Арно, и снова в школу: Убей учителя!

Глава 1

Императорский заказ на срочную работу для гильдии строителей был словно приговор, который приравнивается к смертельному заданию. И со стороны строителей им точно конец, и вот почему:

Первое, надо возвести фундамент там, куда какие-то темные маги телепортом перенесут дом.

Что, как ни крути, задача нетривиальная для простых строителей, которые стены-то ровные раз в сто лет строят.

Во вторых, любой дурак понимает, что если что-то пойдет не так, то тебя повесят и, возможно, отрежут яйца. Ну вот такие тут наказания, темный век, темный мир и наказания у них справедливые.

А в данной задачи у строителей гарантировано что-то пойдет не так. И мастера уже попрощались со своими яйцами.

В третьих, строителей во время работы били, часто, иногда даже ногами.

А кто бил… Ну, одна рыжая красавица, огромная и сильная, что следила за их работой. Била красиво, но больно. Но всё же красиво. Кто-то даже пытался получить удовольствие, но били их слишком больно.

Мне было даже немного жаль строителей, мучаются ведь, а я вот их бы просто выпил. Без всяких издевательств.

И вот он, финал, фундамент вроде как готов и вот-вот всё решится. Останутся ли строители с яйцами или их просто побьют.

Строители бегали вокруг фундамента, понимая, что сейчас будет что-то незабываемое. При таких-то ставках и не удивительно.

Они говорили, что предусмотрели всё, но мы с Катариной были не согласны. Катарина потому, что понимала в этом, а я от вредности.

Телепортация это вам не шутки, отклонение в километр? Да легко. Разрушение половины столицы? Да пожалуйста.

Данте, как и меня, это не особо волнует. Но вот если фундамент не выдержит и лавка встанет криво или треснет какая стена, то Данте прикончит уже меня и Катарину. Уж лучше строители пусть убиваются, но сделают всё правильно.

— Если фундамент не выдержит, я вас на куски порублю! — прокричала грозно Катарина.

— Мадам, этот фундамент выдержит всё, даже ваш характер, — произнес слегка подвыпивший мастер строительной бригады. Оно и понятно, как тут не выпить при такой работе?

— Мадам? Мада-а-а-ам?! Я не замужем, сука! — оскалилась Катарина и её кулак размозжил нос строителю, после чего она озлобленно прокричала. — Не выдержит, и я тебя твоими же кишками придушу за мадам!

Я сидел в тени огромного дерева, которое я запретил срубать. Огромный дуб добрался до чистой воды глубоко под землёй и был прекрасен своей старостью и могучестью. А еще тем, что в нем было много воды и мне нравилось под ним сидеть.

Я старался не обращать внимание на постоянные склоки на стройке и напряженно смотрел на небольшой компас в своей руке.

Мне глубоко плевать на то, что Катарина вот-вот убьет человека, его жизнь для меня ничего не стоит.

Ей надо выплеснуть злость, энергию, и мне тоже надо бы ее выплеснуть, но не уверен, что столица продолжит существовать после этого. Хотя и на это плевать.

Да мне вообще плевать на всё, у меня откат после бойни в тюрьме, меня солнце жжёт так, что хочется залезть в колодец, в котором я и так проспал всю ночь. У меня изжога, голод, ожоги на коже, желание секса и компас ещё этот в руке, который надо контролировать магией и волей!

— И почему нас оставили троих тут работать! — тихо прорычал я. — Мне нужен отдых не меньше чем Адель и Лили!

А они отправились в родной город за своими вещами, и видать, очень важными вещами.

Мы, конечно же, приняли предложение императора, Как будто был иной выбор. И теперь перемещаем из недр тюрьмы свою лавку на поверхность столицы.

Втроем! Катарина, Данте и я! А это не справедливо! В нашу победу наибольший вклад внес я! И должен отдыхать, тем более у меня проблемы с темным путем развития и контролем гнева. Забудут найти мой меч — прибью всех!

— Мне срочно нужен мой учитель по темным искусствам, — выдохнул я. — Опять я теряю контроль, злоба во мне кипит. И добром это не кончится.

А мой учитель Данте уже второй день пытается переместить свою лавку, но у него не получается, в тюрьму-то он ее из-за злости запустил. А теперь не знает, как бы это сделать аккуратно и на небольшое расстояние.

Мне же, помимо проблем с темной стороной, надо правильно навести магический компас на новый фундамент, и из всех нас надежда была лишь на меня и Данте.

Катарина просто с катушек слетела пока рядом нет Адель, ей подавай меня в постель. Лезет ко мне, что-то говорит о том, как переживала за меня и какой я вкусный. А я злой, мне плохо, у меня энергетическое похмелье!

— Фух, а можно я их всех убью, котик? — промурлыкала Катарина, сев рядом со мной в тень под дерево и загораживая меня спиной от солнца.

— Можешь, так убей, — прохрипел я, смотря на рубины на компасе, которые двигались вместе со стрелкой. И мне надо своей силой воли направлять и стрелку и рубины на фундамент для лавки.

— Арно, ты совсем испортился. Убивать их нельзя, они фундамент ещё не закончили, — приблизилась Катарина и поцеловала меня в щеку. — Котик, мне очень одиноко ночами одной в постели.

— А мне хорошо в колодце, на дне, без тебя! — прорычал я в ответ.

— Уф-ф, — вздохнула печально Катарина. — Данте ведь говорил, что с тобой будут проблемы.

— Солнышко ты мое рыжее, видимо, у богов при создании тебя был выбор, дать тебе мозгов или красоты, — съязвил я. — Ты красивая, даже очень.

— У тебя просто плохое настроение, — обиделась Катарина.

— Плохое настроение выглядит не так, — вытащил я руку из тени, на нее попали прямые лучи и рука тут же задымилась. — Катарина, меня свет пытается убить! Я без воды задыхаюсь!

— Пойдём тогда вдвоем в баню, я тебя помою, там и подышишь, — промурчала Катарина. — Грудью своей намылю…

— Да хоть жопой, мне плевать! — воскликнул я, и все обернулись на меня. — Я не тот Арно! Я вообще не Арно! Дура похотливая.

— Сам дурак, — проговорила воительница и отправилась вновь инспектировать фундамент.

Мне плевать было на всё и всех, только не плевать на себя. Когда солнце просто сжигает тебя снаружи и изнутри, то это как-то не особо способствует хорошему настроению.

А я ещё и убивать хочу, выпить бы сейчас воду вместе с душой вон из того похмельного строительного мастера, который не имеет ни малейшего понятия о том, кто я…

— Я темный маг во плоти, — усмехнулся я, посматривая на долбанный компас, который так хотелось разбить о землю и уйти в колодец. — Я изменился, и не в лучшую сторону.

Там, в бою, никаких проблем с темным путем воды не было, но вот стоило мне уснуть в прекрасных гостевых покоях местного постоялого императорского двора, и…

Вот тогда-то и началось веселье. Пришли последствия!

Когда наступило утро и первые лучики солнца коснулись моего тела, то не помня себя я просто пробил стену и, не успев даже проснуться, интуитивно залез в колодец, откуда после с ненавистью смотрел на светлеющее небо.

Так я узнал о том, что такое свет для тех, кто вступил на темный путь, не умея, не понимая и не готовясь.

Темные готовятся к подобному, даже простая душа мышки для них целое событие, следующая ступень могущества. Они гордятся этим!

А я сожрал сотни жизней за пару часов, провалившись до уровня не темного бога, конечно, но до какой-то демонической сущности точно.

А теперь постепенно, через ломку, становлюсь медленно человеком, ну, насколько это возможно теперь для меня, стать человеком.

А после тем же утром последовал откат, там же в колодце меня нехило плющило, да так, что я ногтями рвал камни.

Мне было плохо, голова просто не подчинялась, и тогда пришел Данте. Который помог мне, посыпав меня солью, ну, как посыпав… ведро соли просто уронили в колодец. Соль стирает многое, проклятья, порчу, и помогает мне через боль.

Я пулей выскочил из колодца, затем меня накрыли темной тканью, закрыли лицо и напоили отваром каких-то трав. И меня отпустило, но только на один день.

Весело, конечно, было валяться в наркоманском бреду, где травы боролись за то, чтобы я смог получить защиту от солнца.

— И я получил, но лишь частично, — пробормотал я, следя за компасом в руке и постоянно своей волей корректируя его.

Данте видит этот маяк и ждет, когда стрелка идеально совпадет с рубином на боку, а компас издаст щелчок, поставив магическую метку на фундаменте.

Иначе произойдет погрешность в несколько сотен шагов. А мы-то внутри огромного города, так что страшный удар будет. Нет, лавка особо не пострадает. А вот люди вокруг подохнут, и я смогу наконец немного утолить свой голод и жажду…

Ах да, я почти забыл о человеческом голоде и жажде, мой откат не прошел и водичка без жизненной энергии не утоляет жажду. А кушать простую еду кажется вообще глупым занятием.

— И я ведь знаю, что даст мне силу и энергию, — вздохнул я, смотря на проходящую мимо меня крестьянку с довольно хорошим телом. — Мда, я монстр…

— Ну что, остыл? — вернулась Катарина и села рядом.

— Нет, еще греюсь, — полил я свою руку из фляжки и вода закипела на солнце.

— И что делать? — встревожилась Катарина. — Ты же не останешься таким навсегда?

— Нет, Данте и книги говорят, что нет, не должен. Но я сложный случай, ХАХАХА! — рассмеялся я, словно сумасшедший. — Меня ждет прекрасный месяц как минимум, если не пара лет.

— Котик, — обняла меня Катарина. — Всё будет хорошо.

— Ладно, обнимай, — вздохнул я. — Это приятно, я и правда устал от вот этого с тобой и с Адель. Тут еще и темный путь, столица, император, камера. Злой я стал.

— Так бывает после боя, — нежно проговорила Катарина. — Может, перестанешь меня отталкивать? А то уже я начинаю злиться.

— Ты бы знала, как злюсь сейчас я.

— А ну не злись! — еще крепче сжала меня в объятиях Катарина.

— Я пытаюсь, — выдавил из себя я. — Катарина, давай наши отношения станут попроще?

— Нравятся обнимашки, котя?

— Нравятся, но не называй меня котом. Не тащи в постель, будь мягче, — тихо проговорил я. — Побудь другом хотя бы пару дней. Ты себе не представляешь, каким куском дерьма я себя сейчас чувствую.

— Побуду, Арно, я понимаю, — тихо прошептала мне на ухо Катарина. — Ты не кусок говна, ты герой, мой герой.

— Компас! — заорал я во всю глотку, видя, как загораются все рубины и стрелка вибрирует. — Убегайте! Сейчас вас всех убьет!

Никто, конечно, не послушал меня. Ну не воспринимали местные и строители меня всерьез, и я даже улыбнулся. Сами виноваты. Держите.

— СОЖРУ! — прогремел мой голос лишь с каплей жизненной энергией, и все разбежались чисто на рефлексах.

Голос пожирателя жизни, оказывается, у меня прекрасно получается. Бедные строители и зеваки. Надеюсь, никто не успел обгадится.

Удар был чудовищным, лавка то ли летела, то ли просто появилась в пространстве, искривив вокруг себя физические законы. Но даже мне стало страшно. Эта сила была чужда мне и, кажется, даже противоположна и агрессивна.

Книжная лавка встала на фундаменте кривовато, но тут уже, надеюсь, не я виноват…

— Арно-о-о! — гневно кричал из лавки Данте. — Почему не просчитал уравнение с ускорением нашей планеты!

— Да просчитывал я с ускорением! Это ты там не досчитал!

— А ты точно учел, что земля круглая?! — открыл окно лавки старик и высунувшись наружу зло прищурился в своих очках. — Не плоская, не квадратная! Круглая!

— Это ты ошибся, за кого ты меня принимаешь? — вздохнул я. — Конечно же земля круглая, но не совсем, там есть неровные стороны. Данте, это же не прям шар. Потому ты и ошибся.

— У меня нет точной модели, — нахмурился Данте. — И да, мои расчеты имеют погрешность, признаю.

— Земля круглая?! Не может быть! Как? — воскликнула Катарина в шоке.

— Катарина, ты красивая, очень красивая. Прям прекрасная, — проговорил я, отвлекая девушку. — Не думай об этом.

— Надо бы мне с тобой почаще разговаривать, — задумалась девушка, а я чуть не схватил себя за язык.

В это время к нам подошел вельможа, золотая цепь, пальцы в перстнях, просторные одежды.

— Мастер Данте, поздравляю с успешным переносом, — слегка поклонился вельможа. — Как вам выделенное сие прекрасное место?

— Место проклято, — вздохнул Данте и закрыл окно, а затем вышел из лавки через дверь с ведром соли. — Арно, на тебя соли не напасешься.

— Нет, что вы, мастер, место освещено, оно точно не проклято, вы ошибаетесь, — проговорил вельможа.

— Да? Не проклято? — нахмурился Данте и высыпал ведро соли под дерево, где я сидел. И соль начала гореть. — А вы уверены, что место не проклято?

— Э-э…. ау, у-у-у-у… — задохнулся вельможа. — Кхм, Мастер Данте, я к вам с новостью. Ваш ученик принят в имперскую школу для магов-стихийников и ему надо хотя бы отметиться, что он проходит обучение у персонального мастера.

— Сходит сегодня, отметится. Через неделю будет обучаться, — холодно проговорил Данте и слегка поднял свои очки. Он явно прочел вельможу. — Эта земля теперь моя?

— Да, конечно, уважаемый Данте, — раскланялся вельможа. — Полностью в вашем распоряжении, а я готов выполнить любое ваше пожелание.

— Тогда пошел вон с моей земли, гребаный предатель и жополиз, — холодно проговорил Данте. — И передай, сука продажная, всем, что пока не открыто посольство, не смейте сюда соваться. Едва вы коснетесь моей земли — умрете через понос.

Мне иногда кажется, что люди здесь повсеместно умеют телепортироваться, ведь вельможи словно и не было. И я его понимаю, с медициной тут так себе и смерть от поноса прекрасно известна.

Катарина осталась снаружи, она, конечно, не говорила, но я заметил, что внутрь лавки она заходить не очень то и хотела. Так как перенос в тюрьму не был ее любимым воспоминанием. И я понимаю ее чувства, мне не нравилась та сила, которой воспользовался Данте. Привкус и ощущения от той силы отвратительные.

Я спокойно, чтобы не позорить своего учителя, зашел в лавку к Данте. Мне было что ему сказать.

— Я не пойду в школу второй раз в жизни! — прошептал я зло на старика.

— Да ты и в третий раз пойдешь, если надо, я твой учитель! Уважай мой опыт! — также зло зашипел на меня старик в ответ.

— Не сейчас! Я себя плохо контролирую, я злой!

— Привыкай! Ты думаешь, если я седой и немного лысоват, то у меня волосы еще сильнее не посидели, когда я увидел, во что ты превратился?

— Да ни во что такое прям уж страшное я не превращался! — возмутился уже я. Не знаю почему, но я себе нравился.

— А теперь слушай меня, — холодно проговорил, поправив очки, Данте. — Ты порождение темной стороны стихии, а я хочу, чтобы мой ученик был общительным и хоть чуточку, но светлым.

— Я на солнце дымлюсь, — проговорил я. — Какая школа, Данте? Очнись.

— Тебе надо бороться за человечность, но я смотрю, что тебе уже нравится быть темнее ночи, — усмехнулся Данте.

— Есть свои плюсы, — пожал я плечами.

— Императорская библиотека, там есть книги, которых даже у меня нет, — старик решил пойти с козырей.

— Интересно, — задумался я. — Мне нужны знания.

— Тогда я пишу рекомендательное письмо. Сомневаюсь, что там ещё есть живые и при этом знакомые мне маги, но всё же… И да, руну против солнца я тебе составлю, — ковал Данте железо, пока горячо. — Катарина!

— Да, мастер Данте? — вошла в лавку Катарина, слегка морщась.

— Идешь с Арно в школу.

—Не пойду я, — возмутилась девушка.

— Пойдешь! — проговорил старик.

— Да зачем ему сопровождение? Он сам себя может охранять, и неплохо охранять, — возмутилась девушка. — Я за него спокойна, видели мы его в тюрьме, никто его не обидит.

— Не надо его охранять, это надо от него людей защищать, — потер виски Данте. — А то ведь сожрет кого-нибудь.

— Ну и пусть и сожрет, позапрошлой ночью это не было проблемой, да и не хочется мне на родственников тех, кого мы убили, наткнуться, — в словах Катарины была логика, но я не переживал. Значит, поем.

— Это уже моя проблем, к вечеру решу, — почесал лысину Данте. — Нам помилование еще не пришло.

И вот иду я в школу, первоклассник, блин. Усталый, ненавидящий солнце, но почти не дымящийся на свету. Руна работала, ничего не скажешь, но мои мучения, казалось, будут длиться бесконечно.

Сперва надо было попасть в бухгалтерию, оплатить регистрацию, потом в администрацию, там пройти регистрацию, а потом, если повезет, к Директору школы. Или, если не повезет, то сперва к секретарю, а потом к директору. Если кратко, то ад кромешный эта бюрократия.

— О, деревенщина со своей бабой приперся! — донесся до меня неприятный голос у порога бухгалтерии школы магов. — А ну-ка, покажи, есть ли у тебя денежки или твою…

— Это что? Ко мне? — спросил я не дослушав оскорбления.

— Да, бессмертный какой-то, — пожала плечами Катарина.

— Эй ты, бледный кусок… — начал орать парень лет двадцати пяти в красных одеждах и с двуручным топором.

— А дуэли тут есть? — всё также спросил я у Катарины, с надеждой посматривая на парня. Он выглядит питательным, а я жрать и пить хочу.

— Ах ты тварь! — вышел из себя парень, и у него вспыхнула огнём рука. — Дуэль так дуэль.

— Ну и славненько, — улыбнулся я. Ветер дул в сторону дурака, а дышал я в его сторону уже пару минут. И пара микро-капель воды уже там, где надо.

— Вода, ко мне, — мысленно отдал я приказ и парень, с уже вылезающими из орбит глазами, полетел ко мне.

Ни о какой магии он больше не думал, он в моей власти, и да, я, видимо, всё таки немного сорвался…

Ну нельзя столько выпить жизни с водой и завязать без срывов. А я что? А я ни в чем не виноват и никого не трогал, тихо сидел под своим дубом. Это они отправили меня в школу. Я туда бы сам не пошел!

— ПИИИТЬ! — пророкотал во мне пожиратель жизни и я протянул к парню руки.

Глава 2

Я был недоволен, меня прервали во время еды и не дали доделать то, что я начал. Какой-то подскочивший к нам маг света ослепил меня своей силой и парень выпал из моих рук.

Да, маг света был в своем праве, и всё-таки я успел поглотить немного энергии, парень без сознания, но не умрет. Оклемается через месяц… ну, через пару лет точно.

А жаль, еще никто не уходил из моих рук. Этот будет первым.

Но пришлось подчиниться, потому что делать дуэль в месте, где находится куча стихийников, было плохой идей. Тем более парень виноват лишь в том, что мне хотелось испить энергии. И теперь меня отчитывали как маленького.

В огромном кабинете в бухгалтерии ходил такой же недовольный как и я, мужчина лет сорока, заместитель директора магической школы по работе с учениками, Гард, магистр магии света. И он был воплощением света, седая короткая борода, седые волосы, вся одежда в светлых тонах. Серебряные кольца на руках, коричневый плащ, тоже светлый. И он прямо источал добро.

— Нельзя есть наших учеников, Арно из безземельных! — прокричал на меня мужик, что был магом света и который чуть не сжёг меня.

— Я не доел, он еще жив, — устало протянул я. — И у нас была дуэль, мастер Гард, он ее сам объявил.

— Да, я был там! И я всё видел, ты был готов его сожрать! Без остатка! — возмутился маг света. — Это не дуэль, у дуэли есть правила!

— Я не доел, — вновь грустно проговорил я. — Можно вернуться к нему, провести всё по правилам и я доем, но вы всё равно же меня накажете. А раз не имеет значения, доел или нет, то лучше уж доесть.

— Нельзя есть наших учеников! — не унимался маг света и ударил по столу, по которому прошла небольшая вспышка света. — И вашему охраннику также нельзя угрожать учительскому корпусу!

— Сообщу Катарине при первой возможности. Она сейчас как раз ведет разговор с императорской службой охраны, у нас дипломатический иммунитет, а ваш человек напал на меня, — устало проговорил я, прекрасно зная, что Катарина сейчас просто болтает с принцессой Саири.

Ну откуда я мог знать, что парень так пошутил, что он является сыном какого-то там герцога и что всех уже достал своими шуточками? Я виноват лишь в том, что не успел его допить.

Дверь в кабинет открылась и к нам зашел лысый, огромный мужчина со шрамом наискосок через всё лицо, заканчивающийся на его затылке. Ножи метательные, рунные, лентой через всю грудь на кожаном ремне.

Два кастета на руках, тоже рунные, а глаза словно кошачьи. Он посмотрел на меня, затем на мага света в кожаном светлом плаще заместителя директора.

— Этот не из моих учеников, и не из второй столицы. Среди моих таких порождений нет, — прохрипел воин.

— Я знаю, — спокойно проговорил светлый маг.

— Гард, это не моё, так почему меня вызвали?! — грозно кричал воин. — Мы сейчас валим каменного голема с учениками, созданного тобой! У меня практикум ночью по уничтожению восставших мертвецов в руинах тюрьмы, и ты бы видел работу Данте! Такой опыт, а некромант какой, точно старая школа, ужас. Они там такое устроили, так что тюрьмы для магов больше нет.

— Знакомься, это Арно, ученик Данте, и один из тех, кто разворотил тюрьму, — сел за стол светлый маг и нервно застучал пальцами по столу. — Нет, Драг, ты не понял, это твой будущий ученик. И он чуть не сожрал жизнь другого ученика!

— Доел? Если нет, отдай нам, — проговорил Драг. — Мы его с учениками доедим.

— Во-о-о-от! Он правильно говорит, сразу видно прекрасного учителя, — указал я на Драга. — Отдайте мне его! Я его недопил!

— Нельзя есть учеников! — проорал уже нам обоим маг света. — Ни тебе, Драг, ни ему!

— Нельзя так нельзя, — вздохнул Драг. — А знаешь как хочется, Арно? А эти светлые всё не дают и не дают.

— Не дают, — вздохнул я. — А я стараюсь быть светлым. Кстати, в тюрьме это мы были, там будьте аккуратнее, ловушек много.

— Хорошая работа, — кивнул Драг — Видел, ведём зачистку, там твои мумии ожили. Неплохо ты выпил их, это темный путь воды?

— Да. Но у меня выбора не было, — хмыкнул я. — Да и тюремщики своё дело знали, потому я даже не испытываю вины.

— Понимаю, пытки не оставляют добра внутри, — хмыкнул Драг. — Голод мучает?

— Жажда, — скривился я.

— Водники, — ухмыльнулся Драг. — У вас всех такие мерзкие характеры, и всё это из-за того, что вы не можете вгрызться в плоть зубами. Почувствовать всю сладость быть пожирателем жизни, ммм...

Гард смотрел на нас с ужасом, вертя в руках свиток с рекомендациями от Данте.

— Драг, у него проблемы с темной стороной, а куда ты его тянешь? — ожесточенно проговорил Гард. — Вода нейтральная стихия, дающая жизнь! Тьма ей не свойственна!

— Конечно, вода нейтральна, мой дорогой брат, но он-то темный, как и некий очень сильный и знакомый нам водник, и тьма её второе имя! — прокричал Драг, пока Гард начал читать свиток Данте. — А вот как учитель по темным искусствам я правильно всё делаю, нет ничего хуже чем темный маг, что ненавидит себя. Надо наслаждаться темной стороной, а не ненавидеть её!

— Ха, однако он не твой, — с ухмылкой посмотрел на брата светлый маг после прочтения свитка от Данте. — Его личный учитель рекомендует, нет, даже требует зачисления Арно на светлый факультет.

— Я же темный, какой к черту светлый факультет?! — воскликнул уже я.

— Лечебный, будешь с девочками изучать, как лечить людей, — улыбнулся маг. — Даже мантию тебе зеленую выделим.

— Хаха, и платье ещё сверху выдайте. Вы что, унизить темного мага хотите?! — разозлился Драг. — Женские трусы ему тоже выдайте! Гард, какой он на хрен светлый лечебный маг?!

— А в этом есть логика, — задумчиво проговорил я и два умудренных мага, замолчав, посмотрели на меня.

— Мантия? — удивленно проговорил Драг.

— Трусы?! — опасливо спросил Гард.

— Нет, не то и не другое, — вздохнул я печально. Всё же мне непонятно, это я восстанавливаюсь как гений или все вокруг отупели? — Я немного темный, который явно не раз столкнется с… ну, скажем, с разрушенной тюрьмой. Вода же стихия жизни, и хотелось бы сперва уметь вылечить, и не только себя.

— А справишься? — хмыкнул Драг. — Есть тогда предрасположенности для боевого лекаря высшего порядка, но тьма не любит лечить, она больше по разрушениям.

— Я о таких не слышал, но там, в тюрьме, не раз копье рунное прошивало меня на сквозь, — усмехнулся я над воспоминаниями. — Как видите, живой.

— Ученик того, что сходил на ту сторону и уже как век должен был умереть, хотя бы от старости, — ухмыльнулся Драг. — Другого я от ученика Данте и не ожидал.

— Но теперь уже я против того, чтобы он учился в моем факультете! — возмутился Гард, — Невинность учениц лечебного факультета в опасности!

— Гард, — отмахнулся от брата темный маг. — Там этой невинности давно уже не только нет, но даже и не пахнет!

— Нельзя спать с ученицами!

— Я и не сплю! — воскликнул Драг. — Я темный третьего ранга и девственниц чую за километр! И у тебя на факультете невинностью и не пахнет!

— Ладно, каждую потом обнюхаешь и укажешь мне, кто уже, — грустно проговорил Гард. — Их родители все заявляют о ином и требуют во всех столицах поддержания. Девственницы дороже продаются замуж.

— Кхе-кхе, — закашлялся я, представив такую забавную картину, падение цен на невест.

— А ты что смеешься, темный? — рассмеялся Драг. — Привыкай, тебя теперь будет тянуть под юбку. Даже несмотря на мораль будет тянуть, любовь, секс твои оковы, ну и жестокость. Я смотрю, ты совсем молодой и неопытный темный.

— А я, блин, не чувствую изменений, — вздохнул я, понимая, что Катарина этим во всю пользуется, но обнимашки мне и правда приятны.

— Итак, если его на лечебный факультет, то только не в эти три дня, — усмехнулся Гард. — Арно, ты же не хочешь лечить тех, кого убивал в тюрьме?

— А они выжили? — тихо прошептал я.

— Выжили, немногие, но около тысячи, — грустно проговорил Гард. — И та дуэль, что я сегодня прервал, будет не последней.

— У меня не было иного выбора, это всё… — начал было говорить я, но Гард прервал меня.

— Я знаю, готовится документ о бойне в тюрьме, — проговорил Гард. — Но люди потеряли своих родных, ты помни об этом, когда вновь растворишься во тьме во время очередной кровавой бойни.

— Таков темный путь, — ухмыльнулся Драг.

— Послушай, Арно, мясника города Актр. Он вырезал всех в том месте, — холодно проговорил Гард.

— Я раскаиваюсь, — тихо проговорил Драг.

— А я не раскаиваюсь, — гордо проговорил я. — Таков путь.

И в кабинете настала тишина. Каждый думал о своем, Драг, наверное, о своей резне, Гард о чем-то своем, надеюсь, а не о том, какие темные твари. Я и Драг, мне казалось, что я почувствовал родственную душу, он мне понравился. А вот Гард нет, хоть и кажется, что они два родные брата, но какие разные у них судьбы. Один идет во тьме убивает, а второй словно растворился в свете и лечит людей.

— Пойдем, Арно, к директору, — проговорил Гард. — Пора.

Мы шли молча по улице, пока не встретила нас Катарина. Она была веселая и сразу присоединилась ко мне, и мы немного отстали от Гарда.

— Тебя опять в тюрьму? — спросила рыжая красавица, и надо сказать, пахла она прекрасно.

— Да нет вроде, к директору.

— А чего такой мрачный? — спросила Катарина.

— Да так, — не стал я раскрывать свои мысли. А мне было над чем поразмыслить, смерть, жизнь, свет и тьма. И о рыжей, которая мне нравится.

— Саири приедет вечером к Данте, — прошептала Катарина. — Там у них какие-то чистки, император Саутору в ярости, уже нескольких человек разрезал на куски лично.

— Ну, бывает.

— И это только за утро! Представь, насколько там сейчас опасно находиться, что принцесса считает, что в книжной лавке безопасней.

— Надеюсь, ты отказала, не стоит нас втягивать в дворцовые интриги, — проговорил я, на что Катарина промолчала.

— Ты же отказала, Катарина?! — прокричал я, чуя, что не только солнце мне голову нагревает.

— Она мне колечко подарила, — тихо вздохнула красавица. — И ножичек, который прячется в волосах.

— Катарина, это не родная стая, — проговорил я.

— Кстати о стае, завтра мы идем на обнюхивание, — расцвела Катарина. — Новая столичная стаи требуют традиционного обнюхивания!

— И я?

— И ты, тебя тоже будут нюхать. Ты же член нашей стаи.

— Не надо меня нюхать, я против, — запротестовал я.

— Ты прекрасно пахнешь, Арно, я даже немного ревную, — проговорила с придыханием Катарина.

— Ты тоже хорошо пахнешь, — вздохнул я, и вдруг увидел, что Катарина покраснела, а потом просто в шоке замерла на месте.

И у меня что-то щелкнуло в голове, всё встало на свои места. Она влияла на меня запахом, намерено или нет.

Ранее мне было плевать, но сейчас, из-за темного пути, моя броня дала трещину.

А любовь это поле войны, где не прекращаются бои, и сейчас я взял и рассказал артиллерии врага, что мне нечем ответить. И когда Катарина поймет и увидит возможность, то ударит артиллерией со всей мощью, и тогда мне конец.

— Это всё из-за того, что с тобой произошло в тюрьме, — сравнялась со мной Катарина.

— Да, я встал на темный путь, и у них есть свои особенности, — вздохнул я. — Кажется, теперь твой запах может влиять на меня.

— Я постараюсь не влиять на тебя.

— Что?

— Ты же попросил побыть другом, — толкнула меня плечом Катарина, чуть качнув меня. — Я, конечно, та еще сука, но не до такой же степени. Не беспокойся.

— Спасибо, — немного засомневался я в правдивости её слов.

— Ты стоял на смерть за всех нас, за город, за своих друзей и даже за меня. И ты думаешь, — усмехнулась Катарина. — я так опущусь пока ты слаб, чтобы помучать тебя и тем самым отплатить за всё, что ты совершил со мной?

— Думал. И по правде говоря, мстить тебе есть за что, — проговорил я, а Катарина уже шептала мне на ухо.

— Вот восстановишься, котеночек, и я тебя съем. Жарко, ночами на пролет, а пока… — горячо проговорила Катарина. — Не переживай, сейчас ты в полной безопасности.

Тем временем мы подошли к школе. Местами разрушенный замок, и совсем недавно тут неплохо схлестнулись маги империи Саутори, с уже мертвыми учителями старой школы Севера.

Как понимаю, Драг и Гард были как раз теми, кто сражался против севера и, возможно, на их руках немало крови старых учителей.

Война, она такая, невиновные в тюрьме или размазаны по стенам замка, в котором теперь будут обучаться маги. На некоторых камнях были видны силуэты как при ядерном взрыве.

— Впечатляет, — проговорил я, видя отпечаток руки какого-то мага огня, что карабкался по стене в период, когда в школе велись бои.

А сейчас вокруг велись строительные работы, где-то просто перестраивали стены, где-то строили новые задания, там, где целые корпуса были уничтожены. Повсюду кипела работа, а ученики ходили словно в армии.

Кто-то в мантиях, а некоторые в военной форме и даже доспехах, и все до единого при оружии.

И вот мы вошли в огромный корпус школы магов, было видно, что бои шли не только снаружи, но и внутри.

Приемная, которая когда-то была отделана мрамором и красным деревом, была почти полностью уничтожена. Вместо красивых кресел стояли табуреты, на стенах висели лишь портреты, явно привезенные, не местные, потому что слишком уж в хорошем состоянии.

— Вас ждут, — проговорил Гард. — Катарина, вы остаетесь со мной.

— А если... — начала говорить Катарина.

— Директор не любит, когда нарушают его правила, а ещё ненавидит красивых женщин, — коротко проговорил Гард.

И я вошел в дверь, кабинет был в полной разрухе. В кабинете, в котором раньше было несколько комнат, не было половины стен.

Никакой мебели от прошлых хозяев, лишь огромный стол из грубо сколоченных досок. Кресло, вырубленное из бревен, и стул напротив, также сделанный из того же материала.

— Присаживайтесь, Арно, — проговорил женский голос откуда-то из-за разрушенных стен кабинета. — Кин, ты тоже присаживайся. Не пойму, зачем ты пришла тайно?

Около меня появилась Кин в черном кимоно, бледная и немного встревоженная.

— Агара, я пристально присматриваю за своим первым учеником за последние две сотни лет, — холодно проговорила Кин. — Арно, у нас будет урок по контролю стихий и эмоций, но позже.

— Учитель Кин, — слегка поклонился я уважительно призраку, которого уже давно не видел. И учитель мне также уважительно поклонилась в ответ.

Я встал возле стула, не решаясь на него садится, все-таки заставлять Кин стоять было бы невежливо.

И тут я услышал грохот, по полу зашкрябало железо и к нам вышел Директор Агара, седая стрижка под каре, военная форма, два ордена на груди, сапог на левой ноге, на правой же металлический протез, который был немного ржавый и по нему струились тонкие линии воды. Поджарая старушка, одна из рук которой также была металлическим протезом, и она несла к нам деревянное кресло, сделанное топором из бревен. И кресло явно весило под сотню килограмм.

— Молодец, что подождал, — кивнула мне Агара, ставя кресло напротив стола. — Присаживайтесь.

Конечно же я уступил кресло Кин, на что она одобрительно кивнула.

— Во первых, представлюсь, — села за стол Агара. — Директор и по совместительству генерал корпуса стихии воды имперской армии. Временный заведующий отделением стихии воды в этой дыре, Агара Загдарская, архимаг стихии воды темных искусств и магистр лечения и скрытых убийств. Член лиги убийц и член малого императорского совета.

— Арно, безземельный аристократ, пошедший темным путем водник, — коротко проговорил я и замолчал.

— Еще, — проговорила Кин.

— А что еще? — встрепенулся я. — Всё, кажется.

— Ученик Кин, ученик Данте, член стаи и жених Адель Уроборос, — проговорила Кин. — Надо было полностью представиться.

— А стаю и учителей разве надо было упоминать?

— Надо было, официально это так, — коротко проговорила Агара. — Этикету не обучен. Кин, не доглядела? Хватку теряешь там у себя, в загробном мире.

— Агара, он обучается меньше месяца, штурм города, тюрьма. Стихия в нем проснулась в пещере судьбы весной, в стае при знакомстве с невестой, — извиняясь проговорила Кин.

— Понимаю, месяц это невероятный прогресс, — ухмыльнулась Агара. — Теперь понимаю почему ты хотела, чтобы водники не вмешивались тогда, во время боя в тюрьме. Значит знала, что я там была.

— Он если бы не убил, то оторвал бы тебе новые конечности, — ухмыльнулась Кин. — А остальные будут убиты сырой силы. Мастерства мало, но силы ему хватает.

— Не оторвал бы, я знаю, как с такими действовать. Хотя в дождь наступать армией на водника такой силы и глупо… Они бы еще на земляного или воздушника так полезли в горах, — высокомерно проговорила Агара. — Я бы пошла к нему одна и разобралась с ним наедине, не он один на темном пути. Выпила бы сотню рабов, а там… порядок и знания всегда берут верх над гениями.

— Согласна, — кивнула Кин, а я молчал и призрак легонько толкнул меня локотком.

— А я не знаю, думал тогда, что я непобедим.

— В том-то и проблема, ты был в эйфории, а я была недалеко, ждала, когда ты начнешь манипулировать дождем, — усмехнулась Агара. — А потом остановила бы твой ледяной дождь и разобралась бы с ослабленным тобой. Но Кин меня переубедила.

— Надеюсь, в будущем вы продемонстрируете мне свою мощь и искусство, — кивнул уважительно я Агаре.

— Продемонстрирую. Кстати, когда она перестала называть тебя куском говна? — строго спросила Агара.

— Кхм, — издала звук Кин.

— В тюрьме, — улыбнулся я.

— Мне потребовалось неделя, — усмехнулась Агара. — Итак, Кин, зачем сперла жизненную энергию парня и сделала из него артефакт в виде кольца?

— Чтобы защитить ученика. Излишки энергии тьмы изъяла, чтобы он не превратился в чудовище, — неуверенно, словно на суде, проговорила Кин.

— Вино трескать ты хотела больше, чем его защитить. Но с этим всё ясно, через год вернешь ему всё, таковы правила.

— Я понимаю, верну, — вздохнул печально призрак.

— Либо он или я убьем тебя. Арно, — обратилась ко мне Агара. — Она будет со временем превращаться в темную тварь, еще темнее чем когда вы ее призвали. И она к тебе привязана, будет жить пока жив ты, но… Сама расскажешь ему, Кин?

— В итоге через год, мой ученик, жить должен остаться лишь один из нас, другой умрет навсегда, — проговорила Кин. — Ты должен будешь убить меня, мой ученик.

— Вот и всё, основное уяснили, ты живешь год, — указала на Кин Агара. — А ты отдыхаешь два дня и приходишь на рассвете в школу, займешься наверстыванием того, чему должен был научиться с рождения. Всё ясно?

— Да, — Проговорили мы в унисон с Кин.

— На выход! — гаркнула Агара и мы вышли из кабинета.

Глава 3

Мир проблем. Он существует у каждого, как и у меня сейчас. И лекарство от такого мироощущения — просто полежать на своей любимой кровати и забыть о проблемах. Не нервничать, не думать, просто наслаждаться покоем.

Не думать и не спешить никуда, момент, когда не надо быстрее засыпать или просыпаться.

Когда всё спокойно и кажется, что впереди всё будет также как и сейчас. Потому что иначе, с таким мироощущением, хочется биться головой о стены. Проблемы-то нерешаемые.

И поэтому я старался успокоиться в любимой обстановке.

Всё казалось тем, что было и раньше, чердак всё тот же, та же любимая, пусть и не самая удобная кровать. Всё по старому.

Но за окном новые звезды, иная сторона света, иной город и иные проблемы. Иной я, и пусть внешне всё тот же, но внутри есть кардинальные изменения, и я не знал, что с этим делать. Темный путь, куча убийств, желание пожирать жизнь, император. Ни минуты спокойствия и постоянная угроза моей жизни. Меня могут прирезать за что угодно и где угодно.

Пусть я уже не свечусь в темноте, но мне плохо на закате и я представляю, как будет плохо и больно на заре. И потому надо насладится тем, что имею.

А сейчас тишина и прохлада, а за окном уже царит тьма.

Лежал я в кровати не один, так получилось, сам не знаю как. Изменения были даже в этом, ведь раньше я всегда засыпал один.

Там внизу бедный старик Данте был занят, усердно скрипя пером, и изредка ругался во тьму. Он писал книги, которые всё же пострадали. С некоторых книг слетели руны и их обновляли, некоторые книги обиделись и треснули. Перенос, телепорт, называй его как хочешь, меняет книги. Что уж тут говорить обо мне.

Так и лежал я, тихо поругиваясь на Лили, которую даже хотел было искать, но где? В ночи, среди тысяч питейных заведений? Эта оторва с рубиновыми волосами испарилась и даже записки не оставила.

Лили просто пропала, никто ее с самого утра не видел, словно ее не было, но есть у меня подозрение, что сестру надо искать где-то в храмовом районе.

— Ну чего ты не спишь? — потерлась об меня щекой Катарина. — Закрой глазки и засыпай.

— У меня тут есть вопросы. Почему ты спишь со мной? — возмутился я.

— Ты не стабилен головой после боя и изменения пути, — промурчала Катарина. — И я, как друг, должна помочь тебе, даже ночью.

— А друзья всегда спят голыми вместе? — ухмыльнулся я.

— Это неуловимые тонкости дружбы, — промурчала Катарина. — Не зли меня.

— Хм-м, а может стоит? — провел я рукой под одеялом. — Позлить?

— Котя, так ты проснулся? — ахнула девушка и ночь стала томной.

А в окошко светила луна, темная ночь меняла меня, и когда под первые лучи солнца коснулись этой бренной земли, я уснул.

Нет, все таки Драг был прав, не стоит мучатся от темного пути, им надо наслаждаться, и этой темной ночью я немного насладился.

Хуже уже не будет, думал я. Наслаждайся моментом, думал я.

И настало утро, свет, казалось, прожигал крышу и у меня царила страшная духота. Внизу орали, а мне хотелось опять оказаться в колодце.

Солнце словно собиралось сорвать крышу и сжечь меня своими лучами. Как же больно, плохо, как хочется спать, а эти внизу опять какой-то ад устроили.

— Ты, плутовка рыжая! Ты что творишь?! — кричал Данте. — Безмозглая жрица! Нет! Еще раз нет! Ты нас тащишь из огня в жерло вулкана!

— Не-не-не, старикан! Ты меня с пути не собьешь! Остынь, если не хочешь получить по морде сковородкой! — вопила Лили. — Я хочу свою землю! Я хочу титул, а не быть просто Лили!

— Дура рыжая! Титул не изменит тебя, не сделает лучше! Ну ты ей хоть скажи! — кричал Данте. — Помогать мы ей не будем!

— Я рыжая, но не дура! — возмутилась Катарина. — Лили, бей его сковородой! Старый совсем сума сошел! Ничего не понимает.

— А я вам говорю, что я туда не пойду! Девки, вы с ума посходили! — прокричал Данте. — Лили, а ну убери сковородку.

— Я буду баронессой! Даже через твой труп! — прокричала Лили. — Если потребуется!

Да что у них там случилось? Я пытался одеться и недовольно шипел, словно кот, на лучи света, и накинул на окно одеяло.

Вчера казалось, что я как-то договорился с солнцем, но это было лишь временное перемирие.

А сейчас физически я чувствовал, как свет убивал одеяло и причинял боль мне. И даже микробам, которые умирали на свету. Солнце враг всему живому, жара это убийца.

Окатившись ведром воды, которое традиционно стояло у кровати, прямо на чердаке, я почувствовал облегчение.

Все-таки с этой темной стихией куча проблем, оно и правда, говорят же, что люди это люди, а все остальные маги стихийники это изменённые. Даже просто силачи людьми уже называться не могут. И я уже давно не человек.

— Опять он водой обливается! Арно! Внизу книги! — прокричал Данте со злостью. — Хватит портить мне книги!

— Я контролирую воду. До книг она не доберется, — ответил я, собирая силой воли воду на себя с пола, чтобы ни одна капля не навредила ни деревянному полу, ни, тем более, книгам.

Вниз я не хотел идти, там у них явно какие-то проблемы, а закон мироздания прост до невозможности.

Пока ты не подходишь к тем, кто обсуждает проблемы, это не твои проблемы. И как только я спущусь на кухню, это станет моими проблемы.

— А мне проблемы не нужны, своих хватает, — но у моего живота были иные мысли. Он жалобно пробурчал, напоминая, что я не ел уже три дня. — Я жрать хочу.

Кажется, постепенно перестройка организма прошла, и теперь помимо жизненной энергии мне нужна простая еда. И это хорошо, значит, во мне становится больше человека, но почему тогда солнце всё ещё вызывает столько боли и ненависти?

И мне, хочешь не хочешь, а надо идти на кухню, а я не хочу, там поджидают меня проблемы!

Но выбора не было, и потому, взглянув в зеркало на похудевшего себя, я сунулся на лестницу.

А внизу, на лестнице, было хоть и темно, но через щели пробивались тоненькие лучи света. Которые в пыли казались злыми лазерами, что легко разрежут плоть.

Но я храбро пошел вперед, и как только коснулся этих лучей, болью меня загнало обратно наверх.

— Ай, жжется! А что так сильно-то? — замер я в удивлении и потер руку, не решившись пройти через эти лучи света. — Почему?

Маленькие лучи солнца на лестнице стали испытанием, я несколько раз пытался их пересечь. Больно, словно кожа закипала даже через одежду.

— Ну ты и кусок говна, Арно, — зло проговорила сидящая на верхних ступнях лестницы Кин, в неизменном черном кимоно. — Насколько же ты безмозглое существо даже по меркам мужчины?

— Да что я натворил, если ты меня опять не называешь просто учеником? — сглотнул я ком в горле, понимая, почему всё случилось и что виноват во всем я сам.

— Ты кусок говна, расскажи-ка мне, когда ты от меня отрекся? Ты почему слушаешься других учителей? Ты можешь их слушать, но не слушаться, — зло проговорила Кин. — Ну давай, пересеки лучик света, говна ты кусок, безмозглое чудище, позабавь меня своей болью.

— Я не понимаю, да как так-то всё хуже стало! Когда?! И главное почему?! — возмутился я несправедливостью мира.

— А надо вот головой думать, а не яйцами! Подумай лучше. Ты жених Адель, не Катарины! Говна ты кусок, — стукала себя по виску пальцем Кин. — Идиот, нельзя наслаждаться Тьмою! Нельзя наслаждаться темным путем. Ну или забудь о том, что ты человек, и можешь попробовать выйти на солнце.

— Да что я натворил-то такого?

— Ночью хорошо было? Для усиления темной стороны в себе необязательно убивать, — улыбнулась Кин. — Свет следит за тобой, как и тьма. Потому и реагируют на каждое твое решение, пока ты нейтральный, то твори что угодно, но как только вступил на темный путь, всё, ты под колпаком.

— Почему ты меня не остановила?

— А как ты себе это представляешь? А ну, вытащил из Катарины?! Девка, выплюни каку? — рассмеялась Кин, захлебываясь в смехе. — Насладился тьмой? Теперь иди жарься.

— И что мне теперь делать? — ухмыльнулся я своим воспоминания о Катарине и томной ночи, за что теперь расплачиваюсь.

— Каяться, — рассмеялся призрак в черном кимоно.

— Я серьезно. Что делать-то?

— Пообещай, что разврат до свадьбы не с невестой будет запрещён, и выпивать жизнь не будешь.

— Я обещаю тебе, Кин, больше так не делать, — удивился я, но пообещал. — А это обязательно? Обещать это тебе?

— Совсем идиот, — схватилась за голову Кин. — Не мне обещать! Богам!

— Как простые слова вообще могут повлиять на темный путь? — задумался я.

— Хватит думать яйцами! Какой же ты тупой! Ну всё, на сегодня с меня хватит, — хлопнула Кин в ладони и исчезла.

А я замер на месте, думая о сказанном. Озвучивать обещания не было смысла, оно не так работает.

— Я не буду грешить, — тихо прошептал я. — По возможности. Я не против света, не против тьмы…

Взять пару обетов на несколько дней не было проблемой, не прелюбодействовать и не грешить. И вот я уже стою и счастливо греюсь на солнышке.

А в кухне тем временем крики всё продолжались, хоть я их и не особо слушал, но было понятно, что Лили вчера очень мило пообщалась с Принцессой Саири. И сегодня у нее есть документы на землю для дома в столице. От чего пищит даже Катарина. Осталось только построить.

Откуда у нее деньги на строительство? Ну, с того выигрыша, когда она поставила на мое выживание в пещере судьбы. Но ругаются они сейчас о каких-то проклятых землях. Неужели в столице есть проклятая земля?

— Хватит уже кричать, — вошёл я на кухню. — Учитель, мне нужен урок по темному пути, срочно.

— Тебе нужна новая сестра, а не урок! — прокричал Данте. — Эта дура купила проклятые земли! С обязательствами за месяц очистить их, иначе потеряет все деньги! А это невозможно!

— Но было дешево! — прокричала Лили в походном мужском костюме. — Дешевле только даром! И я справлюсь!

— Ты отдала деньги, все деньги за кусок земли! За никому не нужную землю! — прокричал Данте. — Ты знаешь хоть, какие цены на зачистку проклятых земель?!

— Я есть хочу, — взмолился я, мне было глубоко на всё плевать, мне надо было есть, ведь голод усилился. — А поем, то хоть прокляните, хоть в проклятые земли увезите.

— Вот ты их и очистишь, братик, — заметила Лили. — Сейчас принесу копченную курицу!

И когда сестренка пулей выскочила из кухни, на меня напряжённо смотрела Катарина и Данте со злостью.

Мне всё стало ясно, сама судьба ведет нас в проклятые земли, и Данте прекрасно знает, что это такое. Но кто может перечить самой судьбе?

Да, Лили как раз жрица пути жизни, а значит судьбы, как иначе назвать судьбу? Судьба при этом не добрая и не злая, но противостоять ей практически невозможно.

— Идиот, — сухо проговорил Данте, поправив очки. — Только сперва ты заключишь договор о владении с этим рыжим порождением бездны! Альфред, иди сюда!

Дверь в кухню скрипнула и вошел Альфред, бледный парень, начинающий темный маг, который по темному пути шел по правилам, не как я.

— А он что тут делает? — удивился я парню.

— Мой помощник. Он будет мне помогать, от вас же помощи не дождёшься. Мне тут из-за вас целое посольство вокруг своей лавки строить, договора заключать, а Альфред сам шел за нами всё время, — констатировал старик. — Альфред, нужен заверяющий контракты, срочно.

— Что, Лили всё же добилась своего? — ухмыльнулся парень. — Скоро станет Герцогиней разврата?

— О да, — простонала Катарина. — Арно очистит те земли или помрет.

— Рекомендую отнять у Лили гору, пару озер и несколько рек, — быстро сориентировался Альфред. — Земли там обширные, но я посмотрел по карте, там было наступление и рубежи обороны, множество боев и, соответственно, проклятий и мертвецов. Документы утеряны и что там с проклятиями одному лишь богу известно.

— Знаем и без тебя. Ты к завтрашнему утру со мной съездишь на окраину, осмотрим те кладбища, — отмахнулся от него Данте. — Без контракта Арно я туда не пущу.

— Вы мне не доверяете?! Да как вы можете! — прокричала откуда-то со двора Лили, из заново построенного склада.

— Твоего брата в карта проиграли, ты на него поставила деньги! — прокричала Катарина. — И пыталась продать мне его за двести золотых! Хоть и прав на это не имела! Еще как не доверяем!

— Имела! И то было жутко выгодное предложение! В будущем буду требовать тонну золота! — выпалила Лили, возвращаясь с копченными курицами.

— И ты меня не купила? — удивился я, смотря на рыжую Катарину.

— Тогда я пыталась тебя убить, а не дружить, — тихо проговорила Катарина. — Но да, надо было попытаться купить тебя.

— А можно по порядку? — спросил я, когда Лили вернулась с курицей. Я оторвав ножку и начал есть.

— Эта су… — протянул руку в сторону Лили Данте. — Нет, так не пойдет. Катарина, я буду ругаться, давай лучше ты.

— Во время войн всегда появляются проклятые территории, они изымаются у владельцев, которым потом возмещается стоимость. А вот сами проклятые земли надо как-то вернуть к жизни, — вздохнула рыжая воительница. — Так как обычно это или дорого, или сложно, устраивается аукцион с обязательством очистить земли. И на аукционе цена снижена…

— Я купила все, вообще все лоты, — с придыханием сообщила мне Лили, — Я продала прошлые земли, купила всё, что было, там даже городок брошенный есть!

— И даже несколько, — с улыбкой проговорила Катарина. — Деревень, как я понимаю, минимум с десяток.

— Я стану герцогиней! У меня будет замок, бал! И пыточная! — закричала, забывшись в мечтах, Лили. — Крестьяне либо сами вернуться, либо куплю!

— Тебе это обойдется очень дорого, — кушая курицу проговорил я. — В кучу рек, озер и прилегающих к ним берегов.

— Там даже ледники есть, забирай, — горели глаза Лили, — Мне твоя вода не нужна, там есть даже несколько горячих источников!

— А мне твои деревни не нужны, вот горячие источники я точно заберу, — устало проговорил я. — Но контракт мы заключим до работы. Катарина, ты со мной?

— Нет уж, — зевнула рыжая красавица. — Я тут останусь, может к вечеру к тебе приеду. Мне, в отличие от некоторых, часа сна не хватает для отдыха.

— А эти проклятые земли что, так близко? — удивился я.

— Ага! Потому и не даром отдаются! — воскликнула Лили. — Едем!

— Я не доел, — запротестовал я, курица была вкусной, а я не ел уже три дня.

— На ходу доешь! Вперед, сделаем меня герцогиней! — заторопила меня Лили, тянув за руку.

— Книги не забудь прихватить, по рунам, — нахмурился Данте. — И Кин тоже возьми.

— Я не вещь! — прокричала где-то в пустоте Кин. — Чтобы меня брать!

— Нет лучше места для обучения темному пути и стихии, чем практика на проклятых землях, — проговорил Данте спокойно. — Тебе ли об этом не знать?

— Не пойду, — обиженно прозвучал голос Кин. — Я обиделась на отупевшего ученика.

— Ящик вина Кин за помощь! — воскликнула Лили. — И виноградник!

Кин появилась внезапно в черном кимоно и с зонтиком от солнца в руках.

— Я в деле! — Воскликнул призрак. — Хочу два виноградника.

— Да хоть три! — согласилась Лили.

— Три… три-и-и, три-и-и-и, — вдруг замерцала Кин. — Не четыре.

Призрак пропал. С состояниями воды неприятно вышло, все таки Кин больше энергическая сущность. Хоть и кажется сейчас, что это не совсем так.

— Ты ее сломал своим «четыре», — вздохнул Данте. — Ну как так-то?

— Это и твоя вина, — вздохнул я. — Что там с ее ликвидацией? Что известно о правиле убить ее через год?

— Не знаю, в моих книгах об этом ничего нет. Это какие-то правила уже о божественной энергии, а я такие вещи плохо изучал, — задумался Данте. — И с Агарой я не знаком.

— Понятно, надеюсь, с этим мы разберемся, а то не видать Кин ее виноградников, — вздохнул я. — Не хочу, чтобы судьба была определена.

— А она и не определена, — вдруг проговорила задумчива Лили. — Думаю, выдвинуться в путь надо к обеду.

— Спешить передумала? — усмехнулся я.

— Тебе надо прочесть еще кучу книг, иначе помрем мы как раз к обеду, если выдвинемся сейчас, — задумалась Лили, а мы все замерли, смотря на нее.

— Есть у меня парочка подходящих книг, — тихо проговорил мне Данте. — Вот прочтешь их и только тогда в путь.

— Ага, ладно, — ответил я, поглядывая на Лили, которая молча вышла из кухни.

А почитать было что. Руны, используемые как мины, разная живность, от живых деревьев и мертвецов до самого хаоса и его порождений, которые возникают в этом мире из-за переплетений различных заклинаний. И на первый взгляд кажется, что нельзя нам туда, но все проклятые земли существуют, запитываясь от источников энергии. И надо их найти, чтобы очистить или уничтожить, и тогда земля облегченно вздохнет.

Но что и где может быть этим источником, неизвестно, и сколько их на купленных Лили землях я без понятия.

— Известно лишь богу, — пробормотал я, листая книги с воспоминаниями ликвидаторов и рисунками, и остановился на огромном медведе.

Это был один из возможных источников проклятых земель и самой древней формой. В высоту метров в пять. Состоит з плоти и камней, с глазами из кристаллов, он был источником, а вокруг него были его создания, от мертвецов до големов из камней. Он был не просто зверем, а созданием магии, мог ставить руны и управлять землей так, как надо этому источнику.

— Людям здесь не место, — прочел я написанное в книге. — Хозяин охраняет свой дом от врагов всего живого, а именно человека, зримо или незримо убивая бедолагу, что забрел в его края.

И это только одна из форм и вариаций, а что там может быть неизвестно, мертвые не расскажут, что они создали на проклятых землях. И как Данте говорит, там, возможно, было взорван кристалл Хаоса. И такие земли, столь близкие к столице, не могли быть выставлены на аукционе. А значит…

— Там что-то жуткое и смертельное, — проговорил я, задумавшись о том, что туда не стоит ехать, ибо: — Я жить хочу, а не помирать непонятно где, даже за горячие источники.

Глава 4

Проклятые земли. Дивные края, где рождаются кошмары местных жителей, легенды о них слагают. Песни проклятым землям поют и воспевают тех героев, что полегли там, пытаясь очистить проклятые земли.

Какие только ужасы о таких землях не рассказывают, нас даже сюда везти не хотели, высадили недалеко от границы.

Ужас же, монстр может из тех земель выйти и сожрать, или утащить в свой лес. Но я то знал, что нет страшнее зверя чем человек.

Местные в ужасе от самого осознания, что вот эта земля, данная богами, может отторгать их и быть против них. Простые крестьяне в этом мире суеверны и считают, что власть и богатства даны от бога.

Земли прокляты, конечно, тоже по желанию бога, как думают некоторые. Лили, понятное дело, это нравится, и со всем согласна, особенно когда говорится, что земля ей в собственность дарована богами. А вот я в это не верю.

Всё сделано человеком, пусть и с помощью магии.

И проклятые земли созданы магами, причем, как я понимаю, они даже не могли сами, целенаправленно это сделать.

Просто есть склад со сложными свитками невероятной силой свитками.

Их нацеливаешь на территорию и активируешь на площади, которые прописаны в этих свитках. И всё, проклятые земли непроходимы для противника, и созданы земли эти теми, кто даже не знает, кем были написаны свитки.

Местные маги не знают толком, что за свитки хранятся у местного царя, который также не знает, откуда они, и наверняка думает, что это наследство древних. А самое забавное, что по большей части маги не знают, какую магию несут в себе древние свитки, так как древние руны читать могут немногие, а инструкцию прочесть способны вообще единицы.

А император Саутори понятия не имеет, какой вид, какая магия и кто создал эти сотни свитков, как и кто их применял. Он тут не причем, не его склад, не его магия, но проклятые земли теперь его попа-боль. И потому он использовал гениальный ход.

Хочешь владеть землей? Пожалуйста, владей, только сними проклятье. Как? Да плевать, хоть жертвоприношением. И вот Лили влезла в это гребаное казино.

— Проклятые земли, они теперь мои, — с придыханием произнесла Лили и напряженно посмотрела на столб, поставленный магами, означающий, что от сюда начинаются владения Лили, проклятые земли, дабы простая душа сюда нечаянно не зашла и не погибла.

А мне нравилась тишина этих пустынных земель, только природа и ни одного человека на дни пути. Кое-где встречались ещё столбы, предупреждающие, что ты сюда не заходи путник, тут зло, тут нечисть вокруг.

— А мне нравится, — тихо проговорил я Лили, стоя с небольшим мешком и мечом и думая о том, что надо найти источник энергии.

— Я знала, что тебе понравится, — проговорила Лили с большим луком в руках и коротким мечом на поясе. — Ну что, пошли?

— Пошли, — улыбнулся я, и Лили сделала первый шаг по проклятым землям, и тут же пропала, растворившись в воздухе.

Всё, моей сестренки больше нет, словно ее и не было никогда. Остался лишь мимолетный запах брусничной настойки на месте, где только что стояла Лили.

— А где? А как? Аноголус, руна, покажись, — выдохнул я и припал к земле. Всё было так, как я и боялся, всё поле было испещрено рунами перемещения, и куда перенесло Лили одному лишь богу известно. — Лили! Где ты?

— Я тута! — прокричала с дальней сосны рыжая сестренка, она сидела на ветке на высоте метров в пять. — Я в порядке, братик!

— Никуда не уходи! — прокричал я, в панике скидывая мешок на землю и доставая учебник по рунам. — Я тут буду руны деактивировать.

— Давай, я никуда с ветки не денусь! — прокричала Лили, и очень зря она это сказала. Ветка хрустнула и обломилась, Лили взвизгнула от страха, падая с дерева и, как только она коснулась земли, то вновь пропала.

А на месте ее падения мигнула руна переноса. Я был в шоке. Ну как, как такое в принципе возможно? Нет, с рунами-то всё ясно, короткие хаотичные переносы на небольшое расстояние , но как Лили умудряется выжить?

— Я тут! — где-то за горизонтом прокричала Лили. — Ой, грибочек...

— Не иди к грибочкам! Не надо! — прокричал я, а уже с иной сторон раздался иной крик, в километре от меня.

— Ой, малинка! — радостно прокричала сестра, и более я не слышал Лили.

Кричать, сколько бы я ни пытался, было безрезультатно, и потому мне стоило разобраться с рунами, что были тут рассыпаны, как будто кто-то засеял поле зерном. Только не будет всходов на этом поле, руны будут ожидать жертв.

— Итак, руны переноса, — сел я на землю, чертя на ней звезду, и руны усиленно засияли вокруг меня. Их было не меньше тысячи, разных, от рун перемещения, до огненных вспышек и земляных копий, что при активации вылазили из земли. — Да тут разминировать надо, а не проклятие снимать.

И началась работа, Лили постоянно перемещалась где-то в лесу, но никак не хотела погибать. Постоянно окликивала меня и потом вновь переносилась без каких либо последствий.

Ну не может она погибнуть, ну никак, а я весь в поту на солнце трудился над рунами, которые никак не хотели деактивироваться безопасно.

— Агардо, — указал я пальцем на светящийся рунный знак. — Агардо!

А знаку было плевать, он светился белым, и так уже полчаса. И вот мы пришли к тому, что я бесполезность. Как управлять рунами, если основами магии управлять не умеешь?

Никогда не практиковался, не обучался, да толком даже не читал, а теперь мне надо как-то пройти через это минное поле. Ещё и Лили эта…

— Агардо, агардо, агардо, агародо, ну сука! — прокричал я и руна вдруг разрушилась и погасла. — О как, получилось! Я разрушил руну!

— Идиот, деактивировал одну руну целую вечность, — вздохнула рядом Кин, которая, как всегда, появилась незваной и внезапно. — У тебя еще тысячи рун впереди!

— Но я смог, значит, не такой я и тупоголовый! — прокричал я, целясь из пальцев, как из пистолета, в руны. — Агардо, сука! Агардо, Агардо, Агардо! Сука!

— Боже, за что мне это? — потерла лоб Кин. — Когда пытаешься деактивировать руну первого разряда, надо просто дать немного воли своей руне, а не просто фразу отключения произнести. И потому эта твоя приставка работает, так как активирует твою волю…

— Но оно работает! — воскликнул я. — А значит, я всё делаю правильно! — Нет, ты делаешь все неправильно! — нахмурилась кин, а я пошел вглубь поля. — И добром это, мой дорогой ученик, не закончится.

— Агардо, Агардо, суки, Агардо, — стрелял я из пальцев, идя вперед. — Я рунный маг! Агардо!

— Под ноги смотри… — заметила Кин, но было уже поздно. — Идиот!

До меня доносился голос Кин уже издали, да, я не заметил под ногами крохотную, с ноготок, руну переноса, и оказался в ста метрах от неё, распластавшись на земле.

И смотрел теперь на огромное рыло кабана, который, видимо, спал тут, в ямке за камешком, не замечая меня, когда я веселился в ста метрах позади него.

А теперь огромная морда с клыками проснулась, открыла свои глазки и огромный вепрь начал вставать на ноги из ямы.

— Хрю? — произнес я, и стремительно вскочил на ноги, кабан хрюкнул в ответ и попер на меня, а я от него.

— Пожиратель жизни, чудовищное порождение Тьмы! — кричала на меня Кин, стоя у границы проклятых земель в своём черном кимоно. — Мастер воды! От кого ты бежишь?!

— От свинки! — прокричал я, чувствуя, как позади меня в небо улетел огненный шар. — И от рун! Она их активирует!

Земля дрожала, взрывы и сработавшие руны перемещения схлопывали воздух за спиной, не успевая сработать под моими ногами.

Вот полетели копья земли в небо, и останься я хоть на мгновение на земле, то меня бы на куски порвало.

— Успел, — задыхаясь, проговорил я, прибежав к Кин. — Как там свинья? Уф-ф-ф.

— Сам посмотри, твои ноги спасли тебя, — ухмыльнулась Кин, смотря за мою спину. — А у тебя голова работает, чтобы не вступать в бой на рунном поле.

— Ага, — оглянулся я и замер на месте.

Всё в округе на добрую сотню метров было в крови, бедного вепря растащили на мелкие кусочки. Кабан даже не успел хрюкнуть, его просто разорвало, и не будь мои ноги так быстры, то те ошметки были бы и моими.

— Теперь, надеюсь, ты понял, что игра с рунами не имеет смысла, если не хочешь умереть? — ехидно проговорила Кин, запустив руки в свои широкие рукава кимоно. — Надеюсь, ты хочешь провести урок до того, как станешь такой же мертвой свинкой.

— Ага, — проговорил я, видя, что свинка-то еще даже не успела понять, что она умерла. — Учитель Кин, как думаете, Лили уже того?

— Она с рождения уже того, — фыркнул призрак презрительно. — Но если она и помрет, то у меня будут вопросы к её богу, куда он смотрел.

— Значит, вы думаете, что ей ничего не страшно?

— Ну, если мне надо было бы чем-то защищаться, — задумалась Кин. — Вместо щита я прикрылась бы Лили…

— А-а-а-а-а?

— Урок! Хватит разговоров! — грозно проговорила Кин. — Виноградники не будут ждать вечно!

Заинтересованная в результате, а не в процессе Кин была прекрасным учителем, пусть и немного высокомерным.

— Асхартоу, — прошептал я, лежа на земле, ломая свой язык непривычным акцентом и набором букв.

— Язык более мягкий, букву У тяни, болван, и сперва прояви руны перед деактивацией, — посоветовала Кин. — Помни, руны за тысячи лет изменились в произношении, но своего имени они не меняли, потому плохо отзываются на свои искаженные имена.

— Я думаю, что руны местные изначально 0рочли в книгах, а правильное произношение им было неведомо, так как носители вымерли, — проговорил я, припал к земле и, ломая язык, вновь произнес: — Ахонолусьи-и-и-и-и, покажись, руна.

И поле засияло, словно звезды упали на землю и теперь светились днем через траву. И каждую было видно.

— Асхартоу-у-у-уъ, выключись, руна — произнес я, и на сотни метров вперед руны рассыпались искрами. — Кажется, я понял свои ошибки.

— Ты меня пугаешь, когда вот так вдруг умнеешь и понимаешь свои горы ошибок, — нахмурилась Кин. — Итак, с такой скоростью очистка проклятых земель займет у тебя всего лишь пару веков.

— Но ты же знаешь, как упростить задачу, — сузил я хитро глаза. — Ведь так? О великолепная и прекрасная Кин.

— Знаю, — вздохнула Кин. — Не было у меня виноградников при жизни, пусть будут хотя бы после смерти. Но мы сперва ищем виноградники, а только потом эту, как её… Рыженькую проблему, что поменьше.

— А проблема побольше это Катарина? — усмехнулся я.

— В правильном направлении мыслишь, мой ученик, — усмехнулась Кин. — Итак, тебе надо совместить две ранее произнесенные руны в одну и получить Асгароу. В чем проблема? Начертив Асгароу по книге Рун, ее нужно назвать правильно, и от воли и правильного произношения будет зависеть сила руны.

— Кин, — устало проговорил я. — Может поспешим?

— Круг и треугольник начерти на куске дерева, — фыркнула Кин и пошла по полю. — За мной, виноградники в той стороне, я чую там вино.

— Асхаройю-у-ю, — произнес я, чуть не сломав язык, и побежал с зажатой в руках деревяшкой за девушкой в кимоно.

Магия рун работала прекрасно, руны зажигались на земле и пропадали, а мы всё углублялись в проклятые земли. И чем дальше мы заходили, тем больше мне было непонятно. Вокруг была куча зверья, лес утопал в грибах и ягодах, а небольшая лесная речка забита рыбой.

— Кин, что происходит? — тихо проговорил я. Перед нами стояло поле, пшеничное, с колосьями в мой рост.

— Выключи руну свою на деревяшке, — скомандовала Кин. — Не навредить бы всему этому.

— Ю-ю-юйорахса, — проговорил я, чуть не сломав язык. — Они, кажется, свитки перепутали, если вон те животные свиньи, то я боюсь увидеть местных медведей.

В пшенице лазили дикие свиньи высотой в лошадь и весом наверное в тонну, если не больше, а у дерева, на краю пшеничного поля, стояла совсем не дикая свинья. А домашняя, розовенькая, и что-то рыла как экскаватор у дерева. Весом точно в несколько тонн, высотой в лошадь и длинной в две.

— Арно, думаю, кто-то не тот свиток использовал. Это вообще не из этой эпохи, — удивленно проговорила Кин. — Да, если тут есть медведи, проблемы будут не только у нас, но и у всей столицы.

— Подожди, как это не из этой эпохи?

— Когда-то такие свитки Жизни использовали в древности, животные вырастали крупными, растения выше, но потом постепенно эта магия начала выветриваться и забываться, а свитки и рунные мастера терялись в войнах, — начала читать лекцию Кин. — А спустя множество лет большие звери начали называться легендарными, и их постепенно выбили.

— И как отменить это все?

— Не надо ничего отменять! Ты только представь, какой виноград тут растет! — вспылила Кин. — Надо использовать возможность!

— Кин, а ты представляешь, что будет с этими землями когда люди узнают?

— Надо защитить мой виноградник! Руны смерти, целые поля, свиток с рунной схемой полей смерти помогу создать, вся граница будет огорожена! — прокричала Кин. — Создадим семь, нет, двадцать хранителей проклятой земли! Никому не достанутся мои виноградники!

И вот так, с полусумасшедшим призраком мы побрели по проклятым землям, которые оказались порождением древнего свитка. Кин предположила, что по региону били всеми заклинаниями и свитками, что были, и все смешалось. Очисткой надо заниматься. А особенно надо заняться изучением, яблоня с яблоками размером с мою голову это полезно.

И да, мы нашли виноград, небольшая пятидесяти метровая лоза, в лесу была больше похоже на деревья, если бы не огромные гроздья по тридцать килограммов.

Каждая ягодка была размером с небольшое яблоко, а гроздь мне было сложно даже поднять. Кин просто сходила с ума, зрелый огромный виноград, который по легендам мог давать вино богов, совсем пленил ее разум здесь в лесу.

— Теперь вытягивай его сок, — манипулировала Кин руками, показывая мне, как надо вытянуть сок из грозди, — И закручивай в шар. Ну давай, я не могу, а ты можешь, используй эту древнюю технику.

— Не буду я! Ты во плоти, ну, почти, так что сама выдави, — возмутился я. — Мне вообще сестру искать надо, Лили может быть в опасности.

— У тебя есть бурдюк на спине, — возмутилась Кин. — И он пуст, тебе нужна вода. А чем сок не вода? И если вода не потребуется, сок может подбодрить, я вот никогда не пила вино из легендарного винограда! Ученик, слушай своего учителя, эта техника поможет тебе в бою и в изготовлении вина, как делали его древние мастера Воды и виноделия.

— Но вину нужны особые бактерии, они, конечно, есть в его кожуре, но не думаю, что если не раздавить виноград, то весь сок приобретет нужные вещества для брожения.

— Ученик, возможно ты и прав, — задумалась Кин. Даже когда мне надо было идти на смерть, она не была так щепетильна и серьезна. Ведь сейчас на кону нечто дороже жизни, винишко. — Тогда, мой ученик, давай попробуем инерциальное смещение внутренних кровотоков противника для его нелетального вывода из строя. В этом бою сделаем это с виноградом, это сложный вид манипуляции с водой, но, возможно, ты и справишься.

— Опять танец?

— Манипулирование движения, которые помогут твоей энергии взаимодействовать с водой внутри винограда в единении, когда ты чувствуешь сок, как колыхание собственной крови в тебе, — поморщилась вдруг Кин. — Ну да, это немного похоже на танец.

Медленные движения, плавные, словно волна идет по морю, неспешные движения словно течение огромной реки. И вот виноградный сок внутри ягод сорвал мякоть и закрутился вихрем, разрывая ягоды. Сбрасывая на землю мякоть, оставляя чистый сок, и сотни капель из сотен ягод стали едиными. И вот шар с мои две головы завис в полутора метрах над землей. Я открыл бурдюк и тонкой струйкой виноград устремился внутрь.

— Неплохо, быстро перенял технику, — уважительно кивнула мне Кин.

— Если бы не вино, ты бы мне не раскрыла технику. — Усмехнулся я. — Немного жутковато, если то же самое произойдет с противниками.

— Жутковато. И из их сока не сделать вино, — усмехнулась Кин.

И тут хрустнула ветка. Я обернулся и увидел мужичка, в рубахе, подпоясанный верёвкой, он смотрел на нас со страхом и весь бледный. И я мог его понять, он сейчас видел магию, недоступную для его понимания.

— Т-Т-Т-Т-Т-Т… — начал было говорить мужик, но начал заикаться.

— Не пугайся. Ты здесь живешь? — спросил я. — У вас здесь поселение или ты один?

— Т-Т-Т-Т-Т — ответил мужик.

— Дай-ка я, ученик, совсем перепугал крестьянина. Эй ты, видел девушку с рыжими волосами? — спросила Кин. — Красивую такую, с большой грудью?

— Т-Т-Т-Т-Т-Т! — ответил ей мужик, подымая руку.

— Да успокойся ты уже! — гаркнул я.

— Т, т, т… т-т-т-т-там мммммм… медведь! — прокричал мужик в ужасе и я посмотрел в сторону, куда он указывал.

Медведи могут идти на пролом, издавая кучу шума, а могут быть бесшумными, и ни один сучок не издаст звука под его огромными лапами.

На нас шел не спеша огромный медведь, настолько огромный, что будеь здесь слон, то медведь был бы больше.

Он понял, что мы его увидели. Медведь ускорился, переходя на галоп, огромные мышцы, толстая шкура, когти размером с полторы моей ладони и клыки размером не меньше. И эта гора смерти неслась на меня.

— Я сваливаю, ученик, удачи, — хлопнула в ладоши Кин, а я приготовился к бою. Ни одно дерево не спасет меня, ни одна стена не сможет защитить.

Боевая стойка, пробка из бурдюка вылетела и я напрягся всем телом. Виноградный сок выскочил струей из бурдюка, когда до медведя было четыре метра. И он ударил.

В сетку из рубинового сока, который я сформировал как щит. От удара меня отбросило метра на три, но я всё равно атаковал, сок замерз, сформировав полую, огромную булаву. И я ударил по морде зверя, оглушая его. А сок оплел его тело, связывая словно веревка.

— Валим, валим отсюда! — прокричал я на стоящего в шоке мужика.

— Бежим! За мной! — прокричал крестьянин, и мы с ним понеслось по тропке. — Не сходи только с тропы, а то подохнешь!

— Ахонолусьи-и-и-и-и, покажись, — приказал я рунам и понял, что если медведь понимает, что такое руны, то он за нами не сунется.

Тропа в лесу петляла словно змея, а вокруг тропы были рассыпаны руны, сотни, тысячи разных рун. Но позади прогремел рев. Хозяин этого леса решил все-таки преследовать нас. Где-то параллельно нам целые деревья падали, прокладывая путь медведю, который знал про руны, но не собирался отпускать нас из леса живыми.

Впереди была поляна, и на нее выскочил медведь, пересекая нам дорогу. Я устал бежать и затормозил, когда мужик кубарем полетел под лапы медведя.

— Я из тебя вино сделаю, — быстро, но плавно я взмахнул руками, почувствовав единение и как кровь во мне и медведе колыхнулась в едином такте. Сил уходила куча.

Но я был очень зол. Резкое движение в обратную сторону, в глазах потемнело, а медведь упал на землю.

— Твою ж мать! — взвыл я от боли. — Я сейчас сознание потеряю!

И начал падать на землю, и уже не важно, победил я медведя или нет, я сам теряю сознание.

— Прекрасная работа, ученик, — проговорила Кин. — Но этой техникой нельзя убить живых! Это нелетальная техника и медведь сейчас очнется!

И это было последнее, что я услышал.

Глава 5

Иногда, совершая ошибки, ты молишься, чтобы расплата не была такой большой.

Молился и я, ведь медведь, очнувшись, не будет дожидаться, когда очнусь я. Ему неведомо благородство, сожрет, порвет и нагадит на мой трупик. И всё.

Приходил я в себя с трудом и с радостью, ведь если я приходил в себя, значит, я очнулся быстрее медведя. Вариант того, что я очнусь внутри медведя, рассматривался, так как каждая косточка болела. И я не особо понимал, в каком нахожусь состоянии, так как слабость была просто чудовищная.

Мне было плохо, всё болело, а звуки, которые приглушенно доносились до меня, были странные. Они обнадеживали лишь тем, что я не внутри медведя.

Открыть глаза казалось невозможным, мне было очень плохо, и потому я мог лишь слушать.

— Она хочет отравить нам колодец! — кричала какая-то женщина. — Это единственный колодец для людей! Другие колодца пересохли! Это последнее и тоже иссыхает!

— Вот убогие, он водник, он вам полное колодце сделает, воду подымит к верху, — тихо и надменно проговорила Кин. — Лили, давай быстрее, скидывай тело в колодец.

— Это наша вода! — зашумела толпа. — На вилы эту ведьму в черной ночнушке!

— Это кимоно.

— Она его кидает! — прокричал кто-то. —Труп в колодец нельзя бросать, рыжая стерва!

— Оно не труп! — прокричала Лили.— И я не стерва!

— Он не оно! — прокричала Кин— Это мой ученик, и он живой.

— Так ты сама не живая, — бушевала толпа. — Значит, и твой ученик такой же.

Вокруг творилась полная неразбериха, я с трудом понимал голоса, что кричали вокруг меня, и вдруг я почувствовал как лечу вниз.

Меня все-таки куда-то скинули, неудачно для меня, четыре удара головой о камни, потом немного воды и я воткнулся головой в песок.

— Уф-ф-ф, — вдохнул я воду.

Когда-нибудь надо будет объяснить всем, как правильно меня надо кидать в колодец.

Во-первых аккуратно, особенно если колодец узкий, как в данном случае. И помнить, что я могу застрять, так и не долетев до воды. Как меня потом оттуда вытаскивать одному богу известно.

Во-вторых, надо заранее убедиться, что в колодце достаточно воды, а не как сейчас, две ладошки. И если бы не вода, которую я вдохнул и от которой вымок, то сломал бы себе шею.

И в третьих. Самое главное, не кидать меня головой вниз! Как же больно. Но ладно, хотя бы жив и уже хорошо. И Кин же рядом, она наверняка знала, что так не надо делать, достаточно было бы из вёдер меня полить. Но нет, она дает свободу действия, вот только кому? Лили. Она же убьет меня, и не специально, а по глупости.

Я вновь вдохнул, потянул воду своей волей и в колодце забурлила вода, стекая в колодец из округи, пробивая новые пути от источника, что просто ушел вглубь.

И вот прошло несколько минут и колодец очистился от песка, а я перевернулся на ноги, вода же всё бурлила потоками, входя внутрь колодца из глубин. Хорошая, чистая, вкусная вода из подземных вод ринулась ко мне, наполняя колодец.

— Они загрязнили единственный колодец! Мы что, к прокажённому чернью медведю за водой пойдем? — прокричал кто-то снаружи над колодцем. — Он-то нас там и поджидает, уже двоих пожрал тварь!

— Они убили всех нас! — кто-то заплакал.

— МОЛЧАТЬ! — гаркнул я из колодца усиленным голосом и все снаружи замолчали, а я мирно покачивался в воде. — Кин, у вас все хорошо?

— Со мной, братик, всё замечательно! Я крестьян нашла! — прокричала Лили. — Мои крестьяне, представляешь?

— Да что с тобой случится-то может? — фыркнула Кин. — Я виноградники себе нашла, их тут как минимум три, сейчас местные успокоятся и всё мне расскажут.

— А я тут поплаваю? — тихо проговорил я — Мне нужно восстановиться. Или вылезти и всех поубивать?

— Плавай, — ответила Лили.

— А не надо было технику применять, не ту, которую следовало, — заметила Кин. — Не будь куском, мой ученик, не будь куском.

— Я не был готов к сражению с огромным медведем! — пытался я оправдаться. — Не был готов я, да и воды не было, только виноградный сок.

— Лежи ты там уже. Ишь разговорился, а когда его тащили, всё молчал, — тихо проговорила Лили. — Кажется, старейшина идет, сейчас всё и узнаем.

— Пусть говорит погроме, — проговорил я и тут мне по голове ведро прилетело.

— О, воды много, — удивленно проговорил мужик. — Эй, ты там не сикаешь? Мы тут пить будем!

— Я? — возмутился я, для меня это просто невозможно, это же поругаться с водой легко можно. — Да никогда!

— Ну и ладненько. Бабы! Воды много, никаких ограничений! Поливать и стираться! — прокричал мужик. — Ведра готовь!

— Ура-а-а-а-а-а! — содрогнул крик колодец, такой радости я не ожидал.

— Вы там чё удумали?! — забеспокоился я, и не зря.

И мне по голове вновь прилетело ведро, а я метнул вверх ледяное копье, весом килограмм в пятнадцать.

— О, это же лёд! — прокричали наверху. — Тащите лесные ягоды!

— Эй, там давай еще!

— Вынырну, всех поубиваю, — прорычал я, начиная подъем по колодцу, обрастая льдом, обзаведясь ледяными когтями и начав слегка светится. А наверху лица побледнели.

— Не надо! Мы все поняли! Не лезь сюда, чудовище! — кричали наверху. — Сиди там сколько надо, мы тебя не побеспокоим.

— Всё-всё, мы ведра не бросаем, — заверили меня. — Нам лед нужен.

— Осторожнее с ведрами, но воду берите, вылезу, наморожу вам много льда. — Устало проговорил я. — Но за деньги.

— Скока? — проорали мужики. — Нам на ледники, мясо хранить!

— Много! — зло проговорил я.

— Ух ты, маг льда! Женатый?!— воскликнули женские голоса. — А вы, магини, можете что-нибудь увеличить? А то всё вокруг больше стало, а у мужиков нет, не справедливо, когда скотина растет, а у мужа нет!

— Зато у вас увеличилось, — гаркнули мужики и им ответил женский хохот.

— Достали, — ушел я на дно колодца, прекрасно слыша всё, о чем говорили местные, а также подошедшие староста и старейшина.

Говорил они громко, хоть и бестолково. Деревня тут не одна, осталось немало людей. Ну а что делать, куда бежать во время войны? В столицу?

Да нет никакого смысла, там будет город, где негде жить и кушать нечего, а проклятия, ну, было страшно, но деревни выдержали.

А потом бились насмерть, топорами и вилами, с кабанами, медведями и волками, которые есть в горах, а тут, вроде как, почти всё зверье перебили. С простым зверем справлялись, но были и те, что заражены скверной. Чернь есть на их шкурах, возможно, от черного древа на севере.

Немертвый зверь становится намного сильнее и шкура толще, не берет его ни топор молодецкий, ни колья. Вот на такого же медведя я и напоролся, усиленный он какой-то, не правильный. И слежка за ним ведется, тот мужик выслеживал его, чтобы предупредить деревенских.

Но в остальном не проклятые земли, а рай какой-то. Да, сложно, да, тяжело, но народ тут крепкий. Выносливый.

Мяса много, земля рожает новые злаки, огромные и вкусные, репа, свекла тут размером таковы, что десяток сложил и телега уже не едет.

А растет тут всё словно одуревшее, неделя и можно уже за урожаем идти, только вот незадача, продавать некуда. Ни кур огромных, ни птаков, как зовут местных больших страусов, что стали еще больше. Таких птиц я видел в первое своё посещение запретного района.

Поэтому главная проблема местных: выхода с проклятых земель нет. Ни по земле, ни по воздуху, даже огромные орлы не могут вылететь из проклятых земель, и изменённым нет сюда полета, все надежно прикрыто рунами.

Людских смертей тут было немало, от чего даже стыла моя кровь. Покинутых и мертвых деревень десятки. И мертвые деревни не просто так названы, для красного словца.

И даже городок, который есть тут, уже не функционирует, теперь не поторгуешь, там мертвые правят. Спасает местных лишь то, что мертвецам сложно добраться до деревень.

Спросила Кин и про виноградники, на что староста усмехнулся и сказал, что есть три бесхозных с мертвецами и один с хозяином.

Винодел был отшельником, сам он неместный и занимается тут вином уже несколько лет. Чужих не любит, но вино делает отменное. Особенно крепкую гранатовку из гранатов.

А вот про хозяина проклятых земель всё очень плохо, их три, один зверь из кристаллов и камней, охраняет горы и ночами рыщет рядом.

Второй хозяин доспехи рыцаря, которые передвигаются медленно по всей территории проклятых земель, но, как только увидит живых, убивает без жалости. И ещё пышет огнем, а ростом этот рыцарь в три человеческих.

Третий же хозяин поднял все кладбища и устроился в пещере, староста говорит, что какой-то древний мертвец восстал. И по ночам пускает охотников за душами, но, из-за рун на земле, деревни в проклятых землях в безопасности. По крайней мере, выжившим деревням. Не мало было деревень, куда мертвые всё же ворвались.

Еще есть дерево, черное, но про него знают в других деревнях, в этой только слышали.

— А что по остальному зверью, — развел руками староста, когда я вылез из полного до краев водой колода. — Бьём, шубы делаем, коптим, тока из крыс шубы и зайца для нас всё еще в новинку.

— Так, налоги с продаж мне, — грозно проговорила Лили.

— А вы еще не сняли проклятье, — возмутился старейшина, мужик в белой рясе, с бородой седой и посохом.

— А ты уверен, что оно вам надо, снимать проклятье? — спросил я, сидя на колодце мокрый и довольный. — Сам посмотри, как зверье растет и как рождается, вам не нравится? Как урожаи?

— Нравится, — погладил себя по бороде старейшина. — Очень, я бы даже сказал, хотим радоваться, но все склады забиты, куда продавать? И опасно ночью. Да и с нечистым зверем бы разобраться. А так да, радуемся.

— Дорогу до столицы я вам через руны пробью, — задумался я. — А земля-то и правда почти рай, Кин, что думаешь?

— Хозяина гор не трогать, — нахмурилась Кин. — И сперва нам надо наведаться к личу, попытаться разговорить. Если он не местный, а я думаю, он не местный, то много что сможет рассказать.

— Но сперва! — аж взвизгнула Лили. — Надо навестить деревни и всех оповестить, что я хозяйка этих земель!

— Ох, хозяйка, вы бы сперва наши проблемы решили, — проговорил Старейшина, — А уж потом налоги платить, коптить да собирать урожай. Хранить-то всё негде.

— Так я покажу тропу для телег с того места, где была битва с медведем! — прокричала Лили, осенённая какой-то страшной идеей. — Наполняйте телеги, мы едем к императору! Заработаем денежек!

И тут началось, когда крестьяне услышали про звонкие монеты, толпа взорвалась кипучей деятельностью. Телеги сразу были посчитаны, в соседние деревни были посланы гонцы. Все хотели заработать, даже кузнец, огромный мужик, сказал, что ему нужно железо со столицы.

Всем что-либо надо купить, да и родных повидать, да новых понабрать работников. Погибло-то не мало мужиков, и на рынок нужно заглянуть. Рабства как бы нету, но новых крестьян купить можно было, если грубо говорить, нанять.

Тут уже была заинтересована Лили, она же тут хозяйка. Налоги и статус, вот что интересовало жрицу.

Торговля за полгода в вынужденной изоляции была счастьем для крестьян, ведь начинается лето, а у них уже всё к зиме готово. Только трава растет так бешено, что сено девать некуда. Спасают куры размером со страуса, но чутка поменьше.

Суровый тут народ, видит возможность и ничего не боится, ни черта, ни бога, ни медведя-людоеда.

— Арно, — устало проговорила Кин. — А твоя сестра понимает, что такой рай у нее скоро отберут?

— Сейчас она об этом и не думает, — проговорил я. — Что думаешь? Нам чем заняться? А то она к утру только вернется.

— Думаю, что надо нам на винодельню.

— Ты всё о своем?

— Они не рассказали, кто вином-то занимается, — лукаво улыбнулся призрак. — И что-то мне подсказывает, что там много ответов на наши вопросы. Хочу познакомится с отшельником.

— Идет, — усмехнулся я.— Только бы медведя опять не встретить.

— Ну, если ты возьмешь с собой побольше воды, — скривилась Кин. — И не будешь паниковать, а нарезать его на куски, то даже если и встретим медведя, у тебя будет неплохой ужин.

— Согласен, — хмыкнул я. — Правда вот мне не нравится, что он может быть зараженным от какого-то дерева.

— Только не тупи, о мой ученик, и ничего тебе не будет страшно, — усмехнулась Кин. — И давай уже побыстрее, надеюсь, тот винодел умеет делать хорошее вино.

— Кстати, как ты пьешь вино-то? Ты же энергетическая сущность.

— Немного, совсем чуть-чуть оно меня пьянит, растворяясь в псевдо-плоти, которая по сути лишь более густая и сконцентрированная энергия, — проговорила Кин. — Питаясь из твоего кольца энергией, я могу немного насладится жизнью. Конечно, всего лишь псевдо-жизнью, есть не имеет смысла, но я очень довольна тем, что могу хотя бы пить вино.

— А если я еще раз так попаду в ситуацию, как в тюрьме, и напитаюсь чужой жизнью, то ты сможешь стать более живой? — проговорил я, наполняя бурдюк водой.

— Новое колечко хочешь мне подарить? Это так мило, что ты начал меня ценить, — наигранно вздохнула романтично Кин, прижав руки к груди и попытавшись изобразить милое личико. — Неужели ты влюбился в своего учителя и наконец решил бросить малолеток?

— Кин, ну не надо, — мне даже немного мерзко от реакции призрака.

— Что не надо? Первое правило учителя — не навредить ученику, умышлено или неумышленно, — строго проговорила Кин. — А я хороший учитель.

— В первую ночь нашего знакомства ты пыталась убить и Данте, и меня, и ещё соврала, — прищурился я.

— Смерть меняет людей, — фыркну на меня призрак, явно обидевшись за воспоминания о той ночи. — Но сейчас я псевдо-жива и считаю, что ставить в рисковую ситуацию тебя неприемлемо.

— А жизнь меня не желает жалеть, — вздохнул я, наполняя второй бурдюк. — В отличии от тебя. Ты же понимаешь, что я тебе не верю?

— Конечно не веришь, но это бессмысленно, так как я часть тебя, чисто энергетически, — улыбнулась Кин. — И, пока Агара не занялась тобой, займусь я. Итак, короткий урок.

— Может, не сейчас?

— А когда? Когда ты будешь убегать от свиньи, медведя, или будешь делать детей с Катариной? Когда настанет-то самое время?

— Мы не делали детей!

— А тебе рассказать, как получаются дети? Мне еще и такой урок провести? — спросила или скорее всего угрожала Кин. — Ну, если так надо, то…

— Не надо! Давай всё по пути расскажешь. Нам пора идти, уже обед прошел, скоро вечер, а ночью, боюсь, здесь будет весело.

— Ну и ты ночью будешь в пике.

— Вечером Катарина должна прийти.

— Её встретит Лили, а потом завтра они вернутся тем же путем.

— Мне бы еще воды взять. Бурдюка будет мало.

— Наморозь себе рюкзак, сумка с лямками и лед будет всегда с тобой, — устало проговорила Кин.

— Хорошая идея.

— Боги, — схватилась Кин за лоб. — За что мне это? Это не идея, Арно, это знания, учитель передает знания.

Иногда мне казалось, что Кин это моя визуализация совести.

А пока мы собирались, деревня прямо сходила с ума.

Огромные телеги были запряжены баранами и начали уже выстраиваться около села. Почему баранами?

Потому что они размером с быков, а вот быков я уже увидел за селом, как и коней, вся живность подросла, быки были просто огромными.

А кони это что-то на легендарном, такие животные встречаются и в других землях, но именно тут, наверное, будет небольшой заповедник.

Я даже не представляю, кто первым заберет эти края, император или какая-нибудь группировка магов, аристократии или еще кто-нибудь. Главное, чтобы Лили не убили, а остальное мелочи, ведь это и правда уникальный край.

Даже просто прикоснуться к такому дивному краю, по словам Кин, уже большая честь, и потому она против зачистки, бездумной и вредительской.

Надо изучать, развивать, собирать семена. Здесь пшеница высотой в мой рост, мыши размером с кролика и пчелы...

— Я туда не пойду, — проговорил я, смотря на заброшенную пасеку. — Ты куда меня ведешь, Кин?

—Я веду тебя за медом, — мечтательно проговорила Кин. — Если мы не собираемся сражаться, то лёд с медом помогут нам обменять вино, а не вырвать с кровью.

— Я не полезу за мёдом! — прокричал я на призрака. — Там пчелы размером с мои два кулака!

— Эх, мужчины, всё вы преувеличиваете. В длину с твой кулак, да, но легче, — вздохнула Кин. — И никуда ты не полезешь, умрешь же от пары укусов. Вон, смотри, там трупы лежат тех, кто додумался полезть к пчелам. Ожившие, между прочим.

— Ух ты, — проговорил я, смотря на свинью, которая вырыла себе нору от света и явно было мертвой. — Она не агрессивная?

— Она тупая, самозарожденая, а не созданная. Мертвые адекватно действуют лишь с человеческим мозгом, так как процессы замедлены нужен мощный мозг. Ай, да куда тебе понять всю сложность искусства некромантии? — холодно проговорила Кин. — Туда за медом полезу я, но я не могу долго нести мед, приготовь рюкзак.

— Давай, — проговорил я, формируя ледяной цилиндр, куда и сложу мороженный мёд, мороженное считай. Ну а что, мне тоже хотелось полакомиться.

— Я за мёдиком, — сказала азиатка и бросилась к ульям, а я от улья.

Пчелы на нее плохо реагировали, даже жалить не пытались, и вот, по локоть в мёде, призрак уже несется ко мне, сжимая огромный ломоть сот, с которого стекал свежий мед.

— Морозь! — прокричала Кин. — Хочу ледяные шарики.

— Подожди ты, не спеши, — ответил я сладкому призраку. — Тут спешка будет только мешать.

Я был немного занят, нарезая прутики для мёда. И вот мы шли с ледяным медовым мороженым на палочке. Когда солнце жарило землю, я наслаждался холодной водой с медом.

— И всё таки быть водником прекрасно, — проговорил я.

— Согласна с тобой, ученик, твоя задумка с палочками прекрасна, — проговорила Кин. — Эх, жаль, что я только часть удовольствия чувствую.

— Так давай перебьем мертвых, заберем их жизнь и энергию. Тут есть целый город мертвых, сделаем тебе второе кольцо, но так, чтобы тебя не убивать через год.

— О, мой ученик, тут есть множества проблем и надо будет задействовать Данте. А мой внук не так уж и искусен в некромантии, я бы ему не доверилась.

— Кин, кто же тогда был бы искусен, если не Данте, по твоему мнению? Агара?

— Я, — проговорил высокомерный призрак. — И никто более. О, смотри, наконец-то медведь нашел нас по запаху меда. Мой план сработал.

— Кин!

— А что Кин? Данте сказал, что проклятые земли это прекрасный полигон для твоего обучения, — проговорил призрак и помахал медведю. — Сюда, мы тут!

— Зачем? Он просто животное, — проговорил я. — Зачем ты желаешь ему смерти?

— Он заражен скверной и людоед, выполняй свою миссию, стихийник, — холодно проговорила Кин. — Свою древнюю миссию надо выполнить, мой дорогой ученик. Стихийники издревле защищали людей от вот таких монстров.

Огромный монстр бежал на меня, огромная туша, которая по недоразумению звалась медведем. И вот одна сосулька за другой сорвались с моих рук. Но они бессильно разбились об шкуру огромного медведя, а это значит...

— Надо валить тебя в ближнем бою, — в моих руках появился ледяной меч и я сделал вздох. — Выживет лишь один. Вопрос лишь в том, ты или я.

Глава 6

Бой с усиленным скверной противником не мог не отличаться от остальных схваток, которые я провел в своей жизни.

К сожалению, нормальному бою я не обучен,, ни магическому, ни рукопашному, ни при помощи холодного оружия. Надеюсь, конечно, наверстать в школе, да и в столице поискать себе учителей, однако это уже потом.

Но понимание было, что с медведем надо делать, не с расстояния атаковать, а накоротке вести бой.

Если держать расстояние, то я не смогу нанести достаточного урона льдом, и по выносливости бегать кругами от зверя я не вытяну. Так как условия неподходящие.

Мне в затылок светит солнце, а я темный, вокруг нет кучи воды, поэтому сложные заклинания мне не доступны. И потому иных вариантов, кроме как биться в контактном бое, я не видел.

Медведь не просто огромный, размером со слона, но еще и усиленный каким-то проклятьем, его шерсть чернела на свету. В его пасти были видны черные зубы, и я чувствовал его неправильность, его злобу и ненависть ко всему живому. Он пугал меня, но я ожидал момента, когда нанесу свой первый удар.

Десять метров, восемь, вот я перехватил ледяной меч в одну руку, сконцентрировался, превратил лед рюкзака в воду и в другой руке сформировав щит. И ждал начала боя, второго шанса на удар не будет, первый удар должен помочь мне выиграть бой. Иначе порвет меня мишка.

— Три метра! — прорычал я. — Давай, сука!

И медведь не заставил себя ждать, ударил лапой, а не разинул пасть, как я надеялся. Я принял удар на щит из воды, гасящий удар, ледяной меч моментально вырос и превратился в копье, которое воткнулось в землю и уперлось в грудь медведя.

Лед ломался под ударом туши медведя, не в силах совершить мою задумку, не смог он пробить шкуру, но мне это и не требовалось. Ведь был план б.

Медведь слегка замедлился, водный шит, которого я касался рукой, прыснул в глаза медведя две струйки воды. Которые сразу помутнели, превращаясь в ледышки, забирая навсегда зрение у зверя и даря невероятную боль. И тут я не смог добраться до мозга зверя, третий план рухнул. Третья задумка пошла не по плану.

Убивать бронированную тварь надо через слабые места, и таких мест у медведя было несколько.

Задний проход, рот, глаза и уши, выбор минимален, но какой есть. Пасть он не открыл, на ледяное копье не наделся под своим весом.

Глаза просто замерзли у медведя, вода так и не добралась до его мозга, и я сделал шаг влево. огромная тварь пролетела мимо меня и я использовал последнюю задумку, щупальце воды из моего щита вошло в зверя сзади.

Медведь, пролетев пару метров позади меня, упал замертво. В уши я бы не попал, и потому даже не пытался, а вот под хвост смог.

Где-то всего триста грамм воды превратились в сотни игл внутри заднего прохода зверя и разорвали внутренности медведя.

Зверь сам виноват в такой мучительной смерти, виноват в том, что не открыл пасть, мне нужно было именно это тогда, и всё было бы намного проще, а через глаза я не успел дойти льдом до мозга, и пришлось всё делать иначе.

Я стоял не оборачиваясь, бой был окончен и меня трясло. Это первый честный бой насмерть, шансы были равны. Насмерть. И до меня начали доносится голоса.

— Ушо, усё что ли? — недовольно проговорил мужской голос.

— Угу, прикинь, я то думал, там будет на что посмотреть, — увлеченно проговорил другой мужик. — А он раз-раз и усё.

— Он что, его через жопу убил?! — прокричал мужик в сотне метров от меня.

— Ага, вишь, торчит ледышка.

— Страшная смерть, надо слушаться рыжую, а то и нас того, через жопу, — проговорил другой мужик.

— Может и не убьет сразу, — появился уже девичий голос. — Но не через туда же…

— Так он убивал, а не имел медведя, дура! — а это уже был женский, взрослый голос. — Но силен, силен. Почему только через жопу-то?

Я посмотрел в сторону, где шел такой интересный разговор, и оказывается, на вершине холма собралось полдеревни. И прятались в траве, смотрели за бойней.

Медведь тем временем раздулся, лёд соединился с кровью и разросся в нем. Ну не объяснять же им, что я пытался не убивать через задний проход? Не было это моей целью, но вышло как вышло.

Я вытащил нож из сапога и подошел к медведю, из его рта шла кровь, он был мертв. Я ударил ножом по спине зверя, ни кровинки, кожа просто не пробивалась. Я ударил ножом по его языку и бритвенное лезвие затупилось. С удивлением смотря на нож я был поражен.

— Не понял, — тихо произнес я. — Неужто скверна так влияет? Кин? Эй, Кин! Учитель Кин!

— Ну чего тебе? — недовольно произнес призрак, появившись рядом в черном кимоно. — Ты рюкзак зачем попортил? Мои медовые шарики подтают! И не дай бог ты их потеряешь.

— Кин, — проговорил я зло, но все же ледяной рюкзак вновь закрылся, от потерь в бою запитавшись из бурдюка. — Что с зверем-то не так?

— Да всё так, — хмыкнула Кин, залезая в рюкзак за мороженным. — Простой усиленный скверной зверь, ты о них читал. По крайней мере должен был.

— Читал, но там о проклятых зверях, которые создаются путем заклинаний и обрядов, не было у них такой устойчивости, — проговорил я. — Скверна это уже что-то новое.

— Всё новое, ученик… — ела мороженное Кин. — Это давно забытое старое. Простая скверна от осквернённого же дерева. Была такая мода пару веков назад, наводить проклятье на человека, из которого вырастало заживо вот такое черное дерево. А потом появляются новости, что кого-то задрали звери, неурожай, бедствия, люди сходят с ума.

— Тогда идем к дереву!

— Нет, сперва идем на винодельню. Карты-то у нас нет, а винодельня рядом, — настаивала Кин на своем. — Там и карту найдем, а дерево посетим ночью. Днем ты будешь как с медведем, так и с проклятым деревом, через жопу его убивать. Только вот жопы у дерева нету!

— Ты уже там была? Слетала?

— Далеко не могу передвигаться, но немного посмотрела. В винограднике чувствуется знакомая энергетика, — проговорила хитрая Кин. — А дерево до ночи подождет. Ты темный, хоть ночью дерево и будет в силе, но ему, в отличии от тебя, и днем хорошо.

— Понял, ну пошли тогда к твоим виноградникам, — вздохнул я.

— К винишку! Ура! — радостно воскликнул призрак, уплетая медовое мороженное и идя вперед.

И мы пошли в путь далекий, по полям, по шею в траве, иногда приходилось прорубаться сквозь заросли простой травы, которая вымахала под четыре метра, а кусты и вовсе казались деревьями.

Чем дальше в проклятые земли мы шли с Кин, тем сильнее природа изменялась, я даже видел землянику размером с кулак.

— Нифига себе, — вздохнул я, смотря с холма на открывшуюся долину, где вдали виднелись лозы виноградников, которые тянулись к небу.

Мимо пробегали стада мышей размером с кроликов, на них вели охоты лисы размером с волков.

В один неподходящий момент, когда я сел на перекус, пришлось убить парочку крыс, а вот когда я встретил зайца размером с барана, то даже не удивился. Мир вокруг меня словно вырос, и чем глубже в проклятые земли мы шли, тем уникальнее становилась природа.

С опаской поглядывал я на огромных коршунов и ворон, которые посматривали на меня странно, сидя на туше зайца.

Кажется, того самого зайца, которого мы встретили недавно. Мир стал больше, а мы меньше.

В стоявшей на нашем пути реке я увидел щуку, что словно крокодил охотилась из засады на животных, что приходили на водопой.

Речка была маловата для хищника, всего-то метров в пять шириной. Но рыбы было много, а щука не брезговала и животными, в этих краях в любых местах поджидала опасность.

Конечно, я обрадовался реке и понесся к ней, и чуть не попался в пасть щуки, но это не главное. А главное то, что река не обрадовалась мне, а я не порадовался воде, что крайне меня злило.

Коснувшись реки я отдернул руку. Она проклята, бедная река впадает в озеро и они заражены. Это неправильная вода, не чистая, она не несет жизнь, она медленно убивает рыбу и животных, что пьют из неё.

— Корни чёрного дерева заразили эти воды, — пробурчала недовольно Кин. — Солнце заходит, поспешим.

— С деревом надо разобраться, — проговорил я.

— Сперва винодельня, — наставительно проговорила Кин. — Дерево ночью.

— Достала, — огрызнулся я, но всё же пошел за призраком.

Винодельня была рядом, солнце уже клонилось к закату и вот мы увидели её, небольшой домик и склад, который полностью зарос огромным виноградом. И я даже отсюда видел проказу на листьях винограда. Он тоже отравлен, весь этот край базируется на растениях, которые питаются от грунтовых вод, что заражает черное дерево своими миазмами.

Где-то за виноградником лилась музыка, кто-то играл на свирели, но по особенному, иначе, такие звуки я слышал в азиатских фильмах. И мне стало понятно, почему Кин так стремилась сюда.

Призрак несся по траве, прыгая с одного четырехметрового листа на другой, я несся за ней, перепрыгивая огромные стебли винограда.

— Такура, ши Кон! — не выдержала Кин и закричала на непонятном языке. — Такураши Когуа-сан!

— Оуй, Такаго! Такуроши! — ответил ей старческий голос в ответ. — Кто здесь? Подождите! Не входите! Дайте мне привести себя в порядок.

— Вот старый Кушьяк! — угрюмо проговорила Кин, — Наверное, опять пьет и нагишом медитирует, старый дурак.

— Ты его знаешь? — улыбнулся я.

— Нет, — улыбнулась Кин и ее улыбка озарила всё вокруг светом, что было удивительно. Она почти никогда не улыбалась.

— Ашуно! — прокричал старик и мы вошли в виноградники.

Нас встречал старик в белом кимоно с небольшой катаной за поясом, белая борода, побритая голова. Азиат, немного пьян.

— Такураши, — поклонился он Кин. — Такаго.

— Такуроши, Кин, Арно не знает нашего языка, — поклонилась Кин старику. — Будет несправедливо и невежливо при нем говорить на незнакомом для него языке.

— Ну что вы, госпожа Кин, не передали ученику наш священный язык? — вновь поклонился мне старик. — Приветствую, я Такаго.

— Приветствую, я Арно, — проговорил я и также поклонился.

— Ученикам запрещено говорить, госпожа Кин, без разрешения учителя, или я что-то путаю? — вздёрнул бровь старик.

— Некоторые правила я больше не выполняю, — с сожалением произнесла Кин. — После того, что случилось со мной, некоторые правила теперь кажутся глупыми.

— Я вижу ваше траурное кимоно, соболезную о вашей утрате, — поклонился Такаго.

— О, что вы, нет, никто не умер. Я просто сама мертвая, — проговорила Кин и старик замер.

— И как там? — спросил старик. — Скоро я и сам прибуду туда.

— Я как мастер воды там, где наших мало. Вот я и рада встретить одного из наших и попробовать вашего вина, а также показать ученика, — Поклонилась Кин. — Возможно, вам он понравится.

— Кин, ты чё творишь? — прошептал я.

— Заткнись, — шепнула мне в ответ Кин.

— О Арно, ученик Кин, — проговорил старик. — Я старый мастер меча, твоя прекрасная мертвая Кин, мастер воды, увидела по моему мечу ножны.

—Там написано, — тихо проговорила Кин. Видимо, вон те руны это иероглифы. — Что старый совсем запился.

— Но-но! — возмутился старик. — Я винодел, и мне надо было проверить свое последнее вино в жизни.

— Собрались умирать?

— Мой виноград, привезенный с родины, умирает, — тихо проговорил старик. — Когда он вырос до таких размеров, я радовался, но земля теперь отравлена.

— Это всё черное дерево! — прокричала Кин.

— А я говорил! — воскликнул я.

— Ночью убьешь дерево, — проговорила Кин. — Не беспокойтесь, Такаго, мы спасем ваш прекрасный виноград.

—Это прекрасная новость, — радостно проговорил старик. — Приглашаю вас на чай.

— Мне вина! — воскликнула Кин. — Чай потом, сперва вина!

И всё началось, чай, вино, а престарелый мастер меча рассказал свою историю.

Он когда-то служил в далекой стране, воевал десятилетиями и вышел на пенсию, так и не найдя смерть в бою.

Но тут молодой правитель их земель решил оригинальничать и, сетуя, что его подданные слишком много пьют, издал сухой закон, запрещающий алкоголь. И указом сжечь все виноградники в государстве, сожгли виноградник и старого мастера, который никого не трогал, лишь делал вино и продавал его себе и людям на радость.

Такаро подумал, плюнул и собрал лучшие семена винограда. Решил уехать в дивные далекие края, подальше ото всех своих старых врагов.

И, так как с молодости мечтал путешествовать и не думал возвращаться в родные края, прирезал этого молодого правителя за такой дурацкий закон.

Кин его, кстати, поддержала, дегустируя старые вина из его подвала, правда умалчивая, что она собирается забрать и его виноградник.

А пока эти двое, молодая и красивая, но призрак и старый мастер меча с катаной предавались оценке вина, я быстро проверил виноградник.

Всё как я и думал, источник воды, который питал виноград, был отравлен. И вот на закате я собрался сходить к дереву. Эти двое же напробовавшись вина уснули.

Причем призрак храпел так, что дом трясся.

Настала ночь, я шёл один, неся с собой на плече огромный ледяной меч в три моих роста, который я создал. Он помогал мне чувствовать себя увереннее.

И сперва мой шаг был медленным.

Все-таки проклятые земли не место для ночных прогулок, я видел, как постепенно всё вокруг умирало и заражалось скверной. Чем дальше я шел, тем хуже всё выглядело.

Растения гнили, живность падала замертво, отравленная скверной, надо было спасать проклятые земли, чтобы они не превратились в безжизненную пустыню смерти.

Было тяжело идти по траве с мой рост, пробивая себе путь, но ночная прохлада пришла и вода, которая осела на траве, придала мне сил. А затем опустился ночной туман, что стелился по земле, а это для меня считай как находиться в воде. И эта вода не была отравлена, в отличие от многих источников, роса и туман не успели впитать скверну.

И вот уже я мчусь по траве с огромной скоростью, неся смерть всему живому. Несколько мертвяков и два кабана, зараженные скверной, были забиты мечом.

Я чувствовал его, того, что отравляет воду, я шел к нему. И пусть я не управляю огнем, но в моей груди горит яростное пламя.

— Я сожгу тебя! — прокричал я в ночи.

И увидел перед собой армию мертвых, тысячи облезлых тварей, что шли куда-то, но остановились, увидев меня. Они напряженно смотрели на меня, а посередине этой армии клубилось черное облако.

— Нет уж, этой ночью я разберусь с деревом, а потом займусь вами! — прокричал я им, понимая, что сам вышел из непроглядных зарослей травы и напоролся на армию нежити. Но я был мокрым от тумана и росы, и потому мне не было страшно.

Армия не двигалась и я, собрав всю ярость, издал крик, от которого задрожала сама земля.

— Вон, в пещеры! Я приду на закате следующего дня! Готовься! — прокричал я и устремился вперед, по зову, который распространялся всё сильнее.

И вот взобравшись на холм я увидел его вдали.

Одинокое огромное дерево уходило в небо на сотню метров высоту, а его верхушка пряталась где-то в облаках.

Эта огромная черная тварь отравляла эти проклятые земли, оно было чистым злом. Вдали мелькнула молния и я почувствовал, как гонит небо ко мне тучи. Вот-вот разразится весенний дождь, и тогда дереву настанет конец.

— Я не дам скверне распространиться, — прошептал я, видя, что вокруг дерева образовалось черное поле, где не росло ни травинки. Ни один зверь там не пробегал, лишь были видны корни черного дерева.

Я бежал к дереву что было духу, меняя минуты на километры, и где-то вдали, в горах, я видел на склоне огромного медведя, освещенного во вспышке молнии.

Вся нечисть собралась погулять этой ночью, но первым сдохнет тот, кто посмел отравлять воду. Мою воду.

И чем ближе я шел к дереву, тем сильнее понимал, как смеются боги. Редко, но очень жестоко.

Огромное, ростом в сотню метров и в обхвате в десятки метров, колосс, а не простое дерево, уничтожило все вокруг на километры, оставив вокруг черную, выжженную пустыню. Оно сожрало всё и уже пустило новые побеги, высотой в десяток метров в виде деревьев, черных и без листьев, лишь с иссохшими ветвями

На окраине черного пустыря, радиусом в пару километров, в сотне метров друг от друга стояли деревья, дети огромного дерева в центре. И они охотились. Прямо на моих глазах дерево вонзило ветку с острыми концами в зайца и подтащило к своему стволу.

Из земли выскочили корни и впились в плоть зайца, высасывая его энергию, жизнь и питательные вещества.

Эти корни были похожи на меня в тюрьме своими действиями, и потому я усмехнулся, увеличил свой ледяной меч и пошел к дереву. Я потому-то и создал огромный меч, не для фехтования, а для того, чтобы рубить то, что не должно питаться плотью.

Ближайшее небольшое дерево мгновенно отреагировало на мое появление, ветви метнулись ко мне, считывая мое присутствие по вибрациям.

Мое тело оплели струйки воды из бурдюка, усиливая меня. Я взмахнул огромным ледяным мечом и ветки разлетелись осколками, а из под земли вылезла вся корневая система, подняв над землей ствол дерева в один обхват толщиной. Дерево шагнуло на меня. Из мест, где я срубил ветки, шла кровь.

А его многочисленные братья, деревья, что стояли в сотне метров от него, также начали вставать из под земли. Лишь их материнское дерево словно не замечало такую маленькую проблему как я.

— Потанцуем? — усмехнулся я.

Ночь, луна, черные проклятые деревья и я с мечом. Первые капли дождя упали на черную землю, и я пошел в бой. Оно отравляет землю, оно сделано из плоти и убивает всё вокруг, делая процветающую землю мертвой пустыней.

Как появляются такие деревья? Ритуал прост, свиток и несколько людей, что не подозревают о своей судьбе. После прочтения рунного свитка люди в жутких муках превращаются в черные деревья и начинают сперва жрать друг друга, а потом отравлять землю, на которой они растут. И потому я даровал облегчение этим тварям.

— А они пытаются меня убить.

Первое дерево наконец было срублено, но корень не собирался сдаваться, и потому я коснулся пня, начав замораживать его, тем самым убивая. При этом я посматривал в сторону, где десятки таких же деревьев молчаливо бредут ко мне.

А дождь медленно начал усиливаться, я ждал и не собирался сразу бить по площадям ледяными лезвиями. Эти деревья лишь начало, в конце надо будет разобраться с колосом вдали.

— А неплохо он машет мечом, прямо настоящий лесоруб, — донёс ветер до меня голос Такаро, мастера меча.

— Ну не обученный он у меня, да, зато талантливый, — прошипела Кин. — Где я ему найду нашего мастера меча?

— Ты учитель, это твои проблемы.

— Такаро, ты там совсем мозги пропил? — возмутилась Кин. — Я мертвая, они меня призвали!

— А, ну да, забыл, — тихо ответил ей мастер. — Я подумаю над твоим предложением, а пока не мешай. Сейчас он будет рубиться не на жизнь, а на смерть.

Глава 7

Ночь, дождь и запах смерти с привкусом страха, всё переплелось воедино. И если вначале я слышал чьи-то голоса, то через минуту не слышал ничего за треском меча о проклятую плоть псевдо-деревьев. Шум боя поглотил меня. В этом мире существовали сейчас лишь я и те, кто умирает от моего меча.

Из срубленных деревьев хлестала кровь, всё вокруг было в красном, и сам я уже стоял по колено в луже из крови с огромным мечом изо льда в руках. Который стал алым от черных деревьев. Их плоть была красной, из них тек красный сок, деревья умирали как животные. Как и я могу умереть от их корней и ветвей.

Тяжело дыша и смотря на сотни деревьев, идущих ко мне, я уже разрубил десятки деревьев. Заморозил десятки пней, которые, оказывается, существуют и отдельно от стволов. И спят или охотятся под землей из засады.

Но, как бы там ни было, в этой тьме ночной царила смерть и кипел ожесточенный смертельный бой.

Но неутешительный итог один, я в одиночестве, а деревья неровным строем всё идут ко мне сотнями. Под их черной, тонкой словно кожа корой есть мышцы, в которых течет кровь.

И они шевелят корнями и ветвями в едином порыве, чтобы убить меня.

Но мой настрой был стальным, без разницы, сколько их будет еще, они все умрут. Никто не смеет заражать воду и убивать эти земли. И потому я шагнул на встречу смерти.

— Давай, — проговорил я, формируя четыре острые глыбы по десять килограмм из идущего дождя. — Лови мой привет!

Во тьме лед устремился к цели, убивая одним ледяным залпом десяток деревьев.

А я понесся вперед, неся с собой огромный ледяной меч в два моих роста. Взмах, второй, третий и дождь с неба усилился, от чего пространство вокруг взорвалось льдом. Тысячи ледяных лезвий ударили от меня, все стволы были порублены, а я был оплетен корнями.

— Холод, — я коснулся мокрой земли и вокруг меня все окутало туманом, который замораживал землю, ломая корни, что сотнями покрыли меня, пытаясь задушить.

Лед сделал свое дело, ледяные кристаллики воды убивали все на микроуровне и из земли, который сковался льдом, вырвались огромные пни на сотнях ног-корнях.

Они поняли, что умрут под землей, что и там, под толщей земли, я их достану, и нет им спасения.

И вновь мой танец продолжился, я танцевал с огромным мечом как с прекрасной девушкой, постоянно делая па.

Одной рукой я рубил огромным мечом, а когда па с мечом обездвиживала пень, я касался его свободной рукой, убивая ледяным касанием, касаясь плоти монстра, из которого текли литры крови. Вода была и в их крови, и я убивал их изнури.

Наконец ливень со всей своей мощью сорвался с неба, время для меня ускорилось, я двигался с небывалой скоростью, уничтожая всё вокруг.

И вот уже я иду с потоками воды дальше, оставив позади сотни уничтоженных стволов, к огромному одинокому дереву. Не осталось никого.

Я словно плыл в потоке воды, оторвавшись от земли на десятки метров и оставаясь вне зоны доступа миллионов корней, что вылезли из под земли в попытке поймать меня.

Я видел там, внизу, огромную человекоподобную тень, которая сражалась с корнями, но она не была похожа на моих знакомых.

И потому я не стал приближаться, у него свой бой, у меня свой. Кем бы ни был этот воин, сокрытый потоками ливня, сорвавшегося с небес.

Ливень уничтожил малейший шанс на иное окончание бойни. И вот уже гигантское дерево поняло, что малой кровью ему не обойтись, что за ним пришли, и начало вставать на своих корнях.

Молния озарила меня, стоявшего напротив дерева, я и оно одни, один на один, и злоба забилась в моей груди с небывалой силой. Эта тварь смеет убивать все живое, травить мою воду! Дающую жизнь!

— Меч маловат, — усмехнулся я и меч в три моих роста начал расти ещё, впитывая в себя дождь, а от меня шел пар. Перегрев уже мог бы сварить меня, но дождь охлаждал меня, я в своей стихии, и потому непобедим.

Мне нравился этот бой. Просто руби, всё остальное понятно, и вот я рванул вперед, ливень шел сплошной стеной и я заскользил по дождю вверх.

Мимо меня пролетел корень, размером с состав поезда, наши скорости были таковы, что когда я летел по ливню, как по воде, мне приходилось уклоняться от корней и ветвей, и вот огромный сук летит прямо в меня.

Я кувыркнулся в воздухе, разгоняя ледяной алый меч, и ветка в обхвате в десятки моих обхватов встретилась с огромным мечом.

Блеснула молния и сук разлетелся на части, а я вонзил свой меч уже в ствол черного дерева и услышал крик боли и ненависти.

Меня оплели мелкие веточки, дерево било само себя, в ярости пытаясь убить могучую блоху, что покусилась на его жизнь, а я скакал по веткам, нанося чудовищные удары по проклятому существу.

Срубить ствол было нереально, но я знал, что надо убить именно корень, а там… будь что будет.

Корень нашел меня первым, оплетая меня, пытаясь раздавить, и я начал замораживать всё вокруг, клубок корней же оплел меня. Корень тащил меня в землю, всё время сжимая, а я морозил и тянул воду из ливня.

Весь оплетенный корнями, я плавал в крови монстра между кусками льда. По венам огромного древо-подобного монстра уже текли осколки льда, заражая всё дерево льдом и разрушая его на клеточном уровне. Ему не спастись, он умирал, и даже когда меня перестало сжимать, я всё равно морозил всё вокруг.

В какой-то момент я потерял сознание, что немудрено, столько энергии в себе провести и таким количеством воды управлять. И ещё столько льда наморозил, это невероятно на моем уровне, так что напряжение было настолько огромным, что я не выдержал.

Открыв глаза я увидел черное небо, огромнейшее дерево упало на землю, истекая кровью, а я сам лежал на поверхности озера из крови.

— Где я? — тихо произнес я, не понимая, жив я или нет.

— Очнулся? — пролязгал металлом голос, который мне был незнаком.

— Очнулся, — тихо проговорил я. — А ты кто?

— Хозяин, — ответил, всё так же лязгая металлом, голос.

— Чей хозяин? — спросил я. — Если ты хочешь стать моим хозяином, то умрешь через жопу, мучительно и страшно.

— Этих земель хозяин, — ответил мне голос, в котором слышался скрежет метала. — И у меня нет жопы.

— Я тебя должен убить? Чтобы очистить земли?

— Если ты решил убить эти земли, — проговорил голос, а я, управляя водой, развернул себя к голосу, всё так же лежа на поверхности озера. — То должен убить меня.

— Я против уничтожения этих земель, это дивные края, — тихо проговорил я. — Ты металлический рыцарь? Я чувствовал тебя в бою, видел твою тень, спасибо за помощь.

— Я успел, Мертвый сообщил, что началось уничтожение черного древа, — проговорил голос и я наконец увидел говорящего. — Сами мы не справились бы с ним. Так что спасибо тебе.

Огромный рыцарь, выкованный из метала, ноги и руки также сделанные из метала, так что я видел, что в нем нет плоти. В груди зияли дыры, а на голове помятый шлем из толстенной стали, который двигался у места рта забралом, как будто сам шлем разговаривал, а не тот, кто был в нем.

— Ты мне помогал? — тихо спросил я.

— Да, на земле. Я видел, как ты взмыл вверх, это магия? — оперся о огромный двуручный зазубренный меч рыцарь, сидящий на черном корне, который был уже давно мертв.

— Это я проскользил по воде, я водник и пришел убить дерево за заражение грунтовых вод, — тихо проговорил я. — А кто еще здесь был?

— О, у нас теперь есть водник, тоже неплохо. Кто еще был? Да все из хозяев, и Мертвый был, но он отступил сейчас в свои пещеры. Говорит, что живые на него и его свиту плохо реагируют, — ответил мне Рыцарь. — Скальный медведь был, но его так древо огрело, что он ушел. Он не разговорчивый.

— У вас есть обязанности, как у хозяев проклятых земель?

— Для вас это проклятые земли, для нас родина, мы здесь родились, — проскрежетал рыцарь, вставая с огромного корня. — Я брожу днем, утихомиривая особо злобные порождения, на ночь засыпаю. Меня меняет мертвый, он собирает трупы и оживших. Скальник в горах следит, чтобы големы горные не выбрались на поля, а полевые не пришли в горы.

— Понятно, — протянул я, не понимая особо, что сказал рыцарь.

— Тогда мы всё выяснили, — проскрежетал рыцарь. — Если убивать меня не собираешься, то я ухожу спать. Мое дело день, уже полночь, спать надо…

— Спокойной ночи, — проговорил я, лежа на поверхности кровавого озера, и тоже закрыл глаза.

Сон мой был нечуткий, новый день застал меня врасплох и начался по особенному.

— Кхе-кхе, — прокашлял кто-то в сотне метров от меня.

— Лили! — прошипела Кин рядом. — Не мешай, воин спит.

— Что-то долго он спит, — недовольно проговорила Катарина. — Может, разбудить его?

— Даже не думай в это озеро нагишом лезть! — прошипела Кин. — Ты куда раздеваться начала?

— Но в одежде не хочется, — насупилась Катарина.

— Сиди уже там, — тихо и зло прошептала Кин. — Ночью был бой, дай воднику восстановиться.

— Да не лезем мы больше, не лезем! — прокричала Лили, а я вновь начал засыпать, проваливаясь в нежную негу и покачиваясь на волнах.

Солнце взглянуло на меня из-за тучки и начало нещадно жечь, я недовольно поморщился, ну сегодня-то чего? Опять карают за темный путь? Я же, кажется, не спал ни с кем, ничьи жизни не выпивал.

Я прислушался к себе, нет, не пытается меня солнце убить, обеты работают. Это сейчас просто весеннее солнышко припекает, разбудить пытается каждую травинку после ночной тьмы.

— У-У-У-У! — издал я звук, потянувшись и открыв глаза.

На берегу огромного озера, по берегам которого лежали огромные стволы деревьев и корни, находился целый табор.

Во первых Лили, рядом с ней сидела Катарина в броне, поодаль стояли стражники с щитами, на которых был знак императора, Лев. А чуть подальше сотни телег с крестьянами, которые не долго думая загружали черной древесиной свои телеги. А вокруг них на когда-то черной земле, росла молодая трава. Трава росла сплошняком и была красной от крови, что пролилась на землю.

А рядом со мной на волнах медитировала Кин, сидя в своем черном кимоно. Я и она были в центре огромного озера, чья вода окрашена в красное. Кровь дерева разбавила воду, пока я спал, и здесь образовалось озеро.

— Лили! — прокричал я. — Что там твои крестьяне собирают на моих берегах? Эй, Лили! Вода моя!

— А что они? Они удобрения, дерево собирают! — возмутилась рыжая сестра с берега. — Вот ведь, только глаза открыл и уже орет!

— О, проснулся! — воскликнула Катарина. — Плыви сюда!

— Лили! Платить за черное дерево будешь ты! — прокричал я. — Куда они потянули корень! Какие к черту удобрения!

— Трофеи принадлежат убийце, — тихо проговорила Кин. — А это твой противник.

— Лили, это мой трофей! — прокричал я. — А трофеи принадлежат убийце! Это моё! Я уверен, что Данте из всего, что ты собираешься пустить на удобрения, сделает если не артефакты, то кучу всего дорогого!

— Ой! — вскрикнула Лили, кажется, поняв, что сейчас она может просто золото превратить в дерьмо. — Так, не на поля, а на склады! Это собственность графини Лили!

И тут на берегу началось, всех оповестили, стража вздрогнула, Лили с Катариной переругались, а я вёл тем временем спокойную беседу с Кин.

— Тебе надо нырнуть на дно, — указала вниз, качаясь на волнах, Кин. — Там главный трофей, дух черного древа, его сердце.

— Сейчас, — ответил я и нырнул в красные воды.

Дно огромного красного озера удивило меня, всюду была плоть древа, которая кристаллизировалась, а внизу, на самом дне, били источники с чистой водой. И лишь плоть окрашивала их в красные цвета. Вода из глубин по омертвевшим корням поднималась к поверхности.

Дерево превращалось если не в камень, то в какой-то кристалл, а озеро было очень глубоким. Видать, в какой-то момент дерево просто взорвалось от моей манипуляции со льдом. И вот я постепенно опустился на дно, и тут не было темно.

На дне светился небольшой кристалл, словно кровавая звезда. Я коснулся его, и свет стал тусклым когда я сжал рубин в своей руке, но дно кристаллизировалось и все равно продолжало светиться. И вот я вынырнул из вод и открыл ладонь, на ней пульсировал небольшой рубин, а рядом со мной стояла Кин.

— Это чистая энергия, — проговорил я, чувствуя, что это и есть сердце древа. — Хоть энергия и не темная, но, быть может, она подойдет тебе?

— Мне? — пискнула Кин.

— Да, тебе, ну не хочется мне тебя убивать. Может, оно заменит тебе мое черное кольцо? — кивнул я на черное кольцо на бледной руке азиатки. — Как думаешь? Попробуешь надеть?

— Я? — вновь испуганно произнесла Кин.

— Ты-ты, чего пугаешься? — вскарабкался я на поверхность озера и сам вложил кристалл в руку Кин. — Делай себе кольцо, посмотрим, что выйдет.

— Боже, какой ты идиот… Но ладно, — фыркнула Кин и блаженно закрыла глаза, а на ее руке появилось кольцо с алым камнем.

— ПОЧЕМУ ИДИОТ?! — воскликнул я.

— Это целое море энергии от сердца легендарного существа, — уже спокойно проговорила Кин. — Но я, как учитель, попробую отплатить тебе за доверие. Ну что, пошли к сухопутным? А то они вон как на нас смотрят.

— Пойдем, к слову, я рыцаря проклятых земель встретил ночью.

— Знаю, ой! — Кин вдруг провалилась в воду и начала тонуть. Я подхватил ее за руку, которая оказалась теплой

— Надо быть аккуратней теперь, — охнула Кин. — Спасибо, Арно. Эх, кимоно вымокло, да что ж такое!

— И правда, ты стала еще больше «во плоти», — проговорил я. — Что там теперь с твоим убийством?

— Надо будет с Данте всё проверить, — Кин аккуратно пошла по волнам и ее подол кимоно вымок. — Мы с мастером меча встретили Архи-Лича, и он нас, да и тебя тоже, пригласил в гости.

— Стоит ли доверять Архи-Личу? — устало проговорил я. — Вымотался я, не хочу сегодня биться ещё и с Личем.

— Но зайти надо, он привязан к этим землям. И я бы сказала, что он очень культурный неживой, — строго проговорила Кин. — Битва света с тьмой это вздор, мой ученик, надо сходить в гости.

Наконец мы выбрались на берег, меня обняли Лили и Катарина, и сестренка побежала к телегам, чтобы найти мне новую одежду.

— Кин, я смотрю, у тебя новое кольцо, — заметила Катарина, когда украдкой поцеловала меня в щеку.

— Это мне мой ученик подарил, — улыбнулась Кин.

— А мне ничего не дарил, — подозрительно проговорила Катарина. — Арно?

— Я устал, — быстро сориентировался я. — Я спать, потом всё объясню.

Дорога до Мертвого, как его назвал рыцарь, занимала немало времени, и мы на телеге, запряженной баранами, решили, что заедем туда, а потом меня отправят в столицу, где меня уже ждет Адель и Данте. И школа, в которую меня уже приписали, а самое интересное, что мне сегодня ночью с невестой надо прибыть на бал в Императорском дворце, и ещё к стаям заглянуть.

На обнюхивание, как бы странно это не звучало. Также Лили радостно сообщила, что она встретилась с принцессой Саири. Которая завтра прибудет на проклятые земли на охоту и осмотр земель.

Что не является хорошим знаком, но всё уже развивается с небывалой скоростью. Уже вкопаны столбы по той дороге, которой я прошел, с активированным снятием боевых рун. И теперь это главная дорога графства, пока не официально именующееся. Как Проклятые земли, хотя сестренка требует назвать Графство Проклятой Лили.

— Отберут у тебя эти земли, — проворчал я, лежа в соломе в телеге, которую тянул огромный баран, а рядом на телеге ехали тихие и слегка бледные стражники.

— Не отберут, — посмотрела Лили на стражу, которые ещё не могли отойти от того, что нам дорогу пробежал огромный валун, а за ним пробежали несколько деревьев в сторону озера, которое теперь называлось красным.

— Арно! — вдруг появилась рядом со мной Кин и ткнула меня пальцем в плечо.— Я хочу полизать шарики!

В телеге образовалась тишина. Все смотрели на меня и Кин, а я пытался сообразить, что же ответить и что вообще, черт возьми, происходит.

— Я из-за этого красного кольца есть хочу! — не обращая внимание на наш общий шок, прокричала Кин.

— У меня есть колбаса, — полезла в мешок Лили.

— А еще кимоно никак не высохнет, — угрюмо проговорила Кин. — Спасибо за колбасу, она вкусная.

— Есть рубаха крестьянская, длинная, — протянула Лили вещевой мешок.

Мы с удивлением смотрели на Кин в простой крестьянской рубахе, уплетающую колбасу, а стражники пытались строить глазки симпатичной азиатской красавице. На что мы смотрели с еще большим ужасом, она же призрак и некоторые свойства мертвого, который пришел из мира усопших, Кин сохранила. И вот на одной из стоянок ко мне подошла Катарина.

— Арно, — тихо прошептала Катарина мне на ухо. — Я начинаю ревновать.

— К кому? — подавился я водой из фляги.

— К Кин, — проговорила красавица.

— Удумаешь еще, — рассмеялся я. — Ревновать к призраку.

— А ты сам посмотри, — фыркнула на меня Катарина. — Эта женщина не очень-то и похожа на живой труп.

Кин бегала по поляне, нашей небольшой стоянке, и нюхала цветы. Иногда подлетая к верхушкам деревьев и приставая к птицам. И если откинуть вот эти полеты, то эта девушка в крестьянской рубахе была очень даже красива. Её же кимоно всё еще сохло, полностью материализовавшись в этом мире.

— Не-не-не, — нахмурился я. — Ну уж нет, не дай бог.

Глава 8

Дорога была долгой до Мертвого, как его называют. Лича и одного из хозяев проклятых земель, который является одним из защитников от порождений этих земель. Направление, куда ехать в гости, было нам показано металлическим рыцарем, лично встретивший на границе проклятых земель Лили. У главной дороги, которая прокладывалась сейчас жителями деревень, в том месте, где я прошел и убрал охранные руны.

Забавно было слушать о том, что Лили уже заключила договор с этим Металлическим, как он назвал себя. Теперь он имеет описание и даже документ о том, что является сотрудником охраны проклятых земель.

И ему теперь положена заработная плата, которая задерживается, так как Лили пока не разобралась с местом, где будет налоговая, и как будут собираться налоги.

Лили приказом принцессы был передан отряд стражи, но они никак не помогали ей с бюрократией. Чиновники отказались прибыть в проклятые земли до той поры, пока стража не уведомит их о безопасности пребывания на проклятых землях.

И потому Лили очень надеялась на мою помощь, но к сожалению от меня было немного толку. Сейчас я был лишним грузом в небольшой телеге, которую тянул огромный баран.

Силы покинули меня, что и не мудрено после такого ночного боя, я просто валялся в телеге и немного дремал под скрип деревянных колес. Полностью уснуть не получалось под рассказы Лили и Катарины, которые разговаривали то со мной, то с Кин. Приходилось изредка им вяло отвечать или что-то комментировать.

Ну не давали мне уснуть, соскучились они, а страдать приходится почему-то мне.

А там, в столице, сейчас весело, даже очень, и мне прям очень не хочется возвращаться. Потому что, как мне кажется, там ничего хорошего меня не ожидает. И что значат слова Лили, что я должен вернуться? Я никому ничего не должен. Мне тут нравится, тут свобода, бескрайние дали, здесь всё проще, а там интриги, куча людей и ворох проблем.

К примеру, Данте уже ненавидит всех и скоро наверное начнет убивать тех, кого ненавидит. И в этом списке ненавидимых им существ одни знакомые имена.

Я, Кин, Адель и принцесса Саири, которая каким-то образом стала его помощницей. Как такое могло произойти доподлинно неизвестно, но новому Императору и его семье нужна была помощь, из-за нашей бойни в тюрьме свадьбу отложили на неделю.

А мой ворчливый учитель, оказывается, является легендой в этом мире и для многих живых было сюрпризом, что он всё еще жив. Слишком тихо вел себя Данте в запретном районе, старался не привлекать к себе внимания. И у него это так хорошо получилось, что многие поверили, что легендарный чтец душ и некромант помер.

— И это ещё они обо мне не знают, — тихо проговорила Кин, доедая последнюю колбаску.

— А ты что, кто-то знаменитый? — встрепенулась Лили. — Ты ведь можешь мне помочь с землями? На тебе можно заработать?

— Нет, что ты, я просто призрак, никому не нужный призрак, — пискнула испуганно Кин, наслаждаясь колбаской.

— Агара о тебе уже в курсе, — тихо проговорил я.

— Но пока меня ни в чьи помощники не записали, — произнесла Кин. — Мне хватает одного глупого ученика, надеюсь, хоть Агара оправдает мое доверие.

— Глупый ученик? — возмутился уже я. — Вот будет еще одно кольцо…

— Не будет, это была удача, чистая удача. На третье кольцо я и не рассчитываю, — заметила Кин, и вдруг заговорила Лили.

— Одно кольцо удача, а два кольца с морем энергии это закономерность, — проговорила Лили, заставив нас замолчать.

Эта жрица меня иногда пугает, она понимала в моей жизни иногда больше, чем способен её мозг. Она видела то, что не видели многие, подмечала то, что заметить могли не все.

Всё же интересно, как Данте стал помощником Саири по архивам, не представляю даже, как принцесса смогла уговорить его. Чем шантажировала, чем она купила старика? Ведь я знаю, что Данте не интересуют деньги.

Тайком я заглядывал, что у него творится в небольшом каменном подвале лавки, там немало денег, что кучей лежат в углу. И туда он стряхивает то, что заработал и не потратил за день. Как говорил Данте, бесплатные знания быстро обесцениваются, потому он и просит плату, чтобы к его книгам не относились легкомысленно.

Так что я не верю в то, что Данте могли купить, но там они что-то странное делают. По рассказам Катарины, в лавке бардак, да такой, что даже эта грубая девушка хочет прибраться.

Всё в книгах, мой чердак вообще завален книгами и свитками. И такой бардак для Данте смерти подобен, на него это совсем не похоже. И Лили с Катариной мне всё прояснили.

Для принцессы Саири и императора Саутору то, что произошло с проклятыми землями, не было удивительным. Мне кажется, они что-то подобное ожидали. Также возникли вопросы к тому, как эти земли приобрела моя сестренка, а, точно, Лили сама выиграла на аукционе. И кто вообще ей внедрил мысль о том, что надо сходить на аукцион?

Кстати, Саири больше волновало новое наследство от бывших властей столицы, трофеи, которые остались и особенно свитки с проблемными закланиями, которые наводнили черный рынок столицы.

Недавно, как понял я, кто-то выгреб архив прошлого императора и чуть ли не раздал горожанам всё без разбору, готовя столицу к обороне, которой не случилось. Столица была отдана без боя, но вот последствия этих действий не заставили себя ждать.

Какой-то идиот вызвал демона, нечаянно, хотев просто сотворить себе исцеление. Демона пришлось уничтожить отрядом, который возглавила Агара. Впоследствии их боя были разрушены трущобы.

В округе свирепствует огненный смерч, который также оказался там по мановению мощного свитка. Очень опасного свитка, братья которого также ходят по народу, и никто не знает, что делать.

Именно подобные свитки и создали проклятые земли, какие же свитки опасны, а какие нет решительно непонятно. Их изымают, выкупают, но свитки с заклинаниями уже вынесены из архива, и они активированы, готовы к использованию. Уничтожить их с этого момента нельзя, их надо применять, но как и где применить свиток с неизвестной магией решительно непонятно.

— Прочесть-то их не могут, — хихикнула Кин. — Даже если они весь город перетряхнут, кто поймет, от чего этот свиток, если руны древние? Он может быть как от поноса, так и для вызова демона.

— Агара твоя ученица, — строго проговорил я. — Ты же ее обучала, и наверняка даже лучше, чем меня. Она должна знать руны и разобраться с этим.

— Тут есть проблема, мой ученик, Агара в молодости слишком много времени уделяла мальчикам, — печально проговорила Кин. — Хотела семью, детей и, не смотря на явную одаренность, не стремилась ни к долгой жизни, ни к тайным искусствам.

— И она недоучила руны?

— Её знания однобоки, она ушла во тьму, как часто бывает с подобными ей, — тихо, практически неслышно проговорила Кин. — У неё были дети от первого брака, мертвый жнец пробрался в её дом пока она была на базаре. В тот день она вступила на темный путь, а я к тому времени уже как год была упокоена и не могла взяться за ее дальнейшее обучение.

— Страшно.

— Нет, закономерность, — усмехнулась Кин.

— Судьбу не обманешь, — вдруг проговорила Лили. — Нельзя обмануть свой путь.

— Она меня пугает, — тихо прошептала Кин мне на ухо.

— Меня иногда тоже, — прошептал я.

— А не надо меня бояться! — громко проговорила Лили, правя барана в верном направлении. — Бойся лучше стаю, а не меня. Ты, братик, кажется заигрался, тут кое-кого чуть не съели.

— О как? — заинтересовался я, трясясь в телеге, баран размером с быка ускорился. — Рассказывай.

— Ну, Альфред, сам напросился, если что, — начала рассказ Лили.

Адель приехала с безликим дедушкой в столицу в качестве послов города и стаи, и чуть не съела Альфреда. Выплюнула в последний момент.

Катарина намекнула мне, что Адель, видимо, поняла, что Катарина имеет на меня планы. И это ее страшно разозлило, так что Альфреду конец в любом случае.

Я опять приуныл, вот я вляпался на ровном месте.

И в этом виноват будет виноват Альфред, тот самый недоделанный темный маг, который при встрече с Адель сказал, что я с Катариной и Кин провожу больше времени, чем с невестой.

И затем спросил, не значит ли это, что прекрасная Адель свободна. А затем пригласил ее на свидание. Может, наградить его за дерзость? Вот ведь самоубийца.

После этого Данте, Лили и Безликий еле вытащили из пасти измененной бедного темного мага. Она его не выплюнула, просто не успела проглотить.

Кажется, меня ждут неприятности в столице в виде озабоченной мной Адель, которая собирается стать моей женой. А я... А что я? Я устал после ночного боя, трясусь в телеге.

Ах да, меня еще на два десятка дуэлей вызвали, ну так, на всякий случай, за всё хорошее. И среди них несколько настоящих профессиональных дуэлянтов, чтобы убить меня наверняка.

— Тебя очень-очень ждут в столице, прямо заждались, — усмехнулась Катарина.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — И мне что-то не хочется возвращаться.

Наши телеги остановились у огромного каменного столба, на нем были пугающие надписи. Стража, которая ехала в соседней телеге, отказалась идти с нами, и даже Катарина долго сомневалась, идти или не идти ей к Мертвому.

— Здесь мертвые правят, живые прав не имеют, — прочитал я вновь надпись. — Помни об этом, заблудшая душа.

— Хватит меня пугать! — взмахнула шестопером Катарина.

— Великая воительница испытывает страх? — улыбнулась Кин, спрятав свои руки в черном кимоно и высокомерно смотря на нас, собирающихся войти в логово архи-лича.

— Кто-то слишком много колбасы ест колбасы и много говорит, — угрюмо проговорили Лили.

— Вкусненькая колбаска была, — грустно вздохнула Кин. — Самая вкусная колбаска за двести лет.

— Ты уже двести лет как мертвая, — заметил я.

— Потому и вкусненькая, — вздохнула Кин. — Еще хочу.

— Кончилась! — воскликнул я, намораживая себе ледяной меч и круглый щит из воды. — Пойдемте уже.

— А точно колбаски не осталось? — медленно двинулась за мной Кин.

— Закончилась! — хором ответили мы трое.

Нет, всё-таки Кин изменилась, стала красивее и даже более человечней. У неё теперь был нечеловеческий аппетит, она съела всю колбасу, которую привезла с собой Лили, с запасом на меня, на Катарину и на себя на целых три дня. Призрак всё сожрал за час с небольшим.

Хотя стоит ли Кин теперь называть призраком?

Может ли призрак жрать за семерых? Думаю, нет. Но Кин сейчас рушила все представления о бытие после смерти. Да за ней даже следы на земле виднелись! Она уже почти воплотилось, надеюсь, последствиями от того, что я отдал ей рубин, сердце проклятого дерева, будет лишь то, что пропадет вся колбаса.

— Мне вот интересно, у них есть что покушать? — указала Кин на вымощенную камнем дорогу, что явно вела в царство Лича.

Мы шли по мощенной каменными плитами дороге, обрамленной каменными столбами. Вдоль дороги стояли скелеты с луками и каменными мечами, и грозно посматривали на нас своими глазницами, в которых горел некротический огонь. Всё было довольно новым, даже скелеты, на костях которых были начертаны руны. Скелеты никак не проявляли своей враждебности и потому мы шли по дороге дальше, всё же постоянно ожидая нападения.

Столбы, арки, даже дорога были сложены недавно, видно, что здесь есть хозяин. Я даже заметил, как скелет, стоящий у дороги с каменным мечом, имел следы на мече. Следы от травы, он резал траву, чтобы заросли не мешали прокладывать дороги и чтобы вид был у кустов красивым.

— Ну наконец-то, — заговорил вдруг из зарослей тихий шелестящий голос.— Хозяин приказал построить фонтан.

— Зачем мертвым фонтан? — прошелестел второй голос.

— Мертвым не нужно, нужно живым, — прошипел третий голос. — С живыми мы будем заключать союз.

— Живые враги Мертвым, — проговорил четвертый голос. — Что за шутка, союз с живыми?

— Так сказал хозяин.

А мы тем временем подошли к огромной пещере, у врат в которую стоял гуманоид в красном монашеском облачении и в капюшоне, со спрятанными в рукава руками.

— Приветствую вас в моей обители, — прошелестел голос. — С какими намерениями вы явились ко мне?

— Это моя земля! — вдруг заявила Лили. — Вот документ, мы пришли уведомить вас и получить налоги!

— Место это земля мертвых, не живых, — тихо проговорил сокрытый капюшоном. — Остальное формальности. День добрый, воин, я видел тебя ночью, у древа.

— И тебе доброго дня, Мертвый, — проговорил я, слегка поклонившись. — Благодарю за помощь с черным деревом.

— Это скорее я благодарю за помощь в решение нашей общей проблемы, — поклонился мне сокрытый балахоном. — Моя свита была слишком мала в прошедшую ночь, сейчас она еще меньше. И потому я вышел к вам лично, дабы принять бой.

— А что нам делить, если вы не собираетесь убивать живых? — спросил я. — У нас есть хозяйка этих земель, может, решим вопрос миром? Что-то мне подсказывает, что в проклятых землях мы все способны мирно сосуществовать.

— Живые всегда будут убивать мертвых, но звучит интересно. Предлагаю обсудить ваши предложения после осмотра моих владений, — проговорил сокрытый капюшоном. — Прошу в мою обитель.

Мы замерли, смотря на то, как Лич идет внутрь огромной пещеры, и что-то не очень мне хотелось туда заходить. Всё мое нутро кричало о том, что это ловушка, но тут все изменила Лили. Которой, кажется, плевать на всё, и она храбро пошла за личом в его владения. Это ее новый подданный, о которых она мечтала всю свою жизнь как безземельная дворянка.

— Новые подданные! — воскликнула рыжая и начала доставать бумаги из своей сумки. — А ну стоять, у меня перепись! Эй, ты!

— Что вам? — проговорил из пещеры облачённый в красное.

— Имя, фамилия, статус! — быстро проговорила, равняясь с ним, Лили. — Каким типом хозяйственной деятельности занимаетесь?

— Альктрус, Мертвый, — прошелестел Лич. — Здесь я правлю, и всё здесь принадлежит мне.

— Записываю, — угрюмо проговорила Лили. — Чем занимается ваше поселение, Альктрус Мертвый?

— Добываем серебро, камень, уголь, немного золота, — проговорил Лич,

— Золото?! — воскликнула Лили. — Да вы небось и налоги не платите?

— Кому платить-то? — тут уже возмутился Лич. — Никого не было.

— Мне и императору! Вот кому! — прокричала Лили. — По вассальному договору!

— Мы еще не договорились! И ничего не подписали! — возмутился Лич, шагая по черной лестнице вниз, в подземелье. — Как вы себе представляете вассала в моем лице?

— Сперва налоги обсудим, до вассальной присяги, — настаивала на своем Лили. — Мне нужно крестьян закупать.

— А мне не нужны крестьяне! Мне мертвые для свиты нужны, — ответил Лич.

— Будем покупать трупы, их немало в Империи, — быстро нашла решения Лили.

— Но они доедут до наших земель плохими! Мне нужен только качественный материал.

— Брат маг льда, он поможет сохранить трупы и с основанием деревни мертвых.

— Интересно… Вы какому богу молитесь? У вашей энергетики странный привкус, — мигнули красные глаза под капюшоном.

— Но-но, это тайна веры, вернёмся к моим подданным. Количество ваших работников будет ограничено и жестко контролироваться! И мне нужны деньги, чтобы писать законы и нанять охрану.

— Вы наймете истребителей нечисти?

— Нет, вы наверняка прекрасно добываете руду, зачем вас истреблят? — возмутилась Лили. — На вас можно заработать и развивать наши с вами земли. Думаю, вы будете важным человеком не только для меня, как хозяйки этих земель, но и для самого императора.

— Интересно, — проговорил Лич. — Мадам, а мы с вами сработаемся.

— Мадмуазель. У меня нет мужа и даже не думайте за мной ухаживать. Но да, думаю, сработаемся, — хихикнула Лили. — У меня будут и мертвые, и живые подданные!

— Мы только за, — ответил ей Лич. — А насчет ухаживаний я ещё подумаю.

Так мы вошли в пещеры, огромные залы, меняя одну за другой, и вот нам открылся подземный мир. Вокруг были скелеты, которые вгрызались в горные породы каменные кирками, что были покрыты рунами, и добывали полезные ископаемые, украшая залы. Постепенно здесь будет огромные шикарные катакомбы.

И вот мы пришли в зал, в котором стоял каменный трон и огромный каменный стол из мрамора. Лич сел за стол, впервые высунул из плаща костлявую руку и приглашающим жестом попросил присесть.

— Итак, вы понимаете, что вы все в моей власти? — скинул капюшон с черепа Мертвый. — Какими надо быть идиотами, чтобы зайти в мои покои и требовать, чтобы я стал чьим-то рабом?

— Нет, Мертвый, — тихо проговорил я, начиная светится в темноте, злость в моей груди вновь проснулась. — Мы здесь для заключение договора, ты не раб.

— Жизнь всегда будет врагом для мертвых, — проскрежетал Лич. — Нет того договора, который мог бы это изменить.

— Это прекрасные земли, а не проклятые, — проговорил я. — И только вы можете оставить их такими, какие они есть сейчас. Может, хотя бы попытаешься их сохранить, и лишь потом начать убивать?

— Интересно, — глаза лича зажглись зеленым пламенем. — Ходящий меж мирами, я услышал тебя, попробую…

— Ходящий меж мирами? — спросила Катарина, но ее перебила Лили.

— Ой, не забивай себе, Катарина, голову. Он у нас-то повелитель воды, то темное порождение. Вот еще один титул, — весело проговорила сестра, раскладывая письменные принадлежности на столе. — А кто писать будет договор? Я в этом не сильна.

— Ха-ха-ха! — гулко рассмеялся Лич своей костлявой пастью с медными зубами. — Кто будет составлять самый важный договор между мертвыми и живыми?

— Я, — тихо проговорил я. — Если вы, конечно, не против, Мертвый.

— Ты как раз между нами, — задумчиво проговорил Лич, и листы пергамента с чернильницей сами подлетели ко мне. —— Пиши, воин, скрепим этот договор кровью.

И я писал первый свой в этом мире договор, писал его кровью, своей собственной, создавая первый документ новых земель на тему, как все существа проклятых земель будут сосуществовать. Насмешка над всеми правилами, насмешка над тьмою и светом.

И вот уже на закате мы выходили из пещер вместе с личом, не как друзья, а как союзники. И направились в телеге в столицу в последних лучах заката.

— И правда новый дивный мир, — улыбнулся я, помахав скелету в красном балахоне, который при нас поднимал кролика из мертвых, которого убил сейчас, сожрав его душу. — Не думаю, что от мертвого будет много проблем.

Глава 9

Время, мне всегда не хватает времени. Было бы время и не было бы у меня проблем. Но времени нет.

Время мой единственный ресурс, которого критически не хватает, у меня нет проблем с деньгами, женщинами и даже с магией. Казалось бы, вот оно, счастье. Но нет.

Жизнь протекает моя на острие ножа, и я бегу по этому ножу изрезав ноги, и всё никак не могу остановиться, перевести дыхание, позволить себе осмыслить происходящие, подготовиться к следующему этапу.

Мне не дают перевести дух постоянные события, словно боясь, что моя жизнь как искорка затухнет без движения, так и не став пламенем.

— Хотя какое пламя, я же водник, ну да ладно, это уже тонкости, — вздохнул я своим мыслям, пробираясь тайком на крышу лавки, сжимая в руках теплое одеяло. — Водники не должны думать об огне!

Постепенно я чувствую в себе изменения из-за постоянной спешки, нет, гениальность не вернулась, я чувствую иное.

Как становлюсь тем, кого так не любят остальные, что узнав мою стихию, сразу говорят, что это плохо. Водники, они же такие мерзкие, язвительные, холодные, высокомерные. И мне кажется, что я понимаю, почему водники такими становятся, и я сам становлюсь таким.

Озлобленный, усталый, задолбленный проблемами, вечно не выспавшийся и надменный.

И с надменностью проблем у меня нет.

Моя стихия самая могучая, дающая жизнь и забирающая ее, самая сильная стихия. Ну да, надо признать, я немного надменен и это плохо, но зато меня уже некоторые называют мастером Воды. И даже Кин перестала говном называть. Вот таким путем я и стану образцовым водником. Надменными жутко уставшим, потому и злым.

С учителем Кин получилось всё немного опаснее, чем я думал. Там, в проклятых землях, когда отдал ей рубиновое сердце черного дерева. Надо признать, что это было глупое решение и виноват в этом Арно, а не Кин. Которая тогда офигела от моих действий, но зачем ей сопротивляться?

Данте хватило двух секунд, мимолетного взгляда на Кин, чтобы всё понять и жутко разозлиться. Он кричал, ругался, но изменить ничего не мог, Кин не собиралась ему отдавать кольцо, для нее это как добровольно ногу отрезать и отдать.

После получасового скандала Данте немного успокоился.

И у него был один вопрос, кого мы с ним создаем? Бога, демона, неизвестное миру чудовище? И да, мы создаем Кин вдвоем, а этот наглый призрак просто наслаждается своим изменением. Кин сразу заявила ,что она тут не причем и это мы всё сделали, а не она.

Данте изначально вызвал Кин, отплатив за это частью своей энергии, затем я отдал ей в тюрьме сгусток энергии темного пути. Что уже было за гранью простого вызова души умершего, которое и без того было сложным действием. С черным кольцом надо было разобраться, но красное кольцо изменило всё.

И сейчас рубиновый камешек на руке призрака, который так обожает Кин, ставит в недоумение не только Данте, но и Агару, которая сегодня тоже заглянула к нам. И Агара сразу поняла, что она не знает, что теперь такое Кин. Она не призрак и не дух, она уже непонятное нечто.

И что теперь такое Кин непонятно, но это нечто жрет, оно пьет, бухает вино и матерится, редко, но бывает. Она обожглась вечером о сковородку и матерки наполнили лавку. Имеет Кин и память, и точно является бабушкой Данте. Но в то же время не попадает ни под один из классификаций существ.

— Это надо изучить в архиве, должны же были быть подобные случаи, — прошептал я, смотря на черное небо над своей головой. — И Кин же всё знает, но не собирается нам помогать, вот же стерва.

А у меня, кстати, на Кин проблемы не закончились, да я связан с призраком энергетическими линиями жизни, но есть и иные проблема с временем. Завтра я должен прийти на какой-то бал во имя императора Саутору.

Надо найти человека, с которым я пойду, почитать этикет, узнать кто там будет и постараться не создать себе еще проблем. Отказаться нельзя, хоть и очень хочется.

Ведь я даже одежду себе купить не могу, некогда.

Надо ведь прочесть в древних книгах про Кин, разобраться со своей гениальностью, отдохнуть, наконец-то выспаться.

Разобраться с проклятыми землями, отписать себе всё водное имущество.

А то потом Лили мне скажет, фиг тебе, а не ледник, где бродят ледяные големы. В горах точно есть подземные озера. И вода теперь будет невероятно чистая.

И как бы ни крутилась Лили, я ей не доверяю, она слишком многое знает и использует меня, и это еще не принимая во внимание тот факт, что она жрица. И потому нужен договор, и Данте мне с этим помог, но вот эта рыжая сестренка сказала, что мы семья и ничего она подписывать не будет. Всё её мое, моё всё её. Но договор на проклятые земли только у нее, и я с землями помогать ей должен. Ну, по семейному. Братик же я.

— Надо столько всего совершить, — прошептал я. — А я лучше отдохну, не то загоню себя как лошадь и упаду замертво на половине пути.

И всё идет чертовым снежным комом, словно ты бежишь по склону горы, а за тобой ком, что становится всё больше и больше. И грозит раздавить тебя, ты пытаешься бежать быстрее, но ком снежный не отстаёт ни на метр.

Новые стаи столицы уже вынесли ноту недоверия мне, так как я не пришел на знакомство и обнюхивание.

Еще немного и я нанесу оскорбление стае, но в чем моя вина? В том, что я не умер в бойне с черным деревом? Не пришел на обнюхивание и спас тысячи людей на проклятой земле? И что мне надо было делать? Подставить свой зад, дескать, нюхайте?

— Да пошли они! — возмутился я мыслям об этих изменённых. — Надо было перебить их ледяным дождем той ночью, в бойне у тюрьмы, и проблем бы не было у меня.

В школе магов, оказывается, меня ждали этим утром, потому-то и пришла сегодня вечером Агара со словами, как я посмел не явиться. А что я? Да я даже не был в курсе что мне куда-то надо. Но и на этом мои проблемы не заканчивались.

Адель хотела погулять по ночной столице, Данте требовал помощи со свитками. У меня на кровати где-то под грудой свитков лежит четырнадцать писем. Неизвестно от кого и зачем, а я прибыл только что из проклятых земель, толкая застрявшую в грязи телегу. Грязный, уставший и голодный. А мне тут на, держи ворох проблем, разбирайся!

А я… а я в панике взял одеяло и ушел на крышу. И кажется, даже никого никуда не послал в пешее путешествие, а наверное надо было. Но это не точно, мог и послать.

— Делать мне нечего, всеми проблемами заниматься, — пробурчал я, укладываясь на крыше под ночным небом. — Прошлой ночью у меня был бой! Я устал!

Тут на крыше было прохладно, немного влажно, тихо и одиноко, да так, что я физически ощущал наслаждение.

Нет, ну вот честно, уйду я от них куда-нибудь подальше. Теперь я даже понимаю монахов. Но в лавке имели иное мнение о том, могу ли я побыть один или нет.

— Арно-о-о-о! — донёсся крик Кин снизу из лавки.

— Арно, — прозвучал уставший голос Данте. — Где ты?

— Арно-о-о-о! — пронзил ночь звонкий голос Лили. — Братик, мне нужна помощь!

Ни звука я не издал, вот туда, вниз, спускаться нельзя, ведь тогда их проблемы станут моими.

Все меня ищут, а я тут, на крыше, ушел от проблем. Мы добрались до столицы только к ночи, и тут такое. Вся лавка в опасных свитках, дом окружен охраной, да тут если свитки в деньги пересчитать, то лавка золотая.

А если принимать во внимание, что там еще и императорская сестра Саири, у которой свои задачи, какие-то странные… И где-то рядом наверняка Адель шастает, у которой также есть вопросы ко мне. Лучше быть тут, в одеялке, на крыше.

— Подданный Арно! Проклятый! Ты где спрятался?! — прокричала Саири, что теперь именовала меня не иначе как с приставкой проклятый. — Арно! Не отвечать своей принцессе это преступление!

— А это точно? — спросила Саири Лили.

— Нет, но ему-то откуда знать? — прошептала Саири, но я их слышал и не собирался откликаться.

Все-таки Лили решила именовать свои земли Проклятыми, название, которое призвано отпугнуть немало жаждущих обогащения. И в то же время популяризировать земли среди простых крестьян.

Разговоры о огромных урожаях уже пошли по столице, а местные крестьяне в ужасе от огромных копченных баранов и того, что они растут как курицы. Так что скоро будет в проклятых землях несмотря, ни на что, поставлена новая деревня, и не одна. А это еще только сутки прошли, что же будет, когда наладится жизнь в проклятых землях?

И да, я получил незаконную приписку к своему имени как фамилию, да, мне она понравилась, но была незаконной.

Так как во-первых, я еще не владею ничем, Лили не моя сестра официально, так как они меня в карты проиграли. Во-вторых, я принадлежу стаи, где также мой статус не определен окончательно. Но официально я жених Адель, ее собственность как более знатной особы. И в-третьих, а почему это меня не спросили, хочу я быть проклятым или нет?

Вот в таких мыслях я заметил, как кто-то по крышам домов бежит к нашей лавке, во тьме видно их было плохо с крыши, а вот, с земли или с окон их было вообще невозможно рассмотреть.

Но знаю точно, хорошие люди не бегают по крышам, ну, кроме тех случаев, когда я бегаю по крышам. И не смотря на усталость я подготовился к бою, в моей руке образовалось четыре ледяных диска, готовые нарезать на части этих двух людей.

— Сэн, — донесся до меня тихий встревоженный молодой голос. — Ты уверен, что в этом доме то, что нам надо?

— Уверен, — произнес Сэн более старым и спокойным голосом. — Иного варианта у нас нет, гильдия сказала, что здесь есть свои.

— Понял, — тихо прошептал молодой. — За маму страшно, вдруг откажут?

— Заставим, — блеснул в ночи кинжал. — Мне терять уже нечего.

— Мне тоже, отец, — ответил молодой старому.

Я наблюдал, как две тени залезли на крышу, в их руках блестели кинжалы.

— Доброй ночи, господа, зря вы обнажили свои клинки, — проговорил спокойно я двум теням. — Вы по какому вопросу? И да, если вы меня сдадите тем, кто внизу, я вас убью, мучительно. Поэтому не шуметь.

— Поздно, — прошелестел голос Адель над моим ухом. — Они уже выдали тебя.

—Вот, значит, мы и попались? — спросил мужчина постарше, Сэн, кажется. — Вы нас сожрете, леди?

Я оглянулся, да, явно же жрать их буду не я. В свете луны я увидел ту, что мне нравилась и ту, которая может быть такой, что от нее могут пойти мурашки по коже.

Волосы в три цвета, металлический оттенок кожи, черное платье и руки с когтями, сжимающие кувшин, от которого шел пар. Красные губы, острый оскал клыкастого рта и глаза, черные, без белков.

— А ты пугаешь, — тихо прошептал я.

— Я чай тебе принесла, — проговорила Адель. — И жрать я никого не буду, мне мясо еще не делю есть нельзя. Будете чай?

— Не откажемся, — не растерялись двое из гильдии убийц.

— Вы, наверное, к Лили? — спросил я, разливая чай по чашкам и пустив под одеяло Адель. — И свой чай я вам не дам! Это мой чай! Моя крыша и мой монстр!

— Моя жена, — скрипя сердцем, проговорил мужчина. — И его мать, умирает.

— Бывает, жизнь несправедлива, — произнёс я, а меня ткнули локтем.

— Что с ней? — участливо спросила Адель.

— Болезнь захватила ее тело, никто в столице ей не может помочь, — тихо ответил молодой. — Мы состоим в ги…

— Мы знаем, — прервал я слова парня. — Не надо вслух, мне еще проблем с гильдией не хватало. Вниз в дверь постучитесь, позовите Лили Проклятую, скажите что вы от Проклятого и всё.

— АААА…

— Никаких а, вот не усугубляйте даже. И не говорите где я, — быстро ответил я. — Не сдавайте меня.

Меня вновь шибанули локтем под одеялом.

— То есть нас.

— Мы из гильдии, — возмутился молодой, пока старший молчал. — Мы не можем вас сдать.

— А там мертвых мучают, — указал я вниз, — Всё, идите и помните, если что Данте может поднять вашу маму из мертвых.

— А…

— Чай не дам! — возмутился я. — Никаких а, у вас времени нет, поспешите.

— Хорошего свидания, — бросил слова напоследок убийца постарше и убийцы скрылись во тьме.

Вот козел, они-то ушли и там наверняка им помогут, а мне тут оставаться. И пока они не сказали про свидание, это не было свиданием!

И вот мы сидели вдвоем под одеялом, задумчиво смотря на небо и огромный город в ночи. Молча, понимая, что оба попали в неудобную ситуацию.

— Вот козлы, — выдохнула Адель.

— Тоже так думаю, — вздохнул я. — Ты прямо мысли мои читаешь.

— У нас всё и так сложно, — развела руками Адель, на которых не было когтей. Она опять изменилась в обычную симпатичную девушку.

— И не говори, всё невероятно сложно.

— Поговорим о Катарине?

— Э, оу, а о чем? — насторожился я.

— Ты знаешь, — тихо проговорила Адель, делая глоток чая. — Запах, женишок, запах…

— Понятно.

— Но больше этого запаха нет.

— Нет, — утвердительно проговорил я. — И не будет.

— Уверен?

— Не особо.

— Я тебе помогу определиться, — прошептала девушка.

Далее произошло то, чего я не ожидал, укус в шею, поцелуй и вот я уже встречаю рассвет, обнимая спящую обнаженную Адель под одеялом. Противиться жаркому напору девушки я особо не хотел, она была вкусной. И напористой, меня всего расцарапали и покусали в процессе. И теперь на рассвете я понимал простую истину.

Мне не получится поспать, через несколько часов мне надо быть в школе, но я не спал и несколько минут. Хотелось отдохнуть, но куда там. И потому аккуратно собрав воду из утреннего тумана я сформировал эдакую сеть и отнес Адель, которая так и не проснулась, на чердак.

А потом сам спустился на кухню, где за столом спал Данте, погребенный в свитках, а у плиты что-то готовила Кин.

— Завтрак будешь? — спросил меня призрак.

— Буду, — устало проговорил я, смотря на свою сменную одежду, которую надо бы постирать, у крестьян она и то бывает роскошнее и чище.

— Я с тобой в школу, — тем временем не унималась Кин. — Плохо выглядишь.

— Зато ты хорошо, — пробурчал я. — Вот получишь третье кольцо и тоже будешь мучаться от недосыпа.

— Нет уж, не надо мне третьего, мы с Данте уже решили, что чем больше энергии, тем больше слабостей! — воскликнула Кин.

— Да что ж вы так орете? — оторвался от стола Данте. — Я почти всю ночь не спал.

— А я без почти, — грустно проговорил я, так как очень хотелось выспаться, но как-то не получилось и в моменте не хотелось.

— Ты где пропадал всю ночь? — возмутился Данте. — Мне нужна была твоя помощь! И ещё надо было провести с тобой урок!

— Он был на крыше, с Адель, — ответила за меня Кин с ядовитой усмешкой. — У них был серьёзный разговор про свадьбу.

— Ох, у него еще и свадьба… — схватился за голову старик и к нему подлетел кувшин с какой-то вонючей жидкостью. — Еще эта стая, проклятья, темный путь, Агара, ох-х…

— А вы что, с Агарой знакомы? — попытался я сменить тему, так как свои проблемы я знал также, как и их размер.

— Более чем, — хихикнула Кин. — Он даже уделял знаки внимания моей ученице, но тогда был прыщавым юношей.

— Не было у меня прыщей! — возмутился Данте.

— Ну как скажешь, не было, но Агара тогда была статной красавицей, а этот мелким ссы… — усмехнулась Кин.

— Бабушка! — взмолился Данте.

— Кушаем, завтракаем, — проговорила Кин, ставя сковородку на стол, который был завален свитками. — Арно, на улице тебя ждут десять дуэлянтов. Но сперва завтрак, а уже потом дуэль

— Я скоро, — схватил я ведро и пошел на выход из лавки.

У меня не было никаких добрых намерений, все-таки усталость чувствовалась. Я вышел из лавки, увидел десять человек в метрах ста от себя, выплеснул ведро воды в их сторону. Закрыл за собой дверь, слушая крики боли, и вернулся на кухню для поглощения яичницы и копченной курицы, будь она неладна.

Данте и Кин смотрели на меня напряжённо.

— Мне стоит беспокоиться о трупах? — спросил Данте.

— Нет, — утвердительно проговорил я. — Не убивал, они связаны и немного заморожены. Если они не справятся такой простой манипуляцией моей стихии, то о какой дуэли может быть речь?

— Молодец, — утвердительно проговорила Кин. — Но в благородство, мой ученик, больше не играй. Лучше убивай, так проблем будет меньше.

— Ага, конечно, у меня обет не убивать без причины, во зло, я тут рассвет встретил без боли, — поморщился я, понимая, что призрак прав на все сто процентов, но поступить так было нельзя. — А темный путь хоть и сладок, но я не хочу быть темным.

— Судьба сама покажет твой путь, — рассмеялась Кин. — Давай быстрее, а то в школу опоздаешь.

— А можно я не пойду? — простонал я.

— Нет, нельзя, — улыбнулась мне Кин в своем черном кимоно.

— Вот сука, — вздохнул я.

Глава 10

Что я знал до этого о методах обучения в магическом мире, о том, как воспитывают стихийников в нормальных семьях?

Да ничего, мной никто системно не занимался, меня в карты проиграли, не было у меня нормальной семьи. Так что нормальное обучение мне неведомо, так как проходил обучение я на дому, а индивидуальное обучение, оказывается, отличается от массового обучение молодых магов и стихийников.

Подозрения о том, насколько это может отличаться, у меня были. Но ожидал я немного иного, парт, учебников, лекций, скучных учителей, пусть и немного надменных. Мне казалось, что будет как в прошлом мире, как в школе, институте, как было у нас в любые времена.

— Но я на темной стороне и в новом мире, — зевнул я, замораживая всё вокруг, и ладонью касаясь льда, который меня окружал, придавая ему более низкую температуру. — Меня тут убить пытаются, а не обучить.

Школа, прекрасное место, довольно веселое, и главное, тут можно выспаться, а из-за постоянных бессонных ночей те две минуты, которые мне были подарены, были использованы по полной.

Я лежал в защитном коконе из льда, сформировав себе лежанку, и немного дремал, пока по мне лупили всем, что было, пытаясь разрушить мою ледяную защиту.

Вот только в самом тонком месте толщина льда достигала метров трех, а в самом толстом целых пяти метров. И шансы этой молодежи добраться до моего нежного мяска минимальны. Да и не верю я, что мне что-то угрожает, все-таки там, снаружи, учитель следит за учениками.

И мне было спокойно, тем более что мне атаковать запрещено, ну а что, и Агар и Гард запретили убивать учеников. Потому я отдыхал в ледяном коконе, раз уж атаковать учеников, которые пытались сломать мою защиту, было нельзя. Это испытание, развлечение, эдакое своеобразное знакомство на темном потоке школы магов с новым учеником. Чтобы в будущем не произошло никаких эксцессов и не надо было заново собирать учеников из разорванных кусков плоти.

А тем временем снаружи лёд прямо разлетался кусками, силы ученикам всё же не занимать. И вот лед начал тончать, и мне надо вновь усиленно морозить всё вокруг.

Но вдруг раздался стук.

В полутораметровую стенку белого льда кто-то постучал, словно в дверь, я проснулся и сделал лед прозрачным. В окошко был виден лысый, в кожаной куртке, суровый учитель по темному пути Драг.

— Что, всё, да? — сделал я волей небольшую дырочку в ледяной сфере, чтобы слышать Драга.

— Да, всё, — проговорил лысый убийца со шрамом через всё лицо.

— Теперь я могу атаковать? — спросил я. — А то в защите я как-то не привык так долго быть.

— Нет, — возмутился Драг. — Выходи уже.

— А лёд размораживать? — уточнил я, потому что столько льда превращать в воду было бы растратой энергии.

— Не стоит, заберут его на кухню, — почесал лысину Драг. — Столько льда понадобится много где. Перед летом лёд нужен всем.

Я разрушил свой шар льда, который меня прекрасно защитил от двенадцати учеников темного пути. И я наконец встретился с теми, кто пытался меня выковырять изо льда. С теми, что сейчас с ненавистью смотрели на меня.

И да, я буду тринадцатым учеником в классе, символично, но так получилось. Темных и так немного, их до сих пор традиционно убивают при первой возможности. И в школу они не особо спешат, особенно после войны, особенно если принимая их особенности. Тем более что после войны, проигранной, идти в школы и учиться у мясника Драга, который, по слухам, в первый день дал бой своим ученикам, не всем хочется.

Если что, дуэли помогают темным еще до окончания школы быть очень хорошими дуэлянтами и убийцами, дабы защитить себя.

Убить темного это не только очистить мир от мерзости, но и возможность бахвалиться. Можно рассказывать повсюду, что я убил темного и всё такое.

Школа не обязательна для слабых темных, они обучаются на дому, так как темный путь нередко передается по крови. Особо забавно, когда в семье светлых рождается темный, но сильнее веселит, когда светлый рождается в семье темного пути.

Дарг и Гард, как рассказал мне Данте, как раз в такой семье и родились, от свадьбы светлого мага и темной, кажется, даже немного демоницы. И пока Драг пропадал в темнице, участвуя в допросах и пытках, да отправлялся на охоту за головами, то Гард был в ужасе от подобного. И наоборот, когда Гард грелся на солнышке, Драг с ненавистью шипел на солнечные лучи.

— Се ля ви, — улыбнулся я своим мыслям.

Итак, вернемся к школе, пока я аккуратно разбираю свою ледяную крепость на ровные кубики льда, смотря с удивлением на чью-то застрявшую руку во льде с кинжалом, зажатым в кулаке. Силища у этого парня невероятна, полтора метра льда пробил. Лишь два сантиметра ему не хватило, чтобы вонзить в меня отравленный нож.

— Не достал, — улыбнулся мне огромный Вас, вытаскивая руку изо льда.

— И слава богу, — усмехнулся я. — А мне точно нельзя до обеда к светлым сходить?

— Нет, — рассмеялся Драг, словно прочитав мои мысли. — Мы же договорились.

— Знаю, — вздохнул я. Нет у меня уже того понимания, которое было когда я только зашел в школу. — До обеда у темных, после обеда у светлых.

А все началось злополучным утром, хотел я и или не хотел, но приходится подчиняться.

И так, по прибытию в школу стихий и магии, Гард посмотрел на меня и сказал, что меня к светлым не пустят, так как я точно убью кого-нибудь.

А я, если честно уже подумывал, как бы отказаться от своих обетов. И немного поглотить жизненной силы какой-нибудь девушки.

Нет, солнце меня не наказало за Адель и то, что мы совершили ночью. Тут или виновата совесть, или тьма и свет и правда пристально следят за мной.

В общем, меня отправили сюда, в полуразрушенный старый замок на территории школы, который и есть территория темного корпуса из двенадцати учеников, часть из которых выжили в войне.

Были и те, что держали штурм школы и, когда светлый корпус был передан Саутору без разрушений, тут только прошли обеззараживающие мероприятия. И даже не начался ремонт.

Огромный, полуразрушенный, закопченный замок, был по своему прекрасен. Старый, готический, он словно не умер, не смотря на отсутствие целых стен. Когда-то здесь учились тысячи темных одновременно, а в последние десятилетия лишь десятки учеников. Темных в эти века в империи не сильно любили. Сейчас тут были ученики с двух сторон, те, кто воевали с императором, и те, кто воевали против.

— Итак, — проговорил Драг, когда я наконец разрушил свою защиту и слуги начали утаскивать лед на склады. — Надеюсь, теперь не будет никаких выяснений в том, кто сильнее?

— У него хорошая защита, — потер окоченевшую руку здоровяк Вас. — Но было бы больше времени, и я бы до него добрался.

— Было бы у него больше времени и разрешения сопротивляться, то ты бы умер, — покачал головой Драг, смотря на почти что свою копию, лишь в одном отличную, моложе раза в три. Но такой же лысый и мускулистый, и такие же ножи на груди лентой, только у парня они были все отравленные. — Он морозил лед, Вас, и не смотря на твою устойчивость к стихиям, промерзли бы твои мышцы, а дальше кость, и мне бы пришлось отрезать тебе руку.

— Новую бы отрастил, — недовольно проворчал Вас. — И продолжил бы. Да я бы и одной рукой!

— Голову ты бы тоже себе отрастил? — возмутился Драг и, взяв Васа за шкирку, слегка тряхнул его, усаживая на пол. — Итак, следующий, кто еще что скажет?

— Нам не дали потрогать его душу, — обиженно проговорил подросток, долговязый Сен из империи Саутору. Один из немногих детей, что всё же стали учиться в школе, а не на дому.

— Он мне интересен, — холодно проговорил брат Сена, Тако, — Надо проверить его на прочность.

— Нет, в группе нельзя. Только на индивидуальных тренировочных схватках, — громко проговорил Драг. — Вы убьете его, так нечестно. В силе вы равны, но не в количестве, к тому же Арно немного туповат.

— Я не тупой! — возмутился я.

— Не равны мы ему! — прокричали братья.

— Вот и посмотрим на тренировках. Элис, что молчишь? — обратился Драг к последней ученице из тройки учеников, которые не участвовали в атаке на мой купол изо льда.

— А что тут говорить? — тихо проговорила Элис. — Все равно потрогают его все, кому интересно, ему это, кстати, нужнее чем нам. Скажете сразиться на тренировочной дуэли? Так и на и сразимся. Не скажете, значит без правил будет бой, вне школы. Только не пускайте его к светлым, перепортит он там всех и убьет.

— Арно, что ты скажешь? — перешел ко мне Драг. — Все, кажется, высказались.

— А как же мы?! — возмутилось разноголосье девяти учеников.

— А как же я? — возмутился парень с когтями, сотканными из тьмы.

— Это не справедливо! — возмутилась девушка в кольчуге.

— Мы чё, мясо? — прокричали другие ученики.

— Учитель, — взмолился Вас.

— А ну заткнулись, ублюдки! — вдруг прокричал Драг. — Вы, говно долбанное, целым отрядом занимались какой-то конченной хренью, почему не действовали вместе, позорища?!

Кричал лысый воин на воинов, которые его расстроили, и как по мановению все встали неровным строем. И ещё каким-то образом я сам встал в этот строй. А Драг всё изводился на желчь.

— И ты, Арно, кусок ты говна, почему лёд одноконтурный, почему без ледяной прослойки? Ты наверное хотел, чтобы Элис выпустила тебе кишки? Ей однородная структура не проблема! — кричал на меня лысый темный убийца. — А теперь вы, говно-отряд девятка, берете Васа и им пробиваете говно-лёд Арно. А ты, говна кусок, делай секционную ледяную защиту, либо Вас убьет тебя.

— Не надо! — прокричал Вас, понимая, что сейчас будет весело. — Не надо мной ничего пробивать!

— АААА, мне-то что делать? — воскликнул я, понимая, что сейчас будет бойня, все против меня.

— Морозить лед, — вдруг мягко улыбнулся Драг. — Чтобы Вас сдох, застряв внутри твоей защитной сферы, а их задача, чтобы он пробил лед, но не подох как собака.

— Не надо! — прокричал Вас, но было поздно.

— Помогаем команде, все, и вы, тройка, тоже! — прокричал Драг и работа закипела, ну или похолодела. А мне, честно говоря, даже было интересно, что из этого выйдет.

Время шло, мы тренировались, тринадцать учеников и один совсем уж сумасшедший учитель. Сегодня урок выдался интересный. И не только для меня, задействованы были все, нет же интереснее занятие, чем пробить своим товарищем твердую стену.

Это было весело, я пытался сделать всё возможное, чтобы мою ледяную защиту не пробили, а ученики пытались ее раздробить Васом и другими техниками. И надо сказать, пробить Васом ледяную стену оказалось легче, чем камнем, парень оказался крепким. И плевать, что с него слетала плоть, он отращивал ее мгновенно. А я совершенствовал защиту, из раза в раз черпая бесценный опыт.

Многослойная ледяная сфера с водой между льдом, и когда лед пробивался, то вода заполняла дыру и замерзала, расширяясь и уничтожая всё живое в дыре. Это было интересно, но немного опасно, и да, мою защиту прошивали не единожды, слава богу, рядом был источник воды, небольшой колодец, из которого я брал воду.

Но время работало против меня, ведь сегодня первый день в школе, и Гард и Драг и, возможно даже Агара, пытались встроить меня в процесс обучения. На мне обучались и я сам обучался на учениках, и опыт, который я получил по защите, был бесценен. Но время урока всё же закончилось и за мной пришли.

Правда, не буду скрывать, что пришли за мной и увели в светлый корпус магов не в самый подходящий момент.

Я стоял в красивой аудитории с портретами на стенах, мраморные полы белого цвета, красивые парты из красного дерева, а на меня смотрели полсотни учеников.

— Знакомьтесь, Арно Проклятый, — громко проговорил Гард, — Водник Арно, вот твоя парта, присаживайся.

Ученики не издали ни единого звука, смотря на меня с ужасом, и я их понимал, я был весь в крови, мокрый и в ошметках человеческого мяса. И сев за парту, я понял, что еще и воняю.

— Итак, сегодня мы с вами вновь погрузимся в дивный мир лечения, — сухо проговорил Гард и начал свою огромную лекцию. — Начнем с умственного здоровья, помните, всегда и везде, что самое страшное это потерять контроль над своим разумом…

Слушал я Гарда с трудом, после веселой кровавой тренировки я никак не мог сконцентрироваться на скучной лекции. В моих жилах еще кипела кровь от возбуждения, а по моему лицу и с волос еще стекала теплая кровь Васа.

Мою защиту Васом все-таки пробивали, интересно, откуда столько крови только в нем. Парень прекрасно регенерирует, но использовать его в качестве снаряда и зубила по многометровому льду…

Идея эта была если не плохой, то очень странной, но на мое удивление она сработала, и девять учеников, которые в первый раз не смогли пробить мою защиту. Теперь пробивали её довольно легко, правда вот Вас страдал, но думаю, что он уже восстановился. А ведь та защита, которую пробил Вас, была в разы крепче первой, я теперь понимаю, почему Дарг так разозлился.

У них, кстати, сейчас в разрушенном замке тоже идёт лекция, по темным искусствам и противодействию различным защитам. А тут, в пахнущем цветами зале, шла не лекция, а какой-то акт издевательства.

Гард нудно что-то говорил, читал из книг, никак не смотря на учеников, и вот через пару десятков минут я уже спокойно спал. Все таки слишком уж усталость сказывалась на мне и эта лекция была пыткой.

Проснулся я от разговора двух братьев, Гарда и Драга.

— Ты что, только заметил, что он спит? — усмехнулся Драг. — Когда все ученики вышли из аудитории?

— Нет, я заметил это сразу, — тихо проговорил Гард. — Ученики уже как час ушли на практические занятия.

— Почему не разбудил? — возмутился Драг. — Взял бы и книгой ему по голове ка-ак хлопнул.

— А ты смотрел на его энергетические потоки? — спросил Гард, пока я держал глаза закрытыми и не шевелился на парте.

— А зачем? — возмутился Драг. — У нас же не война. Мне что, каждого встречного оценивать?

— Драг, ты такой Драг, — вздохнул Гард. — Он полностью энергетически пуст, также прошу ознакомиться с отчетом разведки тайной полиции.

— Ух ты, а почему мне не принесли?! — возмутился Драг.

— Принесли, все отчеты на твоем столе в кабинете, — устало проговорил Гард. — Но ты к ним так и не прикоснулся.

— Ну, ты же знаешь, что я не по этим бумажкам. И не по лечению, я больше по хорошей кровавой бане.

— Знаю, — холодно проговорил Гард. — Но ты почитай, помнишь еще, как буквы складываются в слова?

— Да помню я, помню, — недовольно пробурчал Драг.

— Ну так читай, а ещё посмотри на его энергопотоки.

— Ну, во первых, он не спит, — пробурчал Драг. — А во вторых, какого хрена ты мне не сказал, что он на грани? Я ему боевую тренировку устроил, а раз он в таком состоянии, то он мог бы там такой фарш устроить...

Я проснулся окончательно, оторвал голову от парты и нормально сел, наморозив льда приложил себе его к опухшему лицу. В огромной аудитории было всего три человека, а кровь на мне, кажется высохла, и я водой из куска льда пытался себя омыть.

— Я проснулся, на какой я грани? — проговорил я, пытаясь отогнать сонное состояние льдом.

— На грани прикончить всех вокруг, — недовольно проговорил Драг, с трудом читая свиток.

— Нет, мой брат не прав, ты на грани от перенапряжения и просто сойдешь с ума. Время не на твоей стороне, — усмехнулся Гард. — С момента штурма тюрьмы прошла неделя, а ты уже побывал на проклятых землях и привел их балансу. Если события и твоя вовлеченность с постоянными боями не закончатся, то ты не выдержишь.

— Я выдержу, — проговорил я.

— Нет, не выдержишь, — покачал головой Драг. — Это боевое безумие. Что будешь делать, Гард?

— Тут может быть только одно решение, — усмехнулся светлый маг. — Отдых. Иди домой, Арно.

— Как будто там мне отдохнуть позволят. У меня сегодня прием и еще куча проблем.

— Тогда, если там ты не сможешь отдохнуть, отправим тебя в армейский корпус, на отдых, — усмехнулся Драг.

— Не имеете права.

— По настоянию нашего Императора имеем, мы пониманием, что такое безумие стхийника. Пара недель размеренной жизни тебе не помешает, — холодно ответил мне Гард.

— Недель? — рассмеялся я. — Недель? Вы бы еще месяцы предложили. Да у меня дня без напряженной учебы не было уже месяц! Война, пытки, осада, освоение стихии воды, темный путь наконец. Куча сражений.

— Ну и вот, безумие уже близко, — взял со стола Гард книгу. — Я сегодня как раз и коснулся этой темы по этой книге. Безумие мага, прочти ее раньше, чем сойдёшь с ума.

— А я могу не сойти с ума? — спросил я, вставая с парты и беря протянутую мне книгу.

— Думаю, да, — протянул Драг.

— Ты и сам уже сходил с ума. Тоже мне, думает он. Я тебя по кускам собирал, твой разум поврежден до сих пор, — холодно проговорил Гард брату. — Я иного мнения, Арно на грани и помочь ему не разбить свой разум на осколки может лишь он сам.

— Как скажешь, тебе виднее, — вздохнул Драг.

— Арно, ты свободен, тебя девушка ждет у ворот школы, — вздохнул Гард.

Выйдя в коридор, я долго еще не понимал, что происходит, но прижимал к груди книгу. Меня беспокоил мой разум после тех боев, которые я прошел, и в особенности из-за того, что в этом теле находится чужой разум. Который не разобрался ни со своей гениальностью, ни со своей жизнью, постоянно живя в стрессе.

У ворот действительно стояла Адель, в черном приталенном платье, она выглядела прекрасно, рядом с ней стояла карета, запряжённая конями.

— Ты прекрасна, Адель, особенно сегодня, — проговорил я, прижимая к груди книгу.

— Спасибо, — мило улыбнулась мне девушка. — Что за книга?

— Как не сойти с ума.

— А тебе зачем?

— Чтобы не сойти с ума, — заявил я. — Чтобы снова стать нормальным.

— А ты и не был никогда нормальным, — обняла меня Адель. — Ты всегда был сумасшедшим, с первой нашей встречи в пещере судьбе. И я тебя полюбила сумасшедшим, Арно.

Я обнял Адель, крепко-крепко, и поцеловал ее в алые губы, но не отпуская мертвой хваткой книгу. В моей голове шумел ворох мыслей, оглушая.

Неужели и вправду я сумасшедший? В разуме проносилась моя жизнь, она была ненормальной и в ней я действовал так, как требовал этот мир. Быстро, жестко, умно и зачастую как сумасшедший. Какова моя жизнь, сумасшедшая, таков и я.

Глава 11

Солнце сегодня светило по доброму, а в моей душе расцветала радость, давно забытое чувство наслаждения заполняло меня.

То странное радостное чувство, когда у тебя есть девушка, которая привлекает взгляды каждого мужчины или женщины. Каждый оборачивался на Адель, каждый пристально следил за моей невестой.

Но было одно маленькое но, в моем случае это взгляды не зависти, они не очарованы красотой Адель.

Это взгляды тревоги за себя и за своих близких. Они видят хищника рядом со мной, не красавицу, и никакое платье, никакой вырез или красивая укладка волос их не обманет. Хищник, он в любом платье хищник, и он может в любой момент из красивого зверя, даже милого, превратиться в кровавого монстра.

Для меня было загадкой, как местные считывают, что перед ними хищник, а не человек. Наверное, они что-то замечают, особенное, то, чего не вижу я. И потому я пристально посмотрел на Адель, пока мы ехали в карете по столице. Пытаясь не наслаждаться её красотой, а замечать детали, на которые ранее не обращал внимания.

Немного острые черты лица, немного длинноватые ногти на руках, но красивые, ровные, несколько заостренные, с маникюром. Да, клыки есть, чуть-чуть конечно большеваты, но добавляют ей шарма и перчинки, но разве это так заметно по сравнению с красотой девушки?

Я-то эту девушку еще и без одежды видел, нечему там пугаться, там восхищаться надо, и я восхищался не раз.

Но почему-то многие люди бледнеют увидев Адель. Уводят детей, пытаются быстрее уйти с ее глаз и даже животных защищают.

И с их испугом я категорически не согласен, она красивая, мирная и очень милая по-женски. Да не страшная она, по крайней мере в моих глазах, неужели я влюбился?

Ну ладно, отпустим эти мысли, они бесполезны, перейдем к действительности, меня везут в карете не в книжную лавку. К сожалению.

Конечно, Адель приехала на карете за мной в школу не просто так, она как и я на каретах не привыкла ездить, и не любила их даже больше чем я, но статус обязывал.

Причин нанять карету было несколько, тем более такую шикарную карету арендовать было не дешево. И первая причина меня жутко забавляла и тешила мое самолюбие.

Итак, Адель руководствовалась тремя причинами.

Ну, первая причина заехать за мной на карете проста, она соскучилась, что прекрасно. Во-вторых ей срочно требовалось показать себя и заявить на меня свои права. Посмотреть на соперниц, которых по слухам в школе магов куча. И я согласен с ней, в школе немало девушек, довольно симпатичных и дерзких, что ищут себе мужей. А я, по мнению Адель, самый вкусный и красивый.

Я смеялся, когда это услышал.

И тут наверняка имеется наша общая проблема, она, так же как и я, что вижу в ней красивую девушку, а не хищницу. И она во мне видит не то, что есть. Красивый, умный, притягательный, всё это в ее голове. В реальности все немного иначе.

А есть в реальности вонючий я, к которому ни одна девушка никогда в жизни не подойдет. Мой вид отпугивающий, а аура темного просто не располагает к спонтанному знакомству, это невозможно и просто немыслимо, чтобы светлая, красивая девушка заинтересовалась мной, не соблазнившись моим внешним видом.

А с моей внешностью сейчас были огромные проблемы, я в засохшей крови Васа, толком не успевший помыться. И кстати, в кармане был найден кусок носа ученика темного потока. Все это время он пробыл в моем кармане, и как он туда попал мне неведомо. А какой от меня шел запах… Но Адель все равно ревновала.

Ну и конечно, не забывал я и о второй своей девушке. Которая, кажется, стала моей любовницей, и с этим придется разобраться и закончить отношения с Катариной.

Я занят, как бы, Адель, и теперь, эм… тут у меня, кажется, с моей любовницей Катариной проблемы. И даже думать не хочу, что мне устроит Катарина и как я буду выпутываться из этого треугольника.

Кажется, влипнуть сильнее чем влип я попросту невозможно. Уйти, что ли, в армию, как предлагали учителя? Ну а что, как-нибудь всё образумится без меня. Поубивают друг друга, а я останусь с той, что выживет. Меня будто разрывает на части от одной лишь мысли, что я должен выбрать лишь одну девушку. За что мне все это?

Ненавижу, кстати, кареты. Тряска невероятная, может, им двигатель внутреннего сгорания сделать? Ну его, не стоит, а то начнется дизельпанк, а я тут даже Калашников не сделал. Не дорабатываю. Хотя есть у меня мысли про ледяную пушку, вот, надо сделать расчеты.

— Время, где бы его достать? — прошептал я, смотря, как за окном мелькают дома.

Ну и в третьих, была у Адель еще одна причина забрать меня лично из школы, и самая ненавистная причина, которая раздражало меня сегодня. Меня везут на обнюхивание.

Странная традиция изменённых, да, для них многое значат запахи, но я-то тут причем?

Вот как им поможет знание, как пахнет моя задница? В чем смысл-то? В чем таинство этого узнавания запаха?

— Я толком с прошлой стаей-то не знаком, — тихо проговорил я, трясясь в телеге под названием карета. — А меня уже тащат в другие стаи. Адель, давай не пойдем?

— Тебя знают многие в родной стае, видели, нюхали, они знают о тебе даже больше чем ты, — протянула Адель. — И твой запах остался в стае, я твои старые вещи отдала, те, в которых ты был в пещере судьбы. Так что твой запах знает каждый член стаи.

— Чего? Вот это новость! — возмутился я. — А когда это ты начала моими вещами распоряжаться?

— Когда начала распоряжаться твоей жизнью, любимый, — резко оскалилась клыками Адель.

—Та-ак, кажется, у нас возникло очередное недопонимание, — протянул я, смотря на клыки моей невесты, которая впервые назвала меня любимым. А карета наехала на камень, чуть не заставив мой лоб врезаться в губы Адель. — Мы, кажется, спешим с выяснением отношений, да? Адель, может, ты не будешь на меня рычать? А то рычать буду я.

На меня посмотрели словно на кусок мяса, но карета внезапно остановилась, мы сидели молча.

— Кажется, я немного перегибаю, — тихо проговорила Адель. — Но ты так мило рычишь, может, продолжим?

— Немного? Мило рычу? — начал заводиться я не на шутку.

— Не злись и не ругайся, Арно, ну немного меня заносит, просто я тут иногда закрываю глаза и вижу свое будущее, — вдруг покраснела Адель. — Пещеру, где у нас уже много щенят.

— Щенят? Зачем щенята? — в ужасе проговорил я, а потом понял, что зря так сказал. И, пока девушка ничего не поняла, обнял Адель. Нет, мне сложно осознать, что у нас появятся щенята, но ей-то еще сложнее. — А я люблю ругаться, не злись ты на меня. Нам понять друг друга сложно, мы разные, как вода и пламя.

— Нет, Арно, — тихо проговорила изменённая. — Ты омут, в котором можно утонуть. И неизвестно, в глубине вкусная рыбка или тот, кто тебя сожрет.

— Я не монстр! — возмутился я.

— Зато я да, — улыбнулась клыкастая Адель.

— Симпатичный монстр, — улыбнулся я и полез целоваться, но меня оттолкнули.

— Нам надо тебя переодеть и мои платья забрать, — Адель меня нежно оттолкнула. — От тебя пахнет кровью, даже сильнее чем я думала в начале. Ты кого-то съел так небрежно? Надо тебя научить аккуратно пожирать добычу.

— Не ел я никого, это Васом пробивали мою ледяную стену, — засмеялся я. — Учитель такой урок провел, я делаю ледяную стену, а они учеником пробивают ее пробивают.

— Этот Вас выжил? — удивилась Адель.

— Да!

— Не верю, слишком много крови на тебе чтобы кто-то выжил, — возмутилась Адель и начала выталкивать меня из кареты. — Выходи, мы приехали к магазину. И кстати, я тебе меч привезла.

— Мой меч! — прокричал я что было сил. — Давай мой меч, быстрее, мой меч! Мне! Дай!

— Нет уж, сперва выслушай меня! — вытолкала меня на мостовую Адель из кареты. — Во первых, меч получишь так, чтобы никто не пострадал, во вторых помни, вы поругались. И в третьих, Арно, как я вообще понимаю эмоции твоего меча?

— Я и сам не знаю, — проговорил я, смотря на то, как Адель подходит к сундуку позади кареты. — Может, не стоит мне его тогда брать?

— Нет уж, с этим сам разбирайся, — открыла сундук Адель.

Я заглянул во внутрь, там лежал мой меч в моих ножнах, слегка поблескивая мелкими рунами. И я осторожно коснулся его.

— Прости меня, — успел я лишь прошептать перед тем, как сознание меня покинуло.

Меч не простил, меня просто шибануло силы током, без прелюдий, без всякого привета. Меня просто вырубило в мгновение, лишь рука крепко сжалось вокруг рукояти меча в ножнах.

Приходил я в себя с трудом, меня облили из ведра, а откуда-то издалека доносились крики. Открыв глаза я увидел свои обугленные сапоги, а лежал я на каком-то кресле. От меня шел дымок, а рука, правая, была вся во льду.

Но это был не мой лед, синеватый, с красными прожилками, крепкий, и от него шла изморозь. А во льду, где-то в его в толщине, была моя рука с зажатым в ней клинком.

— Мадам, ну уйдите из лавки, мои прекрасные товары в опасности! — кричал мужчина. — Я не переживу, если роскошные платья и шикарные костюмы пострадают!

— Я не замужем! — прорычала моя невеста нечеловеческим голосом.

— Мадмуазель, не меняйте форму! Плевать на платья, пусть останется тут ваш парень, — взмолился мужчина. — Мои ткани, бедные мои ткани…

— Воду тащи! — прорычала моя невеста. — Хватит думать о своей лавке!

— А где я? — проговорил я, пытаясь растопить лед меча.

Но у меня ничего не получалось, меч намертво приморозился ко мне и я чувствовал его ненависть. И потому я стал тихо шептать.

— Ну да, всё без тебя. Столько сражений и без тебя, понимаю твою обиду, но как это исправить? — проговорил я. — Да, виноват, и что, убить теперь меня в наказание?

Меч ответил мне мгновенно, я почувствовал боль в руке. Эта тварь решила мне руку оторвать. Его лед впился в меня, и если я чуть-чуть промедлю, то меня накажет мой собственный меч!

— Отставить эмоции, тупая железяка! — скомандовал я и боль прекратилась. — Это твои проблемы, солдат! Никаких эмоций, у тебя простая задача, ты должен быть рядом! Твоя задача оказаться в нужный момент в руке! Всё понятно?

Меч завибрировал в возмущении, но лед начал стремительно таять, меч ругался, но полностью мне подчинялся.

— Нет, я, думаешь, ко всему готов? Или я специально о тебе забыл? Чтобы мне было посложнее без тебя?! — прокричал я и лед спал с меня полностью, а я наконец смог разжать руку и поставил меч у дивана, при этом крича на него. — Итак, слушай боевую задачу, будь рядом, рано или поздно настанет твое время! И да не в руке быть, а рядом! Приказ понятен?!

Меч мне не ответил, но он звонко вибрировал и радовался, что мы выяснили отношения и он получил приказ. Меч был счастлив!

И тут в комнату зашел мужчина лет пятидесяти с двумя ведрами воды, а за его спиной Адель с бочкой литров на двести.

— Мадмуазель, — испуганно проговорил продавец. — Он что, с мечом разговаривает? Это нормально?

— Ох, Атаро, — устало проговорила Адель. — Главное, чтобы он целоваться с ним не начал.

— Выходит, вода больше не нужна? — спросил продавец.

— Не нужна, — констатировала Адель. — Пойдем, вынесем ее.

— А этот… точно целоваться с мечом не будет? — спросил продавец, на что Адель лишь вздохнула.

— Надеюсь Атаро, очень на это надеюсь.

А мой меч завибрировал, стоя у дивана, эта железка была не против, чтобы его целовали или кого-нибудь убили прямо сейчас, но я не понимал одного.

Руны дали ему разум, да, простенький, но разум, и эти руны неизвестны даже Данте. Я в порыве наркотической гениальности создал новый алфавит, новую связку заклинаний.

Это все сделал я, да, пусть в изменённом состоянии, но я! Но почему моя гениальность не вернулась? Неужели я до чего-то так и не додумался?

Я так и не коснулся своей гениальности, как так-то? Как, создав искусственный разум, моя гениальность не помогла мне? Это у меня в голове не укладывалась.

— А может, ты и есть ключ! — воскликнул я, осенившись догадкой, и схватив меч обнажил клинок и начал всматриваться в руны. — Где-то тут есть подсказка, как я сразу не понял? Ты и есть ключ, но где? Где эта подсказка?

В комнату зашел лысоватый мужчина и Адель, они застыли, смотря на меня, а я тем временем водил пальцем по рунам, нанесенным на меч.

— Он уже его целует? — спросил продавец.

— Надеюсь, что нет, — тихо проговорила Адель.

— Я изучаю меч, — ответил я. — На нем руны изменились.

— Костюм готов? — строго спросила продавца Адель.

— Готов. Сейчас принесу, — ответил ей продавец. — А этот будет целоваться с мечом?

— Костюм неси! — прорычала Адель. — Арно, убери уже этот меч куда подальше!

— Не мешай! — тихо прорычал уже я. — Я изучаю меч, и кажется, скоро сделаю открытие.

— Но тебя надо переодеть, — спорила Адель.

— Переодевайте, — не стал я спорить с девушкой. — Вам мешать я не буду, мне надо изучить меч.

Тем временем меня поглотила полностью работа над рунами, меня во что-то одевали, кто-то раздевал, обмеряли. И даже что-то прямо на мне шили, а я тем временем копался в своем подсознании, памяти. Положив обнаженный меч на диванчике и скрипя мозгами пытался понять, где на мече подсказка.

— Боже, какой идиот! — кричал я иногда, вырывался из чужих рук и кидался к мечу. — Светись, сука, светись!

И меч светился, показывая мне свои слои, испещренные рунами, показывая то, о чем я и не догадывался. Но правильный вывод всё никак не складывался в моем разуме, я был близок, казалось бы, вот-вот пойму, но никак не понимал.

— Боже, как же я отупел, — тихо простонал я, надевая какой-то то ли свитер, то ли штаны.

— Мадмуазель, он нас вообще видит? — произнес продавец.

— Заткнись и переодевай его, тащи вон те голубые лосины! Главное, он не спорит, — змеей прошипела Адель. — Красные сапожки тоже тащи.

— Так, если Арн, руна разрушения, это мое имя, — всматривался я вновь в меч. — То вот строчка из руны Агно, которая является точкой в предложении рун… И возможно, это по азбуке Морзе означает «действуй»… ну-ка, попробую активировать вот эту последовательность рун.

Я был настолько поглощён догадками, что не сразу заметил, что рассуждаю вслух. И кажется сказал что-то лишнее, держа у своих губ лезвие меча. Мне нужен был контакт, и да, я намеревался поцеловать свой меч, активируя руны.

— Эй, ты что там активировать собрался?! Арно, не целуй меч! — всполошилась Адель, но было поздно, я уже поцеловал.

Нет, никаких спецэффектов, никакого огня или вспышек. Я сидел и молчаливо пил чай из семи трав, и смотрел на Адель и на продавца. Всё куплено для меня, но не для Адель, и у меня к вороху проблем добавилось еще несколько.

Изменение сознания, вот самая страшная печаль для любого человека. И вот я смотрю на мир иначе. И мне даже сказать что-то страшно, пришла ли гениальность пока непонятно, но появилось жуткое желание изучить Адель. Раздеть, взять нож и выяснить, как же она меняет форму. И да, я провел простенькие тесты на то, что не сошел с ума, проверил координацию, а также отметил по ощущениям, что мне не хватает витаминов.

— Мне конец, — прошептал я в ужасе. Моя гениальность вернулась в тот момент, когда я не ожидал.

— Милый как тебе платье? — вышла ко мне в коричневом платье Адель.

— Хм, — слегка нахмурился я. — Палитра не та, тебе пойдут красные или алые тона, коричневым обкладывать алмаз это как из говна делать оправу.

— Чего? — застыла на месте девушка.

— А я вам говорил, что целовать меч это ненормально! — взвизгнул продавец. — Но у меня есть красное платье.

— И помните, лён надо термически обработать, — разглядывал я меч, который лежал на моих коленях. — То есть накалите до красна утюг и проведите равномерно по платью, будет лоск немного блестеть, удорожая ткань.

— Он еще учить меня вздумал! — возмутился было продавец. — Но я попробую.

— И про ножки не забудьте, не будет разреза на платье, то я сам мечом сделаю, — пробормотал я, пока девушку увел продавец, а меч одобрительно завибрировал, на что я усмехнулся — И твою вибрацию можно использовать, но позже.

Кажется, меч понял что-то и перестал вибрировать, а я вздохнул и вернулся к чашке чая. Прошлые проблемы меня уже не волновали, это были нерешаемые проблемы прошлого меня.

— А сейчас, — усмехнулся я. — Не являются для меня проблемами. А ведь неплохо я справился.

Сделав глоток чая, я улыбнулся как хищник и твердо, смело произнес.

— Раньше мир проверял меня на прочность, — оскалился зло я. — Теперь настала моя очередь! Я проверю этот мир на прочность!

Глава 12

Мир так прекрасен, когда он спокоен и в нем ничего не происходит, но у меня подобное не замечено.

Когда же все-таки настанет то время, когда я заскучаю и будни сольются в одну череду?

Когда мир вокруг меня не будет меняться и я останусь статичен, во мне не будут происходит изменения, с которыми мне приходится бороться. Ведь сейчас я опасен не только для окружающих, но и для самого себя.

— А пока я как на иголках, — вздохнул печально я, пытаясь успокоиться и не дать мимолетным порывам уничтожить то, что я строил всё время моего появления в этом мире. — Я уже создал в уме свой рунный алфавит, что дальше, перепишу местные основы магии?

Во мне проснулся не то что гений, а маньяк, который всеми силами пытается уничтожить всё вокруг. Стоит мне лишь задуматься, а я уже в мечтах пытаюсь вскрыть Адель или провести над ней несколько бесчеловечных экспериментов. А это разрушит вообще все.

Рушить было что, друзья, любимая, да и счастливая жизнь, какая никакая, что сложилась у меня.

Гениальность, она вернулась, такая желанная и могущественная, но кто бы знал, что это будет так больно и противно. Больно было от одного осознания всего того, что было в моей жизни и что теперь видится иначе.

Во-первых, Адель не так красива, как мне хотелось бы, она хищница и теперь я вижу это отчетливо. Да и я не так прекрасен. Ни внешне, ни внутренне, ни в достижениях, ни в чем либо еще, я себе, старый, новому не нравился.

Во вторых, я даун, вот настоящий дурак распоследний все мои проблемы решались по щелчку пальцев. Все эти отношения с девушками, война, проблема с Кин, это все не проблемы, а так, мелочи. Просто надо поговорить и наметить план и реализовать его. И всё, все проблемы решены.

Ну и в третьих, я до сих пор не знаю ничего о мире, который меня окружает. Практически ничего, ни то, какие страны вокруг, какие континенты на планете. Ни сколько существует стихий магии, каковы градации по мастерству. Не проверил ни единой интересной задумки, даже не попробовал сделать ледяную пушку, а ведь это возможно. Расширение замерзающей воды неплохо заменит порох, а создать ствол и снаряд совсем уж простая задача.

Самым мучительным было осознавать свою никчёмность своего старого я, все мои потуги были словно у неразумного ребенка.

Да, я делал всё, что мог на тот момент, но приходится признавать правдивость этих выводов. Иначе я не смогу идти вперед.

С другой стороны, есть и несомненные плюсы возвращения гениальности.

Чистота разума поражает, я постоянно что-то обрабатываю, анализирую, изучаю и изобретаю, и все мои успехи в жизни меркнут перед тем получасом, который я провел в новом разуме.

А успехи уже имелись, и немалые.

Адель счастлива, я теперь не просто галантен, но еще и умен. Но тут с ней была иная проблема. Я был несчастлив, мой мозг требовал научной работы и да, вскрытие местных мутантов туда тоже входило.

Было сложно постоянно пресекать мысли о разных экспериментах на Адель, неуместное желание вскрыть ее заживо меня страшило. Придется как-то с этим жить. Но как, пока не понятно.

Разум изменился, я не особо понимал, как ранее мне не хотелось вскрыть Кин, попытаться получить из нее источник энергии, проверить атомную структуру. Да даже меч до сих пор казался невероятным артефактом, который надо еще много раз изучать. И конечно же надо найти ту чудодейственную мазь и выделить нужный моему разуму наркотик.

Но вернемся к мечу, который, как оказалось, имел не просто слои руны, а целую библиотеку набора рунных предложений. Которые могут изменить этот мир. Раз и навсегда. И возможно, мне придется очистить эти земли от мутантов, моему изменённому разуму они не особо нравились.

Меч оказался неплохой базой данных, потому как моя гениальность решила взломать этот мир.

Это было возможно, так как когда я должен был умереть от булавы Катарины, то большая часть негативных последствий была аннигилирована заклинанием смерти, то есть высасыванием жизни.

— Вернись обратно, на землю, слышишь? — меня толкнули локтем и я вновь вернулся в реальность, увидев красное платье на красавице, что держит меня за руку. — Арно, ты опять витаешь в облаках, как с каретой.

— А тебе разве не понравилось? — ухмыльнулся я. — Меньше трясёт, и это еще только начало, возможно, в будущем карета будет ездить без лошадей.

— Как у рунных магов? — спросила Адель. — Ну, я видела и получше, такие кареты есть у императора Саутори.

— У рунных магов? Это что же получается, такое уже есть? — вздохнул я, понимая, что моих знаний даже о мире недостаточно, и пусть гениальность приоткрылась, но мне недостаточных вводных.

— Соберись, Арно, у нас важный прием, — строго проговорила Адель.

— Ну его, это обнюхивание, мой запах уже есть, мне домой надо, за книги, — недовольно проговорил я. — Что тут может быть интересного?

— Арно, ну потерпи еще час, — вздохнула Адель. — Но мне нравится, что ты к книгам тянешься, а не к юбкам.

— Да какие к черту юбки, у меня исследования! — прокричал я, прекрасно понимая, что всё это звучит глупо, но меня уже захватили мысли о рунном танке.

— Арно! — вновь окликнула меня Адель в своем красном платье. — Ты опять витаешь в облаках. Может, обратишь внимание на меня?

— А зачем внимание обращать на тебя? — удивился я. — В тебе что-то не так?

— Арно!

— Ну что Арно? — вздохнул я.— Нет у тебя никаких проблем, платье сидит идеально, ты прекрасна как никогда, может, с запахом что-то не так? Ну, тут я не эксперт, мне нравится твой запах. Ты прекрасна, так зачем на тебя обращать внимание?

— Ну ладно, — вздохнула обречённо Адель.

— Адель, если я сильно увлекусь мыслями, ты меня верни на землю, — тихо проговорил я, вновь обращаясь к своим мыслям.

— Попробую, — рассмеялась Адель. — Но это не так-то и просто.

— Я на тебя рассчитываю, — прошептал я и мысленно вернулся к своим воспоминаниям о рунах, о артефактах, некромантии, магии воды… да всему, что я знал.

Мне надо было всё обработать и понять, куда двигаться, нет, у меня была идея создания ледяных големов и размещение их в горах в проклятых землях. И я сейчас отдался полностью обдумыванию как бы простой лед обработать рунами и наделить его разумом.

Тем временем я оказался в месте, где мой зад должен быть обнюхан. Я не стал восхищаться замком, красивыми гобеленами и коврами, даже изысканная еда меня не интересовала. Мои мысли, вот что волновало и поглотило меня полностью.

Мы шли по прекрасному готическому замку, то и дело с кем-то знакомясь, и ко мне проявляли интерес не меньше, чем к Адель.

Но я практически не помню с кем и о чем говорил, меня захватил анализ и, как бы я не сдерживал бы новое свое я, оно проявлялось.

Первое. Теперь мне точно известно, что такие красивые люди были искусственно проработаны, ведь каких-то генетических заболеваний не было увидено, даже кривых зубов не встречалось. Изменённые были настолько идеально спроектированы неизветсными био-инженерами прошлого, что у меня не было сомнений, что никакая магия на такое не способна.

Про первых зверей я верил. Но с одним условием, их вывели именно для создания изменённых. Многое указывало на то, что они искусственно созданы, ну не может такое скрещивание без био-инженерии привести к исключению уродств.

— Это просто невозможно, — тихо прошептал я, смотря на то, как Адель и еще две прекрасные девушки в довольно открытых облегающих платьях весело беседуют. — Если все делала природа, то они должны быть уродами.

Второе, что меня беспокоило, так это мои постоянные нацистские наплывы, и меня это очень беспокоило, с такими мозгами в принципе я мог бы уничтожить изменённых. Внутренний Гитлер постоянно указывал на то, что они не люди. А это неправильно. Как аналитический разум приходил к этому, было для меня загадкой.

И вот как такие мысли контролировать оставалось тайной.

Далее мои мысли решили раскрыть тайну этого мира, хоть это и средневековье, но на вполне приемлемом уровне было проведено строительство, каменщики и инженеры тут имелись.

Многие вещи, которые имелись даже тут, в замке, как высоко качественная сталь в мечах, потолки со следами гравировки машин. Многое указывало на то, что этот мир это постапокалиптический мир, из высокотехнологичного мира, каким он был когда-то. И одно из подтверждений этой теории стояло рядом со мной красном платье и следило, чтобы я ничего не натворил.

Но самое забавное, что когда я задумался с тортиком на подносе, я немного чересчур погрузился в свои мысли. Увлекся.

И что тут говорить, Адель поняла, что со мной глубоко не всё в порядке и потому контролировала каждое мое движение.

— Арно, не надо пытаться выковырять Агнес глаз, — проговорила строго Адель, вырывая меня из мыслей и жестко перенося в реальность, где я чуть не совершил преступление.

— Ты не понимаешь, у нее три действующих зрачка, — застыл я с ножом, направленный на глаз брюнетки, которая была одним из подвидов безликих. — А твой дедушка скоро появиться?

— Арно, ты и его хочешь вскрыть? — отобрала у меня нож Адель и оставила лишь с тортиком на тарелке.

— Ну милая, — устало проговорил я. — Тут столько непознанного, мне надо всё знать.

— И часто он у вас такой? — подала голос Агнес в черном платье и с бокалом вина в руке. — Мы наслышаны о его уникальности, но не настолько же.

— Агнес, я извиняюсь, но ваши глаза, — тихо проговорил я, понимая, что и правда мог вырезать ей глаз, что наверное было бы неправильно. — Они уникальны, но никак не пойму, зачем вам они?

— Позволяет мне в бою в виде человека быть более смертельной и быстрой, — улыбнулась мне брюнетка. — А вы немного иной чем тогда, в тюрьме.

— Я тогда светился, — отмахнулся я от девушки и начал есть торт. Сладкого мне требовалось теперь много, мозг перестраивается и ему нужен сахар.

— Помню, я была тогда в километре от вас, в отряде ликвидации, — рассмеялась Агнес. — Мне так хотелось вас проверить, но не получилось. Вы не проведете со мной тренировочный бой?

— Не сегодня, — выдохнул я.

— А что так? — улыбнулась мне Агнес. — Неужели вы боитесь?

— Я? — удивился я. — Кого?

— Он тебя убьет. Сейчас он сам не свой, — спасла меня Адель.

— Ты уверена? — оскалилась девушка в сторону Адель.

— Уверена, — тихо ответила ей моя невеста. — К сожалению, он сейчас самое опасное существо во дворце.

— Он же человек, — фыркнула красавица. — А мы тут все, как и ты, намно-ого опаснее людей. Они для нас лишь пища в голодный год.

— А ты посмотри на его ауру, — усмехнулась Адель.

— Ох ты ж, — тихо прошептала брюнетка. — Монстр.

Агнес посмотрела на меня и выронила бокал с вином, что разбился на белом мраморном полу, после чего поспешно ушла, извинившись за грубость.

А тем временем прием продолжался так, словно меня и не было, плевать мне на этих именных. Ну, кроме Адель, она вкусно пахнет и выглядит также вкусно.

Время шло, десятки новых знакомств и бестолковых разговоров, но потом к нам подошел старик в красном балахоне монаха, назвавшись старейшиной, и повел нас вглубь замка. На просмотр одного из артефактов, который и есть знакомство с другими стаями. А я думал, что обнюхивание мы уже прошли.

И вот, идя по катакомбам глубоко под землей, мы вошли в огромную залу, где стояло огромное зеркало, закрытое черным шелком.

— Зеркало правды, — улыбнулась Адель. — Это правда так необходимо?

— При обнюхивании всегда, — улыбнулся старик старейшина. — Мы должны увидеть вас, не только учуять.

— Я против! — возмутился я, пытаясь слинять из комнаты, чуя не ладное. — Мало того, что меня нюхали сегодня сотни изменённых, так еще хотят посмотреть на мою душу!

— Стоять, — схватила меня за руку Адель. — Я тоже хочу увидеть тебя. Ты что-то скрываешь? Арно?

— Нет, не скрываю, — пытался я отойти от зеркала, которое точно не сулит мне ничего хорошего, но вот шелковая ткань спала с зеркала.

И я замер. Нет ну а чего я хотел? Человеком меня сложно назвать. В зеркале отразился огромный мускулистый мужчина, весь покрытый рунами, в ледяных доспехах и ледяной короной на голове. Заместо глаз два куска льда, одна кисть отсутствовала, вместо нее ледяной протез, мой меч за спиной и ледяное дыхание, вырывающееся изо рта.

Ну да, пугающий я, но вот что меня забавляло, так это то, что отражение Адель также было в короне, но человеком она не была, она была огромным драконом, чье дыхание изрыгало пламя. На огромной голове рогатой твари была ледяная корона и дракону она явно нравилась.

— Я доложу императору, — икнул от страха старейшина и пропал, словно его и не было.

— И что там такого? — спросил я у Адель. — Ну короны, ну немного мы страшные, а старейшина то этот чего испугался?

— Ничего особенного, Арно? Может быть, если не учитывать, что ты в будущем архимаг-король, а я эволюционировать, оказывается, должна чтобы соответствовать отражению, — тихо проговорила Адель. — Зеркало правду говорит, но эта правда будет сейчас проблемой.

— Почему? — Спросил я, но мне ответила не Адель, а голос позади.

— Императору будет очень интересно познакомиться с теми, кто мнит себя королями на его землях. — проговорил ледяной голос позади и я даже знал, к какой службе принадлежит этот человек. Тюремное прошлое было совсем недавно.

— И? — спросил я, оборачиваясь.

За мной стоял мужчина в черных кожаных доспехах, абсолютно лысый и с золотой печаткой на руке. Тайная полиция, практически такой же офицер пытал меня в тюрьме.

— Прошу за мной, — тихо проговорил офицер.

— А если нет? — усмехнулся, я а моя рука превратилась в когтистую ледяную перчатку.

— Можете отказаться, — пожал плечами офицер. — Ваше дело, но император ждал вас еще вчера.

— По поводу? — тут уже вмешалась Адель.

— Проклятые земли. И он ждал, когда вы себя проявите, Арно, и устроите маленький филиал ада на земле по какому-нибудь пустяку вроде дуэли. Либо когда ваш очередной эксперимент пройдет не так, как вы его задумывали, — усмехнулся офицер.— Я лично поставил на то, что вы утром устроите бойню в школе.

— Но я её не устроил. — ответил я. — В школе все прошло на удивление мирно.

— Не устроили, сегодня, но всё еще в будущем, — улыбнулся офицер.

— А изображение, — кивнул я на зеркало. — Это уже считается, что устроил?

— Лишь подтвердило наши догадки, — усмехнулся офицер и махнул приглашающе рукой. — Прошу следовать за мной, пока еще просто ваше простейшество.

— Умен, — усмехнулась Адель, подхватив меня под руку. — Ну что, пойдем к императору Саутору?

— А почему собственно и нет? — усмехнулся я. — Не будут же короли заставлять ждать императора?

И мы направились обратно в замок, оттуда к карете, которая покатила нас в самый центр дворцового района столицы.

А затем меня поместили в клетку. В которой мой разум постоянно пытался сам себя уничтожить, я просто сходил с ума.

Нет, нас не убили и даже не арестовали, на крыльце императорского дворца было множество кристаллов и один из них сработал на меня.

Что именно случилось я не понял, но мой разум слегка помутнел и вот уже я в бронзовой клетке, а четверо носильщиков бережно несут меня в клетке куда-то. Огромный замок охранялся кристаллами помимо тысячи воинов. И почему-то один из кристаллов решил, что я являюсь угрозой. А я даже ничего не смог противопоставить этому жалкому камешку!

— А он точно не пострадает? — заботливо проговорила Адель.

— Император предупредил о подобном возможном происшествии, — хмуро проговорил идущий рядом офицер, пока меня несли по коридорам. — Но я не думал, что защитный контур на него так сработает.

— Но почему? — спросила Адель.

— Не знаю, — хмуро бросил офицер тайной полиции. — Приказано вас отвести вдвоем в личный кабинет императора.

Мой разум вновь начал мутнеть и я начал приходить в себя только когда клетку поставили в зале, где стояло несколько кресел и на одном из них сидел сам Саутору.

— Адель, я не собираюсь вредить вам или Арно вредить…

— Но ваши кристаллы уже навредили моему жениху! — кричала моя невеста.

— Знаю, это мои кристаллы, и они его не должны были трогать. Я снял с него слепок ауры, — тихо проговорил император. — Я ждал подобных ему, он похож на меня, но почему кристаллы сработали мне неизвестно.

— Его аура сегодня изменилась, — тихо проговорила Адель.

— Насколько сильно изменилась его аура? — встревожился Саутору.

— Словно он стал иным человеком, — тихо проговорила Адель.

Глава 13

Сидеть в одной комнате с императором было то еще удовольствие, особенно если принять во внимание то, что я сидел в клетке. Напряжение чувствовалось по особенному, мне казалось, что напряжение можно было пощупать.

Сидел я не в простой клетке, а с рунами улучшенным металлом, моя голова раскалывались и я не понимал что происходит. Сознание словно раздваивалось и я никак не мог ухватить суть того, что говорят вокруг. Единственное, что я понимал, так это то, что что-то пошло не так. И Император явно знает причину этого.

— Он нас совсем не понимает, — донесся до меня голос Саутору, когда я совсем уже не понимал ни где я, ни что со мной. — Адель, передай ему это, пока он совсем не потерялся в своих чертогах разума.

Император снял кольцо, протянул Адель и попросил надеть на меня это кольцо. Попросил, а не приказал, что казалось для меня чем-то неправильным.

Адель надела кольцо на мою руку и мой разум упорядочился даже лучше, чем до того момента, как у меня начались проблемы из-за этого кристалла. Мне даже показалось, что изменение разума стало не столь критичным и я могу мыслить без каких либо проблем.

Адель после этого, кстати, выгнали, а я начал говорить с императором наедине. Белый мрамор на полу, золоченные стены, огромное кресло, на котором восседал Саутору. И я, который сидел на полу в клетке, но я старался сидеть гордо, как бы это ни казалось смешным.

— Ну что, приноси клятву, — тихо проговорил Саутору.

— Не буду, — проговорил я. — С чего это мне приносить клятву?

— Будешь, — холодно проговорил император, подперев кулаком свой подбородок и бороду. — Ты опять изменил свое сознание? Как так получилось, что отпечаток твоей ауры изменился?

— Это мое лично дело, — ответил я дерзко. — Императора это не касается.

— О боги, за что мне это? — тихо простонал Саутору. — Еще один попаданец из другого мира и, кажется, это ребенок. Слышишь, безмозглый, я тебе раскалённый кусок металла в жопу засуну, приноси клятву!

— Не надо мне ничего никуда совать! — возмутился я, когда в руках императора появилась небольшая металлическая бронзовая трость, что начала нагреваться докрасна.

— Клятву давай! — потребовал император в золотых одеждах.

— И о чем клясться? — тихо спросил я. — И я ещё не согласился.

— Всё, о чем пойдет дальше речь, является тайной, поэтому я жду от тебя клятвы держать всё в секрете, — устало проговорил Саутору, которому было явно за сорок и в отличие от меня в его жилах уже не бурлила молодая кровь.

— Понял, что тайна, но у стен есть уши, — ответил я. — Зачем клясться, когда твои тайны разнесут по всей столицы те, кто не клялся?

— На сотни шагов вокруг нет никого, — устало вздохнул император. — Ну и?

— А я не умею клясться.

— Арно, ты чем тут занимался?! — вдруг прокричал император. — Ты взял клятву с Данте, но так и не разобрался с клятвами? Что ты делал всё это время?!

— Выживал, — парировал я, прекрасно понимая, что моя тайна о том, что я с иного мира, не такая уж и тайна для этого человека. — Воевал с тобой и со всеми, кто хотел забрать мою жизнь. —

— Хорошо, тогда я тебя научу, повторяй за мной, — выдохнул император. — Клятва будет двухсторонней, повторяй за мной.

— Клятва будет двухсторонняя, повторяй за мной, — честно повторил я за императором.

— Издеваешься? — оскалился зло Саутору.

— Издеваешься? — ответил я императору, продолжая играть в эту игру. Ну а что, если доведу до белого колена, то умру безболезненно.

Всё намекало на то, что прямо сейчас может решиться моя судьба, и как только я произнесу клятву, то возможности сойти с этого пути уже не будет.

— Я, Арно, — начал император.

— Я, Арно, — повторил я за императором, а затем я принес клятву о том, что никогда не расскажу другим то, о чем будет речь.

Клятва была умной, нельзя рассказывать, писать о том, что будет озвучено. Довольно длинная клятва. Как только касаемся этой темы, так клятва вновь начинает работать. Нарушить клятву попросту невозможно. Нельзя у меня выпытать то, о чем мы говорили, я могу лишь обдумывать то, что узнал, и император тоже. Как только клятва была озвучена, то по комнате пошло возмущение, кто-то принял нашу клятву, тот, кто незримо за нами наблюдал.

— Начнем, — тихо, но холодно проговорил Император. — И ты и я из иных миров, мы оба попаданцы. Не кривись ты так, твоя тайна для меня не тайна, тот кристалл ловит таких как ты.

— И таких как ты, Саутору, — ответил я. — Себя-то не забывай.

— О том и будет разговор, — усмехнулся император.— О том, что было, что есть и что будет, мой бедный подданный Арно Проклятый.

Прошло минут десять напряженного и откровенного разговора. Между тем, кто в клетке, и тем, кто привык носить корону.

Я сидел в клетке по прошествии десяти минут и смотрел с ужасом на императора Саутору.

— Я из клетки не выйду! — кричал я, хватаясь за прутья. — Даже не думай меня отсюда вытащить! И я хочу в камеру, в одиночную камеру!

— Это понятно, твои эмоции мне близки, я и сам порой хочу в монастырь, — поморщился Саутору и немного улыбнулся. — Правда с одним условием, в женский.

— Ишь расхотелся, женщин ему подавай. Тебе крокодилы ближе! — скрестил я руки, сидя в клетке. — А я думал, что у меня жизнь говно.

— У тебя спокойная и счастливая жизнь, — улыбнулся мне по-отечески император.

— Не сказал бы, такую жизнь и врагу не пожелаешь.

— И скольких своих братьев и сестер ты убил? Сколько твоих детей пытались убить тебя в десятилетнем возрасте? — спросил император.

— Не усугубляй, твоя жизнь то еще дерьмо, да, но как так-то?! — взвыл я, отперевшись о прутья. — Куда меня тянет этот поток событий? Я не хочу! Хочу в камеру! В одиночку, в карцер!

— А что ты хотел? Кто уже напялил себе ледяную корону? — закричал Саутору. — Что, хочешь на мое место?

— Да иди ты в жопу!

— Опомнись, я император, — строго проговорил Саутору.

— Все равно иди в жопу, хоть ты и император, — схватился я за голову. — Вот уж поговорили! Зачем ты это сделал? Зачем мне всё рассказал? Вот не знал я этого и мне было легче, а сейчас вообще всё меркнет после нашего разговора.

— Так ты будешь мне помогать или тебя того? — провел пальцем по горлу Саутору.

— Давай лучше того.

— Хаха, нет уж, так легко я от тебя не отстану, — улыбнулся Саутору и указал пальцем вверх, в небо. — Они приняли твою клятву, боги или демоны, уже не важно. Дам тебе пару дней отдыха.

— Было бы неплохо, — вздохнул я. — А корону мне напялило проклятое зеркало, между прочим, сам я тут не причём.

— Да-да, во всем виновато зеркало, — поднял руку император и я услышал, как вдалеке бегут слуги, чтобы отнести мою клетку. — Но ты подумай обо всем, недогений.

— Недочеловек, — не остался в долгу я. — Кольцо снимешь свое с меня?

— Пока нет, твой разум раскалывается, так что кольцо тебе нужнее.

— Спасибо, — пробурчал я, вертя кольцо на пальце. — Оно мне помогает.

В зал зашли слуги и мы замолчали, всё, что было произнесено в зале, должно остаться там. Я видел, как император повернул камень в ещё одном кольце на своем пальце и по пространству пошли еле видимые волны. Стирая всю информацию, которая могла бы зацепиться за пространство.

А меня понесли по коридорам в клетке, потом выпустили из клетки, засунули в карету и она медленно покатилась по дорогам столицы.

Я был один, куда делась Адель не понятно, но я не переживал. Где-где, а в императорском дворце с ней ничего не могло случиться. С таким-то правителем.

— Нет, все-таки хорошо было раньше думать, что я уникален, — завертел я кольцо на своей руке. — Ан нет, не уникален.

После я просто провалился в свои мысли. Подумать было о чем, во первых и я, и император Саутору два уникальных попаданца в этот мир.

Могут быть и еще такие люди, о которых ничего не известно, и потому Саутору разместил кристаллы на входе во дворец, чтобы ловить таких иномирцев, либо, по крайней мере, быть в курсе о них.

Сам Мир знает о нас, по крайней мере правители империй в курсе. Лишь простые люди не знают о подобном, но отследить того, кто является попаданцем, оказывается, очень легко.

Успешность, в том или ином деле, прозорливость и изобретения идут рука об руку с теми, кто пришёл из иных миров.

Иногда этих иномирцев не бывает тысячелетия, а бывает так, что мир ими просто перенасыщен. И тогда наступают либо темные времена, либо время технических или магических революций. Времена великих злодеев и героев из сказок.

И бывало подобное в этом мире не раз, столько попаданцев сюда попадало, что их начали убивать, бороться с ними. И это предсказуемо. Особенно в магическом мире да с душами мертвых, не знать и не думать о иных мирах просто невозможно.

Но это всё так, частности и особенности этого мира, пока нас интересует четыре известных Саутору попаданца.

— Включая меня, — ухмыльнулся я — Я-то последний найденный, то есть четвертый из известных, а могут быть ещё и неизвестные.

Два императора, один безумный ученый где-то в горных долинах, но он на оборотной от меня стороне планеты. Ну и я, четвертый, который попал сюда месяц назад.

Саутору об этом знает, обо мне он знает практически всё, и даже больше чем я сам о себе знаю. И он обещал мне выслать мое личное дело, в котором описаны все действия, как мои, так и всех, кто меня окружал и принимал по мне какие-то решения.

— Вот как он так умеет? Одно короткое предложение, сказанное им, несет в себе гору информации, — тихо удивился я в карете, смотря в окно на столицу. — Всё время забываю, что он не человек.

Саутору, как бы я к нему ни относился, взял надо мной шефство, как над союзником в будущем противостоянии, которое рано или поздно случится.

Время героев и злодеев, кажется, началось еще до моего попадания в этот мир.

Итак, второй император сравнительно далеко от нас, известно, что он стал императором в следствии долгой революции, охватившей его континент. Ему уже шестьдесят, а попал он ещё в тело ребенка. Саутору называет его Джей, по крайне мере, судя по разведданным, этот человек сам себя так называет.

Джей уже объединил около десятка государств и собирается идти войной в нашу сторону. Его империя сделала упор на технику, они близки к двигателям внутреннего сгорания, но пока что преимуществ перед магией у него нет.

Джей, как его назвал Саутору, очень сильно старается приблизиться к эпохе пара, но встречает сопротивление среди местных устоев магов.

Известно, что главная задача Джея стать планетарным правителем. Что не сильно-то и сложно, так как есть у нас Данте, которому за двести лет, а значит, что и Джон может прожить еще не один год. И у него есть все шансы достичь желаемого, так как развитие своей империи он уже запустил.

Потому-то Саутору, понимая, куда клонит та империя, перенес столицу подальше от опасного, хоть и далекого соседа, мечтающего о небывалом величии.

Император Саутору набирает силы, как людские и территориальные, так и магические, схватка, по его мнению, неизбежна, но произойдет нескоро. И потому постепенно будет запущен технический и магический прогресс и в нашей империи.

С Джеем все ясно, он болен, хочет властвовать над миром, по крайней мере таковы разведданные. С Саутору все намного сложнее, он, как и я, заложник ситуации.

А вот с ученым в горах, где живёт народ Кин, в той стороне, где азиатская культура, вообще все неясно. И Саутору был бы рад, если я со своим учителем посмотрел бы, что там натворил ученый. Именно я должен увидеть, что там происходит, ну или сам Саутору, что, по понятным причинам, нежелательно.

Вводные такие. Оказывается, тут появился подземный народ, не совсем люди или совсем не люди. Ученый явно играется с изменёнными, и хрен бы с ним, но он к нашей империи ближе чем Джей, и с ним надо разобраться. По крайней мере увидеть и осмыслить происходящее нормальным взглядом, а не местным.

— Многие тут мыслят категориями магии, чуда и богов, — проговорил я, смотря на то, как карета остановилась у лавки Данте. Но, пока мои мысли не окончили свой путь, я остался сидеть в карете.

Если с возможными противниками все ясно, то мне не всё ясно с Саутору, самым близким для меня союзником из иного мира, от которого зависит моя жизнь. Он мне открылся, ему нужны союзники, ну или даже, я бы сказал, друзья.

В моем лице. Друг императора. Звучит, но мне это не нравится.

Этот мир не такой уж и светлый и добрый, а Саутору помотало по этому миру сорок лет, так что он многое знает.

У него есть теория, что все попаданцы, если не дохнут в первую неделю, должны стать великими правителями или героями. И он считает, что я герой. В чем сам я в глубине души соглашаюсь, но помню четко, героям жить спокойно не дают. И их путь всегда выложен кровавыми камнями, ну или трупами.

Саутору не боится конкурентов, по крайней мере в моем лице, у него иные цели и иное виденье ситуации с короной в зеркале правды. Он видит во мне больше, наверное, игрушку, с которой он может поговорить. Так как я пойму его, а вот остальные люди из его окружения не понимают, но есть проблема.

— Он-то не человек, — прошептал я в ужасе. — Плотоядный хищник из высокотехнологического мира хаоса и смерти.

Саутору в прошлой жизни жил простой жизнью, разводил разумный скот, постреливал в хищников его мира после армии на космофлоте. Был кем-то типа плотоядного динозавра и даже не представлял, что такое оказаться даже не чешуе, а в чужой коже.

Попал он в ребенка одного из сыновей прошлого императора. Таких как он было с десяток в гареме императора. Мир же тут такой светлый, что он попал в этот мир именно в тот момент, когда его, малютку, сестры и братья решили сожрать на жертвоприношении. Но Саутору дал им такой отпор, что от него родственники быстро отстали, после между собой поделив и съев тех, кто хотел сожрать его во имя какого-то темного бога.

— Динозавр против людей, — пробормотал я по-русски. — Если точнее, разумный среди скота.

Да, млекопитающие были в мире Саутору, но только как скот безмозглый, и когда он попал в этот мир, в человека, то перебил всех, кто пытался его, как самого слабого, сожрать. А потом чуть не сошел с ума и потерял себя. Тем временем его отца убили и Саутору стал претендентом на трон, на коем месте он и нашел себя.

— У него появилась идея, — прошептал я, сидя в карете и видя, что меня уже ждет на пороге лавки одна рыжая особа. — У него появилась миссия.

Саутору решил привнести мир и цивилизацию на эту планету, раздираемую нацистскими идеями народов, войнами и голодом. Цивилизация без идей из его мира, которые не особо могли прижиться среди людей.

Также император признался, что измененные явно порождения одного из ученых из его мира. Как он думает, тысячелетия назад кто-то хотел создать на основе людей расу ящероподобных существ.

— Арно, ну ты скоро? Ты уснул там? — не выдержала Катарина и открыла дверь в карету. — Нам надо поговорить.

— Говори, — ответил я, крутя на пальце кольцо императора, понимая, зачем он создал такое кольцо для упорядочивания разума. Даже страшно представить, что произойдет, если Саутору свихнется или в нем проснется старая личность.

— Не здесь, — фыркнула на меня красавица. — На чердаке.

— Спать с тобой не буду.

— Я не об этом, — фыркнула вновь Катарина. — И не особо-то мне и хочется. Мне надо с тобой серьёзно поговорить.

— Как будто на чердаке нас никто не услышит.

— А в лавке нет никого, — ответила Катарина и я пошел за ней в лавку.

— И куда они все делись? — удивился я, войдя внутрь и заметив, что в лавке действительно никого нет.

— В проклятых землях. И Данте и Кин, даже Альфред с Лили, оттуда их теперь не вытянешь.

— Понятно, — пробормотал я, подымаясь на чердак. — Итак, что ты там мне хотела рассказать?

Катарина стояла передо мной в походном кожаном костюме и была счастлива, я же в это время был поглощен своими мыслями и с ужасом обрабатывал информацию, которую мне рассказал Саутору.

— Что ты думаешь о второй жене? — выпалила Катарина.

— У меня еще первой нет.

— Нет, ты не понял, Кин мне сообщила, что ты пытаешься не окунуться в темный путь, — быстро затараторила Катарина. — И взял перед богами и самим светом обет не нарушать мораль. И потому наши сладкие ночи...

Катарина даже закатила глаза от удовольствия.

— Я не хочу, чтобы ты был темным, и потому решила, что тебе нужна вторая жена.

— Оу, знаешь, я был тут у императора, давай позже это обсудим?

— Нет, я хочу сейчас! — воскликнула рыжая воительница. — И хочу услышать ответ, ты против или нет?

— Я был у императора и такое узнал… так что делай, что хочешь, — сел я на кровать, крутя кольцо на пальце.

— Значит, ты согласен на вторую жену?

— Наверное, — выдавил я из себя.

— Где Адель?! — напирала на меня Катарина.

— Я не знаю.

— Я ее найду и мы всё решим, твое согласие получено! — воскликнула девушка и устремилась вниз по лестнице, прочь из лавки.

Оставшись наедине с собой, я схватился за голову и прокричал изо всех сил.

— И все эти проблемы мне?! За что?

Но мне никто не ответил, лишь сквозняк трепал свиток, лежащий на полу. Я поднял свёрток бумаги и раскрыл его.

— А вот это, надеюсь, не моя проблема, — проговорил я, смотря на свиток и понимая все руны, что были начертаны на свитке. — Заклинание уничтожение горы. Тут, просто валяется у меня в комнате…

Глава 14

Иногда воин сможет прожить долгую жизнь лишь тогда, когда ему приходится перестать быть воином и стать усердным учеником.

И в моем случае я должен быть не стихийником, не великим магом и даже не королем. А базой данных, ведь мне придется столкнуться с миром, который ещё не был познан мной.

Засыпал я в книгах, а вот проснулся среди ночи на кровати и вновь спустился к книгам, заметив лишь, что за пару часов, пока я спал, тут, в лавке, стало чище.

Кто-то, пока я спал, тут убрался, что было довольно круто, так как уборка Данте не особо-то и волновала, а все, кого я знал, никогда не убирались тут. Так что было подозрительно видеть чистые полы и чистые кружки внизу на кухне. Меня удивили и заставили даже внутренне напрячься.

— Но это всё не важно, — выдохнул я, застыв посреди книжной лавки. — Главное, никто не собирается мне мешать.

Ну и самое главное, что не было никого, меня наконец-то оставили одного. Без Данте, конечно, были сложности что-то найти среди сотен и тысяч книг, но я и не собирался искать что-то определенное, так как это попросту невозможно.

Без Данте тут можно найти лишь занозу в палец. У меня задание было проще и тривиальнее.

Мне нужно было поглощать знания без какого-то определенных сфер, нужно понять непознанный мир, чтобы не наделать еще ошибок. Так как незнание просто делает постоянную ошибку моего существования.

И потому я ходил по полкам, брал книгу, смотрел на название и, если там не была написано «как вылечить себя с помощью подорожника», а было что-то о истории, географии или еще лучше, учебник, то я начинал читать.

Вчерашний день прошел в книгах, конечно же, две изменённые пытались на меня наехать, но были посланы, жестко и однозначно. А когда я спал, кто-то пытался ко мне лечь, но получил лишь пинка ногой.

— Не время сейчас выяснять отношения, мне бы с миром разобраться, — зевнул я, садясь за стол на место Данте, и отпивая из кружки разбавленный водой мед. — Да и с собой бы заодно разобраться.

В окно светили холодные звезды , а я медленно снял кольцо со своей руки, очень ненадолго, и сразу его надел, покрывшись потом.

Не знаю как, но кольцо стало моим ограничителем, моим спасением. Перестройка разума была моментальной, после снятия кольца гениальности хватило пару секунд, чтобы осмыслить все мои действия за прошедшую ночь и осмыслить прочитанные книги. И даже сложить дважды два и накидать план того, что следует сделать.

— Я в жопе, — судорожно хватая воздух проговорил я и взял кружку с разбавленным медом, быстро осушив ее. — Гребаный Саутору!

Мой крик, надеюсь, никто не услышал. Всё получилось хуже чем я думал, вся гениальность была выпущена из своей тюрьмы, только вот тело не вывозит. Мне не хватает воздуха, а мозг сразу перегревается, и потому приходится кратковременно пользоваться своим вторым усиленным я.

Что именно произошло? По порядку, я прочел руны на мече, а мое второе Я месяц назад, в наркотическом угаре, написало руны, что разблокируют мой разум.

Но гениальность понимала, что не стоит выпускать всё, ведь даже тогда, в наркотическом угаре, мозг не выдерживал, и потому руны приоткрыли мне лишь щелочку к бескрайним возможностям моего разума. Затем я должен был на мече найти инструкцию, что оставил сам себе.

— Но я ее не нашел, я и не мог найти ее сразу, — проговорил я, смотря на обнаженный меч, что лежал на столе. — Надо было сперва пройти первый уровень гениальности и подготовить свой мозг и тело для следующих уровней…

И вот тут случился император, который уничтожил план моего второго Я, и нарушил мои мозговые процессы, которые и без того были нарушены.

Гребаный кристалл по захвату и контролю разума, изобретение древних, которое работает до сих пор.

Оно нарушило защиту, а кольцо императора всё упорядочило. Случайность? Случайна ли такая случайность, что в случайный момент произошла со случайным мной?

— Не думаю, — выдохнул я, смотря на кольцо, в камне которого были ровно такие же руны, что и на моем мече. — Я думал, что изобрел этот язык, но он оказался изначальным.

Руны имеют несколько языков, но все они являются лишь производными от изначальных рун, которые были слишком сильны и сложны, их немного упростили, раз в сто. И остался язык рун, который сейчас является верхом сложности и могущества. Который в подметки не годится изначальным рунам.

Изначальные руны это власть над миром, и они были во мне как ограничитель разума, Саутору должен знать об этом, мой меч, слишком заметен. И уже на основе этого меча можно было многое понять обо мне, а Саутору нельзя назвать тупым.

И я уверен, что его люди уже осмотрели мой меч. Итак, что мы имеем?

— Чистый обман, — прошептал тихо и обессиленно я. Снятие кольца помогло понять, что мной играют, несколько секунд буйства разума, а мне теперь осмысливать это полчаса в спокойном состоянии.

Моему разуму сейчас осталось лишь понять все проблемы и что со мной происходит, а затем начать решать проблемы. Но все надо разложить по полочкам, по порядку.

Итак, первое, две сучки, что сейчас спят на крыше, две хищницы, нашли во мне нормального кобеля и теперь, по законам своей стаи хотят создать пару со мной. Их инстинкты сильны и они уважают друг друга, потому пусть разбираются сами.

— А если сами не разберутся, то мне конец, туда нельзя вмешиваться, — ухмыльнулся я, накладывая в чашку немного меда, немного вина, перца с солью и все заливая водой. — Нет ничего страшнее чем женщина, которая мстить за то, что ее отвергли.

Но и мне они нужны, эти две девушки мне небезразличны, во всем виновата привязанность, и эта игра чувствами может влиять на основную игру, которая будет скоро вестись. И все эти чувства этих двух сук обман, они сами себя обманули, но проблема в ином, я к ним чувствую то, что нельзя назвать обманом.

Второй обман это дружелюбность Саутору и его сестры. Во первых, его сестра не в курсе, что такое Саутору. Она любит и помогает ему как брату, а между тем внутри императора ящер и там не может быть все так ровно.

Не друг, не соратник мне император, он не человек, у нас разная логика, совсем разная. Что бы он ни говорил, что бы он ни делал, но ему верить нельзя. Нельзя верить даже тому, что он сказал о своем прошлом, кем он был. Потому что он мог это скрыть. Но не скрыл, а значит он уже играет.

В Лавке пронесся сквознячок и отвлёк меня от мыслей. Я коснулся рукояти меча, который понял, что сейчас будет бой.

— Кто? — тихо проговорил я, вглядываясь во тьму.

Никого не было, но скрип был настолько отчетливый, что мне не верилось, будто тут есть только я. Кто-то наблюдал за мной, я чувствовал его взгляд.

— Кто тут?! — вновь потребовал я пустоту. — Покажись или я атакую!

— Я тут, хотел незамеченным прийти и сразу уйти, — устало ответил мне Данте и скинул с себя манию невидимости. — А что так много народа стало в нашем районе? Давно я не видел стольких вооружённых людей вокруг моей лавки.

— Не знаю, — ответил я, всматриваясь в старого Данте, он выглядел усталым, замученным и немного бледным. — Надеюсь, те воины не за мной.

— Арно, тут около полусотни офицеров тайной полиции, — прошел по скрипящим половицам Данте, а я направил на него меч, не вставая из-за стола.

— Скажи мне, что ты сделал при нашей первой встрече? — тихо и холодно проговорил я.

Старик замер и приподнял свои очки. Его пронзительный взгляд словно прожигал мою душу. Чтец грустно улыбнулся мне.

— Всё так плохо? — тихо проговорил Данте.

— Да, — ответил твердо я, не убирая меч перед собой. — Ты так и не ответил.

— Ловец душ не сработал при нашей встречи и я не смог перерезать тебе горло, а жаль, — ответил Данте. — Не мучился бы ты тогда больше.

— Верно. Чего вернулся? — спросил я, кладя меч на стол.

— Да там, в проклятых землях, нашлась интересная книжка и вот, привез прятать, — усмехнулся Данте, показывая маленькую записную книжку, обмотанную серебряной цепочкой. — У мертвого нашел, кто ее туда спрятал непонятно. А ты чем занят?

— Ты знаешь, — усмехнулся я, открывая очередную книгу. — Ты просмотрел меня полностью.

— Знаю, — усмехнулся Данте. — С Кин ты всё таки переборщил.

— А где она сейчас ? — поднял я взгляд.

— Спит.

— Как спит? — удивился я.

— Вот так, спит, — развел руками Данте. — Призраку теперь нужен сон, сам удивлён.

— Ее теперь можно убить? — меня это волновало, так как наша связь еще в силе, и по прошествии года нам с ней придется решить, кто умрет из нас двоих.

— Нет, — почесал лысину старик — Я пытался проверить одну теорию. Кстати, твои проблемы не проблемы, ножик в бок и всё.

— Кому ножик в бок? — удивился я. — Мне?

— А вот кому, так это тебе решать, можешь сам себя, того, но не рекомендую, — усмехнулся грустно старик. — Я в подвал, после вернусь в проклятые земли, а то Лили скоро мертвого достанет и мертвяки убьют ее. Ну нельзя пытаться соблазнить мертвого, нельзя!

— Знаешь, я почти не удивлен, — протянул я, смотря, как Данте уходит.

Каждый развлекается по своему, и мое появление в этом мире может как раз быть причиной этих странных развлечений и неумных желаний.

Сестренка, которая, возможно, пожелала у своего бога нового брата и теперь достает мертвых. Адель, которая хотела по любви, а не через пещеру судьбы.

Возможно, кто-то еще что-то желал.

И тут появился я, либо же во всем виноват Саутору, который явно ищет путь назад, к своим. Не нравится мне эта история про то, что ящерам приходится выращивать млекопитающих. И про каннибализм, там, где он появился в этом мире, в его семье на жертвоприношении.

— У него не было удивления, что тут появился я. Что, если есть этот проход в его мир? Что делать? — задумчиво проговорил я. — Или сами изменённые это последствия переноса когда-то давно. Слишком многое у них от странных ящеров…

Не успел я договорить как меня перебил ледяной голос моего учителя.

— Я его видел, — тихо проговорил Данте позади меня, откупоривая бутылку вина. — Он думал, что защитился от моего взгляда, но нет.

— И потому он рассказал мне всё? — спросил я, не озвучивая сути своего разговора с императором, так как клятва не дала бы мне это сделать.

— Да, мой ученик, он начал играть в правду, а кристалл это… Сам догадаешься? — усмехнулся Данте.

— Всё подстроено, — ответил я с ухмылкой. — Но зачем?

— Ускорить события, — прошептал Данте.

— Какие?

— Не могу поведать о том, что задумала вселенная, потому что сам не знаю, — ответил мне старик и замолк.

Я обернулся, но позади уже никого не было, Данте ушел. У него были свои клятвы, свои правила, и если бы он мог, то рассказал мне все, но он не мог. Интересно, что знает этот старик? Какие тайны скрывает он?

— Мне этого не узнать никогда, — вздохнул я и вдруг увидел, что на столе лежит книга, которую я никогда не брал в руки.

Не было этой книги ни когда я засыпал, ни когда я проснулся, но сложно было не заметить книгу в черной обожжённой огнем книги. Не раз, видать, эта книга пережила пожар, ее пожелтевшие страницы пережили не одно десятилетие. А маленький золотой замочек на обложке как бы намекал, что в ней что-то важное. В замочек был вставлен маленький ключ и я с дрожью в руках взял книгу и положил на стол Данте.

— Никогда не видел таких книг в лавке, — шепотом произнес я, открывая первую страницу книги.

Написал эту книгу явно безумец по имени… Нет, это неважно, он многое знал и очень многое забыл, и в какой-то момент стал настоящим злом на этой планете. Его имя было вычеркнуто из всех книг из-за того, что он практически смог уничтожить всё в мире. И богов, и людей, и даже само время, а его книга, написанная им самим, с легкостью сводит с ума, даже если ее переписывают. Но как же много в ней знаний, каждая строчка это целое открытие.

Но книга не давалась так легко и я моментально уснул, на второй странице, лучшем снотворным оказалась эта книга. И, лишь когда во дворе вовсю светило солнце, я проснулся.

В кухне весело гремела посуда, а я проснулся за столом Данте, в моих руках не было книги проклятого безумца и сам стол был чист.

Напротив меня сидела Адель и смотрела на меня с такой нежностью, что мне стало немного стыдно, так как считал, что не заслуживаю такого взгляда.

— Проснулся? — спросила красавица. — Ты такой милый, когда спишь.

— И я бы еще поспал, — зевнул я.

— Нельзя тебе, Агара ждет в школе, — вздохнула с каким-то возмущением Адель.

— У меня выходные.

— Ничего не знаю, гонец пришел со свитком при первых лучах солнца, — улыбнулась мне Адель. — Катарина, наше золото проснулось, готовь отвар трав и завтрак.

— А вино не подойдет? У нас осталась пара бутылочек вина, — прокричала из кухни Катарина. — Заместо отвара?

— Это нам оставь, уйдет, мы бутылочку и прикончим, — ответила ей Адель.

— Вы что, пили вчера? — удивился я.

— Немного, — смутилась Адель.

— Понял, — встал я из-за стола, не собираясь погружаться в их разборки. Не поубивали друг друга, не придушили меня во сне, уже хорошо.

В кухне хозяйничала в легком платье другая красавица, и я заметил одну общую деталь, в моей голове ни как не укладывалось это. Либо я ранее этого не замечал, либо это что-то новенькое. Но как такое не заметить? Я не знал, я мужчина и мои глаза не могли упустить этого!

Платья были из такой ткани, которая практически ничего не скрывала, обе были прекрасны, на это было даже немного больно смотреть.

— Раз-два, — снял я кольцо императора с пальца и через две секунды надел обратно, закрыв глаза. — Девочки, давайте без вот этого? Ваша игра и война могут уничтожить не только наши отношения, но и нас самих физически убить.

Я стоял с закрытыми глазами, не видя ничего, но прекрасно чувствуя на себе напряженные взгляды, если Адель я спросонья рассмотрел не полностью, то тянущуюся к тарелке на полке Катарину, в свете лучей солнца из окна, рассмотрел очень хорошо. И там было на что смотреть.

— Заметил, — язвительно проговорила Катарина. — А ты говорила, что не заметит.

— Заметил, — ответил я, стоя с закрытыми глазами. — И потому прошу пощады. Вы договорились, даже не отрицайте, но что бы вы ни задумали, я прошу не усложнять и так мою сложную жизнь. Тут и без того идет игра на самом высоком уровне.

— Император? — спросила Адель, приблизившись ко мне и приобняв, а ее дыхание обожгло мою шею. — Расскажешь?

— Хм, а может, не пойдешь в школу? — Катарина также приобняла меня. — И все-таки откроешь глаза?

— Я виноват и перед тобой, Адель, как невестой, и перед тобой, Катарина, но я прошу пощады, — стоял на своем я. — Если открою глаза, то ни в какую школу я не пойду, а император хочет, чтобы я как солдат был постоянно занят. Нам не дадут времени и через час случится что угодно, прибежит гонец с проклятых земель или вызовут меня на дуэль.

— Может, стоит рискнуть? — обожгла мое ухо дыханием Катарина.

— У нас будет целый час, — поцеловала меня в щеку Адель.

— В этой игре ставки слишком высоки, наказать или дать мне бой вы можете и в иное время, — тихо ответил я, борясь с эмоциями. — Я ваш, вы так решили, и мне уже никуда не деться, ведь так?

— Осталось лишь скрепить наш договор, — прошептала Катарина.

— Не сегодня! — взмолился я, моя гениальность уже все просчитала.

— Пощадим? — спросила Катарина.

— До вечера, — ответила Адель. — Можно вечером ему за испорченное утро скандал устроить.

— А мне нравится эта идея, — рассмеялась Катарина. — Пойдем, переоденемся, чтобы не мучать нашу добычу.

— Угу, — ответила Адель. — Бедный кролик нас боится, а зря.

— Котеночек, ты такой вкусный, — поцеловала меня в щеку Катарина.

И меня перестали гладить, две бестии разврата удалились, от них немного пахло вином и развратом. И только когда они удалились я открыл глаза, и первым делом открыл окно, запах пьянил, а я старался оставаться в трезвом состоянии разума.

И под веселый смех двух девушек на чердаке, которые спешно скидывали свои платья для обольщения меня, я сел завтракать. Простой суп, кусочек хлеба, травяной чай, а на столе стояли две бутылки вина.

И я на них обратил самое пристальное внимание, так как они истончали особый, травяной запах, помимо винного. Сургучовая печать императорского винного погреба и этикетка, написанная вручную. Вино с травами, как гласило название, для молодых изменённых для хорошего вечера.

— Вот суки, — вдохнул я. — И тут он.

Все подстроено, запахи и травы влияют на изменённых иначе чем на человека, и явно видно, что сестра императора принесла это вино в дар. Ничего преступного конечно, но кто-то хотел устроить мне веселую ночь или даже утро. Чтобы солдат никогда не бездельничал, чтобы события не давали мне и минуты покоя, чтобы не было у меня и минуты осмыслить события вокруг.

— И чтобы не было сил сопротивляться кукловоду, идя по заранее спланированной дорожке событий к бойне, где меня пустят на колбасу, — усмехнулся я. — Посмотрим, ящерка, кто кого еще обыграет. Посмотрим, кто кого.

Глава 15

Школа, сколько радости и ненависти в этом слове, каждый в моем мире прошел через этот беспощадный инструмент воспитания.

И даже саму жизнь или какую-то сложную ситуацию называют уроком жизни или школой жизни. Кто-то ненавидит, кто-то любит школу, но…

В этом мире всё иначе, здесь даже читать это привилегия. Тот, кто умеет читать, уважаемый и умный человек, либо он торговлей занят, либо сбором налогов, а ты его слушай, он читать может эти закорючки. Он знает много дивных вещей, что в нашей деревне не известны.

И этот грамотный человек, по сравнению с первоклассником в первую неделю в школе из моего мира, за кружку вина или пива проводит ещё неизвестное в этом мире репетиторство, темными вечерами у костра или лучины собирая десятки детей вокруг себя.

Монотонно и зачастую неправильно уча детей считать, писать, чтобы на ярмарке понимать, что происходит, как не ошибиться в покупке, но все равно немало здесь тех, кто на пальцах-то считает с трудом.

— Вот такой мир, — тихо проговорил я.

Почему традиционно у костра обучают? А откуда деньги у крестьян и простых горожан на магические кристаллы или лишние свечи?

А учителю могут отплатить кружкой пива или десятком яиц в лучшем случае.

— И потому тут образованные только элита, по местным меркам, конечно, образованная. — вздохнул я, сидя в медитации у дерева на перекрестке двух дорог в светлый замок и в разрушенный темный замок для темных магов.

Пришел я рановато, никаких графиков работы школы магов и стихийников я не знал и потому приперся когда ещё никого не было, и потому сел на полянке.

В лавке находиться было опасно, хоть и хотелось там задержаться. То, что Адель договорилась с Катариной, это хорошо, а вот то, что они договорились против меня уже плохо.

—Но моя проблема в одной ящерице, а не в девушках, — устало улыбнулся я и зевнул. Ну не высыпаюсь я совсем.

А школьная территория тем временем оживала, видать, все спешат к первому уроку, и постепенно школа начала превращаться из тихой и мирной территории в какой-то филиал ада на земле, не иначе.

Потоки детей и молодых людей был невероятен , они создавали столько шума, что казалось, вот сейчас боги должны их покарать астероидами за шум. Кто-то плакал, кто-то орал благим матом, еще не отрезвев, а кто-то и вовсе целовался, еще не отойдя от ночных развлечений.

Ко мне же никто не приближался, и не особо понятно почему, причина уж точно не в моей ауре и не в слухах о том, что я воевал против Саутору, а теперь с ним беседую, не смотря на возраст. Конечно, это не причина, ну да, меня знали, но знакомиться со мной никто не спешил.

Может, из-за того, что под деревом левитирует мой обнаженный меч, немного потрескивая холодом и светя своими рунами? Он требовал крови и был на меня немного обижен за то, что мы еще не начали кровавую бойню.

Все меня сторонятся, так что меня даже веселила ревность Адель к школьницам, кстати, Катарина была более уверена во мне, или же я что-то не понимаю.

— Не сегодня, — шепнул я мечу и он вонзился в землю, покрытую травой, немного обидевшись на меня. Меч практически кричал от возмущения, он не простил мне то, что он не убивает, а я убиваю без него. Вселенская несправедливость для меча.

Как это не сегодня? А когда убивать?

Но сегодня я никого не собирался убивать. У меня было прекрасное настроение, я в школе, сбежал из лавки от моих многочисленных бед. И я прекрасно одет, оказывается эти две бестии не только договорились меня в бараний рог скрутить. Но и решили обновить мне гардероб.

Ну а что, денег у меня немного, но зато какие перспективы, просто времени на одежду нет.

А стая, кстати, меня должна была обеспечивать, хоть как-то, но они не потратили ни медного гроша. О чем девушки знали, а я тем временем всё обрастал имуществом и как-то не особо зависел от других.

И вот мне был выдан удобный кожаный костюмчик с серебряными пуговицами, и явно всё подбиралось с одним умыслом. Куртка даже с серебряными шипами на плечах, это чтобы никто меня не обнимал, пока я не под надзором. Ну и сам костюм скроен для боя.

— Чтобы, если что, даже в кишках и крови я выглядел как он, — вздохнул я, смотря на Гарда, лысого учителя по темному пути.

Он тут же рядом сидел под деревом и дремал, утро еще было ранее. Он пришел чуть позже меня и лег досыпать, бросив мне лишь пару слов, что если я тут, то он со мной будет ожидать остальных.

Учеников у него немного, потому у Гарда не было огромного количества работы, а солнышко светило хорошо, припекало. И я прикрыл глаза от удовольствия, все же как прекрасно, что тьма не поглотила меня. Нет, она всё ещё меня манила. Но греться на солнышке это прекрасно…

И я уснул. Просыпаться я начал только когда понял, что меня куда-то несут. И вонь, невыносимая вонь была вокруг меня. Пробуждение просто огонь, мне даже открывать глаза было страшно. Уснул-то я на зеленой поляне, на солнышке, в полном блаженстве.

Но открывать глаза надо было.

Каменные коридоры и кристаллы на стенах, что освещали зеленоватым светом все вокруг, вот что я увидел. И ещё полуразложившиеся руки трупов, что тащили меня за плечи и ноги куда-то по каменным коридорам.

— А куда... — начал говорить я, а мне ответил Драг и рядом идущий его брат Гард.

— На урок, — ответил мне светлый стихийник.

— У нас сегодня урок некромантии, — проговорил мне темный Драг.

— И урок жизни, — пробурчал светлый маг Гард. — Совместный урок темного и светлого факультета.

— А что не разбудили?! — прокричал я, смотря на тех, кто за ноги и плечи нес меня. Это и правда были трупы, немного даже разложившиеся.

— Ты не просыпался, — ухмыльнулся Драг.

— Спал крепко, — усмехнулся Гард.

А затем я увидел, кто шел за двумя братьями, черный кожаный костюм, металлическая рука и нога. И кривой нож в металлической руке. Она пугала, эта бывшая ученица Кин.

— А я надеялась, что ты умер, — послышался позади Гарда и Драг голос Агары, директора школы. — И я смогу тебя подчинить своей воле. Где Кин?

— Без понятия, — ответил я, а меня тем временем занесли в подземный зал.

— Жаль, она бы была лучшим предметом для урока, она как раз находится между смертью и жизнью, — задумчиво проговорила Агара. — Но это не проблема.

Меня наконец опустили на ноги и я отправился искать свободную лавку. В зале было огромное количество учеников, а учителя направились к доске у стены, где уже небольшой кучкой валялись трупы. Огромный зал был заполнен сотнями испуганных учеников, которые жались друг к другу на скамьях, у которых стояли парты. Никто не понимал, что сейчас происходит. Явно это было впервые для них.

— Всем по местам! — гаркнул Драг. — Урок начат, тишина.

По залу прокатились недовольные голоса и тогда залязгал металлом голос директора школы.

— Разговоры прекратить! — прокричала Агара в своем кожаном костюме. — Сегодня урок жизни и смерти, слабых прошу уходить, а там, кто не выдержит в процессе, будет лежать в своей блевотине до окончания урока.

— Заводите мясо, — проговорил светлый Гард. — И мы начинаем урок.

В зал завели людей в оковах, около десятка, и все в тюремных робах, хотя скорее просто дешевой простой одежде. Агара молча взяла нож и при нас начала перерезать глотки женщин, стариков, мужчин. Ей было плевать, кровь лилась на каменный пол, а директор школы тем временем вещала.

— Жизнь и смерть идут рука об руку, — говорила седая сухая женщина, вонзая свой нож в глазницу девушки, что пыталась вырваться из ее рук. — А ну стоять, сука, настало время умирать.

Агара схватила за косу девушку и перерезала ей глотку.

— Итак, — тихо проговорила Агара, смотря на бьющееся на полу в судорогах тело. — Дарг, Гард, душите остальных, зарезанных хватит.

— Есть, — проговорили Гард и Драг в унисон и начали душить оставшихся заключенных.

— Вас всех раньше обучали неправильно! — прокричала Агара. — У вас не было самого главного!

Мы слушали, с замиранием сердца смотря, как при нас жестоко убивают людей. Сотни учеников были в шоке. Да что там, я сам был в ужасе.

— Это первый подобный урок. Меня, как директора, не устраивают ваши успехи, — громко проговорила Агара. — У вас нет главного мотивации!

Зал ей не ответил, а что тут отвечать, убили людей, безумная старуха что-то орет.

— Арно проклятый! — прокричала Агара. — Арно Проклятый!

Я не сразу понял, что называют меня, все вокруг просто не давала трезво думать.

— Да, госпожа Агара, — ответил я.

— Вот эта девушка без глаза, вылечи ее. У нее перерезана глотка, у тебя есть пять минут, если не успеешь, тогда Ранте, начинающий некромант, подымет ее как мертвеца! — прокричала Агара.

—Но я не умею, — возмутился я.

— Значит, она умрет, она так жить хотела, на тебя надеялась, — рассмеялась Агара. — Работай.

— Я не знаю как.

— Ну тогда подожди, пока ее душа отделится от тела и ею займется некромант, — холодно ответила мне директриса. — Всегда есть выбор.

На меня смотрели сотни глаз, я был в ужасе подойдя к девушке. Не смотря на эмоции, что кипели во мне, я знал, что надо делать, но делать это сейчас, раскрывать свои козыри? И все же я не хотел, чтобы кто-то умер. И потому коснулся кольца императора на своей руке.

— Раз-два, — прошептал я, вернув кольцо обратно на палец.

Мир, как же он смешон. Как банальна эта школа, всё слилось воедино. Среди заведённых в зал заключенных не было ни единого преступника, не было на их руках мозолей от тяжелой жизни. Это не бедные люди, они явно были высокопоставленными слугами.

У девушки, которая лежала передо мной, видны на пальце следы от обручального кольца с камнем, а такое кольцо стоит денег. У нее холеное тело, даже пропитанное маслами для большой нежности, а вон тот старик с перерезанным горлом, которым занимается другой ученик, рядом и вовсе не знает, что такое труд.

— Мотивация, значит? — вздохнул я и склонился над девушкой, начав рисовать руны.

Сначала надо вставить ей глаз на место, пока она не пришла в себя, а затем восстанавливать уже остальное тело. Руна жизни, воссоединение частей в единое, все было довольно сложным для написания. Но я, кажется, справлялся.

— Так ты, выходит, только прикидываешься тупым? — проговорила Агара. — Быстро, я думала, она умрет.

— Она бы не умерла, — тихо проговорил я, заметив на пальце Агары кольцо, которого не видел у нее при первой встрече в ее кабинете. — Она ваша служанка, жалкое представление.

— Но ты поверил, — проговорила Агара.

— Нет, — решил сказать я и продолжил восстанавливать горло девушки. — Вы можете их вылечить за секунду, мотивация вещь, конечно, хорошая, но со мной вы ошиблись

— Глаз хорошо восстановил, молодец, — похвалила Агара с улыбкой.

— Дайте воды, она крови потеряла много. Иначе я ее высушу восстановлением, — тихо проговорил я, чертя руны и управляя потоками энергии.

— Ты маг воды, — рассмеялась Агара. — Вокруг тебя вода, дурачок.

— А я и забыл, — напряженно проговорил я.

— Это твое первое восстановление?

— Да, — ответил я, морозя воду, что взял из воздуха.

— Помочь? — тихо спросила Агара.

— Нет, я сам, — тихо ответил я.

Ой, зря я это сказал. Одно дело знать теорию, воспользоваться своей гениальностью, а совсем другое зарастить раны под надзором Агары И кольцо же не снять чтобы упростить себе работу, ведь директриса мне прямо в затылок дышит.

Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают, все остались живыми. Как я и предполагал, ни для Гарда, ни для Агары не было проблемой их всех вылечить.

А после всего этого нам провели урок по некромантии и магии жизни и долго уверяли учеников, что они говно. А остальные ученики занимались магией жизни и некромантией на горе трупов, что лежала в аудитории. Все кроме меня.

— Да что ж мне так паршиво? — выдохнул я, попивая из ледяного сосуда воду.

— Впервые лечить такие раны всегда сложно, — проговорила Агара, наблюдая за тем, как из класса выносят некоторых учеников, которые все-таки не выдержали это мрачное представление.

— А некромантией мне точно надо сейчас заниматься?

— Отдохни, — скомандовала Агара. — Ты единственный, кто справился.

— Единственный? — тихо прошептал я, смотря вслед директрисе, которая направилась к группе, что уже пыталась поднять зомби.

Когда я закончил отдыхать, все псевдо-заключённые были вылечены Гардом, и лишь моя девушка еще не пришла в сознание.

Ученики провалили задание. Их пациенты умерли бы без помощи старших магов, и только мой пациент без глаза и с перерезанной глоткой был спасен мной.

Учителя тем временем уже сменили тему урока и, кажется, даже прочли лекцию, а я это не заметил и теперь смотрел на урок некромантии.

Конечно же у учеников пошло что-то то не по плану и зомби разорвало на части, после чего парочка учениц упала в обморок и их просто вынесли из учебной аудитории. Но вот мы тут остались, и хоть я и не приближался к тому месту и зал был огромен, но запашок тут был. И просто великолепный.

Рядом со мной сидела девушка, которую прирезала с полчаса назад Агара, и я должен был отслеживать ее восстановление. Я, конечно, справился, и Агара или Гард потом ее поправят, но, так как в отличие от магов жизни я полез лечить её рунами, всё немного осложнилось. Рунными магами ни Агара, ни Гард, ни тем более Дарг не были.

Так что у меня теперь было задание следить, чтобы она не взорвалась как тот зомби или ещё что, но я сам сейчас не сильно отличался зомби.

Не смотря на то, что магия рун не настолько требовательна к искусству манипуляции энергетических потоков. Я был пуст, ну и да, в рунах, в отличии от некромантии накосячить гораздо легче. А рунный маг только-только идет сюда, ну а кто мог подумать что вот этот Арно может вот такое делать рунами?

— Да я и сам не знал, — тихо пробурчал я.

— У меня, кажется, грудь выросла, — вдруг тихо проговорила девушка, трогая себя.

— Давай дождемся мастера рун, — поморщился я, прекрасно зная, в чем дело.

— Но она же выросла.

— Твоя роба мешает определить это, так что не знаю, — тихо ответил я, стараясь не выдать ей информацию, что позже и попа подрастет и кожа очистится.

— Посмотришь?

— Нет уж, у меня невеста! Две!— воскликнул я, смотря, как в зал для некромантии входит очень старенький маг, опирающийся на трость.

Спаситель надел очки и осматривал девушку, кажется, старик улыбался, и даже задирал несколько раз у девушки рубаху и что-то там щупал.

— Хорошая работа, — хмыкнул старик. — Агара, запиши его ко мне на пару уроков.

— А стоит ли? — проговорила директриса.

— Кто обучал рунам? — посмотрел на меня старик.

— Данте… — начал говорить я, но не успел закончить.

— Понятно, вечером загляну в лавку. Работа хорошая, но грудь будет большеватой, — усмехнулся старик. — Эх, молодость, не в груди дело, не в груди.

— Там и пятая точка вырастит, — тихо проговорил я.

— Отложенный рост, экономящий ресурсы организма? — удивился старик. — Молодец. Всё, вечером ждите, передавай Данте привет, приду с вином.

Старик удалился, а меня выгнали из вонючего зала и я поплелся на выход. Причина была проста, слишком много сил я вложил. А ещё я классный и неимоверно крутой, такое совершить рунами могут далеко не все обученные рунные маги.

— Гением меня назвала Агара, — улыбнулся я, крутя на пальце кольцо.— Незаслуженно, к сожалению.

Дело в том, что когда я на две секунды снял кольцо, в моей голове была четкая задача, но гениальность решила всё по своему. Девушку надо сделать покрасивее, я же эстет, блин, ну и конечно. Моя гениальность ещё и восхвалила тактику Агары, которая решила всеми способами увеличить качество учеников. Пусть их выносят облёванными из зала, но ещё пять уроков и они и лечить будут сносно, и подымать из мертвых.

— Но вопрос в ином, — вдохнул я свежий воздух, радуясь солнышку. — Зачем так резко, что грядет?

Гениальность сразу решила, что во всем виноват император и внесла в руны изменения, а когда я приступил к лечению девушки… Ну не смог я отделить улучшение тела от простого оживления. Инструкция-то была в мозгу, но когда кольцо на мне я не могу ее осмыслить, и мне это не нравилось.

— А что мне еще сильнее не нравится, — замер я, смотря на ворота. Нет, ну гениальность, еще утром мне доложила, что не будет у меня и минуты покоя, в ином случае я был бы в постели. — Так это гребаная ящерица. Ни минуты покоя.

В воротах между тем стояла Кин и кушала колбаску в своем черном кимоно, а рядом стоял мастер меча в белом кимоно. А это могло значит лишь одно, ко всему прочему у меня сегодня есть еще один урок.

— Ну что, сегодня придётся тобой помахать, — коснулся я меча и он радостно завибрировал. Но я решил умерить его пыл, и потому зло рассмеялся. — А чего ты радуешься? Ты получишь по полной! Я тот еще мечник.

Но выбирать было нельзя, и потому я пошел к воротам, прекрасно зная, что вечером рунный маг наведается к нам в гости. У меня в голове была лишь одна мысль. Это вселенная подкидывает мне дел или все же ящерка? Если не ящерка, то у меня проблемы.

Глава 16

Что такое меч в руках неумехи?

Да просто острая железная палка, каким бы крутым меч ни был.

Просто палка. Если ты с детства не обучался им пользоваться, не спал с ним, не проводил с ним годы. Он практически бесполезен против тех, кто родился с мечом в одной постели.

Да, меня спасал тот факт, что я водник, что у меня сил в мокром состоянии море. И реакция прекрасная и удачливый я, куда не глянь. Но меч для меня, это не основной вид оружия, я сам есть оружие. Ну а когда я пользуюсь мечом, это выглядит как макака, что бегает с хворостиной.

И мой прекрасный меч в моей руке, слабой, не привычной к мечу, становился просто палкой с нанесенными рунами, но не смертельным оружием.

Этот дивный меч с разумом может стать смертоносным оружием лишь в умелых руках. Иначе не стоит его даже с собой носить. Не меч бесполезен, а я с мечом бесполезен. Такова правда жизни, да, болезненная, но ее приходится принимать.

— И это надо исправлять, — проговорил я мастеру меча перед началом тренировки в, казалось, не подходящем месте.

На торговой площади, которая была пустынной, редкие прохожие на нас смотрели с удивлением.

Ну а как иначе смотреть на молодого парня с обнаженным мечом? На лысого иностранца в белом кимоно с обнаженной катаной и девушку в черном кимоно, которая ела арбуз.

Странная компания, как ни глянь, да еще и двое из них обнажили свои мечи посередине площади.

Все началось внезапно лишь для меня, когда меня и мастера меча поглотила тьма.

Вокруг не было ничего видно, не было ни ощущения времени, ни пространства. Именно так мой учитель решил обучить меня, окружив нас каким-то карманным пространством.

Мастер меча был не просто воином, но еще и магом. Что не было удивительно, простого учителя, простого воина Кин бы не просила взять в ученики небезразличного ей человека.

И началась мучительная тренировка, порез за порезом, проходило мое обучение. Шелест меча, вспышка света и я уже отражаю удар мастера. Или кровь падает во тьму, а боль пронизывает меня.

Руки болели, а тренировка менялась постоянно, я видел мастера и он приглашал скрестить мечи, он в своем белом кимоно не казался грозным.

И я нападал, на что он лишь усмехался, он не отбивал мой удар своей катаной. В его стиле это не требовалось, если можно сразу убить противника. А каждый его порез на моей коже подразумевал либо то, что я умер, либо остаюсь калекой. Без руки долго не проживёшь.

Что за вокруг пространство тьмы я не знал, да и не волновало меня это, так как я был благодарен пространству тьмы. Время тут тянулось вечно, руки болели, ноги, шея, с меня капала кровь из сотен порезов, но я все равно был благодарен.

В ином случае обучение затянется на годы.

Что такое тренировка у мастера меча?

Летящий клинок учителя на тебя, ты выставляешь блок, но мечи не встречаются, а твою руку обжигает ледяной метал.

Кровь капает с неглубокого пореза, а затем происходит то, что вызывает страх. То, что несет смерть.

Шелест летящего меча вновь режет слух.

— Отвратительно! — прорычал мастер меча, невидимый во тьме, в которой стоял я, — Защищайся! Либо ты сможешь отразить мой внезапный удар, либо я порежу тебя на лоскуты.

Тьма окружала меня, я полностью погрузился в нее, не было ни звуков, ни ощущений, лишь я, мой меч и тревога.

— Не каждый человек воин , но каждый воин человек, — тихо прошелестел голос во тьме. — Игра со смертью не путь воина, смерть всегда рядом, но воин не играет с ней.

Голос перестал звучать, а я пытался найти хоть один показатель, где находится обладатель этого голоса.

— Справа! — пронеслось в мой голове и я выставил блок. Меч с искрами врезался в другой меч и тьма вокруг рассеялась.

Лысоватый старик в белом кимоно улыбался, он был счастлив.

— На сегодня урок окончен, — проговорил мастер меча.

— Благодарю, — слегка склонил я голову.

— До завтра, — проговорил мастер меча и растворился в воздухе.

А вокруг меня материализовался мир, небольшая торговая площадь, где бродили десятки человек, что с ужасом смотрели на меня, всего в порезах, порванной одежде. А около меня стоит лишь Кин. Солнце клонится к закату, а я с вытянутым мечом стоял словно идиот.

— Почему словно? — улыбнулся я и посмотрел себе под ноги, на лужицу крови, которая натекла с меня. — Мне кажется, я настоящий идиот.

— Молодец, — холодно проговорила Кин. — А теперь идем домой, я голодная!

— Думаешь, нам позволят спокойно дойти до дома? — усмехнулся я.

Кин оглянулась, на площади за нами наблюдало около пяти парней, и они явно хотели вызвать меня на дуэль. Благо есть за что, накосячил-то я не мало, одна тюрьма разрушенная чего только стоит.

Не сомневаюсь, что на меня есть заказ в каком-нибудь клане убийц, но была для всех одна проблема. Кин, она была другая, и когда она рядом, то никто не пытался меня убить или даже обворовать.

Также было и с Адель, и потому я сделал простой вывод, люди видят хищниц. Вот бы во мне тоже могли бы видеть хищника. Я опаснее этих двух, но такое было очень редко.

Мы мирно вышли с площади и устремились к лавке, пришлось купить колбаски для Кин. Она проголодалась, интересно, она вообще бывает сытой? После тех медовых шариков она постоянно что-то да ест!

— Ты не боишься растолстеть? — не выдержал я после того, как Кин съела уже наверное килограмм, пока мы прошли всего лишь пару сотен метров.

— В моем возрасте уже можно, — фыркнула Кин. — А если я буду толстеть, то мне нужно будет взять новое кимоно и платья. Так что в том, что я потолстею, есть плюсы, а для этого нужно еще больше есть!

— Надо прекращать тебя кормить, — вздохнул я.

И тут произошло самое страшное, ужасное, то, чего я ожидал, но не думал, что когда-нибудь это случится.

— Мадам, вы так прекрасны, — икнул неизвестный мужчина и вручил Кин цветы, прямо внезапно и, кажется, без повода.

Мы с ней еще долго смотрели вслед городскому пьянице, который подарил иностранке в кимоно букет цветов, что вырвал с корнем из чьей-то клумбы.

— А ты не старовата для цветов? — оскалился я, ведь ожидал момента для такой подколки, кажется, с момента нашего знакомства.

— Уф-ф-ф, как пахнут. Хорошо быть живой, — погрузилась в цветы Кин. — Нет, для цветов нет возраста, мой глупый ученик.

— Но все равно, — усмехнулся я. — Кто-то слишком много жрет, вот растолстеет этот кто-то и ему никто никогда не подарит цветов.

— А кто-то слишком много пи… — сдержалась Кин. — Что будешь делать с рунным магом, который направился в лавку?

— То же самое, что и с мастером меча.

— Тебя бы забинтовать, — нахмурилась Кин нюхая цветы. — Хочу новое кимоно.

— Так купи.

— А деньги?

— Ну-у-у, у меня чутка совсем.

— Надо с Данте потрясти, — перебила меня Кин. — Я ему наследство оставляла.

— И ты веришь, что он что-то сохранил?

— Я знаю, что сохранил, — лукаво проговорила Кин. — А я и правда много ем для живых. Нужно еще и одеваться как двушке начинать…

— И к смерти готовиться, — тихо проговорил я. — Кто-то забыл, что…

— Я помню, дай насладится моментом, — фыркнула своенравная, хоть и непонятно, живая или мертвая, но красивая девушка.

— Даю.

— Ну так иди молча. Что ты всё там высматриваешь?

— Жду, когда корона увидит, что я просто иду и еще не валюсь с ног от усталости.

— Корона? А, Саутору, — хмыкнула Кин. — У тебя линейное мышление, ученик. Они тебя будут в самый неудобный момент беспокоить, а не сейчас.

— Уверена?

— Ага, для меня такая тактика была привычной, — вновь понюхала букет призрак. — Ну вот смотри, на тебе метка отслеживания, по меткам на отслеживающих кольцах тебя тут, по улице, не ведут даже.

— У тебя появились магические способности? — удивился я. Нет, у нее были свои способности, но не было вроде такого, чтобы она могла манипулировать магией. Для призрака это почти не возможно.

— Линейное мышление, которое есть у тебя, примени его. Если я ем, значит, я существую, и потому немного то, что знаю, могу использовать, — улыбнулась Кин. — Спасибо за это тебе, кстати. А насчет рунного мага… Задумайся, пока не поздно.

— А что о нем думать? Новый учитель, — выдохнул я. — Всего лишь еще один.

— Не сказала бы, ты сам по себе переплетение энергетических потоков и рун, на твоем разуме есть руны, на твоем кольце, — перечисляла Кин. — Твои руны, твои знания, которые ты пытаешься скрыть, твоя одаренность, понимание мироустройства… Ты не можешь быть учеником рунного мага.

— Думаешь, я буду объектом для изучения? — ошеломленно проговорил я.

— Вот именно, и потому я, которая оставила отпечаток на твоей ауре, в лавку, когда придет рунный маг… — не договорила Кин.

— Не пойдешь.

— С чего это? Конечно пойду, мне твою ауру охранять, — возмутилась бабушка Данте.

— Значит, ты обо мне беспокоишься, — улыбнулся я. — Это даже мило.

— Да плевать мне на тебя! — возмутился призрак. — Все ради колбасок!

— Вон там мясная лавка, будут тебе колбаски, — вздохнул я, направляясь к мясной лавке, а позади кричал радостный призрак.

— Букет, колбаски! Ура-а-а-а-а! — воскликнул призрак. — Жизнь не может быть лучше!

Вот так мы и шли спокойно по улицам огромного города в лучах закатного города, остановившись лишь однажды. Чтобы купить бинтов и перебинтовать, меня.

Я пытался себя залечить магией лечения, но вышло плохо. Кровотечение из сотен нанесенных ран лишь усилилось, и потому Кин меня бинтовала, радостно при этом кушая колбаску. Куда в нее столько лезет решительно не понятно, но как бы долго ни было идти, но к лавке мы наконец приблизились, и оттуда доносились крики.

— Нет, это ты не понимаешь, — кряхтел, рунный маг. — Надо изучать!

— Да вот нихрена, Альварес, это ты не понимаешь! — кричал Данте. — Это мой ученик, да, гениальный, других не держим, но никаких вскрытий!

— Я просто все его руны прочту, зачем мне вскрывать его тело? — возмутился Рунный маг по имени Альварес.

— Ты и сам знаешь, что хочешь вскрыть его разум, так как разум это по сути руны.

— А вот тут ты заблуждаешься, разум это цифры! — прокричал рунный маг.— И да, я поизучаю, но ещё и многому его поучу. И вообще, тебе-то какое дело до какого-то ученика?!

— Альварес, нет, — устало проговорил Данте. — У него уже есть учитель, и ты здесь не нужен.

— И кто же его учитель? — зло спросил Альварес.

— Их два, я и сама жизнь, — тихо проговорил Данте.

— Ты уверен, что хочешь со мной ругаться из-за простого человека? — проговорил в лавке незнакомый мне голос. В нем чувствовалось власть, злость и что-то потустороннее.

— Показался наконец? — тихо проговорил Данте. — И что тебя заинтересовало?

— Кин, — ответило нечто старику.

А я тем временем обнажил свой меч, вторая моя рука начала покрываться ледяной коркой, а на пальцах появились ледяные когти. Осталось дело за малым, ворваться в лавку и начать бой. С тем, что к вечеру забрело в мой дом.

— Понятно, но тебе никто ничего не отдаст, — холодно проговорил Данте, а я тем временем мечом открыл дверь.

В лавке два старика сидели друг напротив друга, Данте как всегда сидел с огромным фолиантом.

— Ты заплатишь за это, — проговорил рунный маг.

— Конечно заплачу, но уж точно не тебе, не лезь, Легион, к нам. Мы тут и без тебя постоянно воюем, — тихо проговорил Данте. — И ты не первый и не последний, кто пришел за мной или за учеником моим. Скажи своим демонам, что скоро мое терпение кончится и я буду очищать землю, как уже было когда-то.

— Хах, ты не сможешь убить всех! — проговорило существо, что вселилось в рунного мага.

— Конечно не смогу, вас, нечисти, слишком много расплодилось. Всех не перебью, но очищу землю от многих, — перелистнул страницу огромного фолианта Данте. — Стар я, слабею, потому и взялся обучать последнего своего ученика.

Я сделал шаг вперед и под моей ногой предательски скрипнула половица. Рунный маг оглянулся на звук, его глаза были налиты кровью, но я не испугался.

— Здрасьте, — по-идиотски улыбнулся я. — Я его ученик, приятно познакомиться, Легион.

Рунный маг повернулся к Данте.

— Я ухожу, — проговорило существо.

— До скорой встречи, — поморщился Данте, — Тело этого старого дурака забери с собой, воняет.

Мы молчаливо смотрели, как маленький лысый маг уходит из лавки, как его тень всё также осталась там, у стула, хотя тело уже проходило через дверь. Кончик моего меча был направлен на него, пока боковым зрением я смотрел на тень у стола.

— Данте, там тень, — тихо проговорил я, кивая в сторону стула, где совсем недавно сидел маг.

— Он еще думает, дать бой или не дать, — слегка приподнял очки Данте. — Легион, отражение-то свое забери, а то Кин получит новое кольцо. Уже от меня, сделанное из твоего отражение.

— Хочу кольцо! Легион, нападай! — воскликнул наш призрак в кимоно, после чего тень быстро исчезла, а сам старик, казалось, в панике выскочил из лавки.

— И что это было? — спросил я, когда дверь закрылась.

— Мое кольцо, — обидчиво проговорила Кин. — Мне не будет кольца, да?

— Будет, — вздохнул Данте и положил на стол кольцо, черное. — Тут я на проклятых землях кое с кем встретился, разговор был примерно таким же.

— Колечко, — проговорила Кин, стоя у стола. — Это мне?

— Тебе, — поморщился Данте. — Смотри, Арно, как хочет, а взять не может.

— Мне его не подарили, я могу взять сама, но это будет невежливо, — хмыкнула Кин. — Рассказывай.

— А чего рассказывать, лазил по горам. Никого не трогал, — вздохнул Данте, доставая бутылку вина и наливая себе в бокал. — Там, на горной тропинке, встретился такой же, как и Легион.

И Данте начал свой рассказ, переходя иногда к сути, а я с Кин слушали, попивая вино. Нет, старик не собирался дарить сразу Кин кольцо. Он тот еще старый жук и хотел помучить призрак своей бабушки, которая попила немало крови у него даже после своей смерти.

Итак, нами заинтересовались, причем резко и всеми, мной, Данте, Адель, Кин и даже Альфредом, который потерялся где-то в горах.

Хотя нет, он не потерялся в горах долинах, всё несколько хуже, он потерялся в своей душе и теперь, кажется, он нам враг. Данте встретился демон, отражение бога, только слабее, и тот решил поторговаться с нашим старым некромантом. Но некромант не умеет торговаться, с демонами так уж точно, небольшая стычка и вот на столе лежит кольцо, Данте победил. А вот Альфред пожелал могущества у другого демона и растворился в пространстве.

Чем такое внимание обеспечено, Данте полагает, что частично мной или грядущими событиями. Но в то же время он не исключает, что виновата Кин или даже Лили. Которая была вместе с Альфредом и, вероятно, даже посоветовала Альфреду продать свою душу демону.

— И где сейчас моя сестра? — устало спросил я.

— Всё ещё там, в проклятых землях, налаживает торговлю и увеличивает свою власть, — закрыл фолиант Данте.

— Колечко… — протянула Кин.

— Держи, — внезапно проговорил Данте и протянул на ладони черное кольцо Кин.

— Уря-я! — взвизгнул призрак и исчез.

— Ну и зачем ты это сделал?

— Мне интересно, что произойдет с Кин, — усмехнулся Данте. — Да и пусть насладится жизнью, она мне не чужая всё-таки.

— Смерть меняет людей, — ухмыльнулся я.

— Знаю, знаю, — вздохнул Данте.

— Не боишься, что она нападет, рано или поздно? — спросил я то, что меня беспокоило по поводу Кин. — Что если мы с ней не справимся?

— Не боюсь, справимся, — поморщился старик. — А насчет того, что нападет, в это я не верю. В ней осталось даже больше от моей бабушке, чем я надеялся.

— Моя головная боль тут?

— Нет, куда-то улетели вдвоем, — нахмурился Данте. — Что-то задумали.

— Надеюсь, не во вред мне.

— Надейся, — усмехнулся зло Данте, вставая из-за стола. — Я в проклятые земли, у меня там незаконченные дела.

— Нужна помощь?

— Нет, — ненадолго задумался Данте. — Будь тут, если придет Альфред, прикончи его.

— Понял.

— Арно, это уже не Альфред, так что не совершай ошибок, — проговорил Данте, накидывая на себя плащ, становясь невидимым, и вышел из лавки.

Вот так я и остался один в лавке, опять не особо понимая, что мне делать. Спать не особо хотелось, так как мог прийти Альфред, который и не Альфред вовсе.

Но, как бы там ни было, время шло, на небе вовсю горели звезды. Я полистал книги, но все равно усталость чувствовалась. Мышцы болели, а голова плохо соображала, я пытался дождаться Адель и Катарину, не буду скрывать, хотелось взять то, что мне было предложено утром и от чего отказался сам. За что мое воображение меня ругало, но усталость взяла свое. Я лег на кровать и закрыл глаза.

Шум разбудил меня посередине ночи.

— Арно, я потерял свою душу, — проговорил стоящий возле моей кровати бледный Альфред, с зажатым в руке кинжалом, на котором была свежая кровь. — Отдай мне свою душу, Арно.