедшее на пикнике. Оказывается, мои мальчики говорили правду.

- Да? – оказался ещё больше удивлён Сириус, но новых уточнений или же вопросов не прозвучало. В гостиную вошли гости, и дворецкий громко представил их.

Совершая поклоны и произнося слова приветствия, Людвиг не спускал глаз с детей Дональда Дэ Воррингтона. Арно и Елизавета были не только хорошо одеты, но и хорошо воспитаны. Их движения несмотря на юный возраст были отточены до галантного автоматизма, а лица милы. В детских глазах не читалось угрюмое смирение с судьбой. Создавалось впечатление, что они здесь по своей воле и даже больше – пришли навестить хороших друзей семьи.

В целом, они выглядели так, как должны выглядеть дети аристократов, а потому ненадолго Людвиг испытал сомнение – действительно ли могли эти двое агнцев совершить свой подлый проступок?

- Признаю, этот визит следовало предварительно согласовать с вами. Но, увы, время играло против. Дорога ложка к обеду, как говорится, - между тем с виноватой интонацией сказал Дональд Дэ Воррингтон, и Людвиг непонимающе нахмурился.

- О чём вы?

- Мои сын и дочь изъявили желание лично попросить прощение у ваших мальчиков, и я безусловно поддерживаю их достойное стремление. Вот только завтра они покидают Лоррендаум на всё лето, и эту поездку не отложить. Поэтому, узнав, что вас видели на «Вознесенском» кладбище в обществе одного из детей, я понял, что ваши мальчики вернулись из Нотрвилля… И вот она причина, по которой я решил побеспокоить вас.

- Вы знаете про Нотрвилль? – не было предела удивлению Людвига.

- Я понимаю, это не то, о чём бы вы желали распространяться, но мы с вашим отцом были достаточно дружны, чтобы Его сиятельство, - тут Дональд Дэ Воррингтон скосил взгляд на Сириуса, - посетовал мне по одному вопросу.

Щёки Людвига покраснели. Он почувствовал себя виноватым перед другом. Чтобы инквизиция сняла вопрос с похищением пасынков (надо же было такому сорваться с языка!), ему пришлось согласиться на предложенное отцом щекотливое решение. В результате, репутация Сириуса ван Отто отныне стала не столь безупречна, как могла бы.

- Вы дозволите моим детям принести извинения напрямую?

Разумеется, отказывать было неуместно. Людвиг представлял как тяжело на сердце у Дональда Дэ Воррингтона из-за произошедшего на пикнике. Не иначе у него всё внутри переворачивалось от осознания, какую подлость смогли совершить его благородные отпрыски.

Право, если бы он сам услышал отказ на подобную просьбу, то оскорбился бы до глубины души!

Но выбора у Людвига не было. Виктор пугал его самого, поэтому что говорить о сторонних людях? Поведение мальчика вызвало бы нежелательные вопросы и, так как Дональд Дэ Воррингтон являлся магом, то сформулировать он бы их смог нежелательным для Людвига образом.

- Простите, что отказываю вам. Я был вынужден забрать из пансиона своего младшего пасынка по причине его тяжёлой болезни. Виктору всерьёз нездоровится, любые потрясения сейчас ему противопоказаны. Быть может, ваши дети напишут письмо и позже я передам его?

Дональд Дэ Воррингтон понятливо кивнул, и Людвиг даже выдохнул спокойно – надо же, никаких неприятностей!

- Что же, это достойная причина поступить в соответствии с вашей рекомендацией, - согласился министр, и его дочь, Елизавета, с сочувствием произнесла:

- О, мне очень жаль, что Виктор заболел. Я желаю ему скорейшего выздоровления.

- Да, надеюсь мы ещё сможем поиграть вместе, - со схожей интонацией добавил Арно.

Лицо Дональда Дэ Воррингтона мгновенно выразило искреннее умиление из-за проявленной его детьми заботы. Однако, переходя к прощанию, он отчего-то спросил:

- Милорд Верфайер, перед тем как мы уедем, вы же уделите мне пару минут наедине?

- Разумеется. Лорд ван Отто, вы не возражаете, если я ненадолго покину вас?

Сириус скучающе посмотрел на него и, потянувшись за кофе, произнёс с равнодушием:

- Нисколько не возражаю.

Они покинули гостиную, и Людвиг посмотрел, как закрывается входная дверь за милыми отпрысками милорда Дэ Воррингтона – маркиз отправил их ожидать его в экипаже. А затем оба мужчины прошли в кабинет. И, сказать честно, молодой граф искренне верил, что вот-вот услышит какие-либо заверения в будущей дружбе, но… всерьёз ошибся.

- Милорд Верфайер, я вынужден требовать никому не рассказывать о том, что я сейчас вам покажу, - со всей серьёзностью сообщил Дональд Дэ Воррингтон и вытащил из внутреннего кармана камзола несколько листов, сложенных вчетверо.

- Что это? – нахмурился ничего не понимающий Людвиг.

- Это копия программы празднования Дня рождения короля. И, как вы понимаете, такого рода бумаги являются предметом государственной важности. В целях обеспечения безопасности Его величества я не имею права показывать их кому-либо.

Происходящее настолько выбивало почву из-под ног, что Людвиг завёл руки за спину, надеясь, что так не будет видно, как он нервно трёт пальцы. После чего сделал несколько шагов по комнате и, останавливаясь, с подозрением спросил:

- Для чего же вы тогда решили показать их мне?

- Буду откровенен, я хочу успокоиться. Ваш отец проявил настойчивость, желая узнать эту программу. И, стоило ему её увидеть, как он направился в канцелярию по тайным и розыскным делам. Но, как вы понимаете, не доехал.

Цепкий взгляд Дональда Дэ Воррингтона приковал Людвига к месту, однако, несмотря на шок, у него всё же получилось собраться с мыслями.

- Боюсь, я ничем не могу помочь. Мой отец не посвящал меня в свои мысли.

- Если бы Его сиятельство имел привычку хоть кого-то посвящать в свои мысли, то никаких вопросов бы передо мной не стояло, - с раздражением проворчал маркиз. – А так я обеспокоен. И, скажу честно, вижу насколько взбудоражены вы. С вами что-то происходит, вывод об этом может сделать любой наблюдательный человек. Поэтому давайте начистоту. Между спокойствием Его сиятельства и его подозрительным поведением было только общение с вами. И нет, я не намерен раскрывать ваши личные тайны. Мне достаточно, чтобы вы просмотрели программу и сказали – вызывает у вас какой-либо пункт неприятные ассоциации или же нет.

Испытывая дежавю, Людвиг задумчиво принял протянутые ему бумаги, но разворачивать их не спешил. Переосмысление, что отец мог быть убит не ради его запугивания, давалось нелегко. Но ведь действительно, такая вероятность существовала! Да и знак Ашенат…

Мысль о знаке, точнее об опасности, что он знаменовал, придала Людвигу решимости. Он развернул бумаги и пару раз внимательно пробежался глазами по тексту.

- Не знаю, принесёт ли вам это облегчение, милорд Дэ Воррингтон, но я не вижу ничего подозрительного. Право, предположить не могу, что мог бы заметить мой отец.

- Что же, я вам верю, - принимая листы обратно, заключил маркиз. Вид его выражал расстройство и глубокую задумчивость. - Простите за доставленное беспокойство и напоминаю, мне очень важно ваше молчание. Прошу вас не рассказывать никому о произошедшем, даже вашему близкому другу лорду ван Отто.

- Слово чести, это останется между нами.

- Благодарю вас, милорд Верфайер.

Стоило этим словам прозвучать, как с улицы донеслись крики и женский визг. Что‑то напугало людей донельзя и последующее громкое: «Дракон! Дракон!» заставило глаза Людвига округлиться. Уже нисколько не думая о маркизе Астонском, он подбежал к окну и, широко распахивая его створки, высунулся по пояс наружу. В этот самый момент над улицей пролетело крылатое чудовище.

У Людвига даже дыхание сбилось. Воспоминания о том, как ему довелось познать на себе жар драконьего пламени, остроту его когтей и зубов, отозвались болью в застарелых ранах. По спине пробежали ледяные мурашки.

Неужели вот оно? Неужели снова?

- Ох-хо-хох. Полагаю, наш дракон всё же прибыл. И надо же как эффектно, - вдруг прозвучал задумчивый голос Дональда Дэ Воррингтона, и он вывел огорошенного мага из ступора.

- Что значит «наш дракон»? И зачем он здесь?

- Ну-у, этого дракона сюда пригласили, - при этих словах маркиз испытывающе посмотрел на Людвига, но последнему было нечего сказать. А потому маркиз, сделав из вида собеседника некий вывод, более чем поспешно вышел из кабинета в холл. Сириус уже находился там же. Он выверенным движением накидывал на себя плащ.

- Прошу прощение, милорд Верфайер, - нервно сказал при этом друг.

- Что происходит? Объясните хоть кто-нибудь! – только и смог вымолвить Людвиг, но Сириус, искоса глянув на Дональда Дэ Воррингтона, ничего толкового не ответил.

- Это не то, о чём я имею право распространяться, но наш разговор… Вечером я навещу вас, и мы его продолжим.

Сказанное устроило Людвига…

Вот только зря он ждал друга.

Увы, вечером особняк на Ольховой улице Сириус ван Отто так и не посетил.

IV. Догмы мёртвых. Глава 4

К разговору с редактором газеты Вероника долго готовилась. Она просидела весь вечер за написанием речи, а ночь провела в размышлениях как её лучше поправить. С первыми лучами солнца девушка начала репетицию перед зеркалом, чтобы добавить словам убедительности. И по итогу к ней пришла уверенность, что невозможно будет не пойти на уступки, так замечательно она подготовилась. Но ни к чему хорошему старания не привели. Редактор не стал ничего слушать. Он поставил вопрос ребром – либо Вероника присутствует на выставке, либо пусть убирается вон. И к такому тону разговора девушка была не готова. Она расплакалась прямо в кабинете, но и тут над ней никто не сжалился. Редактор был категоричен, и в результате у неё не осталось выбора кроме как забыть о будущем журналистки.

Едва понимая от разочарования что вокруг неё происходит, Вероника села в восьмиместный, предназначенный только для дам дилижанс, а там, не выдержав эмоций, всё же разрыдалась в голос. Она даже не помахала на прощание провожающей её служанке, а занявшие свои места прочие женщины принялись с беспокойством и укором поглядывать на соседку.

А Вероника просто-напросто не могла сдержать слёз. Её мечта, её надежда разрушилась и всё… и всё из-за какого-то короля!

«Ненавижу! Ненавижу их всех!» - мысленно истерила она. При этом, кого именно «всех» девушка сама не понимала. И даже не задумывалась над этим. Её распирало от злости, а гнев редко когда придаёт размышлениям глубины.

- Подъезжаем к монастырю! – вдруг донеслось снаружи. Это извозчик предупреждал об очередной остановке.

Дама в чепце и её дочь, девочка лет семи, тут же засуетились, оправляя наряды, но Вероника на них внимания не обратила. Ещё час назад, едва оказалось позади Мхоборье, она как уткнулась взглядом за окно, так и не поворачивала головы. Попутчицы её не интересовали. Их милое щебетание её раздражало, и девушка молила судьбу, чтобы остаться в дилижансе одной хотя бы ненадолго. Увы, о таком можно было только мечтать. Маршрут между Барговерцем и Лоррендаумом пользовался успехом. Вот и сейчас, стоило пассажиркам покинуть салон, как их места заняли другие - две кумушки‑подружки, любящие поболтать.

«Боги, и так ещё часа четыре!» - мученически пронеслось в голове Вероники. Увы, дилижанс ехал не только медленно, как черепаха, он ещё и тащился витиеватыми путями, а не по прямой. Позволить себе более комфортное путешествие единственная дочь графа Флоркского нынче была не в состоянии.

Ни с того ни с сего снаружи раздалось истошное ржание!

Звук заставил Веронику вздрогнуть от неожиданности. Девушка часто заморгала, пытаясь осознать, что происходит. Судя по шуму, кто-то мчался во весь опор, но у дилижанса отчего-то резко придержал коня. А после дверца экипажа рывком открылась и внутрь заглянул взъерошенный мужчина лет эдак двадцати пяти. У него были приятные черты лица, вызывающие у девиц желание заигрывающе улыбаться, но серый костюм следователя, наверняка, остановил от проявления симпатии не одну кокетку. Вот и сейчас некоторые из барышень сперва заинтересованно стрельнули глазками, а затем смущённо потупили взгляды к полу и больше их не подняли. Романтика следственного комитета такова, что работа часто приходит на дом – а кому нравится жить в страхе, что однажды в дверь постучит мстительный преступник?

Однако, это всё отступление, написанное из-за желания автора сказать больше нежели «мужчина был красив, и поэтому Вероника обратила на него внимание». Ведь намного важнее, что обратил на неё внимание он. Карие глаза следователя пробежались по лицам всех присутствующих и остановились лишь на лице дочери графа Флоркского.

- Леди Вероника Дэ Катрион?

- Да, - удивлённо сказала она.

- Я прошу вас покинуть дилижанс.

- А что такое?

- Это закрытая информация. Прошу вас сперва выйти.

Происходящее выбило Веронику из колеи, поэтому из салона она вышла, испытывая глубокое чувство волнения. И, быть может, хорошо, что в разговор встрял извозчик, так бы девушка не столь скоро пришла в себя.

- Эм-м, а вы надолго мою пассажирку задержите? Нам бы надобно дальше ехать, у меня расписание, - с недовольством сообщил мужичок и потеребил бородку.

Следователь, встряхнув густой каштановой шевелюрой, подошёл вплотную к нему и что-то тишайше шепнул. Расслышать сказанное у Вероники не получилось, но мужичок вдруг расторопно подбежал к горбку и, вытащив из него чемодан виконтессы, быстрёхонько запрыгнул на козлы.

- Погодите, да что вы делаете? – округлила глаза Вероника, глядя как извозчик берётся за поводья.

Ответа не последовало. Мужичок лишь подхлестнул лошадей так, как если бы за ним начал охоту сам Тёмный Бог.

- Да остановитесь же! – уцепилась она кончиками пальцев за выступ на дилижансе, но этим остановить его не смогла. Веронике осталось только растерянно стоять посреди дороги и кричать. - Постойте, да остановитесь! Мне надо в Лоррендаум! Срочно!

- Прошу прощение, что пришлось вмешаться в ваши планы, леди, - между тем сказал следователь, - но дела следствия требуют, чтобы вы вернулись в Барговерц.

Девушка развернулась на пятках и гневно уставилась на лицо, не так давно казавшееся ей красивым. Судя по всему, скромное мимолётное желание привлечь внимание приятного мужчины благие боги услышали, но осуществили его совсем уж гадким образом. Во всяком случае, в настоящем Вероника только злилась на произошедшее. И так как она и до этого была порядком расстроена, то аж притопнула ножкой и истерично воскликнула:

- Да какого такого следствия, о чём вы?!

Вести себя подобным образом аристократке никак не стоило, и это Вероника поняла мгновенно. Однако, из свидетелей её несдержанности оказался только следователь, других людей по близости не было. Отчего-то перед воротами монастыря оказалось на редкость пустынно. Даже привычные глазу побирушки куда-то пропали.

- Прошу вас успокоиться, - между тем ровным голосом сказал мужчина и показал значок агента канцелярии по тайным и розыскным делам.

Кусочек металла мало успокоил Веронику. Пусть она вынужденно прекратила недостойно громко возмущаться, гнев внутри неё по-прежнему бурлил и клокотал.

- Нашему ведомству стало известно, что один из сотрудников вашей фабрики готовит теракт. Некто собрал бомбу и намерен взорвать её на городской площади Барговерца. А завтра как раз праздник. Гулянья могут унести сотни жизней, и поэтому вы должны помочь нам выявить негодяя.

Вероника оторопела.

- Но… но… Но я не знаю, кто бы это мог быть!

- Уверен, пока мы едем в Барговерц, вы сможете составить список подозреваемых. Этот человек должен иметь доступ к опасным материалам вашего склада.

Сказав так, мужчина энергично замахал рукой в сторону закрытой коляски, торопливо едущей к монастырю, а после удобнее ухватился за ручку дамского чемодана. Терять время он явно не желал, раз так спешил, но в результате не увидел, сколь сильно нахмурилось лицо Вероники.

«Опасные материалы на нашем складе?» – скептически думала в этот момент девушка.

Благодаря вовлечённости в процесс производства, леди Вероника прекрасно разбиралась в хозяйстве своего отца и по этой причине могла смело заявить – да в лаборатории какого-либо мага опаснее, чем на их фабрике! И, тем более, на практически пустом складе.

«Он идиот, что ли? - посетила её крамольная мысль. - Какие такие опасные материалы нужны для сборки парового котла?».

- Знаете, с таким вопросом вы бы могли обратиться к моему отцу. А я… я правда не могу вернуться в Барговерц. Меня пригласил в Лоррендаум сам Его величество.

Ни с того ни с сего мужчина решил повести себя крайне грубо.

- Вы хотите помешать следствию? – вдруг начал наседать он с рычащими нотками в голосе. - Намерены идти против закона? Вы понимаете, чем вам это грозит? Понимаете, что из-за вашего отказа погибнут люди?!

Вероника от неожиданности растерянно захлопала ресницами, но думать при этом не прекратила. Она была девушкой, которая терпеть не может, когда мужчины ставят себя выше её и тем более учат её жить. И оттого сперва она испытала шок и возмущение, а никак не муки совести. Да, именно раздражение на следователя позволило ей обратить внимание, что гневные слова мужчины ещё можно понять, но вот отсутствие эмоций из-за упоминания монарха – нет. Никак нет.

Вероника, на свою беду, была умной девушкой.

«Боги, да ему просто нечего мне ответить!» - осознала она, и ей вмиг также стало понятно, для чего на самом деле понадобилось проявление агрессии. Девушка попроще от такого напора проявила бы покорность. Это ей…

Она испуганно отшатнулась, но мужчина пока ещё не понял отчего. В принципе, он ожидал подобной реакции, а потому снова уставился в сторону коляски, хотя с ноги на ногу нервно переступил.

«Бежать в монастырь? – между тем решала вусмерть перепуганная Вероника, уже сделавшая вывод что её намерены похитить. – Нет, там меня не станут скрывать от человека в форме. Но что тогда? И как быть с багажом?».

Ненадолго её встревоженный взгляд сосредоточился на небольшом чемодане, что фальшивый следователь держал в руках. Это был старенький кожаный друг. С ним Вероника вслед за отцом не раз путешествовала из города в город, но вот его содержимое… Не ахти какое оно на этот раз было. В чемодане лежала всего лишь ночная сорочка и немного аксессуаров, без которых женщине сложно обойтись. Самое главное осталось при ней - сумочка с деньгами, на которые в столице следовало снять номер в гостинице и купить приличный для бала наряд.

Нет, жалеть подобные вещи совсем не стоило. Если из-за чего и испытывать недовольство, так это из‑за того, что выехала она из Барговерца в платье, а не в более удобных штанах. В мужском костюме было бы намного легче подкрасться к каурому жеребцу и по‑шустрому сесть в седло.

- Что за…

- Лови её! – заглушая возмущение следователя, закричал возница коляски. Но было уже поздно. Вероника не зря считалась хорошей наездницей, да и конь оказался отличным скакуном. Они рванули с места так быстро, что никто не успел схватить их. А дальше только ветер засвистел в ушах. Только частый стук сердца!

Вероника не знала, совершила она правильный поступок или нет. Разум то укорял, то хвалил её. Но в одном она была уверена наверняка – дорога её лежит в Лоррендаум.

И точка.

***

Разговаривая с Его величеством Стефаном, Леонард ван Донатан чувствовал всё больше и больше разрастающееся недовольство. Он намеренно подготовил пешку, чтобы она расчистила ему путь, но в конце эту фигуру ожидало падение с доски, а не выигранная партия.

«Кто же так благоволит тебе, сосунок? Вроде некому уже так опрометчиво переходить мне дорогу, – с гневом думая про Николаса Брейтона, принялся размышлять маг, но вслух, разумеется, сказал другое.

- О, милорд Шерман прекрасная кандидатура. Вы, несомненно, правы во мнении, что его личные качества подходят для предстоящего сопровождения владыки Архшага.

Лесть прозвучала так мягко, что не вылилась в раздражение собеседника. Король нисколько не изменился в выражении своего лица, а потому Леонард посчитал, что его собеседник готов впитать в свой разум толику смертельно опасного яда.

- Вот только, как ни жаль, однако ж у него есть серьёзный недостаток.

- Какой? – оживился монарх.

- Как ментальный маг он очень слаб, с его способностями разъярённую толпу будет не сдержать. Поэтому… ум-м, а что если отпустить желание контролировать эмоции масс и сосредоточиться на другой кандидатуре? – с задором случайного озарения произнёс хитрый маг. - Быть может, моя рекомендация оставить в силе приглашение для милорда Верфайера перст судьбы? По тому, как отнесётся владыка драконов к убийце одного из собратьев, конечно, можно многое сказать об его характере, но это далеко не единственный положительный момент. Если их взаимоотношения останутся ровными, то в качестве сопровождающего милорд Верфайер сможет проявить себя идеально.

- Хм-м, - задумчиво подпёр кулаком подбородок Его величество. – Что-то в этом есть. Это не только достойное наказание для него, но и сам факт… Людвиг Пламенный – герой и убийца дракона, вдруг кардинально меняет взгляды? Это заставит народ испытать сомнения.

- Да, его личность сможет приглушить людскую ненависть. Кроме того, милорд Верфайер отличный пиромант и человек, скажем так, с опытом. Если владыка Архшаг на него рассердится, то у милорда Верфайера будет шанс выжить… в отличии от ментального мага.

- Хорошо, я поговорю на эту тему с Ковеном. Пусть архимаги присмотрятся на празднике к милорду Верфайеру тоже. А сейчас, пока мы наедине, в моём желании обсудить другое обстоятельство.

После этих слов Его величество Стефан откинулся на спинку кресла и задумчиво сцепил пальцы в замок.

- Знаете, лорд ван Донатан, что мне неприятно в общении с вами?

Вопрос мог ввести кого угодно в ступор, но только не Леонарда.

- То, что я предпочитаю лжи прямолинейность?

- Нет-нет, это как раз-таки в моём вкусе. Сладких слов вокруг столько, что от их приторности уже тошнит, - усмехнулся Его величество. - Неприятно другое. Вы яркое напоминание, что с моим сыном вести разговоры на подобные темы бесполезно. Несчастье Людвига Верфайера Старшего, связанное с недостойным наследником рода, коснулось меня самого. Эдмунд неспособен стать хорошим правителем, а потому я всё чаще присматриваюсь к дочери… Знаете, иногда ко мне приходит желание изменить право наследования.

- Вы желаете передать корону Её высочеству Амалии?

- Размышляю над этим не первый год, - предельно серьёзно ответил Его величество Стефан. - Собственно, именно поэтому меня не устраивает её брак с королевской кровью другой державы. Любой принц, даже младший, может пожелать заботиться исключительно о благе родной страны. И по этой причине мужем своей дочери я вижу представителя знати Ортланда… Скажу не тая, нынче я присматриваюсь ко многим.

- Полагаю, вы уже определили наиболее достойные кандидатуры.

- Да. Вот только вчера вечером мне удалось понять, что некий важный нюанс был мною напрочь упущен из вида.

- Какой же? – всерьёз насторожился Леонард.

- Моя дочь тоже присматривается к окружающим её мужчинам.

Многозначительный взгляд Его величества говорил сам за себя, однако он всё же произнёс вслух:

- Я очень рад, что она понимает – монархам нынче неважно вливание в род магии стихий. Для войн не время. А если оно всё же настанет, то доблестных воинов и полководцев под знаменем короны истинному лидеру собрать несложно. Поэтому именно обладание ментальной магией моя дочь, как и я сам, видит основным, едва ли не первостепенным, качеством своего избранника. Сей редкий дар залог достойного будущего новых поколений Ортланда… Вот только Её высочество определила ещё одно не менее значимое требование к мужу. И я, как любящий отец и король, согласился с ним.

- Вы окажете мне честь узнать подробности?

- Да. Я пришёл к решению, что Амалия выйдет замуж за того, кто покажется достойным нам обоим. Для меня ведь важно, чтобы она ощущала взаимопонимание с будущим супругом. Когда согласию пары мешают раздоры, то управление державой может превратиться в крайне неприятное и сложное занятие.

- Вы приняли мудрое решение, - подчёркнуто согласился с вышесказанным Леонард.

- Мне это самому прекрасно известно, - с неким отрешением вздохнул Его величество. – Однако, вследствие этого я также встревожен.

- Чем?

- Хм-м. Например тем, отчего на завтрашнем празднике первый танец Её высочества обещан лорду Брейтону, а не… а не, скажем, вам?

У Леонарда нехорошо засосало под ложечкой. Нет, кто-то определённо желал списать его со счетов в пользу этого идиота!

***

Вероника знала, что крайне неприлично опаздывать на мероприятия такого рода, но…

«О, если в будущем я осмелюсь рассказать Его величеству всё, что со мной произошло, он должен непременно простить меня!» - утешила её мысль.

После бегства девушка не решилась нагонять дилижанс. Неизвестно, что именно следователь шепнул извозчику, да и жеребец был потным от бешеной скачки. Он вскоре захрипел, изо рта его показалась обильная пена. Предыдущий наездник, видимо, измучил животное гонкой за ней. Поэтому Вероника, поняв, что погоня вроде как отстала, съехала с тракта в сторону леска и дала несчастному коню передышку. Он, судя по морде, был благодарен ей за это. А девушка была благодарна судьбе за то, что у неё появилось время размыслить над тем, что ей делать дальше.

Возвращаться в Барговерц после произошедшего показалось Веронике дурной затеей. Если она не зря испугалась, то смысл ехать туда, куда тебя так настойчиво желают увезти? Если же следователь был настоящим, то намного лучше обмолвиться о произошедшей оказии при встрече с Его величеством. Уж лучше усмирить характер и разыграть из себя пугливую дурочку, чем иметь грандиозные проблемы с законом.

В том, что Его величество Стефан уделит ей внимание, Вероника не сомневалась. Стал бы он тогда приглашать на исключительно закрытый праздник особу, которую никогда в жизни не видел.

Ненадолго девушка прикрыла глаза. После того как она определилась с направлением перед ней возник другой важный вопрос – как ей добраться до Лоррендаума? И, думая над этим, в голову Вероники закралась мысль, что, быть может, благожелательность редактора газеты была кем-то проплачена? Этот мужчина на протяжении долгого времени говорил ей своё категоричное нет, а тут… вдруг пошёл навстречу?

Мысль, что кто-то воспротивился её присутствую на Дне рождения короля была настолько же логичной, насколько абсурдной. Леди Вероника Дэ Катрион даже не могла служить разменной монетой в политических играх. В ней ничего кроме громкого, но уже не очень‑то влиятельного имени предков не имелось.

Встряхнув головой, девушка задумчиво почесала жеребца за ушком, после чего села верхом и… вернулась обратно к монастырю. Она рассудила, что уж там-то её искать не станут точно. Некие преследователи скорее пустятся по тракту. И да, можно было играть на опережение, каурый жеребчик показал себя как отличный скакун. Вот только разумнее ей показалась иная мысль.

Так вот, подъехав к монастырю, возле которого уже сидели положенные попрошайки, девушка осенила себя знаком, вошла во внутренний двор и, переговорив с помощником настоятеля, получила в своё распоряжение добротную рясу. К счастью, мужчина купился на историю благородной леди. Он поверил, что она желает поставить в Барговерцких приютах театральную постановку, призванную привлечь внимание сирот к вопросам веры. Даже благословил её на столь праведное дело.

Вероника от проявленной к ней участливости слегка покраснела, но сознаваться в том, для чего ей на самом деле понадобилась одежда, конечно, не стала. Вместо этого она выехала за ворота монастыря и, намеренно поворачивая в сторону Барговерца, нашла укромное место, где спокойно переоделась в монашескую рясу. После чего с сожалением отпустила жеребчика на все четыре стороны. Вместо того, чтобы сесть в седло, девушка взяла в одну руку шест, в другую узел с платьем и, опустив капюшон на лицо пониже, неторопливо двинулась в сторону Лоррендаума.

И вот это оказалось сущим промахом в её плане!

Дело в том, что никакого дилижанса или даже грузовой повозки по тракту так и не проехало. Кроме того, Веронику действительно искали. В селениях, что она проходила мимо, ей не раз и не два доводилось слышать собственное имя и описание. Из-за этого на душе скребли кошки, а кожа, несмотря на летнюю жару, покрылась ледяными мурашками. Сердце часто билось в груди. И в результате испытываемый страх не позволял сделать долгожданную передышку на каком-либо постоялом дворе. Не позволял он и начать торг за коня. Любого коня, пусть даже крестьянского тяжеловоза.

Увы, не иначе это было возмездие благих богов за ложь в монастыре, но леди Веронике пришлось проделать весь путь до Лоррендаума пешком, причём в сущую жару. Июнь как будто опомнился, что он летний месяц!

Солнце нещадно палило. Сухая дорожная пыль подымалась от каждого шага. А идти было тяжело. Нежные ножки Вероники, не привычные к долгим пешим переходам, сбились в кровь. Тело пропахло потом. На лицо налипла грязь, а руки искусала мошкара. Девушка едва не плакала, представляя какую замухрышку из себя нынче представляет. Её даже не утешало, что никто в ней сейчас женщину не видит, ряса полностью изменила людское восприятие. Но, увы, не пробудила она ни в ком и человеческого сострадания. Стража не пропустила странствующего монаха в столицу. Городские ворота закрылись на ночь прямо перед носом Вероники. Так что девушке ничего не оставалось, как вернуться немного назад по дороге и, грустно глядя на приземистые дома вокруг, повернуть в сторону полей. Напрашиваться на ночлег к незнакомым людям под собственным именем было себе дороже, а притворяться служителем веры… а что если ночью ряса неприлично высоко задерётся или длинные волосы из-под капюшона выбьются?

О нет, не хотела Вероника, чтобы её камнями забросали за кощунство.

Однако, не менее тревожно оказалось ночевать без крыши над головой.

Впервые в жизни благородной леди предстояло готовиться ко сну вне уютной комнаты и без мягкой постели! И по этой причине Вероника не могла заснуть с пол ночи. Девушка часто ворочалась и вздрагивала, прислушиваясь к каждому шуму вокруг. Зловеще ухал филин, жутко стрекотали кузнечики. Непонятно было шевелит ли ветер траву или это ползёт змея. Какая-нибудь жутко ядовитая змея! Даже вой собаки вдалеке навёл на мысли о голодных волках и только.

Девушка не выдержала и, поджав к себе ноги, горько заплакала. Ей вдруг отчётливо представилось, что именно такой будет её жизнь, и не на одну ночь, а навсегда. Ничего лучшего не предоставит ей судьба, если у Вероники не выйдет выправить дела фабрики!

«Предстану перед королём и всё. Сразу в Барговерц! Надо, так сама за станок встану, но больше никогда, никогда не буду так страдать!».

На этом моменте в животе решительной леди Вероники утробно заурчало. Воду она пила из ручьёв, но еды никакой не нашла. Засыпать приходилось на голодный желудок. И поэтому по пробуждении первым делом девушку посетило острое чувство голода. Только потом она ощутила, как сильно болит голова. Из-за бессонной ночи Вероника проснулась достаточно поздно и солнце нещадно напекло ей макушку.

И да, одно это могло послужить предвестником дурного дня.

Но нет, дальше хуже.

Благоразумно не став избавляться от рясы, покуда она не пройдёт через ворота, Вероника попала на украшенные яркими флагами улицы. А затем, когда она с трудом нашла укромный уголок для переодевания, к своему ужасу осознала, что её платье уже не выглядит столь опрятно как вчера. Оно было мятым и местами испачкано. Более того, надеть его пришлось на грязное от пота и пыли тело и оттого особенно обидно было вдруг столкнуться с самой настоящей проблемой. Точнее, с проблемами.

Во‑первых, Веронике требовался номер в гостинице, чтобы привести себя в порядок. Но свободных мест нигде уже не имелось. В преддверии праздника слишком много людей стянулось в столицу, рассчитывая посмотреть на фейерверки или поучаствовать в гуляниях.

Во‑вторых, девушка нуждалась в бальном платье, но в честь знаменательного события все магазины и лавки закрылись. На это был указ самого короля. И в результате, покуда горожане ликовали, радуясь оплаченному короной выходному дню, работать в ателье было некому. Она зря стучалась. Ей никто не открыл.

Вот по этим самым причинам Вероника, не выдержав превратностей судьбы, в конце концов села на крыльцо чьего-то дома и разрыдалась. Проходящие мимо люди порой косо посматривали на неё, но подходить не решались. Этот район имел слишком хорошую репутацию, чтобы кто‑либо из местных посочувствовал девице с сухими колосьями сорной травы в волосах и разводами грязи на лице. Прогуливающимся богачам не нравилась бродяжка, отчего­‑то одетая в довольно-таки приличное платье. И Веронике от этого казалось, что мир издевается над ней.

Неожиданно проезжающему мимо экипажу пришлось остановиться из-за компании студиозов, развесёлой толпой переходящей с одной стороны улицы на другую. Кучер в крепких выражениях громко ругнулся на молодёжь, но быстро замолк, когда из окна его экипажа высунулась голова некоего пожилого мужчины в щегольском наряде.

- Да тут эти вот, а не что-то там, - скомкано попытался объяснить своему господину возница и гневно прикрикнул на студентов вновь. Однако, молодых людей его поведение раззадорило. Они намеренно остановились посреди дороги и захохотали ещё громче.

- Да уж, вижу, - глядя на охальников, недовольно буркнул господин в экипаже, а затем сосредоточил свой взгляд на скорбно плачущей виконтессе. Сама девушка этого не заметила.

- Уж я вам, - между тем сквозь стиснутые зубы процедил кучер. В глазах его горели ярость и решительность, он даже потянулся к хлысту, но… голос господина в экипаже остановил его.

- Не надо, без таких неприятностей обойдёмся. Встань ближе к обочине.

Кучер послушался. Стоящая за экипажем повозка двинулась по улице дальше, студенты её пропустили. Они во все глаза смотрели на экипаж, надеясь ещё немного пошалить. Но стоило некоему господину выйти из экипажа, как его кто-то узнал. Шепоток пронёсся от одного молодого человеку к другому, и они поспешили ретироваться. Однако, Вероника и на это не обратила внимание. Она была полностью погружена в собственные заботы настолько, что вздрогнула лишь от зазвучавшего возле неё голоса.

- Мисс, простите что вмешиваюсь, но, может, я могу вам чем-то помочь? – вежливо обратился к Веронике господин в щегольском наряде. Не иначе он намеренно покинул экипаж, чтобы подойти к заплаканной девушке, но она, будучи злой на весь мир, не оценила такой заботы и лишь огрызнулась сквозь слёзы.

- Зачем вам это?

- Иногда надо вносить в свою жизнь разнообразие и не чураться совершать добрые поступки.

Слова вышли такими, что непроизвольно Вероника подняла красные опухшие глаза на говорившего.

- Я господин Борис Малахитов, - с мягкой улыбкой тут же приподнял он шляпу.

- Мисс… Мисс Вера, - представилась она, понимая, что так же, как при встрече с мистером Вишневским, не может назвать своё настоящее имя. Девушке вновь стало стыдно произнести его.

…В конце концов, какая она леди, если спит под открытым небом, тщетно пытаясь согреться монашеской рясой?

- Так как, я могу вам чем-то помочь? Что у вас произошло?

- Простите, но мне не нужна помощь.

Не иначе господин Малахитов заметил, как она боязливо поёжилась.

- Предлагаете пройти мимо плачущей женщины? – иронично осведомился он. – Не думаете, что это как-то не по-мужски? Давайте, говорите уже, что у вас стряслось. И если это столь сложно, то представьте, что именно я ответ благих богов на вашу мольбу к ним.

- Я не смогла снять номер в гостинице, - после нескольких секунд молчания, всё же призналась Вероника и сразу горько всхлипнула.

- И всего-то? – брови мужчины удивлённо взлетели выше некуда, а сам он весело рассмеялся. – Вот уж правда, любят женщины слёзы на ровном месте лить.

- На ровном месте? – вмиг возмутилась она. – Да вы бы сами попробовали найти номер!

- Ну да, многих привлекает ожидание ночного салюта. Ещё совсем недавно в Лоррендауме было в разы спокойнее, - подумав, вынужденно согласился господин Малахитов и, отчего-то грустно вздохнув, предложил. - Если вас не смущает поездка со мной в одном экипаже, то я бы довёз вас до места, где вам точно предоставят комнату. Причём настолько, насколько пожелаете.

От сказанного Веронику покоробило. Садиться в экипаж к малознакомому мужчине, ехать с ним куда-то… Куда он на самом деле её отвезёт? Уж не к себе ли домой?!

Словно поняв её опасения, мужчина окинул Веронику укоризненным взглядом и веско добавил:

- Я говорю о гостинице, чей хозяин задолжал мне кое‑какую услугу.

Отказываться и вместе с тем признавать, что ужасная дорога до Лоррендаума была проделана зря, ужасно не хотелось. Поэтому Вероника мысленно смирилась со своим грехопадением и, с вызовом поглядев господину Малахитову в глаза, ответила:

- Да, я поеду с вами.

Судя по виду мужчины, у него язык чесался сказать какую-нибудь колкость о том, какую храбрость мисс совершает. Но он ничего не сказал. Просто подал руку и помог Веронике подняться с крыльца, а там и сесть в экипаж.

За время короткой дороги господин Малахитов был немногословен, он задал своей спутнице совсем немного вопросов. Как Вероника поняла и то чисто из вежливости. Она всё ещё никак не могла успокоиться и потому время от времени продолжала горько всхлипывать. Ведь до слёз её довел не только вопрос жилья, сколько все события вкупе. Но не рассказывать же о них незнакомцу?

Однако, вскоре настроение Вероники выправилось. Ей действительно предоставили номер, причём очень хороший, и за сущие гроши. Пожалуй, если бы девушка не настояла на оплате, с неё бы вообще ни медяка не потребовали. Хозяин гостиницы столь широко улыбался господину Малахитову и так щедро рассыпался в словах благодарности, что наконец-то сможет оказать хоть какую-то услугу, что начал отказываться от предложенных ему денег так, словно на них лежало проклятье.

- Неужели вы не видите, что смущаете мисс, - наконец решил этот спор господин Малахитов и после попрощался, предварительно спросив у Вероники не желает ли она в его обществе посмотреть на вечерний салют.

Отказываться было неуместно, но во сколько закончится королевский приём Вероника не знала. Поэтому ей пришлось ответить отказом. Однако, подумав, она добавила, что будет рада завтрашней прогулке в районе полудня. Задерживаться в Лоррендауме девушке не хотелось, но отблагодарить господина Малахитова требовала совесть.

Его это предложение устроило, и на сей ноте он попрощался. Веронику же ожидало следующее испытание. Время соответствовало тому, чтобы уже ехать в экипаже в королевский дворец, но ей по-прежнему требовалось платье. Уже любое платье, лишь бы белого цвета! Этого требовал строгий регламент.

- Мисс, я могу быть чем-то ещё полезен? – елейно вопросил хозяин гостиницы, и Вероника поняла, что надо ковать железо пока горячо.

- Да, можете. Прежде всего я бы хотела как можно скорее принять ванну.

Мужчина хлопнул в ладоши, и пробегающая мимо горничная обернулась.

- Марфа, немедленно ванну с горячей водой в пятнадцатый номер.

«Что же это такое он задолжал господину Малахитову?» - невольно задумалась Вероника, так как по требовательному тону хозяина гостиницы мгновенно поняла, ласков он был с ней только по одной конкретной причине – боялся не угодить кое-кому другому.

- Ещё чего-нибудь?

- Достаточно специфичная просьба, - едва не краснея до кончиков ушей, нашла в себе силы сказать Вероника. – Мне нужно белое бальное платье и туфли к нему… И ещё одно. Через час меня должен ожидать наёмный экипаж.

- Вы, хм, вы собираетесь на какой-то приём? – после краткого молчания осведомился хозяин гостиницы. При этом он не сдержался от выразительного взгляда, во время которого невольно задержался на наиболее грязных пятнах на платье.

- Увы, я на него уже опаздываю.

- Боюсь, с одеждой будет самая настоящая беда. Мы не храним ничего подобного, сами понимаете. А все ателье сегодня закрыты.

Веронике пришлось поджать губы от недовольства. Судя по всему, ей предстояло требовать срочную стирку дорожного платья и, не дожидаясь пока оно высохнет, ехать в чём есть. Всё лучше, чем какая-либо ночная сорочка! Но затем её задумчивый взгляд упал на белоснежные шёлковые гардины, свисающие от потолка до пола. Их украшала искусная вышивка, кружева и…

- Меня устроит самый простой покрой! - цепко ухватив ткань, смело заявила она собеседнику.

IV. Догмы мёртвых. Глава 5

Несложно понять, что в отличии от Вероники Дэ Катрион Людвиг Верфайер, граф Даглицкий, прибыл в королевский дворец строго ко времени. Опаздывать на мероприятия такого рода являлось моветоном и по этой причине многие приглашённые предпочли приехать заблаговременно.

… Опять же в отличие от Людвига Верфайера, графа Даглицкого. Как уже писалось выше, он прибыл строго ко времени.

Почему?

Да не было у Людвига ни малейшего желания находиться в этом помпезном зале дольше необходимого! Когда у тебя на сердце тоска, то отблеск позолоты в зеркальных вставках меркнет. Запах натёртого ароматным воском паркета кажется удушающим. Роскошные наряды гостей, белые согласно церемониалу, напоминают вереницу саванов. Одна радость – он сам остался чёрным пятном среди всего этого великолепия. Людвиг намеренно не сменил траурный костюм, чтобы как можно ярче обозначить границу между собой и прочим обществом. И да, это был бунт. Однако, правила приличия косвенно его допускали, и поэтому Людвиг вовсю наслаждался собственной безнаказанностью, так как ничем другим наслаждаться не мог. Его не радовало царящее оживление, не завораживала игра музыкантов…

- Людвиг, сделай лицо попроще, - вдруг прозвучал тихий шёпот Сириуса возле уха.

- А?

- На тебя уже охрана косится.

Аристократии свойственно носить маски, поэтому последовать совету друга для Людвига сложности не составило. Но на его душе стало ещё тоскливее чем было, и он признался:

- Меня от этого праздника тошнит.

- А меня удивляет твой костюм. Что ты себе позволяешь?

- Разве не понятно? Скорбь по жене и отцу, - попутно оправляя камзол, едко ответил Людвиг, и Сириус не удержался от закатывания глаз.

- Когда уже твоё упрямство будет хоть немного к месту? Хотя нет, не отвечай. Пойдём, лучше я тебя кое с кем познакомлю.

- Не хочу я ни с кем знакомиться.

- Это праздник, Людвиг, ты обязан проявить хотя бы толику дружелюбия.

Спорить и капризничать подобно девице было глупо. Ему самому было прекрасно известно, как на подобных мероприятиях положено себя вести. Поэтому на рявканье Сириуса Людвиг тяжело вздохнул, а затем лживо улыбнулся и посмотрел на друга с напускным восторгом.

- Разумеется. Для меня честь расширить свой круг знакомств кем-то достойным внимания лорда ван Отто.

- Вот. Хорошо. Только иронию убери из голоса, я вообще-то намерен представить тебя сестре, - ничуть не смутился друг.

- Сестра? Откуда здесь твоя сестра? Это же закрытое мероприятие.

- Моё приглашение позволяло привести с собой спутницу, и я отчего-то сразу подумал именно о сестре.

Слова Сириуса, а также его недавняя откровенность, тянули на сводничество, но возмутиться Людвиг не посмел. Боялся, что слово за слово и произойдёт недостойный скандал. Поэтому он позволил подвести себя к красивой, но очень юной девушке. Из-за нежного возраста она выделялась на фоне гостей не мере ярко, чем сам Людвиг. А всё потому, что белое платье, приличествующее любой незамужней юнице, на ней смотрелось уместно. Прочие аристократы, с их серьёзными лицами и зачастую обрюзгшими в силу возраста телами, должны были носить привычную тёмную парчу. Здесь собрались серьёзные деятели, остроумные политики, властные дипломаты и… да, было видно, что вынужденное следование этикету тяготит их самих. Тот же Дональд Дэ Воррингтон, вскользь замеченный Людвигом, в белом выглядел как матёрый волк, напяливший на себя овечью шкуру. Да и Сириус…

Маг перевёл взгляд на друга. Да, белый цвет барону Шлейфтерскому определённо не шёл. Он выглядел в нём пугающе и чем-то походил на зачитывающего приговор инквизитора. Казалось, вот-вот промелькнёт алая подкладка и всё встанет на свои места.

Людвигу пришлось встряхнуть головой, чтобы избавиться от неприятного наваждения. Ему следовало сосредоточиться на предстоящем разговоре.

- Мисс Элиза, быть может вы помните милорда Верфайера? – обратился Сириус к сестре. - Лет восемь назад он гостил у нас в имении.

Неудивительно, что серо-зелёные глаза девушки выразили непонимание. Людвиг тоже с трудом соотносил облик этой хрупкой особы с весёлой хохочущей девчонкой, оставшейся в его воспоминаниях. У неё даже черты лица оказались отличны от черт лица брата. Схожими были только тёмно-каштановые волосы и губы.

- Прошу прощение, но… нет.

- Что же, в таком случае я буду рад представить вас друг другу вновь. Мисс Элиза, это мой лучший друг милорд Верфайер. А вам, милорд, довелось увидеть мою очаровательную сестру мисс Элизу ван Отто.

- Это очень приятное знакомство, - не забыв про галантный поклон, сказал Людвиг. При этом он ни на миг не прекратил улыбаться - боялся, что если позволит себе убрать улыбку с лица, то уже не сможет вернуть её на место.

- Несомненно, - между тем ответила Элиза и на её щеках возник лёгкий румянец. – Очень жаль, что вы больше не навещаете нас. Убеждена, вы очень интересный собеседник.

- Неужели?

- Мне мало запомнилась ваша внешность, но зато я наслышана о ваших подвигах. Имя Людвига Пламенного известно даже в наших глухих краях. У вас очень насыщенная жизнь.

- О, это точно, - с задором вставил Сириус, и Людвигу показалось, что друг над ним насмехается.

- В настоящий момент я покончил с приключениями, мисс. Семейному человеку должна быть присуща степенность. Мне хочется стать для моих мальчиков достойным примером.

Людвиг сказал это намеренно. Назло. Но как бы отреагировала юная Элиза на его замечание о пасынках, маг уже не узнал. Трость церемониймейстера звучно ударила о паркет, и громоподобный голос объявил Их величеств.

Королевская чета выгодно смотрелась в своих ярко-красных одеждах. Цвет приковывал к себе внимание, добавлял благородства блеску дорогих украшений. Глядя на супругов, становилось ясно, что глупый церемониал, свойственный для единственного дня в году, вовсе не глуп. Некто позаботился, чтобы любой король Ортланда в день своего рождения выглядел по-королевски. Будь он даже хлипок и тонок, а не как нынешний монарх широк в плечах и высок, и то бы вызывал уважительные взгляды.

От всего этого Людвиг, впервые посетивший такое мероприятие, почувствовал себя крайне неуютно. Он вконец осознал, что его чёрный костюм не бунт, а нечто абсолютно лишнее в царящем бело-алом великолепии. И ещё хуже ему стало после.

Едва Их величества заняли положенные им места, как трость церемониймейстера ударила вновь. На этот раз был объявлен Его величество Освальд, король Ритовии. И, естественно, ранг этого человека не позволял ему появиться в банальном белом. Однако, праздничный красный тоже значился табу, а потому он был одет в сочно-синие цвета. Аналогично выглядели и прочие правители. К удивлению Людвига, в зале собрались монархи всех пяти держав, считающихся великими.

… И да, его чёрный костюм словно был вызовом – а вы не знаете, есть ещё шестая держава, да-да!

- Благие Двенадцать, Сириус. Неужели ты не мог меня предупредить? – не сдержался он от испуганного шёпота.

- Как? Это же День рождения короля, я даже предположить не мог, что ты оденешься в траур, - одними губами прошептал барон Шлейфтерский, и отчего-то Людвигу стало ещё дурнее, хотя, казалось бы, дальше некуда. Он даже вынужденно ослабил шейный платок, так как дышалось ему что-то с трудом.

***

Архшаг выслушал рекомендацию приставленного к нему некоего милорда Шермана и поступил по-своему. Его мало волновало, что там до него хотят донести, а у аристократишки не хватило красноречия для победы над своеволием бессовестного дракона.

- Владыка Архшаг! – между тем зычно объявил церемониймейстер, и вожак драконьей стаи кисло поморщился. После помпезного представления человеческих королей представление его персоны прозвучало как-то слабовато. Так что он не стал переступать порог, а на пару секунд задумчиво прикусил ноготь указательного пальца и после поправил мужчину.

- Его императорское величество Архшаг. Земли драконов - империя.

Ну да, кто бы посмел возразить?

Церемониймейстер растерянно покрутил головой в поисках совета, но к визитам такого рода гостей люди не привыкли. Дипломаты все как один напряжённо молчали.

- Его императорское величество Архшаг! – вынужденно объявил церемониймейстер, стараясь не измениться в лице.

- А вот после этого уже стоит добавить «владыка драконов».

На этот раз заминки не произошло.

- Его императорское величество Архшаг, владыка драконов!

С чувством собственного достоинства Архшаг наконец-то переступил порог вычурного зала, ничем ему не понравившегося. Позолота, зеркала и картины были только мишурой. Настоящее золото и драгоценные камни люди таскали на себе.

«Сотворили жалкое подобие сокровищницы, да ещё гордятся этим», - ощутил презрение дракон, прежде чем его пронзило острое любопытство.

Взгляд Архшага уловил среди присутствующих человека, одетого в чёрное. И то ли некий милорд Шерман лгал ему, что существуют какие-то правила, то ли…

«Нет, - решил он, оглядываясь по сторонам. – Червь мне не лгал. Просто кто-то ещё осмелился. И надо же как совпало!»

Та настойчивая рекомендация, которой дракон не последовал, касалась как раз одежды. Желая повредничать, он решил, что раз на празднестве положен белый цвет, то ему подойдёт исключительно чёрный и только он. Поэтому неудивительно, что вместо того, чтобы встать у подножия трона, взбудораженный схожим моментом Архшаг как только выказал монархам положенное приветствие, так сразу поспешил удовлетворить своё любопытство. Оно, кстати, стало намного ощутимее от того, что незнакомец не испугался, а, напротив, гневно нахмурился.

- Как интересно. Человек, а меня не боится.

- Я не боюсь драконов, так как уже…

- О, как приятно увидеть столь легендарного дракона лично! – перебил радостным восклицанием стоящий рядом с интересным субъектом червь со шрамом на лице.

Окинув говорившего ледяным взглядом, дракон со всей присущей ему сухой деловитостью вновь обратился к замолчавшему мужчине.

- Вы не договорили. Почему вы не боитесь драконов?

Несколько долгих секунд человек в чёрном не произносил ни слова. Его голубые глаза цепко уставились на Архшага, а частое дыхание говорило о безрезультатной попытке успокоиться. Архшаг с лёгкостью сделал вывод об этом. И вытекающее из подобного следствие не стало для него сложностью - перед ним убийца его народа!

Золотые зрачки, свойственные лишь вожакам стаи, сами собой превратились в узенькие щёлочки. Язык провёл по заострившимся зубам в желании почувствовать вкус человеческой крови.

Да-да, ему нужна кровь за кровь!

И, пожалуй, Архшаг позволил бы себе убить мерзавца в присутствии всех этих напыщенных ничтожеств, но тут человек посмотрел на него совсем иначе – взглядом, полным надежды.

- Я не боюсь драконов, потому что действительно рад нашей встрече, - твёрдо сказал мужчина в чёрном и совсем тихо добавил. - А ещё мне очень нужна ваша помощь.

Сказать, что дракон оказался заинтригован было ничего не сказать. Тем более, что Архшаг понимал – большего он покамест не узнает. Его собеседник эти‑то слова себе позволил с трудом. Вокруг них было слишком много ушей.

- Как интересно, - задумчиво прошептал вожак драконьей стаи, в упор рассматривая любопытного человека. А затем он резко повернулся к незнакомцу спиной и уверенно направился в сторону монархов.

В тот же миг зазвучала бальная музыка. Кавалеры синхронно подошли к дамам и вскоре зал наполнили танцующие пары.

И да, пригласивший принцессу Амалию Николас Брейтон привлёк внимание очень многих. Оценивающие взгляды присутствующих сместились с милорда Верфайера Младшего на молодого архимага и так и не смогли изменить акцент. Никем не высказанные вслух мысли так и витали в воздухе.

***

- Как же медленно тянется время, - скучающе произнёс Леонард ван Донатан, обращаясь к ничем не примечательному слуге преклонных лет. После этого он взял с подноса бокал шампанского и, исподволь поглядев на недавно танцевавшую с ним сухопарую маркизу Астонскую, подумал, что ему нужен заряд позитива. Рыжеволосая ведьма основательно подпортила ему настроение. А что могло ментальному магу поднять бодрость духа? Конечно же чёрное пятно, коим являлся Людвиг Верфайер Младший.

Окинув мрачный силуэт графа внимательным взглядом, у Леонарда ван Донатана и впрямь словно что-то в душе весело запело. Приятно, когда не приходится прилагать усилий. Великолепно, когда всё происходит будто само собой.

Леонард знал, Его величество Стефан по достоинству оценил внешний вид недоумка. И от этого ему было смешно. Можно даже не огорчаться отсутствию леди Вероники Дэ Катрион, которую он мстительно сосватал своему сопернику. Будущее Людвига Верфайера всё равно ожидало незавидное… Особенно в свете той игры, что Леонард вёл.

«Как приятно втоптать кого-либо в пыль, особенно когда этот кто-то в силу своего скудоумия не замечает нависшую над ним угрозу», - отпивая шампанское, весело подумал Леонард. Ему вдруг вспомнилось, как в детстве ему нравилось давить жуков. Сначала его ботинок зависал ненадолго над беспечно ползающим насекомым, а затем медленно‑медленно опускался.

«Да, во мне мало что изменилось. Развлечения я предпочитаю всё те же, разве что мои жертвы стали намного значимее… Значимее по положению в обществе. В остальном они такие же безмозглые, как жуки!» - едва не прыснул со смеха маг, но быстро вернул на лицо бесстрастность так как в его поле зрения попал ненавистный ему барон Шлейфтерский.

«Ага, получается, тебе немыслимо дорога твоя сестрица. Зря, псина, ты показал мне её. Ох, зря», - прозвучало зловеще в мыслях Леонарда, а затем он перевёл взгляд на часы. До нового развлечения, которое надо сказать виконт очень и очень ждал, оставалось достаточно времени, чтобы ближе познакомиться с некой мисс Элизой ван Отто.

Леонард предвкушающе улыбнулся и, отставив бокал, хотел было направиться в сторону юной и неискушённой в интригах двора девушки. Но тут один из слуг приблизился и тихонько шепнул:

- Прибыла леди Вероника. Вы просили донести, если подобное случится.

- Да. Просил, - недовольно поджал губы мужчина и вынужденно принялся выискивать взглядом ярко-красный дублет Его величества.

***

Вероника не знала может быть что-то хуже нежели существенное опоздание на День рождения короля или же нет, но взгляд Его величества Стефана говорил сам за себя. Так что отныне девушка обрела уверенность, что если повернуть время вспять, то она бы ни за что не проделала дорогу от Барговерца до Лоррендаума пешком.

… Она бы её пробежала!

- Леди Вероника Дэ Катрион, - крайне нехорошим голосом произнёс Его величество и, то, как он выразительно замолчал, вынудило её сделать ещё один глубокий реверанс. Ноги при этом подрагивали. И не только из-за страха. Втиснуть разбитые ступни в узкие бальные туфельки, оказавшиеся ей маловатыми по размеру, было самой настоящей пыткой.

Между тем несколько долгих секунд царила тишина. То есть царила бы тишина, но музыканты продолжали наигрывать лёгкие мотивы, а придворные, те, что остались в стороне от танцев, не прекратили ход непринуждённых светских бесед. Всё потому, что представление Вероники Его величеству произошло так, чтобы как можно меньше привлечь внимание к её неожиданному появлению. И, кажется, задумка удалась. Практически никто не зашептался, косо поглядывая в сторону девушки.

- Нам доносили, что вы малопочтительно относитесь к устоям общества, - наконец тишайше произнёс Его величество, - но подобного неуважения к своему королю мы никак не ожидали.

- Я могу объяснить вам… - хрипловато, так как в горле у неё резко пересохло, зашептала Вероника, но Его величество не дал ей договорить.

- Вам пора прекратить свои наглые выходки, – так же тихо, но уже совсем грозно произнёс монарх, и душа Вероники ушла в пятки. Спорить с этим властным мужчиной она бы никогда не решилась. Исходящая от Его величества аура власти заставляла беспрекословно подчиняться, напрочь забывая про любые возражения, будь они сколько угодно справедливыми. – Вы достаточно навредили репутации своего рода. Ходите в мужской одежде, выставляете себя посмешищем перед чернью…

Веронике оставалось радоваться, что возле короля не так много людей и все они бдительно следят, чтобы этой тихой выволочке не помешал никто посторонний. Хотя бы публично король Ортланда её не отчитывал.

«Да чтоб гореть тебе в преисподней Тринадцатого, проклятый жрец!» - при этом гневно пульсировало в голове Вероники.

- Нам отвратительно слышать о вашем падении. Даже нищие ведут себя более достойно. Ни один дворянин не позволил бы себе так низко пасть. Или что, для вас честь тоже пустое слово?

От этого «тоже» Веронику покоробило. Она поняла, что Его величество случайно использовал слово, так как засмотрелся на кого-то за её спиной. Но обернуться девушка не посмела. Граф Флоркский был мягким человеком и не поднимал на дочь не то что руки, а даже голоса. Никогда. Поэтому сейчас Вероника была на грани нервного срыва. Холодные и вместе с тем полные ярости слова наслоились на многочисленные проблемы и приносили уже не только душевную, но и физическую боль.

- Нет, Ваше величество, честь для меня не пустой звук, - всё же прошептала она через силу.

- В таком случае мы требуем прекратить позорить высшее общество своим поведением. Если до нас дойдёт хотя бы слух об очередном непотребстве, вы незамедлительно отправитесь в монастырь с самыми строгими распорядками.

- Да, Ваше величество.

«Вот тебе и оправдалась за побег от следователя», - мысленно ревела навзрыд Вероника. При этом ей отчего-то подумалось, что мужчина, от которого она сбежала, был настоящим служителем порядка. А то, что он глупость нёс, так не придумали ничего другого благие боги, как иначе её от королевского гнева спасти. Где благим богам достойно в механике разбираться? Они же полные магии сущности.

- Это ещё не всё. Мы настаиваем на том, чтобы вы вспомнили, в чём заключено женское предназначение. На вас род графов Флоркских не должен угаснуть.

В голове Вероники зазвенел тревожный звоночек.

- Поэтому мы вменяем вам в обязанность до начала следующего лета вступить в брак и рассчитываем, что этот союз не единожды принесёт вам радость материнства. Старший из сыновей должен будет продолжить род отца. Следующий по старшинству унаследует ваше фамильное имя и титул.

«Боги, - едва не рассмеялась Вероника истеричным смехом, – да кто же это надумал взять меня в жёны? За столько лет никто ни одного предложения не сделал, а тут прямо‑таки через короля, чтобы наверняка».

- Что вы стоите? - вдруг обеспокоенно шепнул кто-то рядом с ней. – Идите скорее, Его величество ещё не отпустил вас.

Вероника глупо моргнула и поняла, что из-за своей растерянности упустила момент, когда король решительно направился куда-то. Ей пришлось приподнять подол наспех сшитого платья (о, как же она надеялась, что крупные стежки не лопнут в самый неподходящий момент!) и сделать всё возможное, чтобы нагнать Его величество.

- Итак, мы пригласили вас на наш День рождения, так как это был наиболее удобный повод для представления вас будущему супругу, - говорил король и отчего-то с каждым словом его речь звучала всё мрачнее и мрачнее. – Уверен, вы с милордом Людвигом Верфайером, графом Даглицким, составите на редкость достойную друг друга пару.

«Людвиг Верфайер, граф Даглицкий? Разве он не умер?» – едва не вскрикнула Вероника в ужасе, а затем подумала, что в силу своего желания оставаться в стороне от светской жизни слишком мало уделила внимания новости. Быть может, она не так расслышала и умерла жена графа Даглицкого?

… О боги, нет! Теперь она должна будет выйти замуж за старика, что одной ногой стоит в могиле, а всё охоч до молодых девиц!

Вероника как уткнулась в пол, так и не смогла поднять взгляда. Она лишь поняла, что Его величество остановился возле мужчины, стоящего к ним спиной. Это было видно по его обуви. А ещё сразу стало понятно, что этот мужчина в трауре. Брюки его были чёрного‑пречёрного цвета. И этот насыщенный оттенок подсказал Веронике, насколько беспросветной отныне будет её судьба.

Всё. Сомнений нет. Умерла на самом деле жена милорда Верфайера.

И от понимания этого девушка едва не всхлипнула в голос.

- Милорд Верфайер, - проскрежетал голос короля, и ботинки повернулись к ней своими носами.

«Чему быть, тому не миновать!» - в тот же миг подумала Вероника и гордо подняла голову.

- Мисс Вера?

- Мистер Вишневский?

Удивлённо воззрились друг на друга будущие супруги.

IV. Догмы мёртвых. Глава 6

- Мурм, - вырвалось у маленького Витеньки, когда он всё же осмелел. Точнее это не он осмелел, а его невидимый друг.

«Иди вперёд», - прозвучало в голове не словами, а настойчивым желанием, и мальчик послушно подошёл к двери.

«Дальше», - толкнуло на поступок новое острое желание.

Мысль о неподчинении как не возникала, так и не возникла. Ей было неоткуда взяться. Мозг Виктора отныне опутывала своеобразная сеть, воздействующая на всю его нервную систему. От собственной личности малыша мало чего осталось, кроме восприятия действительности. Например, он не чувствовал, что отчим ему хозяин. Некромант Людвиг Верфайер, инициированный владелец Чёрной Книги Дракона, осознавался им только как Грызень. И в результате призрачный дракон стал чуточку свободнее.

Влияло прошлое мальчика также на общение с людьми. Несмотря на получаемые команды, он выполнял их большей частью как человек, а не зверь.

Вот и сейчас, стоило Витеньке выйти в коридор и столкнуться с пожилой женщиной, которую Грызень велел называть миледи Ванессой, так он не оскалился и не зарычал. Нет, вместо этого мальчик замер. Даже когда миледи положила руку ему на плечо, он не стал жечь её огнём. Зачем? Книга, спрятанная за пазуху, ей не нужна. А кусаться или сбегать - так Грызень отругать может. Скажет, что это невежливо.

- Какой странный мальчик, - обеспокоенно сказала миледи Ванесса.

«Она мне не нравится», - решил для себя дракон и под воздействием его ярких эмоций, Витенька всё-таки зашипел. Женщина резко отдёрнула руку с плеча ребёнка.

Сразу стало хорошо. И это облегчение вышло таким глубоким, что часть сознания Виктора вернулась к нему.

- Простите, миледи. Простите, я нечаянно.

- Ничего. Мой сын объяснил мне, что ты очень болен, - тут она склонила голову набок, изучая лицо стоящего перед ней малыша. – Просто… просто я не думала, что ты болен настолько серьёзно.

Уже ничего не слушая, Витёк подошёл к окну. За ним было ещё светло, и это мальчику не понравилось. У него было желание. Своё собственное, но дух-хранитель, знающий обо всех мыслях друга, тоже им загорелся.

- Хочу увидеть салют, - обиженно поджал губы малыш.

- Он будет когда стемнеет.

- Сейчас хочу! – выкрикнул Витёк и притопнул ногой.

Совместное недовольство вышло настолько ярким, что наружу просочилась магия дракона. Ближайшая к мальчику гардина вспыхнула, и миледи Ванесса, бледнея, отпрянула назад.

- Мурм, - вместо извинений, испуганно сказал Витька и от испытываемого им страха смог магией воздуха потушить возникшее пламя. Сам не понял как. Просто захотел и получилось.

- Ты посмотришь салют, - очень мягко произнесла миледи Ванесса. – Когда стемнеет, я отведу тебя туда, откуда его будет лучше всего видно. А пока давай ты посидишь в своей комнате? Тебе подадут пирожные. Хочешь пирожные?

Витёк широко улыбнулся и утвердительно закивал головой. Ноги словно сами по себе понесли его обратно в спальню.

- Вот. Хорошо. Молодец, - односложно хвалила его миледи Ванесса, пока не закрыла за ним дверь. А затем до него донёсся её тихий встревоженный шёпот. - Благие боги, зачем только я согласилась на этот присмотр? Людвиг объяснял ведь, чего можно ждать.

Да, бедной миледи Ванессе очень хотелось повернуть время вспять и отказать пасынку в просьбе взять Виктора на время, пока он сам будет во дворце. Увы, на тот момент заботливая женщина подумала, что это замечательный повод намекнуть дорогому её сердцу мальчику о переезде. Людвигу следовало жить в Аррауре, либо в этом особняке. В доме, который соответствовал его происхождению, а не в какой-то там «хибаре» на Ольховой улице! Поэтому в своих наивных мечтах миледи Ванесса представляла, что вернувшийся поздней ночью Людвиг останется ночевать в давно подготовленных для него покоях, а там… там она сумеет пробудить в нём ностальгию по достойной жизни.

… Но не такой же ценой! Маленький Виктор откровенно пугал и её, и прислугу.

«Ничего. Я справлюсь, - постаралась укрепить свой дух графиня. – Всего-то надо продержаться до возвращения Людвига, а там пусть он увозит это из моего дома. И куда угодно!».

***

В платье девушка смотрелась совсем иначе, чем в брючном костюме, но её взгляд от этого менее тяжёлым не стал. Более того, ситуация вышла довольно-таки щекотливой, а потому Людвиг испытал смущение. Это Его величеству стало любопытно, а после смешно, поэтому король покинул общество сведённой им пары с предвкушающей улыбкой на лице. Но вот сам Людвиг теперь не мог поступить так же, как планировал. Демонстративно холодно смотреть на будущую невесту свысока у него бы не вышло, так как к мисс Вере, то есть к леди Веронике, у него уже сложилось своё отношение. Не дружеское, но в меру уважительное.

- Не знала, что вы подыскиваете себе невесту, - наконец, нарушила повисшую тишину девушка осуждающим голосом.

- То есть похоже, что я её себе ищу? – скептически поднял брови раздражённый донельзя Людвиг и намеренно одёрнул полу традиционного для траура камзола.

«Нет, любая наша беседа не приводит ни к чему хорошему. Нам обоим хочется только огрызаться. Этот брак заранее обречён!» - сходу поставил он крест на совместном будущем.

- Не мне судить, так как, знаете ли, женщинам такое не положено. Наше предназначение не думать, а рожать, - незамедлительно прозвучал едкий ответ и вместе с тем Вероника окинула мага задумчивым взглядом. - Зачем вам вообще дети? У вас же есть наследник, по крайней мере один.

Несмотря на то, что Людвигу стало мгновенно ясно, что про его громкий брак с Мари эта девушка не наслышана, он всё равно разозлился на нет. Очень зря прозвучало косвенное напоминание, что Виктор действительно вскоре может остаться его единственным пасынком. Да и сам вопрос «Зачем вам вообще дети?» вышел для слуха не столь давно оплакивающего новорождённую дочь мужчины оскорбительным до глубины души.

- Вы очень верно подметили, что женщинам не стоит судить о чём-то. С этой точкой зрения я полностью согласен, так как большинство женщин пусты внутри. Любить, уважать и всецело поддерживать своего мужа способны только исключительные жемчужины. Поэтому ни к чему прислушиваться к посредственным особам, да и удовлетворять их поверхностное любопытство тоже не стоит.

Вероника от испытываемого ею гнева покраснела до корней волос. Глаза её превратились в две узенькие щёлочки. Даже пальцы слегка изогнулись, как если бы она была дикой кошкой, готовой расцарапать своего обидчика. Но тут к паре подошёл Сириус, и Людвиг стал вынужден представить друга.

- Леди Вероника, прошу вашего внимания. Мой близкий друг лорд Сириус ван Отто, барон Шлейфтерский.

- Моё почтение, леди, и, хм, странно…

- Что странно? – потребовал уточнений ничего не понявший Людвиг.

- Странно, что я не видел столь прекрасную особу раньше. И речь не про этот вечер, - тут непривычно мягкий взгляд Сириуса сосредоточился на сверкающих молниями глазах Вероники, - а ваше присутствие в столице в целом. Право, леди, вы стали истинным украшением Лоррендаума. Но, позвольте поинтересоваться, вы должно быть проделали трудную дорогу, приехав издалека?

Голос Сириуса отдавал фальшивыми нотками флирта и сперва Людвиг был готов возмущённо нахмуриться. Как ни крути, а стоящей перед ним девушке было предопределено стать его женой. Но затем он понял, что друг не просто так подошёл к ним и не просто так проявил несвойственное для себя красноречие. Леди Вероника была готова вскипеть от гнева, и таким образом умница‑барон всего лишь попытался переключить её внимание. Он желал не допустить неприлично громкую сцену.

- Нет, я не издалека, - процедила в ответ Вероника и резким движением удобнее разместила в руке веер так, что вдруг стала походить на готового к поединку дуэлянта. Даже подбородок соответствующе гордо вскинула. - Я приехала сюда из Барговерца, но до этого жила в Лоррендауме несколько лет. И вас, лорд ван Отто, очень хорошо помню несмотря на то, что тогда на вашем лице не было никакого шрама.

- Неужели мы встречались раньше?

Ах, как хорошо у Сириуса получилось изобразить удивление!

- Да. Вы позволили себе надоумить лорда Винсента Грейффа поиграть со мной. Или что, тоже не припомните?

У девушки был такой вид и голос, что Людвиг мгновенно понял – лучше бы друг к ним не приближался. Так бы отделался публичным скандалом только он, человек, который уже впал в немилость короля.

- Ах, вы не припомните? Так я могу напомнить, - между тем, ничуть не стесняясь, продолжила Вероника. - Пока я думала, что требование носить одно и тоже глупое карнавальное платье всего лишь капризы влюблённого, увидевшего меня в нём впервые, вы мерзко смеялись у меня за спиной.

- О чём вы, леди? – очень артистично нахмурился Сириус, но Людвиг по мимике друга сразу увидел - тот прекрасно понимает о чём идёт речь.

- Гуляя по Александрийскому парку, я стала невольной слушательницей вашего разговора с лордом Грейффом. Вы генерировали идею за идеей как унизить меня. Поэтому не думайте, что я когда-либо забуду ваше низкое бахвальство, – тут она перевела злющий взгляд на Людвига. - Неудивительно, что лорд ван Отто ваш близкий друг.

Сказала как отрезала. После чего резко, как-то по-военному, развернулась и, почему‑то прихрамывая, на всех парах направилась в другую сторону зала.

- Сириус, – осуждающе прошептал Людвиг, выразительно глядя на друга.

- Что? – спросил тот, едва удерживая себя от того, чтобы развести руками. – Её высокомерие меня тогда на редкость сильно раздражало. Кроме того, мы все тогда были молоды и совершали глупости. Или это не ты, следуя мечте тринадцатилетнего мальчишки, нацепил мантию огненного мага и умчался совершать подвиги?

Крыть было нечем. Никто не думал в те годы, к какому будущему может привести тот или иной поступок. Однако, с высоты жизненного опыта Людвиг понимал, что будет бесчеловечно оставить леди Веронику в таком состоянии. Он знал, насколько ранима она на самом деле, и не мог… ну просто не мог поступить с ней жестоко!

Глубоко вздохнув, Людвиг последовал за девушкой. Какие трёхэтажные недостойные выражения у него вертелись в голове при этом лучше не цитировать. Вероника же прямо-таки не шла, а словно бежала. При этом смотрела она не по сторонам, а под ноги. И в результате почти что налетела на владыку Архшага. Пожалуй, не будь на нём приметного чёрного костюма, она бы не вздрогнула.

- Ах, это снова вы. Мерзавец и негодяй, да как вы… - начала было гневно шептать Вероника, но осеклась, поняв, что перед ней далеко не Людвиг.

И Людвигу, как раз оказавшемуся за спиной своей невесты, ничего не оставалось, как виновато произнести:

- Простите, кажется леди спутала вас со мной.

- Да вас ни с кем другим не спутаешь. Вы же как никак мой будущий муж, – оборачиваясь на него, прошипела Вероника сродни ядовитой кобре и поспешила вперёд с удвоенной скоростью.

- Ещё раз простите, - кланяясь, обратился Людвиг к оторопевшему дракону. Не иначе для владыки Архшага в новинку были такие брачные игры.

***

Ему понравился запах девушки ровно так же, как её гневный взгляд. Не менее ему было интересно вызывающее поведение пары в целом, но Архшаг подавил в себе острое любопытство. Сперва нужно было решить другой вопрос и по этой причине он подошёл к беседующим королям. Они тут же, как по команде, настороженно уставились на него.

- Для тех, кто живёт столь мало, вы совсем не цените своё время. Или же выказываете пренебрежение к моему? – вкрадчивый вопрос имел второе дно, но умный человек – а перед Архшагом стояли умные люди, сразу бы понял к чему он клонит.

- Ни то, ни другое, - ответил червь, чьё королевство вот-вот могло приобрести статус империи всех людей. – Прежде чем перейти к обсуждению соглашения, мы должны составить верное впечатление о вас.

На скептически приподнявшуюся бровь дракона человек отреагировал достойно.

- Вы не только владыка своего народа, но его лицо. Глядя на вас, мы должны сделать вывод, что представляет из себя вся раса драконов. И не хотелось бы ошибиться из-за поспешности.

- Так чем вас не устраивает обстоятельная беседа? – оскалился он в улыбке.

- Основа предстоящего соглашения – соблюдение традиций, - бесстрастно сказал мужчина. – И со стороны людей всё намного проще, так как не нам надлежит пересекать границы чужих земель. Но как можно обеспечить безопасность дракону, который не понимает, насколько он далёк от родного дома? У людей свои устои и показное пренебрежение к ним обязательно натолкнёт кого-либо на мысль о невозможности дальнейшего союза.

- Не соглашусь с вами, - ответил Архшаг и остался доволен тем, какое любопытство отразилось на лице его собеседника. – Основа предстоящего соглашения - его необходимость. Драконы не хотят вымирать, и люди… эм-м, судя по впечатлению, что у меня создалось во время войны, люди не особо-то хотят вымирать тоже.

Он демонстративно почтительно склонил голову и решил отойти в сторону места для отдыха. С этими властелинами ему ещё предстояло наговориться в самом ближайшем будущем. И разговор предвещал…

«Унижение. Как же это унизительно! – неподдельно страдала душа тысячелетнего дракона. - Мы теперь полностью зависим от таких ничтожеств. А они пыжатся, создают вид, что делают одолжение».

В голове Архшага в который раз тоскливо пронеслись мысли о недостойности сложившейся ситуации.

Некогда его стая спряталась от своих убийц в мире Тринадцати, но о, сколь недолгим оказался покой! И, главное, пути к отступлению драконам отрезали объединённые коалиции междумирья. Иного выхода, кроме как умереть достойно, не осталось. Им пришлось держать в этом мире свой последний отчаянный бой. Смерть дышала в затылок.

… А потом что? Надежда?

Этот гениальный червяк Алрик ван Донатан (будь проклято его имя на веки вечные!) предложил в качестве выхода создание барьера. Такого, который снаружи ни за что не разрушить, имей ты хоть какие угодно силы. Забавно, как этот маг воплотил в жизнь основу артефакта. Чем больше энергии разрушения вливалось извне, тем надёжнее становилась защита. Нападавшие, образно говоря, какое-то время собственными усилиями поддерживали окутавший мир заслон. Подпитывали его.

Но они давно прекратили это безумие. Триста сорок восемь лет прошло, уж разобрались в том, что им мешает, гады! Поэтому барьер нынче держался исключительно на внутреннем источнике. Люди со своей стороны организовали религиозное течение. Через молитвы они усиливали сущности, на которых были завязаны нити миростроения, и этим укрепляли итог работы Ключа. Но, увы и ах, для сохранения барьера прежде всего требовалось вливать в этот самый Ключ силу! А делать это могли только драконы.

«Но как же нас мало осталось. Барьер просто на ладан дышит», - подумал Архшаг, и тут же неистово разозлился. Его стая и он сам добровольно отдали большую часть своего могущества, а в настоящий момент этого всё равно едва хватало. Изменить существующее положение дел могло только одно, однако как мерзко осознавать сколь жизненно важным ресурсом для драконов стали люди!

Древнему дракону было больно вспоминать, но он вынужденно напомнил себе, что самок в его стае после войны не осталось. Ни одной. Его народ для продолжения рода (или если быть честнее, для выведения дополнительного источника силы Ключа) оказался вынужден искать подходящих шеа мереш среди червей. И это печально, так как от такого союза могли рождаться только драконы того же пола. Исключительно мальчики в случае стаи Архшага.

Поэтому вот он замкнутый круг.

Без людей драконы вымрут. Без драконов умрут люди.

«А, может, и пусть мы все умрём?» - подкралась к Архшагу крамольная мысль. Он своё отжил. Даже иначе. Пережил всех, кого когда-то ценил и любил.

Архшаг ненадолго прикрыл глаза, вспоминая белые кости, встретившие его по прибытии на материк. А затем перед его внутренним взором пронеслись дни, что он провёл, когда покинул Николаса Брейтона. И эти воспоминания заставили его внимательно посмотреть в сторону императора людей. Нечего обманываться, у них тоже один вожак. И если он даст своё слово, если именно он пообещает драконам безопасность, то Архшаг, так и быть, поверит. Забудет про увиденное, так как этот червь силён. Ему хватит ума и власти заставить прочих следовать своей воле.

Да, Архшаг уже составил верное впечатление об Его величестве Стефане, а потому принялся осматриваться в поисках заинтересовавшей его пары. Однако, тут на пути драконьего взгляда встал черноглазый человек. Он не только шёл в сторону Архшага, на него всколыхнулась неприятной волной магия дракона. Рыбак рыбака, как говорится, издалека видит. Ведь у Архшага имелся хоть и скромный, вот только никак неприсущий его народу талант – дар к ментальным воздействиям. Удобное следствие грязной крови. Так вышло, что матерью Архшага стала обычная человеческая женщина и… вот он каприз природы! В наследство от неё ему досталось очень полезное качество. Такое, что он давно простил своему отцу его порочную связь. Без своей удивительной силы, вряд ли бы Архшаг стал вожаком стаи и выжил в столь суровой войне.

- Позвольте представиться, лорд Леонард ван Донатан, - между тем елейно сказал подошедший мужчина, и у дракона неприятно засосало под ложечкой.

В гробу он всех ван Донатанов видел!

IV. Догмы мёртвых. Глава 7

Интуиция не подсказала Людвигу насколько встревожена его названая мать. А даже если бы он вдруг почувствовал её беспокойство, то всё равно не обратил бы на это ощущение внимание. В настоящем его мысли были совсем о другом. Да и чувства… очень горячи, чтобы сосредоточиться на интуиции. А всё потому, что ему довелось наконец-то нагнать Веронику. Скорее, он даже ненароком загнал её в угол так, как порой неопытный охотник случайно одерживает победу над верткой добычей. Девушка светлым облачком выпорхнула на балкон‑террасу, но выход с неё оказался только один, он же вход. По этой причине бежать ей стало некуда, её белое платье наконец-то замерло. Лишь вечерний ветерок колыхал его складки. Из-за этого слегка запыхавшийся Людвиг ощутил воодушевление. Он видел, что Веронике ничего не остаётся, кроме как предпринять нетипичную для женщин попытку прорываться с боем, но не верил, что она на такое решится…

Или зря он в такое не верил?

Леди, словно проверяя своего преследователя на прочность, гордо подняла подбородок, а после, сжав ладошки в кулачки, произнесла с вызовом.

- Ну, что вы хотели? Чего вы за мной по пятам ходите?

Людвиг задумчиво почесал щёку. Ему вроде как помириться хотелось, но вот что-то подсказывало, что никак не получится. Однако, попытаться стоило, благо он и Вероника оказались наедине.

- Я бы хотел уточнить. Его величество тоже принуждает вас к браку?

Непонимающий взгляд девушки вынудил его с раздражением объясниться.

- В случае отказа связать с вами жизнь мне грозит ссылка со всеми вытекающими из неё последствиями. Но вы сами вольны выбирать или же нет?

Ярость в глазах фурии угасла, и Людвиг к своему ужасу понял, что Вероника видела в происходящем его инициативу. Кажется, очень хорошо, что он решился на беседу с ней своевременно. Неизвестно, к чему подобное недоразумение могло привести. Из его груди даже вырвался вздох облегчения. А вид Вероники стал задумчивым, и вскоре она стыдливо отвела взгляд в сторону балюстрады.

- Нет, не вольна, - тихо прозвучали её угрюмые слова.

- Тогда всё, что я могу предложить вам, леди, так это возможность договориться. Думаю, вам так же, как и мне, малоприятно произошедшее вмешательство. Но мы можем заключить союз и счастливо жить вдали друг от друга.

- Я не против. Только как мне при этом родить от вас двух сыновей?

От растерянности Людвиг не смог даже нахмуриться. Он онемел. И на этот раз проливать свет на обстоятельства пришлось девушке.

Со всей присущей ей язвительностью, конечно.

- О! - воскликнула она. - Мне милостиво сообщили, что род Дэ Катрионов не должен угаснуть. Так что один ребёнок вам, а другой мне. Всё честно и поровну.

Не найдя что ответить, Людвиг подошёл к балюстраде и, сложив руки в замок, устало облокотился на холодный мрамор. Вид с балкона открывался прекрасный. Заходящее за горизонт солнце золотило облака. И высота была самое оно, чтобы спрыгнуть. Остаться в живых, если ты не маг воздуха, шансов мало. Совсем ничтожные.

- Вы же так упадёте, - с неожиданной тревогой прозвучал голос Вероники.

- Что?

- Если и дальше будете так наклоняться и вставать на цыпочки, то вы упадёте. Вы разбиться можете.

- А, может, и боги с ним, - ненадолго переведя взгляд на девушку, сказал Людвиг, а затем глубоко задумался про двадцать седьмое число.

Был в требовании Павла Григорьева какой‑то подвох и чем чаще размышлял Людвиг над своим дурным предчувствием, тем больше уверялся, что уедет он куда-то, чтобы уже никогда не вернуться. Поэтому жаль, что Сириус не пришёл к нему ни вчера вечером, ни сегодня утром. Им следовало довести до конца беседу, прерванную полётом дракона над городом. Людвиг даже намеренно посетил дом друга ближе к полудню, но там его не застал. Из-за этого не только кошки на душе тоскливо заскребли, но и решить вопрос с охраной особняка на Ольховой улицы не получилось. В результате Людвиг стал вынужден просить миледи Ванессу присмотреть за Виктором. Ему виделось, что в доме отца мальчику будет безопаснее.

Во всяком случае, пока безопаснее. После его смерти никто церемониться с малышом не станет. Он жив только покуда жив он – Людвиг.

… И от этого факта ему сделалось на редкость мерзостно на душе!

- Да как вы такое говорить можете? – между тем подошла к нему совсем близко Вероника.

- За последние дни я потерял слишком много того, что составляло мой мир. А оставленное судьбой взамен… Не знаю, стоит ли оно, чтобы продолжать жить?

- Хм, замечательный вопрос. Меня он тоже терзает.

Голос кого-то третьего заставил Людвига и Веронику вздрогнуть. А затем они совместно обернулись и увидели стоящего в дверях владыку Архшага. При этом Вероника, для которой оказались в диковинку непроглядно чёрные глаза дракона, испуганно отшатнулась. Она не понимала, что странный человек перед ней не человек вовсе, но кто он? А владыка Архшаг беззастенчиво оглядел девушку с головы до ног жадным взглядом и после улыбнулся так, чтобы оказались видны острые клыки. Только после их демонстрации он обратился к Людвигу.

- Вы что-то говорили о том, что вам нужна моя помощь, - сухо напомнил дракон и с усмешкой предположил. - Быть может, желаете избавиться от невесты? Я могу вам в этом помочь. Даже задаром.

- Нет, речь не об этом, - машинально Людвиг встал впереди Вероники так, чтобы прикрыть её своим телом.

При этом он отбросил сомнение, что место для разговора неподходящее. Да, в любой момент их мог подслушать кто угодно и один нежелательный свидетель, точнее свидетельница, уже имелся в наличии. Но другого шанса переговорить могло и не возникнуть.

- Мне нужна ваша помощь для ребёнка, который по незнанию связал свою энергоструктуру с духом-хранителем артефакта. Их сути уже настолько тесно сплелись, что мальчик почти утратил собственную личность, - объяснил Людвиг, прежде чем замялся. Он страшился озвучить подробности.

- А, слышал, что такое возможно, - между тем задумчиво сообщил владыка Архшаг и, встряхнув головой, равнодушным тоном продолжил. - По сути, хранитель обретёт шанс на некоторое время вновь вернуться в материальный мир. Настолько, насколько хватит жизненных сил новому телу. Но ничего страшного. Свой артефакт он по-прежнему будет беречь, первоочерёдная задача не изменится. А что касается ребёнка, так у людей предостаточно детёнышей. Выберите другого и тоже привяжитесь.

- Но он обращается в дракона!

- Хм, признаю. Заинтересовали.

Людвиг неуютно чувствовал себя под изучающим взором владыки Архшага. Ошеломление Вероники тоже кожей чувствовалось.

- Вы говорите про вашего сына, да? Того, которого я видела в Барговерце? – наконец, прошептала девушка.

- Да, - тоном не предполагающим дальнейших расспросов ответил Людвиг, но… не озвучила Вероника требование рассказать ей больше по другой причине - появился слуга, который настойчиво позвал их всех на концерт. Гостей собирали на выступление, исполнителями которого, как назло, должны были быть дети. Причём, объявляя предстоящее, церемониймейстер не раз и не два упомянул, что перед гостями Его величества предстанут талантливые звёздочки, которым мудрое правление нынешнего монарха дало шанс развить свой музыкальный дар. Другими словами, концерт предстояло давать тем, кому судьбой было предписано сгинуть в нищете. И подобное хорошо бы пустило пыль в глаза. Мероприятию предстояло показать, насколько умело королевство Ортланд заботится о каждом своём подданном.

Отчего так много «бы»?

Потому что концерт стал символом падения державы. А ещё вершиной трусости Людвига Верфайера, графа Даглицкого.

Дети ещё только входили в зал, а его чутьё некроманта уже выявило подвох. Он даже повернул голову к стоящему неподалёку Сириусу ван Отто, но возле друга находилось слишком много посторонних. Украдкой шепнуть предупреждение не получилось бы. Мчаться к стоящему в одиночестве Дональду Дэ Воррингтону тоже было недозволительно. Министр находился на отдалении и заметнее некуда стало бы, что Людвиг идёт прямиком к нему. Не иначе после у охраны возникли бы вопросы, откуда у графа Даглицкого вдруг возникла уверенность в присутствии нежити на празднике.

Невольно Людвиг до крови прикусил нижнюю губу.

Тринадцатый побери, он создатель этих вампиров, для него легче лёгкого перехватить управление ими!

Но страх. Дикий липкий страх перед инквизицией сковал тело до состояния кокона. Ещё слишком живы были воспоминания о Великом соборе Чистоты и тот гадливый ужас, что возник, когда ему пришлось почувствовать на себе грозный взгляд Великого Инквизитора.

Тогда всё кончилось хорошо. В этот раз нет, ни за что не выйдет избежать праведного костра.

Унять панику и собрать мысли воедино кое-как получилось. Людвиг размыслил, что будет внимательно следить за обстановкой и этого окажется достаточно. Он не только некромант. Общество прежде всего видит в нём пироманта и пироманта высокого класса. Честно, не вздумай он некогда отправиться в странствия, то уже бы стал архимагом! Поэтому за лучшее Людвиг посчитал бдительно наблюдать за происходящим, чтобы не упустить подходящий момент для предотвращения какой-либо катастрофы.

Придя к такому мнению, Людвигу даже стало легче дышать. Плечи его расслабились и… в этот-то миг и произошло нападение!

Щедро аплодирующие зрители мало чего поняли. Ещё секунду назад Его величество Стефан гордо смотрел на взмахнувшего палочкой дирижёра, как вдруг безжизненным мешком упал на пол. Несмотря на всю свою собранность Людвиг не смог вмешаться своевременно. Ему не хватило времени учесть, что от стихийной магии королевский зал окутан тысяча и одним охранным заклинанием. В результате ему потребовалось сперва пробиться через защиту и, как результат, чары дезинтеграции сработали позже, чем следовало. По сути, они всего лишь уничтожили улики.

Тела вампиров испепелило так, что от них ничего не осталось.

Сердце Людвига, казалось, перестало биться.

Пусть по оставшемуся от нежити пеплу теперь отыскать личность создавшего их некроманта ни за что бы не удалось, мага сковало дурное предчувствие. Он мгновенно понял, что совершил грандиозную ошибку. Уж слишком крепко поджал губы побледневший Дональд Дэ Воррингтон. Слишком мрачно владыка Архшаг скрестил руки на груди. Слишком ярко отреагировали присутствующие женщины визгом и слишком сильно надавил ему на плечо ладонью Сириус! И да слишком, слишком странным взглядом посмотрел в его сторону Леонард ван Донатан.

- Безопасность драконов, - вдруг сталью прозвенел голос владыки Архшага, и голос этот был громоподобен, раз заглушил образовавшийся шум. Чувствовалось, что дракону приходится прикладывать силы, чтобы не дать волю всей той ярости, что кипит у него в крови. - Как вы, люди, обеспечите безопасность драконам, если даже своего владыку уберечь не смогли?

- Мы всё равно готовы обсудить соглашение! – выкрикнули с места сразу трое архимагов.

- Не вы ли сами говорили, как оно нам необходимо, – поддержал кто-то ещё, сумевший сохранить спокойствие. Кажется, король Ритовии.

- Да, я говорил такое, так как знаю, насколько соглашение нужно всем нам, - гневно подтвердил Архшаг. - Но меня никак не устраивает договор, что будет соблюдаться в одностороннем порядке. Или что, я должен буду убедить свою стаю довериться тем, чьему слову верить никак нельзя? Мои дети прилетят к вам с миром, а на деле уже никогда не вернутся. Их убьют также, исподтишка!

- Мы сможем обеспечить безопасность. Да и вспомните про магию, которой мы планируем это соглашение скрепить.

- Ложь! Всё ложь! Люди легко оправятся от последствий магического отката, так как каждый из вас сам по себе. Вы не единый народ, как драконы. Нет, нет и нет! Я недаром совершил полёт над вашими землями. Мне хотелось увидеть насколько вы объединены общей целью и свой вывод я сделал – за годы наших переговоров вы нисколько не навели у себя должный порядок! Поэтому отныне знайте, я отменяю свой запрет. Все драконы вернут себе право летать где угодно, а вы, - он грозно поднял указательный палец, коготь на котором вырос до огромных размеров, - лишь тогда, когда в течении полувека не умрёт никто из моего народа, вновь получите право увидеть меня. И молите своих богов, чтобы к этому времени барьер всё же не пал!

Для людей, прекрасно понимающих подоплёку необходимости соглашения, угроза прозвучала впечатляюще. Но сердце Людвига, неотрывно глядящего, как быстро удаляется из зала дракон, вдруг чаще застучало совсем от другого. Он ведь не знал, что драконов осталось всего пятеро. И он даже не вспомнил про знак Ашенат. Да, Людвиг нисколько не связал уход последнего из легендарных Семи с возможной гибелью мира! Всё, о чём он подумал в тот миг, касалось другого - быть может, владыка Архшаг единственный шанс Виктора. Последний шанс! Ведь если не предпринять попытку избавиться от духа‑хранителя прямо сейчас, то завтра может оказаться слишком поздно! И уже не только потому, что время играет против него. О нет. Вскоре станет понятно, кто уничтожил вампиров, и возникнут вопросы, которым бы лучше никогда не возникать. Существенная разница испепелить нежить и тем спасти короля или… вот так. Словно заметая следы.

Усмиряя всю свою ненависть к крылатым тварям, Людвиг решительно скинул с плеча руку друга и поспешил вслед за драконом.

- Прошу вас, постойте!

Сириус хотел было остановить его, даже дёрнулся вперёд, но дорогу ему перегородил побледневший до цвета первого снега министр внутренней безопасности.

- В-ваша м-милость, отдавайте приказ своей команде п-перекрывать зал.

Министр, всегда сдержанный и такой хладнокровный, вдруг начал позорно заикаться, и Сириус ван Отто, поняв что тот на грани нервного срыва, вынужденно принял урегулирование ситуации на себя.

- Кто напал на Его величество? Дети бы так не смогли! – между тем заверещал архимаг с рыженькой бородкой и мгновением позже склонился над покрытым пеплом трупом. Он нисколько не слышал, как возле колонны истеричным шёпотом оправдывается перед коллегами ответственный за охрану зала пиромант.

- Это не я, я никого не дезинтегрировал!

- Так если не ты, то кто? – прозвучал самый важный вопрос и прозвучал он в момент, когда Людвиг вышел в коридор вслед за Архшагом. Следом за ними туда же неприметной тенью скользнула Вероника. Она побоялась оставаться в зале, но на девушку мало кто внимание обратил.

***

Злость клокотала в нём. Архшаг знал, что поступил излишне горячо, но он и ранее считал переговоры унизительными, а уж в свете произошедшего…

Мысленно дракон печально вздохнул.

Проклятье, он ведь имел возможность повлиять на события, просто‑напросто не понял их. Люди ведь мыслят совершенно иначе.

Да, почувствовав запах вампиров, Архшаг не встревожился. Мало ли ещё какая-то идиотская традиция? Празднуют же они зачем-то Дни рождения...

- Ваше императорское величество!

За его спиной кричали далеко не в первый раз, но именно в этот он решил остановиться и обернуться.

- Для чего ты зовёшь смерть?

Услышав его ледяной вопрос, червь сперва вздрогнул, но на этом всё. Видимо, действительно жизнь его допекла, раз страх умереть остался в прошлом.

- Я нуждаюсь в вашей помощи. Поймите, я уверен, что вы, как дракон, сможете раскрыть мне особенности вашей расы. С вами у меня получится спасти сына.

Случай был интересный. Определённо. Но Архшаг не был столь юн, чтобы соглашаться на что-то чисто из одного любопытства. Раз его умоляют, то можно получить выгоду. И, поглядев на беспокойно смотрящую на них девушку, обладающую столь сладким манящим ароматом, он сходу понял какую цену назначить.

- Она, - указал Архшаг пальцем на ту, что могла бы подойти ему как шеа мереш. – Я опробую всё, что в моих силах, но только если она согласится покинуть земли людей вместе со мной.

Мужчина ошарашенно захлопал длинными ресницами, а затем, мельком глянув на спутницу, начал торговаться.

- Прошу вас, выберите что-нибудь угодно другое. У меня имеется что вам предложить: золото, камни, различные артефакты.

- Да, но их у вас много, а она - одна, - с издёвкой объяснил дракон и совершенно серьёзно добавил. - Всё честно. Сокровище за сокровище, жизнь за жизнь.

- Но жизнь леди Вероники не принадлежит мне, а если бы даже принадлежала…

- Я согласна, - вдруг твёрдо сказала девушка, хотя заметно побледнела.

- Что? – удивлённо воззрился на неё жених.

- Я говорю, что согласна. Или вы что, внезапно оглохли?

- Но погодите…

- Милорд Верфайер, вы хотите помочь своему сыну или же нет?

Некий милорд Верфайер резко замолчал, хотя продолжал беззвучно открывать рот, словно вытащенная из воды на берег рыба. Это выглядело смешно для восприятия дракона, но он всё равно с равнодушным видом обошёл мужчину и подошёл к стоящей за его спиной самке. А после провёл ладонью вдоль девичьего лица, как если бы ласкал. При этом Архшаг благоразумно ни на мгновение не коснулся кожи. Пальцы дракона ощущали исходящее от человеческого тела тепло. Ноздри вдыхали в себя трепет. Слух наслаждался встревоженным стуком сердца.

…Наконец, он прекратил издеваться и, глядя девушке глаза в глаза, холодно сказал:

- Слово услышано, и я принял его. В час рассвета вы придёте на площадь перед дворцом и будете ждать меня возле каменного изваяния. Будьте готовы навсегда расстаться с прежней жизнью.

Архшагу в последние века нравилось играть с людьми. Даже с теми, с кем играть совсем не стоило. Поэтому он остался доволен отчаянием во взгляде. И попыткой мужчины вмешаться он тоже остался доволен.

- А что, если вы не сможете помочь моему мальчику? Что тогда будет с леди Вероникой?

- Свой выбор она сделала, - бесстрастно пожал он плечами. - Зато вашему детёнышу я постараюсь помочь действительно всем, что в моих силах. Драконы, в отличии от людей, умеют держать своё слово. Так что ведите.

Человек оказался ошеломлён произошедшим. Да и дальнейшим тоже. Стоило словам отзвучать, как показался отряд стражи. Судя по всему, элитное подразделение.

- Милорд Верфайер, вы задержаны! – громко объявил командир одновременно с тем, как подал знак подчинённым окружить интересующую его персону. И, пока стража этим занималась, в коридоре появилось ещё одно действующее лицо. Червь со шрамом на лице возник прямо из воздуха и ещё материальность толком не обрёл как прокричал:

- Людвиг, не переживай! Никто тебя ни в чём не обвиняет, просто дашь объяснения по применению дезинтеграции и всё.

Голос этого человека звучал крайне встревоженно, но полный укоризны взгляд главы отряда он стойко проигнорировал.

Стражники тем временем окружили растерянно стоящего мага, не смеющего даже пошевелиться, но подойти к нему достаточно близко для дальнейшего вооружённого сопровождения не смогли. Они будто упёрлись в некую стену, и со стороны оно выглядело так, будто они никак не могут преодолеть невидимую преграду. А затем… затем ограничивающий контур и вовсе вспыхнул пламенем.

- Милорд Верфайер! - с возмущением и угрозой рявкнул командир отряда.

- Но это не я! Я не умею ставить ментальные барьеры.

Подобную растерянность даже у мастерски подкованного актёра разыграть никогда бы не вышло. А потому прекрасно осведомлённая о возможностях Архшага стража как по команде уставилась именно на дракона. До червей наконец-то дошло кто им мешает. А вредный дракон, решив, что ему эффектно удалось привлечь к себе внимание, категорично заявил:

- Этот человек идёт со мной. Не обсуждается.

- Но у меня приказ! Милорд Верфайер должен быть допрошен.

- Ваши дела меня не касаются, потом разберётесь.

Препирательств, казалось, было не избежать. Дракону была безразлична человеческая суматоха, свой вывод из смерти короля он уже сделал. А страже, увы, следовало подчиняться своему руководству. Приказам людей, а не грозному Архшагу, отнюдь не кипящему желанием дожидаться окончания какого-то там допроса. Однако ситуация разрешилась весьма оригинально, и начало любопытному моменту положило то, что из бокового ответвления коридора вдруг показался ещё один человек - хорошо известный нам Дональд Дэ Воррингтон.

IV. Догмы мёртвых. Глава 8

Маркиз Астонский неистово корил себя. Он весь вечер старался не спускать взгляда с милорда Верфайера, исподволь анализируя его поведение, но представление графу леди Вероники спутало опытному дипломату все карты. Живое лицо молодого мага за считаные минуты сумело отобразить весь спектр эмоций и по этой причине Дональда Дэ Воррингтона недостаточно насторожила хмурая складочка на лбу, появившаяся одновременно с началом концерта.

«Нет, это не доказательство. Вполне быть может, что верным оказалось моё первое впечатление», - был вынужден со вздохом признать маркиз.

Как ни крути, а по-прежнему очень даже могло быть, что милорд Верфайер остался недоволен разговором с леди Вероникой вот и обдумывал своё нелестное будущее. Он действительно мог ничего не заподозрить, всего-то продолжая гневаться из-за предстоящего ему брака. А то, что он так быстро среагировал и применил дезинтеграцию, так действительно мастер-пиромант. Причём опытный практик, а не какой-то захудалый теоретик. Ведь недаром столько подвигов за Людвигом Пламенным числится.

Поэтому однозначного ничего не произошло и с этим следовало смириться.

«Да, обстоятельства раскроет разве что допрос каждого из гостей Его величества», - рассудил Дональд Дэ Воррингтон и по причине желания присутствовать при допросе некоторых персон, имея при себе кое‑какой полезный артефакт, воспользовался тайным ходом да покинул праздничный зал, пока это ещё было возможно. Он едва успел. Стоило ему улизнуть, как несколькими секундами позже помещение накрыла блокада. Теперь в зал можно было только войти, никак не выйти.

Однако, сколь сильным оказалось удивление маркиза, когда он, идя знакомым маршрутом, ни с того ни с сего наткнулся на своего главного подозреваемого! Да ещё в окружении стражи, невесты и… и дракона, с которым все мысленно попрощались. Удерживать владыку Архшага силой было сущим безумием, а то, какие он произнёс слова, не намекало на дипломатическое решение проблемы. Собственно, глядя как дракон решительно уходит, Дональд Дэ Воррингтон и посчитал за лучшее на время покинуть зал. Пока всё внимание присутствующих было сосредоточено на погибшем короле и спине владыки, следовало воспользоваться моментом.

В результате Дональд Дэ Воррингтон оказался удивлён встречей и оттого застыл. Но вскоре он пришёл в себя и, предварительно скользнув задумчивым взглядом по каждому из присутствующих, сухо осведомился у командира отряда.

- Что у вас здесь происходит?

- У меня приказ отвести милорда Верфайера на допрос, но… эм-м, ему мешают.

- Повторюсь, этот человек идёт со мной, - огрызнулся владыка драконов, хищно скаля зубы.

При этом контур огненного круга, внутри которого стоял граф Даглицкий, начал полыхать ещё жарче. И не то, чтобы эти чары нельзя было снять, просто… во-первых они базировались на редкой ментальной основе, а, во-вторых, что если создавший всё это великолепие дракон обидится на мешающих ему людей?

В голове маркиза зазвенел тревожный колокольчик, а затем в его сознании громом посреди ясного неба прозвучало: «Зачем? Ну скажите, боги, зачем легендарному владыке Архшагу вдруг понадобился этот мальчик! Или сын Людвига всё‑таки не так прост?».

Воистину, настоящее способствовало тому, чтобы приписать милорду Верфайеру (что Старшему, что Младшему) несколько новых грехов, но министр по внешним связям Ортланда привык смотреть на любую проблему шире. И именно это обстоятельство изменило ход его мыслей.

«Раз владыка Архшаг не покинул Лоррендаум из-за этого мальчишки, то этим двоим есть что обсудить. И, конечно, интересно, какие такие у них общие темы имеются, но важнее другое. Там, где есть место беседе, есть место и изменению во взглядах… Тринадцатый побери, что если этот юнец сможет заставить нашего упрямца передумать?» - озарило Дональда Дэ Воррингтона, и он, следуя наитию, осведомился:

- Скажите, милорд Верфайер, вы причастны к убийству Его величества Стефана?

Одетый в траурный костюм мужчина вздрогнул, но без тени страха посмотрел маркизу глаза в глаза и со всей присущей дворянству твёрдостью заявил:

- Нет, я бы никогда не осмелился на подобное. Клянусь честью, ни одной мыслью я не желал Его величеству чего-либо дурного. Он был близким другом моего отца и прекрасным правителем. Мне в полной мере ясно, какую ужасную потерю понёс Ортланд.

- Это очень хорошо, что вы думаете об Ортланде. Для меня тоже немаловажно будущее нашего королевства.

После этих слов Дональд Дэ Воррингтон подошёл ближе к молодому графу и, чрезвычайно выразительно глядя ему в глаза, одними губами произнёс: «Дракон. Соглашение».

Судя по взгляду, до мальчишки дошло, что до него хотят донести. Во всяком случае, маркизу Астонскому хотелось в это верить, так как другого шанса у людей просто‑напросто не имелось. Переупрямить дракона тому, с кем он не желает иметь дело, невозможно. Их раса даже на грани вымирания ставила себя выше человечества, и это было можно только принять.

Так что Дональд Дэ Воррингтон глубоко втянул в себя воздух и требовательно посмотрел на командира отряда.

- Отпустите милорда Верфайера. Под мою личную ответственность.

- Но милорд!

- Отпустить под мою личную ответственность! - рявкнул он едва ли не по слогам, и тут же прозвучал стальной голос лорда ван Отто.

- Невозможно, милорд Дэ Воррингтон. Идёт следствие, да и в интересах самого милорда Верфайера дать объяснения прямо сейчас.

- У меня не меньше полномочий чем у вас, - подойдя вплотную к барону процедил Дональд Дэ Воррингтон.

- Вы не министр безопасности. Ни я, ни стража не обязаны вам подчиняться.

- Ошибаетесь. Должны. Я министр по внешним связям, и в настоящий момент своим приказом я сглаживаю всё больше и больше усугубляющийся конфликт с империей драконов. Вмешаетесь и сами окажетесь за решёткой.

Лорд ван Отто не отводил своего змеиного взгляда от его глаз, однако всё равно обратился к другу.

- Милорд Верфайер, ваш уход из дворца может быть расценен крайне нежелательно для вас лично.

- А если вы останетесь, то крайне нежелательные последствия могут возникнуть для всего Ортланда, - вставил своё слово маркиз и пристально посмотрел на Людвига Пламенного. - Ну же, что вы сами для себя выберете, милорд Верфайер? Это же ваша жизнь.

Граф Даглицкий всего на миг поджал губы. Всего одна секунда на сомнение. А затем он уверенно обратился к дракону.

- Ваше императорское величество, я прошу вас снять чары. Иначе для меня будет затруднительно покинуть дворец вместе с вами.

Заклинание исчезло за долю секунды. Её же хватило для того, чтобы владыка Архшаг развернулся и продолжил уверенно шагать по коридору.

Молодой граф, с тревогой глянув на замерших людей, не посмел подойти ближе. Вместо этого он нагнал дракона и вскоре тем же размашистым шагом зашагал рядом с ним.

Две одетые в чёрное фигуры удалялись всё дальше и дальше.

***

Несомненно, миледи Ванессу Дэ Флёррон Верфайер удивило в чьём обществе вернулся с королевского праздника пасынок. Даже больше. Она бы ещё смогла принять его появление вместе с леди Вероникой – девица слыла в обществе как особа несклонная к соблюдению правил приличия, а нравы молодёжи с каждым десятилетием становились всё более и более раскрепощёнными.

… Но такое вот.

- Ваше императорское величество, - то ли переспросила, то ли повторила слова пасынка женщина и очень удивилась, что не завизжала от ужаса.

Дракон! Боги, перед ней ужасная огнедышащая тварь. Убийца!

И хуже того, сам легендарный Архшаг, а она даже как правильно принимать его не знает!

Сумятица в мыслях была колоссальная. Ведь одно дело чтить какого-то там мифического владыку драконов, ненавидя всех остальных при этом, а другое проявлять гостеприимство, принимая легенду в собственном доме.

- Да, мама. Так что с лабораторией отца, где я могу взять ключ?

Смущение было написано на лице Людвига, но на новые расспросы женщина не решилась по совсем другим причинам. Будучи женой деятельного обер-камергера, она отвыкла проявлять любопытство, когда оно не требуется. И держать себя в руках в любой ситуации было ей тоже привычно. Поэтому миледи Ванесса постаралась унять глубокие страхи.

«Да, дракон. И что? Ведёт себя вполне прилично, не то что Виктор», - стойко рассудила она, но пасынок в нетерпении уже успел повторить свой вопрос.

- Мама, где ключ?

- Ваш отец никогда не доверял его прислуге, так что я положила его в свою шкатулку. Она у меня в комнате, сейчас принесу.

- Тогда прошу, принесите ключ прямо к лаборатории, мы будем ожидать вас возле неё, - скосив настороженный взгляд на спутника, с безразличием осматривающегося по сторонам, решил Людвиг. Маг не желал терять время. И оно, словно желая напомнить о себе, заставило часы зайтись гулким боем.

Миледи Ванесса машинально перевела взгляд на столь громкий механизм, а затем присела в реверансе перед драконом. Но дракон не обратил на её вежливость внимание, его взгляд зацепился за полотно, на котором был изображён замок Арраур.

- Мама, погодите, - вдруг произнёс Людвиг и даже дотронулся до её локтя. – Как Виктор? С ним не было проблем? Он уже спит?

- С ним всё хорошо. Он сейчас на балконе Лавандовой гостиной, ожидает салюта. Ему очень хочется на него посмотреть, вот я и не стала препятствовать.

- Боюсь, салюта не будет.

- Как? Почему? – удивилась женщина, но пасынок резко спал с лица и жёстко потребовал:

- Принесите ключ от лаборатории. Скорее.

Миледи Ванесса не посмела ослушаться, хотя происходящее выглядело более чем странно. Она даже наконец-то обратила внимание на факт, что Людвиг и дракон одеты в чёрное, тогда как церемониал королевского дня рождения требовал одежду исключительно белого цвета. Запрещалась даже отделка тканью других оттенков.

Это что же получается? Её мальчик не посетил королевский дворец, что ли?

Вопрос не давал бедной женщине покоя, поэтому в своей спальне она из-за взбудораженного состояния случайно уронила шкатулку на пол. Руки подрагивали, нервы не выдерживали. Правда, шагая по коридору, миледи Ванесса даже не поняла, что почти бежит к лаборатории. И оттого, поворачивая за угол, она едва не уткнулась в спину дракона. Тот шёл вслед за Людвигом, держащим Виктора за руку, и внимательно смотрел на мальчика с высоты своего роста.

«Что они хотят сделать с ребёнком? Зачем здесь дракон?!» - прозвучавшие в голове вопросы усилили тревогу настолько, что миледи Ванесса не выдержала.

- Людвиг! – пасынок обернулся. – Я принесла ключ, но ради всего святого скажи – ты был при приёме Его величества?

- Да.

- В этом костюме, что сейчас? – округлила она глаза и к своему ужасу услышала новое «да». – Боги, да как ты мог? – едва не разрыдалась она от горя. – Да это же словно траур по Его величеству в такой светлый день. Это оскорбление.

Миледи Ванесса знала, что зря не сдержала проявления эмоций при госте. Людвиг аж побелел от подобного. И бедная женщина, окончательно осознав, что никак не должна была срываться, прикусила язык.

- Прошу прощение, - извинилась она перед мужчинами и, отдав ключ, сделала прощальный реверанс.

Что на неё нашло? Истинная аристократка сама не понимала. Подобное поведение было для неё неприемлемо. Просто-напросто невозможно, как она считала раньше.

***

От слов «это же словно траур по Его величеству» у Людвига нехорошо засосало под ложечкой, а сердце ощутимо закололо так, что захотелось прижать руку к груди. Он вконец осознал какому дотошному и тяжёлому допросу подвергнется.

«Раз меня выпустили из дворца и милорд Дэ Воррингтон встал на мою сторону, то время подготовиться ещё есть. Может, у меня всё же получится пережить этот кошмар», - исключительно тоскливым тоном утешила его надежда, но все страхи, связанные с предстоящими объяснениями, были покамест второстепенны.

Вынужденно Людвиг постарался отрешиться от горьких мыслей и открыл дверь в лабораторию, в которой не был на протяжении долгих лет. Сколько уже прошло с его последнего визита сюда? Кажется, до того как отправиться в странствия, он уже не заходил сюда около полугода.

«Неважно», - прервал ненужные размышления Людвиг и пригласил остальных войти вслед за собой.

В святая святых отца мало чего изменилось. И пылью полки почти не покрылись. Поэтому Людвиг уверенно подошёл к ритуальному кругу и принялся настраивать его под себя. Одновременно с этим, чтобы не тратить время даром, он также обратился к мальчику.

- Виктор, сними перчатки, покажи нашему гостю руки.

Боковым зрением маг видел, что владыка Архшаг с интересом приблизился и даже взял детские ладошки в свои.

- Дяденька, а что, я таким же чудовищем стану? - испуганно разглядывая глаза дракона, пролепетал Виктор.

- Нет. Достойный дракона облик ты принять никогда не сможешь, - хмыкнул Архшаг, но, как показалось Людвигу, не с высокомерием, а с сожалением. После чего дракон обратился к нему самому. - Я бы хотел увидеть артефакт.

Людвиг нервно облизнул губы и, поглядев на пасынка, как можно ласковее произнёс:

- Виктор.

Одного этого слова хватило, чтобы мальчик ощерился и по-звериному зарычал.

- Ого, - сразу рассмеялся взрослый дракон, - надо же как грозно!

Ох, не стоило Архшагу тянуть к Виктору руку. Дракона обдало пламенем таким горячим, что стеллаж за ним вспыхнул, как спичка! Хранящиеся на полках пустые реторты взорвались тысячей осколков, но не из-за этого Людвиг перепугался до смерти. Нет, конечно, и пламя, и грохот, и мысль, что легендарный дракон бесславно погиб, едва не довели чувствительного мага до остановки сердца. Но ещё ему страшнее стало, когда владыка Архшаг, игнорируя жар пламени, цепко ухватил Виктора за шею и рывком притянул к себе.

- Мурм! – только и смог испуганно пискнуть мальчик.

- Ты был порождён моей стаей, а потому не смеешь противиться моей воле! Артефакт! - так грозно рявкнул Архшаг, что Людвиг невольно подпрыгнул и окончательно сбился с настройки ритуального круга. Ему пришлось начинать заново, но маг нисколько об этом не жалел. Искоса поглядывая, как легко Чёрная Книга Дракона перекочёвывает в чужие руки, у него с души как будто камень свалился. Самому ему Виктор настолько не доверял, а, быть может, если уничтожить книгу…

- Какая мерзость, - между тем проскрипел Архшаг. Его ноздри даже раздулись от гнева, а по лицу прошла рябь, исказившая черты до неузнаваемости. - Детёныш. Нерождённый детёныш! И ты, маг, желаешь, чтобы я, зная об этом, спасал твоё отродье?!

- Не я создавал эту книгу.

- Этот факт очень мало чего меняет! Вы, люди, одинаковы по своей природе. Все вы низкие лжецы и недальновидные убийцы!

- Недальновидные убийцы? – не сдержался Людвиг и потому даже сперва не понял, сколь двусмысленно прозвучал его визгливый вопрос. А дракон высокомерно оглядел его с головы до пят и подтвердил:

- Да, крайне недальновидные.

Людвиг знал, что никто не мог почувствовать его связь с теми двумя вампирами, но всё равно внутренне напрягся. Ему казалось, что Архшаг говорит про убийство Его величества Стефана, что дракон неким образом выяснил, сколь тесно он связан с ним. Поэтому он не сумел выдержать натиск немигающего взгляда и, вновь поворачиваясь к ритуальному кругу, вернулся к его настройке. Людвиг не стал спорить или спрашивать что теперь. Он просто продолжил своё дело, и владыка Архшаг, через некоторое время отойдя от мальчика, дал понять, что не намерен никуда уходить. Дракон со скрипом пододвинул тяжёлое кресло на место, что ему больше всего понравилось, и вальяжно уселся в ожидании.

Честно, хамские манеры дракона выглядели вызывающими и резали по нервам родовитого графа. Легендарный Архшаг выражал неуважение к людям очень ярко.

Но что было делать?

- Всё готово, - тихо произнёс Людвиг.

- Тогда приступайте, - оторвался наглец от созерцания когтей, что ради развлечения царапали дорогую обивку подлокотника.

Увы, пререкаться было недопустимой роскошью. Скрепя сердце, Людвиг напомнил себе об этой истине и позвал.

- Виктор, - мальчик подошёл ближе, - встань вот сюда, пожалуйста.

Малыш послушался, и вскоре его стоящее внутри символа тело окутало мягкое серебристое сияние. Но оно очень быстро изменило свой цвет на красный. Даже в самой комнате как будто потемнело, и в этой темноте вдруг стали отчётливо видны контуры призрачного дракона, а также исходящие от него «пуповины». По сравнению с тем, когда Людвиг увидел их впервые, они очень изменились. Их длина уменьшилась, а количество, напротив, стало значительно больше. Текущая по ним энергия пульсировала в такт сердцебиению ребёнка и… выглядела ставшая зримой картина жутко!

- Некромантия. Надо же, я думал она у вас теперь запрещена, - задумчиво протянул дракон.

Ох, как же надеялся Людвиг, что владыке Архшагу о таком обстоятельстве ничего неизвестно!

- А я до этого мгновения думал, что драконам нет дела до запретов людей, - огрызнулся маг.

Хищная улыбка исказила тонкие старческие губы человеческого облика дракона, и он поднялся с кресла. Архшаг безбоязненно вошёл в круг, несмотря на попытку Людвига предупредить его об опасности. И с драконом действительно ничего дурного не случилось. Однако, вместо того чтобы сперва изучить Виктора, как ранее делал сам маг, Архшаг подошёл к духу-хранителю, и тот боязливо начал пятиться, прижимая голову к полу. То ли выражал покорность, то ли готовился в любой момент выпустить предупреждающую струю пламени. А затем владыка драконов провёл ладонью над призраком и, прикрыв глаза, сообщил:

- Отсечь насильно не получится. Лучше больше не пытайтесь.

- Но… Да о чём вы вообще? – преисполняясь разочарования, воскликнул Людвиг. Другого пути решения проблемы он не видел.

- Этот дух взялся защищать вашего детёныша. Он отнюдь не тело его занять жаждет, в его намерениях поделиться силой, - криво усмехнулся Архшаг, открывая глаза. После чего выпрямился и поглядел на Людвига. - Поэтому догадайтесь, отчего он так сопротивляется в ответ на ваши старания. На его взгляд вы намеренно стараетесь сделать сына беспомощным.

Лицо Людвига вытянулось от изумления. Он со многим связывал свои неудачи, но… никак не с тем, что у какого-то малоразумного духа-хранителя своё собственное мнение имеется! Вот в чём оказывается причина, вот отчего на его вмешательство пуповины уплотнялись и ещё крепче проникали в тело Виктора.

- Так, - Людвиг сглотнул слюну. - Так, а что, если вы прикажите ему перестать? Я же видел, вы можете ему приказывать.

- Не вполне, - поморщился Архшаг. – Ментальная магия хорошо работает, когда сознания находятся на одних частотах, а у этого духа разум очень примитивный в силу того, что он даже не родился. Полагаю, сей фактор намеренно учитывался создателем артефакта. Не иначе, этот нюанс использовали в качестве одной из сторон защиты книги, так как я чувствую дополнительные барьеры.

- Но он же вас слушается.

- Только потому, что он доверяет мне больше нежели людям!

Как-то не вязалось в голове Людвига доверие с тем, как владыка Архшаг схватил Виктора во время одержимости за шею, и его живое лицо мгновенно выразило эти мысли.

- Вы совсем ничего не знаете о драконах, - не преминул с раздражением заметить Архшаг.

- А вы о людях!

Он так сказал, пожалуй, только потому что его собеседник имел обличье человека. Ни за что бы не посмел Людвиг произнести свои слова, глядя на огромную клыкастую морду. Сразу пульсар в самую глотку постарался бы зашвырнуть и всё. Но психология тонкая штука.

- Хм, и чего же это ещё я о людях не знаю? – изящно изогнул левую бровь Архшаг и, привычно для себя, высокомерно скрестил руки на груди.

- Судя по всему то, что не все мы такие как вы думаете.

- Отчего же? Этот факт мне прекрасно известен. На вкус вы порой значительно хуже, чем на вид, - беспечно фыркнул мерзавец, а затем подошёл к креслу и раздражённо плюхнулся в него. После чего предложил. – Хотите сыграем в игру?

- Какую ещё игру? – до глубины души удивился Людвиг, так как готовился вот-вот вызвать дракона на поединок. Ему казалось, что раз помощь оказалась совсем ничтожной, то наилучшим вариантом будет выразить своё недовольство.

- Так, название просто. На самом деле я имею в виду беседу. Вы попробуете на своём собственном примере доказать, что я могу ошибаться в людях.

- Ранее мы уже договаривались с вами, что вы сделаете всё возможное, чтобы помочь моему мальчику. И результата я что-то не вижу, - процедил сквозь сжатые зубы Людвиг.

- «Всё возможное» не всегда ярко визуализировано или удовлетворяет запросам, - равнодушно пожал плечами дракон. - Ни один человек не пробился бы в сознание этого духа‑хранителя, а я не только объяснил вам подоплёку его действий, но и снизил его враждебность к вам. Насколько смог! Но всё остальное зависит только от вас. Ищите подход, сила не всегда решение проблемы.

Было понятно, что большего от владыки Архшага не добиться и оттого Людвиг, вмиг переосмысливший ситуацию с Виктором, разрешил ничего не понимающему мальчику уйти. Он предпочёл остаться с драконом в лаборатории наедине. И, конечно, ему ужас как хотелось выдворить эту тварь прочь из родительского дома, но… леди Вероника. Людвиг никак не мог перестать думать о жертве девушки и потому сказал:

- Я бы сыграл в вашу игру при одном условии. Если мне суждено победить, вы измените не только своё мнение о людях, но также забудете про ранее озвученное вами требование.

Он смерил собеседника полным сомнения взглядом. Глупостью ему вдруг показалось всё то, что он хотел произнести!

- Это какое?

- Откажитесь от леди Вероники. Она никуда не отправится с вами.

Людвиг готовился услышать отказ, но его не прозвучало.

- Хорошо, - обдумав его предложение, согласился Архшаг, а затем, плотоядно проведя языком по губам, оскалился в хищной улыбке. – Вот только тогда в случае вашего проигрыша я вас съем. Устраивает?

Всё тело вздрогнуло, но Людвиг, подумав, утвердительно кивнул.

- Что же, приступим, милорд некромант, - едва ли не промурлыкал Архшаг и, смакуя слова, произнёс. - Во время начала так называемого концерта я стоял достаточно близко к вам, чтобы слышать ваше сердцебиение. Вы предполагали, что убийство произойдёт, но промолчали. Почему?

Людвиг понял, что «игра» не задалась с самого начала. Он побледнел и невольно огляделся по сторонам в поисках графина с водой. Но ничего такого в лаборатории отца не имелось, поэтому он с силой упёрся ладонью об угол столешницы стола, возле которого стоял, и постарался сосредоточиться.

- Это могло печально сказаться на моём будущем, - наконец, выдавил он из себя правду.

- Честны и в меру эгоистичны, - тут же сделал вывод дракон. – Мне очень близки эти черты, поэтому интересно как рассудит волнующий меня вопрос такой человек как вы. Но, перво‑наперво, скажите, вам известно по какой причине я прибыл в Лоррендаум?

- Из-за какого-то соглашения.

- Хм, забавно было бы увидеть в ваших архивах именно такое определение. Триста сорок восьмой год, между народом драконов и людей заключено какое-то вечное соглашение, полностью изменившее ход истории, - сыронизировал дракон и едко улыбнулся, хотя глаза его отнюдь не смеялись. - Речь шла о договоре, обеспечивающим выживание наших рас. Драконы продолжили бы исполнять свой долг по сохранению оберегающего мир барьера и при этом никогда более не пересекали бы границ земель людей без повода. Без одного единственного веского повода.

- Какого повода?

- Ваши женщины нужны нам для продолжения рода. Поэтому предполагается, что время от времени кто-либо из драконов будет прилетать на материк ради поиска невесты. И чтобы этот поиск не стал затяжным, уже разработан в меру эффективный ритуал подбора. То есть больше никаких грабежей и разорений со стороны драконов. Мы мирно прилетаем, мирно забираем одну единственную девушку и улетаем восвояси.

- Звучит слишком хорошо, - нахмурился Людвиг.

- Естественно, так как проблем много. И замечу, много проблем именно со стороны людей. Удивите меня, милорд некромант, предположите. Если я заключу соглашение и вернусь домой с радостной вестью, то что ждёт самого первого дракона, который доверится букве закона?

- Ну-у…

- Нет, вы сперва подумайте. Размыслите, сможет ли он пережить своё путешествие? Не нападёт ли кто-либо на него по пути? Не воспротивится ли родня девушки, на которой он остановит свой выбор? Не воспрепятствует ли ваше рыцарство тому, чтобы она вообще покинула вместе с ним ваши земли? И, самое главное, не отправятся ли эти дурные мстители следом на острова драконов, чтобы покончить со всеми нами раз и навсегда?

- Хм, - смутился Людвиг, так как мысль «покончить со всеми драконами раз и навсегда» ему самому приходила в голову не единожды. - Вы сами понимаете, люди не просто так ненавидят ваш народ.

- Мне это сейчас безразлично, - раздражённо сказал Архшаг. – Я смотрю не в прошлое, а в будущее. Поэтому для меня вопрос всего один. Смогут ли так же поступить люди, сможете ли вы перестать оглядываться назад или я нисколько не ошибаюсь в вас?

Воцарилась тишина. Людвигу было очень жаль, что объясняться с драконом вынужден именно он, а не, например, Оттон Верфайер. Уж прадедушка в отличие от него бестолкового сумел бы…

Но да, Людвиг даже на своего отца похож не был. Одно имя на двоих оказалось сущей насмешкой.

- Думаю, вы неправы только в одном, - наконец грустно сказал он. - Вы интересуетесь не у того человека, что смог бы вас переубедить. Вам просто хочется, чтобы я это сделал. Поэтому простите, но у меня не получится клятвенное заверение, что всё произойдёт как‑то иначе.

- Видимо, всё же придётся вас есть, - поморщился дракон, но на этом не остановился. Он прямо-таки скуксился и сплюнул на пол крошечным огоньком, прожигая тем дырку в ковре. - Тьфу, какая гадость. Не люблю человечину.

- Будет забавно, если я окажусь вкусным, и этим всё же вас удивлю, - развёл руками Людвиг, и владыка Архшаг расхохотался в голос над чёрным юмором собеседника. А, когда отсмеялся, сообщил, грозя пальцем.

-Да, это было бы забавно. Но пока вы забавляете меня кое чем другим.

- Чем же?

- Тем, что мне чем-то нравится ваше общество. Так что я ещё подумаю над вопросом, когда наша игра всё же превратится в мою трапезу. А пока прощайте.

Дракон встал с кресла в намерении покинуть лабораторию, и по этой причине, пожалуй, не было ничего глупее нежели спросить.

- Погодите, так вы сейчас уйдёте и всё?

- Ну да. Съем я вас позже, а то пока не голоден, - пожал плечами дракон, оборачиваясь.

- А леди Вероника?

- А что с ней? Для меня она выглядит ещё менее аппетитно.

Архшаг покинул лабораторию и, подумав, Людвиг не стал его провожать. Вместо этого он начал суетно обыскивать ящики отцовского стола.

- Нет, не то, не то… - при этом нервно лепетали его губы.

А затем маг всё-таки нашёл искомое. Людвиг ведь прекрасно помнил, что за время пути из Арраура в Лоррендаум отец время от времени принимал сердечные пилюли, и увиденная им в ящике баночка коричневого стекла заставила его радостно улыбнуться. Он даже с восторгом прижал её к себе. После чего вытащил пробку и подрагивающими руками высыпал на ладонь пару знакомых на вид капсул.

- Боги, как хорошо, - с облегчением произнёс Людвиг пару минут спустя. Нехорошая тяжесть в груди от приёма лекарства исчезла практически моментально.

IV. Догмы мёртвых. Глава 9

Королевский дворец Ортланда, казалось, отгородился от всего остального мира, но так только казалось. Несмотря на то, что известие о смерти Его величества Стефана удалось удержать в пределах дворцовых стен, тревога и напряжение царили на улицах Лоррендаума тоже. Отсутствие долгожданного салюта вызвало недовольные роптания. Люди открыто выражали своё недовольство, но в глубине души основательно встревожились.

И да, мой дорогой читатель, пожалуй, их тревога может показаться тебе очень и очень смешной по сравнению с теми жуткими настроениями, что властвовали в королевской резиденции. Пропахший перегаром отец Федюньки Смирнова действительно выглядел скорее как шут гороховый, когда за очередной кружкой пива, принесённой ему разносчицей со сползшим с плеч платьем, испуганно выпучил глаза и начал уверенно, едва ли не призывая богов в свидетели, заявлять своим сотоварищам по пьянке, что Его величество Стефана де сожрал дракон! Он даже кулаком для убедительности себе в грудь стучал.

Но во дворце всё было иначе. Колени прислуги подрагивали. Их языки будто сковало чарами. Они лишь испуганно переглядывались и, ничем не нарушая безмолвие, энергично продолжали свою работу. Сердца их при этом замирали от страха, когда мимо, пошаркивая тяжёлыми форменными сапогами, проходил кто-либо из стражи.

Да, слуги очень боялись. Боялись и запертые в праздничном зале придворные. Пусть они пережили первый острый приступ паники, но теперь принялись с подозрением косо поглядывать друг на друга, надеясь выявить зачинщика произошедшей трагедии. И даже больше. Так как собравшиеся были в большинстве своём людьми деятельными, то они расселись на свободные места и приступили к активному обсуждению тревожащего всех вопроса. И, перво-наперво, пришли к мнению, что организатор убийства кто-то из них - кто‑то, кому заранее была известна программа праздника. Ну, и как результат неудивительно, что всех своевременно разбежавшихся (кроме милорда Верфайера, конечно) уже вернули в своеобразную клетку.

Николас Брейтон со своего поста у высокой колонны угрюмо созерцал, как Дональд Дэ Воррингтон стоит у окна, устало опираясь рукой на мраморный подоконник, и время от времени цепко поглядывает то на одно, то на другое подозреваемое им лицо. Он видел, как Сириус ван Отто сидит на краешке дивана возле обмершей сестры и, держа её подрагивающие пальчики в своих крупных ладонях, порой нашёптывает тихие слова утешения. Создавалось впечатление, что он больше сосредоточен на девичьих тревогах нежели на обсуждении. Зато Леонард ван Донатан, напротив, принял активнейшее участие в разговоре. Он даже встал со своего покрытого позолотой стула, чтобы привлечь большее внимание.

- Нет, это не мог быть милорд Верфайер хотя бы по той причине, - уверенно заявил виконт, - что во дворце вёл расспросы его отец, а не он сам. Нынешний граф Даглицкий был на целых три года отрезан от высшего общества и до этого все эти его странствия, - тут холёное лицо Леонарда ван Донатана брезгливо скривилось. – Он не только уймы полезных связей лишился, но и показал себя очень прямолинейным человеком. Такой замысел не для него.

- Не забывайте, что мне удалось частично восстановить события, - буркнул архимаг‑провидец, и кивком указал на ту часть зала, где раз за разом в замедленном воспроизведении проигрывалась иллюзия.

Непроизвольно Николас Брейтон уставился на уже раз в сотый виденный им сюжет. Вот двое смазанных по силуэту детей рывками приближаются к призрачному Его величеству Стефану. Вот их тонкие ручонки пронзают тело монарха насквозь, как клинки. Вот их клыки удлиняются и жадно впиваются в шею с разных сторон. Кровь. Как много крови брызнуло! А затем всё подминает под себя яркая вспышка заклинания…

- Исполнителями была нежить, определённо нежить, – с присущей ему горячностью продолжал провидец, и Николас Брейтон предпочёл перевести взгляд на коллегу. - И кто как не милорд Верфайер Младший не так давно давал объяснения в Великом соборе Чистоты? Кто?

- Легче верится в то, что объяснения перед Великим Инквизитором последствия бурной деятельности его отца нежели его самого, - опроверг предположение Леонард ван Донатан и, сделав бойкий шаг в сторону собеседника, продолжил. – Серьёзно, давайте начистоту! Не это ли причина, по которой сын не захотел явиться на церемонию прощания с отцом и не почтил его память?

- М-да, дело смерти графа Даглицкого заиграло новыми красками, - задумчиво проговорил Дональд Дэ Воррингтон.

- Только тем, что к ней причастен его сын, - едко продолжил архимаг‑провидец и с максимальной убедительностью добавил. – Я чувствую это.

- Перестаньте, - перебил его более старший коллега. – Они родственники, вот ощущения вас и обманывают. Размыслите лучше. Скорость реакции милорда Верфайера поразительна, конечно, но будь он причастен к убийству, то ничего не предпринял бы. Привлекать так к себе внимание сущая нелепица. Так что лично я полностью поддерживаю лорда ван Донатана.

- Объяснитесь.

- Да что вам непонятно? Если бы он хотел выставить себя героем, то атака произошла бы мгновением раньше. Его величество остался бы жив. Если же суть в убийстве, то теперь его все подозревают, а это глупо.

- Он мог выбрать заклинание дезинтеграции, чтобы скрыть следы своей магии.

- Если нежить просуществовала хотя бы дюжину дней, а я думаю просуществовала, то искать эти следы всё равно практически бесполезное занятие. Поэтому мне вернее предположение, что прирождённые способности к некромантии встрепенулись и дали ему почувствовать нечто неладное. В результате он среагировал быстрее нас всех. Вот она причина. И если существует вопрос, который из неё вытекает, то не ради ли этого милорд Верфайер Младший и был приглашён на этот вечер? Что если кто-то так хорошо проанализировал его и его характер, что увидел возможность подставить? И замечу, что вроде бы вы, лорд ван Донатан, как раз поспособствовали тому, чтобы Его величество отправил милорду Верфайеру приглашение, э?

- То есть то, что я его сейчас защищаю, выдаёт меня с потрохами как убийцу? – открыто возмутился Леонард ван Донатан и даже гневно упёр руки в бока.

Николас Брейтон был солидарен с реакцией виконта, но кое-кто определённо не считал также.

- Вы не столько его защищали, сколько перекладывали вину на покойного милорда Верфайера Старшего, - деловито сообщил Дональд Дэ Воррингтон и неожиданно для всех воскликнул. - Это ведь так удобно!

- Боги, да что вы так кричите? – визгливо выразила недовольство какая-то пожилая графиня и тут же начала обмахиваться веером. Маркиз Астонский свысока посмотрел на эту обвешанную украшениями сродни новогодней ёлки даму, но, видно, отвечать именно ей ничего не захотел. А потому лишь отведя от неё взгляд пояснил свой поступок.

- Так я хотел привлечь внимание к истине - мёртвые не могут вмешиваться в настоящее, если им не помогает кто-то из живых.

Внимание действительно удалось привлечь. Придворные как по команде уставились на Леонарда ван Донатана, но лицо у него не изменило своего оскорблённого выражения. И всё же чувства не помешали ему рассудить.

- Согласен с вами, милорд Дэ Воррингтон, - достаточно ровно сказал виконт, в признании вежливо склоняя голову. – Вот только по этой причине предлагаю всем нам вспомнить, где именно было найдено тело графа Даглицкого. Напомню, он направлялся в управление по тайным и розыскным делам, и пусть загадка для чего и зачем, но… Не там ли служит присутствующий здесь лорд ван Отто? Да-да, лорд ван Отто - близкий друг милорда Верфайера Младшего, а заодно человек, занимавшийся обеспечением безопасности Его величества. И не знаю как вы, а я нахожу его персону очень интересной. Ах, сколь удачно он связан как с некромантией, так и с программой праздника.

- Считаете, что я связан с некромантией? – грозно изогнул Сириус ван Отто брови так, что Леонарду ван Донатану полагалось подавиться собственными словами. – Так приведите какие-либо факты, ежели не желаете вызова на дуэль. Я бы ни за что не привёл на празднество сестру, если бы предполагал убийство. Кроме того, моё участие в программе заканчивалось на её предварительном обсуждении. Окончательно она утверждалась далеко не мною. Но раз вам в принципе известно о факте моей осведомлённости, то поневоле возникает вопрос об истоках вашего знания.

Пожалуй, перепалка могла долго продолжаться. Дрязги королевства Ортланд предстали во всей красе перед зарубежными монархами и дипломатами. В такой атмосфере если и могло возникнуть единство, то разве что во мнении, что никакое единство никогда не возникнет в принципе.

Но тут двери зала распахнулись, и внутрь вошёл владыка Архшаг.

Николаса Брейтона мгновенно передёрнуло.

«Не иначе мы тут уже назначенные им полвека лаемся, раз он опять явился», - едко прозвучало у него в голове.

При этом мужчина где-то в стотысячный раз пожалел, что тщеславие и гордыня сподвигли его дерзнуть занять должность архимага. Совсем не таким ему виделось бытие в качестве члена совета Ковена. Ох, не таким!

Однако, присутствующих от горячей дискуссии появление владыки отвлекло и уже ладно. Наступила долгожданная для ушей и разума тишина. Правда, ненадолго. Места в зале с лихвой хватало, чтобы Архшаг принял истинный облик. Несколько женщин тут же взвизгнули. Большинство мужчин отшатнулись. Остальные остались стоять, не в силах сдвинуться с места под хищным взглядом крылатой твари.

Хотя нет, супруга Его величества Стефана вынужденно выступила вперёд. Кажется кто-то подло подтолкнул её в спину, иначе она сама вряд ли бы на такой поступок осмелилась. Недобрый взгляд дракона мгновенно сосредоточился на ней, и королева очевидно задрожала. Но среагировать достойно смогла.

- Ваше императорское величество, – произнесла она подрагивающим голосом и сделала лёгкий реверанс. – Изволите ли вы сообщить нам о причине вашего внезапного возвращения?

- Я прилетел в Лоррендаум заключить соглашение, - злобно прошипел Архшаг и кончик его хвоста начал гневно ходить из стороны в сторону. – И либо мы его заключаем с приоритетом на мои пожелания, либо…

- Что «либо»? – тихо осведомилась королева, так как дракон замолк на полуслове.

- Либо вы удивите меня своим отказом.

Дракон беззастенчиво вытянул свою длинную шею так, что его морда вплотную приблизилась к несчастной женщине. От его дыхания её платье и волосы колыхались.

- Право, я даже буду рад, если вы хоть в чём-то не согласитесь. Ведь вам самим это очень и очень не понравится, ха!

Про барьер Николас Брейтон при этих словах даже не вспомнил. Он видел только оскалившиеся острые клыки, говорящие сами за себя.

***

Не такого безобразия Вероника ожидала, когда переступила порог королевского дворца. Но несмотря на кошмар произошедшего ей вдруг начало казаться, что всё это только фарс. Она не понимала, как то, что произошло, могло произойти с ней самой. Как вообще может быть реальностью то, что она видит?

Увы, от её недоумённого взгляда ситуация нисколько не изменилась. Тёмно-серый дракон продолжал лежать на паркете так, чтобы не упускать из внимания персон, рассевшихся полукругом напротив его морды. А их было много: монархи, члены Ковена, ещё какие-то активные политические деятели. Из-за своего количества им даже пришлось усесться в три ряда и со стороны это смотрелось смешнее некуда. Казалось сущим бредом, что столь важные вопросы (зал не был таким огромным, чтобы, даже находясь в стороне, ничего не слышать) могут обсуждаться вот так.

- Право, уже половина ночи прошла, а мы всё никак не можем прийти к согласию по этому вопросу, – вдруг не выдержал архимаг с рыжей бородкой. – Ваше императорское величество, перестаньте противиться. Давайте перенесём обсуждение соглашения на утро?

- Нет, - слегка поднимая голову, наотрез отказался владыка драконов.

- Быть может, мы хотя бы перейдём в другой зал? Тело Его величества Стефана сбивает мысли с толку, - осмелел ещё кто-то.

- Сбивает вас. Меня оно, напротив, делает собраннее.

- Давайте хотя бы отпустим тех, кто не принимает участие в обсуждении, – нервно поглядев в сторону «лишних ушей», предложил кто-то из монархов и, прикрываясь заботой, продолжил. - Женщины устали, а они здесь совершенно лишние.

- Надо же, а мне казалось, что соглашение затрагивает всех людей, - едко заметил владыка Архшаг и тоном, не предполагающим возражений, произнёс. – Нет, никто не покинет этот зал, пока мы не составим текст соглашения или же не откажемся от него. Поэтому у меня встречное предложение, - тут глаза дракона сверкнули нехорошим огоньком, – что если вы перестанете тратить время на разные мелочи и мы наконец-то закончим?

Заканчивать, судя по всему, дипломаты нисколько не собирались. Они всё говорили и говорили, и Вероника к своему удивлению поняла, что звёзды светят уже не так ярко. От усталости и пережитого ей даже показалось, что реальность вот-вот задрожит и превратится в очередное тягостное сновидение.

Сновидение…

Спать…

В какой-то момент Вероника поняла, что несмотря на важность обстановки, заклевала носом. Если бы не цокот каблучков некой дамы, она бы окончательно провалилась в сон. А так, она резко распахнула веки и увидела… что за окнами зала вдруг стало совсем светло! Приближался рассвет, и что-то со всем этим было связано. Что-то важное и неприятное… Вероника устало потёрла лоб, машинально осмотрелась по сторонам и, сталкиваясь со взглядом непроглядно чёрных глаз с золотым вертикальным зрачком, вспомнила.

Нет, как бы ни хотелось мечтать, это ей не приснилось. Насильственному браку с незнакомцем она предпочла отправиться в неизвестность с драконом. Уж лучше так, чем быть безвольной породистой самкой!

… И, быть может, маленькому мальчику её жертва действительно принесёт счастье?

Вдруг по залу пронёсся шёпот. Что-то всех взволновало и, прислушиваясь к словам, Вероника поняла, что произошло самое настоящее чудо - стороны наконец-то договорились!

Но, увы, это был ещё не конец. Дракон не иначе решил взять придворных измором, раз теперь архимаги экстренно приступили к созданию ритуального круга. Договор подлежал скреплению какой-то жуткой магией.

… Что же, неудивительно. Странно было другое. Из-за того, что с этими чарами возникла заминка и начался спор, ей, как и большинству прочих, наконец-то разрешили покинуть зал. Остаться должны были только первые лица королевств и члены Ковена. Поэтому Вероника посмотрела на стоящие под диванчиком балетки и, наплевав на правила приличия, оставила их лежать там, где они лежали. Девушка босиком поспешила к выходу вслед за остальными. При этом спиной она ощущала неприятный звериный взгляд. Вероника была готова поклясться, что владыка Архшаг не спускает с неё взгляда своих страшных глаз, но обернуться и проверить так ли это она не посмела.

А дальше…

«Ну вот, и что мне теперь делать?» - выйдя из дворца, подумала Вероника. Ей было ужасно досадно. Под конец всех несчастий наёмный экипаж не стал её дожидаться. Извозчик, едва закончилось оплаченное время, бессовестно укатил прочь. Поэтому девушка, стойко игнорируя пялящихся на неё гвардейцев, пешком (босиком!) дошла до ворот ограды и, пройдя через них, оказалась на площади, где должна была ожидать появления дракона. При этом что-то подсказывало ей: «Сбеги, пока возможно! Люди все на одно лицо для этих зверей, ты сумеешь скрыться. И не бойся ничего. Леди Веронике досталась незавидная судьба, но ты можешь начать новую жизнь как мисс Вера».

Было в этих мыслях разумное зерно. Всё равно через год-другой произошло бы что‑то подобное. Не бродяжничать же с фамилией Дэ Катрион.

Некоторое время Вероника стояла, не отрывая взгляда от монумента Семи, и размышляла над тем, какая же судьба ждёт её у дракона. Что он с ней сделает? Надругается? Съест? Но затем она устала трястись от страха и, поглядев на стоптанные в кровь ноги, вновь задумалась о том, что не так давно по полной вкусила судьбу нищей бродяжки.

«Нет-нет, подобное будущее не для меня. Уж лучше дракон, чем жить в голоде и грязи! Поэтому прощай, мисс Вера. Прощай, мисс Вера… Вишневская».

Отчего она приплела к своему выдуманному имени несуществующую фамилию милорда Верфайера Вероника никогда не смогла бы ответить, но в результате сих мыслей она даже прыснула со смеха, хотя смешно ей нисколько не было.

- Замечательно, что у вас хорошее настроение, - раздался поблизости бодрый голос владыки Архшага.

Из-за него Вероника вздрогнула, а лицо её резко посерьёзнело. Она с опаской посмотрела на…

«А на кого? Кем он мне будет?» - с ужасом пронеслось внутри неё.

- Ну, или замечательно то, что оно у вас было, - усмехнулся Архшаг, а затем, сунув руки в карманы, с недовольством уставился на монумент Семи. При этом он молчал так долго, что Вероника не удержалась и попыталась заговорить сама.

- А вы… Что… Что вы здесь делаете? Разве соглашение…

Легендарный Архшаг со снисхождением посмотрел на неё и не стал требовать более чёткого вопроса. Он сразу ответил:

- Драконы предпочитают держать своё слово. Поэтому раз уж я договорился встретиться с вами на рассвете, то придётся вашим магам потерпеть моё отсутствие, - тут он усмехнулся. - Тем более, что лично мне стоять возле них вообще нет никакого смысла. Возникло обстоятельство, из-за которого вряд ли подготовка к ритуалу закончиться раньше, чем к завтрашнему утру.

Он продолжал смотреть на Веронику своими непостижимыми глазищами, и от этого она окончательно смутилась. Глаза, словно сами собой, опустились к камням, коими была выложена площадь. Но вскоре девушка подумала, что такое поведение достойно разве что крестьянки, поэтому леди превозмогла себя и посмотрела на дракона.

… Но нет, смотреть на него было невыносимо! Так что она перевела взгляд на памятник.

- Снести бы его, - тут же проворчал дракон и с недовольством воскликнул. - Ужас, ни малейшего сходства! Неудивительно, что меня никто не узнаёт. Скульптор даже не смог крылья правильно вытесать. Ни один дракон с такими крыльями летать не сможет.

Настоящего, а не каменного дракона, Вероника увидела только сегодня, и ей до сих пор немыслимым казалось, что эти чудовища могут превращаться в человека и обратно. Однако, сказанное про крылья вынудило её спросить.

- Вы… вы меня по воздуху куда-то унесёте?

- А вы хотите полетать? – с энтузиазмом откликнулся владыка Архшаг, поворачиваясь в сторону девушки. Глаза его озорно сверкали, несмотря на внешний старческий вид, но Вероника не соблазнилась и отрицательно замотала головой.

- Нет, не хочу.

- Тогда мне будет с вами скучно, - поморщился дракон. – Так что лучше идите. Туда, куда вы там направлялись.

От таких слов, а особенно от того, что собеседник сделал жест, как если бы отмахивался от назойливой мухи, Вероника просто-напросто опешила.

- Вы разрешаете мне уйти? – на всякий случай тихо осведомилась она.

- Само собой, мне было любопытно только одно – сбежите вы или всё-таки придёте. Никуда вас забирать с собой я не собирался, не льстите себе, - владыка Архшаг совсем невежливо хохотнул. - А вот вашему жениху придётся со мной попутешествовать. Я намерен посмотреть на каждую из определённых для меня ритуалом невест и рассчитываю провести этот отбор в его обществе.

- Решили показать ему каких-то девиц, чтобы он насчёт меня передумал? – отчего‑то не на шутку взъелась Вероника.

Хотя, понятное дело отчего. Быть девицей, когда тебе вот-вот стукнет двадцать девять, само по себе оскорбительно, а уж после едкого «не льстите себе» оно стало оскорбительнее вдвойне. Тут даже навязанный жених уже не таким противным кажется, если его от тебя отбирают.

- О, да вы ревнуете.

- Никого я не ревную! – высокомерно задрала подбородок Вероника и, вспомнив про требование Его величества Стефана, которое вряд ли бы утратило свою актуальность даже после королевской смерти, едко добавила. – Я точно знаю, что мой жених от меня не откажется. Ни. За. Что!

- Звучит как провокация, - довольно, как будто ему только что вручили огромный торт, просмаковал дракон.

- Ни в коем случае. Но мне действительно интересно, зачем вам милорд Верфайер.

- Что-то в последний месяц меня изжога мучает, - начиная ковыряться в зубах удлинившимся когтем, со вздохом сообщил владыка Архшаг, - пора перейти на здоровую пищу, а не всякую гадость есть.

Конечно, Вероника не поняла о чём речь. Но сказанного и увиденного ей хватило, чтобы она благоразумно начала пятиться назад, а там и побежала вдоль улицы, покуда не наткнулась на кэб.

- Куда? – спросил сонный возница, когда девичьи пальчики дотронулись до лошадиной упряжки. Вероника была всего лишь рада, что увидела хоть кого-то живого, но её радость от заданного вопроса быстро померкла.

- Куда? – глупо переспросила девушка, так как осознала, что напрочь забыла название места, где остановилась. – Мне нужен отель с цветочным названием. «Гиацинт», что ли?

- «Гиацинт»? Нет, не знаю такого. Может, гостиница «Астра»? Она отсюда ближайшая.

- Нет, не «Астра». «Георгин»?

- Тоже не знаю такой. Вы б мне улицу назвали.

Увы, адреса Вероника не знала даже приблизительно. Она прожила в Лоррендауме около четырёх лет, но плохо изучила город. Да он ещё и изменился! Ведь с тех пор, как Вероника покинула столицу, она переезжала в Артенвилль, а затем обосновалась в Барговерце. Улочки разных городов перемешались у неё голове, да ещё и память отказывала напрочь. Ведь всё произошло так суматошно, словно само собой. Вероника как в тумане ехала в экипаже господина Малахитова, она ни на что не обратила внимание. Честно, она саму себя едва помнила с того момента как указала на гардины!

Да, несчастной оставалось либо приносить извинения за беспокойство и, проклиная судьбу, вновь разрыдаться прямо на улице, либо…

- Отвезите меня к дому милорда Людвига Верфайера, графа Даглицкого.

Увы, других знакомых, более близких, у неё в Лоррендауме не было.

Извозчик понятливо кивнул, и Вероника, отчаянно труся, села в кэб. Она при этом думать не думала, что фортуна на её стороне. Повозка двинулась в сторону особняка на Ольховой улице, а именно туда, до смерти боясь расспросов матери, вместе с пасынком по‑тихому ускользнул Людвиг.

IV. Догмы мёртвых. Глава 10

Звон колокольчика прозвучал громче некуда в рассветной тиши, но Людвигу, в силу понятных причин неспящему, звук показался ещё и зловещим. Маг, прекрасно зная насколько его аура нынче загрязнена некромантией, тяжело вздохнул и нехотя поднялся с кресла. При этом его лицо выражало вселенскую скорбь и покорность. Молодой граф был уверен, что сейчас его схватят и, заломив руки, утащат на допрос. По этой причине он даже знаком дал понять выбежавшему в холл заспанному дворецкому, чтобы тот возвращался к себе. Слуга, однако, запахнул поглубже халат и остался. Он не понял, что его хозяин не желает лишних свидетелей своего позора.

Ведь сердце Людвига и так едва билось от переживаний. Он не знал, что ему говорить на допросе и, самое главное, как быть с Виктором он тоже не знал. Оставлять мальчика на попечение Сириусу было нельзя, друг чётко дал понять, что отныне не возьмёт над ним опеку. По аналогичной причине он передумал и насчёт миледи Ванессы. Женщина не была магом, находиться рядом с Виктором для неё было просто‑напросто опасно. Поэтому что делать с пасынком Людвиг не представлял, и оттого у него было крайне тяжело на душе.

«Я не справился, Мари, - корил он себя. – Я потерял не только тебя, но и твоих детей тоже. Обоих твоих мальчиков я подвёл. После тебя не осталось ничего, кроме моих воспоминаний, а вскоре перестанут существовать и они».

С такими мрачными мыслями Людвиг открыл замок и, судорожно вдохнув воздух, решительно распахнул дверь.

После чего ему понадобилось около минуты, чтобы понять, что перед ним не мираж.

- Вы-то что здесь делаете? – наконец смог выразить он своё удивление вслух.

Лицо леди Вероники, смотрящей на него с неким вызовом, вдруг изменило своё выражение. Она виновато опустила глаза к порогу, часто задышала, как если бы пыталась взять под контроль эмоции, но не расплакалась как ему уже виделось. Вместо этого девушка подняла на него требовательный взгляд и гневно прошипела.

- Да будете вы когда-нибудь вести себя со мной как джентльмен или всё-таки нет? Я требую, милорд Верфайер. Разрешите леди войти!

«Ни за что!» - хотелось честно ответить ему, резко захлопывая дверь перед носом гостьи.

- Разумеется, - скрепя сердце, он позволил ей пройти внутрь дома.

Людвигу не дозволила иначе поступить честь. Он был обязан этой девушке. Она согласилась пожертвовать собой. И, собственно, поэтому маг с лёгкостью предположил с чем связан визит Вероники.

«Она не стала дожидаться Архшага», - решил он и, испытав глубокий укол совести, осведомился:

- Вы ищете моей поддержки?

- Да!

- От дракона очень непросто скрыться, если он запомнил ваш запах. А мне думается владыка Архшаг его запомнил. Но проходите, я постараюсь что-нибудь придумать.

- Не понадобится. Этот ваш дракон отказался от меня… видите ли, вы ему кажетесь предпочтительнее.

Пожалуй, теперь дворецкого согнать с его места не смогла бы никакая сила. Заинтригованный мужчина смотрел во все глаза и старался даже не дышать, лишь бы хозяин про него не вспомнил. Странности особняка на Ольховой улице зашкаливали.

Людвиг между тем оторопело моргал, переваривая фразу «вы ему кажетесь предпочтительнее». А Вероника прекратила осматриваться по сторонам и, продолжая непрерывно теребить в руках маленькую сумочку, заключила:

- Вы скромно живёте. Наш с папой дом в Барговерце немногим меньше.

- Леди Вероника, не сочтите меня бестактным, но позвольте поинтересоваться, что всё‑таки привело вас ко мне в такой час?

Щёки девушки порозовели, но отнюдь не из-за проникающих через окно лучей зари. Взгляд её снова выразил виноватую растерянность.

- Ближайший дилижанс из Лоррендаума в Барговерц отправится в три часа пополудни, - наконец, тихо сообщила она, и Людвигу показалось, что он ослышался. Его разум никак не мог связать сказанное с заданным им вопросом.

- Но я не намерен посещать Барговерц, - так и не понял маг, и леди Веронике пришлось пояснить напрямую. При этом она покраснела до корней волос, даже утёрла набежавшие на глаза слезинки, но по итогу всё же жалобно прошептала:

- Мне негде переждать время до дилижанса.

- Погодите. А разве вы не остановились в… ну, э-э-э, где-нибудь? – не унимался Людвиг, следуя своей природе – он зачастую сначала говорил или делал, а только потом думал.

- Я забыла адрес гостиницы.

Всё. Вероника больше не смогла себя сдерживать! Она всхлипнула. Затем ещё. А потом и вовсе разрыдалась. Людвиг беспомощно уставился на дворецкого, и тот сообразил быстрее своего хозяина.

- Приказать, чтобы леди подготовили гостевую комнату?

Людвиг утвердительно кивнул, после чего, осторожно подхватив гостью под локоток, усадил её в кресло. Он знал, что ему стоит успокоить девушку, так как она была ужасно расстроена. По-настоящему расстроена. Вероника не играла в своих чувствах, он это ясно видел. Ей действительно было до ужаса стыдно и более чем страшно. Уж фальшивые девичьи слёзы Людвиг научился различать ещё во времена беспечной юности. Завидные женихи, увы, слишком часто сталкиваются с различными женскими уловками. Настолько часто, что в какой-то момент их начинает воротить от красавиц с сияющими глазами. Но в Веронике не было жеманности. Она была настоящей, живой, просто… слишком прямолинейной. И это много кого пугало и отталкивало.

- Не переживайте, - не придумал лучшего утешения Людвиг и в результате просто протянул платок. Цепкие девичьи пальчики буквально-таки вырвали его из рук. Это показалось ему смешным. На миг лицо Людвига озарила мягкая улыбка, но под гнётом дышащих в спину обстоятельств она исчезла так же быстро, как появилась. Он смог лишь отрешённо заметить:

- Право, не стоит слёз. Все мы иногда попадаем в сложные ситуации.

Ненадолго Вероника поглядела на него с благодарностью, но затем заплакала ещё горше и через слёзы произнесла:

- Это вы просто не сбегали от агентов тайного сыска. Вас всего лишь… Боги, да о чём я? Вас ведь в убийстве Его величества Стефана обвиняют, а это гораздо хуже.

Мимика вернувшегося в холл дворецкого изменила ему. Но Людвиг этого не заметил. Он окончательно решил, что не может разговаривать с Вероникой так, чтобы не бояться каждую секунду утратить твердь под ногами. Ему пришлось начать дышать чаще, чтобы привести мысли в порядок, и они довели его до истеричных смешков.

- Вам что, весело?

- Немного. Отчего-то представилось бракосочетание с вами возле эшафота, - честно ответил маг, но по виду резко успокоившейся Вероники понял, что сказал бестактную глупость. Поэтому он кашлянул в кулак и осведомился. – А из-за чего вы сбегали от агентов, позвольте полюбопытствовать?

- Как ни странно, пыталась попасть на королевский праздник…

Девушка сбивчиво рассказала о произошедшей с ней странности, и Людвиг мог поклясться, что чувствует за всем этим щедрую на расправу руку Сириуса. Вот только эта была такая низость по отношению к леди, что ему не хотелось раздумывать об этом прямо сейчас. А ещё не хотелось думать о том, что если бы речь шла о какой-то незнакомке, то он бы даже одобрил план друга.

- Леди, следуйте за мной, я покажу вашу комнату, - проявилась слегка растрёпанная горничная. Было видно, что она приводила себя в порядок впопыхах, но Людвиг этого не заметил. Он почувствовал глубокое облегчение, так как приход служанки лишил его необходимости комментировать признание Вероники.

Гостья неторопливо поднялась с кресла и вновь начала теребить крошечную сумочку. После чего подошла вслед за горничной к лестнице, по-прежнему задрапированной чёрной тканью. Из‑за этого её белое платье приковывало взгляд. Во всяком случае, другой причины, отчего он стоит на месте и смотрит Веронике вослед, Людвиг не видел. Однако, правильные слова пришли сами.

- Леди Вероника, - когда Вероника поднялась до середины лестницы, вдруг сказал он, и девушка обернулась. – Не переживайте насчёт дилижанса, я найму для вас экипаж. Единственное, быть может он отправится позже, чем в три часа пополудни. Прежде чем вы уедете, я бы хотел выяснить кем были те люди, с которыми вы встретились по дороге в Лоррендаум.

Людвиг просто-напросто обязан был это сказать. По отношению к девушке это было бы честно. Она не должна расплачиваться за то, что всего-то приблизилась к нему. Ведь кто знает, может, Сириус тут ни причём? Вдруг Веронику действительно хотели похитить. Выкрали же эти мерзавцы Виталия.

- Спасибо, - между тем шепнула Вероника с мягкой улыбкой.

Кажется, ей действительно стало легче на душе. Во всяком случае до того мига, как она наступила на подол платья и полетела с проклятой лестницы вниз!

Белое и чёрное. Ужас, написанный на лице горничной. Переставшее биться сердце и резкая боль в мышцах ног. На этот раз он успел. Поймал своевременно! Девушка упала прямиком в его руки, но тело Людвига всё равно затрясло от того, что могло произойти. Воспоминания обжигали и душили. Они сводили с ума своей горечью!

- Милорд Верфайер, можете меня отпустить, - вдруг прошептал испуганный голос Вероники, и он осознал, что буквально-таки стискивает девушку в объятиях и уже, видимо, неприлично долго.

- Простите, леди, - хрипло произнёс он и через силу расцепил намертво сжатые пальцы. При этом взгляд отметил, что оказия произошла из-за дурного пошива одежды. Сдерживающая шов нить порвалась и подол стал гораздо длиннее, чем был ранее. Вот из‑за чего Вероника оступилась. А ещё из-за…

- Леди, вы что, босиком?

Глядя в его округлившиеся глаза, Вероника крепко поджала губы. А после самостоятельно поднялась на окровавленные из-за мозолей ступни и, несмотря на боль, горной козочкой поспешила вверх по лестнице.

- Где там моя комната? – при этом сходу напомнила она обмершей горничной.

Служанка повела гостью в предназначенные ей покои, но Людвиг не проводил женщин взглядом. Он остался сидеть на полу и мрачно уставился на свои ладони, как если бы они принадлежали самому Тёмному Богу. Казалось, он проклинает их за все беды, когда‑либо произошедшие в этом мире, а потому неудивительно, что до него со второго этажа донёсся совсем тихий шёпот. Не иначе Вероника обернулась и не смогла не спросить с испугом.

- Что это с ним?

- Месяца не прошло, как он ровно также потерял жену и дочь. Леди Мари была на последних сроках беременности, когда упала с этой лестницы, - едва слышно пояснила служанка и поторопила. - Идёмте.

***

Где-то в половину десятого утра Людвиг не выдержал ожидания. То ли за ним никто не собирался приходить, то ли судьба ждала момента, когда он покажет нос на улицу дабы показательно его по этому самому носу лихо щёлкнуть. Внутренний голос подсказывал, что стоит покинуть дом, как сразу найдутся те, кому он понадобится. И после эти люди, не найдя Людвига Верфайера ни по одному адресу, конечно же решат, что он сбежал.

А какие проблемы это внесёт в будущее понятнее некуда.

Поэтому Людвиг тяжело вздохнул и вместо повторной записки Сириусу с просьбой по возможности навестить его как можно скорее написал другую. Верховный судья Стейн Оливер Дэ Конталонский вряд ли бы отказал прояснить обстоятельства насколько леди Вероника Дэ Катрион нарушила закон, сбежав от мужчины в форме следственного комитета. А затем Людвиг всё же отправился в спальню. Голова у него уже гудела, как колокол. Ему хотелось полежать часик или два. Быть может, даже вздремнуть. Мужчина нисколько не сомневался, что останется бодрствовать. Вот только ему довелось буквально‑таки провалиться в какое-то сумбурное сновидение.

- Ужас какой, - даже проворчал Людвиг по пробуждении и тут же оказался огорошен фактом, что никто не потревожил его до самого вечера. Когда он открыл глаза, за окном уже смеркалось, и от этого ему сделалось особенно тревожно.

Приведя себя в порядок на скорую руку, Людвиг начал быстро спускаться по лестнице. При этом по пути, следуя недавно приобретённой привычке, он заглянул в детскую, а после в учебную. Но Виктора ни там, ни там не оказалось, поэтому маг спустился на первый этаж едва ли не перепрыгивая через ступеньки и, уловив силуэт горничной, сразу прикрикнул:

- Мисс Марина!

- Да, Ваше сиятельство, - вернулась та из комнаты, в которую только‑только зашла.

- Где Виктор?

- Он вместе с леди в гостиной.

«Боги, перед тем как пойти отдыхать я же просил его не спускаться! Зачем он вообще показался ей на глаза?» - вмиг разозлился маг и оттого открыл дверь в гостиную с не самым добрым выражением на лице. Приветливые улыбки мальчика и девушки тут же сползли.

- Милорд Верфайер, - первой опомнилась Вероника и сделала книксен.

- Вы ещё здесь?

- Да, - ответила она с удивлением. – Вы же сами просили меня не покидать дом, пока не узнаете про… эм-м, людей.

Людвиг едва не хлопнул себя по лбу. Точно! Он же именно ради этого записки отправлял.

- Мне была корреспонденция? – тут же прозвучал его громкий вопрос.

При этом, к кому именно обращается Людвиг, было не вполне понятно. По близости слуг вроде как не было. Однако, вездесущий услужливый дворецкий оказался тут как тут.

- Да, Ваше сиятельство. Письмо от лорда Дэ Конталонского.

- А от лорда ван Отто ничего нет?

- Нет, и он сам тоже не приходил.

Недовольно поджатые губы Людвига говорили сами за себя, но в остальном он сохранил маску вежливости.

- Благодарю, - похвалил маг дворецкого за оперативный ответ и, прочитав принесённое письмо, подошёл ближе к Веронике.

- Что вам стало известно? – тревожно спросила она.

- С одной стороны, хорошо, что проблем с законом у вас нет. Про возможный теракт в Барговерце никто ничего не слышал, да и празднование прошло там спокойно. Поэтому, предпочтя побег, вы поступили совершенно верно.

- Может и верно, но мне от этого как-то ещё страшнее, - тихо призналась Вероника и даже поёжилась.

- Да, согласен. Но ситуация такова, что вам, видимо, придётся задержаться в моём доме. Полагаю, из-за проблем во дворце человек, который мог бы прояснить ситуацию, пока чрезвычайно занят. А только он может подтвердить или опровергнуть одно моё подозрение.

- Какое?

- Позвольте мне пока что оставить его при себе. Но если оно подтвердится, бояться вам нечего.

Девушка согласно кивнула, но явно не обрадовалась продолжению гостеприимства. Вероятно потому, что она до сих пор была в потрёпанном бальном платье. Однако, предлагать ей воспользоваться гардеробом жены у Людвига язык не поворачивался. Настолько его доброжелательность к этой особе не распространялась. Кроме того, внимание мужчины уже захватил Виктор.

Мальчику был неинтересен разговор взрослых, поэтому он продолжил, сидя за столом, рисовать что‑то восковыми мелками. Даже шебутно закачал ногами, не достающими до пола. И да, как это напоминало его прежнего!

- У тебя всё хорошо? – мягко спросил Людвиг.

- Мурм.

- А что ты рисуешь?

Ох, лучше бы Людвиг не подходил ближе. Недаром Виктор держал в руке чёрный мелок и водил им по спирали. Бумага едва не затёрлась до дыры.

- Очень странный мальчик, - тут же прокомментировала Вероника.

- Да, поэтому не приближайтесь к нему.

Девушка по-своему расценила строгое предупреждение. Её глаза нехорошо сверкнули, и из-за этого Людвигу пришлось добавить шёпотом.

- Вы же слышали мой разговор с владыкой Архшагом. Этот мальчик отнюдь не безобидный ребёнок. Если он посчитает вас за угрозу, то запросто может сжечь. Он себя слабо контролирует и человеческого в нём всё меньше.

Кажется, пояснение возымело положительный эффект. Поэтому Людвиг перевёл взгляд на пасынка и сказал:

- Давай я провожу тебя в твою комнату?

- Мурм, - отрицательно помотал головой Виктор.

- А если в учебную? Там тебе будет удобнее.

Виктор пристально и вместе с тем злобно уставился на него. Зрачки мальчика при этом ненадолго вытянулись до вертикального состояния.

- Простите, это я его сюда привела, - созналась Вероника, едва осенила себя защитным знаком.

- Зачем?

- Не знаю, - пожала она плечами. – Просто показалось, что здесь уютнее чем в учебной.

- Боги, леди Вероника! - раздражённо начал было он, но остановился на полуслове, так как отчитывать девушку было бесполезно. Она действительно ничего не знала. Поэтому что теперь?

Вместо порицаний Людвиг позвал прислугу и приказал накрывать на стол. Он был ужасно голоден, и еда приподняла ему настроение.

… А также придала сил пережить не самую лёгкую ночь.

***

Итак, мой дорогой читатель, наверняка в твоей голове назрел вопрос отчего же никто не побеспокоил Людвига и не вызвал его на допрос. Разве следствие уже закрыто?

Нет, разумеется вычислить истинного виновника по столь скудным данным являлось сложной задачей. И под подозрением, понятное дело, много кто оказался. В частности, обстоятельная беседа была проведена с Леонардом ван Донатаном, а после неё и с Дональдом Дэ Воррингтоном.

Однако, значимо для нашей истории то, что во время последней произошло следующее…

Стоило главе тайной охраны подняться со стула в намерении покинуть комнату для допроса, как министр по внешним связям многозначительно посмотрел на него и деловито произнёс:

- Очень хорошо, что вы перестали подозревать меня.

- Разумеется, - усмехнулся в усы худощавый человек с крысиным лицом, - теперь вы можете быть свободны. Без права покидать город, само собой.

- У меня в мыслях такого не было. Я верноподданный короны. И, как патриот, видящий в вас человека, не менее сильно любящего свою родину, готов поспособствовать следствию в ущерб себе.

Левая бровь главы тайной охраны скептически приподнялась, а затем он сделал жест рукой, намекающий на ожидание продолжения услышанного. Однако, Дональд Дэ Воррингтон выразительно посмотрел на присутствующих в комнате людей, в частности задержал он взгляд на Сириусе ван Отто, а затем категорично потребовал:

- Наедине.

Пожелание маркиза было исполнено беспрекословно, но Дональд Дэ Воррингтон всё равно поставил магический заслон от прослушивания. Причём заслон высокого уровня.

- Интригуете, - тут же усмехнулся глава тайной охраны. – К чему столько предосторожностей? Или вы намерены обвинить кого-то, эм-м?

- Если вы намекаете на лорда ван Отто, то нет, - фривольно откинулся на спинку стула министр по внешним связям. – Ничего кроме подозрений на его счёт я сказать не могу, а потому обвинять вашего подручного ни в чём не намерен.

- Хм, тогда что вы желаете сообщить?

- То, что на вашем месте, я бы присмотрелся к персоне одного из архимагов. А именно к лорду Брейтону.

- Вы серьёзно? – не удержался от скептического вопроса глава тайной охраны и налил себе в стакан воду. – Милорд Дэ Воррингтон, вам ли не видеть, что этот мальчик неспособен на столь… хм, деликатные дела.

- Не очень-то уважительно вы относитесь к одному из членов Ковена.

- Пребывая на своей нынешней должности я пережил многих архимагов, и уж точно научился делать выводы о них. А вы, разве, нет?

Дональд Дэ Воррингтон весело хохотнул, но затем его лицо приобрело чрезвычайно серьёзные черты.

- Прежде чем я перейду к тому, что несколькими днями ранее рассказывал господину Луизу Фуго… помните такого следователя?

- Разумеется.

- Так вот, прежде чем говорить о нём, напомню, что этот ваш агнец – ментальный маг редкого таланта. А такие люди с детства учатся манипулировать своим окружением. Поэтому обратите внимание на факты.

- А что факты?

- А факты говорят о том, что даже если не он сам, то кто-то с помощью него умело воспользовался ситуацией. Смотрите, после сопровождения владыки Архшага до столицы, которое лорд Брейтон, кстати говоря, по некой причине не довёл до конца, он начал крайне неодобрительно отзываться о драконах. Прямо-таки при каждом удобном случае поминал их нелестным словом. Но что, что если на самом деле лорд Брейтон, проведя наедине с нашим драконом несколько дней, умело договорился с ним об убийстве Его величества? Согласитесь, для драконов произошедшее стало сродни манны небесной. Пока люди были растеряны, Архшаг смело диктовал свои условия.

- Да, драконы могут быть с этим связаны. Но прямых доказательств нет, а косвенные… Вы сами понимаете, что их не стоит озвучивать.

- Несомненно, - без колебаний согласился Дональд Дэ Воррингтон, - тем более, что всё это ложь. Лорд Брейтон в такого рода заговоре никогда не смог бы участвовать.

Густые брови главы тайной охраны едва не сошлись на переносице.

- Тогда к чему вы мне всё это рассказываете?

- Потому что сейчас я сообщу вам то, что не так давно рассказывал господину Луизу Фуго.

Глава тайной охраны задумчиво почесал подбородок, и глаза его цепко уставились на собеседника. А Дональд Дэ Воррингтон не стал терять время. Он кратко пересказал события прошлых дней и после убедительно добавил:

- Милорд Верфайер Младший как-то связан с произошедшим, но к кому от него идёт ниточка неясно. Единственное, так как про лорда Брейтона вам уже всё кристально понятно, эта ниточка никак не может вести к владыке драконов. Поэтому я предлагаю вам следующее.

- Хм, надеюсь, ваше предложение мне понравится.

- Думаю, да. Видите ли, я бы желал попросить нашего дракона поучаствовать в небольшой игре. Полагаю, он даже сочтёт её забавной, а потому с лёгкостью согласится на неё. А вы тем временем исподволь дайте понять общественности, что вина возложена на лорда Брейтона. Посмотрим, кто именно захочет замести следы, навестив юного графа Даглицкого.

- Так-то вы правы. Если его шантажируют вторым пасынком, то встреча по-любому должна состояться.

- И она состоится намного скорее, если пустить слух, что Её величество была оскорблена траурным костюмом настолько, что потребовала от милорда Верфайера в наикратчайшие сроки покинуть столицу. Пусть в её желании будет, чтобы он уехал до наступления завтрашнего полудня и никогда более в Лоррендаум не возвращался.

- Жестоко.

- Да. Есть такое. Однако, стоит вам уведомить милорда Верфайера о подобном, как, готов поклясться, он со своей стороны тоже начнёт искать встречи со связующим звеном, - со всей убедительностью сказал Дональд Дэ Воррингтон и, сделав паузу, добавил. – С недавних пор я держу возле дома милорда Верфайера парочку своих шпионов, и они, знаете ли, доносят до меня интересные новости. Поэтому, соглашаясь на моё предложение, вы мало чего теряете. Даже если смерть Его величества Стефана здесь ни причём, то некая тайна всё равно будет раскрыта.

Вместо слов глава тайной охраны с минуту задумчиво уставился в одну точку на стене, а затем утвердительно кивнул. И действительно последовал совету. При этом не сказать для чего ему это потребовалось, но сей хитрый мужчина озаботился тем, чтобы повеление Её величества дошло до милорда Верфайера через Сириуса ван Отто.

- Понимаю, бедный граф просто попал под горячую руку, - с печальным вздохом шепнул он барону, - поэтому будет лучше, если именно вы уведомите его. Уверен, как близкий друг, вы найдёте подходящие слова поддержки.

- Разумеется, - с благодарностью в голосе ответил Сириус, хотя его глаза выражали бесконечную тревогу. Он прекрасно знал спонтанный характер Людвига и потому предвидел каких бед от известия тот наворотить может. Собственно, это послужило причиной его решения повременить со встречей. Сириус намеревался дождаться момента, когда будет обладать большим количеством свободного времени, потому что в настоящем действительно был занят. А мимолётная беседа тут не годилась.

IV. Догмы мёртвых. Глава 11

Когда мрачный ужин подошёл к концу Вероника была вне себя от счастья. Угрюмость и неразговорчивость Людвига Верфайера, конечно, имели свою подоплёку, но его дурное настроение кожей ощущалось. Кроме того, её угнетало собственное положение навязанной гостьи и не особая доброжелательность прислуги. То ли они заранее ревновали её к покойной жене своего хозяина, то ли осуждали из-за бестактного появления утром… Сложно было сказать, но холодность ощущалась во всём.

- На третьем этаже есть библиотека, - подумав, сообщил граф перед тем, как положил столовые приборы на положенное им место, и это было первое, что прозвучало в столовой за последние четверть часа. – Дверь туда по левую руку и, быть может, книги скрасят ваше пребывание здесь.

«Его бы скрасила нормальная одежда», - тоскливо подумала Вероника, но вслух своё язвительное замечание не озвучила. Она считала, что это только её проблема, что наёмный экипаж и стоимость гардин (как и услуги по их пошиву) ударили по её тощему кошельку. Приличная леди не должна напрашиваться на подарки.

- Кстати, что насчёт гостиницы? Вы вспомнили её адрес или название? Если да, то можно отправить горничную за вашим багажом.

- Она была с каким-то цветочным названием. Гортензия? Гибискус? Совершенно не помню!

- А выглядела как?

- Двухэтажная, по-моему. Стены то ли бежевого, то ли розового цвета. Может быть, пастельно зелёного? - уныло произнесла Вероника.

Милорд Верфайер посмотрел на неё так скорбно, как будто она была умалишённой. И, хуже всего, в возникшей ситуации он, кажется, был прав.

… Естественно, от такого выразительного взгляда девушка вздрогнула и пролила себе на лиф вино. Можно сказать, не сомневаясь в своей удачливости, она весь вечер именно подобной неприятности и ждала.

- Мисс Марина, - с непередаваемой грустью в голосе обратился мужчина к служанке, как раз собравшейся уносить тарелки из-под второго.

- Да, Ваше сиятельство.

- Ранее меня никогда волновал данный вопрос, но у нас есть что-либо из… эм-м… женского гостевого гардероба? Леди останется на ночь и было бы хорошо…

Заигравший на щеках румянец графу Даглицкому не очень-то шёл. Он излишне оттенял его светлые до белизны волосы и делал невыразительными голубые глаза. Да и вообще смущение никогда не шло мужчинам. Но Вероника, мечтающая от стыда провалиться под землю, выглядела ещё хуже. Она даже начала нервно тереть салфеткой оставшееся от красного вина пятно, но сделала только хуже. Оно стало совсем огромным. Казалось, кто-то взял и заколол её кинжалом. Лечь на пол, приняв соответствующую позу, так сомнений ни у кого не останется.

- Увы, Ваше сиятельство, - голос горничной отчего-то показался Веронике ехидным, и из-за этого она гордо вздёрнула голову. Не иначе, служанка знала, что покуситься на гардероб прежней леди гостье не дозволят и точка.

Но гостья была согласна на другой вариант.

- Милорд Верфайер, мне очень неловко, но… хм, вы знаете, что мне привычна и мужская одежда.

Некоторое время маг внимательно смотрел на неё, решая, что хуже – оставить невесту в грязном платье или же…

- Хорошо, но только до утра. Там я попытаюсь разрешить эту проблему, - твёрдо сказал он, после чего откланялся. Однако, вскоре вернулся со стопкой вещей в руках. – Полагаю, вы сами разберётесь.

Спорить с таким умозаключением нужды не было, так что Вероника схватила одежду и спешным шагом ушла к себе в комнату, где первым делом прижалась к стене и тяжело задышала. Момент вышел ужасно неловким. Казалось, не существует ничего более интимного нежели примерка одежды будущего мужа. Во всяком случае, Вероника была красной как рак, когда разворачивала на кровати доставшееся ей бельё.

«Боги, только бы он не положил кальсоны!» - при этом отчего-то больше всего пугала её мысль. Но ничего такого милорд Верфайер в распоряжение невесты, конечно, не предоставил. Была пара рубашек (не иначе запас для неряхи), жилет, штаны, шейный платок, ремень… в общем всё то, что надевают мужчины, кроме исподнего. Ну, и ещё ночная рубашка до пят. Её фасон и размер говорили о том, что она принадлежит мужчине, но новизна и свежесть ткани намекали, что, не иначе, как спать милорд Верфайер предпочитает без оной.

Покраснев ещё гуще, Вероника отложила столь пикантную вещь на стул и, стараясь думать о чём-либо другом, только не о том, как же привык спать милорд Верфайер, принялась одеваться. Рубашка оказалась широка в плечах и свободна, поэтому в ней оказалось очень удобно. Вот ровно настолько же, насколько неудобно оказалось в брюках.

«Я больше никогда, никогда не буду есть булочки!» - клятвенно заверила себя Вероника, когда всё же втиснулась в узкие штанины. Брюки крепко сдавливали её тело в районе бёдер, хотя в талии остались более чем свободны.

Сделав пару кругов по комнате, девушка пришла к выводу, что основное неудобство составило надевание. Трещать по швам брюки вроде как не собирались, но очерчивали её фигуру так, что… м-да, без удлинённого дублета выглядело всё как-то… но вот да, по летнему времени мужчины чаще носят жилеты, поэтому милорд Верфайер и подложил… тьфу, то есть положил именно жилет. Увы, Веронике ничего не оставалось как надеть оставшееся и перевязать волосы на манер мужского хвоста.

Если же писать о дальнейшем, то в планах девушки было принести свою благодарность за одежду и сразу после этого воспользоваться советом посетить библиотеку.

«Спрятаться среди книг, скрыться! Не дай боги не мелькать в таком виде перед мужскими глазами», - думала она и с такими мыслями вышла из комнаты да пошла вдоль коридора в сторону лестницы. Правда, остановилась, когда услышала голоса.

- Всего-то небольшие изменения, - говорил кто-то с напускным равнодушием. – Что вам с того? Раньше начнёте, так раньше освободитесь. Поэтому давайте, едемте. Скажете прислуге, что воздухом подышать намерены.

- Я уже говорил вам – нет, – прошипел милорд Верфайер. – И уже тем более «нет», после того как мне открылись…

- Тише. Или вам больше не нужен мальчишка? Хм, быть может, вам также не нужны ваша сестра и мать?

От вкрадчивого голоса веяло такой мерзостью, что Вероника содрогнулась.

- Как только Тринадцатый ещё не прибрал вас к себе?

- Возможно, побаивается, - беспечно отшутился незнакомец и гораздо серьёзнее произнёс. - Это последний раз, милорд Верфайер. Действительно последний.

- Будьте вы прокляты! – с шипением воскликнул милорд Верфайер, и вскоре весь особняк содрогнулся от хлопка входной двери.

Постояв с полминуты, Вероника решилась через окно детской подглядеть, что будет происходить на улице. Она украдкой вошла в комнату и, не став зажигать свет, осторожно отодвинула край портьеры. После чего тайком поглядела вниз. Ничего особенного снаружи не происходило. Милорд Верфайер сел в стоящий поблизости кэб вместе с каким‑то пухленьким мужчиной, а затем кэб отъехал.

- Как странно, - всё же произнесла Вероника. И сказала она так потому, что из окна детской ей было прекрасно видно, как вслед за кэбом поспешил всадник. Кто‑то выехал из тени верхом на вороном коне и призраком последовал за экипажем. Копыта лошади едва слышно цокали по мостовой, так как, скорее всего, были обмотаны тряпками.

От увиденного на душе девушки стало тревожно. Её переполнило какое-то гадливое предчувствие. Она тут же тревожно отшатнулась от окна и, выйдя в коридор, не смогла идти дальше. Прикрыв за собой дверь, Вероника сделала от силы шагов пять, а затем, нервно хмурясь, прислонилась к стене. При этом ей казалось, что даже свет в доме как-то померк. Мысли путались, тело наполнил страх.

- Ничего, скоро я уеду отсюда, - спустя пару минут постаралась утешить себя Вероника вслух. Однако, мгновением позже она вздрогнула так, что едва не уронила стоящую на столике вазу с цветами - в этот самый момент зазвенел дверной колокольчик и сразу гулко пробили часы в холле. Их удары отсчитали девять вечера.

«Быть может, он вернулся?» - думая о милорде Верфайере, обнадёжилась Вероника и поспешила вниз. Но предположение не оправдалось. Стоило ей сойти с последней ступеньки, как дворецкий впустил в дом лорда ван Отто.

- Прошу прощение, но милорд не так давно отбыл.

Барон Шлейфтерский даже не посмотрел на чопорного усача. Он во все глаза уставился на Веронику и прошептал себе что-то под нос. Кажется, «всякий сброд с улицы подбирает». Однако, Сириусу ван Отто хватило чести вежливо поприветствовать девушку, и она вынужденно поздоровалась с ним тоже. После чего он отвёл от неё взгляд.

- Вот что, голубчик, - сказал барон дворецкому. – Он не говорил куда и зачем уехал?

- Нет, но к нему пришёл кто-то. Не могу сказать кто.

- Как это не можешь сказать?

- Этому человеку открывал сам милорд.

- А ты где был?

- Меня как раз позвала наша кухарка. Видите ли, приехал мясник, а им обычно занималась миссис Анна. Но теперь-то она уволилась…

Вероника не захотела дослушивать до конца. Ей было противно, что кто‑то вообще способен так распинаться и лебезить перед гадким лордом ван Отто.

Да, лорд ван Отто был ей крайне неприятен, и по этой причине девушка решила покинуть холл. Но, так как подниматься по лестнице, по которой она только что спустилась, было глупо, Вероника, подумав, сделала шаг в сторону гостиной.

- Леди, - тут же заставил её обернуться голос барона, - быть может, милорд Верфайер вас известил о чём-нибудь?

- А что? Так похоже, что ему нравится уведомлять меня обо всех своих планах? – не сдержалась она от язвительности и тут же напоролась на грубость.

- Очень даже, иначе отчего на вас его одежда? Да и вообще, что вы здесь делаете?

Было очевидно, что лорд ван Отто чем-то всерьёз обеспокоен, и именно его напряжённое состояние послужило причиной резкости речей. Однако, как уже писалось ранее, Вероника находила барона крайне неприятным для себя человеком, а потому она высокомерно хмыкнула и, не став ничего отвечать, уверенно направилась в гостиную.

И, кажется, появилась там своевременно.

Дальнее окно было открыто нараспашку, и некий мужчина уже стоял по сторону улицы вместе с Виктором.

- Господин Малахитов, – вдруг узнала она незнакомца, и тот, вздрогнув всем телом, посмотрел на неё, округлив глаза. После чего ухватил Виктора за руку и потянул за собой.

Думать было некогда, а звать на помощь… Отчего-то не додумалась Вероника так поступить. Инстинкты ей подсказали другое. Вместо криков она ухватила оставленную Людвигом в камине кочергу и…

***

Было жутко неправильно ехать куда-то в такой напряжённый момент, но Людвиг мог только крепко стискивать зубы. Его проблемы, связанные со смертью Его величества Стефана, шантажистов нисколько не заботили, а Виталий…

Маг вздрогнул. Он вспомнил почти неузнаваемое от побоев лицо мальчика, и до вмятин от ногтей сжал правую руку в кулак. Но легче от этого не стало. Глаза сами собой уставились на пухлое лицо мистера Григорьева, и слегка приподнятые уголки губ на этой мерзкой роже наполнили его тело огнём ярости.

- Да не смотрите вы так на меня, - тут же буркнул мистер Григорьев, морщась от недовольства, - я всего лишь выполняю свою работу. Ничего личного.

- Работа? Вы это работой называете? – процедил Людвиг.

- Да, работа. И, как у любой другой работы, у неё есть свои издержки.

Судя по упрямству, легко читающемуся в каждой чёрточке негодяя, спорить было бесполезно. Перед Людвигом сидел убеждённый в своей правоте человек, и поэтому он не стал вразумлять его. Во всяком случае, словами. Кулак правой руки, что так и не разжался, словно сам собой впечатался в наглую физиономию.

- Убивать детей это для вас работа?! – взвился Людвиг и, уже не контролируя себя, ухватил мистера Григорьева за грудки, а затем резко отшвырнул его от себя.

Откуда только силы взялись столь легко справиться с толстяком, но мистер Григорьев, больше пёкшийся о защите от магии, грузно рухнул на сидение и, так как кэб как раз делал резкий поворот, ударился головой о деревянный выступ. Людвиг только и услышал тихое и неприятное «хрясь», как по виску шантажиста побежала струйка крови, и толстячок, выпучив глаза в некоем удивлении, вдруг обмяк и упал на пол. Веки его прикрылись.

Но Людвига это не успокоило. Будучи в ярости, он едва не ударил мистера Григорьева ногой под дых, ему ужасно хотелось причинить боль тому, кто так её заслужил! Но благородство подобного не позволило. Оно удержало Людвига от бесчестного поступка, и в результате, сделав несколько глубоких вдохов, воинственный маг требовательно произнёс:

- Вставайте.

Мужчина не пошевелился.

- Вставайте!

Ничего не происходило, и сердце Людвига в тревоге забилось чаще. Он присел (что в тесном салоне было крайне неудобно) и потряс мистера Григорьева за плечо. Тот никак не отреагировал, а коснувшиеся жилки на шее пальцы не почувствовали никакой пульсации.

Волосы на голове Людвига от испытываемого им ужаса встали дыбом, и он облизал языком враз пересохшие губы. После чего испуганно заозирался, но… что ему могло помочь?

- Что теперь делать?

Состояние у него было предобморочное. Уж так вляпаться в историю на ровном месте это… это вообще нечто невообразимое! Но выбор был небогатый. Время невозможно повернуть вспять одним только желанием, а потому Людвигу ничего не оставалось, кроме как заколошматить кулаком о стенку кэба.

- Остановитесь, Тринадцатый вас побери! Остановитесь немедленно! – закричал он вознице.

Лошади постепенно замедлили ход, а вместе с тем к Людвигу пришло понимание, что делать дальше. Выбора, кроме как разговорить извозчика, не имелось. Любым способом разговорить! В конце концов, конечная цель пути должна была быть тому известна! А там, была не была, даже если в том месте, что ему укажут, будет уйма лихих людей, всё равно стоило попробовать спасти Виталия. Хотя бы его вытащить. Хотя бы его…

Да, именно с такими мыслями Людвиг Пламенный вышел из кэба и уже даже открыл рот, чтобы озвучить свои требования, но возница опередил.

- Что случилось? – задал первым вопрос мужчина, известный нам под именем Семён, и принялся пристально вглядываться во мрак за спиной Людвига. Он старался понять, отчего мистер Григорьев молчит.

- Да мёртв он, - холодно сообщил Людвиг. – И ты сам…

Угроза не прозвучала до конца. Её прервали лай и ржание. Какая-то бездомная псина ни с того ни с сего ощерилась на темноту и хотя вскоре, жалобно повизгивая, умчалась прочь, мужчинам вмиг стало понятно, что они не одни. Кто-то таился там, в непроглядной тени. Теперь, когда они оба замолчали, стало слышно лошадиное фырканье.

- Кто там? – чувствуя неладное, спросил Людвиг.

То ли напряжение обстановки, то ли интуиция, но ему показалось, что это не случайный прохожий. И так оно и было. Мгновением позже на пятно света, отбрасываемое уличным фонарём, неторопливо выехал всадник. Его фигуру окутывал плащ, а лицо скрывала широкополая шляпа и повязка, из‑под которой были видны только глаза и переносица. Но Людвиг сходу узнал их.

- Лорд ван Донатан.

- Да, это я, - надменно подтвердил мужчина, а затем ловко спрыгнул с вороного коня и, явно угрожая, приставил рукоять кнута к груди Людвига. После чего потребовал. - А ну объяснитесь, что вы тут натворили.

- Так и знал, что это вы, - только и смог прохрипеть Людвиг. Для него наконец-то всё встало на свои места.

Вот он – истинный виновник его бед! Недаром раз за разом возникало дурное предчувствие касательно этого человека. И недаром посещали мысли, что Леонард ван Донатан однажды придумает, как же ему ловчее избавиться от соперника на должность архимага. Но, увы, этот тип не только придумал всю эту мерзость, он заблаговременно осуществлял её. Капля по капле пил кровь из Людвига. Умело выводил его из себя!

- Как же я мог сомневаться, как мог верить, что вы останетесь безучастным? - через гнев произнёс Людвиг. Каждое слово давалось ему с трудом, из-за переизбытка эмоций он с трудом дышал.

- Разумеется я не мог остаться безучастным. Я ведь не ваш отец и не ваш обожаемый лорд ван Отто, чтобы заботиться о вас. Тем более в тот час, когда на кону стоит так много.

- Гнусный мерзавец!

Людвиг почувствовал, что его трясёт от злости. Он находился в том эмоциональном состоянии, когда вершишь глупости, нисколько не думая о последствиях. Его пальцы сами собой впились в грудки Леонарда ван Донатана.

Честно, он бы вот-вот перегрыз ему горло! Что-то дикое, первобытное проснулось в импульсивном аристократе. Оно требовало только одного.

«Убей!» - кричало нечто внутри.

Но звук свистка жандарма изменил цепь событий.

Боги, да что этот доблестный служитель порядка делал на этой улице в такой час? Он ведь патрулировать соседнюю был должен… Но произошло то, что произошло. И так, собственно, завсегда и бывает. Люди часто предполагают, однако очень мало чего из их планов осуществляется. И, тем более, осуществляется так, чтобы после радоваться своему желанию.

Поэтому ах, даже уши ладонями прикрыть хочется! Визгливый свист разрезал тишину. Молоденький жандарм, вовсю желающий выслужиться, грозно отцепил от пояса дубинку. И, пожалуй, ему предстояло умереть во цвете лет, но тут откуда ни возьмись через пару крестов дороги на улицу свернул патруль и наблюдающие за милордом Верфайером люди предпочти вмешаться. Загорелись прутья магической ловушки, а затем считаные мгновения и Леонард ван Донатан рухнул без сознания. Из-за того, что он был ментальным магом, атака на него была произведена очень жёстко.

- Что за…? – только и смог пролепетать вмиг растерявшийся Людвиг, но жизненный опыт оказался полезен. Тело среагировало быстрее разума. Атаку на себя маг просто‑напросто смял, а затем, поставив двойной щит, сменил локацию и заозирался по сторонам. Однако, взгляд его то и дело возвращался к заползшему под кэб Семёну. Ушлый мужичок то ли по счастливой случайности, то ли благодаря редкой внимательности обнаружил там крышку люка канализации и теперь, сдвинув её в сторону, хотел сбежать. И да, такое поведение говорило о том, что нападение совершалось не пособниками шантажистов.

- Ну уж нет, не уйдёшь, - мстительно решил Людвиг, плетя новые чары. Они спаяли землю под люком, и Семён, оказавшийся вмурован в люк по пояс, аж заорал в голос. Но он не только произошедшего испугался. Дело в том, что кто-то вновь попробовал обезвредить Людвига и на этот раз энергетическим куполом. Из-за этого молнии засверкали так, что стало светло, как днём, лошади встали на дыбы и попятились, а затем вообще понесли кэб прямиком над головой Семёна. Вперёд, а не назад. Чудом своими копытами они не проломили ему череп. Даже находящиеся на пути лошадей жандармы, поспешили уступить обезумевшим животным дорогу. Служители порядка испуганно вскрикнули, но… но Людвиг на них мало обратил внимание. Попытка недоброжелателей поймать мага привела к мысли, что хватит ему бездеятельно стоять. Кто бы ни выступил против него, он не церемонился, а, значит, ему следовало поступить также. Поэтому Людвиг выпустил поисковую сеть и…

- Остановитесь, милорд Верфайер! – вдруг послышался чей-то требовательный голос.

- Остановиться? Я всего лишь защищаюсь!

Выкрикнув так, Людвиг наконец-то увидел некоего человека с лицом, напоминающим крысиную мордочку. Даже усики так же смешно топорщились. Вот только смешно от их вида не было нисколько. Мужчина неспешно шёл Людвигу навстречу, но расслабиться из-за этого маг не смог. Все его чувства кричали о скорых неприятностях.

- Я глава тайной охраны Ортланда, - между тем начал представление мужчина…

Дослушивать Людвиг не стал. Он и так едва находил в себе силы противиться инстинктам, а тут ещё и разум подключился. У бедного графа так пульсировало в висках от страха, что он с трудом дышал, не то что слышал. В его голове забилась одна единственная мысль: «Глава тайной охраны. Всё кончено. Если не уже, то вот-вот им всё станет известно обо мне! Они узнают, что я некромант!».

Паника оказалась очень глубока. Слишком много произошло за последний месяц, чтобы чувство бессилия не нахлынуло, как цунами. Всё рациональное, казалось, кануло в небытие. Людвига затрясло от ужаса, и он не придумал ничего лучше, как… сбежать. Будучи некромантом не самого последнего порядка, он без труда накрыл местность удушающей мглой и, пока прочие маги приходили в себя, пытаясь справиться с незнакомыми им чарами тьмы, Людвиг вскочил на вороного жеребца Леонарда ван Донатана.

«Забрать Виктора и прочь отсюда!» - был вынужден перечеркнуть он всю свою жизнь.

И что можно сказать? Так тоже бывает.

Каждый поступок имеет свои последствия.

IV. Догмы мёртвых. Глава 12

Было что-то в происходящем жутко неправильное. Это что-то требовало пискнуть и убежать, прячась от страха так же, как это порой делают мышки, завидев охотника‑кота. Но Вероника не могла оставить всё как оно есть. У девушки аж сердце ёкало, так как, перелезая через окно, ей, как назло, вспомнилось что Виктор не просто малыш. Он опасен. И эта мысль пульсировала у неё в голове в такт биению сердца.

… Но ведь это ребёнок! Она не могла не вмешаться.

Вынужденно Вероника соскочила с подоконника на улицу и сходу поняла, что такого поведения от неё никак не ожидали. Взгляд господина Малахитова говорил сам за себя, но никакой панике он не поддался.

- Чего замер? Уводи мальчишку, – рявкнул он на пособника, что стоял чуть поодаль и держал нож возле живота мальчика немногим постарше Виктора.

- Виталя, - тут же жалобно захныкал малыш. Было видно, что эти двое знают друг друга. Не иначе Виктора и заставили подчиниться именно угрозами другу.

- Хватит мне тут. Выкинешь что, так сразу твоему брату аукнется, - предупредил господин Малахитов, глядя как на кончиках детских пальцев заиграло пламя. Огонь был волшебным и нисколько не причинял вреда своему создателю.

Пособник тем временем потащил старшего мальчика в кэб, стоящий на другой стороне улицы. Делал он это тихо, украдкой и зажимая ребёнку рот, чтобы ни коем образом не привлечь ничьё внимание. Время‑то было не очень позднее так-то. Поэтому, пусть прохожих вроде как не наблюдалось, они могли появиться в любой момент. Да и не столь далеко стоял экипаж лорда ван Отто. Правда, располагался он так, что возница сидел спиной к ним. А, может, его и не было на месте. С этого ракурса Вероника не могла сказать точно. Она лишь до глубины души расстроилась, что вряд ли кто-то придёт ей на помощь сам по себе.

- Отпустите Виктора, - с угрозой приподняв кочергу, всё равно смело потребовала девушка и тем вновь привлекла взгляд господина Малахитова. Мужчина внимательно поглядел на неё и задумчиво провёл языком по губам.

- Жаль, - наконец, сказал он. – Я-то думал у нас с вами хорошее знакомство состоялось. С более интересным продолжением.

С этими словами он отпихнул Виктора в сторону, а сам вытащил из-за пояса длинный нож. Свидетели, тем более знающие его в лицо и по имени, были господину Малахитову не нужны.

Осознавшая всю опасность ситуации Вероника перестала геройствовать. Она кристально ясно поняла, что если ничего не предпримет, то умрёт. И Виктора увезут куда‑то не пойми куда. Поэтому она, надеясь, что её поступок некоего Виталю никак не затронет, вдруг во весь голос закричала:

- Пожар!

Пожара как такового не было. Пущенный Виктором в кэб огненный шар стёк с него словно вода, и теперь язычки пламени едва тлели на дороге. Но некогда Веронике, уже и не вспомнить в какой момент жизни, довелось услышать, что если нужна помощь, то завсегда надо кричать о пожаре. И она вдруг вспомнила об этом, о том, что люди охочи до зрелищ, а не до геройств. И поэтому закричала ещё громче.

- Скорее! Пожар!

- А ну заткнись! – тут же прикрикнул на неё господин Малахитов и сделал ловкий выпад. Однако, Вероника оказалась проворнее. Она не только ускользнула от удара, но ещё и умудрилась треснуть мужчину раскалённой кочергой по запястью, отчего он с воплем схватился за руку.

- Пожар! – намеренно завопила Вероника во всю мощь лёгких, а затем, ловко обогнув господина Малахитова, попыталась ещё раз ударить его кочергой со спины. Кочергу у неё тут же отобрали, правда об этом мгновенно пожалели. Металл был ещё очень горяч, и господин Малахитов в результате, можно сказать, без кожи на правой ладони остался. Теперь он не мог рукой даже пошевелить, а потому застыл на месте, корчась от боли. А Вероника между тем нагнала Виктора и вцепилась в него изо всех сил. Всё потому, что злодей усадил старшего мальчика в кэб и теперь намеревался затолкнуть туда же младшего. Магии он нисколько не боялся, так как был обвешан амулетами с головы до ног.

- Не смей!

- А ну пошла, дура!

- Оставь его!

Оставила Виктора в покое Вероника только потому, что её с силой пнули в живот. Однако, крики девушки сделали своё дело. Они привлекли внимание. Из дома Людвига на улицу выскочил лорд ван Отто, и он так суетно огляделся, что напомнил Веронике охотничьего пса. Но она не сосредоточилась на его силуэте. Пускай ей было очень больно, её пальчики всё равно намертво ухватились за лодыжку Виктора.

Леди Вероника Дэ Катрион просто-напросто не умела сдаваться и запросто могла переупрямить всех живущих.

А ещё ей было страшно отпустить мальчика. Она помнила, как бежал ему навстречу Людвиг, помнила, как он рассказывал ей о своём страхе, что его сыновья мертвы, и прекрасно помнила мага сидящим в отрешении возле лестницы…

Вероника не могла поступить иначе.

А люди между тем принялись открывать ставни. Они встревоженно выглядывали из окон, желая разглядеть происходящее. И, увидев это, господин Малахитов испуганно прижался к стене дома, а затем вдоль неё ускользнул в тень. Не иначе, этот человек был прозорлив или просто наделён большой удачей, ведь секундой позже засвистел жандармский свисток. Возница кэба из-за этого свиста дёрнулся, заозирался, а затем не выдержал и дал дёру. Зато третьему пособнику храбрости (или глупости) было не занимать. Ему хватило силы духа не бежать без оглядки. Вместо этого он отпустил Виктора и, обежав кэб, ухватил намеревающегося сбежать через вторую дверцу старшего мальчика.

Зачем ему в такой ситуации понадобился заложник? И почему именно этот? Сказать сложно. Быть может, причина всего лишь заключалась в том, что он был верным исполнителем и таков был данный ему приказ.

Как бы то ни было, мужчина схватил мальчика. И это было не так сложно, ведь ребёнок был избит и измучен, а потому двигался с трудом, часто постанывал. А затем, глядя на бегущих в его сторону жандармов, мужчина грозно выкрикнул:

- Не приближайтесь или я его убью! Всех вас убью!

В угрозу верилось и не только по тому, как плотно прилегало лезвие ножа к детской шее, или же по тому, как уверенно держала ладонь рукоять оружия. Нет, в глазах этого человека замерцали крошечные молнии, выдающие в нём мага. А против магии обычные жандармы мало чего могли противопоставить, так как закон маги нарушали редко. Почти все они были благородного происхождения и не поступали вопреки чести и достоинству.

Ощущая сколь тревожно бьётся её сердечко, Вероника поднялась на ноги и, мягко прижав к себе Виктора, отступила вместе с ним назад. При этом отвести взгляд от маленького заложника она не могла, так как всё время ждала, что вот‑вот найдётся подтверждение тому, что происходящее только дурной сон. Девушке не верилось в происходящее. А преступник тем временем всё кричал и кричал угрозы, требовал, чтобы жандармы не приближались.

Бред! Благородной леди это всё бредом казалось!

Она даже жалобно заозиралась по сторонам и оттого увидела, что зря негодяй упустил из внимания Сириуса ван Отто. Барон, стараясь держаться вне поле зрения мерзавца, ловко подкрался ближе. Шаг, шаг, ещё шаг. Он ловко, словно тень, оказался совсем близко к кэбу, а дальше Вероника сама не поняла как, но за какое-то крошечное мгновение трость барона обзавелась острым лезвием и оно пронзило гнилое сердце насквозь. Увы, подлец не умер мгновенно. Его рука дёрнулась и нож скользнул по шее удерживаемого им мальчугана. Детская шея обагрилась алым.

- А-а-а! – взвыла Вероника от ужаса.

- Да не кричите вы так! – прикрикнул на неё враз побледневший лорд ван Отто.

А затем он нервно провёл пальцами по взъерошенным волосам и несмотря на дорожную грязь встал на колени возле корчащегося от боли ребёнка. Мальчик бесполезно прижимал руки к горлу. Кровь так и хлестала.

«Боги, боги!» - глупо повторяла про себя Вероника, глядя какими судорожными движениями стягивает с себя шейный платок лорд ван Отто в намерении прижать его к ране.

Виктор зарыдал навзрыд.

- Братик, братик! - жалобно причитал он, сквозь слёзы и сопли.

- Всё будет хорошо, Виктор. Всё будет хорошо! - постарался утешить ребёнка лорд ван Отто, хотя хорошее в происходящем вряд ли что-то имелось. Жандармы бездеятельно стояли и глазели. Народ галдел, выбежавшие на улицу люди один за другим спрашивали друг друга.

- Что произошло? Что случилось?

- Это никого из вас не касается, все вон! – вдруг в голос завопил лорд ван Отто и, швырнув в жандармов свой значок представителя тайного сыска, приказал. – Уберите всех любопытных! Немедленно!

Получив команду действовать, блюстители порядка засуетились, но горожане и сами поспешили исчезнуть. Подсмотреть и через щели можно, чего гнев властей на себя навлекать? С расспросами следователи потом придут ещё, не дай благие боги.

Но Вероника на это внимания почти не обратила. Она с надеждой смотрела на склонившегося над мальчиком лорда ван Отто, хотя было видно, что ничем он ему помочь не сможет.

«Самоуверенный индюк! - тут же обласкала барона Вероника. – Лучше бы ты приказал позвать целителей».

А затем её взгляд выцепил всадника, по светлым волосам которого она с лёгкостью узнала милорда Верфайера.

Он услышал крики и вернулся? Нет, вряд ли. Откуда он здесь?

- Что происхо… - начал было граф, почему-то требовательно глядя именно на неё, Веронику. А затем увидел истекающего кровью мальчика и, округлив глаза от ужаса, пролепетал:

- Виталий.

- Всё вышло случайно, Людвиг! Я не хотел, чтобы его снова куда-то увезли. Всё вышло случайно! – столь виновато запричитал лорд ван Отто, что у Вероники даже сердце от сочувствия сжалось.

Каково это случайно убить ребёнка? Да ещё сына друга.

- Отойди!

- Но ты-то что сделаешь?

- Стазис. Я помещу его в стазис, - такой тихий шёпот, что не стой Вероника рядом, она бы ни за что не различила слов.

- Не здесь, Людвиг. Только не при свидетелях, - произнесено одними губами. – Мой экипаж, идём скорее.

- Лучше в дом.

- Твой дом небезопасен.

Не слушая больше никаких возражений, лорд ван Отто подхватил потерявшего сознание мальчишку на руки и понёс его словно пушинку. Следом за ним не отставал милорд Верфайер и беспрерывно плачущий Виктор.

***

Заниматься чарами, основанными на некромантии, в едущей по улице карете было безопаснее, чем прямиком на улице, конечно, но всё равно рискованно. Поэтому Людвиг понимал сколь сильно задолжал другу.

- Всё? – между тем спросил Сириус.

- Да, - утерев пот со лба, ответил Людвиг. – Теперь около суток его жизнь вне опасности, но нужно найти лекаря. Такого, который будет молчать о том, в каком состоянии прибыл к нему пациент.

- Кажется, тебе самому лекарь тоже нужен.

От проницательного взгляда друга не ускользнуло, с каким трудом шевелит Людвиг левой рукой, но по сравнению с тем, что произошло с Виталием…

- Ничего, это ранением назвать сложно, - прикрывая раненую руку потрёпанным плащом так, чтобы скрыть её, ответил он и даже попытался улыбнуться, но у него не получилось. Как бы ни хотелось промолчать, ему стоило признаться! Поэтому Людвиг сглотнул слюну и, стараясь игнорировать внимательно смотрящую на него Веронику, сказал:

- Всё могло быть гораздо хуже нежели это. Я по уши в неприятностях, Сириус.

- Да, я в курсе.

- В курсе того, что я только что сбежал от главы тайной охраны? Уже?

Сириус уставился на него стеклянными глазами, а затем кашлянул в кулак.

- Вообще-то нет. Я имел в виду гнев Её величества на тебя. Твой траурный костюм он… Как тебе сказать, Её величество потребовала, чтобы ты навсегда покинул Лоррендаум.

- Кажется, теперь у меня другого выхода просто нет, - горько произнёс Людвиг. – В попытке сбежать я воспользовался чёрной магией, а это… Но я не знал, что мне делать! Какой у меня был выбор?

- Не знаю, что именно произошло, но да. Выбора теперь у тебя нет. Ты должен покинуть страну, скрыться где-нибудь.

К сожалению, Людвиг и сам это прекрасно понимал. Он вмиг лишился имени, титула, богатства… Даже то, что мальчики всё же нашлись, было не так уж утешительно. Один из них находился при смерти, а второй угасал под влиянием чужой сущности.

- Да, мне понятно, что я должен бежать, - потирая здоровой рукой лоб, тихо произнёс Людвиг. – Но мне понятно, что своим побегом я не должен тебя подставить. Ты и так очень много для меня сделал, поэтому лучше бы нам расстаться здесь и сейчас.

- И как ты увезёшь мальчиков без собственного экипажа, когда они в таком состоянии? Кэб наймёшь, что ли? – скептически осведомился Сириус и сам же ответил. – Нет, Людвиг, так у тебя ничего не получится. Так что слушай меня. Я был направлен к тебе рассказать о требовании Её величества и будет само собой разумеющимся, если я тебя сопровожу немного. По крайней мере, из Лоррендаума я тебя вывезу.

- Но… но куда мы поедем?

- Я сообщу, что мы расстались на постоялом дворе, хотя на самом деле мы расстанемся в другом месте... Знаешь, что недалеко от города есть пещеры?

- Нет.

- Они заброшены, так как ни для чего дельного непригодны. Но там обитает одна ведьма. Старуха, можно сказать, совсем выжила из ума, но целительствовать вроде как умеет. У неё тебе с мальчиками будет самое оно пару дней переждать. А там я помогу с переездом в другую страну.

- Хм… на словах всё звучит так просто, а ведь инквизиция…

- Да, оно только звучит просто. Но существенная проблема у нас не столько инквизиция, сколько… она.

Тут Сириус выразительно поглядел на Веронику.

- Я буду молчать, - тут же сказала девушка. Впервые за всё время поездки она хоть что-то произнесла и, слава всем богам, разумное.

- В таком случае, вам придётся поехать с нами. Те дни, что мой друг будет вынужден провести у лекаря, вы проведёте вблизи него. Я хочу быть уверен, что его отъезду ничто не помешает.

- Это для меня не проблема, - подумав, ответила Вероника.

- Ни в коем случае, – тут же возмутился Людвиг. – Леди отправится домой.

- Нет-нет! Я не хочу, чтобы у лорда ван Отто нашёлся повод обвинить меня в бесчестии, - задрала она носик. – Кроме того, крайне недостойно с моей стороны оставить человека, не так давно протянувшего мне руку помощи, когда сам он ранен, а его сыновья при смерти.

Решительность в её голосе прозвучала такая, что Людвиг не нашёл слов для возражений. Поэтому он задумчиво почесал нос и вскоре тяжело вздохнул.

- Ладно. Раз вы так желаете, то поедем вместе… Сириус, нам долго до пещер добираться?

- Не то, чтобы очень.

Больших разъяснений от Сириуса не последовало. Он лишь отдал приказ кучеру, а после замолчал с видом глубоко задумавшегося человека. Но Людвиг не особо хотел общаться, а потому молчал тоже. Он был рад и несчастен одновременно. Один пасынок при смерти. Другой… человек ли ещё? Но, глядя на Виктора, Людвиг всё же прижал его к себе и плечи мальчика расслабились.

- Мурм, - грустно сказал он.

- Да, это очень мурм, - с кислой улыбкой согласился Людвиг и уставился на бледного и неподвижного Виталия. Из-за стазиса глаза его были открыты, все черты искажены болью и страхом, а потому выглядел он воистину жутко. Ужасно хотелось прикрыть его лицо платком, словно бы он уже был мертвецом! Увы, подобное казалось кощунственным. Поэтому Людвиг постарался перевести взгляд за окно.

Луна была красивая.

Очень.

IV. Догмы мёртвых. Глава 13

Странная эта штука жизнь. Сегодня она кажется одной, а завтра вдруг играет совсем другими красками. То, что было важнее некуда, теряет свой смысл. А нечто незначительное может затмить собой всё остальное.

Всё меняется, и перемены суть нас самих.

Однако, перемены, произошедшие в пейзаже, не наводили Людвига на философию такого рода. Они вызывали в нём тревогу. А стоило покинуть карету, как его беспокойство стало чрезмерно тягостным. Людвиг боязливо осмотрелся по сторонам. Едва заметная тропинка через лес, может, и не была так-то зловещей, но ночное время суток сделало её именно такой. Шатающиеся от ветра деревья злобно поскрипывали. Где-то вдали тоскливо завыл волк, заухала сова.

- Ты идёшь? – поторопил его Сириус с недовольством в голосе.

- Да, минуту.

Открыв дверцу кареты, Людвиг ещё раз посмотрел на бледного Виталия. Ребёнок по‑прежнему находился под стазисом и ничего плохого с ним в ближайшие часы благодаря этому произойти не могло. Однако, наложенное заклинание ни коем образом не уменьшило вес. Поэтому мальчика по размышлении было решено оставить в экипаже под присмотром возницы и Вероники. Иначе пришлось бы нести его на руках, совершенно не зная станет помогать целительница или же откажется. Сперва следовало заручиться её поддержкой.

Да, оставить старшего мальчика в карете было разумным решением. Успокаивал ещё и факт, что Лоррендаум удалось покинуть беспроблемно. Уж не заметить какую-либо погоню, когда они ехали через огромное поле, было невозможно. Местность там была, как на ладони.

- Хочу к Витале, - снова занудил Виктор, и его слова заставили Людвига решительно затворить дверцу кареты.

- Нет, ты пойдёшь со мной.

- Людвиг, оставь его тоже.

Совет Сириуса был понятен, но свою точку зрения Людвиг уже озвучивал - Виктор крайне нестабилен. Пасынку в любой момент могло прийти в голову что угодно. Тем более, в обществе вспыльчивой леди Вероники. Девушке будет достаточно сказать всего одно не то слово и всё… Она ничего не сможет противопоставить драконьей магии.

- Ни за что, - обдумав вопрос ещё раз, наотрез отказался Людвиг и, подойдя ближе к другу, шепнул. - Ты понимаешь, что в случае чего твой слуга сбежит, да ещё с каретой вместе?

- Он так не поступит. Я хорошо знаю своих людей.

- Ни один из твоих людей ещё ни разу не сталкивался с драконом, обладающим интеллектом дурной кошки.

То ли довод вышел убедительным, то ли Сириусу надоело сопротивляться, но он только махнул рукой, и по лесной тропинке они двинулись втроём. И Виктору это не понравилось. Он часто сопел, фыркал, а то и жёг попавшиеся по дороге шишки. Несмотря на то, что магия огня в самом мальчике была невелика, дракону было привычнее использовать собственную силу. Но Людвиг контролировал ситуацию. И, может, даже хорошо, что он был занят делом. Хуже нет, когда твою голову терзают бесчисленные вопросы. А там полузаросшая дорожка вывела их к холму, где за ветвями кустарника скрывался вход в пещеры. И Людвигу было любопытно столкнуться с тем, о чём он не знал. Подумать только, за столько лет жизни в столице он даже не предполагал, что вблизи Лоррендаума существует подобное! Поэтому, создав дополнительный магический светлячок (уж очень темно вокруг было) он с азартом принялся осматриваться по сторонам.

И, по чести сказать, вскоре от стен Людвигу стало взгляд просто-напросто не оторвать.

- Хм, Сириус.

- Да?

- А ты уверен, что эта твоя ведьма целитель, а не, скажем так, некромант? – оглядывая мрачным взглядом руны на развилке очередного коридора, осведомился он.

- Нет. Но, даже если бы оно было так, то что с того? Разве одно другому как-то мешает?

- В принципе не мешает, но… комбинация впечатляющая.

Сириус ухмыльнулся себе под нос, однако промолчал. Людвигу тоже не хотелось обсуждений. У него было какое-то гадливое предчувствие, и его не успокоила даже эта нотка юмора.

- Вот, проходи сюда.

Выразительно глянув на руку пропускающего его Сириуса, Людвиг грустно вздохнул, а затем вынужденно пригнулся. Иначе протиснуться в лаз просто-напросто бы не вышло.

- Это ж каким надо быть здоровым человеком, чтобы до этой целительницы добраться, - не сдержался от ворчания он, как вдруг вскрикнул. Глаза до резкой боли обожгло ярким светом.

- Боги, Сириус!

Восклицание вырвалось машинально, Людвиг ещё не осознал толком, что произошло, а когда осознал, то повторил ранее сказанное. Разве что с другой интонацией.

- О боги. Сириус?

- Прости, Людвиг, - кисло морщась, произнёс друг. – Я правда, честное слово старался сделать всё, чтобы ты по итогу здесь не оказался. Но других некромантов нужного уровня просто-напросто нет, а твой мальчишка, на которого я так наделся… Да, Виктор бы мне подошёл, но ты сам всё испортил. Погулял бы в обществе Павлуши ночку и жил бы в будущем себе спокойно. Да ещё без такой обузы, как эти твои мальчишки.

Слов просто-напросто не находилось. И, прекрасно понимая, что он их так и не найдёт, никак не способный поверить в происходящее Людвиг попытался вырваться из удерживающей его западни.

- Бесполезно. Я знал, на кого охочусь.

Да. Сириус очень хорошо знал своего лучшего друга и его способности.

- Поэтому послушно иди за мной и больно не будет.

Людвиг с беспокойством перевёл взгляд на бессильно бьющегося в аналогичной ловушке Виктора. Мальчик выглядел подобно дикому зверёнышу. Он жалобно пищал и метался из стороны в сторону, насколько ему позволяло пространство.

- Виктор, - позвал он его как можно спокойнее. – Виктор, я здесь. Рядом.

Какую-то долю разумности сказанное пробудило. Мальчик продолжил поскуливать, но хотя бы замер и уставился на него разумными глазами. Правда, мурашки всё равно пробежали по спине Людвига. Отблеск магического светлячка и мрак пещер сделали взгляд малыша неузнаваемым до чудовищности.

- Хватит на него отвлекаться, - грозно напомнил о себе Сириус. – Иди за мной.

- Ты что, предлагаешь оставить ребёнка в полной темноте? Одного? Ну уж нет, без него я никуда не пойду.

Сириус не стал спорить. Вместо этого он сжал энергетическое пространство ловушки, в которой находился Людвиг, и разряды тут же неприятно закололи кожу. Они вонзались в неё острыми иголочками, и заставляли тело нервно вздрагивать.

- Я не оставлю его здесь! – всё равно заупрямился маг, хотя понимал, что происходящее только нежная прелюдия по сравнению с тем, что в принципе может быть.

- А ну и ладно, - неожиданно согласился Сириус. – Быть может, ему и правда лучше быть под рукой, если ты вдруг заупрямишься.

Сказав так, барон Шлейфтерский то ли просто недовольно, то ли презрительно фыркнул и жестом скомандовал идти за ним. Но такого рода указание не требовалось. Граница ловушки подстёгивала двигаться вперёд, а потому Людвиг покорно пошёл следом за другом. И то, что Виктор идёт слева от него, мало его утешало. Ноги у мужчины подкашивались. Он много чего мог представить себе, но…

Нет. Не это.

- Так это был ты, Сириус? За моими нанимателями стоял… ты?

- Мне пришлось.

- Что значит «пришлось»?

- Ты был моим запасным вариантом. То есть, когда представилась возможность поймать тебя на крючок, я воспользовался ею. Но да, не рассчитывал, что наше… хм… сотрудничество растянется на такое долгое время. Честно, я постоянно искал другой вариант, - с оттенком вины произнёс Сириус, прежде чем начал делать пассы перед гладкой каменной стеной.

- Ты лгал мне в лицо. Все эти годы!

- Если бы не амбиции Эдварда Рейца, то не лгал бы ни дня. К моему удовольствию, ты столь умело хранил свою тайну, что нужды обсуждать её не было… Кроме того, неужели скажешь, что до этого идиота тебя тяготили твои обязанности?

Нет, не особо они тяготили Людвига. Скорее, он радовался, что нашёл возможность получить достаточное количество финансов без необходимости утонуть в непосильном труде. Честолюбие часто заставляет мужчин ради семьи забывать про отдых, но… подобное редко приносит что-либо хорошее, даже если вы действительно любящая пара. Недостаток времени друг на друга серьёзная проблема. Любви без внимания и общения существовать не может, без этого остаётся только привычка находиться рядом. А Людвиг не хотел, чтобы он и Мари отдалились и, в конце концов, стали чужими.

Собственно, из-за того, что слова друга крыть ему было нечем, Людвиг невольно сосредоточился на другом.

- Куда как важнее, для чего тебе всё это надо, - твёрдо сказал он. – Чего ты хочешь? Совершить государственный переворот? Для этого ты убил Его величество Стефана?

- Нет. Скорее, я набрался от тебя порывов вершить доброе и вечное.

Сириус ответил с лёгкой иронией, но было видно, что разговор даётся ему нелегко. Даже шрам на его лице изменил оттенок на более тёмный. Друг ужасно нервничал.

- Что ты имеешь в виду?

- Долго объяснять, Людвиг, но… Тринадцатый побери, знаешь, я всё-таки попытаюсь!

Сириус ненадолго обернулся и вымученно улыбнулся. Он как раз завершил чары, развеявшие иллюзию стены, и лёгкими они никак не были. Если чутьё Людвига, как мага, нисколько не реагировало вблизи заклинания, то сплетено оно было более чем мастерски. И да, это было так. Однако, гораздо большего внимания заслуживала прячущаяся за иллюзией маскировочная сеть. Эта магия умело скрывала не только комнату, центр которой занимал огромный знак Ашенат, она не давала заблаговременно почувствовать чудовищную ауру этого места.

- Что ты мне можешь объяснить? – даже нервно усмехнулся Людвиг. Его состояние ненадолго приблизилось к панике.

Но Сириус остался спокоен и сосредоточен. Он не ослабил поле ловушки ни на йоту, по-прежнему держал желанного некроманта на коротком поводке и оттого с лёгкостью принудил его переступить невысокий порог, оставшийся от монолитной стены. А Людвигу очень хотелось не делать ни шага дальше. От зала, что открылся перед ним, его сердце затрепетало от ужаса. Это место было насквозь пропитано кровью и силой. Здесь вершился долгий, многоступенчатый ритуал и теперь, когда его ноги переступили скрывающий контур, не верилось даже, что подобное мог совершить человек.

«Боги, сколько времени на такую магию могло уйти?» - оказался ошарашен он.

- Шесть лет, Людвиг. Шесть лет я шёл к своей цели, - словно поняв его изумлённый и вместе с тем испуганный взгляд, устало прошептал Сириус, и всё, что смог произнести Людвиг, было одно слово.

- Зачем?

- У меня есть желание. Сложное и, казалось бы, недосягаемое, так как суть его в мечте исправить неизбежное. Я желаю создать в вечности новую развилку и заставить мир ступить на искусственно сотворённую дорогу до того, как станет слишком поздно. Так что целью этого ритуала является только одно – он должен предотвратить наступление эры, которой я не хочу всем сердцем.

Людвиг хорошо знал этот упрямый взгляд. Чтобы Сириус ни задумал, а переубедить его уже было нельзя.

- Единственное, о чём я жалею, так это о том, что возникла потребность провести последний этап раньше времени. Подобное может сильно исказить результат, но… я готов рискнуть.

- Двадцать седьмое число, - сразу вспомнил Людвиг. – Да-да, мистер Григорьев сперва говорил про двадцать седьмое июня.

- К сожалению, смерть Его величества Стефана нисколько не отсрочила обсуждение соглашения, а всё должно завершиться до момента, как соглашение скрепит магия… Но об этом несколько позже!

Воскликнув так, твёрдо и уверенно, Сириус заставил Виктора встать у стены сразу возле входа, и, убедившись, что оба его пленника по-прежнему крепко опутаны чарами, подошёл к треноге, на которой лежала раскрытая книга. Он с трепетом провёл своей массивной ладонью по её древним страницам, прежде чем поднял и, бережно неся свою ношу, подошёл к Людвигу.

- Знаешь её?

- Некогда видел гравюру, - признался Людвиг, когда разглядел обложку. При этом не сказать, чтобы он оказался искренне удивлён. Ему – сыну человека, в замке которого хранилось столько артефактов и изданий, считающихся навсегда поглощёнными песками времени, сложно было удивиться даже такой исключительно редкой вещи.

- Тогда ты знаешь, что она способна изменить всё.

- Возможно. Содержимое этой книги мне неизвестно.

Говоря, Людвиг выразительно посмотрел на друга взглядом, который, как ему казалось, должен был спровоцировать Сириуса рассказать больше. Но нет, любопытство, как таковое, он не очень-то испытывал. Людвигу показалось, что он нащупал брешь в сдерживающем его заклинании и хотел получить в своё распоряжение время, чтобы проверить догадку.

Да, ему требовалось время.

А Сириусу хотелось очистить совесть. Людвиг ведь был его единственным другом. Единственным настоящим другом.

- Я осуществляю ритуал, способный изменить прошлое. Благодаря всему этому, - обвёл свободной рукой пространство Сириус, - у меня должно получиться проникнуть в несуществующее, чтобы изменить ход событий.

- Невозможно.

От этого слова Людвиг просто-напросто не сдержался.

- На самом деле да, - криво усмехнулся друг. – Видишь ли, ритуал не предназначен для совершения его человеком. Так что ещё до того, как желаемое получится, магия должна выжечь меня полностью, как очень и очень примитивное существо, посягнувшее на власть богов. Но дело в том, Людвиг, что поддержкой кое-какого бога я заручился. С помощью Тринадцатого у меня выйдет. Всё получится. Пусть это будет всего один момент прошлого, но я изменю его и, поверь мне, настоящее кардинально изменится вслед за ним.

Вместе с каждым словом Сириус снимал с себя защиту за защитой, словно с цветка розы облетает лепесток за лепестком по осени. И даже для восприятия Людвига, не очень‑то хорошо читающего чужие способности, аура барона Шлейфтерского изменилась до неузнаваемости.

- Ты притворщик.

- И очень хороший. Я понял как это делается где-то лет с четырёх.

- Так вот почему ты спрашивал про Виктора не притворщик ли он.

- Верно. Но пришло время узнать тебе меня немного лучше. Во всяком случае, так у тебя не должно остаться вопросов смогу ли я совладать с предстоящим мне ритуалом или же нет.

Людвиг недовольно поджал губы. Предательство наслоилось на глубокую обиду и…

Боги, как неприятно это было! Отвратительно до сумасшествия вдруг понять, насколько мог дурить тебя самый близкий тебе человек.

- Если же озвучить причину для совершения этого ритуала подробнее, то некогда я говорил тебе, что Война Драконов кардинально изменила наш мир, - спокойно продолжил Сириус, прежде чем его лицо перекосило от гнева. - Мы создали себе богов. Создали церковь. И это мы – маги!

- Вера необходима для стабильности барьера. Это известно каждому посвящённому, - попытался вставить своё слово Людвиг, но его перебили.

- К сожалению или к счастью, но далеко не каждый посвящённый полнейший дурак, - тут Сириус по новой презрительно усмехнулся. – Магия заперта у нас в среде аристократии, и это по‑своему правильно. Нельзя дремучему крестьянину вверить в руки всю ту ответственность, что несёт в себе обладание силой. Чернь невежественна, она слабо предвидит последствия. Но, увы, не все маги так мудры и внимательны, как хотелось бы. Мало кто замечает, что наш мир разделился на касты людей, и эти люди чрезвычайно далеки друг от друга.

- Я не понимаю о чём ты! – в раздражении воскликнул Людвиг, причём раздражён он был скорее тем, что нащупанная им слабина в чарах оказалась мнимой. Но Сириус, кажется, принял сказанное только на свой счёт. Сев на огромный валун, друг мрачно взглянул на него.

- Сейчас объясню, дай только промочить горло.

Древняя могущественная книга нашла своё место на камне. Он мешала, вот Сириус и отложил её. После чего барон снял с пояса небольшую серебряную флягу с выгравированным на ней гербом его рода и отпил из неё. Судя по отсутствию резкого запаха, во фляге находилась обычная вода или какой-либо слабый морс.

- Так вот, - продолжил тот, кого всего полчаса назад Людвиг считал своим лучшим другом. – Считается, что в нашем мире есть три вида людей. Аристократы, простолюдины и середина, которой изредка везёт оказаться среди аристократии. Но это не так. Есть маги и есть не маги. Бесталанные дворяне уже вызывают у магов-дворян лёгкое презрение, а потому неудивительно, что с такими людьми мало кто тесно общается и, тем более, роднится. Они для нас кто-то сродни калек у простолюдинов. А всё почему? Потому что сама история поставила магов выше обычных людей. То, что нам кажется естественным, понятным и элементарным к осуществлению, для кого-то самое настоящее чудо. Вот почему неспособные к магии массы завсегда восхищались нашей инаковостью. Вот почему мы всегда были для них недосягаемым идеалом. И ключевое здесь слово «были».

- Долг простолюдина склониться перед дворянином. Неважно маг он или нет.

- Поверь, нынче куда как почтительнее чернь склоняется в храмах перед статуями богов, - с усмешкой ответил на замечание Людвига Сириус, прежде чем сделал ещё один глоток. - Теперь у черни есть боги. Искусственно созданная вера обрела жизнь и нашла свой собственный путь развития. Но мы, ныне живущие творцы чудес, этого в упор не видим потому, что, увы и ах, никак не можем снизойти до плебеев. Мы же аристократы по крови. Виконты, бароны, графы, маркизы, короли! Мы не общаемся душа в душу с крестьянским сбродом, это для нас недопустимо. И в результате мало кто видит насколько глубоки последствия. Насколько губительно то, что происходит. А происходит следующее – магия, как таковая, уже не восхищает, а пугает общество. Ко мне в интернат поступают неофиты, что всерьёз уверены, что наш мир спасли боги. А погубили его некогда кто, ну-ка догадаешься?

- Маги? – не составило труда предположить Людвигу.

- Да, маги.

- Но это же глупость! Маги старались сберечь мир.

- Угу. От тех ошибок, что они ранее совершили, поставив себя вровень богам, - едко добавил Сириус и, начиная завинчивать пробку на фляге, пояснил. – Это не моё мнение, это я тебе сообщаю то, что уже минимум как полвека гуляет в народе.

- Я слышал подобное во время странствий и, помнится, от души посмеялся.

- А зря. Подобное ведь отнюдь не смешно, так как будь оно шуткой, то давно бы утихло. Но нет, это веяние тихо и неторопливо подминает под себя умы. И, собственно, потому оно не кажется пугающим. Для нас это всего лишь смешная точка зрения тёмного дурачья, а не бунт или революция. В конце концов, что с того, что дремучие крестьяне пробуют иметь своё мнение на некие факты?

- Полностью солидарен. В этом нет ничего такого.

- Если не брать во внимание, что яд отравы вот-вот проникнет в нашу среду. Видишь ли, наши предки, создавшие всю эту полезную религию, всего-то не учли нюанса, что так они изменят мышление не только простолюдинов. А посмотри, что происходит. За три с половиной века догмы веры приняли абсолютно все слои общества. И да, для начала это была просто демонстрация. Если молитву читает сеньор, то слуга неизменно начнёт ей вторить. Это же, образно, возвысит его до хозяина. Но что и говорить, каждое новое поколение впитывает в себя всё, как губка. И среди аристократии верующих сейчас через одного несмотря на то, что уж нам-то прекрасно известна подоплёка создания веры. И в доказательство этому приведу инквизицию. Мы, маги, сотворили каких-то блюстителей чистоты магии! Это ли не бред?

Несмотря на то, что ему, как некроманту, инквизиция своим существованием особенно досаждала, Людвиг был вынужден встать на её защиту.

- Люди всегда боялись тёмных магов и, поверь, причин для этого немало, - сказал он со всей убедительностью. – Имея власть над смертью, очень легко забыть про уважение к жизни. Поэтому до создания инквизиции против возомнивших что-то там некромантов не раз и не два собиралось ополчение. А вслед за ними и их коллегам доставалось. Моим собственным предкам доводилось из века в век отстаивать, а после отстраивать Арраур. Но после опалы всегда следовал период спокойствия. Жизнь некромантов циклична, и в доказательство этому сообщу тебе факт, что инквизиция перестала нести собой всю ту угрозу, которую представляла ещё полвека назад. Так что вскоре Ковен начнёт задумываться о том, что нельзя дать зачахнуть целому направлению магии. А после этого инквизиция исчезнет так же, как лопается мыльный пузырь. Всё вернётся на круги своя.

- Пустые мечты. Просто некроманты стали первыми, - с грустью покачал головой Сириус.

- Что значит «первыми»?

- Если вера продолжит своё развитие, то для магии просто‑напросто не останется места.

- Сириус, это интересная теория, но не более того, - был готов рассмеяться Людвиг. Ему вдруг сделалось смешно, так как проблема виделась ему надуманной. А раз она такая нелепая, то друга можно переубедить. У него ещё есть шанс покинуть эти пещеры с миром!

Но так Людвигу только казалось. Сириус нисколько не изменился в серьёзном выражении лица. Напротив, оно выразило ослиное упрямство.

- Не буду переубеждать тебя, - после некоторого молчания, ответил друг, - но знай, вскоре грядёт эра Церкви. И хуже того – эра величия драконов.

- Ты сейчас про соглашение?

- Именно. Я могу понять то чувство благодарности, что испытали люди прошлого перед Семью, замкнувшими на себе аркан. Они были искренне счастливы, вот и поставили им столько монументов. Да и сама история красивая. Мир на грани гибели, но хоп! Вдруг на помощь прилетают они, драконы. Из сотен их остаётся всего семь и эти семеро вместо того, чтобы сбежать, навечно остаются в чужом для них мире ради одной единственной цели – из века в век передавать свою силу Ключу и тем обеспечить жизнь всему человечеству. Достойно восхищения, правда. Чес-слово достойно! Но к настоящему моменту многое изменилось.

- По-моему, ничего не изменилось.

- Ха, знаешь ты прав, - кисло улыбнулся Сириус и, встав с валуна, начал разминать тело. – Можно даже сказать, что многое изменилось оттого, что ничего не изменилось. Другой способ влить силу в Ключ так и не был найден, а, значит, драконам действительно необходимо обеспечить условия для продолжения рода. И условия эти те ещё! Нам придётся похоронить ненависть к этим чудовищам раз и навсегда.

- В смысле?

- Чтобы соблюсти договор, монархи и Ковен пойдут проторенной тропой. Вот этими самыми руками, - потряс Сириус ладонями перед собой, - мы сделаем драконов ставленниками богов на земле. И люди, самые простые обыкновенные люди, поверят. Не прямо сейчас, конечно, но веков двух-трёх будет достаточно для ярких перемен… А я не хочу такого будущего. Не хочу, чтобы маги стали отщепенцами, а драконы богами. Просто‑напросто не хочу.

- Так что тебе даст твой ритуал? – обвёл взглядом Людвиг пространство. – Ты хочешь уничтожить мир?

- Нет. Я сожму спираль времени и, поймаю момент завершения аркана по созданию Ключа.

- Почему именно этот момент? Если уж менять прошлое, то почему бы не допустить самой Войны Драконов?

- Да, с такого желания я и начинал, - кисло улыбнулся Сириус ван Отто. – Но вся загвоздка в Тринадцати. До момента, положившего конец войне, пробиться глубже в прошлое не выйдет, так как проведённый Алриком ван Донатаном ритуал делает подобное невозможным. Как я говорил, то, что я хочу сотворить, в принципе на людей не рассчитано. Поэтому при такой завышенной планке я лишь высвобожу энергию, которая в результате моей смерти станет неуправляема и действительно уничтожит мир. По этой же причине я не смею исказить будущее. Завтра в полдень будет проведён ритуал скрепления соглашения, и он тоже затронет сущности наших так называемых богов. Наиболее безопасно изменение хода истории в промежуток между этими событиями. В период трёх ста сорока восьми лет. И я уже определил наиболее подходящие время – это момент завершения аркана по созданию Ключа.

Объяснение звучало логично, но до конца друга Людвиг так и не понял. Он, конечно, попытался самостоятельно размыслить, что же такого важного видит Сириус ван Отто в этом моменте. Но самостоятельно он не смог догадаться.

- Что же ты изменишь? – наконец, спросил Людвиг.

- Судьбу Алрика ван Донатана. Этот архимаг должен умереть вместе с остальными.

Людвиг оказался настолько изумлён, что часто заморгал и не сразу мог произнести хоть что-то.

- Эм-м, ты хочешь его убить? Но… но почему именно его?

- Дальнейшая жизнь Алрика ван Донатана не повлияла ни на одно исторически важное событие кроме одного единственного. На тринадцатый день с момента наступления мира он ни с того ни с сего уничтожил все свои записи, разрушил до основания прежнюю Башню Совета, а сам канул в небытие, как если бы его никогда не существовало. Так что это из-за него все наши архивы в то время пропали. И именно с этого момента тайна аркана по созданию Ключа стала тайной тайн. Ведь сам понимаешь, если бы остались хоть какие‑то дневники или заметки, то за прошедшие годы маги сумели бы стабилизировать барьер так, чтобы больше не понадобились ни драконы, ни ежедневные молебны.

Если не думать о том, какой силы ритуал Сириус намеревался творить, то Людвиг мог бы частично согласиться со сказанным. Пожалуй да, смерть Алрика ван Донатана можно было дозволить. Слишком много стало утрачено в результате его странного поступка и исчезновения. Но кое-что Людвиг так и не понял.

- Хорошо. Ты решил изменить прошлое, как бы нелепо это ни звучало. Но, Сириус, зачем тебе я? Ты же намерен проводить ритуал самостоятельно. И поддержка у тебя та ещё, я сам чувствую тесную связь Тринадцатого с этим арканом. Зачем тебе некромант?

- Чтобы почувствовать некроманта, мне понадобятся эманации другого сильного некроманта. Вот почему мне нужен ты, Людвиг. Вот почему.

Взгляд Сириуса выразил печаль, но на дальнейшем его эмоциональное состояние никак не сказалось. И Людвиг, прекрасно знающий друга, понимал насколько бесполезно просить о свободе. Всё, что ему оставалось, так это продолжать попытки освободиться самостоятельно.

IV. Догмы мёртвых. Глава 14

Несомненно, у Сириуса ван Отто, барона Шлейфтерского, имелись сообщники. И сейчас речь не только о господине Борисе Малахитове, который, кстати говоря, занимал далеко не последнее место в преступной среде Ортланда. Но кем бы эти пособники ни были, одно тебе, мой дорогой читатель, уже должно быть понятно наверняка – в число этих людей Леонард ван Донатан никак не входил.

- Я ещё раз попытаюсь донести до вас, - упрямо произнёс любимец почившего Его величества Стефана, и ладони, которые он держал выпрямленными на столешнице, непроизвольно дёрнулись. Это показывало насколько на самом деле мужчина взбудоражен.

- Нам нужны другого рода объяснения…

- Нет, я ещё раз попытаюсь донести до вас, – куда как громче сказал Леонард ван Донатан, но уже не таким спокойным голосом. – Услышьте меня наконец! Я решил проследить за милордом Верфайером, так как слух об указе Её величества показался мне сущим вздором. Я общался с королевой на празднике, в том числе и на тему неподобающего одеяния милорда. В отличие от Его величества она находила сей факт скорее забавным. Также, я видел, в каком состоянии она пребывала во время обсуждения соглашения. В конце концов, я прекрасно знаю её саму! Не в духе Её величества подобные мстительные капризы.

- Хм, у присутствующих может сложиться впечатление, что вы слишком близко общаетесь с Её величеством.

- Не надо намекать на пошлости, - с презрением ответил Леонард ван Донатан. – Я всего лишь объясняю причины, по которым наиболее вероятным мне показалось предположение, что кое-кто желает скорейшего отъезда милорда Верфайера из Лоррендаума. И задаваясь вопросом по какой причине кому-то это понадобилось, я сделал вывод следующего содержания – милорд всё же причастен к смерти Его величества.

Стоящий напротив Леонарда ван Донатана глава тайной охраны иронично развёл руками, и щёки виконта тут же покрылись сердитым румянцем. Пусть он сидел на довольно-таки уютном стуле, а не томился в подземелье палача, серьёзные лица охранников и внимательные взгляды представителей Ковена не добавляли обстановке дружелюбия.

- Ай-яй, - с напускным сочувствием сказал глава тайной охраны. - А что же вы лично выяснять истину-то вознамерились? Почему ни с кем такой важной мыслью не поделились?

- Потому что у меня нет ни малейшей уверенности, что я могу хоть кому-то здесь доверять! – воскликнул побледневший маг, и много кто понял, что кое-что ещё осталось тайным. Что-то Леонард ван Донатан скрывал, а потому глава тайной охраны задумчиво пробормотал:

- Возможно, возможно… Но в вину лорда Брейтона вы отчего не поверили?

- Да прекратите уже ваши измывательства!

Леонард ван Донатан не вытерпел и всё же встал из-за стола. Причём он сделал это так резко, что до этого невидимые магические кандалы сделались явными и обожгли его запястья. Маг мгновенно поморщился от боли, но это не помешало ему с раздражением сказать:

- В любом случае, вы видели тоже, что и я. Милорд Верфайер бежал и бежал, использовав запретную магию. А значит он уже виновен!

- И что?

- А то, что вместо того, чтобы ловить его, вы беседуете здесь со мной! К чему это? К чему я вас спрашиваю, если я готов пройти ментальную проверку? – на этом моменте Леонард ван Донатан снова сел и, положив ладони на столешницу так же, как ранее, упрямо добавил. – Я ни в чём не виноват.

Продолжать допрос было покамест бессмысленно. Покуда не прибыл специалист, способный эту самую ментальную проверку провести, все оправдания Леонарда ван Донатана выглядели, вроде как, логичными. Поэтому глава тайной охраны и прочие значимые лица, присутствовавшие при допросе, покинули на время комнату, чтобы обсудить услышанное наедине.

- Он настолько талантлив, - выразил вслух свою наибольшую тревогу глава тайной охраны, – что будет ли проверка магией достоверна?

- Будет-будет, - успокоил его старенький архимаг и задумчиво нахмурился. – Хуже, что милорда Верфайера по остаточному следу магии никак не найти. Ниточка теряется возле его дома и дальше её никак не нащупать.

- Скорее всего, он активировал некий артефакт. Ранее же его в некромантии тоже никто уличить не мог.

- Да, это плохо. Но самое отвратительное, что бедный лорд ван Отто совсем не знает какому подлецу помог покинуть город.

- Увы, если бы я только мог предположить, что всё будет именно так, - посетовал глава тайной охраны. – Право, я бы ни за что не доверил сообщить о так называемом приказе Её величества лорду ван Отто. Но мне показалось, что подобное будет выглядеть естественнее.

- Думаю, вы поступили правильно, - решил подбодрить его другой архимаг. – Во всяком случае, дружба между лордом ван Отто и милордом Верфайером дарит надежду, что, в отличии от кого бы то ни было ещё, барон вернётся. Мне сложно поверить, что живым мы его больше никогда не увидим.

После этих слов повисла тягостная тишина. Каждый из присутствующих осознал сколь чудовищно невнимателен он был. Сколько упущений произошло и прямо на виду!

- Эх-хе-хех. Не иначе милорд Верфайер Старший направлялся к вашему управлению ради того, чтобы предупредить лорда, - с придыханием произнёс архимаг‑провидец. При этом его укоризненный взгляд словно бы говорил: «Теперь вы видите насколько я был прав, видите?».

- Что теперь, - уже безо всякой иронии развёл руками глава тайной охраны, но губы его при этом поджались так, что сразу сделалось понятно – он во что бы то ни стало найдёт всех виновных и непременно покарает. - Могу пообещать только одно, долго скрываться у милорда Верфайера не получится. Раз я лично начал за ним охоту, то он будет пойман в наикратчайшие сроки.

- Охоту, охоту, - вдруг задумчиво пробубнил себе под нос самый старый из архимагов, а затем заливисто хохотнул и даже с азартом потёр сухие ладошки. – Действительно, что мы в самом-то деле? Давайте устроим на него охоту!

- Вы же пробовали взять след магии, и у вас ничего не вышло, - хмуро напомнил глава тайной охраны.

- А я говорю про настоящую охоту сродни охоты на лис. У нас ведь есть дракон, который наверняка запомнил запах милорда.

- Только эта гончая не из тех, что согласится лаять за кусок мяса, - угрюмо напомнил архимаг с рыженькой бородкой, и лица всех присутствующих мгновенно скривились. Объясняться с владыкой Архшагом никому из них не хотелось, но идея… идея и правда была великолепна, чтобы попробовать её осуществить!

***

Сидеть в карете Веронике надоело и не только по той причине, что дорога заняла продолжительное время. Тело у неё, конечно, затекло от долгого сидения, но хуже было другое. Смотреть на обездвиженного мальчика, оказавшегося на грани жизни и смерти, было невыносимо. Ей порой казалось, что магия не сработала, что он уже мёртв. В отсутствие мужчин Вероника даже решилась дотронуться до ребёнка пальцем, чтобы проверить его состояние, но по итогу испугалась ещё больше. Кожа Виталия была не теплее окружающего воздуха и тверда, как камень. Лунный свет, что падал прямо на обескровленное лицо, делал его похожим на нежить… Или, быть может, это недавнее нападение на Его величество Стефана подвело её к такой несуразной мысли?

Как бы то ни было, Вероника поняла, что больше просто-напросто не может.

- Боги, - растерянно прошептала она и, ненадолго сжав ладони в крепкие кулачки, решительно вышла из кареты.

- Куда вы, леди? – тут же встревожился возница сонным голосом. Кажется, он мирно дремал, но шум разбудил его, вот он и встрепенулся. Даже взял в руки масляный фонарь, что ранее был подвешен на крючок – хотел убедиться, что ему не послышалось, не приснилось.

- Никуда. Просто пройдусь немного.

Перечить мужчина не стал. Быть может, подумал, что девушке пришло время справить естественную нужду, а тут он со своими советами. Кто знает, к чему это приведёт? Не к конфузу ли?

Однако, предупредить посчитал нужным:

- Вы только далеко не отходите. Места здесь глухие, дикие. Волк по близости выл, сами слышали.

- Да. Конечно, не буду, - произнесла Вероника с оттенком благодарности.

- Может, вам фонарь дать?

Ненадолго она задумалась.

- Нет, пожалуй. На его свет мне ориентироваться легче.

- Как скажете.

Возница, судя по всему, остался доволен. Сидеть в полной темноте ему не хотелось. Но Вероника не ощутила досады из-за своего решения. Небо было ясное и без фонаря местность куда как лучше просматривалась. Правда, всё здесь выглядело слишком зловещим, чтобы решиться на прогулку. Но и стоять возле кареты, боясь пошевелиться, показалось девушке глупостью. Да и холодно так, без дела, стоять-то. Ночное время требовало накинуть на себя шаль, вот только никакой шали у неё при себе не имелось. Поэтому Вероника решила пройтись немного взад-вперёд по тропе. Ровно настолько, чтобы не бояться сбиться с пути. Кроме того, она лелеяла надежду, что вот-вот мужчины вернутся и она встретит их…

Не хотелось ей в одиночестве садиться в карету, где лежал полумёртвый ребёнок, и всё тут.

Поправив шейный платок так, чтобы горлу было теплее, Вероника сделала несколько осторожных шагов вперёд, а затем зашагала быстрее. Возможно, этому поспособствовала поднятая ею палка. Пусть не раскалённая кочерга, но своеобразное оружие добавило ей смелости перед темнотой и неизвестностью.

«Жаль, что я не мужчина», - при этом горько подумала девушка. Её магический дар так же, как у многих других женщин, угас от того, что никак не развивался, а ведь она могла бы…

Вероника кисло улыбнулась, но затем её улыбка сделалась куда как веселее. Она решила, что если переживёт историю, в которую столь неудачно вляпалась, то непременно начнёт бороться за свои права. И мысли её стали настолько яркими, столько смелости они ей придали, что грозно, словно мечом, отодвигая палкой ветки разросшегося кустарника, Вероника сама не заметила сколь далеко она отошла от кареты. Словно бойцовский петушок, девушка гордо вскинула голову и, мечтая как однажды напишет свою книгу, что придаст женщинам всего мира сил стать ровней мужчинам, будто наяву видела горькие слёзы редактора «Барговерцких новостей». О, как искренне он бы рыдал из-за потери прекрасного сотрудника.

… Эх, пожалуй, подобного рода мысли каждого человека в тот или иной момент жизни посещают. Вот только редко их ход нарушает вещь столь нетривиальная, как шум драконьих крыльев.

Да-да, бесшумно летать драконы не умеют. И будучи существами куда как больше голубя, звуков они издают тоже значительно больше. Во всяком случае владыка Архшаг даже не начал выискивать взглядом источник знакомого ему запаха, а Вероника уже испытала неподдельный ужас и принялась настороженно озираться. При этом к ней пришло понимание, сколь далеко от кареты она оказалась.

«Надо вернуться!» - прозвучала в ней паническая мысль.

Пальцы сами собой крепче сжали палку, и Вероника поспешила в обратную сторону. При этом она попыталась отыскать взглядом свет фонаря, однако его нигде не было видно и это заставило её ощутить панику. Девушка решила, что потерялась. Ей стало страшно настолько, что она бросилась вперёд, не разбирая пути. Ветки хлестали её по лицу и, честно, Вероника бы закричала в голос, призывая на помощь, но жуткий шум сковал ей язык. Вместо этого она постоянно озиралась по сторонам и вскоре увидела зависшего в небе над ней дракона.

- А-а-а! – всё-таки не сдержала Вероника чувств и, запустив в могучего зверя палкой, бросилась со всех ног под сень деревьев. Ей наивно казалось, что там-то, в дебрях, она сумеет скрыться от чудовища.

Однако, судьба та ещё шутница. Вместо того, чтобы заплутать в лесу, Вероника в своём порыве паники непостижимым образом наткнулась на тропу и карету. Не иначе кучер в надежде остаться незамеченным потушил фонарь, вот она сразу и не поняла, куда привели её ноги. А, поняв, девушка очень удивилась. Она на миг застыла, будучи огорошенной обстоятельством, а затем заприметила затаившегося под днищем кареты мужчину. Кучер пристально глядел на неё и молчал. Часть его лица прикрывало стекло потушенного фонаря.

«Что же делать? Что делать?!» - громом гремело в голове растерявшейся донельзя Вероники. При этом она начала нервно мять руки и парой секунд позже вздрогнула всем телом – позади неё раздался жуткий треск деревьев.

Шум перепугал не только благородную девушку. Лошади испуганно заржали и взбрыкнули. Они дёрнулись в попытке убежать, такие рывки привязь долго бы не выдержала, и по этой причине вынужденно кучер выбрался из своего укромного местечка. Со словами «тише, тише» он принялся суетливо поглаживать коней по мордам, надеясь так утихомирить их.

«Идиот!» - сразу подумала Вероника и, подбежав ближе, попыталась донести до мужчины.

- Мы должны ехать! Давайте выпряжем двух лошадей. Скорее!

- Нельзя, леди, - крайне неуверенным голосом отказал ей кучер и испуганно сглотнул. – Хозяин приказал ждать, я его ослушаться не смею.

- Но тут нас сожрёт дракон! Какой толк от этого вашему хозяину?

- Нет, леди, нельзя.

- Тогда я сама. Отойдите в сторону!

Оттолкнув кучера, Вероника встала возле ближайшей из лошадей. Она намеревалась расстегнуть ремни, но её руки никак не могли ухватиться за пряжку. Кони взбрыкивали, боялись до одури.

- Тише, милые, тише, - как можно ласковее протянула Вероника. – Давайте я помогу, и никакой дракон вас не съест.

- Тьфу, вот ещё есть всякую гадость, - вдруг раздался до боли знакомый сварливый голос, и Вероника отпрянула назад. Она испуганно прижалась к телу ближайшей лошади, так как до смерти боялась владыку Архшага.

«Что он здесь делает? Он же отпустил меня, отпустил!» - пульсировала в её голове мысль.

Взгляд девушки сам собой сосредоточился на драконе, так как он, к её ужасу, оказался в естественном обличии. Лунный свет хорошо падал на его жуткую морду, давая разглядеть её чуть ли не во всех подробностях. Но вот всё остальное тело… Увы, дракона, несмотря на его размеры, скрывали ночные тени. Всё же действие происходило в лесистой местности.

… А затем маленькую полянку, где они находились, озарил огонёк магического светлячка, и из-за этого Вероника ненадолго прикрыла глаза ладонью. Яркий свет резал зрение.

- Ваше императорское величество, - проблеял в этой вынужденной слепоте незнакомый голос.

«Кто здесь? Здесь ведь кто-то ещё!» - ещё больше запаниковала Вероника и от того мужественно отняла ладонь от лица. Ей пришлось сильно щуриться, но она всё же разглядела, что по боку владыки Архшага сполз плотного телосложения мужчина, вычурно одетый и надменный. Правда, что ей стало понятно немногим позднее, бледный до зеленцы. Этот человек даже прижимал ко рту платок, как если бы боялся опозориться, показывая слабость желудка.

- Чего вам? – между тем с недовольством осведомился у спутника дракон.

- Все они подозреваемые и поэтому… - после этих слов мужчина прижал платок к лицу совсем плотно и громко сглотнул. Кажется, ему действительно было очень дурно, а потому он даже махнул рукой и с раздражением заключил. – Да делайте, что хотите!

Владыка Архшаг весело цокнул языком.

- Опрометчивое разрешение. Уверены?

- Да!

Дракон довольно хохотнул, а затем перевёл взгляд на Веронику. После чего принял человеческий облик и, подойдя ближе, сказал:

- Я чувствую кровь и магию, но никак не того, кого ищу. Где ваш жених?

- Ничего я вам не скажу! – гордо заявила Вероника, хотя колени у неё дрожали.

- Захочу, так скажете, - недовольно сощурил глаза дракон, но затем, ни с того ни с сего, развеселился. – А, впрочем, предоставлю это людям… Эй, милорд Дэ Воррингтон, что-то мне если чего и хочется, так это сохранить нейтралитет. Поэтому как вы там? Ожили?

- Чтоб я ещё хоть раз, - только и смог произнести несчастный.

- Неужели вам не понравился полёт?

- Когда меня просили переговорить с вами, я ни коем образом не думал о том, что мне предстоит.

- Ха, а чего вы ожидали? Высказывали просьбу вы, значит, и дело мне вести именно с вами.

Ничего не понимающая Вероника нахмурилась. Хмурился и кучер. Однако, он решил воспользоваться словесной перепалкой, чтобы по-тихому ускользнуть и даже почти осуществил своё намерение. Дракон ведь вмешиваться не собирался, а некий милорд Дэ Воррингтон не сразу заметил новое обстоятельство. Но, по итогу, вокруг кучера возникла магическая сфера.

- Вот так-то, - довольно сказал министр по внешним связям и пристально уставился на Веронику. – Вот уж не думал, что вы с милордом Верфайером заодно, леди. Никто даже помыслить не мог.

- Я не знаю, о каком «заодно» вы ведёте речь, но если вы считаете, что меня не должна заботить судьба человека, всеми силами старающегося сохранить жизнь своим сыновьям, то вы ошибаетесь. Милорд Верфайер применил запретную магию только потому, что хотел спасти своего мальчика. Не верите, так поглядите.

Рукой, заходящейся мелкой дрожью, Вероника указала на карету, и Дональд Дэ Воррингтон, не присущей ему пошатывающейся походкой, подошёл ближе. Ему с трудом давался каждый шаг и, вроде бы, за ручку дверцы кареты он ухватился с истинным облегчением, так как перед этим едва не согнулся пополам от мук желудка.

- Ох-хо-хох, - цокнул он языком, когда открыл дверцу. – Не думал, что когда‑либо увижу воочию стазис. Жутковатое зрелище.

- Зато теперь вы должны понимать, почему милорд Верфайер его применил. Он желал спасти жизнь и только!

- Что он хотел и для чего уж с этим следствие разберётся, - охолодил он горячность девушки, так как достаточно пришёл в чувство, чтобы вести себя привычно. И так как эта самая девушка промолчала, то вместо новых слов он то ли задумался, то ли всерьёз сосредоточился на чём-то. Его лицо было очень напряжённым, когда он вдруг замер так, что, казалось, обратился в статую. Веронике даже захотелось потормошить этого мужчину за плечо, и да, она бы так и сделала, но в тот миг, когда девушка решилась на такой поступок, Дональд Дэ Воррингтон выразительно уставился на дракона.

- Хотите говорить, так говорите, - тут же с раздражением прокомментировал владыка Архшаг и упёр руки в бока.

- Мне по-прежнему не подать сигнал. Что-то его искажает.

- И?

- Я понимаю, сколь неординарна такая просьба по отношению к Вашему императорскому величеству, но… но не могли бы вы вернуться в Лоррендаум, чтобы сообщить…

- Нет, – отказался дракон, даже не дослушивая. При этом его лицо вдруг выразило тревогу и беспокойство. – Мне не нравится то, что я ощущаю. Что-то не так!

Судя по голосу и виду, беспокойство владыки Архшага было неподдельным.

- Но как же тогда…

- Гореть вам в пламени, вот привязались! Идёмте вместе искать вашего опального мага. Быть может, по пути вы придумаете, как подать свой сигнал.

- Гореть мне в пламени, - оторопело захлопал ресницами Дональд Дэ Воррингтон, но было видно, что он не обиделся на эти слова. Скорее они…

- Тогда жгите! - вдруг воскликнул министр по внешним связям.

- Что? – поразился дракон. – Зачем мне вас жечь?

- Нет, я говорю лес жгите! На лесной пожар вблизи столицы Ковен отреагировать должен.

Владыка Архшаг согласно кивнул и не стал терять времени. Внезапно вспыхнувшее пламя взвилось аж до неба.

***

Что-то неладное почувствовал древний дракон, и от этого ему вмиг сделалось особенно тревожно. Звериное чутьё никогда Архшага не обманывало, а потому он был уверен – что-то воистину мерзкое вершится в настоящий момент. И да, именно по этой причине он отказался лететь в Лоррендаум. Насколько бы дельным ни являлось предложение позвать на помощь людей, интуиция кричала, что так поступать нельзя. Ни в коем случае нельзя!

«Иначе будет поздно. Слишком поздно!» - крутилось у него в голове.

Дурное предчувствие хлеще опалённых пяток гнало дракона вперёд и, казалось, только одно оно имеет смысл. Всё вокруг посерело, утратило свою важность. Архшаг даже на защитную сферу, что Дональд Дэ Воррингтон возвёл возле кареты, не стал бы тратить ни секунды. Но препятствовать подобному было глупо. Во-первых, ему самому требовалось время, чтобы поджечь лес. Во-вторых, как сократить дорогу дракон уже знал. Приняв естественный облик, он стремительно, но бережно, одними губами, ухватил за шиворот министра по внешним связям и, не слушая его истеричных возражений, рывком посадил мужчину себе на холку.

- Я в состоянии проделать весь путь пешком! – пытался докричаться до вожака драконьей стаи Дональд Дэ Воррингтон. – Я буду быстр, клянусь! Только не надо больше никаких полётов! Не надо!

- А мы никуда и не полетим, - не сдержался от едкости Архшаг, прежде чем побежал со всех ног.

Только кажется, что драконы из-за своего массивного веса на земле становятся неповоротливыми и неуклюжими созданиями. Отнюдь нет. Их крепкие лапы более чем пригодны для бега. Благодаря им они ловко передвигаются по подземным тоннелям своих пещер с юркостью ящериц. Недаром опытные драконоборцы, напротив, стараются выманить крылатых тварей из их подземных убежищ. Соваться к дракону в пещеру аналогично тому, чтобы подписать себе смертный приговор. Поэтому да, недооценивать способность драконов к бегу нисколько нельзя. Их природные способности хищника и развитый интеллект делают их совершенными убийцами. Иммунитет ко многим видам магических воздействий тоже немаловажен.

… и особенно актуален он оказался в настоящий момент, так как Архшаг нисколько, ну вообще никак не чувствовал следа Людвига Верфайера, графа Даглицкого!

Да, если говорить на чистоту, то не просто так дракон оказался возле Вероники, хотя должен был искать совсем другого человека. Даже он – мудрый и опытный, был готов заскрежетать зубами, когда не ощутил возле особняка на Ольховой улице ожидаемого запаха. Кто-то продумал, что он может участвовать в преследовании. Кто-то хитрый, умный! Вот только недаром Архшаг прожил столько лет. Опыт сделал его необычайно изворотливым драконом, а потому, узнав, что вместе с милордом Верфайером в карету села некая леди Вероника Дэ Катрион, вожак стаи довольно сощурил глаза.

Запах этой девушки он прекрасно ощущал! И вовсе не потому, что кто-то не попытался его скрыть (попытался ещё как!). Просто запах своей шеа мереш драконы ощущают отнюдь не обонянием. Именно это обстоятельство позволило Архшагу выбрать верное направление. Более того, нечто подобное подсказало ему дорогу и в настоящий момент. Он нисколько не чувствовал запах Людвига Верфайера, но да – как же его ноздри щекотал аромат волшебства!

Эпилог

- Тебе не стоит особо тревожиться, - завершая последние штрихи по подготовке к ритуалу, в успокаивающем тоне обратился к нему Сириус, хотя так и не обернулся. – Ты станешь всего-навсего элементом, одной из составляющих магии, и поэтому непоправимых последствий для тебя не ожидается.

- Это если ты сможешь удержать всё под контролем, - тут же прокомментировал Людвиг, так как в магии профаном отнюдь не был. – А у меня на этот счёт серьёзные опасения. Обоснованные серьёзные опасения. Вызвать и удержать такую мощь…

Взгляд мага сосредоточился на пульсации линий, и то, какое выражение возникло при этом на его лице, значило больше тысячи слов. Энергия в настоящий момент кожей чувствовалась. Ощущения были сродни тому, как стоять возле шаровой молнии и с любопытством тянуть к ней палец.

- В твоих возможностях помочь мне. Я ведь потому и не использую Виктора, - сказал Сириус и всё-таки обернулся. – Его силой мне бы пришлось управлять ровно так же, как артефактом. Но у тебя отличные знания и развитые способности. Ты сможешь облегчить мою задачу, и это… значительно повысит шансы.

Последние слова друга заставили Людвига ненадолго ощутить надежду. Он торопливо зашептал:

- Сириус, ты сам говоришь, что на успех есть только шанс. Так брось свою затею пока не поздно. В конце концов, ты уже признался, что был вынужден сократить временной интервал последней ступени аркана, а это серьёзное нарушение. Ты можешь создать губительные последствия для всего мира.

- Да, может быть, так и выйдет. Но, прошу, не скидывай со счетов помощь Тринадцатого. Его могущество стоит того, чтобы я рискнул.

- Ты сам себя слышишь? У меня такое чувство, что предо мной стоит кто-то из твоих безмозглых учеников! - в раздражении воскликнул Людвиг и посчитал за нужное приврать. Со всей убедительностью он произнёс. – Мы дружили долгие годы, и как друг я прошу тебя - откажись от всего этого, Сириус! Не забывай, что Тёмный Маг желает освободиться от бремени хранить равновесие мира. А лучший способ осуществить подобное как раз‑таки этот самый мир разрушить.

Кривая улыбка исказила лицо Сириуса. И пусть с тех пор, как его щёку обезобразил глубокий шрам, красиво улыбаться у него больше не получалось, печаль в глазах говорила сама за себя.

- Не надо мне вешать на уши такого рода чушь, - устало сказал барон Шлейфтерский. – Я бы мог понять, если бы подобным меня запугивал жрец веры, но некромант? Нет, Людвиг. И тебе самому прекрасно известно, что я прав. Просто это то знание, которое осталось погребено под вековой пылью. Ведь иначе как, ну скажи как сделать Врагом Сущего того, кто им на деле не является? Только оклеветать.

Тут Сириус широко развёл руками и, презрительно фыркнув, подытожил.

- Поэтому не надо пытаться переубеждать меня таким вот образом. Если бы Тринадцатый хотел уничтожить наш мир, он бы уже его уничтожил. На самом деле в его желании иное - изыскать путь для собственного освобождения. И, скажу больше, вот одна из косвенных причин появления инквизиции. Чем больше некромантов, чем больше у Тринадцатого служителей, тем больше у него возможностей обрести долгожданную свободу мирным путём… Но кому это совсем не надо, а? Кому нужны статуи в храмах, а не всамделишный живой бог? Ну же, мне договаривать?

Крыть было нечем. Поэтому Людвиг принял до крайности возмущённый вид, но промолчал.

- Ты поможешь мне? – наконец, напрямую спросил Сириус, когда встал ровно напротив него.

- А у меня есть выбор? – скептически осведомился Людвиг, с осуждением глядя на друга. – Если я этого не сделаю, то у тебя есть все шансы уничтожить наш мир.

- Рад, что ты согласен. Тогда начинаем.

От этих слов Людвиг почувствовал сильное раздражение, но не стал ничего говорить. Смысл? Многое уже было сказано. Поэтому маг всего-навсего перевёл встревоженный взгляд на Виктора. Мальчик присел на корточки в своём уголке и, жалобно поскуливая, время от времени пытался скрести пол возле самой границы ловушки. Само силовое поле малыш не трогал, не иначе уже не раз обжёгся.

Между тем Сириус подошёл к постаменту и, выразительно взглянув на друга, воздел руки к каменному небу. Тело Людвига тут же зашлось мелкой дрожью от испытываемых им ощущений. При этом они оказались настолько сильными и внезапными, что он на краткое время словно бы потерял сознание. Людвиг не видел и не слышал ничего вокруг, а когда очнулся, то просто оторопел. В зале находился огромный дракон! Это огромное чудовище, обнажив огромные клыки и выпустив острые когти, бросалось на барьер, призванный хранить место совершения аркана от таких вот неожиданностей.

- Сириус, здесь…! Если в этот момент… Это же, это же катастрофа! – кое-как смог выкрикнуть Людвиг. И, пожалуй, только его шок и видение последствий позволили ему сделать это. Горло сдавливало так, что даже дышать было почти невозможно.

- Не помешает. Мне уже никто не помешает! – ещё донёсся до него голос Сириуса, как вдруг мир реальный исчез перед глазами Людвига.

И нет, он не потерял сознание. Просто, как уже говорил барон Шлейфтерский, ему предстояло быть не заклинателем, а инструментом в руках другого мага. И этот маг принуждал его исполнять свою волю. Причём противиться ей никак не следовало. В данный момент и с учётом данного заклинания это было бы совсем неразумно.

Однако, всё это не значит, что Людвиг утратил разум. Нет, нет и нет! Например, будучи не сторонним наблюдателем, а непосредственным участником плетения аркана, Людвиг в полной мере ощущал то немыслимое бремя, что взял на себя его друг. Удержать в своей власти силу такой мощи действительно было вне возможностей человека, и, если бы Тёмный Маг не сдержал своё слово, то... Но славящийся склонностью к обману Тринадцатый на этот раз честно потворствовал наглому желанию смельчака сравниться с богами. Он не давал энергии выжечь разум Сириуса, вбирая в себя её излишки. И Людвиг мог бы из-за этого выдохнуть спокойно, хоть что-то хорошее! Но он не мог. Правда, не мог. Сущность Тринадцатого была слишком тесно завязана на струнах творения мира, и оттого его деятельность привела к череде природных катастроф. Ощущая отголосок боли, в которую погрузилось настоящее, Людвиг даже обмер. На крошечный миг он даже проклял себя, что родился на свет. Ведь не познакомься он некогда с хмурым темноволосым подростком по имени Сириус, тот бы, скорее всего, так и жил в своей глуши. Это ведь его отец, Людвиг Верфайер Старший, устроил так, что отпрыск некоего барона Шлейфтерского вынужденно остался в столице и начал столь активно развивать свой талант к магии. Ради любви к сыну, граф Даглицкий поспособствовал возвышению Сириуса ван Отто.

- Людвиг! Ну же, помоги мне…

Этот крик вывел его из оцепенения такого, что он даже забыл про испытываемую им боль. Вынужденно Людвиг сосредоточился. И да, это было нелегко. Его тело вибрировало мелкой дрожью, а кожу, казалось, кто-то безжалостно сдирал. Он ощущал каждое дуновение воздуха так, как если бы в него вонзались кинжалы.

Но воля мага превыше нужд его тела. Этой истине Людвиг Верфайер Младший был обучен с детства, а потому он выкинул из головы всё лишнее и словно бы растворился в магии. Он позволял Сириусу направлять себя и мягко направлял его сам. При этом было непривычно ощущать себя чем-то невесомым и даже неживым. Аркан превратил его в некий маяк, способный выправить курс корабля во время шторма. Или, напротив, кораблём был сам Людвиг, так как это он стремился проникнуть в несуществующее, чтобы увидеть, почувствовать, услышать. При этом само понятие времени перестало существовать. И мир материальный для Людвига исчез напрочь. Он стал легче невесомого ветерка и всё искал и искал, покуда отголосок знакомой силы не привлёк его.

«Туда», - рванул он сквозь время и пространство, и сознание Сириуса, словно неотделимое от его собственного, скользнуло вслед за ним.

А там, будь Людвиг в сознании, он бы, наверное, вздохнул с облегчением. Первый этап аркана оказался пройден. Ему самому в это не верилось, но нужный момент был найден.

Вот только как мало этого было в самом-то деле! Найти момент не тоже самое, что изменить его, а после запечатать прореху в ткани бытия так, словно бы её никогда и не было. И проблемы, те самые проблемы, о которых ранее писал автор, не заставили себя ждать.

***

«Поздно!» - криком отчаяния пронеслось в голове дракона, хотя Архшаг не был магом, чтобы сделать вывод об этом наверняка. Он даже нисколько не понял сути ритуала, что намеревались совершить двое людишек. Всё, что он ярко осознал, так это последствия.

- А-а-а, – корчась от боли, громко застонал Дональд Дэ Воррингтон и, не выдержав нагрузки потоков энергий на организм, мешком осел на пол. Из носа его ручьём потекла кровь.

- Маг вы или кто! – тут же рыкнул на спутника Архшаг. – Ну же, снимите блокаду, дайте мне подобраться к этим червям.

- Не могу, не могу, - через силу едва лепетал несчастный мужчина. – С таким мне не справиться… Поздно.

Его глаза начали закатываться, и, в принципе, состояние этого человека Архшаг понять мог. У него самого чешуя дыбом встала от того, что он видел и чувствовал! Всё сущее словно завертелось в вихре. Материальные объекты утратили свои очертания, они стали размытыми, блёклыми. Свет и тьма, казалось, поменялись местами. От свечей на треногах исходил мрак, и он поглощал собой белую до отвращения пещеру. Казалось, что из неё исчезли не только все краски, но и все тени. Архшага даже посетила жуткая ассоциация, что всё вокруг нарисовано на бумаге начинающим художником и тот, осознав свою бездарность, вдруг решил скомкать набросок! Страшно было находиться посреди такого. Тело само собой похолодело, сердце начало стучать всё реже. Ледяные потоки, в которых чувствовалась сама смерть, завывали в ушах.

Звериный рык непроизвольно вырвался из пасти. Будучи драконом, Архшаг намного легче переносил происходящее нежели это смогли бы сделать люди, но, увы, повлиять на что‑либо он не мог. Для этого требовалось обладать способностями к магии куда как большими, нежели те, на которые была способна его раса. Хвост Архшага даже заходил ходуном, так как он не привык ощущать себя столь беспомощным.

«Опоздали! - горько пронеслось в его голове. – Мы опоздали всего-ничего».

И да, это было так. Несмотря на спешку и чутьё, позволившее не потеряться в лабиринте подземных тоннелей, дракон и его спутник ступили на порог зала ровно в тот момент, когда Сириус ван Отто возвёл руки кверху и тем активировал аркан. Вследствие этого вокруг места ритуала, ровно по контуру магического рисунка, образовался барьер, едва ли не хлеще того, что нынче оберегал от разрушения мир Тринадцати. Но попытку проникнуть через него не удалось даже предпринять. Сразу начало твориться что‑то невообразимое.

- Сириус, здесь…! Если в этот момент… Это же, это же катастрофа! - донёсся до дракона панический голос милорда Верфайера.

- Не помешает. Мне уже никто не помешает! – уверенно выкрикнул в сторону друга заклинатель и, прикрывая глаза, окончательно сосредоточился на сложнейшем плетении чар. Энергия забушевала. Она копьями пронзила тело мага и, будучи призванной, даже светилась, но как-то противоестественно. Неправильно. А после этот жуткий свет юркими змеями проник под кожу мужчины.

Право, выглядел маг теперь чудовищно. Казалось, он увеличился в размерах и превратился в сияющее подобие человека.

… Вот только червоточина. Да-да, взгляд дракона улавливал некую червоточину в завихрениях сияния. И она придала ему решимости. Скаля зубы, Архшаг бросился на барьер ровно так же, как на добычу, и с силой заскрёб по нему когтями. После чего ударил хвостом. И ещё раз, и ещё! Увы, физический напор не помогал. Природный иммунитет к магии не позволил пройти напролом, он лишь уберёг Архшага от того, чтобы его не сожгло заживо электричеством. Чешуя тоже не позволила неистовому жару опалить тело. Какого‑либо человека давно бы испепелило, но к огню драконы были более чем привычны. В схватках между собой они использовать и пламя погорячее не стеснялись.

«Нет, так просто я не сдамся!» - нервно забил кончик хвоста Архшага по полу, но отчаянно бросаться на барьер он прекратил. Логика подсказала дракону, что раз препятствие нельзя преодолеть с наскока, то лучше всего включить голову.

- Людвиг! Ну же, помоги мне… - между тем закричал маг во всю глотку.

Архшаг мало понимал, в чём должна заключаться помощь милорда Верфайера, но зато он обратил внимание на другое. А именно на всполохи телепортации. Члены Ковена прибыли в полном составе, но слишком поздно. Толку от архимагов людей, Архшаг чувствовал это, уже не было никакого. Пусть их сил с лихвой хватало на то, чтобы не корчиться на полу пещеры подобно мученически стонущему Дональду Дэ Воррингтону, повлиять на что-либо было не в их власти. Они могли лишь предпринимать суетливые попытки вмешаться. Но даже общими усилиями у них получилось всего лишь слегка истончить барьер.

- Не могу, не выходит! – закричал от беспомощности старик-архимаг, когда не выдержал нагрузки потоков, и прекратил направлять энергию разрушения на силовое поле.

- Ещё бы немного.

- Нет, слишком тяжело!

Пока некоторые из архимагов перекрикивались, один из них – провидец, вдруг так и замер, округлив глаза. После чего раздался его тишайший голос.

- Он меняет. Он хочет изменить прошлое.

«Прошлое? Он меняет прошлое? Это же невозможно!» - был готов воскликнуть Архшаг, но тут его глаза обожгло невообразимо яркой вспышкой света.

Непроизвольно древний дракон моргнул, и в следующий момент даже поёжился от ужаса. Он нисколько не ожидал увидеть себя самого… трёхсот сорока восьмилетней давности. Но через возникшее посреди контура аркана марево с трудом, а различались события далёкого прошлого. Они были сродни туманной дымке, но Архшаг видел. Видел! Вот они, все семеро едва живых драконов и бездыханные архимаги… Двенадцать из тринадцати. Ещё один, Алрик ван Донатан, захлёбываясь собственной кровью судорожно то сжимает руку в кулак, то разжимает пальцы. Это единственное, что позволяет сделать вывод о том, что он ещё принадлежит миру живых.

«Тварь! Мерзавец! Убью на месте!» - неподдельно разъярился настоящий Архшаг и, не в силах хоть как-то сдержать ярость такой мощи, утратил над собой контроль.

Легендарный вожак драконьей стаи взревел голосом полным боли и ненависти, и нисколько не думая о последствиях, как таран, пошёл на барьер…

***

Пожалуй, описанные события таковы, что в тебе, мой дорогой читатель, всколыхнулась и тут же угасла тревога: «А что же сталось с Виктором?». В конце концов, чего стоит судьба одного единственного мальчика, когда на кону судьба целого мира? Тем более, такого мальчика. Слияние с духом-хранителем Чёрной Книги Дракона лишало этого малыша будущего. Его отчим, Людвиг Верфайер, конечно собирался бороться за его жизнь, но давайте посмотрим правде в глаза – вряд ли бы это у него вышло. Состояние Витеньки ближе некуда стояло к отметке «необратимо», и стоило бы ему окончательно утратить своё «Я», делающее его именно сыном Мари, а не сосудом для призрака, то, скорее всего, итог был бы печален. Оставлять на воле опасное не пойми что, да ещё (как выразился Людвиг) обладающее интеллектом дурной кошки, даже для отъявленного гуманиста чересчур.

Не сосредоточили своё внимание на малыше и архимаги. Они были слишком заняты.

Владыка Архшаг и вовсе к людям относился предвзято. Разве мог его хоть сколько‑нибудь заботить человеческий детёныш?

Так что нет, никто не придал Витеньке значения. А, между тем, он был важен как никто иной.

В момент, когда подземный зал сотрясла волна землетрясения, и камни мелкой крошкой посыпались с потолка, угасло силовое поле, удерживающее мальчика взаперти. Это произошло из-за того, что Сириус ван Отто, приступив ко второй части аркана, вдруг столкнулся с резким усилением потока. И да, с подобным явлением барон нисколько не ожидал столкнуться. Для творимых им чар он собирал энергию годами, а многоступенчатость лишь стала сродни силовому рычагу. Активировав работу заготовки Сириус высвободил заложенную в аркан силу, чтобы задействовать поток куда как большей мощи. И это у него вышло. С помощью Тринадцатого он даже сумел совладать с ним, но… Сириус даже предположить не мог, что из-за крошечной погрешности та часть аркана, что была ответственна за сбор энергии, вдруг наберёт обороты. Ни с того ни с сего поток усилился, и он сам, казалось, захлебнулся магией. Инстинкты человека требовали начать борьбу за свою жизнь, и в результате сознание Сириуса машинально утратило контроль на удерживающим Витеньку заклинанием.

- Мурм! – испуганно пискнул мальчик и, будь он полноценным драконом, испуганно прижал бы ушки к голове.

Однако, полноценным драконом Витенька отнюдь не был. Пусть влияние чужой сущности не дало ему прочувствовать на себе все тяготы страданий того же маркиза Астонского, но человеческого в нём по-прежнему оставалось достаточно. И вследствие этого действовал он скорее как человек. Как обычный маленький и очень испуганный мальчик.

А что может предпринять обычный маленький мальчик, оказавшись в месте, что смогло внушить страх даже легендарному тысячелетнему дракону?

Человеческие детёныши не приучены замирать подобно юным дракончикам. Они не прячутся в траве, не скрываются среди скал. Они не скалят крошечные клыки и не пытаются отпугнуть опасность тоненькой струйкой пламени. Нет, человеческие дети всегда ищут помощи взрослого. Они ищут помощи у человека, к которому они привыкли, к которому испытывают привязанность. И тонкая связь доверия между Людвигом Верфайером и его младшим пасынком сыграла свою роль. Охвативший Витеньку ужас способствовал тому, чтобы мальчишечка, продолжая крепко-накрепко прижимать к себе Чёрную Книгу Дракона, вдруг устремился к единственному для него родному человеку со всех ног. Инстинктивно он искал защиты, а потому нисколько не обратил внимания на состояние самого Людвига.

А Людвиг упал на четвереньки и зашёлся криком боли. Пальцы его до белизны обхватывали голову и, казалось, вот-вот даже проломят череп. Неспособность Сириуса удержать мощь аркана напрямую задела его.

- Тятенька! – испуганно пискнул Витёк, прижимаясь к магу.

При этом стоит заметить, что да, барьер он преодолел безо всяких проблем, так как никакого барьера уже не существовало в принципе. А там мальчик прижался всем телом к бьющемуся в лихорадке отчиму, вцепился в него своими крошечными пальчиками и огромными от ужаса глазами уставился на происходящее.

***

Желание разорвать на клочки ненавистного мага было столь велико, что Архшаг ненадолго утратил способность разумно мыслить. Неистовая жажда отомстить заглушила в нём всё остальное. Пожалуй, его состояние можно было сравнить с тем, в которое впадают берсерки, только с драконами подобное в принципе происходит гораздо чаще нежели с людьми. Всё же не зря среди коалиций междумирья принята классификация, согласно которой драконы относятся к высокоразвитым и разумным, но животным.

Хм, автор не будет акцентировать внимание на том, что по мнению драконов это отнюдь не так. Они убеждены, что это люди животные, да ещё не особо-то разумные и не очень-то высокораз…

Хм, вернёмся к Архшагу. Его звериный порыв был столь силён, что под новым натиском дракона барьер просто‑напросто смяло. Его поле и так истончилось из-за потери сосредоточенности Сириусом, но да, если бы не Архшаг, оно бы просуществовало намного дольше. Но испытываемая вожаком драконьей стаи злоба была непомерной. По сути, он даже не заметил препятствия. Его взгляд не отрывался от фигурки Алрика ван Донатана, и, в тот миг, когда дракон уже предвкушал вкус крови мерзавца на языке, скудное видение прошлого взяло и развеялось.

Дракон оторопел и парой секунд позже яростно взревел. При этом, не в силах сдержать эмоций, он принялся крушить всё подряд и в результате сделал единственное, что ещё могло спасти положение. Совершенно случайно Архшаг заклинателя, Сириуса ван Отто барона Шлейфтерского, просто‑напросто раздавил.

Почти сразу пещеру затрясло от землетрясения. Это потоки энергии вырвались на свободу. Если ранее они проходили через тело мага, как через призму, то теперь забушевали в первобытном неистовстве. Им суждено было создать трещины в ткани мироздания, разорвать нити творения мира. Их сила была столь велика, что да, правы были мёртвые, живых бы уже не осталось… Вот только аркан по-прежнему влиял на эти потоки. И под его влиянием они были вынуждены сосредоточиться на теле живом, на теле того, кто уже являлся частью ритуала, а по этой причине стал своеобразным магнитом для них.

Тело Людвига Верфайера судорожно дёрнулось, изо рта его даже потекла розовая пена. Агония походила на приступ эпилепсии, и перепуганный малыш, прижимающийся к боку отчима, заревел в голос.

- Тятя, тятенька!

А дальше, наверное, только Архшаг понял, что произошло. Будучи не только драконом с богатым жизненным опытом, но и драконом с ментальными способностями, он ярко почувствовал две эмоции: детский страх и острое детское отчаяние. Чувства были столь сильны, настолько искренни, что они вынудили духа-хранителя, являющегося уже едва ли не полноценной частью мальчика, действовать. Нарушая наложенные на него запреты и ограничения, проникшийся состраданием призрак протянул между собой и магом каналы, аналогичные тем, что связывали его с мальчиком и принялся жадно впитывать поток энергии в себя.

«Нет, надолго его не хватит, - при этом почувствовал неподдельную тревогу Архшаг. Он уже достаточно пришёл в себя, чтобы осознавать обстановку полноценно, а потому его первоначальное облегчение оказалось недолгим. – Если ему не помочь, то поток энергии всё же разрушит наш мир».

«Верно мыслишь, - вдруг услышал он чужой голос в своей голове. А затем колокольным звоном прозвучал приказ. – Действуй!».

Кто оказался советчиком, Архшаг мог только гадать. Но ему не до того в тот момент было. Перед его внутренним взором на миг возник Ключ, и дракон вмиг понял, что ещё можно предпринять. Они ведь так тесно связаны: драконы, Ключ, сущности Двенадцати и барьер. Если дракону принять в себя силу и отдать её Ключу, то это… даже выгодно.

Пожалуй, думать о выгоде в такое время мог только дракон. Но Архшаг драконом и был, а потому хитрая хищная улыбка возникла на его морде, прежде чем он принялся помогать дракону-хранителю перекачивать силу в нужное русло.

«Хорошо, - при этом думал Архшаг. - Как хорошо! Это же ещё лет двести ни о каком соглашении думать не понадобится».

«Или же у твоей стаи появится наивысшая ценность – время, которое поможет вам выжить», - сухо произнёс чей-то голос.

«А?» - едва не потерял контроль над происходящим Архшаг.

«Через двести лет драконов должно быть достаточно, чтобы мне больше не пришлось вмешиваться в дела вашей расы! – грозно рявкнул кто-то, напрочь наплевавший на иммунитет драконов к ментальной магии. И, почувствовав страх своего собеседника, этот кто-то заливисто рассмеялся. - Да, я и есть Тёмный Маг. Я – Тринадцатый. И однажды твоя стая породит того, до кого я смогу дотянуться так же, как до тебя. Однажды я займу его тело ровно так, как это сделал этот дух-хранитель».

К концу речи голос стихал, покуда совсем не смолк. И до глубины души перепугавшийся Архшаг упустил момент, когда так и не сумевший стабилизироваться аркан разрушил сам себя. Магия, казалось, сжалась до крошечного шарика, и этот шарик, пронзительно жужжа, разлетелся на тысячи осколков.

Да, это был взрыв. Вся местность утонула в пламени, и нисколько не готовый к такому Архшаг не успел своевременно прикрыть веки. Его правый глаз побелел от нестерпимо яркого света и навеки ослеп.

Спустя время...

Дорога обещала быть долгой, а настроение у Людвига было на нуле. Вся его жизнь перевернулась. Она сделала кульбит и бросила его на самое дно.

- Ценю молчаливых собеседников. Не раздражают, - съязвил дракон.

- Эм-м?

- Мы едем третьи сутки, и всё это время я вынужден напоминать, что тебе, червь, полагается развлекать меня!

- А мне казалось, что охранять.

- Только казалось, - оскалился дракон, но Людвиг не оценил острозубой улыбки. Он почувствовал острое возмущение, требующее высказать пару-тройку горячих слов, но смолчал. И промолчал он не только потому, что привык к столь ужасному попутчику, сколько потому, что был благодарен дракону.

Да, благодарен.

Людвиг сам не знал каким чудом выжил. И, пожалуй, его удивление вышло бы в разы сильнее, если бы он видел себя со стороны во время ритуала. Но ему довелось очнуться на больничной койке парой дней позже. При этом тело его было перебинтовано почти полностью. Обожгло мага изрядно, а потому вместо слов из горла тогда вырвался только слабый стон. Однако, улучшение его состояния бдительный целитель заметил, и в результате сразу отправил весточку кому надо. Так что, стоило едва живому Людвигу при помощи сиделки сделать первый глоток бульона, как его палату наполнили люди. Ковен чуть ли не в полном составе, следователи, министры…

Несчастный Людвиг мог только оторопело моргать, так как через сильнейшую головную боль едва воспринимал настоящее. Он был ещё слишком слаб для таких допросов, всё-таки исцеляющая магия лишь от незначительных повреждений избавляла мгновенно.

Но он отчего-то хорошо запомнил смех владыки Архшага.

- Что-что вы там сказали? – скрестил руки на груди дракон и грозно уставился на архимага с рыжей бородкой.

- Как только он достаточно окрепнет, то мы магией вытащим из него всю подноготную. А после сразу отправим на костёр инквизиции! Или даже нет. Его мы…

- Нет, у вас ничего не получится, - с напускным сочувствием перебил Архшаг. – Видите ли, столь хорошо прожаренное мясо не в моём вкусе.

- Что? – даже растерялся архимаг.

- Я заключил с этим человеком сделку, - перешёл к пояснению дракон в присущем ему ледяном тоне. – И согласно этой сделке, он моя собственность, а не ваша. Поэтому исключительно по доброте душевной, радея о благе вашей расы так сказать, я дозволю вам провести свой допрос. Но даже мыслить забудьте о костре! Своё наказание сей человек отработает иначе. И да, он будет стараться, так как в противном случае я его просто‑напросто съем.

Ковен и прочих присутствующих подобное заявление остановило от выражения возражений. Вследствие коллапса заверение соглашения между людьми и драконами было отложено до времени, когда оправятся все архимаги, а потому перечить владыке Архшагу пока ещё было чревато крайне нежелательными последствиями. Поэтому дело Людвига Верфайера, графа Даглицкого, вышестоящие чины замяли. Способствовала этому и ментальная проверка. Вина с Людвига во многом была снята, поэтому наказание ему досталось косвенное… по сравнению с тем, что могло бы быть.

Помимо того, что всерьёз пострадала его репутация, он лишился части поместий, а также потерял право надолго отлучаться из своего родового замка. При этом ему предстояло очень тесное и регулярное общение с инквизицией, а потому, можно сказать, нынешнее сопровождение дракона являлось тем самым последним лучиком свободы, что знаменитый Людвиг Пламенный видел в своей жизни.

Однако, это было всё лучше нежели смерть. Да и другое хорошее было. Виталий и Виктор остались живы, и их не отлучили от него. У него вновь появился шанс стать для них хорошим отцом, появилась возможность сдержать обещание Мари… Быть может, у него даже получится подружиться со своей невестой. Людвиг нисколько не ожидал, что леди Вероника придёт в лазарет помогать ухаживать за ним, да ещё с боем будет отстаивать его честь перед злопыхателями. Но девушка вместе с его матерью миледи Ванессой (Шарлотта так и не смогла простить Людвига) долгие дни находилась рядом. И пусть подобное было неловко принимать, но… вместе с тем приятно, что ли? Ведь у Людвига осталось так мало близких его сердцу людей! Настолько мало, что, вспоминая Сириуса ван Отто, Людвиг всё равно горько оплакивал гибель друга.

А там, думая о Сириусе, мысли Людвига переключились на аркан. Вернее, именно на тот момент, когда оказался найден нужный фрагмент прошлого. В том состоянии, что Людвиг тогда находился, он чувствовал очень многое, в том числе и странное состояние создателей Ключа. А потому нынче он понимал, что хочет знать.

Действительно хочет знать!

- Хм, могу я просить вас об одолжении?

- Просить можешь не стесняясь, - великодушно разрешил Архшаг и демонстративно уставился за окно экипажа. Но Людвига такое поведение уже не смущало. Раз ему дозволили говорить, говорить он и начал.

- Вы последний свидетель создания Ключа. Скажите, что именно произошло в момент призыва Тринадцатого?

Владыка Архшаг даже зевнул.

- Про это людям я рассказывал уже много раз. Этот Алрик ван Донатан, будь он тысячу раз воскрешён и снова упокоен, призывал положенную ему сущность. Ровно так, как полагалось. Но сила Тринадцатого не явилась в круг аркана.

- Хм, так вы людям рассказывали, - подумав, вкрадчиво произнёс Людвиг. – А что бы вы мне как дракону ответили?

- Умнеешь на глазах, - хмыкнул Архшаг, но как-то невесело. А затем, чтобы спрятать глубокую душевную боль, ненадолго прикрыл веки.

Казалось, он вновь стоит в месте силы и даже едва дышит от затраченных усилий. Действительно, не будь аркан завязан на драконьей сущности, то точно бы не удался. Кого-то более слабого разорвало бы на клочки. А они выдержали нагрузку. Справились. Воссоздали аналогию того, как прежний Творец этого мира снял с себя бремя хранителя. Только их целью было не удерживать земную твердь воедино, а создать оболочку. Защиту. И плевать, что даже кости в сеточке трещин! Драконья регенерация великолепна, восстановление займёт какие-то считаные дни, но зато теперь настало долгожданное затишье. Желанная передышка. Покой.

- Жив-таки, маг? – едко осведомился Архшаг у корчащегося от боли некроманта. Лицо у того было зелёное, словно у покойника, с уголка рта и из ушей текла струйками кровь. Но глаза остались живыми. И ползал червь вроде как уверенно. Не помирал, кажется.

От других какое-то кровавое месиво и осталось только. А этот, смотри-ка, живчик!

- Жив и умирать не собираюсь, - мужественно простонал червь, после чего, кажется, потерял сознание.

Архшаг не присматривался. Ему не до этого двуногого было. Вместе с остальными шестью следовало как можно скорее прийти в себя настолько, чтобы всё же подняться в воздух. Очень хотелось улететь. Даже не так, улететь требовалось! Следовало вернуться туда, где их остались ждать последние три самки. Требовалось узнать наверняка, что время, затраченное на создание аркана, не принесло губительных последствий - дракониц никто не тронул и охраняемая ими кладка цела.

Неожиданно маг рассмеялся. Хрипло, но как-то самодовольно. А после даже перевернулся на спину и вольготно раскинул руки, как если бы наслаждался чем-то.

- Чего смеёшься? – буркнул Архшаг и посчитал, что момент идеально подходит для злорадства. – Или что, думаешь, я не знал о твоей каверзе?

- Не-а. Ничего ты не знал.

- Знал. Ещё как знал. Видишь ли, я обладаю ментальным даром. Не таким выраженным как у людей, конечно, но твоё предвкушение не осталось для меня тайной.

- А для меня не являлся тайной твой дар.

Что-то самоуверенность у этого наглого типа зашкаливала. Архшаг даже невольно нахмурился.

- Ну-ка давай. Что-то мне захотелось не себя, а тебя послушать, - проворчал он и потребовал. – Говори, отчего ты не сотворил плоть для Тринадцатого? Зачем тебе, чтобы это не он питал Ключ, а мы – драконы?

Прежде чем ответить, маг на карачках подполз к Ключу и вытащил из него крошечную деталь, отвечающую за деактивацию барьера. Она представляла собой что‑то сродни рычажку, который если не подвинуть, то весь механизм будет без остановки работать как часы, покуда заряд в сих «часах» не кончится. И, само собой, Архшагу это крайне не понравилось. Но он не предпринял попытки вмешаться. Покамест намерения снимать барьер с мира у него не было… и сил, собственно, тоже. Даже если не брать во внимание насколько магия выжала из него все соки, чутьё всё равно не обманешь. Внутренний резерв уменьшился хорошо если раз в десять. Из великого Архшага, нагнетающего страх на всё междумирье, он превратился… ну просто‑напросто в какого‑то червя!

- Чего молчишь? Отчего ты предал своих?

- Вот уж точно не из-за дурных россказней паникёров, что однажды Тринадцатый найдёт способ уничтожить мир через своего ставленника, - огрызнулся маг, попутно пряча вторую часть Ключа куда‑то под складки своей мантии.

Интуиция заставила Архшага встревожиться донельзя, а потому он вкрадчиво осведомился:

- Тогда из-за чего ты нарушил своё слово?

- Вскоре сам догадаешься.

Хитрый взгляд мага не сулил ничего хорошего, но мерзавец сумел скрыться. Кто-то отлично скрывшийся от драконьего нюха прикрывал его. Самостоятельно Алрик ван Донатан не сумел бы телепортироваться. Только не в таком состоянии!

- Архшаг, я думаю, что он знал, - тревожно поднял окровавленную морду белый дракон.

- О чём он знал?

- Что война идёт не против этого мира, а именно против нас, - едва слышно прошептал друг, прежде чем обессиленно рухнул на камни.

Архшаг гневно сузил глаза. Верить, что какой-то человечишка смог облапошить сразу семь драконов, не хотелось. Очень не хотелось!

- Тогда почему он не поделился этим знанием с остальными? Нет, будь остальные черви с ним заодно, они бы на нас уже напали, - рассудил он вслух, но спокойствия мысль не принесла, так как Архшаг достаточно хорошо знал людскую расу. Люди предпочитали думать больше о личном благе, нежели обо всём своём народе в целом. Они не являлись стаей сродни драконам.

Достаточно хорошо Архшаг изучил также Алрика ван Донатана. Этот маг оказался очень тщеславен даже для человека. Его жажда возвеличить себя могла потребовать от него сделать это любым способом.

Из-за таких дум тревога нарастала. И потому, едва состояние драконов достигло приемлемого, Архшаг громко скомандовал.

- Взлетаем!

Было больно. Пожалуй, всё сущее превратилось в боль, когда стало понятно, в чём именно заключался смысл призыва Тринадцатого. Алрик ван Донатан ведь действительно призывал его. Но, увы, совсем не для того, чтобы, как виделось членам Ковена, даровать Тёмному Магу тело. И, увы, отнюдь не для того, чтобы, как размыслил Архшаг, ввести в заблуждение остальных архимагов. Нет! Алрик ван Донатан ради иной цели воспользовался желанием Тринадцатого обрести свободу. Эта сущность дозволила подчинить себя воле заклинателя, а сей заклинатель взял и подло воспользовался моментом. Он использовал могущество Тёмного Мага для чёрного дела. Часть мира, где ранее пережидали опасность самки, перестала существовать. Она была словно вырезана из реальности и грубо склеена по новому шву.

Теперь их действительно осталось лишь семеро. И теперь им действительно некуда деваться из этого мира.

Архшаг оскалился и зло зарычал. Он наконец осознал, что Алрик ван Донатан оказался тем ещё хитрецом! Отныне этот червь на всех основаниях мог заявлять, что принёс столь желанный мир и покой, и ни с кем бы ему не пришлось делиться славой. Этот маг хитростью даровал оставшимся драконам передышку, но отнюдь не для того, чтобы они восполнили силы. Нет! В его желании было, чтобы они тихо и мирно вымерли! И да, как легко будет узнать, когда это произойдёт! Без драконов барьер падёт сам собой.

«А наши преследователи? – на миг задумался дракон, но сомнения охватили его лишь на крошечную секунду. – Нет, они не тронут этот мир. Без нас у них нет причин его уничтожать».

Понимание истины так сильно обожгло душу Архшага, что он поднял голову к небу и что есть мочи прокричал.

- Будь ты проклят, Алрик ван Донатан! Будь ты проклят!

Голос дракона разносился эхом, а вместе с его звучанием Архшаг понял, что отныне больше всего на свете желает её - мести.

- Всё кончено, Архшаг. Мы проиграли, - срываясь на истеричный тон, произнёс его лучший друг и верный соратник Шейос.

- Позорнее некуда. Сами себе создали тюрьму, - негромко буркнул белый дракон, и его брат поддакнул:

- Вот уж точно. Мы создали последнее пристанище идиотов!

От сказанного на сердце стало ещё тяжелее, чем прежде, но Архшаг не потому стал вожаком стаи, что привык сдаваться. И цель он перед собой уже видел. А потому, гордо изогнув шею, обвёл остатки своей отчаявшейся стаи выразительным взглядом и вкрадчиво осведомился:

- Разве это так?

- А разве нет? Что ещё, Архшаг? Признайся, ты перемудрил самого себя.

В ответ Архшаг демонстративно оскалился и предупреждающе рыкнул, а затем отступил на шаг назад и скомандовал:

- Смотрите.

С этими словами дракон приступил к плетению чар. Чар, к которым он не прибегал со времён юности, столь противны они ему были. Так вышло, что в силу своего происхождения от человеческой женщины, Архшагу некогда пришлось жить среди людей. А, точнее, выживать. И лучшим способом выжить для маленького дракона являлась способность принимать чужой облик.

Долгим колдовство не было. А от результата всех присутствующих драконов разом передёрнуло.

- Это же сущее извращение изображать из себя гуманоида! - не стерпел белый дракон, в порыве чувств презрительно сплёвывая огнём на землю.

- Ну вот и поизвращаемся, - с предвкушением заключил Архшаг, после чего злорадно усмехнулся.

Открыв веки, Архшаг понял, что забавный червь выжидательно смотрит на него и всё ещё надеется на честный ответ.

Наивный человечишко.

- Я что, пропустил момент, когда мы начали игру в гляделки? – высокомерно фыркнул Архшаг и демонстративно постучал пальцем по лежащим рядом с ним листам бумаги. – Нечем заняться, так лучшее сообрази, как мне очередную невесту представлять будешь. И уж, будь любезен, сделай это так, чтобы она меня впечатлила, и я всё же улетел на свои земли.

Мотивация сработала. Червь мгновенно задумался над более важным для себя вопросом, а Архшаг спокойно вновь прикрыл глаза.

Он продолжал жить в этом мире. Здесь он оставит своё потомство. И, быть может, однажды наступит час, когда проклинаемое его стаей пророчество сбудется. Прожив долгие столетия, полные потерь таких, что всё время думаешь о смерти, в конце концов понимаешь, как же тебе хочется отплатить той же монетой.

Продолжение истории мира Тринадцати читайте в цикле книг "Мир Тринадцати" :-)

Если вам понравились герои, о них есть ещё рассказ "В меру своего понимания".