Аромат и Холод

Глава 1

1 Глава. Переезд.

Дождь моросил с самого утра, превращая асфальт в зеркала. Зак — Закари Коул Хейс — стоял перед высоким серым зданием общежития с рюкзаком за спиной и сумкой в руках. Город пах мокрым бетоном и пылью, от чего в груди разливалась глухая тоска.

В маленьком городке, где он вырос, всё было иначе: тихие улочки, старые дома, скрип калиток. Там остались знакомые лица… и одно, самое родное. Зак невольно сжал ремень сумки, будто мог удержать этим воспоминание, чтобы оно не ускользнуло.

— Ты, случайно, не в триста двенадцатую? — раздался голос сбоку.

Перед ним стоял парень с растрёпанными волосами и в лёгкой зелёной куртке, держа в руках коробку с надписью «Не трогать! Личное», а в другой — зонт.

— Эндрю. Можно просто Энди, — представился он, одновременно поставив коробку на асфальт и протянув руку. — Мы, кажется, соседи.

Зак молча кивнул и после короткой паузы пожал руку. Энди скосил взгляд на коробку и понял, что картон пропитался дождём.

— Вот чёрт, — выругался он, а затем, взглянув на нового соседа, добавил: — Ну ничего… Я просто немного растерян из-за переезда. Пошли в комнату.

Зак лишь молча пошёл за ним.

Комната оказалась небольшой: два стола у окна, двухъярусная кровать, шкаф и пара полок. Энди сразу занял верхнюю полку шкафа и верхнюю кровать.

— Я с утра здесь, успел перехватить лучшие места, — подмигнул он.

Игривый тон встретился с холодной стеной Зака. Он поставил сумку у стола, медленно огляделся. Всё это было непривычно, но неизбежно. Новый город, новая жизнь. Но прошлое не так просто оставить за спиной, и никакие новые улицы этого не изменят. Придётся мириться. Это изматывает, верно? — мелькнула мысль.

— А ты молчаливый сосед. Удивлён, — сказал Энди, оценивающе глядя на Зака. — Ты ведь даже не представился.

— Закари. Меня зовут Закари.

— Приятно познакомиться, Зак, — улыбнулся новый сосед.

2 Глава. Дорога до университета

Утром город встретил их прохладой и запахом свежесваренного кофе от уличных киосков. Осень только-только вступала в свои права: деревья ещё держали золотистую листву, но ветер уже рвал её и бросал под ноги прохожим.

Энди, засунув руки в карманы куртки, шагал легко, словно знал все улицы этого города наизусть. Зак шёл рядом, слушая стук своих ботинок по мокрому тротуару и пытаясь запомнить маршрут.

— Наш факультет — в старом корпусе, — рассказывал Энди. — Говорят, там стены со времён динозавров остались. Но библиотека классная, с огромными окнами. Правда, я читать не особо люблю. Ты вообще на какой специализации будешь?

— Журналистика, — коротко ответил Зак.

— О, мы на одном потоке! — оживился Энди. — Я хочу на радио или телевидение. А ты?

Зак пожал плечами.

— Не грусти из-за этого, — бодро сказал Энди. — Найдёшь то, что будет близко к твоему сердцу.

Зак же просто не хотел сейчас говорить о планах. Всё казалось слишком хрупким — как будто если озвучить, то всё развалится.

Они свернули на широкую улицу. Мимо проходили студенты: кто-то с наушниками, кто-то с книгой в руках. Университетский корпус появился впереди: высокий, с массивными колоннами, по ступеням которого стекала дождевая вода.

— Красиво, правда? — продолжал Энди. — Если бы не моя неуклюжесть, я бы стал архитектором. Такие здания строил бы!

Зак слушал вполуха, пока взгляд его не зацепился за группу первокурсников, смеющихся у крыльца. Один из парней в этой группе на мгновение показался ему Дарреном. Та же лёгкая улыбка, тот же взгляд, будто пронизывающий до самого сердца.

Зак замер, но уже через секунду понял, что ошибся. Какая глупая ошибка. Как я мог подумать о нём… Закари Коул Хейс, не сходи с ума от своих же фантазий. Соберись.

— Эй, ты чего? — Энди толкнул его в плечо.

Зак будто очнулся. Надел свою каменную маску и бросил: — Ничего. Пойдём.

Они поднялись по ступеням. Холодный камень под ногами и запах старых стен внутри корпуса были одновременно гулкими и пустыми. Или Зак просто старался не замечать людей вокруг. Он снова и снова уходил в свои мысли, глядя только на пол.

Поэтому он и не заметил, как врезался в кого-то. Глухой стук — и девушка, шатенка в дорогом пальто, с грохотом уронила сумку и книги на пол.

— Простите, я не заметил, — быстро сказал он.

— Серьёзно? Может, будешь смотреть, куда идёшь, а не летать в облаках, — холодно произнесла она, собирая вещи.

Зак наклонился, чтобы помочь, но её взгляд — острый, как нож — заставил его замереть.

— Я вообще-то помочь пытаюсь, — уже чуть раздражённо сказал он.

— Надо было думать об этом прежде, чем сбивать людей, — отрезала она и подняла сумку. — Ты хоть в курсе, сколько она стоит?

Только теперь Зак оценил её с ног до головы: безупречная одежда, аккуратный макияж, ухоженные руки. Та, кто никогда не будет волноваться о завтрашнем дне.

— Дамочка, какое мне дело до вашей сумки? Я чисто по-человечески... — начал он, но его перебил голос:

— Зак, куда ты так быстро подевался? — Энди появился из-за угла, но, увидев девушку, сбавил тон. — А она...

Девушка смерила Энди взглядом, в котором смешались раздражение и лёгкое любопытство.

— Она? — переспросила она с приподнятой бровью. — Я — Айлин Коллинз, — сказала она, делая паузу, будто ждала, что имя произведёт впечатление.

Зак лишь скрестил руки на груди.

— Приятно, наверное, — холодно ответил он.

— Зак… — начал было Энди, но Айлин перебила:

— Ладно, неважно. Постарайся больше не врезаться, мистер... Ай всё равно-Махнула рукой.

Зак чуть прищурился. — Вот же... Ну хорошо- Ответил Зак скептически стараясь сбегать конфликта.

— Отлично. Тогда надеюсь это последняя наша встреча, — она подобрала последнюю книгу, развернулась и пошла к лестнице, каблуки звонко стучали по камню.

Энди проводил её взглядом и тихо присвистнул. — Вот это характер! Она сказала Коллинз? Хм... Что то знакомое.

— Не думаю, что ты сейчас это вспомнишь— ответил Зак и направился в сторону аудитории.

3 Глава. Стекло и зеркало

«Журналист должен быть стеклом, через которое видно истину. Но есть люди, которые предпочитают быть зеркалами — отражать только то, что выгодно им.» — Р. Беннет, лекция «Введение в журналистику»

Зак не хотел опоздать в первый же учебный день. Но, несмотря на ранний выход, утреннее столкновение и то, что они с Энди заблудились в запутанных аллеях кампуса, всё же задержали их. Когда они наконец вошли в аудиторию, оба выдохнули с облегчением: лекция ещё не началась.

— Фух… Значит, всё-таки успели. Сегодня ведь всего лишь ознакомительное занятие, — с облегчением протянул Энди. — Это всё равно не повод опаздывать, — холодно заметил Зак, усаживаясь ближе к окну. — О, так ты ещё и пунктуальный. Опасно, — усмехнулся Энди. — Ещё скажи, что я слишком привлекаю внимание? — Мне кажется, ты и так это знаешь, — коротко ответил Зак.

Дверь аудитории распахнулась. На пороге появился высокий мужчина лет сорока пяти, с прямой осанкой и цепким взглядом, который пробежался по рядам, словно оценивая каждого. — Доброе утро. Я — Ричард Беннет, — произнёс он ровно, но в голосе слышался стальной оттенок. — Как вы поняли, это курс «Введение в журналистику». Сегодня мы начнём с простого — знакомства.

Он поднял в руках список. — Джон Майер? — Я! — донеслось с задней парты. — Эндрю Грисон? — Здесь, — отозвался Энди. — Закари Коул…

Зак уже поднял руку, но в этот момент дверь снова открылась. В проёме мелькнули длинные каштановые волосы, и в аудиторию вошла она. — Прошу прощения за опоздание, мистер Беннет, — голос звучал уверенно, почти вызывающе.

— Эй, это же та самая… — прошептал Энди, толкнув Зака локтем. Зак поднял взгляд — и встретился с теми самыми глазами, что утром сверкали на него с раздражением.

— И вы, мисс…? — в голосе Беннета явно сквозило недовольство. — Айлин Коллинз, — отчётливо произнесла она, словно каждое слово было весом.

Взгляд Беннета едва заметно смягчился. — Проходите. Сегодня прощу, но впредь будьте пунктуальнее.

Айлин медленно прошла вглубь аудитории. Её каблуки тихо, но чётко отстукивали ритм по каменному полу. Замедлив шаг, она бросила быстрый взгляд на Зака… и нарочито отвернулась, усевшись на свободное место.

Лекция началась. Беннет говорил о принципах журналистики, но его строгий тон и холодная сосредоточенность держали аудиторию в тихом напряжении.

Сзади зашептались две девушки. — Видела? Это же дочь главы совета попечителей. — Того самого Коллинза? Который фактически держит половину престижных университетов страны? — Ага. Говорят, она единственная и любимая. Вот и смотри — нос кверху.

Зак слышал каждое слово. «Прекрасно. Первое утро, и я уже успел врезаться в принцессу университета. И, судя по её взгляду, она этого не забудет», — мрачно подумал он.

— Итак, — голос Беннета вдруг стал резче, — мистер Харпер, повторите, что я только что сказал о трёх критериях достоверности информации.

Сидевший в среднем ряду парень вздрогнул. Он дремал, облокотившись на ладонь. — Э-э… Я… — пробормотал он, оглядываясь.

— Встаньте, мистер Харпер, — голос Беннета стал ледяным. — Скажите, за что вы платите, находясь в этой аудитории. Чтобы спать или чтобы учиться?

В зале повисла тишина. Кто-то незаметно выпрямился в кресле, кто-то перестал рисовать в тетради. — Учиться… сэр, — пробормотал Харпер. — Тогда начните делать это прямо сейчас. На следующей лекции вы повторите мой вопрос без запинки. Садитесь.

Беннет прошёлся по рядам, и на мгновение его взгляд задержался на Айлин. Что-то в его чертах смягчилось — едва уловимая смесь осторожности и уважения. Он тут же вернулся к теме лекции, но тон стал чуть мягче, как будто он говорил уже не только как преподаватель, но и как человек, понимающий, кто сидит в зале.

Энди заметил это и тихо хмыкнул. — Видел? Даже мистер «Железная дисциплина» смягчился. Запомни, Зак, тут есть люди, с которыми лучше не ссориться.

Зак молча смотрел на конспект, но в голове уже складывалась неприятная догадка: в этом университете фамилия «Коллинз» открывает двери… и закрывает их для тех, кто оказался не в её расположении.

4 глава Холод и Аромат

После лекции Энди дождался, пока мистер Беннет покинет аудиторию, и только тогда наклонился к Заку: — Пошли. Пора показать тебе, что кроме серых стен и зубрёжки здесь есть жизнь.

Зак нехотя поднялся. На выходе он заметил впереди Айлин. Она шла уверенно, чуть замедляя шаг, когда кто-то обращался к ней. С ней говорили ровно, будто каждое слово взвешивали. Ни шуточек, ни фамильярности.

— Видишь? — шёпотом сказал Энди. — Это не просто “папина дочка”. Её реально все уважают. — За что? — скептически бросил Зак. — За то, что умнее половины преподавателей. И за то, что может поставить на место любого, даже ректора, — хмыкнул Энди. — Она выпускница «Бомонт-Холла». Там выживают только лучшие.

Зак усмехнулся: — С богатым папашей и не на такое способен.

В холле Айлин разговаривала с куратором студенческого совета. Женщина явно спешила, но всё равно слушала её внимательно, чуть склонив голову. — Список участников будет у вас вечером, — чётко сказала Айлин. — Но если кто-то не уложится в сроки, заменю его. Даже если это ваш лучший активист.

Куратор кивнула без возражений. — Понял? — негромко сказал Энди. — С ней лучше не спорить.

Айлин обернулась. Её взгляд скользнул по Энди и задержался на Заке. Ни улыбки, ни злости — но от этого холодного внимания у него внутри что-то неприятно дрогнуло.

— Постарайтесь хотя бы в коридоре не врезаться в людей, Коул, — сказала она. Голос был ровный, но в нём звенела сталь.

— Постараюсь, мисс Коллинз, — ответил он так же холодно. — А вы постарайтесь смотреть под ноги.

На её губах мелькнула тень улыбки — не одобрения, а скорее оценки. — Смотрю, вы быстро учитесь, — сказала она и ушла, каблуки чётко отсчитывали шаги по мрамору.

Энди присвистнул: — Ты либо смелый, либо дурак.

К следующему утру холод подтянулся сильнее, и пока студенты спешили на пары, Зак и Энди решили заглянуть в университетскую кофейню. Внутри пахло свежеобжаренными зёрнами и корицей. Очередь двигалась лениво, Энди сонно зевал.

Дверь открылась — и в зал вошла Айлин. Она не стала оглядываться, кто здесь и в каком порядке пришёл. Прямо к стойке. — Как обычно. Побыстрее, — сказала она, не повышая голоса, но бармен уже отложил все заказы.

— Вот это уровень… — пробормотал Энди с оттенком зависти.

Зак, глядя на её идеальную спину, сказал вполголоса, но достаточно отчётливо: — Без денег у таких нет будущего.

Айлин повернула голову, и их взгляды встретились. Её глаза слегка прищурились, а плечи напряглись — она слышала. Получив кофе, она резко развернулась, что Зак почувствовал пар от чашки у своего лица.

— Осторожнее, — сказала она сухо. — Простите, — ровно ответил он, — но очередь у нас, знаете ли, общая. — Очередь — для тех, кто может позволить себе ждать. — Или для тех, кто считает, что правила для всех одинаковы.

На пару секунд они замерли, изучая друг друга. — Смело, — тихо произнесла она. — Но смелость без сил — просто способ нажить врагов.

Она ушла, оставив за собой лёгкий аромат кофе и уверенный стук каблуков.

— Брат, — протянул Энди, — в кино это называется «химия». В жизни — повод написать завещание.

— Очень смешно, — буркнул Зак.

Энди фыркнул и подтолкнул его к стойке: — У тебя что, в запасе ещё одна жизнь? Давай быстрее бери кофе и пошли, пока Беннет нас не зарубил.

Зак взял стакан и, бросив последний взгляд в сторону двери, пошёл за Энди, уж больно не хотелось ему получить выговор от Беннета.

5 глава Скандал за зеркалом

Коридоры университета уже гудели голосами студентов. Кто-то спешил, кто-то лениво плёлся, обмениваясь свежими сплетнями. Айлин уже сидела на своём месте в первом ряду, аккуратно выводя строчки в блокноте. Её каштановые волосы мягко спадали на плечи, а медовые глаза время от времени поднимались к часам на стене — словно она ждала начала пары и одновременно считала минуты.

Зак и Энди вошли в аудиторию за минуту до звонка. Зак привычно направился к месту у окна, бросив на Айлин короткий, изучающий взгляд. Энди сел рядом, тихо что-то спросил, но получил лишь короткий усмешливый кивок.

Профессор Беннет сидел за столом, перелистывая бумаги. Его строгий профиль в очках и холодный взгляд всегда заставляли студентов держаться настороже.

— Прошу тишины, — ровно произнёс он. Шум мгновенно стих. — Сегодня у нас практическое задание. Формат — совместный видео-новостной репортаж. Работать будете в командах. На это у вас два дня.

В зале пробежал лёгкий гул.

— Группы я уже составил, — продолжил он, заглянув в список. — Хейс, Коллинз, Грисон.

В глубине аудитории кто-то фыркнул.

— Тише! — резко оборвал профессор. — Остальные группы: Сандерс, Харпер и Джон...-Не успел договарить Беннет

— Два дня? — громко возмутился парень с задней парты. — Профессор, это же почти нереально!

— Это и есть проверка ваших навыков, мистер Сандерс, — холодно ответил Беннет. — В журналистике у вас не будет недели на подготовку.

В зале зазвучали недовольные возгласы и приглушённые смешки.

Зак медленно повернулся к Айлин. В его глазах сверкнула насмешка. Она встретила этот взгляд прямо, без тени улыбки — только тихий вызов.

— Два дня… — пробормотал он вполголоса, но Айлин услышала.

Она подняла взгляд и одарила его самой милой, почти ангельской улыбкой. — Конечно, Коул, — ответила она так же тихо.

Энди, сидящий между ними, неловко кашлянул, будто ощутил, как между ними натянулась тонкая, опасная нить.

— Отлично, — сухо подытожил Беннет, поднимаясь. — Время пошло. Распределите роли и темы. Оценка будет общей.

Как только профессор вышел, аудитория ожила: студенты шумно собирались в группы, предлагали темы и спорили. Айлин, в отличие от остальных, осталась на месте, ожидая, что парни сами подойдут к ней. Зак сразу понял, что первой она к ним не пойдёт.

Энди, ничего не подозревая, подошёл к Айлин и поманил Зака: — Давай, идём, времени мало.

Зак нехотя поднялся и присоединился.

— Какие идеи? — спросил Энди. — И сразу — я монтирую.

— Раз времени мало, будем искать что-то в округе университета или общежития, — предложил Зак.

Айлин посмотрела на них сдержанно: — Почему бы не снять что-то более значимое? Сейчас осень — сезон официальных встреч. Например, собрание совета попечителей в честь начала учебного года.

— Оу, осторожнее, нас туда не пустят, — фыркнул Зак. — Такие мероприятия для «избранных».

— Коул, ты ведь думаешь, что всё в жизни решают только деньги и фамилия? — ровно произнесла Айлин. — Я покажу, на что способна моя фамилия.

Он уловил, что она помнит его утренние слова.

— А если они будут обсуждать что-то скучное, вроде бюджета на новые скамейки? — усмехнулся он. — Тогда твой репортаж никто не посмотрит.

— А если будут увольнения или новые правила для студентов? — приподняла бровь Айлин.

— Ладно, — вмешался Энди, — спорьте потом. План такой: сегодня ищем инфоповод, завтра снимаем, вечером монтирую. Зак, ты оператор или корреспондент?

— Камера — не моё, — сразу отмахнулся тот. — Пусть Айлин бегает с микрофоном.

— Отлично, — мягко произнесла она, но в глазах мелькнул стальной блеск. — Значит, ты — оператор, Коул. Надеюсь, руки у тебя хотя бы не дрожат.

Зак прищурился, но промолчал.

— Всё, идём, — сказал Энди. — Времени нет.

Айлин захлопнула блокнот и, проходя мимо Зака, тихо бросила: — Постарайся не потеряться за камерой.

Он усмехнулся и пошёл следом.

6 глава Кадр, который всё изменит

Коридоры аминистративного корпуса напоминали дорогой деловой центр: блеск мрамора, витражи с гербом университета. Здесь чувствовалась особая порода студентов — уверенных, подтянутых, привыкших к публичности.

Среди сотен обучающихся лишь немногие могли похвастаться фамилиями, которые открывали двери в верхние кабинеты власти и бизнеса. И этих людей знали в лицо. Сегодня они были здесь — у главного входа в зал заседаний Совета попечителей.

Айлин сразу заметила пару знакомых фигур: высокий брюнет в идеально сидящем костюме, сын министра финансов, и девушка с безупречной причёской — наследница медиахолдинга. Они обменялись с ней короткими взглядами, в которых не было ни капли дружелюбия.

— Местная лига золотой молодёжи, — негромко сказал Энди, догоняя её. — Это конкуренты, — тихо ответила Айлин. — И они ждут, что я оступлюсь.

Они вышли к высоким дубовым дверям, возле которых стояли двое охранников.

— Вот и твой Олимп, Коллинз, — вполголоса хмыкнул Зак. — Осталось убедить Церберов, что мы — посланники богов. Айлин бросила на него короткий взгляд. — Церберов трогать не будем. Подождём, пока сюда прибудет один из богов.

Она отошла в сторону, заняв место у витражного окна, за которым виднелся внутренний двор, усыпанный золотыми листьями. Из-за двери доносился гул голосов — шла подготовка к заседанию.

— Мы просто будем стоять и ждать? — недоверчиво спросил Энди. — Иногда лучше подождать, чем вломиться в чужой замок, — спокойно произнесла Айлин.

Зак усмехнулся, но промолчал. Он уже видел, что у неё на уме.

Через пару минут по коридору прокатилось ровное эхо шагов — не быстрых, но уверенных, как будто каждый из них уже определял исход разговора ещё до того, как он начнётся. Разговоры студентов стихли, кто-то поспешно отошёл к стене, пропуская приближающуюся фигуру.

Из-за поворота появился высокий мужчина в тёмно-синем костюме без единой складки. Его широкие плечи и прямой, почти военный шаг выдавали в нём человека, привыкшего командовать. Лицо — резкое, с ясными, холодно-голубыми глазами, в которых сейчас читалась сосредоточенность.

Зак мгновенно понял, кто это. Так вот кто у нас главный аргумент для «закрытых дверей»... — с усмешкой подумал он, но почти сразу поймал себя на странном ощущении — в осанке и манере мужчины было что-то, что заставляло даже его, циника, чувствовать уважение.

Энди же, увидев его, невольно расправил спину, словно оказался на построении. Ну да, вот теперь понятно, почему Айлин никогда не боится спорить. Если с детства привыкла к такому взгляду — любой декан покажется котёнком.

Айлин чуть приподняла подбородок и сделала шаг вперёд, опережая охранников, которые уже тянулись преградить путь. — Папа, — тихо сказала она, но так, чтобы он услышал.

В его взгляде мелькнуло тепло, но тут же вернулась привычная строгость. Он замедлил шаг, наклонился к дочери, и они обменялись короткими, тихими фразами — настолько тихими, что ни Зак, ни Энди не смогли уловить ни слова.

Зак прищурился, пытаясь по губам понять хоть что-то, но быстро сдался. Ладно, Коллинз, у каждого свои секреты. Но, чёрт, ты в своей стихии.

Спустя минуту Айлин отступила, и отец, едва заметно кивнув, прошёл дальше.

Она вернулась к друзьям — в лице её не было ни тени улыбки, но в глазах теперь читалась решимость. — Пойдёмте.

— Ого, вот так сразу? — поспешно отозвался Энди. — Я вообще-то никогда не был на таких мероприятиях. — Да пошли уже, — сказал Зак, слегка подтолкнув его в спину. — Там внутри всё, как в документалке про акул: тихо, солидно… и кто-то всегда готов откусить кусок побольше.

Айлин скосила на него взгляд, в котором смешались лёгкое раздражение и тень усмешки: — Если ты будешь продолжать в том же духе, тебя выкинут ещё до того, как мы поднимемся по лестнице.

Зак только ухмыльнулся: — Ну что ж, будет о чём написать — «Как я провалил миссию века».

Энди вздохнул, догоняя их: — Я серьёзно, может, мне хотя бы знать, что мы будем там делать? — Слушать, смотреть и не мешать, — отрезала Айлин, ускоряя шаг.

Впереди уже виднелись массивные двери зала заседаний, и гул голосов за ними казался предвестником чего-то куда более напряжённого, чем просто встреча Совета.

Как только они вошли, Зак быстро окинул взглядом помещение, выхватив глазами удобные точки для съёмки. Пара мест у колонн, угол возле витража, — всё это он запоминал машинально, пока доставал камеру.

— А ты неплох, — заметила Айлин, скользнув взглядом по штативу и камере. — Смотри, не подведи. — А ты сама-то что бездельничаешь? — приподнял бровь Зак, не отрываясь от настройки объектива. — Ты что, не знаешь? — с лёгкой насмешкой отозвалась она. — Работа корреспондента начинается с началом собрания.

И в правду, через несколько минут Айлин приобрела серьёзный, почти строгий вид. Её отец, высокий мужчина с седыми висками, поднялся к трибуне и ровным, уверенным голосом начал:

— Уважаемые члены Совета, преподаватели и студенты. Сегодня мы рассматриваем план обновления инфраструктуры университета. К концу года будут введены новые экзаменационные стандарты, а в следующем семестре начнётся строительство дополнительного корпуса.

В зале кто-то тихо зашептался. Часть студентов заулыбалась, услышав про новый корпус, но в глубине аудитории несколько человек нахмурились — нововведения явно не всем пришлись по душе.

— Кроме того, — продолжил он, — Совет рассматривает возможность пересмотра стипендиальных программ, чтобы поддержать талантливых студентов из регионов.

В этот момент председатель факультета права одобрительно кивнул, а двое членов Совета обменялись сухими, но довольными взглядами. В студенческих рядах раздались приглушённые хлопки — кто-то поддержал новость искренне, кто-то иронично.

Зак всё это ловил в объектив: искреннее облегчение на лице одной девушки, напряжённо сжатые губы парня на заднем ряду, быстрые движения секретаря Совета, который что-то записывал в блокнот. Он не просто снимал — он искал эмоции, противоречия, ту тонкую правду, которая редко прорывается в официальных отчётах.

Иногда он на секунду задерживал камеру на Айлин — её спокойная осанка и внимательный взгляд были зеркалом того, как она воспринимает слова отца.

Зал погрузился в сосредоточенное ожидание. Мистер Коллинз говорил чётко, будто каждое слово было заранее выверено и проверено на вес.

— …и поэтому с будущего семестра начнётся пристальное внимание к студентам. Все их вечеринки будут находиться под особым контролем администрации университета. — Он сделал короткую паузу, окинул зал пристальным взглядом. — Но дальнейшие детали касаются внутреннего расследования… к сожалению, это не для прессы.

В рядах студентов кто-то шумно выдохнул. Двое переглянулись с выражением: «Ты это слышал?», девушка с длинной косой раздражённо закатила глаза. В Совете реакция была сдержаннее: миссис Уэллс слегка приподняла бровь, седобородый профессор хмыкнул и откинулся назад, а молодой член Совета сжал губы до тонкой линии.

Зак, стоя у стены, двигал камерой плавно и почти незаметно. Каждое выражение лица, каждое дрожание ресниц он мысленно помечал как «золотой кадр».

Айлин сидела прямо, слушая отца с непроницаемым выражением лица, но внутри чувствовала, как в зале нарастает скрытое напряжение.

7 глава То что сейчас

Когда ребята вышли после собрания, улица уже погрузилась в мягкий полумрак. Осенний ветер тянул в лицо ледяные струи, и холод пробирал до костей. — Вот это холод… — пробормотала Айлин, плотнее закутываясь в шарф. — Не знаю, как вы, но я жутко проголодался, — сказал Энди, поёживаясь. — Этот холод добивает. Давайте зайдём куда-нибудь поесть, заодно обсудим план.

Айлин хотела ответить, что устала и хочет домой, но вдруг ощутила, как в животе неприятно заныло от голода. — Ладно… — нехотя согласилась она. — Но только если это не будет… — она осеклась, увидев, куда её ведут.

Узкая улочка, тусклый свет фонаря и маленькая вывеска с облупившейся краской. За стеклом — несколько столиков, стойка с кофемашиной и сладким запахом корицы. — Серьёзно? — тихо спросила она, сдерживая скептический взгляд. — Вы здесь обычно обедаете? — Здесь делают лучшие сэндвичи в городе, — уверенно заявил Зак. — И кофе, от которого можно воскреснуть даже после трёх пар Беннета. — После трёх пар Беннета никто не воскресает, — хмыкнул Энди, стягивая перчатки. — Я до сих пор уверен, что он читает лекции, чтобы мы страдали. — Он просто слишком любит свой предмет, — сказала Айлин, закатывая глаза. — Ай, ну да, — фыркнул Зак, — и поэтому он ставит вопросы на экзамене, которые даже Гугл боится искать. — Это называется «академический терроризм», — добавил Энди с серьёзным видом, за что получил от Зака смешок и одобрительный кивок.

Айлин едва заметно улыбнулась — впервые за весь вечер. Эта улыбка показалась Заку удивительно тёплой в этот промозглый вечер. — Ну тогда вперёд, — сказала она чуть бодрее.

Внутри было тесно, но уютно: стены, обшитые деревом, лампы с мягким жёлтым светом, витрина с пирогами и стойка, за которой бариста в вязаной шапке ловко взбивал молоко. Запах корицы и свежего хлеба тянулся, как невидимое одеяло.

Они выбрали столик в углу, подальше от дверей и чужих ушей. Зак достал ноутбук, а Энди, едва заказав еду, уже вытаскивал из рюкзака камеру. Айлин села напротив, скрестив ноги и глядя на экран, как будто перед ней было не видео, а заминированная коробка. — Ну что, начнём? — спросил Зак, включая запись.

На экране — зал совета, лица студентов и членов администрации, обрывки фраз, пойманных камерой. — Вот, слушайте, — Зак перемотал к моменту, когда мистер Коллинз говорил о «пристальном внимании к вечеринкам» и о том, что «дальнейшая часть речи — не для прессы».

В зале кто-то усмехнулся, кто-то переглянулся, а большинство сделало вид, что это их не касается. Но на заднем плане камера зацепила высокий силуэт — брюнет в идеально сидящем костюме, сын министра финансов. Рядом с ним — девушка с безупречной причёской, наследница медиахолдинга. На мгновение их лица изменились: лёгкая тень скользнула по выражению, улыбка погасла, а взгляд стал жёстче. Слишком быстрый штрих, чтобы заметил кто-то посторонний, но камера Зака поймала его.

— Видели? — тихо произнёс он. Энди наклонился ближе, щурясь. — Что, просто нахмурились? — Нет, — покачал головой Зак. — Это не просто мимика. Они что-то знают.

Айлин не отрывала взгляда от кадра. Она знала этих двоих достаточно, чтобы понять: случайностей в их выражениях не бывает. Ещё в школе она видела, как они умели улыбаться даже тогда, когда уже строили чьи-то падения. Если их задело упоминание о «пристальном внимании» к студентам, значит, речь шла не о невинных вечеринках. А если они что-то скрывают — это всплывёт. Вопрос только — когда.

— Ну, мне нравятся твои кадры, Коул, — наконец сказала она, откидываясь на спинку стула. — Удивительно, что ты не уронил камеру. Думала, нам с Энди придётся вдвоём всё переснимать, — хмыкнула она, испытывающе глядя на него.

Зак молча поставил перед ней сэндвич и, вместо улыбки, просто задержал взгляд на её глазах. Пристально. Слишком пристально, как будто пытался понять, шутит она или проверяет его на прочность. В этом взгляде было что-то такое, от чего Айлин невольно отвела глаза первой.

— Ты всегда так стараешься уколоть, или это только со мной особое отношение? — тихо спросил Зак, глядя прямо в её глаза. — А разве ты не заслужил особое? — в её голосе была почти ленивость, но уголок губ дрогнул. — Могу и заслужить лучше, — ответил он спокойно, чуть наклонившись вперёд. — Например? — она приподняла бровь, не отводя взгляда. — Доверие, — произнёс он без улыбки. — Но ты же не из тех, кто раздаёт его просто так.

Айлин на секунду задумалась, не ожидая от него такой прямоты. — Может, потому что знаю цену тем, кто его просит, — наконец сказала она, откинувшись на спинку стула.

Энди фыркнул, сдвигая к себе тарелку: — Чудесно. Вы оба ведёте себя так, будто находитесь в фильме про шпионов. Ещё немного — и начнёте обмениваться зашифрованными фразами.

Айлин скользнула взглядом по Заку, и между ними промелькнуло что-то вроде немого вызова.

— Но прежде нам нужно смонтировать это видео, сдать Беннету и получить балл выше, чем у некоторых. — Последнее слово она произнесла так, что сомнений в том, кого она имела в виду, не осталось.

— Дальше дело за тобой, Энди. Не знаю, как вы, но я очень устала, — сказала Айлин, поднимаясь со стула. — Как только закончишь монтировать, не забудь мне его показать. Увидимся завтра.

— До завтра, — кивнул Зак.

— Пока, принцесса Университета, — ухмыльнулся Энди.

Айлин закатила глаза и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Энди тут же повернулся к Заку, который был сосредоточен на экране ноутбука, просматривая отснятое видео.

— Ты серьёзно оставишь девушку одну в такую ночь? — прищурился он. — Джентльмен из тебя — просто катастрофа, братан.

— А что я должен? Бежать за ней? Она только сильнее будет раздражаться, — пожал плечами Зак, не отрывая взгляда от экрана.

— Иди за ней, — резко сказал Энди, придвигая ноутбук к себе. — Я сразу сяду за монтаж. Давай, бегом-бегом!

Зак вздохнул, но закрыл крышку ноутбука и поднялся. — Ладно. Но если ты испортишь кадры…

— Если испорчу — сам сдамся Беннету, — фыркнул Энди, уже щёлкая по клавишам. — А теперь марш!

Зак, накинув куртку, выскочил из кафе в прохладную ночь, где воздух звенел от тишины и далёкого шума города. Он заметил Айлин в конце узкого переулка. Прямая осанка, быстрый, почти военный шаг, тёмный шарф колыхался на ветру, цепляясь за её плечи. Зак прибавил темп и настиг её у поворота, где жёлтый свет фонаря вырывал из темноты круг едва ощутимого тепла.

— Коул! Чёрт возьми, ты меня напугал! — резко обернулась она, зло сверкая глазами.

— Прости… не хотел, — выдохнул он, чуть сбившись с шага от её реакции.

— Это уже третье извинение за месяц, — её голос прозвучал холодно, но с тенью усталости. — Что, решил избавиться от меня таким способом?

Зак вскинул брови. — А ты всегда всё воспринимаешь в лоб?

— А ты всегда появляешься там, где тебя не ждут? — парировала она, поправляя шарф.

Между ними повисла пауза, в которой слышался только гул далёких машин.

— Я просто хотел тебя сопроводить, — поставил он её перед фактом. — Всё равно по пути.

— Ха, что, в охранники подался? — усмехнулась она, но разворачиваясь, чтобы продолжить путь, возражать не стала.

Несколько минут они шли молча, слышно было только их шаги и свист ветра в переулках.

— У Беннета дедлайн утром, — напомнила она. — Если Грисон не успеет, я его лично убью.

— Успеет, — коротко ответил Зак. — Он мастер выживать в последний момент. Всегда выплывает.

— Удивительно, — усмехнулась Айлин. — Прям как ты.

Зак бросил на неё косой взгляд, но ничего не ответил.

Ещё пара шагов в тишине — и они оказались у кованых ворот женского общежития.

— И как принцессе живётся в компании других? — спросил он, глядя на здание.

— А я живу одна, — улыбнулась она уголком губ.

— Правда? Думал, у всех есть достающий сосед, — заметил он, и в её голове тут же всплыл образ вечно шумного Энди, что вызвало лёгкий смешок.

— Просто у моей соседки проблемы со здоровьем, она задержалась, но скоро приедет.

— Даже не знаю, хорошо это или нет, — сказал он тихо, задержав взгляд на её лице.

— Спокойной ночи, Коул. — Она сказала это как-то легко, но слово зацепилось.

Зак на секунду задержал взгляд на её лице, пытаясь понять, осознала ли она, что использовала его второе имя. Все вокруг всегда называли его только первым.

— Спокойной ночи, Айлин, — ответил он.

Она сделала несколько шагов и исчезла за поворотом, растворившись в тени ворот.

Зак выдохнул и повернул обратно, в сторону кафе, где его ждал Энди. Но не успел он пройти и пары метров, как воспоминания нахлынули неожиданно, с болезненной чёткостью.

Двор детского дома. Запах пыли и дешёвого мыла. Гул детских голосов, смех и крики, перемешанные с редким, но жёстким окриком воспитателей. И он… Тот, кто всегда звал его «Коул». Тот, кто мечтал стать безупречным журналистом и рассказать всему миру о том, что происходит за закрытыми дверями этого места.

Сердце болезненно сжалось, будто кто-то сжал его ладонью изнутри. Зак замедлил шаг, с трудом выныривая из прошлого, но горечь от воспоминаний всё ещё стояла в горле. Зак поднял ворот куртки, отгоняя внезапный холод, и ускорил шаг. Впереди мерцали огни кафе, где за стеклом, согнувшись над ноутбуком, работал Энди. Всё вокруг казалось обыденным — но внутри у него что-то сдвинулось.

Имя, произнесённое чужим голосом, и лицо из прошлого — всё это перемешалось, оставив странное чувство, что цепь событий, начавшаяся много лет назад, ещё далеко не завершена.

Он толкнул дверь кафе, и тёплый запах кофе смешался с мягким гулом вечернего города. Энди поднял голову, бросил на него короткий взгляд и снова вернулся к монтажу.

— Успел? — спросил Зак, опускаясь на стул напротив.

— Почти, — не поднимая глаз, отозвался Энди, пальцы быстро бегали по клавишам. — Сиди тихо, через пару минут сам убедишься, что я мастер своего дела.

Зак хмыкнул, откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, приготовился терпеливо ждать, пока друг закончит монтаж.

8 глава "Тогда я буду думать за двоих"

Энди, едва добравшись до комнаты, рухнул на кровать и мгновенно уснул. Зак остался за столом, раскрыв ноутбук. Сначала он быстро пролистал готовое видео, чтобы убедиться, что всё в порядке, и переслал его Айлин. Но потом, устроившись поудобнее, включил запись снова — теперь уже не просто смотреть, а изучать.

На экране Айлин сидела с микрофоном, взгляд прикован к отцу. Члены совета тихо переговаривались между собой. Чуть в стороне стояли сын юриста — кажется, его звали Сайлас Грей, — и наследница медиахолдинга Селин Арчер. Селин аккуратно делала пометки в блокноте, а Сайлас неторопливо осматривал зал.

Зак перемотал назад и нажал на паузу. Вот оно.

Сначала они переглянулись — коротко, почти незаметно, но синхронно. Затем, как по команде, повернули головы. Не в сторону его камеры, а к другому углу зала. На миг их лица изменились: привычная светская маска исчезла, уступив место настороженности. Они явно кого-то заметили.

Зак снова перемотал. Хотел убедиться, что не ошибся.

Он начал проверять каждый кадр — даже те, что Энди отправил в черновик. Необработанное видео оказалось длинным, но теперь он уже не мог остановиться.

В одном из вырезанных фрагментов на долю секунды промелькнула фигура. Лица не было видно, но по тому, как Селин и Сайлас напряглись, Зак понял — именно на него они смотрели.

Я снимал всё. Мою камеру не обманешь, — мелькнуло в голове, пока он вновь и вновь перематывал запись.

И да… он нашёл его. Того самого. Это… он? Или… он ошибся?

На экране промелькнули голубые глаза. Черты лица — до чёртиков знакомые. Лицо, которое Зак мечтал забыть. Лицо, которое он клялся никогда больше не увидеть.

Но годы прошли, и кошмар вернулся, преследуя его снова.

Дыхание сбилось. Воздух стал вязким, будто его лёгкие кто-то сжал изнутри. На миг показалось, что он просто не сможет вдохнуть.

Зак резко отодвинул стул и поднялся. Подошёл к окну, распахнул створку, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Он свесился, глядя на город — тот жил в привычном шуме: гул машин, редкие голоса прохожих, мигающие огни.

Совсем не так, как в его родном городке… Там в это время становилось тихо, как в гробу. Даже ветер будто замирал, а ночи казались слишком длинными.

И воспоминания хлынули. Неостановимые. Безжалостные.

Тот самый двор детского дома. Маленькие дети, ещё не осознающие, что они не нужны родителям, шумели и гудели, как пчелиный улей. Более старшие в это время либо делали уроки, либо где-то на территории школы играли в свои игры.

Зак сидел в своей комнате, где помимо него жили ещё семь ребят, и склонился над тетрадью. Он всегда был таким — хотел учиться, хотел вырваться отсюда любой ценой.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Даррен — шумный, сияющий, словно только что выиграл кубок мира.

— Коул! Мы победили! Моя команда выиграла в футбол! — почти кричал он.

Зак поднял голову, глядя на счастливого друга, и искренне улыбнулся. — Поздравляю. Жаль, меня с вами не было, — проговорил он с лёгкой ноткой грусти.

— Ну ты не грусти! В следующий раз тоже победим! — Даррен хлопнул его по плечу.

Не успел он договорить, как в комнату влетел ещё один парень.

— Зак, ты уже слышал? Мы выиграли! И сегодня нам дадут булочку! — возбуждённо сообщил Марк.

— Да, слышал, Марк. Может, тебе вместо игр пора учиться? Все учителя говорят, что ты разгильдяй, — слегка укоризненно заметил Зак.

— Эх, да ладно, не будь занудой! У меня же есть ты и Даррен — вы мне поможете подтянуть оценки. Правда? — Марк обернулся к Даррену.

Всегда было так. Даррен был самым светлым из них. Хоть они и дружили втроём, друзей у него хватало везде. Энергичный, весёлый — к нему тянулись все. Даже строгие воспитатели относились к нему теплее. Он был тем самым «примерным мальчиком», которому прочили хорошее будущее, несмотря ни на что.

Но к Заку он относился по-особенному. Просто… дорожил им.

Марк же был его самым первым другом. Он появился здесь раньше всех — «с пелёнок», как сам говорил. Почему родители его оставили, он не знал, да и знать не хотел.

Зак и Даррен появились позже. Даррен, со своей открытой улыбкой, казался в этих тусклых стенах чужаком, как светлый луч в мрачной комнате. И, возможно, он бы сюда никогда не попал, если бы не авария, унёсшая жизни его родителей. Никто из родственников не захотел «ещё одного рта», как они сами сказали. И мальчика просто оставили на произвол судьбы.

Зак, которому жизнь в детском доме всегда казалась тяжёлым испытанием, всё же верил, что выживет. Но с появлением Марка и Даррена ему впервые стало казаться, что он начал не просто существовать… а дышать. И жить.

В ту ночь Зак никак не мог уснуть. Было душно, липкая жара давила на виски. Он тихо поднялся с кровати, стараясь никого не разбудить, и вышел в коридор.

На кухне он застал Даррена. Тот стоял у окна, подперев подоконник локтями, и задумчиво смотрел на огромную луну, висящую над спящим городом.

Услышав шаги, Даррен дёрнулся, чуть не стукнувшись о раму, и, заметив Зака, облегчённо улыбнулся. — Ты напугал меня, Коул. Я уж подумал, что это воспитательница… она вечно твердит, что я должен ложиться пораньше.

— А ты что тут делаешь? — тихо спросил Зак, подходя ближе.

— Луна здесь виднее, — он слегка кивнул на окно. — Хорошо и красиво. А ты чего встал?

— Пить хочу.

Даррен тепло улыбнулся. — Пойдём, я тебе налью.

— Не надо, я сам, — отмахнулся Зак.

— Да ладно тебе, не скромничай, — мягко возразил Даррен и уже достал из шкафа стакан.

Даррен поставил стакан перед Заком и налил воды из кувшина. Лёгкий плеск в тишине казался громким, словно они находились не на кухне детдома, а в пустом ночном доме, где каждая мелочь слышна.

— Вот, держи, — он протянул стакан.

Зак сделал несколько глотков, чувствуя, как прохладная вода возвращает ясность. — Спасибо.

Даррен снова сел на подоконник, подтянув колени к груди. — Иногда я думаю… — он замолчал, выбирая слова, — что было бы, если бы всё было по-другому.

— В смысле? — Зак прислонился к стене.

— Ну… если бы я не попал сюда. Если бы мои родители были живы. Если бы я жил в другом месте… — он вздохнул, глядя на луну. — Может, я был бы другим человеком.

Зак молчал, слушая.

— Но, знаешь… — Даррен чуть улыбнулся, — может, тогда я бы и тебя не встретил.

В груди у Зака что-то сжалось. Он хотел что-то ответить, но слова застряли.

— И Марка тоже, — добавил Даррен. — Может, всё это… — он махнул рукой, имея в виду и детдом, и луну за окном, и их тихий ночной разговор, — не просто так.

Зак тихо сказал: — Ты единственный, кто так думает.

Даррен посмотрел на него долгим, серьёзным взглядом. — Тогда я буду думать за двоих.

Зак кивнул, ощущая тепло от дружбы, которое никогда не иссякнет, независимо от обстоятельств.

Утро в детдоме наступило привычно. Лучи солнца скользили по коридору, где ребята уже собирались к завтраку, шумно обсуждая свои планы на день. Зак сел на край кровати, потянулся и внимательно наблюдал за Марком и Дарреном.

Марк, как всегда, метался по комнате, болтал и смущённо хохотал, пытаясь успеть собрать тетради и обувь. Даррен, напротив, тихо стоял у окна, ловя солнечные лучи и прислушиваясь к утренней тишине. Зак улыбнулся. Они были такими разными, но оба были частью его мира, частью его «коробля». Он ценил их одинаково — каждого за их свет, за их характер, за то, что они всегда рядом, несмотря ни на что.

— Пошли, ребята, — сказал он наконец, поднимаясь. — День ждёт нас.

Марк вскрикнул радостно, Даррен лишь слегка улыбнулся, а Зак тоже начал готовиться, ощущая сонливость после ночного разговора. Нужно было слушаться воспитательницу и лечь раньше, но возвращаясь к реальности, он ни о чём не жалел. Эти мгновения — одно из тех редких воспоминаний, которые он не хотел терять. Тогда Зак ещё не догадывался, что этому всему скоро придёт конец.

9 глава Невидимка

В старом детском доме всегда было мрачно и холодно. Даже летнее солнце не могло прогнать это ощущение. Зак, Даррен и Марк старались разукрасить унылые дни, уходя гулять на обочину дороги. Машины здесь проезжали редко, и только ветер иногда поднимал пыль. Но рядом был пруд — мутноватый, с зелёной ряской по краям и скрипучими камышами. Он не был ни чистым, ни красивым, зато именно там ребята чувствовали себя свободнее. Вода отражала небо, и даже это зыбкое зеркало казалось им лучше угрюмых стен детского дома. Здесь они могли смеяться, спорить и мечтать, будто весь мир лежал впереди.

Шли годы, иони как всегда вместе ходили в школу. Даррен, мечтая стать журналистом, целенаправленно шёл к своей цели: сначала писал заметки для школьной газеты, потом его тексты начали появляться в детском журнале. Зак гордился другом, который так уверенно двигался к своей мечте, и это вдохновляло его самого — давало силы не останавливаться.

Но Марк менялся. За два года он всё больше втягивался в компанию подростков-хулиганов. Среди них были и старшие ребята, и те, кто младше его, но вместе они представляли ту самую «банду», что держала в напряжении весь район. Несмотря на попытки Зака и Даррена удержать друга, Марк оставался непреклонным. Он по-прежнему дружил с ними, но у него появились новые дела, новые связи, новые ночи, проведённые вне стен детского дома. Иногда он возвращался лишь под утро, стараясь, чтобы строгие воспитатели ничего не заметили.

Зак и Даррен не осуждали его открыто, хотя в их взглядах таилось беспокойство. Они понимали: если начнут давить, Марк может отдалиться окончательно. Поэтому вместо упрёков они просто ждали и надеялись, что однажды он снова будет рядом с ними — не только телом, но и сердцем.

Но постепенно всё становилось хуже: их дружба начала трещать по швам. Точка невозврата наступила в день рождения Даррена. Воспитатели не спешили поздравлять детей с их днями рождения, но у Даррена было много друзей, и в школе, и в детском доме, которые не забывали о нём. Зак с нетерпением ждал этого момента, словно день рождения был его собственным. Он тщательно готовил подарок своими руками: собрал все заметки и статьи Даррена, которые успел найти, аккуратно оформив их в небольшой сборник. Каждая страница хранила частичку души Даррена — его мечты, мысли, наблюдения. Зак хотел, чтобы друг увидел, как важны его слова, как ценят его старания. Этот подарок был не просто сувениром — это было признание, что творчество Даррена имеет значение, и что Зак всегда рядом, даже когда они начинают расходиться разными путями. Даррен, получив подарок на своё шестнадцатилетие из рук Зака, был искренне рад. Казалось, он уже получил самый важный подарок в жизни.

— Это мне так нравится! — сказал Даррен, листая сборник. — Коул, я и не знал, что ты всё это время был моим фанатом.

— Да, я сам в шоке, как так получилось, — ответил Зак. — Но хочу, чтобы ты знал: я всегда буду твоим фанатом. Когда станешь известным журналистом, не забывай, что в мире есть один давний друг, который читает все твои тексты с гордостью и любовью. Ты не должен забывать меня, даже если пройдут годы.

— Коул, а я и не знал, какой ты красноречивый, когда тронут, — улыбнулся Даррен. — Я не буду подниматься выше, пока не поднимешься ты. Но знай: я твой фанат. Это ты вдохновил меня начать писать и двигаться вперёд. В далёком будущем тоже оставайся моим вдохновением.

— Да, обещаю, — засиял Зак, протягивая Даррену мизинец.

Марк в тот день пришёл раньше, чем обычно. Даррен думал, что он и сегодня всю ночь напролёт будет бродить по тёмным переулкам. Но когда Марк вернулся, ребята ещё не расходились, поздравляя именинника. Шум, смех, хлопки по плечу — всё это сливалось в единый гул.

Он остановился у дверей и замер. Все любили Даррена, уважали его — это чувствовалось в каждом слове, в каждом взгляде. У одних это вызывало искреннюю радость, у других лёгкую зависть. А у Марка внутри всё сжималось. Он и сам чувствовал зависть, но куда сильнее его душила ревность.

Да, он тоже любил Даррена, уважал… но его любовь была странной, искривлённой. Больной. Марка терзало, что вокруг Даррена всегда толпятся люди, что их дружба растворяется в чужих голосах и смехе. Больше всего его злило то, что внимание Даррена почти всегда принадлежало Заку.

Снаружи Марк выглядел спокойным, но внутри всё кипело от злости, зависти и ревности.

— О, вот и Марк, — заметил Зак, повернув голову к двери. — Не стой там, мы как раз ждали тебя. Скоро Джейн и Моррис принесут торт — ты как раз вовремя.

Марк сделал шаг в комнату. Его взгляд скользнул по Даррену, сияющему среди друзей.

— С днём рождения, Даррен, — сказал Марк, улыбаясь. — Спасибо, Марк! — Даррен поднялся, подошёл и обнял его. — Я рад, что ты пришёл.

Марк чуть напрягся, но обнял в ответ. Потом неловко протянул небольшой свёрток, перевязанный старым тёмным шнурком. — Это тебе. Сам сделал.

Даррен аккуратно развернул подарок. Внутри оказалась потёртая кожаная тетрадь, страницы которой были исписаны строчками, рисунками и заметками самого Марка. Некоторые были небрежными, другие — неожиданно глубокими. Это было похоже на дневник, в котором он пытался запереть свои мысли и чувства.

— Марк… — Даррен удивлённо поднял глаза. — Это правда твоё? — Моё, — коротко кивнул тот. — Я думал… может, когда ты станешь большим журналистом, пригодится. Или просто чтобы помнить, что я тоже рядом.

Даррен улыбнулся искренне, но заметно растерянно. — Спасибо, Марк. Это… очень личный подарок. Я сохраню его.

Именно в этот момент Джейн и Моррис зашли с большим тортом на руках. Ребята от радости начали шуметь, смеяться, кричать поздравления. Комната наполнилась светом свечей и радостью голосов. Марк же чувствовал себя так, будто стал невидимкой. Никто не замечал его присутствия. Он обернулся в сторону Даррена, надеясь встретить взгляд, найти хоть малейшее утешение. Но получил совсем другое.

Вокруг Даррена толпились друзья. Зак стоял рядом, что-то тихо шепнул ему на ухо. Даррен рассмеялся и дружески похлопал Зака по плечу. В этот миг у Марка внутри что-то сжалось и оборвалось. Он отвернулся, сделав шаг к выходу.

Но вдруг его слух зацепил чужой разговор у окна, где стояли двое старших ребят. — Ха-ха… Они прям выглядят так, будто встречаются. — Ты о ком? — Даррен и Зак. Ну а кто ещё? Они всегда вместе: едят, гуляют, даже спят рядом. И смотрят друг на друга так, словно собираются каминг-аут* устроить.

С каждым словом кровь у Марка закипала всё сильнее. Он ощущал, как в висках стучит, дыхание сбивается, сердце колотится так громко, что кажется — его слышит весь зал.

И вдруг он сорвался. Одним движением рванул вперёд, налетев на того парня, что смеялся громче всех. Марк в ярости вскочил на стол и, перепрыгнув через посуду, ударил ногой прямо в его голову. Всё произошло за секунду. Шум, крики, падающий торт, Марк сам рухнул на пол, но его глаза горели безумным огнём.

— Ах ты же, сука! — выругался парень, стоявший рядом, увидев, как его друг получил удар, и рванул в сторону Марка.

Даррен не успел среагировать, как Марк, резко вскочив с пола, со всей силы ударил нападавшего. Тот пошатнулся, кровь тут же закапала из носа. Марк обернулся к первому парню, который ещё лежал на полу, и уже занёс кулаки, чтобы наброситься на него.

Но в тот момент его остановил Зак:

— Марк, успокойся! Что на тебя нашло?! — Зак схватил его за руку, не давая ударить снова.

Но в глазах Марка уже не было спокойствия. Они пылали злостью, болью и ревностью. Он резко дёрнулся, словно готов был врезать и Заку.

— Отпусти! — процедил он сквозь зубы.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже смех, ещё секунду назад заполнявший воздух, будто исчез. Ребята растерянно переглядывались, кто-то шептал: «Что с ним?», а кто-то молча пятился назад.

Даррен шагнул вперёд, растерянный, но решительный:

— Марк, хватит! Ты… — не успел договорить Даррен, как Марк перебил его криком.

— Да что с тобой?! — голос его срывался. — Улыбаешься во все зубы, когда о тебе несут гадости! Хватит строить из себя чёрт пойми кого! Хватит делать вид, будто всё это… — он резко обвёл рукой детский дом, стены, людей — …будто всё это тебе нравится и приносит удовольствие!

Его дыхание стало тяжёлым, слова словно вырывались изнутри с болью.

— Это не место для улыбок, Даррен! Не место для мечтаний! Всё, о чём ты говоришь, все эти твои фантазии — чушь. Иллюзия! Думаешь, мир примет таких, как мы? Думаешь, кто-то всерьёз будет слушать тебя, Зака… нас?!

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже те, кто ещё секунду назад хотел вмешаться, не находили слов.

Даррен замер. Сначала он хотел что-то возразить, привычно улыбнуться и сгладить острые углы, но внутри словно что-то треснуло. Его глаза потемнели, улыбка исчезла.

— Думаешь, я не знаю? — тихо сказал он, но в этой тишине слова прозвучали отчётливо. — Думаешь, я сам не понимаю, что нас никто не ждёт? Что мы никому не нужны?

Он поднял взгляд на Марка, и в его голосе зазвенело отчаяние:

— Каждый день я просыпаюсь с этой мыслью. Каждый день я знаю, что за стенами этого дома нам не рады. Но если я перестану улыбаться… если перестану мечтать… то мы все сдохнем здесь внутри, ещё до того, как выйдем.

Даррен шагнул ближе к Марку. Его голос сорвался:

— Так что не смей говорить, будто я живу в иллюзиях! Я держусь за мечты, потому что без них у нас нет ничего. Ничего, Марк!

В комнате повисла тяжёлая пауза. Никто не решался заговорить. Даже Зак, обычно первый на защиту, только сжал кулаки, глядя то на одного, то на другого.

Даррен посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом. Губы дрогнули, будто он хотел что-то добавить… но он лишь резко вдохнул, выпрямился и пошёл мимо. Прошёл так, словно Марка там и не было. Словно перед ним — пустое место, тень, призрак.

Марк остолбенел. В груди сжалось так, что он едва мог вдохнуть. Он хотел что-то крикнуть, удержать, остановить его… но слова застряли в горле.

А Даррен даже не повернул головы. Его шаги эхом отдавались в гулкой тишине, и через миг он исчез за дверью.

Для Марка это было хуже любых ударов. Хуже крика. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается окончательно.

10 глава Силуэт

Утро выдалось тяжёлым. Зак будто проснулся не с той ноги — настроение было паршивым.

— У-у-ух, кое-кто, похоже, забыл вчера выспаться, — хмыкнул Энди.

— Но вижу, что несмотря ни на что… Сегодня день сдачи видео, а выглядишь ты хорошо, — глухо отозвался Зак, даже не глядя на друга.

Энди пожал плечами и усмехнулся: — Я вот подумал, будь что будет. Беннет же не убьёт нас. Он просто пугает. Да и Айлин с нами — смягчится.

Зак кивнул, но слова друга будто не доходили до него. Голова была тяжёлой от мыслей, не связанных с университетом. Всю ночь его преследовало прошлое — тот вечер, те крики, тот холод в голосе Даррена. Сколько бы лет ни прошло, воспоминание всё равно жгло изнутри.

Зак думал, что если он сменит город, то воспоминания хотя бы потускнеют. Нет, он не хотел забывать Даррена — он хотел избавиться от чувств, которые душили его изнутри. Хотел пережить потерю… но получится ли это?

Начало учёбы не принесло облегчения: воспоминания вспыхивали ярко, словно это было вчера, словно ничего не изменилось. «Интересно, Марк уже забыл?.. Это же был он, да? Точно он?»

Голова становилась всё тяжелее, мысли — всё темнее. И тут его вернула в реальность резкая остановка: столкновение.

На что-то это похоже, верно?.. “Ландо, опять”, — раздражённо подумал Зак и поднял голову. Перед ним его сверлили злобные медовые глаза.

— Коул, ты серьёзно? Может, хотя бы проснёшься, прежде чем заходить в университет? — процедила Айлин.

Зак открыл рот, хотел отмахнуться привычной фразой, но слова застряли где-то в горле. Он почувствовал, что ещё секунда — и всё, что он пытался держать внутри, вырвется наружу. Поэтому лишь неловко усмехнулся.

— Оу, Айлин, доброе утро, — быстро вставил Энди, прикрывая друга. — Не надо так злиться с утра пораньше. Сегодня он просто не с той ноги встал. Кстати, ты посмотрела видео? Оценила мои навыки монтажа? Ну признай, я же талантище!

Айлин перевела взгляд на Энди, но задержала глаза на Заке ещё мгновение. Что-то в его лице было не так: … скорее уставший от самого себя.

— Ты не просто не выспался, — тихо, но твёрдо сказала она, скрестив руки на груди. — Что у тебя случилось?

Зак смутился. На мгновение перед глазами мелькнуло лицо Даррена, его улыбка, его рука, лежащая на плече… Грудь сдавило.

— Да ничего, — отрезал он слишком быстро, почти резко. — Всё нормально.

Айлин прищурилась. — Ненавижу, когда мне врут, Коул.

Энди, заметив, что напряжение растёт, поспешил встрять: — Ох, да ладно тебе! Он просто задумался, бывает же. Мы все люди. Не начинай допрос с утра, Айлин.

Она бросила на него взгляд, потом снова перевела глаза на Зака. Тот уже отвёл голову, делая вид, что рассматривает толпу у входа в университет.

Айлин тихо выдохнула.

Беннет в тот день был похож на автомат. Его голос звучал холодно, резал воздух, как нож. Каждое замечание — короткое, резкое, будто выстрел. Он методично «расстреливал» ошибки студентов одну за другой.

Видео за видео — и раздражение на его лице становилось всё явнее. — Свет поставлен неверно. Кто вам сказал, что так снимают интервью? — Персонаж выбран не тот. Как зрителю должно быть интересно его слушать? — Угол съёмки провален. Вы даже не удосужились проверить, что в кадре творится на заднем плане.

Зал постепенно наполнялся гулом нервных вздохов. Студенты переглядывались, кто-то прятал глаза, кто-то лихорадочно листал заметки, надеясь, что их очередь отодвинется.

Энди наклонился к Заку, шепнув с мрачной усмешкой: — Беру слова о мягкости назад. Нам конец.

Зак посмотрел на друга и чуть заметно пожал плечами: — Не нервничай. Ну, получим плохую оценку. Это не конец света…

— Я погляжу, многие из вас не подготовились достаточно хорошо, — загремел голос Беннета, и в аудитории наступила тишина. — Это называется, господа, безответственность. В будущем экзамены будут практические и теоретические. А вы… слабы и там, и там.

Наконец на экране появилось их видео. Айлин — собранная, уверенная, сдержанная. Энди хорошо постарался с монтажом: картинка была чистой, звук ровным, ритм выдержан.

Несколько студентов зашептались: выглядело действительно профессионально.

Но лицо Беннета оставалось каменным. Он смотрел, не моргая, и только в конце сухо произнёс: — Стоп.

В аудитории воцарилась напряжённая тишина.

— В техническом плане… приемлемо, — отчеканил он. — Но вы, кажется, до сих пор не поняли главного. В журналистике важен не только монтаж, не только кадр, но и то, что остаётся между строк.

Его взгляд остановился на Айлин. — Ваш отец говорил слишком свободно. Почему? Почему он позволил себе такие фразы при комиссии? — Потому что доверял, — тихо ответила она, сжав руки в замок.

Беннет вскинул бровь. — Нет. Потому что вы не задали нужный вопрос. Вы упустили момент, когда можно было докопаться глубже.

Айлин побледнела, но ничего не ответила.

Беннет перевёл взгляд на Энди. — Монтаж. Да, чисто. Но слишком чисто. Где напряжение? Где драматизм ситуации? Вы убрали именно то, ради чего журналистика существует.

Энди поёрзал на месте, но сделал вид, что записывает замечания.

И наконец, его глаза впились в Зака. — А вы, Коул… — он сделал паузу, будто пробуя слова на вкус. — Смотрели слишком внимательно, но ничего не показали. Вы обрезали там, где должно было быть продолжение. Зачем?

Зак замер. Сердце болезненно ёкнуло — он прекрасно понимал, о каком моменте идёт речь. Но Беннет не мог знать, что именно он вырезал.

— Это… несущественно, — выдавил он после короткой паузы. — Фрагмент был смазан.

Беннет сузил глаза. — В журналистике несущественных деталей не бывает. Вы пока не понимаете главного: правда всегда прячется именно там, где вы привыкли отворачиваться. — Он на мгновение задержал взгляд, будто пытаясь «прочитать» Зака насквозь. — Это ваша ошибка.

Зак сжал руки под столом, чтобы не выдать себя.

Беннет выпрямился. — В целом работа... допустим, на троих вы вытянули. Технически сносно, по содержанию слабо. Семь баллов. И это щедро.

По аудитории прошёл лёгкий ропот. Семь — низко, но не провал.

— Следующие, — коротко бросил Беннет, будто вычеркнув их команду из памяти.

Они вышли в коридор почти молча. Первым нарушил тишину Энди: — Ну… семь баллов — это ещё не катастрофа. Я думал, он нас вообще разнесёт.

Зак не ответил.

— И всё-таки, — вмешалась Айлин, прищурившись, — чего ты успел вырезать, прежде чем отправить мне видео? Коул, ты мухлюешь.

Зак дернул плечом. — Это не важно. Важно то, что мы остались живы.

— Вот именно! — бодро подхватил Энди, хлопнув друга по спине и свесив руку ему на плечо. — Мы только что чуть не умерли от напряжения, а теперь, представь себе, живы! Так что, господа, предлагаю отпраздновать. И это не обсуждается.

— У меня нет настроя на празднование, — тихо пробормотал Зак.

— Да ладно! — Энди покачал головой. — Не порть момент. Айлин, ты с нами?

Она чуть усмехнулась. — Я и не против. Немного расслабиться не повредит.

Энди довольно потер руки. Казалось, его уже ничто не тревожит. Он шёл вперёд, подбрасывая ключи на ладони, строя планы, куда бы заглянуть.

Но для Зака каждый шаг отдавался тяжестью. Образ силуэта из видео не уходил из головы, жёг изнутри.

Айлин же, бросая на него короткие взгляды, думала о своём. Её не отпускала мысль: если Зак что-то скрывает, значит, это связано с людьми, которых она тоже знает. Возможно… даже с её отцом.

И в этом молчаливом напряжении троица направилась прочь от университета — будто каждый шёл в своём мире.

11 глава. Тени прошлого

Айлин весь вечер провела в кругу Энди и Зака. Несмотря на напряжение, они неплохо и сытно поужинали. Энди рассказывал глупые шутки, пытаясь развеселить Зака, но смеяться начинала лишь Айлин.

Посмотрев на часы, девушка с удивлением поняла, что уже за полночь, и испуганно охнула. — Время-то за полночь! Я ведь собиралась сегодня ночевать не в общежитии, а поехать к родителям. Да и завтра пары… Ну что, быстро закругляемся?

— Давай, — кивнул Энди, бросив быстрый взгляд на Зака.

Тот не сказал ни слова, только молча доел остатки ужина.

Через пару минут они вышли на улицу. Ночной воздух был свежим, улицы — почти пустыми. — Я поймаю такси, — сказала Айлин, доставая телефон. — А вы?

— Я — в общагу, — бодро заявил Энди. — А Зак… ну, он у нас всегда мрачный спутник.

Зак бросил на него усталый взгляд, но промолчал.

Айлин усмехнулась и, чуть мягче глядя на него, добавила: — Не теряйся, ладно?

Он едва заметно кивнул.

Машина приехала быстро. Айлин махнула ребятам рукой и села внутрь. В дороге её окутывала странная смесь усталости и тревоги. Отрешённость Зака добавляла всей истории загадочности. Любопытство всегда было её чертой — и теперь оно толкало её дойти до правды.

Дом встретил Айлин тишиной. В гостиной ещё горел свет: отец сидел в кресле, задумчиво листая газету. Услышав, как хлопнула дверь, он поднял голову и тепло улыбнулся: — Айлин? А я уж думал, что ты снова останешься в общежитии.

— Почти осталась, — вздохнула она, снимая куртку. — Но решила заехать.

Отец посмотрел на часы и покачал головой: — Поздновато, конечно. Сильно устаёшь?

Айлин прошла ближе, но остановилась у кресла, сжимая ремешок сумки. — Сегодня был тяжёлый день, — призналась она. — Мы показывали видео Беннету.

— А-а… тот самый строгий преподаватель? — с лёгкой усмешкой спросил отец. — И как всё прошло?

Она рассказала в общих чертах: технически работа вышла неплохо, но по содержанию — провал.

— Ничего страшного, — спокойно сказал отец. — За провалом всегда следует труд. А трудятся только те, кто действительно хочет учиться.

Айлин кивнула и вдруг спросила: — А где мама?

— Она спит, — ответил он после паузы. — Ты же знаешь, какой скоро день. Ближе к этой дате она либо уходит полностью в себя, либо с головой погружается в работу. Но ты не волнуйся, скоро ей станет легче. Как всегда.

— Хорошо, ты тоже, папа, не засиживайся. Я пойду прилягу. — Спокойной ночи, принцесса, — мягко сказал он.

Айлин улыбнулась и поднялась на второй этаж. Её комната показалась удивительно пустой. Здесь всегда царила идеальная чистота, даже если она сама давно здесь не ночевала. Девушка буквально повалилась на кровать, и мысли потекли нескончаемым потоком.

«А чего он такой хмурый-то весь день?» — думала она о Заке. «Хотя руки у него растут из нужного места», — вспоминала, как он уверенно настраивал технику. «У него что, врождённый талант?» Айлин резко качнула головой. «И почему я вообще думаю о нём всякие глупости?»

Она встала и направилась в ванную, надеясь освежиться и остудить голову.

После душа сон всё равно не приходил. Девушка подошла к книжному шкафу и начала рассматривать книги, давно прочитанные. Наугад взяла первую попавшуюся.

Автор: Кэтрин Уэстбрук. «Любовь живёт вечно». Любимая книга Айлин, наполненная любовью и нежностью.

Она открыла первую страницу и увидела подпись:

«Дорогая доченька Айлин. Я знаю, что ты моя преданная фанатка. Знала бы ты, как же я люблю тебя. И глазом моргнуть не успела, как моя девочка стала взрослой, красивой девушкой. Желаю на твоём пути только любви и радости. Твоя любимая писательница, мама. К. У.»

Айлин улыбнулась и крепко прижала книгу к груди, будто могла почувствовать тепло от этих слов.

Осторожно поставив её обратно, она потянулась к другой книге — и вместе с ней на пол упала фотография.

На снимке была красивая женщина с глазами цвета мёда. Они сияли на солнце, словно источая тепло. В руках она держала букет алых роз. Рядом — мужчина со светлыми волосами. На руках он держал маленького мальчика, похожего на уменьшенную копию себя. Семейная пара выглядела счастливой.

Людей на фото она знала. Айлин взглянула на снимок с лёгкой грустью и тяжело вздохнув, аккуратно поставила его на место.

12 глава. Будто скоро весна

Айлин легла, надеясь уснуть, но мысли упрямо не складывались в одну кучу. Она снова поднялась, подошла к шкатулке и достала кулон. Кулон был словно маленький клад памяти: в его кельтских узлах и трискеле заключались истории поколений, непрерывная нить времени и нежная забота о тех, кто ушёл, но остался в сердцах. Он казался тихим свидетелем всего важного, что невозможно забыть, и каждого, кто когда-либо любил.

Этот кулон мама подарила Айлин, когда та была совсем маленькой. — Айлин, смотри, это кулон памяти. Он очень красивый, носи его как талисман, хорошо? — сказала мама. Айлин, не до конца понимая смысл слов, просто кивнула.

В этой же комнате тётя надевала такой же кулон своему сыну. — Айлин, смотри, не только у тебя есть талисман памяти, — улыбнулась она. — Да, — тихо согласилась Айлин, взяв за руку сына тёти, и они побежали в сад.

— Айлин, осторожнее! — раздался нежный голос мамы. А тётя лишь улыбнулась и взяла в руки камеру, чтобы сфотографировать двух непосед.

Это были поистине тихие, счастливые моменты. Айлин любила вспоминать свою дорогую, погибшую тётю и её семью.

Она посидела так минуту и, наконец, легла спать. Мозг был настолько усталым, что сон накрыл её мгновенно, как тёплое одеяло.

Наутро она не встретила маму и слегка забеспокоилась о её делах. На кухне она заметила отца, который говорил по телефону и, похоже, уже собирался уходить. — Доброе утро, Айлин. Извини, не могу с тобой позавтракать, мне срочно нужно на работу, — сказал он, застёгивая костюм. — Хорошо, не волнуйся, папа, — улыбнулась Айлин, проводя его взглядом.

— Садитесь, — мягко прозвучал голос экономки, которая уже держала в руках поднос с завтраком. — Спасибо, — сказала Айлин, принимая завтрак, и устроилась за столом. В комнате пахло свежим хлебом и тёплым чаем.

Тем временем Зак и Энди шагали к университету, и, как обычно, зашли в кафейню. Несмотря на ранний час, здесь уже бурлила жизнь: скрежет кофемашины, тихие разговоры за соседними столиками, аромат свежей выпечки и горячего шоколада. — Вот же ж… Серьёзно? Мы пришли раньше обычного, а тут столько людей! — возмутился Энди. — Я даже проснулся раньше, надеясь быть первыми в очереди.

Зак лишь усмехнулся. — Ты на многие жертвы идёшь ради кофе. Даже мне поспать не дал. — Нет, друг, страдаю я — значит, как друг это распространяется и на тебя.

В этот момент в кафе вошла очень красивая шатенка. Сначала она остановилась у двери, обдумывая, правильно ли будет встать в середине зала. Потом, как будто решившись, заняла место в очереди за Энди. Она обеспокоенно смотрела на людей вокруг, на очередь, а затем на часы.

«Наверное, студентка, которая спешит», — подумал Энди, мельком оценивая её с лёгким любопытством.

Энди не мог отвести взгляд от шатенки. Она слегка нервничала, перебирая сумочку и осторожно переступая с ноги на ногу, будто каждое её движение было продумано заранее. Энди посмотрел на Зака и тихо усмехнулся: — Смотри-ка, кто-то явно торопится.

Зак шагнул к бару и начал заказывать кофе, но взглядом следил за Энди. — А ты? — повернулся к нему Зак, не скрывая лёгкой насмешки.

Энди почувствовал, как щеки горячо заливает румянец. — Не отвлекай меня, — пробормотал он, хотя глаза сами нашли шатенку. — Мы вас пропускаем, — добавил, с трудом сдерживая смех, пропуская девушку вперёд.

Шатенка сделала шаг к бариста и улыбнулась так, что на мгновение весь шум кафе словно потихоньку утих. В её движениях было что-то лёгкое, почти танцевальное, словно каждый шаг был заранее отрепетирован. Энди невольно вздохнул, а Зак тихо посмеялся себе под нос: — Ладно, парень, вот тебе новый повод вставать раньше, — усмехнулся Зак. — Перестань дразнить, я на мгновение всего лишь потерялся… — От её красоты? — поддразнил Зак. — Пошли уже, опаздываем ведь, — пробормотал Энди, стараясь сосредоточиться.

Как только они сделали шаг, дверь открылась, и в кафейню вошла Айлин.

— А вот и принцесса университета! — с лёгкой усмешкой произнёс Энди, глядя на Зака. — Щас даст жару.

Зак чуть смутился и скривился, чувствуя лёгкое раздражение и одновременно забаву. Айлин же шла прямо к ним, не замечая их обмена поддразниваниями, а её спокойная уверенность лишь усиливала эффект. Айлин сначала прошла мимо них, но, сделав пару шагов, резко обернулась. — Что? — сказала она, поглядывая то на Энди, то на Зака.

Зак запнулся, смущённо посмотрев на неё. — Да… ничего… — пробормотал он, даже не заметив, как слова застряли в горле.

— Нет, парни, вы какие-то странные, — продолжала она, нахмурив брови. — Мне это не нравится.

Её взгляд задержался на Заке, и лёгкая усмешка появилась на губах: — И кстати, тёмный лорд Коул… неужто вы показали свою улыбку?

Зак почувствовал, как лицо горит, а мысли мгновенно спутались. Энди, наблюдая за этим, тихо рассмеялся, понимая, что Айлин отлично умеет ставить кого угодно в неловкое положение.

13 глава Назначенный оператор

Айлин отошла за кофе, оставив Зака и Энди ждать. В этот момент к ним приблизилась шатенка. Она мялась с минуты на минуту, изнывая от нерешительности, но в конце концов сделала усилие и перешла к действию.

— Кхм. Извините, — прошептала она, не поднимая глаз.

Её низкий и милый голос был доказательством невероятной стеснительности. Именно эта хрупкая, звенящая интонация, напоминающая чистое хрустальное стекло, парадоксально подчеркивала её женственность и нежность.

Внимание Зака и Энди, отвлечённое от Айлин, теперь полностью переключилось на шатенку. Видя, что на неё смотрят двое парней, она *потерялась* ещё больше, но, собравшись с духом, продолжила:

— Я подумала, что вы, возможно, тоже с первого курса... И просто хотела узнать, не могли бы вы мне немного помочь. Я здесь первый день, никого не знаю. В общем, мне сказали, что я могу найти расписание пар где-то внутри университета. Вчера вечером, когда я приходила оформляться, я его не нашла... — Её сбивчивые мысли путались в словах.

В то время как девушка заикалась, Айлин, взяв свой кофе, подошла и остановилась прямо за её спиной.

— И ты решила спросить, где это, у двух совершенно незнакомых парней? — выпалила Айлин.

Это замечание застало врасплох и без того застенчивую и нервничающую девушку.

— Ну... я... — пробормотала она.

Энди и Зак одновременно бросили на Айлин строгие взгляды. Она лишь коротко хмыкнула в ответ.

— Да расслабься, я просто шучу, — сменила тон Айлин. — Пойдём, покажем тебе университет.

— Мы, конечно, покажем, где расписание, — тут же вмешался Зак, глядя на Айлин, — но весь университет сейчас показать не сможем. Разве что после пар, если захочешь.

Айлин в ответ лишь пожала плечами.

— Да они шутят, не обращай внимания! — Оживившись, заговорил Энди, подходя ближе к новой знакомой. — Я Энди, а этот хмурый молодой человек — сам Зак Коул. А эта красивая девушка с отличным чувством юмора — Айлин.

Зак на своего друга снова бросил строгий взгляд а Айлин посмотрела на него будто говоря «А ты типо клоун?». Энди игнорируя их продолжил.

-А вас как зовут?

Кайла, немного успокоившись под ободряющим взглядом Энди, тихо ответила:

— Кайла... Кайла Морган.

— Оу, прекрасное имя. Не та ли? — Энди посмотрел на своих друзей вопросительно, с озорной усмешкой.

Айлин посмотрела на Зака и, подарив ему колкий взгляд, сказала:

— Ну, он хотя бы дружелюбен к девушке, которую только встретил и случайно её не толкнул, — сказала она, язвительно напоминая о прошлом.

Зак, которого это замечание явно задело, нахмурился, но сдержал ответ. Он лишь тяжело выдохнул и бросил на Айлин предупреждающий взгляд, прежде чем перевести его на Кайлу, молча кивая, как бы признавая её присутствиеОни вчетвером вышли из кафе и направились в сторону главного корпуса университета, неторопливо шагая по оживлённой аллее.

Айлин, слегка повернувшись к Кайле, подняла руку и посмотрела на дорогие часы, сверкающие на её запястье — подарок мамы на Новый год.

— Ладно, если у вас есть время для веселья, но я спешу. Вы же знаете, скоро посвящение в студенты, и я главный организатор официальной части. А организатор неофициальной части, к большому сожалению, Сайлас.

— О, кстати, да, пока мы ходили по проектам Беннета, забыли о самой популярной тусовке осени. Мы с Заком обязательно там будем, — бодро заявил Энди.

— Меня-то не впутывай, у меня на всё это нет времени, — буркнул Зак.

— Хак, ты должен быть там со своей камерой. Я подумала: зачем мне нанимать кого-то, кто будет снимать, если есть ты. Придёшь на официальную часть, снимешь, положишь оплату в карман и довольный потопаешь в пропахшую хлебом комнату и никому не будешь мешать тусоваться на неофициальной части.

— Ты что, решила всё за меня? — недоумённо посмотрел Зак на Айлин.

— А что, у тебя есть планы получше? — парировала она, даже не глядя на него, и ускорила шаг. Чтобы разрядить обстановку, Энди вмешался.

— Кайла, в какой ты факультете обучаешься?

— А я... у меня факультет филологии и коммуникации, направление зарубежная филология, — тихо ответила Кайла.

— О, как круто! Мы тоже учимся на этом же факультете, только вот у нас журналистика! — Энди рассмеялся, обводя рукой себя, Зака и Айлин.

Айлин лишь хмыкнула, ускоряя шаг. Для неё не имело значения, что они все на одном факультете; её мир оставался отдельным.

Глава 14. Грядёт неоновая ночь

Как только они переступили порог университета, привычный шум и гул встретили их с привычной энергией. Но сегодня всё казалось громче, насыщеннее — воздух будто вибрировал в предвкушении грандиозного события, которого ждали все студенты. Официальная часть — «посвящение в студенты» — готовилась тщательно, но настоящая интрига заключалась в неофициальной вечеринке: алкоголь и табак всегда шли рука об руку с этими торжествами. Студенты готовились к ней, словно к ритуалу, тщательно подбирая наряды, репетируя походку и улыбки.

— О, повеяло духом вечеринки. Правда, Зак? — с иронией заметила Айлин.

— Естественно. Эти богатенькие детки жаждут внимания, а деньги у них из карманов сыплются, — ответил он, едва сдерживая усмешку.

Айлин посмотрела на него с раздражением. Обычно спокойная и уравновешенная, она всякий раз чувствовала себя уязвимой, когда Зак касался этой темы. Он словно хотел выставить её избалованной принцессой, и это её коробило. Их взгляды сталкивались, грозя вылиться в обиду или гнев.

— А тебе денег не хватает, Коул, или внимания? Не нужно всех студентов мерить одной линейкой, — сказала она, холодно подбирая слова.

— Я не про тебя. — Зак не хотел её обидеть.

— Я просто не понимаю, зачем вести себя так, будто у тебя ничего нет? Не верю, что ты никогда не веселился и не ходил на школьные вечеринки, — взгляд Айлин был полон вызова.

Зак молчал. У него действительно ничего не было. Дом? Нет. Родители? Нет. Школьные вечеринки? Даже упоминать было стыдно. А в детском доме такие развлечения были роскошной мечтой. Он охранял своё прошлое, стараясь не показывать раны, которые оно оставило.

— Ты не обязана верить, — тихо, но жёстко произнёс Зак. Его глаза потемнели, губы изогнулись в кривую, горькую усмешку. — Не у всех «школьные вечеринки» вообще существуют. Я жил в маленькой деревушке, где школу школой назвать язык не поворачивается.

Он сделал паузу, сдерживая эмоции, чтобы не выдать лишнего.

Айлин чувствовала, что проиграла. Она понимала, что существуют места, о которых она никогда не задумывалась. Маленькие деревни, где детство строится совсем иначе. Но она не знала и не видела того, что видел он.

— Вы поглядите, ваши споры становятся всё душевнее и душевнее, — неожиданно подшутил Энди, появившийся рядом.

— Ладно, — грубо прервала его Айлин. — Вы идите, я проверю, всё ли готово. Коул, завтра старайся прийти пораньше. Съёмки на тебе. Камеру я подготовлю до твоего прихода.

Она резко повернулась и ушла, оставив Зака в тишине с его собственными мыслями, словно предвестник надвигающейся бури. На парах тоже всё было шумно что очень раздражало Беннета. Но он в этот раз пытался быть сдержаннее что не на шутку удивил всех ребят. Энди же пытался уговорить Зака поучаствовать и в неофициальной части. И кажется с его лёгкой навязчивостью у него получилось. В тот день Зак не видел Айлин с того раза. Он чувствовал что у него всё кипит внутри из-за злости или просто чувствовал себя неловко от того что обидел Айлин. Вечером он долго думал о ней и решил что сделает своё дело идеально и попросит у неё прощение.

15 глава. Он видит прошлое через объектив

Утром пришлось проснуться раньше, чем когда-либо. Если бы Зак опоздал хотя бы на минуту — Айлин бы его придушила.

Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить соседа, но тот, как назло, проснулся сам — неестественно рано.

— Доброе утро, — хрипло произнёс Энди, потягиваясь. Зак удивлённо посмотрел на него: — Доброе… А чего ты так рано?

— Сегодня официальная часть посвящения, — зевнул Энди. — Айлин вчера мне угрожала: если опоздаю, не попаду на неофициальную часть с Кайлой. Так что я решил не рисковать. — Он осмотрел Зака и прищурился. — Ты что, в этом пойдёшь?

— А что такого? — не понял Зак.

— Что такого? Нужно белый верх и чёрный низ! Если Айлин тебя так увидит — прибьёт на месте.

— Вот блин, — Зак выругался себе под нос. — Мог бы заранее предупредить.

— Только не говори, что у тебя вообще нет ничего классического, — Энди покачал головой.

— Я такое перестал надевать, как только выпустился из школы, — буркнул Зак. — Да и не брал с собой.

— Ну, я же твой друг, — ухмыльнулся Энди. — Сейчас у кого-нибудь достану рубашку.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я надел чужую рубашку?

— А у тебя есть время искать другую?

Зак хотел возразить, но промолчал. Энди, как обычно, был прав — времени не было совсем.

Через десять минут парень с верхнего этажа принёс ему белую рубашку. Зак не удивился. Он будто был к такому привычен — в детдоме все носили чужие вещи. Только теперь, впервые за долгое время, ему стало немного не по себе — как будто чужая ткань на плечах напомнила, что прошлое всё ещё рядом.

Зак покачал головой и, быстро переодевшись, вместе с Энди вышел из общежития.

По прибытии в университет всё гудело и шумело. В актовом зале готовилась официальная часть — должны были выступать кураторы, декан, а позже наградить лучших студентов года. В воздухе витало волнение, смех, шелест бумаг и шорох платьев.

Когда Зак и Энди подошли ближе, Энди сразу заметил Кайлу — она стояла рядом с Айлин у сцены, внимательно проверяя списки. Кайла что-то говорила уверенным, почти приказным тоном, и Айлин слушала, слегка нахмурившись.

Энди махнул рукой, и лицо его моментально посветлело: — Кайла! А что ты так рано?

— Тебе тоже привет, — отозвалась она. — Айлин понадобилась помощь, чтобы проверить список студентов. Раз уж вы пришли, — она посмотрела на обоих, — отмечу вас сразу.

— Вижу, вы с Айлин подружились? — спросил Зак, слегка усмехнувшись.

— Ну… не то чтобы прям подружились, — пожала плечами Кайла. — Но она милая. И, как оказалось, мы с ней соседи.

Глаза Энди при этих словах распахнулись, будто он только что узнал величайшую тайну.

— Зак! — раздался знакомый, уверенный голос. — Долго будешь стоять? Камеру нужно настроить!

Он поднял взгляд — и на мгновение застыл.

Айлин стояла на сцене, уверенная, собранная, но с каким-то внутренним сиянием. Белая блузка подчёркивала её осанку, а несколько верхних пуговиц были расстёгнуты. И там, в свете прожектора, блестел кулон — тот самый, до боли знакомый.

На секунду воздух стал гуще. Зак не услышал, что говорили вокруг. Он просто смотрел. И где-то внутри, словно что-то хрупкое треснуло — не от боли, а от воспоминания, которое он не хотел возвращать.

Несколько лет назад он сжимал такой же кулон в ладонях и давился слезами — в холодной комнате детского дома. Тогда ему казалось, что солнце больше никогда не взойдёт. Никто из детей не смел к нему подходить, даже воспитатели не знали, что сказать. Он потерял последние крупицы надежды и словно провалился в туман, где всё перестало быть реальным.

С тех пор он пытался жить, будто того дня не было. Пытался стереть из памяти его. Но зачем тогда он всё ещё видит его улыбку? Слышит голос? Почему не может избавиться от его привычек — тех самых, которым учил он? Почему прошлое продолжает идти следом, даже когда он молчит и дышит?

Зак не понимал. Он просто знал: забыть — невозможно.

— Зак, долго будешь стоять? — голос Айлин прорезал воздух, возвращая его в реальность.

Он вздрогнул и моргнул, будто вынырнув из сна. «Наверное, просто похожий кулон… Я себя накручиваю», — подумал он и направился к камере.

Айлин скользнула по нему взглядом и, неосознанно нахмурившись, подумала: «С ним что-то не так. Мне это не нравится…»

Актовый зал постепенно наполнялся голосами. Сцена была освещена белыми прожекторами, и блеск металла от микрофонов будто резал глаза. Студенты занимали места, декан уже стоял у трибуны, поправляя бумаги. Воздух был тяжёлый — не от жары, а от ожидания.

Айлин проверяла микрофон, мельком взглянула на Зака. Он казался сосредоточенным, почти слишком. Его движения были точными, уверенными, но в них чувствовалась напряжённость. Он ни разу не улыбнулся.

— Начинаем через минуту, — сказала она, подходя ближе.

Зак кивнул, даже не поднимая головы. Кулон на её груди блеснул в свете прожектора — и сердце Зака будто сжалось.

Речь началась. Декан говорил о будущем, о новых возможностях, о смелости студентов. Зал аплодировал, кто-то снимал видео на телефон, кто-то шептался. Айлин стояла рядом с трибуной — спокойная, уверенная, как будто это её сцена. Зак же смотрел через объектив, но на секунды терял фокус.

Через линзу он видел не зал и не декана — а другую картину, где за тем же штативом стоял Даррен. Тот день, когда они снимали первый сюжет на старую камеру в детдоме. Даррен смеялся, поправлял штатив и говорил:

«Главное — держи дыхание ровно, и снимай так, будто мир сейчас остановился».

Зак сжал кулаки, чтобы не дрогнули руки. Он заставил себя сосредоточиться.

— Всё в порядке? — тихо спросила Айлин, заметив, как он побледнел.

— Да, — коротко ответил он. — Просто свет слишком яркий.

Она нахмурилась, но промолчала.

Речь подошла к концу, зал разразился аплодисментами. Декан улыбался, пожимая руки студентам, Айлин благодарно кивнула ему. Зак выключил запись и отступил в сторону. Шум аплодисментов звучал будто издалека — приглушённо, как через воду.

Айлин обернулась — он стоял в стороне, опустив голову, словно хотел исчезнуть из света прожекторов. Она сделала шаг к нему, но остановилась.

Ей внезапно стало ясно: этот человек несёт в себе не только молчание, но и что-то потерянное — слишком личное, чтобы спросить об этом прямо.

16 глава. Когда прошлое настигает в толпе

Даже когда он отошёл в сторону, кулон на шее Айлин не выходил у него из головы. Словно выжженный отпечаток, он всё ещё стоял перед глазами.

Зак наклонился над умывальником, включил холодную воду. Поток ударялся о металл, а он смотрел, как дрожат его пальцы. Затем медленно полез в карман и достал точно такой же кулон.

Вспышка.

И — он уже в прошлом.

Весна, тёплый воздух. Младшие группы детского дома шумели во дворе, гоняясь друг за другом и брызгаясь водой. А в одной из комнат — трое старших. Даррен, Марк и Зак сидели на полу, как всегда, громко мечтая о будущем, которое казалось таким далёким.

— Я хотел бы хоть раз увидеть своих родственников, — сказал Даррен, и в его голосе прозвучала грусть.

Зак нахмурился: — Что? Они же тебя бросили тут. Как ты можешь говорить такое?

— Да, бросили… — спокойно ответил Даррен. — Но всё равно… хоть воспоминания мутные, но среди них есть и хорошие.

Он порылся в кармане и достал маленький серебристый кулон. Тот самый, который Зак увидел у Айлин сегодня.

Зак тогда впервые его увидел. В ту секунду этот кулон стал частью его памяти.

— Кулон? И что он значит? — спросил он, осторожно.

Даррен улыбнулся едва заметно — той самой тёплой, почти взрослой улыбкой, которой у него почти никогда не было.

— Это не просто кулон. Это талисман. Моя мама подарила нам его… — он замолчал, словно проглатывая ком. — Она сказала, что таких на земле всего два.

— Ого… — выдохнул Зак. — Интересно, у кого же второй?

Даррен посмотрел в окно — туда, где дети бегали по лужам. Но видел он явно не их.

— Я знаю, у кого, — тихо сказал он. — Второй принадлежит одной маленькой девочке. Она… дочь моей тёти.

Он сжал кулон в ладони.

— Когда вырасту, я хочу её найти.

Он поднял глаза на друзей — серьёзные, взрослее своих лет.

— Я всегда говорил ей, что если кто-то её тронет — я защищу. Должен же сдержать обещание.

Он замолчал.

— И несмотря на то, что со мной произошло… несмотря на то, что остальные родственники бросили меня тут… — голос дрогнул. — Я знаю, что она бы так не поступила.

Дверь резко открылся и воспоминание оборвалось. Зак моргнул, будто вырвавшись из глубины воды. Холодные капли стекали по его пальцам, и он поднял глаза что бы посмотреть на того кто спас его хоть и на миг. Вошёл Энди — с широкой улыбкой который он никогда не скрывал. Как только он увидел Зака улыбка тут же исчезла. Он будто увидел человека, который только что прошёл через бурю.

— Зак… ты в порядке? — спросил он тихо, осторожно, даже мягко.

— Да, всё хорошо, — коротко ответил Зак, выпрямившись. — Не обращай внимания.

— Да ладно тебе, — Энди шагнул ближе. — Ты можешь со мной поделиться. Мы же… уже не чужие. Зак поднял взгляд. Тот самый взгляд — холодный, отсранённый, как будто он смотрит сквозь человека. Энди непроизвольно отступил на шаг.

— Ты уверен, что хочешь знать? — спросил Зак тихо, но жёстко.

На секунду повисла тишина.Энди сглотнул, собираясь с мыслями.

— Зак… — начал он медленнее, чем обычно. — Понимаешь, мы, может, и не лучшие друзья, и знаем друг друга всего ничего… но я правда желаю тебе добра.

Он теребил рукав рубашки — редкий жест, когда нервничал.

— И я… всё это время кое-что замечал, — признался он. — В твоём поведении. В том, как ты реагируешь на некоторые вещи.

Зак нахмурился. Энди поднял глаза.

— Я решил молчать, чтобы не портить наши отношения. Но сейчас… — он вдохнул. — Сейчас ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь.

Слова зависли в воздухе. И впервые за долгое время Зак почувствовал, как внутри — всё трескается и остались лишь руины. Зак снова опустил взгляд в пол, будто перебирая внутри себя слова, которые можно произнести вслух. Он молчал так долго, что Энди решил, что ответа не будет. Но Зак заговорил. Тихо. Сдержанно.

— Есть вещи… — он сделал паузу, будто слова царапали горло, — о которых я не хочу вспоминать.

Энди слушал, не перебивая.

— Иногда… — продолжил Зак, — прошлое догоняет так, что ты не успеваешь закрыть за ним двери.

Он выдохнул, опираясь о холодный край раковины.

— Был человек… один. Очень важный. — Взгляд его стал пустым, будто он смотрел в глубину, которую никогда не показывал никому.

Энди мягко кивнул, показывая, что слышит.

— Он… много для меня значил. Больше, чем кто-либо в том месте, где я вырос.

Впервые голос Зака дрогнул едва-едва, но Энди заметил.

— И то, что случилось… — Зак замолчал на несколько секунд, сжав кулон в ладони, чтобы не дрожали пальцы. — Это не из тех вещей, о которых легко говорить.

— Я просто… не ожидал увидеть кое-что, что напомнило мне о нём.

Энди нахмурился: — Здесь? В университете?

Зак кивнул почти незаметно.

— Кое-что… что принадлежало ему. Или… тому, кого он любил.

Энди замер, осознавая вес сказанного. Но он не стал давить.

— Я понял, — тихо произнёс он. — И больше спрашивать не буду. Но если тебе станет тяжело — я рядом.

Зак закрыл глаза на секунду. Словно эти слова чуть-чуть ослабили тиски внутри.

— Спасибо, — сказал он почти шёпотом. — Но пока… я сам.

Энди кивнул, принимая это без обиды.

— Ладно. — Он выдохнул. — Айлин скоро тебя прикончит, если ты не вернёшься.

Зак усмехнулся краешком губ — впервые за день.

— Это точно.

Они вышли из туалета вместе. Внутри Зака всё ещё стояла тишина. И шаги прошлого.

Айлин стояла у сцены, слушая шум толпы, но её взгляд всё время искал одно лицо. Она пыталась делать вид, что занята: проверяла список, давала указания, разговаривала с деканом… Но её мысли плавали где-то между прожекторами и тенью, где должен был стоять Зак.

Он ушёл уже давно.

Где он?

Она пыталась убедить себя, что ей просто нужно, чтобы он вовремя вернулся к камере. Что это всего лишь рабочая необходимость. Что она вовсе не переживает.

Но когда он не появился ещё пять минут — у неё в груди начала расти тихая тревога.

Айлин нервно сдвинула одну прядь волос за ухо.

— Ты кого-то ищешь? — спросила Кайла, появившись рядом.

— Нет, — слишком быстро ответила Айлин. Кайла приподняла бровь: — Угу. «Нет», значит.

Айлин хотела что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась.Зак вошёл вместе с Энди. Но Айлин почувствовала что-то раньше, чем увидела —словно воздух изменился вокруг него. Он шёл спокойным шагом, но в глазах была тень.

Айлин сразу поняла — что-то случилось.Он поднял взгляд, и их глаза встретились на секунду. Короткую, но достаточную, чтобы Айлин почувствовала, как сердце неловко дрогнуло. Она направилась к нему, почти не думая.

— Где ты был? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал строго. Но вышло мягче, чем она хотела.

Зак пожал плечами: — Нужно было умыться.

— Так долго? — взгляд её стал пристальным.

Он отвёл глаза Айлин это не понравилось.

— Я в порядке, — тихо сказал он.

И почему-то от этой фразы внутри неё что-то сжалось.

— Если ты не в порядке… — её голос стал почти неуловимо тихим, — ты можешь сказать. Я не кусаюсь.

Зак посмотрел на неё — этот взгляд был другим.

— Не сейчас, Айлин, — сказал он не жёстко, но твёрдо. Она кивнула. Но внутри у неё вдруг поднялась лёгкая, непонятная боль и тревога за него. И почему она только думает о нём в таком ключе.

Официальная часть наконец подошла к концу. Последние слова декана утонули в аплодисментах, и микрофоны один за другим начали выключаться. Прожекторы медленно гасли, оставляя сцену в мягком полумраке. Студенты сразу ожили — кто-то вскочил со своих мест, кто-то бросился фотографироваться, кто-то закричал от облегчения. Атмосфера строгого торжества начала растворяться буквально на глазах. Все преподаватели один за другим покидали зал, привычно строгие, но сегодня заметно уставшие.

Айлин стояла у края сцены и наблюдала, как строгие силуэты педагогов исчезают в коридоре, уступая место шуму, смеху и ярким вспышкам телефонов.

«Сейчас начнётся самое сумасшествие», — подумала она.

И действительно —как только последняя дверь за преподавателями закрылась, толпа взорвалась радостным гулом.

— ВСЕ НА НЕОНОВУЮ НОЧЬ! — кто-то закричал. — ЖИВЁМ ОДИН РАЗ! — ПОГНАЛИ-И-И!!!

Зал стал похож на улей — громкий, яркий, пульсирующий.

Айлин искала взглядом Зака. Она уже собиралась позвать его, когда заметила — он только что вернулся с Энди. Его лицо было спокойнее, чем минуту назад, но… не полностью. Она подошла ближе.

— Ты вовремя, — сказала она так, будто не переживала ни секунды.— Официальная часть закончилась. Сейчас все преподаватели уйдут, и… начнётся настоящий хаос.

Зак коротко кивнул. Вокруг них уже собирались группы студентов — кто-то переодевался прямо в коридоре, кто-то доставал блестящие украшения, кто-то рисовал неоновую краску на лице друга. Музыка, включённая кем-то в колонке, отдавала басами в стены.

— Ты идёшь? — спросила Айлин, почти через шум.

Зак хотел было сказать что-то уклончивое, как всегда, но толпа потянула их вперёд. Смех, голоса, хлопки — всё смешалось в радужную пульсацию. Айлин бросила на него взгляд:

— Просто… держись рядом, ладно? Тебе ещё снимать. Но в её голосе была совсем другая нота, не рабочая. Зак едва заметно кивнул. Коридоры университета начали переливаться флуоресцентным светом — кто-то уже включил неоновые лампы, кто-то раздавал браслеты, кто-то бегал с краской. И тут он заметил почти не заметный тень. Силуэт, который не должен был находиться здесь. Не в этом городе, не среди этих людей. Он сидел между Сайласом и Селин.

Зак будто наткнулся на нож. Грудь сжало так резко, что он сделал шаг назад.

“Не может быть.”

Но свет снова ударил в лицо того парня — и сомнений не осталось. Это был он, тот, с кем они и Даррен когда-то сидели в одной комнате, ели одну еду, делили одну жизнь. Брат по детдому. И человек, которого Зак не видел с того самого дня, когда всё рухнуло.

— Зак? — Айлин коснулась его локтя. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

Он не ответил сразу. Голос застрял где-то в груди.

— Это Марк, — наконец сказал он.

Айлин посмотрела туда, куда он смотрел. Увидела лишь красивого парня, расслабленного, уверенного, будто он всю жизнь принадлежал этому миру.

— И что? — тихо спросила она. — Ты его знаешь?

Зак выдохнул, но воздух вышел рваным.

— Очень хорошо. —Он произнёс это слишком тихо.

Айлин нахмурилась — она почувствовала, как внутри этих слов скрыто что-то острое и большое. В этот момент Марк поднял голову. И их взгляды встретились. Глаза Марка расширились. Он узнал Зака, но вместо радости, удивления или попытки позвать друга, его лицо перекосилось на мгновение — будто от страха или от воспоминания, которое он тоже хотел бы забыть. Затем он резко отвёл взгляд. Будто Зак — это прошлое, которое он не желает возвращать. Зак сделал шаг вперёд.

— Мне нужно… поговорить с ним, — сказал он, почти не двигая губами.

Айлин почувствовала перемену в его голосе.

— Я пойду с тобой, — сказала она тихо.

Он кивнул. Они протолкались через толпу — но когда подошли к тому столу, где сидел Марк, место уже было пустым. Айлин посмотрела на Зака и впервые увидела —как действительно испуганным может быть Зак.

17 глава. Точка невозврата

Когда по детскому дому поползли слухи, что Даррена собираются забрать родственники, реакция у всех была разной. Кто-то искренне радовался за него -он заслужил хорошую семью. А кому-то было тяжело от одной мысли, что они могут больше никогда не увидеться.

Зак выбрал держаться «молодцом». Он не позволял себе показать грусть - не хотел, чтобы Даррен чувствовал себя виноватым за то, что уходит. Перед отъездом воспитатели устроили прощальный вечер. В главном зале накрыли стол, собрали всех детей. Хотелось, чтобы этот день остался в памяти — светлым, а не горьким. Младшие плакали, не желая отпускать Даррена. Старшие старались держаться, но даже у них в глазах читалась тоска. Каждый принёс небольшой подарок -что-то простое, но важное, чтобы он не забыл их.

Весь вечер Даррен время от времени бросал взгляд на дверь.Зак это заметил.

— Не волнуйся, — тихо сказал он, подходя ближе. — Думаю, он придёт. Даже если опоздает.

Даррен слабо улыбнулся.

— Спасибо… Я правда надеюсь, что он придёт. Хочу поговорить с ним… попросить прощения. И самому простить. Чтобы потом, если мы вдруг встретимся… нам не было стыдно друг перед другом.

В его голосе было слишком много того, что он не договаривал. Тревога не отпускала его весь вечер. Тихая, липкая, как будто что-то должно было случиться. Но Марк так и не пришёл. К концу вечера зал опустел.ьСмех стих, остались только приглушённые разговоры и шорох посуды. Зак видел: Даррен пытается не показывать, но ему тяжело. Когда они вернулись в комнату, Зак специально начал разговор — о чём угодно, лишь бы отвлечь. Но Даррен не ложился. Он сидел на кровати, прислушиваясь к каждому звуку за дверью.Зак сел рядом.

— Как так получилось, что твоя тётя и дядя нашли тебя только сейчас? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

Даррен на секунду задумался.

— Моя семья всегда любила тихие места… маленькие города. А тётя с дядей — наоборот. У них всё было по-другому. Деньги, большие города, постоянные переезды.

Он усмехнулся, но без радости.

— Хотя они часто приезжали к нам. Раньше… Но перед смертью родителей уехали в другую страну по работе. С тех пор мы не виделись.

Он пожал плечами.

— Почему они не знали, что я здесь… и почему нашли меня только сейчас — я сам не понимаю. Наверное, это первое, о чём я их спрошу.

Небольшая пауза.

— Но… я не жалею, что был здесь.

Он посмотрел на Зака.

— Потому что встретил тебя. И Марка.

Тишина в комнате стала тяжёлой. И вдруг — шорох за дверью. Едва слышный, будто кто-то стоял с той стороны и прислушивался к голосам.

Даррен замер. Затаил дыхание. Зак напрягся, на секунду подумав, что это воспитательница. Но за дверью не было ни шагов, ни голоса — только это странное, выжидающее присутствие.

Ручка двери медленно дёрнулась.

Щёлк.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался силуэт. Даррен резко вскочил. Лицо его мгновенно изменилось -тревога сменилась облегчением.

— Марк? — голос сорвался. — Наконец-то ты пришёл… Я тебя весь вечер ждал. Ты, наверное, забыл — я завтра ухожу…

Слова полились сразу, будто он боялся, что не успеет сказать главное.

— Перед уходом я хотел попросить…

— Да сколько можно? — резко перебил Марк. Голос был жёсткий. Чужой.

Даррен замолчал.

— С чего ты вообще решил, что я должен приходить? — продолжил Марк, делая шаг в комнату. — Человек, который сбегает из этого убогого места, вдруг решил подождать «простых людей», как я?

— Марк, о чём ты? — вмешался Зак, нахмурившись. — Даррен переживал за тебя. Марк усмехнулся .

— Да ладно. И ты в это веришь? Он забудет нас сразу, как только выйдет за эти стены.

— Марк… — тихо сказал Даррен. — Что с тобой?

— Со мной? — голос Марка стал громче. — Я всегда знал, что ты нас бросишь.

Он шагнул ближе.

— Просто не думал, что ты так хорошо играешь.

Каждое слово било точно.

— Думаешь, всех обманул? — он усмехнулся. — Признаю… хорошая игра.

Но за этой злостью было что-то другое. Голос дрогнул. Глаза блеснули.

И Даррен это увидел.

— Прости… — тихо сказал он, делая шаг вперёд. — Марк, я правда не хотел тебя бросать.

— Не хотел? — Марк резко поднял взгляд. — Да ты просто устал от меня.

Слова срывались.

— Ты меня ненавидишь. Поэтому всегда выбирал его! — он кивнул в сторону Зака. — Всегда делал выбор не в мою пользу!

— Нет, это не так… — голос Даррена стал слабее.

— Хватит врать! — выкрикнул Марк.

Он резко схватил Даррена за ворот и дёрнул на себя.

— Перестань строить из себя святого. Тебе это не идёт.

— Марк, быстро отпусти его, — Зак резко поднялся. В голосе впервые прозвучала настоящая жёсткость. — Ты переходишь все границы. Мы долго терпели твои выходки и молчали. Но ты не меняешься.

— Ну конечно. Как и ожидалось. Тогда зачем вы вообще со мной возились, раз я такой плохой, а вы — святые?

— Зак… Марк… хватит, — попытался вмешаться Даррен, но его уже не слушали.

— Отпусти его, я сказал, — Зак сделал шаг вперёд и потянулся к Марку. Марк лишь сильнее сжал ворот Даррена.

— Не лезь, — процедил он. Зак резко схватил его за руку. В одно мгновение всё сорвалось. Они сцепились.

— Ребята, перестаньте! — успел сказать Даррен, пытаясь разнять их.Но было уже поздно. В пылу борьбы Марк резко дёрнулся — и с силой толкнул Даррена назад. Слишком сильно. За спиной Даррена было окно. Старое. Деревянное. Почти не закреплённое — крючок держался едва-едва. Стекло дрогнуло. Окно распахнулось. Даррен потерял равновесие. На долю секунды он замер -будто не веря, что это происходит. Зак и Марк одновременно рванулись к нему. Но не успели. Рука Даррена скользнула по воздуху. И он сорвался вниз. В этот момент время остановилось. Крик застрял где-то в горле. Зак видел только одно -как исчезает силуэт друга за оконной рамой. Как будто его просто вырвали из этого мира. Секунда и тишина. А потом — крик. Он вырвался сам. Резкий, рваный, чужой даже для самого Зака.

— ДАРРЕН!

Зак бросился к окну, не чувствуя ног. Руки дрожали так, что он едва удержался, схватившись за раму.

Внизу — тёмный двор... И неподвижное тело. Мир будто сломался.

— Нет… нет… нет… — шептал он, не в силах отвести взгляд.

Сзади раздался глухой звук. Марк стоял посреди комнаты. Руки всё ещё были сжаты, будто он до сих пор держал ворот Даррена. Он не двигался.

— Я… — выдохнул он хрипло. — Я не…

Слова не складывались. Глаза расширились, зрачки дрожали. Он сделал шаг назад, словно от самого себя.

— Я не хотел-Голос сорвался. Зак резко обернулся. В его взгляде не было уже ни споров, ни злости — только что-то гораздо страшнее.

— Ты… — он не договорил.

Потому что в этот момент в коридоре раздались шаги. Сначала быстрые.Потом — бег.

— Что случилось?! — Кто кричал?!

Дверь распахнулась. В комнату ворвались воспитатели, за ними — дети. Шум, паника, голоса.

— Что здесь происходит?!

Но Зак не слышал. Он всё ещё стоял у окна.

— Там… — его голос был тихим, сломанным. — Он… там…

Одна из воспитательниц подбежала, заглянула вниз — и её лицо мгновенно побледнело.

— Боже…

— Быстро! Вызовите скорую! — крикнул кто-то.

Комната взорвалась движением.

Кто-то плакал. Кто-то выбегал в коридор. Кто-то звал на помощь.

Марк медленно осел на пол. Будто из него вытащили всё сразу. Руки дрожали. Пальцы всё ещё были сжаты — так, словно он не отпустил Даррена до конца.

— Нет… — выдохнул он. — Нет, ты не мог…

Он резко поднялся, шатаясь, и шагнул к окну.

— Даррен! — голос сорвался, стал почти детским. — Встань… хватит… это не смешно…

Тишина внизу не ответила. Он судорожно схватился за раму, перегнулся, будто хотел дотянуться.

— Ты же… ты же не мог уйти… — шёпотом. — Ты обещал…

Глаза метались, будто он искал ошибку. Как будто это можно было отменить.

— Ты не можешь оставить меня… слышишь? — голос стал резче, почти злым. — Ты не имеешь права!

Он ударил ладонью по подоконнику.

— Я же… я же всё сделал, чтобы ты остался- голос стал тихим Он не просто боялся потерять. Он хотел удержать любой ценой. Марк резко обернулся на Зака. В его взгляде смешались ужас, вина… и что-то ещё.

— Это ты… — прошептал он. — Это из-за тебя он хотел уйти…

Но даже он сам не верил в эти слова. Голос дрогнул.

— Нет… нет… это не так…

Он схватился за голову.

— Я не хотел… я просто… я думал, если он разозлится… он останется…

Смех вырвался короткий, сломанный.