Роман
Армагеддон. Два льва
Власть, богатство, трон — все утекло, как песок сквозь пальцы. Враг торжествует. Но раненый лев останется львом. И он не успокоится, пока когти не сомкнутся на последней жертве. Ни коварство змей, ни грохот колесниц не посеют в душе страх. Ведь в Египте может быть только один фараон!
Джехутимесу с досады выдохнул и сцепил ладони перед собой.
Читать фрагмент
Читать ещёПрологХудые руки с морщинистыми ладонями опустились на стол из лабанского кедра[1]. На таком же морщинистом и изможденном лице застыло выражение обреченности. Черные глаза, в которых плясали отблески пламени треножника, отрешенно смотрели в пустоту. Кувшин из-под вина был осушен, а с глиняной тарелки хлебные крошки исчезли так давно, что никто не помнил, когда их съели. Белоснежная рубаха, шитая пурпурными узорами цветов лилии, свободно болталась на животе.«А ведь раньше она едва не рвалась на нем» — невольно подметил голубоглазый воин с темными, как смоль, волосами, волнами спадавшими до плеч.Он стоял возле входа, сцепив пальцы на поясе, и внимательно наблюдал за тем, что осталось от некогда былого величия правителя Мегиддо[2]. Впалые щеки, потерянный взгляд, всклокоченная борода. Руки тряслись, как у запойного пьяницы. Асанха вздрагивал при малейшем шорохе. Вот только в последние дни …
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0