Аркелон - Академия меча

Глава 1.Зарождение

На триста первом году от сотворения Аркелона боги снова собрались над миром, который сами когда-то вылепили из первозданной пустоты, света, воды, звериной крови, корней и горячего камня. Они не сходили на землю в телах, не являлись смертным в блеске и громах, не садились на троны посреди городских площадей, хотя каждый из них при желании мог бы сделать это без труда. Их место лежало выше облаков и ниже звёзд, в пространстве, где не было ни востока, ни запада, а время текло так, как было удобно тем, кто его однажды подчинил.

Зал Совета не был построен руками. Он возник из воли пяти богов и потому каждый раз выглядел немного иначе. Сегодня его пол напоминал отполированный чёрный камень, в глубине которого медленно двигались огненные прожилки. Вместо стен вокруг тянулась широкая бездна, а в ней, словно в чаше с тёмной водой, лежал Аркелон. С высоты можно было различить материк, море, цепи гор, пятна лесов и крошечные огни городов. Смертные жили там, спорили, торговали, рожали детей, хоронили стариков, придумывали законы и нарушали их, не подозревая, что иногда их судьбу обсуждают так же спокойно, как обсуждают ход партии.

Алакету это спокойствие давно надоело. Бог зверолюдей расположился на высоком каменном выступе, свернув нижнюю часть змеиного тела в тугой узел. Верхняя его половина напоминала худощавого мужчину с узким лицом, золотистыми глазами и длинными пальцами, на которых поблёскивали тонкие кольца. Чешуя начиналась у ключиц и уходила ниже, переливаясь тёмно-зелёным, почти чёрным оттенком. Он лениво постукивал когтем по краю выступа и смотрел вниз, на земли зверолюдей, но в его взгляде не было ни гордости творца, ни нежности отца.

— Триста лет, — произнёс он наконец, не обращаясь ни к кому отдельно. — Триста лет они строят стены, разводят скот, спорят о границах пастбищ и пишут друг другу гневные письма на пергаменте. Если это и есть великий спор о превосходстве наших созданий, то он слишком похож на собрание старых торговцев.

Бариус поднял глаза от светлого круга, в котором отражались человеческие города. Бог людей был широкоплеч, темноволос и внешне почти не отличался от тех, кого создал, только в его лице чувствовалась тяжёлая сила, не нуждавшаяся в украшениях. Он стоял прямо, положив ладони на рукоять меча, воткнутого остриём в пол, и терпеливо слушал Алакета уже дольше, чем хотел.

— Ты повторяешь это каждый раз, когда мы собираемся, — сказал Бариус. — От повторения твоя мысль не становится разумнее.

Алакет улыбнулся уголком рта.

— Зато вы каждый раз делаете вид, будто услышали её впервые. Мне приходится заботиться о ясности.

Кея резко повернулась к нему. Её волосы, тёмные у корней и серебристые на концах, лежали на плечах влажными прядями, хотя в зале не было ни дождя, ни моря. В её глазах, зелёных и глубоких, отражались прибрежные города русалов, коралловые башни и длинные гавани, где между мачтами ходили существа с гладкой кожей и сильными руками.

— Ясность? — переспросила она. — Ты называешь ясностью желание столкнуть народы в бойню ради собственного развлечения?

— Ради результата, дорогая Кея, — поправил Алакет. — Развлечение было бы приятным дополнением, но я готов им пожертвовать, если это смущает твою нежную совесть.

— Не называй меня дорогой.

— Как пожелаешь.

Мирина тихо рассмеялась. Богиня фей сидела на воздухе, будто на невидимой ветви, поджав ноги и перебирая пальцами тонкую нить света. Вокруг её запястий порхали крошечные искры, складываясь то в цветы, то в острые крылышки насекомых. Она казалась самой юной из всех, хотя возраст богов не имел привычного смысла. В её улыбке всегда жила насмешка, но редко злоба.

— Алакет, ты становишься особенно неприятным, когда пытаешься быть обаятельным, — сказала она. — Не уверена, что это качество поможет твоим зверолюдям победить.

Змей повернул к ней голову.

— Если бы ты уделяла мне больше внимания, Мирина, я мог бы стать лучше.

— Даже бог не способен совершить такое чудо.

Бариус коротко усмехнулся, но тут же снова посерьёзнел. Ему не нравились эти бесконечные перепалки. В первые десятилетия после сотворения Аркелона они казались почти естественными: каждый бог защищал своё творение, каждый верил, что именно его народ однажды окажется самым сильным, мудрым или достойным. Но годы складывались в века, а спор всё ещё не двигался к завершению. Люди расширяли поля, зверолюди осваивали степи и чащи, феи выращивали города в садах и рощах, русалы крепили гавани и подводные крепости, орки возводили каменные крепости у горных хребтов. Они воевали, мирились, заключали союзы, разрушали их, но ни одна раса не становилась настолько сильной, чтобы остальные признали её превосходство.

Хангельтерколит’эш молчал дольше всех. Его имя редко произносили полностью даже боги, но он никогда не просил сокращать его. Бог орков стоял у дальнего края зала, высокий, массивный, с кожей цвета серого камня и глубокими складками у рта. Его спокойствие иногда раздражало Алакета сильнее, чем возмущение Кеи или упрямство Бариуса. Хангельтерколит’эш не спорил ради победы в разговоре. Он слушал, сопоставлял, делал выводы и говорил только тогда, когда считал нужным.

— Развитие действительно замедлилось, — произнёс он.

Кея нахмурилась.

— Не думала, что ты поддержишь его.

— Я не поддерживаю Алакета. Пять рас достигли равновесия. Это равновесие может длиться ещё несколько веков.

— И что? — спросил Бариус. — Смертные не обязаны жить быстрее только потому, что нам скучно.

Алакет поднял палец.

— Вот именно в этом и заключается твоя главная слабость. Ты всё ещё говоришь так, будто они дети, которым нужно дать время на взросление. Они не дети, Бариус. Они инструменты нашего спора.

— Они живые.

— Живой инструмент это всё ещё инструмент.

Кея шагнула к нему, и на полу под её ногами выступила тонкая плёнка воды. Она тут же исчезла, но в этом движении было достаточно угрозы, чтобы Мирина перестала улыбаться.

— Ты говоришь о народах, которые мы создали.

— Я помню, — ответил Алакет. — Именно поэтому мне досадно смотреть, как они тратят данные им силы на мелочи. Зверолюди могли бы давно подчинить северные долины, если бы их вожди не предпочитали договариваться с орками о торговых дорогах. Феи могли бы захватить половину лесных земель, если бы не отвлекались на праздники и споры о красоте мостов. Русалы построили флот, способный перекрыть три моря, но используют его для охраны купцов. Люди плодятся быстрее всех, однако каждый их король считает соседнего барона важнее мировой победы. Орки…

Он посмотрел на Хангельтерколит’эша.

— Орки хотя бы последовательны. Они строят крепости, точат оружие и не притворяются, будто миром правит доброта.

— Орки тоже заключают союзы, — спокойно сказал Хангельтерколит’эш. — И тоже торгуют. Война не единственный способ проверить силу народа.

Алакет прищурился. На мгновение в его лице проступило настоящее недовольство, без игры и улыбок. Он не любил, когда его поправляли так ровно, будто он сам не заметил очевидного.

— Простота не всегда недостаток, — сказал он. — Мы можем закончить спор уже сейчас. Достаточно позволить им столкнуться без ограничений. Не мелкие пограничные стычки, не дуэли королей, не договоры о нейтральных землях. Настоящая война всех против всех. Через несколько десятилетий останется один победитель.

— И миллионы мёртвых, — сказала Кея.

— Миллионы смертных, — уточнил Алакет. — Они и так умирают.

Бариус снял руки с меча. Его движения были неторопливыми, но в зале сразу стало ощутимо, что он готов не только говорить.

— Мы не создавали их для того, чтобы устроить бойню по твоему желанию.

— Ты создавал людей, чтобы доказать их превосходство. Не притворяйся скромнее, чем ты есть.

— Я создавал их свободными.

— Свобода без испытания ничего не стоит.

Мирина распустила нить света, и та рассыпалась между её пальцев.

— Ты снова ведёшь нас к одному и тому же. Сначала предлагаешь войну, потом обижаешься, что никто не согласен. Давай сэкономим время: Бариус скажет «нет», Кея скажет «никогда», я скажу что-нибудь про твою дурную фантазию, Хангельтерколит’эш подумает ещё полчаса, а ты сделаешь вид, что мы все слишком мягкие.

Алакет медленно повернулся к ней.

— Тебе идёт дерзость.

— А тебе не идёт настойчивость, но ты не сдаёшься.

Он рассмеялся тихо, почти ласково, и Бариусу это не понравилось сильнее, чем прежняя злость. Алакет редко отступал просто так. Если он позволял над собой смеяться, значит, в его голове уже сложилась новая дорога к той же цели.

— Хорошо, — сказал змей. — Не война всех против всех. Я понял, что некоторые из нас слишком привязаны к своим маленьким любимцам. Тогда предложу иной путь.

Кея насторожилась. Бариус тоже посмотрел внимательнее. Алакет сполз с выступа на пол, и его длинное тело мягко скользнуло по камню. Он приблизился к середине зала, где в глубине круглого провала виднелся Аркелон. Там, внизу, облака тянулись над морями, караваны шли через степи, в горах мерцали костры орочьих сторожевых башен. Змей некоторое время смотрел на мир, словно выбирал место для удара.

— Пять рас слишком привыкли друг к другу, — сказал он. — Они враждуют, но знают предел. Даже когда ненавидят соседей, они всё равно понимают их страхи, слабости и выгоды. Общий язык войны давно превратился в торговый язык. Значит, им нужен враг, с которым нельзя будет договориться обычным способом.

Бариус медленно нахмурился.

— Что ты предлагаешь?

— Создать шестую расу.

Кея выпрямилась.

— Ты только что говорил о войне.

— Я говорю о проверке. Шестая раса станет угрозой для всех остальных. Не чьим-то союзником, не соседним королевством, не удобным торговым партнёром, а силой, которую придётся остановить. Тогда мы увидим, кто из наших творений способен действовать решительно. Победителем спора станет не тот, кто случайно накопит больше земель за тысячу лет, а тот, кто первым уничтожит новую угрозу.

В зале воцарилась долгая пауза. Не пустая и не театральная, а тяжёлая от расчётов. Даже Мирина не стала сразу шутить. Идея была жестокой, но в ней не было прежней грубой прямоты. Алакет не требовал столкнуть существующие народы друг с другом. Он предлагал испытание, которое формально давало всем равные причины объединяться, сражаться, проявлять силу и мудрость.

— Какую расу? — спросил Хангельтерколит’эш.

Алакет чуть склонил голову, будто именно этого вопроса и ждал.

— Ужасную. Достаточно чуждую, чтобы остальные не приняли её в свой круг. Достаточно сильную, чтобы никто не мог игнорировать её появление. Достаточно опасную, чтобы королевства наконец перестали считать свои мелкие раздоры центром мира.

— Ты хочешь создать народ, заранее обречённый быть врагом, — сказала Кея.

— Я хочу создать испытание.

— Ты называешь это по-другому, но смысл не меняется.

Бариус покачал головой.

— У новой расы тоже будет жизнь. Ты хочешь дать им её только для того, чтобы остальные их уничтожили.

Алакет посмотрел на него с раздражённым любопытством.

— Ты сочувствуешь даже тем, кого ещё нет?

— Я понимаю, что создание разумных существ не должно быть прихотью.

— Какая трогательная осторожность от бога, который сам когда-то населил целые равнины людьми.

— Я дал им землю и свободу, а не роль врага для чужой забавы.

— Свободу? — Алакет тихо фыркнул. — Их короли давно продают эту свободу за налоги, титулы и право носить герб на щите. Не прячь слабость за красивыми словами.

Мирина поднялась со своего невидимого сиденья и легко опустилась на пол.

— Допустим, мы согласимся. Кто создаст шестую расу?

— Я, — ответил Алакет без промедления.

— Разумеется, — сказала Кея. — И после этого ты будешь уверять нас, что всё честно.

— Моя раса не участвует в споре как претендент на победу.

— Любое твоё создание всё равно будет твоим.

— Тогда поставим условие, — вмешался Хангельтерколит’эш. — Если новая раса уничтожит остальные или станет победителем испытания, Алакет не получает победу в споре. В этом случае испытание считается проваленным.

Змей медленно повернул голову к нему.

— Ты предлагаешь мне трудиться без выгоды?

— Ты предлагаешь всем риск. Риск должен касаться и тебя.

Алакет ненадолго замолчал. Отказаться сразу значило показать, что его замысел не так бескорыстен, как он хотел представить. Согласиться значило принять ограничение, но не обязательно проиграть. Его глаза снова скользнули к Аркелону, и в них появился сухой расчёт.

— Хорошо, — сказал он. — Если шестая раса победит, мой народ не считается победителем. Но если кто-то из пяти уничтожит её первым, спор завершается в пользу этого народа. Это будет чистый результат.

— Не чистый, — сказала Кея. — Но более ясный, чем вечное ожидание.

Бариус посмотрел на неё с удивлением.

— Ты допускаешь это?

Она не сразу ответила. Внизу, на побережьях, русалы вытаскивали лодки на песок после ночной рыбалки, дети бегали по влажным причалам, старые мастера чинили сети. Кея знала их голоса, хотя не слушала каждый день. Она могла различить в толпе любого, если захотела бы. Ей была неприятна сама мысль о новом бедствии, но ещё неприятнее было понимать, что спор богов всё равно когда-нибудь потребует развязки. Алакет не перестанет толкать их к войне. Если они откажутся сейчас, через век он предложит нечто хуже.

— Я допускаю обсуждение, — произнесла она. — Не согласие без условий.

Бариус посмотрел на Хангельтерколит’эша.

— А ты?

— Идея опасна, — сказал бог орков. — Но она создаёт измеримый критерий победы. Сейчас его нет. Мы говорим о превосходстве, не определив, как именно оно должно проявиться.

— Способность уничтожить новую расу — не единственное проявление превосходства.

Бариус сжал рукоять меча. Ему не нравилось, как быстро разговор сдвинулся от отказа к условиям. Алакет умел это делать: сначала предлагал откровенную жестокость, затем отступал на шаг, и его новый замысел казался уже почти разумным.

— Я не соглашусь, если эта раса будет создана только для бессмысленной резни, — сказал Бариус. — У остальных должны быть возможности защищаться. Должны быть знания об угрозе. Нельзя бросить её в мир тайно и смотреть, кто первым захлебнётся кровью.

— Ты хочешь объявить всем правила игры? — спросил Алакет.

— Я хочу, чтобы смертные получили шанс.

— Они получат врага. Шанс найдут сами.

— Нет.

Слово прозвучало спокойно, но спорить с ним было трудно. Бариус не повышал голоса, и от этого его отказ казался тяжелее. Он не угрожал, не бросался обвинениями, а просто устанавливал границу.

Алакет несколько мгновений смотрел на него, затем пожал плечами.

— Пусть так. Новая раса появится не в центре столиц, а в отдалённых землях. Остальные успеют узнать о ней до того, как столкнутся с полной силой. Этого достаточно?

— Нет, — сказала Кея. — Мы должны знать, что именно ты создаёшь.

— Вы узнаете, когда создание будет завершено.

— Тогда я против.

Мирина подняла руку.

— И я. Не потому что мне особенно хочется спорить с тобой, хотя это приятное занятие, а потому что отдавать тебе год на тайную работу без права проверить результат — слишком глупо даже для нас.

Алакет скривился.

— Я не ребенок, чтобы показывать поделку на каждом этапе.

— Ты хуже, — ответила Мирина.

Хангельтерколит’эш снова вмешался прежде, чем Алакет успел ответить.

— Пусть он создаст основу. Через год мы соберёмся и утвердим окончательные свойства расы. До утверждения она не попадёт в Аркелон.

Бариус обдумал это. Условия были не идеальны, но они давали возможность остановить худшее. Кея кивнула первой, хотя по лицу было видно, что согласие даётся ей тяжело.

— Принимаю, — сказала она. — Но если ты попытаешься обмануть нас, Алакет, я сама выступлю против твоих зверолюдей в споре.

Змей рассмеялся. Мирина посмотрела на него искоса. Решение уже почти сложилось, но именно в этот момент змей поднял руку, словно вспомнил о мелочи.

— Есть ещё один вопрос.

Бариус устало посмотрел на него.

— Конечно.

— Если мы создаём испытание, достойное завершения трёхсотлетнего спора, старое наказание проигравшему выглядит смешно.

Мирина нахмурилась.

— Мы ещё не утвердили испытание, а ты уже меняешь награду.

— Потому что награда определяет серьёзность игры.

— Это не игра, — сказал Бариус.

Алакет даже не повернулся к нему.

— Старое условие было мягким. Проигравший должен был на век отказаться от прямого покровительства своему народу. В начале мира это казалось значительным. Теперь смешно. Мы и так почти не вмешиваемся.

Кея настороженно спросила:

— Что ты предлагаешь?

— Победитель станет Верховным божеством.

Слова не ударили громом, не изменили облик зала, не заставили Аркелон содрогнуться. И всё же после них каждый из богов понял, что разговор перешёл в область, где ошибка будет стоить не только смертным.

Бариус первым нарушил молчание.

— Нет.

— Ты даже не спросил условий.

— Потому что ответ не изменится.

— Боишься подчиняться?

— Я не намерен отдавать судьбу мира одному из нас. Особенно тебе.

Алакет улыбнулся.

— Значит, ты допускаешь, что могу победить.

— Я допускаю, что ты способен испортить любой спор.

Кея посмотрела на Хангельтерколит’эша, ожидая от него привычного осторожного возражения. Но бог орков молчал и, что было хуже, не выглядел возмущённым.

— Ты ведь не считаешь это разумным? — спросила она.

Он медленно перевёл взгляд с Аркелона на неё.

— Считаю.

Мирина удивлённо подняла брови.

— Вот теперь мне действительно интересно.

Хангельтерколит’эш говорил ровно, без нажима, но каждое его слово ложилось на предыдущее так, будто он заранее выстроил всю мысль.

— Наш спор длится триста лет. За это время мы ни разу не пришли к единому решению без давления обстоятельств. Мы спорим о свободе смертных, но сами не можем договориться о правилах наблюдения. Мы запрещаем вмешательство и тут же ищем исключения. Мы осуждаем жестокость и всё равно обсуждаем создание общей угрозы. Если спор завершится, но власть останется разделённой, начнётся новый спор о том, как обращаться с итогом. Единый верховный голос устранит это.

— Или превратит всех остальных в слуг победителя, — сказала Кея.

— Да.

Она опешила от его спокойствия.

— И тебя это не пугает?

— Пугает. Но бесконечное равновесие тоже опасно. Оно создаёт условия, при которых самый нетерпеливый из нас будет снова и снова искать обходные пути.

Алакет склонил голову.

— Я польщён, что ради меня ты готов изменить устройство небес.

— Не ради тебя.

Бариус нахмурился сильнее.

— Верховное божество получит право повелевать остальными?

— В пределах божественного совета, — сказал Хангельтерколит’эш. — Не лишать нас сущности, не уничтожать наши народы по прихоти, но принимать окончательное решение там, где мы не можем договориться.

Мирина прошлась вдоль края провала, глядя вниз на леса фей, где между кронами сияли тонкие башни. Её прежняя лёгкость исчезла. Она умела смеяться над Алакетом, умела уколоть Бариуса, умела вывести Кею из чрезмерной серьёзности, но в вопросах власти шутила редко. Феи были хрупким народом только на взгляд чужаков. Их магия росла из тонкого равновесия, и один грубый приказ мог разрушить больше, чем армия.

— Если победителем станет Алакет, — сказала она, — он будет использовать верховенство для давления на всех нас.

— Если победителем станешь ты, — ответил змей, — я буду утешаться тем, что наконец-то буду обязан слушать твой голос чаще.

— Ты и сейчас слушаешь, но толку мало.

Бариус не улыбнулся.

— Я против. Нельзя строить порядок на страхе перед будущими спорами.

Хангельтерколит’эш посмотрел на него внимательно.

— Тогда предложи способ завершить спор так, чтобы итог был признан всеми.

Бариус хотел ответить сразу, но не нашёл слов, которые не звучали бы слишком общо. Честь. Верность правилу. Добровольное признание. Всё это имело силу, пока каждый из богов хотел соблюдать договор. Но если Алакет проиграет, разве он смирится? Если победят люди, признают ли остальные, что человеческая слабость оказалась силой? Если победят орки, не станет ли Бариус искать объяснение, почему грубая мощь не равна достоинству? Он доверял себе больше, чем Алакету, но даже это доверие не давало ответа на главный вопрос.

Кея тихо сказала:

— Мы можем ограничить власть Верховного божества клятвой.

— Клятвы между нами уже есть, — напомнил Алакет. — Мы прекрасно научились толковать их по настроению.

— Тогда не только клятвой, — произнёс Хангельтерколит’эш. — Силой.

Все посмотрели на него. Он поднял широкую ладонь, и над ней возник тусклый образ небольшой шкатулки. Она выглядела просто: тёмное дерево, металлические накладки, замок без скважины. Но в этом образе было нечто такое, от чего даже Алакет перестал улыбаться.

— Мы слишком сильны, чтобы спор оставался честным, — сказал бог орков. — Даже когда не вмешиваемся прямо, наши желания давят на мир. Поэтому после создания новой расы мы откажемся от большей части собственной силы. Запечатаем её в хранилище, доступ к которому получит победитель. Тот, чей народ завершит испытание, станет Верховным божеством не по слову, а по праву силы.

Бариус медленно покачал головой.

— Ты предлагаешь нам добровольно ослабить себя.

— Да.

— Пока в мире появится новая угроза.

— Именно поэтому. Если мы сохраним силу, кто-то вмешается. Возможно, из жалости. Возможно, из страха. Возможно, из желания помочь своим. Мы уже сейчас ищем лазейки, хотя испытание ещё не началось.

Кея посмотрела на образ шкатулки с явным отвращением.

— А если новая раса окажется сильнее всех? Если она уничтожит королевства, пока мы будем сидеть с пустыми руками?

— Тогда силы вернутся к нам, — сказал Хангельтерколит’эш. — Испытание будет признано несостоявшимся, а мы исправим последствия настолько, насколько сможем.

— Исправим? — Кея шагнула ближе. — Ты говоришь о погибших народах.

Алакет наконец подал голос:

— Мне нравится.

— Ещё бы, — сказал Бариус.

— Нет, правда нравится. В этом есть красота. Мы убираем лишние руки с доски и смотрим, как фигуры двигаются сами. Честнее не бывает.

— Честность в твоих устах звучит странно.

— Зато убедительно.

Мирина долго молчала, затем спросила:

— Что будет, если победитель действовал не один? Союз двух королевств, общая армия, совместная победа?

— Сила разделится между богами союзных народов, — ответил Хангельтерколит’эш. — Доля будет зависеть от вклада. Если невозможно определить вклад, разделится поровну.

Алакет недовольно прищурился.

— Это поощрит союзы.

— Именно, — сказала Кея. — И это первое разумное условие за весь день.

— Союзы размывают победу.

— Они показывают способность договариваться, — возразил Бариус. — Это тоже сила.

Алакет посмотрел на него с насмешкой.

— Как удобно для людей. Когда не можешь победить один, называешь чужую помощь достоинством.

Бариус выдержал его взгляд.

— Когда можешь только разрушать, называешь одиночество честностью.

Мирина подняла руку, останавливая их.

— Я соглашусь только при ещё одном условии. До запечатывания силы каждый из нас имеет право внести в свой народ одно изменение, не дающее мгновенной победы, но уравнивающее шансы. Если Алакет создаёт угрозу, остальные не должны смотреть на неё с пустыми руками.

— Это сведёт испытание к соревнованию подарков, — сказал Алакет.

— Ты создаёшь целую расу, — сухо ответила она. — Не тебе жаловаться на подарки.

Хангельтерколит’эш подумал и кивнул.

— Допустимо. Изменение должно быть объявлено совету и принято большинством.

Бариус посмотрел вниз, на человеческие земли. В отличие от фей, русалов, зверолюдей и орков, люди не обладали врождённой магией как народной силой. Среди них встречались мудрецы, мастера, редкие чародеи, но их тела оставались обычными: кожа рвалась от стали, кости ломались от удара, годы быстро забирали молодость. Их преимуществом была численность, упорство, способность учиться и передавать опыт, но против новой расы, созданной богом, этого могло оказаться мало.

— Я внесу изменение, — сказал он.

Алакет усмехнулся.

— Как неожиданно.

— Люди получат благословения.

Кея повернулась к нему.

— Что это значит?

— Не вся раса и не каждый воин. Через священников избранные люди смогут получать особые способности. Не постоянное вмешательство, а дар, переданный по установленному правилу. Я буду выбирать тех, кто уже проявил волю, верность и готовность защищать других.

Алакет расхохотался.

— Какая удобная формулировка. Любой деревенский забияка, которого ты назовёшь верным, получит силу ломать стены?

— Нет. Способности будут различными. Их нельзя будет раздать армии за одну ночь. Священник сможет провести обряд, но дар не примет тот, кто не выдержит его.

Хангельтерколит’эш внимательно слушал.

— Нужны ограничения.

— Благословлённый человек останется смертным. Его можно ранить, он будет уставать, стареть и умирать. Дар усилит одну сторону его природы или даст одно особое умение, но не сделает его равным богу.

Кея впервые за долгое время посмотрела на Бариуса мягче.

— Это похоже на защиту, а не на оружие.

Алакет скривился.

— Вы оба сейчас заплачете от благородства.

Мирина, однако, не смеялась. Она смотрела на Бариуса с интересом.

— Люди станут опаснее.

— Да, — сказал он честно. — Иначе они окажутся слабее остальных в испытании, которое мы сами навязываем миру.

Хангельтерколит’эш кивнул.

— Я принимаю это условие. При соблюдении ограничений.

Кея тоже кивнула.

— Принимаю.

Мирина улыбнулась.

— Принимаю. Мне любопытно, что люди сделают с силой, которую нельзя просто передать по наследству.

Алакет развёл руками.

— Прекрасно. Бариус вооружает любимцев, я создаю врага, Хангельтерколит’эш забирает у нас силу, Кея страдает за всех заранее, Мирина наслаждается зрелищем. Совет наконец стал полезным.

— Осталось утвердить порядок, — сказал Хангельтерколит’эш.

Они говорили ещё долго. Не было громких проклятий, не было сияющих печатей в воздухе, хотя любой смертный, увидевший этот разговор, решил бы, что становится свидетелем величайшего события со времён сотворения мира. Боги обсуждали условия так, как ремесленник проверяет крепление моста перед первым проходом. Где появится новая раса. Сколько времени пройдёт до её обнаружения. Какие знаки допустимо послать пророкам и жрецам. Как будет определён победитель. Что считать уничтожением угрозы. Что делать, если новая раса сама запросит мира. На этом вопросе Кея задержалась дольше всего, и Алакет раздражённо доказывал, что существа, созданные как общий враг, не должны иметь такого пути. Бариус настоял: если они разумны, возможность выбора нельзя исключать заранее.

Алакет уступил, но уступка выглядела слишком лёгкой. Бариус заметил это и запомнил.Когда Совет завершился, Аркелон внизу уже повернулся иной стороной. Ночь легла на человеческое королевство Фьюстат, на его каменные города, речные мельницы и сторожевые посты у восточных болот. В храмах Бариуса горели лампы, и первые священники, сами не понимая почему, проснулись от тревожного ощущения, будто кто-то позвал их по имени. В лесах фей листья на священных деревьях покрылись тонкими светлыми прожилками. В орочьих крепостях кузнецы находили в остывших углях необычные знаки. У русалов над глубинными алтарями вода стала прозрачнее стекла. В землях зверолюдей шаманы видели во сне змея, который пожирал собственный хвост и смеялся человеческим голосом. Перед тем как покинуть зал, он ещё раз посмотрел на мир. Его лицо было спокойно, но в спокойствии этом не было ни мира, ни усталости. Он получил не всё, чего хотел, зато достаточно, чтобы начать.

Год для бога не был долгим сроком. Для смертных за это время рождались дети, умирали больные, менялись цены на зерно, влюблённые ссорились и мирились, короли подписывали указы, воины возвращались домой без руки или глаза. Для Алакета год стал мастерской. Он не работал в Аркелоне. Условия Совета запрещали ему выпускать новое создание в мир до общего утверждения, и он соблюдал букву договора. Его мастерская находилась между слоями бытия, в сухом сером пространстве, где не росло ничего живого и не было ветра. Туда он приносил образы смерти из разных земель: белые кости с полей древних сражений, память о телах, утонувших в тёмных водах, последний взгляд зверя, упавшего в охотничью яму, дыхание больного старика, не пережившего зимнюю ночь. Он не крал души. Это было бы нарушением, слишком очевидным даже для него. Он собирал остатки, тени, следы, пустые формы, всё то, что жизнь оставляла после ухода. Сначала получались лишь жалкие фигуры, повторявшие движения живых без смысла. Они вставали, падали, тянули руки к свету, которого не видели, и рассыпались от первого прикосновения. Алакет уничтожил их без сожаления. Затем он создал тела крепче, дал им способность держать оружие, различать приказ, идти строем. Они были лучше, но всё ещё оставались слишком тупыми. Общий враг должен внушать ужас, а не напоминать испорченных кукол.

Он работал терпеливо, хотя терпение не входило в число его любимых добродетелей. Постепенно существа обрели устойчивость. Их тела не были одинаковыми: одни напоминали высохших людей, другие зверолюдей с оголёнными клыками, третьи сохраняли черты орков, фей или русалов, и в этом смешении было особенно неприятное сходство с настоящими народами Аркелона. Алакет не собирался создавать их красивыми. Красота мешала бы задаче. Он хотел, чтобы при виде новой расы смертные вспоминали собственные могилы. Главным созданием стал Повелитель. Над ним Алакет трудился отдельно, скрывая часть работы даже от следящих клятв. Внешне Повелитель выглядел как высокий мёртвый воин в тёмных костяных доспехах. В его груди не билось сердце, но внутри черепа горел тусклый разум, собранный не из одной души, а из множества обрывков памяти о последнем сопротивлении. Он понимал приказ, мог принимать решения, чувствовал присутствие мёртвых тел и тянулся к ним как полководец к подкреплению. Именно в него Алакет вложил тайну. Он знал, что Совет будет проверять силу новой расы. Знал, что Бариус станет искать прямой обман, Кея — страдание живых душ, Мирина — изящную лазейку, Хангельтерколит’эш — нарушение условий. Поэтому способность Повелителя он спрятал не как оружие, а как естественное продолжение самой природы расы. Мёртвое тянется к мёртвому. Пустая форма ищет движение. Павший воин, оставленный на поле, может подняться снова, если рядом достаточно воли, чтобы заставить остатки тела слушаться. Разве это нарушение? Просто новая раса будет размножаться иначе, чем живые.

Когда год завершился, Алакет вернулся в зал Совета с выражением оскорблённого терпения, словно остальные заставили его ждать, а не наоборот. В центре зала уже стояли Бариус, Кея, Мирина и Хангельтерколит’эш. Аркелон внизу был закрыт облаками, но никто не смотрел туда. Все ждали.

— Показывай, — сказал Бариус.

Алакет поднял руки. На чёрном полу появились пять фигур. Они не дышали. Их кожа была сухой, сероватой, местами натянутой на кости. В глазницах тлело бледное свечение. Один держал ржавый меч, другой стоял на четырёх искривлённых конечностях, сохранив звериные черты, третий был похож на русала с высохшими жабрами у шеи. Фигура, стоявшая позади них, была выше остальных. Её доспехи казались выросшими из костей, а пальцы лежали на рукояти длинного клинка. Кея отвернулась не сразу. Она заставила себя смотреть, потому что отвращение не давало права закрыть глаза.

— Они разумны? — спросила она.

— Достаточно для речи, приказов, страха и выбора, — ответил Алакет. — Не все в равной мере. Как и у ваших любимых смертных.

— Они чувствуют боль?

— Иначе не поймут опасность.

Бариус подошёл ближе к одной из фигур. Та повернула голову вслед за ним, но не напала. В её движении было что-то неправильное: не медлительность, а отсутствие лишнего. Живое тело постоянно выдаёт себя мелочами — дыханием, напряжением мышц, случайным изменением позы. Это существо двигалось только тогда, когда в движении была необходимость.

— Что их убивает? — спросил Бариус.

— Свет, если он достаточно силён. Огонь. Разрушение тела. Магия, направленная на разрыв удерживающей связи.

Мирина обошла фигуры по кругу.

— Им нужно есть?

— Нет.

— Спать?

— Нет.

— Размножаться?

Алакет улыбнулся.

— Не так, как живым.

Хангельтерколит’эш поднял взгляд.

— Объясни.

— Их можно создавать из мёртвых тел при наличии достаточной силы. Самостоятельно это умеет только Повелитель. Остальные могут подчиняться, сражаться, охранять, но не создавать себе подобных без его воли.

Бариус остановился.

— Павшие в бою смогут стать такими же?

— Если Повелитель рядом и если тело пригодно.

Кея резко повернулась к Алакету.

— Ты сделал войну способом кормить их армию.

— Я сделал угрозу серьёзной.

— Это не то, что мы обсуждали.

— Мы обсуждали расу, которая станет общим врагом. Слабый враг не объединит никого.

Бариус смотрел на Повелителя. Тот стоял неподвижно, но его пустое лицо было обращено именно к богу людей, будто он различал в нём будущего противника.

— Если королевства начнут сражаться с ними обычными армиями, каждая потеря усилит врага, — сказал Бариус.

— Значит, им придётся думать, — ответил Алакет. — Приятная перемена.

Мирина сжала губы. На этот раз она не нашла шутки.

— Ты спрятал главное свойство до последнего.

— Я назвал его сейчас, до утверждения.

— Когда создание уже готово.

— Но не выпущено в мир. Договор соблюдён.

Кея посмотрела на остальных.

— Мы не можем это принять.

Алакет развёл руками.

— Тогда спор продолжится ещё триста лет. Или вы наконец предложите что-то смелее неодобрительных взглядов.

Хангельтерколит’эш подошёл к Повелителю ближе всех. Существо не отступило, не подняло меч, не проявило страха. Бог орков рассматривал его долго, как военачальник рассматривает незнакомую крепость.

— Название, — сказал он.

Алакет чуть нахмурился.

— Что?

— У расы должно быть название.

— Я думал о Мёртвых.

— Слишком широко. Мёртвые уже существуют как состояние. Это другое. Они не живые и не просто мёртвые. Нежить.

Слово прозвучало просто, без украшения, и потому сразу оказалось точным. Даже Кея, которой было неприятно всё происходящее, не стала спорить.

— Пусть будет Нежить.

— Я принимаю создание при условии, что место появления будет удалено от столиц и крупных поселений, — сказал Хангельтерколит’эш. — И что первые сведения о свойствах света и огня будут доступны смертным через знамения и наблюдения.

Кея недоверчиво посмотрела на него.

— Ты принимаешь это?

— Да. Потому что теперь угроза достаточна, чтобы завершить спор. И потому что отказ вернёт нас к прежнему состоянию, но не уберёт намерения Алакета. В следующий раз он найдёт путь хуже.

Бариус долго молчал. Ему хотелось отказаться. Но отказ не разрушил бы уже созданную Нежить. Он лишь отложил бы вопрос и оставил Алакету время искать новую лазейку. Бариус смотрел на мёртвые фигуры и думал не о них, а о людях, которые однажды выйдут против этих существ с факелами, мечами, молитвами и страхом, который придётся преодолеть.

— Я принимаю, — сказал он. — Но мои благословения вступят в силу до их появления.

— Разумеется, — сказал Алакет. — Пусть у твоих героев будет шанс красиво умереть.

Бариус не ответил. Спорить с каждой ядовитой фразой значило кормить её вниманием.

Мирина вздохнула едва заметно и кивнула.

— Принимаю. С отвращением, но принимаю.

Кея последней произнесла:

— Принимаю только потому, что отказ сейчас не защитит мир. Но я буду следить за каждым последствием.

Алакет поклонился ей с преувеличенной вежливостью.

— Твоя забота согревает.

— Тебя ничто не согревает.

Нежить появилась в Аркелоне на рассвете третьего дня после запечатывания силы. Не у стен столицы, не в густонаселённых долинах, а на восточной окраине материка, в холодных пустошах за цепью болот, где старые дороги давно заросли жёсткой травой. Там стояли руины города, построенного неизвестными смертным руками ещё в первые десятилетия мира и покинутого после землетрясения. В треснувших домах жили птицы, в подвалах стояла вода, а на площадях росли кривые кусты.

Затем Повелитель вышел на центральную площадь и повернул лицо к западу, где за болотами начинались земли живых. Солнце коснулось края руин, и первые ряды Нежити отступили в тень. Один из мертвецов не успел укрыться. Свет попал на его руку, кожа потемнела, затем рассыпалась сухой серой пылью. Повелитель смотрел на это без сожаления и без удивления. Он понял первое правило мира, в который его пустили. К вечеру он нашёл подземные ходы. Через семь дней в ближайшей деревне люди увидели на востоке странное зарево. Через десять дней охотник-зверочеловек обнаружил у болота следы босых ног, слишком глубокие для обычного путника и слишком ровные для пьяного. Через две недели русальские разведчики у северного залива подняли из воды тело купца, который должен был быть мёртв уже несколько суток, но всё ещё пытался двигать челюстью. Через месяц первые слухи о ходячих мертвецах достигли Фьюстата. А в небесном зале, ставшем после запечатывания силы более тусклым, чем прежде, боги снова смотрели вниз. Аркелон уже двигался к испытанию, и теперь даже боги могли только наблюдать, подталкивать знаками и ждать, кто из смертных первым поймёт цену новой войны.

За восемь лет Аркелон привык к Нежити быстрее, чем могли ожидать даже те, кто считал смертных гибкими и расчётливыми. Первые месяцы были наполнены страхом, сожжёнными сторожевыми постами, пустыми деревнями у болот и отчётами разведчиков, которые возвращались с лицами людей, слишком долго смотревших на то, что не укладывалось в обычный военный опыт. Затем страх начал обрастать правилами. Нежить боялась сильного света и огня. Её можно было задержать широкими рвами с горючей смолой. Тела павших требовалось сжигать до наступления ночи. С Повелителем нельзя было сходиться в битве там, где поле уже покрыто мёртвыми.

Королевства учились. Зверолюди первыми начали вести с Нежитью переговоры через пленённых разведчиков, потому что их вожди привыкли проверять даже невозможные пути. Феи обнаружили, что некоторые мертвецы понимают договоры, если текст написан простыми формулами и подкреплён угрозой огня. Русалы закрыли прибрежные ходы и предложили обмен: безопасные перевозки через болота в обмен на отказ от нападений на гавани. Орки укрепили горные дороги и решили, что государство мёртвых лучше держать на расстоянии каменных стен и ясных границ.

К концу восьмого года четыре королевства признали Нежить отдельным государством. Это решение не было добрым, красивым или благородным. В нём было больше усталости, выгоды и холодной необходимости, чем милосердия. Послы не пожимали мертвецам руки. Никто не приглашал Повелителя на праздники. В договорах Нежить называли по-разному, осторожно избегая слов, которые могли оскорбить живых подданных. Но печати стояли, границы были обозначены, торговые запреты прописаны, правила обращения с телами закреплены. Мир не стал безопасным, но стал понятным.

Лишь Фьюстат не подписал ни одного договора. Человеческое королевство продолжало считать Нежить врагом, и на восточной границе каждый год строились новые башни. В храмах Бариуса появилось больше благословлённых воинов. Их не было много, но о каждом слагали истории быстрее, чем они успевали совершить второй подвиг. Одни могли видеть слабые места в мёртвой плоти, другие зажигали клинки белым огнём, третьи выдерживали яд болотного тумана и возвращались из мест, куда обычный отряд не доходил. Люди платили за эту войну дорого, но не признавали поражения и не называли Нежить соседями.

В зале Совета Алакет слушал известие о признании молча. Бариус видел, как неподвижным стало его лицо, и не спутал это с равнодушием. Змей умел смеяться, язвить, притворяться усталым, но настоящее бешенство прятал глубоко, чтобы никто не решил, будто может им управлять.

— Четыре королевства, — сказала Мирина, перебирая пальцами тонкий листок, выросший прямо из воздуха. — Должна признать, Алакет, твоя ужасная раса оказалась способна к дипломатии. Это почти трогательно.

Кея не улыбалась.

— Трогательного мало. Но живых погибает меньше, чем в первые годы.

— Меньше, — повторил Алакет. — Какое достижение.

Бариус стоял у края провала и смотрел на восточные земли Фьюстата. Там в дождливом сумраке двигался обоз с углём для пограничных башен. Лошади шли тяжело, солдаты прикрывали повозки щитами от ветра, и над их плащами поднимался пар.

— Они нашли способ не погибнуть, — сказал он. — Разве не в этом проявляется разум?

— В этом проявляется трусость, — резко ответил Алакет. — Я дал им угрозу, которая должна была заставить их объединиться и уничтожить её. Вместо этого они поставили подписи под бумагой и назвали слабость порядком.

Хангельтерколит’эш, как обычно, стоял отдельно. После запечатывания силы он стал казаться ещё более тяжёлым, будто потеря прежнего могущества не уменьшила его, а уплотнила. Он наблюдал за картой Аркелона, где границы государств светились тонкими линиями.

— Твой расчёт был неполным, — сказал он. — Ты предположил, что страх ведёт только к войне. Он может вести и к договору.

Алакет повернулся к нему.Змей медленно сполз со своего выступа. Его длинное тело скользнуло по каменному полу, кольца тихо царапнули поверхность. Он приблизился к изображению мира и ткнул когтем в земли Нежити.

— Вы все слишком довольны собой. Думаете, они удержат это равновесие? Повелитель не стареет. Его воины не требуют хлеба. Каждая эпидемия, каждая война, каждый неубранный труп — будущий солдат. Живые королевства будут спорить о налогах, наследниках и браках, а он будет ждать. Через десять лет, двадцать, пятьдесят он накопит достаточно сил, чтобы пройти по их границам без переговоров.

Кея сжала губы. Бариус наконец повернулся.

— Люди не признали Нежить.

Алакет посмотрел на него с неприятной улыбкой.

— Да, твои люди упрямы. Иногда даже полезно упрямы. Хотя их упрямство держится на твоих благословлённых игрушках.

— На людях, которые делают выбор.

— На людях, которым ты дал силу, чтобы они не умерли в первом же бою.

Бариус не ответил сразу. За восемь лет он видел достаточно смертей, чтобы перестать спорить с каждым уколом. Не все благословлённые оправдывали дар. Один попытался стать местным правителем, пока связь не угасла у него в руках. Другая ушла из армии после первого сражения и прожила тихо, леча детей от болотной лихорадки слабым светом ладоней. Третий погиб, прикрывая отступление отряда, хотя его способность позволяла ему сбежать.

— Они платят за дар, — сказал Бариус. — Иногда больше, чем ты способен понять.

Алакет поднял голову.

— Ты говоришь о том пьянице?

Кея резко посмотрела на него, Мирина прикрыла глаза ладонью, словно заранее устала от продолжения. Бариус медленно повернулся к змею всем корпусом.

— Не называй его так.

— А как мне его назвать? Великим светочем человеческого духа? Герой с разрушительной способностью, который до благословения проводил больше времени в трактире, чем на службе. Я видел его, Бариус. Он не был легендой. Он был шумным, грубым человеком с дурной привычкой лезть в драку.

— Он погиб, уничтожив одного из сильнейших военачальников Нежити.

— И до этого разбил три чужих носа из-за карточного долга.

— Он вернулся на границу добровольно.

— После того как его выгнали из двух гарнизонов.

Бариус шагнул к нему. Меча при нём не было, да он и не нуждался в оружии.

— Он мог уйти. Мог спрятаться. Вместо этого он стоял у Восточного пролома, пока остальные выводили раненых. Его тело нашли среди пепла, и вокруг него не поднялся ни один мертвец.

Алакет усмехнулся.

— Трогательно. Люди любят превращать неудачников в святых, если те вовремя умирают.

Бариус ударил его. Это не было молнией, божественным проклятием или проявлением запертой силы. Удар был простым и точным, каким мог бы ударить человек, слишком долго терпевший оскорбление друга. Алакет не ожидал именно этого. Он успел повернуть голову, но кулак Бариуса всё равно попал ему в челюсть. Змей отпрянул, его кольца сбились, когти заскребли по полу.

Мирина перестала улыбаться окончательно.

— Бариус.

Алакет медленно провёл языком по разбитой губе. В его глазах мелькнула яркая злость, и он бросился вперёд. Верхняя половина тела рванулась к Бариусу, пальцы вытянулись к горлу, хвост пошёл сбоку, пытаясь сбить противника с ног. В прежние времена он мог бы обрушить на Бариуса яд звёздной пустоты или разорвать пространство между ними, но шкатулка хранила большую часть таких возможностей. Оставалось тело, воля и старая ненависть.

В рукопашной Бариус оказался сильнее. Он перехватил руку Алакета, развернул его движение и ударил плечом так, что змей потерял равновесие. Хвост всё же задел его ноги, но Бариус удержался, шагнул ближе и второй раз ударил Алакета в лицо. Змей зашипел, попытался обвить его корпус, но Бариус упёрся коленом в камень, схватил его за плечо и швырнул на пол. Кея сделала движение вперёд, но Хангельтерколит’эш поднял руку.

— Не вмешивайся.

— Они сейчас покалечат друг друга.

— Нет.

Он сказал это так уверенно, что она остановилась, хотя лицо её оставалось напряжённым. Алакет ударил снизу, когти рассекли рукав Бариуса, оставив на коже тонкие красные линии. Бариус даже не посмотрел на рану. Он поймал запястье змея, вывернул его до болезненного предела и прижал Алакета к полу. Тот пытался подняться, но Бариус ударил его ещё раз, теперь не в ярости, а с холодной настойчивостью человека, который решил закончить драку быстро.

— Признай, — сказал Бариус.

Алакет оскалился.

— Что именно?

— Что проиграл.

Змей попытался рассмеяться, но вышел хриплый звук. Он дёрнулся, и Бариус усилил хватку. В зале было слышно, как чешуя скребёт по камню.

— Ты защищаешь мертвеца, — выдавил Алакет.

— Я защищаю память о человеке.

— Какая разница?

Бариус наклонился ниже. В его лице не было красивой праведности, только усталое отвращение.

— Для тебя никакой. Поэтому ты и проиграл.

Он отпустил Алакета не сразу, а лишь когда тот перестал сопротивляться. Змей остался лежать несколько мгновений, затем медленно поднялся, поправил сбитые кольца и вытер кровь с губы. Его лицо стало спокойным. Слишком спокойным для того, кого только что заставили признать поражение перед остальными.

— Признаю, — сказал он. — В драке ты сильнее.

Мирина тихо произнесла:

— Наконец-то полезное открытие за сегодняшний день.

Алакет посмотрел на неё, и в его взгляде не было обычной игры. Затем он отвернулся к Аркелону.

— Рад, что вы развлеклись.

Бариус отошёл к краю зала. Рана на его руке уже почти закрылась, но он продолжал чувствовать место, где когти рассекли кожу. Не из-за боли. Из-за того, как быстро спор о смертных снова стал спором богов о собственной гордости. Кея подошла ближе, но не коснулась его.

— Он хотел вывести тебя из себя.

— Получилось.

Внизу, на восточной границе Фьюстата, солдаты меняли караул. Один из них остановился у маленького придорожного святилища и положил перед потемневшей фигурой Бариуса кусок хлеба. Не молитву о победе, не просьбу о славе, а простую благодарность за то, что дожил до утра. Бариус смотрел на него дольше, чем следовало, и только потом отвернулся. Хангельтерколит’эш всё это время почти не обращал внимания на драку. Он изучал тонкие изменения в линиях мира, которые остальные замечали лишь краем восприятия. Договоры с Нежитью, человеческое сопротивление, благословения, растущие страхи королей, новые маршруты купцов, тайные склады с огненной смолой, первые дети, рождённые в селениях у границы и уже привыкшие засыпать под звук сторожевых колоколов. Всё складывалось в движение, более сложное, чем первоначальный замысел Алакета.

— Спор завершится в этом столетии, — сказал он.

Мирина повернулась к нему.

— Ты уверен?

— Да.

Алакет усмехнулся, хотя губа у него всё ещё кровоточила.

— Потому что мой Повелитель накопит армию?

— Нет.

Кея нахмурилась.

— Тогда почему?

Хангельтерколит’эш смотрел не на Нежить и не на Фьюстат. Его взгляд был направлен дальше, туда, где на карте мира не выделялось ничего важного: небольшой человеческий город у западной дороги, крыши после дождя, узкая башня старой обсерватории, в которой давно не было настоящих учёных, только хранители календарей и дети, любившие смотреть на небо.

— Потому что сегодня она зажжётся, — сказал он.

Глава 2. Пророчество

Над деревней Норта давно опустилась ночь, но почти никто не спал. Люди выходили из домов, переговаривались через заборы и всё чаще поднимали головы к небу. Среди привычных созвездий сияла новая звезда. Она была настолько яркой, что её свет отражался в лужах, серебрил крыши и бросал длинные тени, будто где-то за горизонтом всходила вторая луна.

— Никогда такого не видел, — пробормотал старый мельник, снимая шапку.

— Это она… Та самая, — прошептала соседка, крепче прижимая к себе дочь.

Слухи разошлись по деревне быстрее любого гонца. Всего неделю назад королевский священник объезжал окрестные поселения и зачитывал пророчество, которое, по его словам, получил от самого Бариуса. Тогда многие лишь пожимали плечами. Одни верили каждому слову храма, другие считали, что священник просто решил напомнить о себе. Но теперь на небе действительно горела звезда, которой раньше не было.

— Да когда он уже родится?!

Лимилия стиснула край простыни так сильно, что побелели пальцы. Пот струился по вискам, пряди тёмных волос прилипли ко лбу, но даже сейчас она находила силы сердито смотреть на знахаря. Арак спокойно вытер руки полотенцем и привычным голосом сказал:

— Если продолжишь кричать на меня, ребёнок испугается и решит остаться внутри.

— Тогда полезай сам и уговаривай его!

— Не помещусь.

Женщина фыркнула сквозь очередную схватку.

— Шутишь, значит жить буду?

— Раз ты ещё способна огрызаться, дела идут неплохо.

Арак принимал роды почти тридцать лет и давно понял, что страх сильнее боли. Если роженица начинала злиться на него, значит, переставала думать о худшем. Поэтому он терпел все угрозы, ругательства и обещания выгнать его из деревни.

За дверью послышались тяжёлые шаги.

— Ну что там? — глухо спросил мужской голос.

— Там роды, — ответил Арак. — Не мешай.

— Я просто хотел узнать...

— Узнал? Жди.

За дверью тяжело вздохнули. Лимилия невольно улыбнулась. В соседней комнате нервно ходил из угла в угол огромный мужчина. Гамп был почти на голову выше любого жителя Норты, широкоплечий, с крепкими руками конюха и добрым, открытым лицом. Сейчас он выглядел совершенно потерянным. Он то подходил к двери, то отходил обратно, не зная, куда деть себя.

— Сядь, — холодно произнёс Айзег.

Гамп покосился на тестя, но остался стоять. Айзег сидел за столом так прямо, словно находился не в деревенском доме, а на заседании королевского совета. Его дорогой плащ аккуратно лежал на спинке стула, серебряная застёжка поблёскивала в свете свечи. Даже здесь, среди простых деревянных стен, он выглядел человеком, которому привычнее мраморные дворцы.

— Ты истоптал весь пол.

— Не могу сидеть.

— Это заметно.

Гамп хотел ответить, но промолчал. Айзег смерил его долгим взглядом.

— Поразительно. Прошло столько лет, а ты всё ещё ведёшь себя как мальчишка.

— Я переживаю за жену.

— Это единственное, что говорит в твою пользу.

Гамп сжал кулаки. Он давно привык к презрению тестя. За годы брака не было ни одной встречи, на которой Айзег не напомнил бы, что простой конюх недостоин его дочери. Из комнаты донёсся громкий крик. Гамп сделал шаг вперёд. Почти сразу вслед за ним раздался детский плач. Оба мужчины замерли. Через несколько секунд дверь открылась. Арак устало улыбался.

— Поздравляю. Мальчик.

Гамп будто забыл, как дышать.

— Можно?

— Теперь можно.

Он почти вбежал в комнату. Айзег поднялся медленнее. Лимилия лежала на кровати, прижимая к груди маленький свёрток. Несмотря на усталость, её глаза светились так спокойно, что вся недавняя боль словно осталась позади. Гамп осторожно подошёл ближе.

— Можно посмотреть?

Она молча развернула край одеяла. Мальчик тихо сопел, смешно морща нос.

— Какой маленький... — прошептал Гамп.

Он осторожно коснулся крохотной ладони. Малыш неожиданно сжал его палец. Гамп улыбнулся так широко, что Арак тихо усмехнулся.

— Уже характер показывает.

— Как назовём? — спросил Айзег.

— Уже назвала, — ответила Лимилия.

— И?

— Селон.

Айзег нахмурился.

— Необычное имя.

— Мне нравится.

— Можно было выбрать что-нибудь...

— Можно, — перебила она. — Но я уже выбрала.

Несколько секунд стояла тишина. Айзег перевёл взгляд к окну. Яркая звезда всё ещё сияла над деревней.

— Он родился именно в этот момент.

— И что?

— Ты знаешь, что.

Лимилия устало закатила глаза.

— Опять начинается.

— Совпадение слишком уж точное.

— Или просто совпадение.

— Королевский священник говорил...

— Королевский священник много чего говорит.

Арак незаметно отошёл к двери. Спор отца и дочери он слышал уже не впервые и вмешиваться не собирался. Айзег снова посмотрел на ребёнка.

— Если пророчество истинно...

— Если.

— Ты не веришь Бариусу?

— В Бариуса верю. В священников — не всегда.

Айзег раздражённо выдохнул.

— Иногда мне кажется, что ты специально споришь со мной.

Гамп осторожно переводил взгляд с одного на другого, предпочитая молчать.

— В любом случае, — продолжил Айзег, — если мальчик действительно...

— Не начинай делать из него героя через пять минут после рождения.

— Лучше сейчас, чем потом сожалеть.

— Лучше вообще дать ему спокойно вырасти.

Айзег отвернулся от колыбели и неожиданно посмотрел прямо на Гампа.

— Хотя с таким отцом это будет непросто.

Улыбка исчезла с лица конюха.

— Я люблю своего сына.

— Любить недостаточно.

— Я о нём позабочусь.

— Так же, как заботишься о своих долгах?

В комнате стало тихо. Лимилия подняла взгляд.

— Отец.

Но Айзег уже не собирался останавливаться.

— Карты. Выпивка. Драки. Замечательный пример для ребёнка.

Гамп медленно выпрямился.

— Это мой дом.

— Пока ещё.

— И я прошу вас разговаривать со мной уважительно.

Айзег посмотрел на него так, словно услышал забавную шутку.

— Просишь?

— Да.

— Тогда слушай внимательно. Если бы не желание моей дочери, ты бы никогда не стал частью нашей семьи. Для меня ты был и остаёшься человеком, который растратил собственную жизнь по кружкам и игральным костям.

Гамп хотел возразить, но встретился взглядом с тестем. Айзегу не пришлось повышать голос. Его спокойствие давило сильнее любого крика. Через несколько секунд Гамп опустил голову.

— Простите...

На лице Айзега промелькнуло удовлетворение. Лимилия резко села, несмотря на усталость.

— Хватит.

Оба мужчины посмотрели на неё.

— Если пришёл увидеть внука — ты его увидел. Если пришёл унижать моего мужа — можешь уходить.

— Лимилия...

— Нет.

Она говорила тихо, но уверенно.

— Сегодня я не позволю никому портить этот день.

Айзег долго смотрел на дочь. Потом перевёл взгляд на младенца.

— Хорошо.

Он поднял плащ. У самой двери остановился.

— Я больше не приду.

Лимилия ничего не ответила.

— Пока не наступит нужное время.

После этих слов Айзег вышел. Дверь медленно закрылась за его спиной. Несколько секунд в доме стояла тишина.Снаружи слышались приглушённые голоса соседей. Гамп первым нарушил молчание.

— Что он имел в виду?

Лимилия осторожно поправила одеяло на сыне.

— Не знаю.

— Знаешь.

Она посмотрела на мужа и слабо улыбнулась.

— Знаю, что отец любит говорить загадками. Особенно когда хочет произвести впечатление.

— Нет... не это. Почему он сказал, что придёт за Селоном?

— Он не сказал, что придёт за Селоном.

— Но намекнул.

— Возможно.

Гамп задумчиво почесал затылок.

— Всё-таки... эта звезда...

Лимилия устало прикрыла глаза.

— Ты тоже начинаешь?

— Ну а вдруг?

Она негромко рассмеялась.

— Какой же ты впечатлительный.

— А если правда?

— Тогда вместе с нашим сыном сегодня родилось ещё несколько сотен детей. Думаешь, звезда светила только над нашей крышей?

Гамп пожал плечами.

— Просто совпало...

— Совпало.

— Но священник говорил...

— Хорошо, — перебила она. — Давай вспомним, что именно он говорил.

Гамп нахмурился, пытаясь припомнить слова.

— Что... когда загорится самая яркая звезда...

— Родится ребёнок, — закончила за него Лимилия. — Которому предстоит пройти множество испытаний. Он принесёт миру и добро, и зло. А потом победит тьму и положит конец нежити.

Она произнесла пророчество спокойно, без особого почтения. Он помолчал, а потом неожиданно просиял.

— Всё равно праздник.

— Это правда.

— Значит...

Лимилия прищурилась.

— Даже не думай.

— Один кувшин эля...

— Нет.

— Совсем маленький.

— Нет.

— За сына.

— Гамп.

Он виновато улыбнулся.

— Я только предложил.

— А я только отказала.

Он опустил взгляд.

— Совсем забыл.

— О чём?

— Обещание.

Лимилия молча смотрела на него.

— Я ведь сказал... после рождения ребёнка больше не пить.

— Сказал.

— И собирался сдержать слово.

— Тогда начинай прямо сейчас.

Гамп кивнул.

— Начну.

Он произнёс это искренне, но Лимилия слишком хорошо знала мужа. За годы совместной жизни она слышала подобные обещания не раз.

Гамп заметил её взгляд и тяжело вздохнул.

— Не веришь.

— Хочу поверить.

Он сел рядом с кроватью, положив локти на колени.

— Я правда стараюсь.

— Иногда.

— Мне просто не везёт.

Лимилия тихо покачала головой.

— Вот опять.

— Что?

— Ты всегда говоришь одно и то же. Сегодня не повезло. Завтра повезёт. Нужно ещё раз попробовать. Ещё одна партия. Ещё один кувшин. Ещё одна ставка.

Гамп отвёл взгляд.

— Когда-нибудь ведь должно получиться.

— Именно поэтому люди и проигрываются до последней монеты.

Он хотел возразить, но не нашёл слов. Лимилия говорила спокойно. Не злилась. Это пугало сильнее любого крика.

— Ты знаешь обо всех моих долгах? — тихо спросил он.

— Конечно.

— Я думал...

— Что скрываешь их?

Она грустно улыбнулась.

— Гамп, деревня маленькая. Если ты задолжал кузнецу, об этом знает пекарь. Если задолжал пекарю — знает трактирщик. Если задолжал трактирщику — знаю и я.

Он опустил голову ещё ниже.

— Прости.

— Мне не нужны извинения.

— Тогда что?

Она посмотрела на спящего сына.

— Чтобы ты остановился.

Гамп долго молчал.

— Я ведь люблю вас.

— Я знаю.

— Правда.

— Поэтому я до сих пор рядом.

Он удивлённо поднял глаза.

— Многие считают, что отец был прав. Что мне нужно было выйти замуж за какого-нибудь дворянина. Богатого, воспитанного, с громкой фамилией.

Она тихо усмехнулась.

— Только знаешь, в детстве я успела насмотреться на этих людей. Они красиво говорили, красиво одевались и одинаково смотрели на всех вокруг так, будто мир существует только для их удобства.

Лимилия осторожно коснулась щеки сына.

— А потом появился ты.

— Я?

— Неуклюжий, шумный, постоянно перепачканный после конюшни.

Гамп смущённо улыбнулся.

— Зато честный.

— Именно.

Она встретилась с ним взглядом.

— Ты никогда не притворялся лучше, чем есть.

— Сейчас бы поспорил.

— Не спорь.

Она взяла его за руку.

— Я вышла за тебя не потому, что ошиблась.

Гамп удивлённо моргнул.

— Правда?

— Это был мой выбор.

Гамп медленно убрал руки от лица.

— Я изменюсь.

Она перевела взгляд на него.

— Очень хочу в это верить.

— Нет. На этот раз правда.

— Тогда запомни одну вещь.

Он кивнул.

— Никогда не переходи ту черту, которую однажды переступила моя мать.

Он молча слушал.

— Играй на деньги, если уж совсем не можешь остановиться. Проигрывай лошадей, инструменты, одежду. Что угодно.

Она сделала короткую паузу.

— Но если я хоть когда-нибудь узнаю, что ты поставил на кон человека... меня... или нашего сына...

Гамп резко перебил её.

— Никогда.

Она внимательно смотрела ему в глаза.

— Никогда.

Он произнёс это без колебаний.

— Клянусь тебе.

Лимилия ещё несколько секунд молчала, словно проверяя его слова.

Потом едва заметно кивнула.

— Хорошо.

Она осторожно легла на подушку, прижимая Селона ближе к себе.

— А теперь оставь нас ненадолго.

— Ты устала.

— Очень.

Гамп поднялся.У двери он остановился и ещё раз посмотрел на жену с сыном.

— Я стану хорошим отцом.

Лимилия не ответила. Она уже закрыла глаза, убаюкивая ребёнка тихим, едва слышным напевом. Гамп осторожно прикрыл дверь. В комнате стало совсем тихо. Селон мирно спал, иногда смешно морща нос во сне. Лимилия провела пальцами по его маленькой ладони и улыбнулась. Ей было всё равно, что говорили священники, во что верили соседи и какие знаки искали в небе. Сейчас она думала лишь о том, чтобы её сын вырос честным человеком, умел отличать добро от зла и никогда не повторил ошибок взрослых. За окном всё ещё сияла необычайно яркая звезда.

Глава 3.Детство

322 год со дня сотворения мира

Песчаная дорога слегка подрагивала, принимая на себя топот маленьких ног. Пыль вздымалась в воздух и оседала на потной коже и одежде детей. В этот обыденный солнечный день все ребята из деревни, как обычно, наслаждались самым беззаботным временем в своей жизни.

Селон проснулся от гула своих друзей и, одевшись, мигом собирался шмыгнуть на улицу. Рука сильной женщины остановила его и усадила на стул в кухне.

— Сначала поешь, — сказала Лимилия.

— Ну мам, я не хочу, — буркнул Селон.

— Чем быстрее поешь, тем быстрее пойдёшь.

Селон схватил ложку и принялся есть. Лимилия всегда готовила полезную кашу на завтрак, которую Селон сильно не любил. Безвкусная и выглядевшая так, как будто её уже пережевали, каша не вызывала позитива у мальчика. Едва зачерпывая её ложкой, Селон глотал её, не пережёвывая.

— Настолько плохо? — спросила Лимилия расстроенным голосом.

С детства она привыкла, что еду готовит прислуга, поэтому для неё было в новинку готовить самой. Кулинария ей нравилась, и она не стеснялась экспериментировать, что не нравилось Селону.

— Как обычно, — сказал Селон с набитым ртом.

— Знаешь, людям не всегда нужно говорить правду, — с улыбкой ответила Лимилия.

— Мне всё равно, мам, это правда, — проговорил Селон, продолжая набивать рот. — Если тебя это обижает, извини.

Когда Селон доел и встал из-за стола, Лимилия наклонилась к мальчику и поцеловала в лоб, пожелав удачи. Засмущавшийся мальчик потёр лоб и побежал на улицу к своим друзьям.

Его друзья Алан, Флавий и Валдуин уже вовсю играли. Дети бегали друг за другом, прикидываясь упырями и пугая друг друга. За их ребячеством наблюдали жители Норты. Вид детского счастья после всех прожитых бед вызывал тепло в их душе. Они четверо были единственными детьми в деревне, и многое им прощали, ссылаясь на возраст.

Так, например, пару дней назад Алан стащил пиво из бара, где работал его отец, и угостил своих друзей, а когда его поймали, просто пригрозили расправой. Селон единственный, кто не пил в тот день. Образ отца, сидевшего в баре, как будто отпугивал его от алкоголя, и он не хотел такой жизни. Не потому, что алкоголь — это плохо. Мальчик с детской наивностью и своей непоседливостью считал, что сидеть в одном месте весь день ужасно скучно.

Всеобщая безнаказанность баловала детей и постепенно стирала границы дозволенного, как в этот день.

— У меня есть одна идея, — с энтузиазмом сказал Валдуин. — Вам не надоело играть в рыцарей палками и представлять, что это меч?

Полный мальчик с длинными засаленными волосами поднял палку вверх, изображая рыцаря.

— Я как-то не задумывался, — сказал Флавий. — Нам же весело, почему это должно надоесть?

Взяв одну руку в другую, худощавый рыжий паренёк с веснушками ждал, что выберут остальные. Его точно нельзя было назвать заводилой в их компании — в основном он лишь со всем соглашался.

— Поддерживаю, — сказал Селон, которому явно было всё равно, чем играть.

— Кажется, я знаю, где достать настоящие. Но для этого нужно будет рискнуть, — не скрывая восторга произнёс Валдуин.

— Где же ты их достанешь? — сказал Алан со скепсисом. — Или твой отец испечёт их из муки?

— Очень смешно, — ответил Валдуин. — Нет, у меня есть другая идея. Вчера я нашёл лаз в крепости. На один валун в основании стены пожалели раствор, когда делали ремонт. Взрослый человек там не пролезет, а вот мы запросто.

— Даже ты? — сказал Алан, посмотрев на тучного Валдуина.

— Да, даже я, — ответил слегка обиженный Валдуин.

— А если нас поймают? — спросил испуганный Флавий.

— Да не бойся ты, ничего нам не сделают, — ответил Селон, стараясь не показать испуг. — Понудят, как обычно, и отпустят.

— А если мы порани́м друг друга? — не унимался испуганный Флавий. — Этими штуками вообще-то с нежитью дрались.

— Солнце тоже убивает нежить. Ты теперь только в темноте гулять будешь? — подколол его Алан.

— В темноте ещё страшнее.

— Ой, да оставьте вы это дряхло, — процедил Валдуин. — Не хочет — пусть сидит дома и слушает сказки на ночь. А мы с вами встречаемся тут, когда стемнеет.

— Как мы выйдем из дома, умник? — спросил Селон. — Родители вроде не сильно любят, когда мы гуляем ночью.

— Я придумал план, а вы уж постарайтесь придумать его исполнение, — отреагировал на замечание Валдуин, покидая их компанию.

— Да уж, — пробормотал Алан. — Что будем делать?

— Понятия не имею, — сказал Селон, посмотрев на спину удаляющегося Флавия. — Придётся врать, что будем помогать старушке Норит.

— Ты же в курсе, что она умерла?

— Правда, давно? — недоумевающе спросил Селон.

— Месяца два назад, — добавил Алан. — Я был на похоронах, пока вы играли в мяч.

— Вот чёрт, — выпалил Селон. — Я не так давно говорил, что мы идём к ней, когда мы ели пироги, приготовленные отцом Валдуина.

— Помню, вот он удивился, — заливаясь от смеха, произнёс Алан. — Подумал, что их крысы погрызли, всю кухню отравой заставил.

— Эх, весело было, — ностальгирующим тоном добавил Селон. — Жаль, что скоро придётся распрощаться с нашими играми.

— До совершеннолетия ещё два года, не вдавайся в тоску.

— Пролетят — не заметишь, — удручающе сказал Селон. — Сегодня бегали играли, а завтра будем работать от рассвета до заката, как все взрослые.

— Не все взрослые работают, — прокомментировал Алан. — Твой отец постоянно сидит у нас в баре и играет в карты.

— Мой отец — исключение.

— Он вчера так крупно проиграл, что расплакался, — насмешливо произнёс Алан. — Никогда не видел, чтобы такой верзила плакал. Выглядело так, как будто водопад течёт с огромной горы.

— Закрой свой рот, — сказал Селон, разозлившись на друга.

— А что я не так сказал? — спросил Алан. — Он целыми сутками сидит и пьёт, а ты вечно его защищаешь.

— Тебя не касается то, чем занимается мой отец.

— Он занимается этим в нашем баре, так что касается, — добавил Алан. — А знаешь, ты прав: то, что он пьёт, — это хорошо. В конце концов, он приносит моему отцу выручку.

Отец Алана был самым богатым в деревне, и его сын часто посмеивался над другими и кичился превосходством. Семья Селона же, напротив, из-за карточных долгов была одной из самых бедных.

Конфликты постоянно возникали между ними двумя, но они никогда не переходили грань — до сегодняшнего дня. Уставший от постоянных насмешек друга, Селон пихнул Алана в стену дома, возле которого они играли.

После удара спиной о камень Алан рассвирепел и ринулся на Селона с кулаками. Селон сделал шаг в сторону и подставил подножку обидчику. Упав, Алан прочесал поверхность лицом, на котором остались ссадины.

На этом, конечно же, он останавливаться не собирался и, поднявшись, хотел заехать Селону в глаз, но тот с лёгкостью уклонился. С детства у него была феноменальная ловкость, поэтому все игры, где требовалась скорость, в основном играли без него.

Поняв, что шансов нанести удар у него нет, Алан отступил и, вытерев разбитую губу, побежал домой.

— Ты за это ответишь, сын конюха, — сказал Алан, убегая к отцу.

Селон решил походить по деревне и немного развеяться. Улицы Норты пахли выпечкой, и мальчик любил этот запах. Пироги он в основном ел только на день рождения, поэтому их запах ассоциировался у него с праздником и чем-то домашним.

Лимилия ужасно готовила, и на день рождения он больше всего радовался не подаркам, а вкусной еде.

Мысли Селона были заняты ссорой с другом. Даже запах выпечки не был в силах унять эту горечь. С одной стороны, он знал, что Алан прав, и вряд ли в деревне есть более обречённый человек, чем его отец. С другой стороны, его раздражал надменный пафос, с которым к нему обращались.

Да, его отец и вправду был заядлым картёжником, но играл только после работы. Утром он управлялся с кобылами и жеребцами знатных лордов, чистил их, сбивал копыта, а иногда и вовсе принимал роды.

При этом, как бы парадоксально это ни звучало, Гамп ненавидел лошадей. В детстве, обучаясь верховой езде, их семейный конь скинул его с седла и как следует влепил копытом в лоб. Однако другого он не умел, и приходилось зарабатывать на жизнь нелюбимым делом.

Возможно, поэтому азарт карточных игр и приводил в чувство Гампа — это были единственные моменты, когда он занимался тем, чем хотел.

Селону в целом было безразлично, чем занимается отец, пока из-за этого не начали задирать его. Мальчику не нравилось чувствовать на себе осуждающие взгляды окружающих. В конце концов, он ничего не сделал, чтобы его осуждали.

Вскоре Селон привык к подобному и неплохо сдерживал свои эмоции, когда слышал насмешки друзей или уничижительные вопросы взрослых. Сегодня же что-то пошло не так. Возможно, накопившийся гнев вышел наружу, а возможно, Селон просто решил, что пора заступиться за отца.

Как такового чувства злости он не испытывал — он даже не ударил Алана. Чудак сам упал, споткнувшись о его ногу.

Скорее всего, Селон просто чувствовал, что рождён для чего-то большего, чем простая деревенская жизнь. Работа ему претила, и он частенько представлял себя зажиточным аристократом в своих фантазиях. Его амбиции даже превышали аристократические.

Пока отец работал, Селон сгребал солому в одну кучу и усаживался на неё, представляя трон. Он отдавал приказы пробегающим в хлеву крысам, и ему нравилось думать, что они убегают по его поручениям.

Идея с мечами привела Селона в восторг. Ему нравилась вся тематика, связанная с рыцарями и фехтованием. Он ни разу не проиграл, когда они дрались на палках — в этом ему способствовала его природная ловкость.

План был изумительным и обречённым на успех, но Селон решил остаться дома и побыть наедине с собой. Насмешки сильно выматывали его морально. Да и он верил, что парни справятся и вдвоём. Даже если украдут по одному мечу, можно будет играть по очереди.

Настроившись на позитивные мысли, Селон двинулся в сторону дома, осматривая родную деревню.

Слегка покосившиеся каменные дома с соломенными крышами не внушали надёжности. Протоптанная на земле тропинка вдоль улиц и свободно гуляющая по ней скотина — всё это одновременно вызывало у Селона чувство чего-то родного, но также вызывало и чувство безысходности.

В Норте жили люди разных возрастов, и Селон, наблюдая за ними, как будто видел своё будущее. У мальчика не было ярко выраженных талантов, и больше всего он боялся закончить, как его отец.

Лошади, конечно, нравились Селону, но связывать с заботой о них свою жизнь он бы не стал. Ближе ему было бы скакать на одной из них куда-то в закат. Столь романтичный сценарий радовал его и помогал отвлечься.

По пути домой Селон решил зайти в бар за отцом — ему не нравилось в одиночку есть мамину стряпню.

Подойдя к большому деревянному зданию с хлопающей от ветра калиткой, мальчик собирался зайти внутрь. Путь ему перегородил охранник, сказавший, что внутрь нельзя без взрослых. Якобы там творятся такие непотребства, и владелец не хочет, чтобы дети это видели. Видите ли, это плохо скажется на их воспитании.

Лучше бы думал о воспитании своего сына — может, тогда он бы не вырос таким надменным придурком, — подумал Селон, заходя в бар.

Запах алкоголя, витавший в воздухе, мог помочь опьянеть и без употребления алкоголя. В полностью отделанном тёмным деревом помещении отдыхали не самые хорошо известные люди деревни. Подавляющая часть из них была отчаявшимися людьми, пытающимися утопить свои проблемы в сидре.

Его отец, как обычно, сидел в углу за круглым столом и перебирал деревянные фишки в руках. Если у Гампа оставались фишки — это было хорошим знаком: значит, сегодня у него ещё оставались средства.

Селон тихо подошёл к отцу и положил свою ладонь на его руку. Гамп слегка испугался и обернулся — он не ожидал увидеть сына в таком месте.

— Что ты здесь забыл? — удивлённо произнёс Гамп.

— Уже обед, отец. Пойдём домой.

Гамп отмахнулся и продолжил играть, не обращая внимания на сына.

Завидев мальчика, к столу подошёл владелец бара, ведя под руку довольного Алана. Мужчина с длинными усами надменно накручивал их на палец и не скрывал своей радости, что мальчик зашёл за отцом. Стоявший за его спиной сын с охлаждающим компрессом на лице тоже не мог дождаться, как отец разберётся с его обидчиком.

— Посмотри на моего мальчика, старый ты пьянчуга, — обратился Биктир к Гампу. — Его лицо. Такие сильные гематомы не скоро спадут.

— А мне-то что? — спросил Гамп, попивая пиво из кружки.

— Тебе — что?! — воскликнул владелец бара. — Это твой негодник его избил.

— Биктир, дружище, — проговорил Гамп. — Ну подрались и подрались, дело-то молодое.

С полчаса отец Алана высказывал своё недовольство и угрожал Гампу расправой. Он активно жестикулировал, чтобы привлечь всеобщее внимание к проблеме.

Наконец, сказав, что больше ни капли не нальёт в его стакан, он получил нужную ему реакцию. С самого начала он хотел публичных извинений и получил их от Гампа, который сделал вид, что искренне раскаивается.

Получив удовлетворение, он уже было собирался оставить их в покое, но вмешался Алан и потребовал таких же извинений от Селона. Биктир посчитал это справедливым и выкатил Гампу новые условия распития спиртных напитков.

Мальчик не собирался извиняться и рассказал, как всё было на самом деле. Правда мало волновала Гампа, если она не позволяла ему продолжать выпивать.

— Меня не интересует, немедленно извинись, — сказал Гамп, делая глоток холодного пива, которое только принесли к столу.

— Да как ты можешь? — возмущался Селон. — Он говорил про тебя ужасные вещи, и ты всё это так оставишь?

— Мне плевать, кто и что говорит обо мне.

— Я не буду извиняться.

Гамп взял Селона за ворот рубахи и запустил в деревянную колонну напротив стола. Послышался треск дерева, и кровь потекла со лба Селона.

Голову ужасно пекло, но боль была терпима. Протерев кровь рукой, Селон спокойно встал и подошёл к Алану. Он слегка наклонил голову и принёс свои извинения.

Снизу он видел довольную улыбку его теперь уже бывшего друга, и это ранило его. Тот, с кем он, казалось бы, проводил всё своё время, не смог отпустить ситуацию и решил унизить его публично.

Когда Алан сказал, что прощает его, и развернулся уходить в свою комнату, Селон сильно напряг руку и заехал своему отцу по щеке тыльной стороной ладони.

Мальчик вылил на отца все оскорбления, которые знал, а потом добавил:

— Лучше бы у меня вообще не было отца, чем такой.

Сильно хлопнув на прощание калиткой, Селон пошёл в сторону дома. По пути он ловил взгляды взрослых, осматривающих его травму.

Голова слегка болела, но всё было не критично. Когда мальчик дошёл до колодца, он набрал воды в ржавое ведро и помыл голову холодной водой, смотря в отражение. Холод снял боль, и мальчику стало намного легче. Теперь он мог спокойно идти домой.

Переступив порог дома, мальчик обнаружил, что Лимилии не было дома. На столе стояла каша, а под тарелкой лежала записка.

Ушла в город за покупками, вернусь вечером. Хорошо поешь и не забудь покормить Пиксона.

Пиксон — пёс, который приходил к ним время от времени. Он был очень красивым: маленький и кудрявый, с карамельного цвета шерстью и глазами-пуговками. Для стражи пёс совсем не годился, но играть с ним было весело.

Селон часто дурачился с ним после обеда, кидал ему палку, и тот приносил её в зубах. Характер у Пиксона был не самый лучший: он был чересчур своевольный и сильно скулил, если всё шло не так, как он хотел.

Селон вышел на улицу с тарелкой каши и громко окликнул своего шерстяного друга. Весь чумазый и в репейниках, Пиксон сразу прибежал к мальчику.

— Ешь, дружок, — сказал Селон, наблюдая, как Пиксон с аппетитом ест ненавистную ему кашу. — Надо тебя искупать. Доедай и пойдём.

Как будто поняв, что от него хотят, Пиксон в две секунды опустошил тарелку и побрёл в дом вслед за мальчиком.

Селон налил в кастрюлю воды из колодца, которую он большими запасами носил домой, и разжёг печку огнивом. Наконец вскипятив немного воды, он усадил Пиксона в тазик и, разбавив кипяток, принялся отмывать въевшуюся грязь и пыль.

Пиксон нейтрально относился к купанию и спокойно сидел, не мешая процессу. Как только водные процедуры заканчивались, маленький шерстяной комок начинал носиться туда-сюда и царапать любые поверхности. Возможно, ему было холодно, а возможно, это был просто стресс.

Насухо вытерев Пиксона, Селон замотал его в полотенце и положил на кровать, а сам лёг рядом и принялся читать книгу.

Литература о героях и сражённых ими чудовищах сильно впечатляла мальчика. Ему нравилась вся рыцарская тематика, и он едва скрывал восторг, услышав про настоящие мечи. После ссоры с Аланом он понимал, что остальные поддержат его, что бы ни случилось: слишком велико было влияние его отца.

Вот бы у мальчика тоже был кто-то влиятельный в родственниках, но о таком можно было только мечтать.

Вечером Селон решил провести время дома, помогая матери на кухне. Ему претило видеться с Аланом и остальной шайкой на его подпевках. Селон отпустил Пиксона на улицу и решил немного прибраться в доме для разнообразия. После собаки в доме всегда было грязно, и обычно убирала Лимилия, но сегодня он решил сделать это сам, не дожидаясь её.

На улице становилось всё темнее, и деревенские улицы уже вовсю освещала полная луна. Лимилия сильно задерживалась, и мальчик в предвкушении ждал, как его похвалят за блестящий пол в доме. Он потратил немало времени и сил, чтобы привести всё в порядок.

Дверь резко открылась настежь, и в дом забежала обозлённая Лимилия.

— Как ты мог? — спрашивала она у Селона со слезами на глазах.

— Да, я знаю, что старушка умерла. Прости, мам, мне не стоило лгать, — проговорил Селон, явно не раскаиваясь.

— Что?! — продолжала Лимилия.

— Прости за то, что ударил отца, но он заслужил это.

— Ты что сделал?! — спросила ошарашенная Лимилия.

— Мам, может, просто скажешь, в чём дело? — прокомментировал Селон. — Я так выдам тебе всё, что тебе не обязательно знать.

— Я про твой план по краже у местного гарнизона.

— Но это не я придумал красть эти мечи.

— Я ни слова не сказала про мечи, значит, это всё-таки правда? — не унималась Лимилия.

— Я знаю про это, но это не я придумал, — оправдывался Селон. — Валдуин предложил нам провернуть это сегодня. Неужели они и вправду это сделали?

— Не делай вид, что не знаешь, — проговорила Лимилия, садясь на кухонный стул и положив руку на голову. — Твои дружки сдали тебя при первой же возможности, и сейчас к нам направляется командир взвода.

— Но это правда не я.

— Хватит лгать! — крикнула Лимилия. — Ты думаешь, я идиотка? Ты впервые решил навести порядок в доме. Думаешь, я не могу сложить два и два? Наверное, решил, что из-за этого я буду меньше ругаться.

Селон продолжал оправдываться и приводить аргументы, но Лимилию мало они волновали. Сейчас к её дому шло армейское правосудие.

Наказанием за воровство армейского имущества была казнь, но Селон был ребёнком, и наказание должен был принять на себя один из родителей.

В тот день Селон потерял веру в дружбу. Жизнь одного из его родителей висела на волоске из-за пары ссадин.

Мальчик упал на колени возле мамы и просил прощения. Он рассказал ей всю историю: и про отца, и про Алана. Лимилия наконец поверила мальчику, и на её лице появилась слегка заметная улыбка.

— Я рада, что умру, зная, что мой сын не переступил черту дозволенного, — спокойно произнесла она.

— Нет, мам, не говори так, — сказал Селон, продолжая рыдать.

В дверь кто-то постучал, и комната содрогнулась от нарастающего напряжения.

В кухню вошёл человек крупных размеров в нелепо выглядевшем золотом доспехе. Он оглядел кухню и надменно цокнул.

По виду он был довольно зажиточным. Пах дорогим парфюмом. Маска мешала разглядеть лицо, но тёмно-каштановые волосы были очень ухоженные и аккуратно заплетены во множество косичек.

Перестав глядеть по сторонам, он пнул стул, на котором сидела Лимилия, и та упала на пол. Видно было, что ему приносило удовольствие смотреть на неё свысока.

Переметнув взгляд на Селона, он заговорил:

— Вижу, ты уже оплакиваешь её смерть, — спокойно произнёс солдат.

— Не трогай её и убирайся отсюда, злодей! — крикнул Селон, сжав руки в кулаки.

— Забавно. Ты украл амуницию, а злодей — я?

— Я не делал того, за что вы хотите меня наказать.

— Всё указывает на тебя, — сказал мужчина и взял Лимилию за волосы. — Так что отвернись, пока я вершу правосудие.

— Оставь её!

— А что, если не оставлю? — спросил мужчина и провёл языком по щеке Лимилии, испытывающей паническую атаку.

Мальчик кинулся на обидчика и вцепился в ногу, пытаясь опрокинуть его. Одним движением ноги мужчина откинул его в сторону и принялся избивать ногой.

Он упивался каждым ударом, и после каждого вскрика Селона повторял ему, какие они все ничтожества, мусор, расходный материал.

Солдат бил его до потери сознания и собирался было добить его, но вмешалась Лимилия.

— Он ребёнок пророчества, — едва выдавила из себя испытавшая ужас женщина.

— Что ты сказала? — яростно спросил у неё мужчина и схватил её за горло. — С чего вдруг я должен тебе верить?

— Я Лимилия Тейн, — прохрипела мать Селона. — Мой отец — бывший член королевского совета.

— Тейн? — переспросил солдат. — Так ты из одного из трёх великих домов. И как сейчас поживает лорд Тейн?

— Понятия не имею. Мы давно не общались.

— Что ж, наверное, это меняет дело, — сказал мужчина, спокойно поставив Лимилию на пол. — Раз уж вы, миледи, происходите из одной из самых влиятельных семей, я не вправе отнять у вас жизнь.

— С моей жизнью делай что хочешь, — проговорила Лимилия, откашливаясь. — Но не тронь моего сына.

— У меня есть предложение. Если выслушаешь — все останутся в плюсе.

— И какое же?

— Как только он станет совершеннолетним, он должен будет присягнуть на верность его величеству и вступить в ряды армии.

— Ни за что! — прокричала Лимилия. — Я не отправлю своего сына сражаться с этими тварями.

— У тебя нет выбора. Либо я убью тебя и заберу его на службу, либо ты отправишь его туда сама.

Осознав чувство беспомощности, Лимилия в конце концов согласилась на сделку. Другого выхода в данную секунду она не видела, а проблему нужно было решать здесь и сейчас.

— Ну, я рад, что мы договорились. Счастливо оставаться, миледи, — попрощался солдат.

Этот момент все трое запомнят на всю оставшуюся жизнь.

Глава 4.Куда уходит детство

Прошло два долгих года с тех пор, как Селон узнал вкус предательства. Детство кончилось, а на смену ему пришла тяжёлая юность и подростковые переживания. Лимилия пыталась заставить мальчика изучить хотя бы основы военного ремесла, но в ответ лишь видела отмашку рукой. Мальчику не хотелось напрягаться ради чего-то такого, как служба в армии. Всего-то и дел — стереги кур да другую скотину. Когда нужно, набей морду устроившему дебош алкашу — да живи себе спокойно. Поняв, что потеряла власть над сыном, Лимилия бросила всё на произвол судьбы. В конце концов, если он не пройдёт отбор, то просто вернётся к обычной сельской жизни, что будет даже лучше.

За прошедшее время Селон слегка вытянулся в росте, но особой атлетичности не приобрёл. Он весил мало для своего нынешнего роста, но ел при этом за троих. Природа не наградила его нужным метаболизмом, и мальчик решил, что в драке будет делать упор на скорость, которой у него было в избытке.

Единственным его другом остался Пиксон, с которым он проводил всё время. Детей в Норте было всего четверо вместе с ним, поэтому после случившегося ему не с кем было общаться. Игривый пёс сильно привязался к мальчику и не отходил от него ни на шаг. Теперь он жил в их доме и даже спал с Селоном на одной кровати. Мальчик в какой-то степени даже был рад, что всё так сложилось и судьба отвела его от таких мерзких людей. Однако было и то, за что он корил себя и не мог простить.

На следующий день после нанесённых ему увечий его отец пропал. Никто не знал, куда он ушёл, но утром он раздал все свои долги и куда-то исчез. Возможно, ему было стыдно за то, что он причинил боль сыну, и, не в силах вынести стыда, он решил покинуть деревню. Наиболее реалистичной казалась версия, что он просто испугался гнева супруги, чуть не убившей его в прошлый раз, когда он причинил мальчику боль. Селон каждый день прокручивал в голове всё, что наговорил ему тогда в баре, и от этого ему становилось невыносимо тяжело на душе. Каждый раз он успокаивал себя тем, что Гамп сам поступил неправильно, но стыд всё равно разъедал его изнутри.

Лимилия знала о ситуации в баре и восприняла новость об уходе мужа и раздаче им проигранных денег как победу. Ей казалось, что она достучалась до него и он наконец задумался над личностным ростом. Даже если это стоило пары шрамов на голове её сына — что они по сравнению со спасением человеческой души. Воодушевившись, она каждый день ходила в бар и читала нотации сидящим там картёжникам в надежде спасти ещё несколько душ. Пьяные зеваки не сильно внимали её лекциям, даже когда она приводила в пример своего мужа, который, казалось бы, совсем находился на дне. Хозяину бара не сильно нравились эти нравоучения, но, опасаясь буйного нрава Лимилии, он тихо стоял в стороне и лишь изредка цокал.

Приближался день присяги, и Селон почти не спал. Всю ночь он смотрел в окно и гладил свернувшегося рядом Пиксона. Он смотрел на звёзды и мысленно просил всех богов, чтобы ему досталась зелёная метка.

Метка — это особый знак, который наносил верховный священник на присяге. Знак пропускал через себя благословение бога людей и превращал его в силу. Зелёная метка была самой слабой и лишь увеличивала физическую силу владельца, как и остальные метки. Преимуществом фиолетовой, помимо повышения физических качеств, была случайная способность. У каждого она была разная — по типу увеличения скорости, невидимости и полёта. Была и самая редкая белая метка. За всю историю существования Фьюстата только один человек смог получить её.

Регер был обычным фермером, который днём работал в поле, а вечера просиживал в кабаках в компании молодых девиц. Не было в нём ничего примечательного, но так казалось лишь до того дня.

Главный священник объявил, что ему явился бог во сне и что он отныне проводник его воли. Держа в руке странный символ, он выступал на городской площади и собирал всех желающих вступить в ряды армии, чтобы отбить угрозу в виде нежити. Регер не был ярым патриотом, да и умирать в битве не хотел, но в тот момент его как будто что-то кольнуло, и он вызвался со всеми. Десяток крестьян встали в шеренгу и преклонили колено перед его святейшеством. Обойдя их по кругу с кадилом и нарисовав странные символы на их руках, он начал что-то невнятно говорить про себя. Символы пылали, но люди не чувствовали боли. Все светились зелёным светом, кроме одного.

Свет белого пламени обволакивал руку будущего героя, и на одну секунду страх, что его отвергли боги, поселился в нём. Позже выяснилось, что ему досталась сильнейшая способность, которая могла бы уничтожить всё население материка, но уничтожила почти всех нечестивых. Взамен на годы своей жизни Регер отбил наступление и установил мир на континенте, но, едва вернувшись домой, он умер.

Статуя героя стоит в каждом королевстве, но самая большая и из золота стояла в Фьюстате перед воротами в королевский дворец. Подвиг Регера не забыли, и взрослые рассказывали детям сказки про героя, который самолично очистил мир от скверны. Дети дрались друг с другом, когда играли в войнушки, потому что каждый хотел быть героем. Наследие Регера дало каждому надежду, что любой может стать великим.

Королю же не понравилось наличие столь огромной силы у крестьянина. Поэтому ни одного простолюдина не пустили в армию после Регера. Он боялся, что, если несколько человек получат похожую силу, то поднимут восстание, и его правление закончится.

Ульрика называли худшим королём. Скудный ум и полное телосложение явно не были помощниками в наборе авторитета. Его отец сильно любил единственного сына, поэтому избаловал его в детстве. Так и не постигнув ни одной дисциплины, необходимой для руководства государством, Ульрик возложил все дела на совет, а сам лишь наполнял дворец наследниками.

Селон не хотел получать сильную метку. Ему достаточно было бы нести службу в карауле и охранять деревню. Полночи он провёл в предвкушении завтрашнего дня, пока не услышал скрип двери в его комнату.

— Селон, ты спишь? — шёпотом спросила Лимилия.

— Нет, мам, не сплю. Что-то случилось? — ответил Селон, продолжая смотреть в окно.

Пиксон собирался было залаять, но, увидев Лимилию, бухнулся обратно и, немного порычав, уснул. У пса была странная привычка лаять на любой шорох и звук за дверью, и поначалу это мешало мальчику уснуть, но со временем он привык. Сегодня же Пиксон был на удивление спокойным, как будто понимал, что мальчику нужно выспаться.

— Нам нужно поговорить, — продолжила Лимилия. — Мне нужно рассказать тебе о твоём рождении.

— Фу, мам, не надо, — сказал Селон, неправильно её поняв.

— Я не об этом, балбес. В тот день четырнадцать лет назад в небе загорелась самая яркая звезда из всех. Она была настолько яркая, что люди, смотревшие на неё, слепли. Она горела недолго — около пяти минут, но своим светом озарила весь континент, и все понимали, что она — вестник чего-то, что изменит историю нашего мира.

— Пока не совсем понятно, к чему ты клонишь.

— Есть пророчество, которое предсказывает сильного воина, рождённого под звездой, который уничтожит всё зло.

— И это я?

— Честно? Я понятия не имею.

— Как это? Я же родился в этот день, значит, это точно я?

— Ты прав, но представь, сколько людей населяет наше королевство. Какова вероятность, что ты единственный ребёнок, рождённый в этот день?

— Низкая?

— Думаю, что да. Но я верю, что тебе уготована великая судьба. Если, конечно, ты возьмёшься за голову и начнёшь относиться ко всему серьёзно.

— Я могу стать таким же, как Регер?

— Надеюсь, нет. Мне нужен живой сын, а не сын-герой. А теперь спи, завтра тебе рано вставать.

Едва Лимилия вышла из комнаты, Селон уснул и проспал до самого утра.

Как только солнце пробилось в окно комнаты, мальчик проснулся и стал собираться. Собрав в вещмешок всё самое необходимое, мальчик поцеловал мать на прощание, погладил Пиксона и двинулся в путь.

На выезде из деревни его ждала повозка с запряжёнными в неё лошадьми. Каждое утро она возила жителей из разных деревень в столицу, и сегодня была битком. Селон еле протиснулся между двумя мужчинами и сел на скамейку повозки.

Лошади едва двигались по тропе. Нагруженные людьми, они быстро выдохлись и едва волочили копытами. Кучер как мог подгонял их, но, когда повозка добралась до подъёма на гору, все поняли, что идти придётся пешком.

Селон кинул вещмешок на плечи и вместе с остальными начал восхождение на гору.

— Первый раз в столице? — спросил у мальчика идущий рядом мужчина с моноклем на глазу.

Коричневый, красиво вышитый халат выдавал в нём человека знатного происхождения.

— Да, первый раз, — признался Селон. — Это так заметно?

— О да. Вы, мой друг, сильно нервничаете — это вас выдаёт. Могу ли я поинтересоваться, с какой целью вам нужно попасть в город?

— Я поступаю на службу. Сегодня приму присягу.

Окинув мальчика неодобрительным взглядом, мужчина фыркнул, поднял свой большой палец вверх и демонстративно зашагал вперёд, не обращая внимания на мальчика.

— Не обращай внимания, этих богачей один чёрт поймёт, — сказал мужчина позади него и протянул ему руку. — Я Майсен.

— Селон, — сказал мальчик, пожимая огромную руку. — А вы зачем в столицу?

— Да на рынок. Продать десяток яиц да тушки куриц. Мои цели намного проще твоих.

Селон улыбнулся, почувствовав свою важность. Идя нога в ногу, они долго разговаривали о деревенских тягостях, пока наконец не дошли до ворот.

— Сейчас по очереди подходим и называем цель прибытия, после чего идёте в бюро и берёте талончик! — прокричал воин в доспехах.

Не сориентировавшийся Селон стоял последним и ждал, когда очередь дойдёт до него. Он видел, что стражники досматривают вещи и забирают всю скоропортящуюся еду. Якобы для того, чтобы пропавшая еда не портила воздух столицы, а плесень не вызывала болезней. Все понимали, что они сами её съедят, возразить же возможности не было.

Наконец, когда очередь дошла до мальчика, он протянул сумку и стал ждать.

— Цель визита? — спросил стражник, откладывая хлеб и вяленое мясо в сторону.

— Насколько я знаю, вяленое мясо — это не скоропортящееся, — твёрдо сказал Селон. — Положите на место.

— Ты вздумал мне дерзить? Здесь я решаю, что можно, а что нельзя. Повторю вопрос в последний раз: цель визита?

— Я здесь, чтобы присягнуть на верность его величеству и пополнить ряды его армии.

Изумлённый стражник сунул мясо обратно в мешок и пропустил мальчика вперёд, предупредив, что ему в бюро заходить не нужно.

За спиной Селона опустились ворота, а перед его глазами предстал величественный город на скале. Огромную статую героя было видно отовсюду — она перекрывала собой вид на королевский дворец. Рядом с воротами был рынок, и Селон увидел раскладывающего продукты Майсена. Махнув ему, мальчик пошёл осматриваться дальше.

Фьюстат был поделен на три уровня. У подножия скалы жили бедняки. Здесь в основном были участки с огородами, рынки и небольшие площади для представлений. Отдыхали люди так же, как и в деревне, в барах, коих тут было огромное количество. Хоть это и была столица, но здесь мальчик чувствовал себя как в своей тарелке.

— Сынок, — окликнула его едва идущая старуха, — хочешь, я расскажу тебе твоё будущее?

Селон удивился. Неужели в столице бывают и такие чудеса?

— Конечно хочу. Сколько это стоит? — спросил Селон, пересчитывая на ощупь четыре медные монеты в кармане.

— Это бесплатно, милок. Протяни свою руку.

Селон протянул свою руку и смотрел на неё в упор, как попросила его старушка. Женщина рассказывала ему невероятные вещи: что он станет следующим героем и статую его установят рядом с нынешним героем, что сам король будет предлагать ему трон, но он откажется. Дети его сразят самих богов, и не останется никого, кто не знал бы его имени.

Вдруг шлепок привёл Селона в чувство. Он увидел, как кто-то схватил руку старухи у него в кармане.

— Перестаньте его дурачить, пожалуйста. Вы же видите, что он всему слишком сильно верит. Зачем вы этим пользуетесь? — сказал парень, грозно смотря на старуху.

Старуха посмотрела на символ на его кожаной фиолетовой куртке, бросила в него свою трость и тут же убежала.

Беловолосый парень широко улыбнулся и, подняв её трость, поглядел на Селона.

— Спасибо, но я и сам бы справился, — сказал Селон, продолжая пересчитывать монеты.

— Верю, но я ускорил процесс, — сказал парень, осматривая трость. — Дорогостоящее дерево, и, судя по тому, как она легко с ним рассталась, ты не первый, кому она предсказала «будущее».

— Ну хватит. Я согласен, что сглупил. Первый раз в столице — откуда мне было знать, что она шарлатанка?

— Да я понимаю. Помню, меня так тоже один раз обманули. Повезло, отец был рядом.

— Правда?

— Да. Только мне было лет пять.

Посмотрев друг на друга, мальчики посмеялись и оба почувствовали, что этот момент может стать началом крепкой дружбы.

— Селон, — мальчик протянул руку.

— Ого, а я думал, моё имя необычное. — Рема протянул руку в ответ. — Ты здесь, чтобы что-то продать?

— Нет. Я здесь, чтобы присягнуть его величеству, — с гордостью ответил Селон.

— О как. Я тоже.

— Тогда можно один вопрос?

— Конечно.

— Неужели тебе не жарко в этой куртке? Пожалей тех, кто будет с нами — им не обязательно испытывать на себе твоё химическое оружие.

Мальчики снова переглянулись и засмеялись ещё сильнее. В тот момент они поняли, что не чувствовали подобных уз. Ни Селон не испытывал подобного ощущения со своими друзьями, ни Рема, у которого почти не было друзей. Они оба как будто плыли одним единым течением, как будто сама судьба подтолкнула их друг к другу.

— Это отец заставил меня надеть. Куртка с символом нашей семьи, — с тоской сказал Рема, показывая на эмблему лисы, державшей ключ в зубах.

— Значит, ты из дворян? — спросил Селон.

— Да, только не нужно ко мне по-особенному относиться. Ты хороший парень, и я сильно разочаруюсь, если ты станешь подхалимом.

— Об этом не переживай, — ехидно улыбнулся Селон.

Рема, удовлетворённый ответом, предложил новому другу провести экскурсию. Они долго ходили по окрестностям, ели сладости за счёт Ремы. Тот не принял деньги Селона, сказав, что проявляет гостеприимство.

Когда они поднялись на второй уровень города, Рема показал вдалеке вид на свой дом. На втором уровне находились сплошь дворцы и огромные дома. Здесь Селон, не привыкший к роскоши, чувствовал себя не так уверенно. Помимо домов были и культурные заведения по типу музеев и театров.

Возле одного из них мальчик увидел зажиточного человека, с которым познакомился, пока поднимался по скале. Он ставил антивоенную пьесу в театре, и Селону стало понятно, почему он так отреагировал на цель его визита.

Его новый друг предложил зайти в кабак и снять комнату на ночь. Он объяснил, что присяга вечером, и он не успеет вернуться в свою деревню — придётся ехать утром. Селон заплатил две монеты за комнату и отправился изучать окрестности дальше.

Когда они дошли до статуи героя, оба стояли заворожённые её величием. Даже Рема, видевший её не первый раз, каждый раз испытывал чувство гордости. Всю жизнь он стремился быть таким же с тех пор, как увидел статую.

Рема был очень добрым мальчиком. Он относился к каждому с добротой, не присущей аристократу. За всю свою жизнь он не сделал ни одного злого проступка, что отличало его от Селона.

Селон не раз воровал, обманывал и делал очень много всего, о чём не рассказывают. Собственно, поэтому его мать и не поверила, что его подставили. Говорят, что противоположности притягиваются — возможно, поэтому мальчикам так нравилось общество друг друга.

Время было не на их стороне, и с наступлением заката они оба вспомнили цель своего визита в столицу. Посмотрев на обжигающее глаза солнце, они кивнули друг другу и направились в сторону тренировочной площадки.

Путь от статуи тянулся вниз по склону, и, добравшись до места, Селон обнаружил, что это совсем рядом с рынком. После экскурсии он достаточно хорошо ориентировался по городу и теперь без труда смог бы найти дорогу, если бы потерялся.

— В шеренгу быстро! — раздался крик.

Бегом они заняли свои места в шеренге в соответствии с ростом. Рема был значительно выше Селона, поэтому между ними была целая пропасть из людей. Все были одеты в богатые доспехи и украшали их и щиты гербами семей. Селон сильно выделялся в своей крестьянской одежде и деревянной битой на поясе.

Перед ними стоял постамент, с которого их оглядывали три величественные фигуры. Члены совета как будто искали глазами достойных присоединиться к их гильдиям. Молчание нагнетало атмосферу и создавало неуместную интригу, пока его не прервал королевский шпион.

— Я глава гильдии шпионов, — сказал Берн. — Мы втроём самые влиятельные люди в королевстве, если не считать короля. Поэтому не тратьте своё и наше время и делайте то, что вам прикажут.

— Это мой отец, — сказал Рема, посмотрев на Селона.

Едва он это сказал, как тут же ощутил на себе недовольный взгляд Берна.

Остальные двое из совета стояли в стороне. Главнокомандующий Гастор лишь со злобой смотрел на новобранцев — ему были нужны воины, а не дети. Его святейшество Мелькиодас стоял рядом и успокаивал его, что сила метки сделает воином даже полумёртвого бурундука.

— Преклоните колено, — наконец сказал Гастор и вышел вперёд. — Сейчас мы решим, кто отправится в академию обучаться военному делу, а кто будет пасти овец.

После крайней фразы он громко рассмеялся, но шутка не вызвала истерического смеха у собравшейся толпы.

— Ваше святейшество, прошу, начинайте, — сказал Берн и протянул руку в сторону новобранцев.

Немощный и едва идущий старик прошёл мимо будущих защитников королевства и тысячный раз повторил ритуал.

Символы вновь загорелись пламенем, но один горел ярче всех.

Белый свет пламени заполнил всю руку мальчика, и все окружающие испытывали страх перед пробуждающейся силой. Импульс пронёсся по всему королевству, и в тот день все ощутили, что этот день станет точкой, в которой изменится вектор истории.

Он был вторым, кто пробудил белую метку, и пока не до конца понимал, что ему чувствовать. Вроде это и великая сила, но один неверный шаг — и она может причинить большой вред королевству.

Рема посмотрел на довольного отца и понял, что волноваться не о чем. Что бы ни случилось, отец подскажет, что делать дальше.

После одного взгляда на остывшую метку он услышал в голове: «управление светом».

Рука Селона горела фиолетовым пламенем, и мальчик, желавший зелёную метку, обрадовался. После встречи с Ремой он очень хотел поступить с ним в академию.

На этом удача, пожалуй, закончилась.

Селон посмотрел на метку и услышал в голове: «плевок кипятком».

Берн пнул стоявшего рядом писаря, и он записал все пробуждённые способности.

— А теперь все, у кого зелёные метки, завтра можете заступать в караул! — громко крикнул Гастор. — Щиты и доспехи с эмблемами оставьте дома и не позорьтесь. Остальных же ждёт участь похуже: через месяц вы должны явиться на порог академии меча, которая спрятана в лесу. Не явитесь ровно через месяц — и метка пропадёт, а вы больше никогда не сможете поступить на службу.

Рема стоял и о чём-то радостно говорил отцу. Берн лишь кивал и показывал напускное безразличие, как будто боясь проявить хоть каплю эмоций.

Селону стало не по себе после того, как он узнал о своей способности, поэтому, не дожидаясь Рему, он отправился в таверну на ночёвку.

Голова как будто набухла от нарастающего напряжения. Любая вероятность быть ребёнком из пророчества пропала. Ещё и метка была фиолетовой, и придётся бродить по лесу в поисках академии.

Шаг сменился бегом, и Селон хотел убежать от своих проблем. Он просто нёсся вперёд, не смотря по сторонам.

— Ай! — вскрикнул старик в капюшоне.

Селон упал на землю и, когда поднял глаза, увидел перед собой нечто зловещее и отдалённо похожее на человека. То был Морто — алхимик короля. Поговаривали, он частенько ставил на себе эксперименты, поэтому выглядел как ходячий труп.

Опираясь на свой огромный посох с черепом на верхушке, из которого выходило зелёное пламя, Морто прочитал нотации Селону и отправился в сторону дворца.

Мальчик отряхнулся и, придя в себя, спокойно отправился к месту ночлега.

На первом этаже была невообразимая гулянка. Селон, отец которого любил выпивать, в первый раз видел такое количество алкоголя. Все пели песни, боролись на руках и рассказывали друг другу удивительные истории.

Атмосфера сильно отличалась от той унылой, что была в их баре. К ним ходили скорее, чтобы заглушить проблемы, а здесь же люди, наоборот, переполнялись весельем.

— Чего стоишь, пацан? — окликнул бармен Селона. — Иди пропусти стаканчик.

Селон решил попробовать пиво. Насмотревшись на окружение, он решил, что немного поднять себе настроение не помешает.

Едва подняв деревянную кружку обеими руками, Селон выпил половину залпом и потерял сознание.

— Очнулся наконец, — сказал хозяин таверны, открывая шторы в его комнате. — Да-а, так гулять нужно уметь.

— Что вчера произошло? Я ничего не помню.

— Неудивительно. Первый раз пил?

— Да, слегка увлёкся.

— Слегка? Да ты полкружки залпом выпил. Если так пить это пойло, то и меня поведёт.

— Долго я спал? Мне нужно обратно в мою деревню.

— Ты спал около четырёх часов, лёг совсем недавно. До утра почти песни пел, а ещё меткой своей хвастался. А когда ты с её помощью всех в армрестлинге выиграл, толпа начала расходиться, и ты пошёл спать.

— Весело звучит.

— Ага, очень. Три стола мне сломал своими ручищами. Давай собирайся и на выход — второй такой пьянки это место не переживёт.

Селон хотел позавтракать вяленым мясом, но от вида еды его воротило. В горле стояла адская сухость, как будто он провёл полжизни в пустыне зверолюдов.

Вдоволь напившись воды и собрав оставшиеся вещи, Селон поблагодарил за гостеприимство хозяина таверны и отправился к воротам.

Уже знакомые ему стражники увидели фиолетовую метку и пропустили мальчика без каких-либо вопросов. Белая рубашка мальчика слегка просвечивала её сияние.

Слегка удовлетворённый тем, что хоть кого-то он превосходит, мальчик начал спуск с горы.

Стражники объяснили, что телега сегодня не приехала и, возможно, не приедет. Деревня была почти у подножия горы, на которой стоял Фьюстат, так что мальчик не сильно расстроился.

В стороне деревни виднелся белый дым, и мальчик что было сил рванул вперёд.

Его не волновало своё состояние и то, что бег заставлял его живот невообразимо сильно болеть. Ноги, исходившие всю столицу, едва его держали, но и это не могло остановить мальчика.

Туман стелился по всей деревне. Селон видел не дальше своего носа. По памяти он дошёл до своего дома и обнаружил на полу мёртвую Лимилию.

Её тело было синим, и было понятно, что умерла она давно. Живот весь в колотых ранах, а синяки на руках указывали на то, что она сопротивлялась.

Селона вывернуло от увиденного, и, опустошив свой желудок, он упал рядом с матерью.

Слёзы падали на лицо уже ничего не чувствующей Лимилии. Мальчик извинялся за каждый свой проступок. В тот момент он осознал, что виноват он сам, а не его бывшие друзья.

Если бы он слушался её и избегал плохой компании, то сейчас она была бы жива.

В тот день Селон пообещал себе, что станет человеком, которым она бы гордилась.

Туман начинал рассеиваться, и Селон понял, что потеря матери — это не единственный ужас, который ему предстоит сегодня пережить.

Вся улица была в трупах. Окровавленные стены домов и вид на изувеченные тела заставили Селона вывернуть свой желудок ещё раз.

Как можно принять, что все, кого ты знал, мертвы?

Мальчик впал в безумие и, упав на колени, громко закричал. В голове была каша, и единственная мысль, которая пробегала из раза в раз, была о том, что ему всё снится.

Ещё чуть-чуть — и он проснётся, а это окажется худшим кошмаром.

— Один остался. Идите, я догоню, — раздался голос в конце улицы.

Слева от мальчика появился большой антропоморфный ящер верхом на саламандре.

Умело вращая копьё в своей руке, он ринулся на Селона и занёс копьё над его головой, но в последний момент остановился.

На лице мальчика была безумная улыбка. Он начал рвать свои волосы в надежде почувствовать хоть что-то и проснуться.

Сердечная боль была сильнее любой другой, и он не чувствовал ничего.

Вид обезумевшего мальчика вселил страх в ящера. Он впервые видел такое безразличие перед смертью.

Селону и правда было плевать. Ему казалось, что смысл жизни для него утерян.

Так и было, пока он не услышал знакомый лай.

Появившийся из ниоткуда Пиксон с переломанной лапой подбежал к мальчику и укусил за запястье.

Эта боль привела мальчика в чувство. Увидев своего пса, он ощутил лёгкое тепло на душе.

Осуждающе посмотрев на мальчика, Пиксон побежал в сторону ящера и вгрызся тому в руку.

Тот схватил его за шею, бросил на землю и прижал горло древком копья.

Вовремя опомнившийся Селон из последних сил рванул на врага. Метка пылала ярким огнём, и мальчик никогда не был таким быстрым.

Уклоняясь от каждой атаки, он выжидал момент, когда ящер раскроется.

И как только это случилось, он плюнул в него всей собранной слюной.

Слюна обожгла морду ящера, и тот завопил, отбросил копьё и стал держаться за лицо в надежде унять боль.

Саламандра скинула своего наездника и уползла прочь.

Селон не терял ни секунды. Он сел сверху на только что упавшего противника и стал вбивать кулаками его голову в землю.

Метка всё ещё пылала, и каждый удар рукой ощущался для ящера как удар огромным булыжником.

Он понял, что это его конец, и, сделав последний вдох, обмяк.

Селона же это не остановило. Он продолжал бить уже неживое тело до тех пор, пока Пиксон не лизнул его щёку.

На то, чтобы горевать и жалеть себя, не оставалось сил.

Селон сделал лангет Пиксону — такой же, как когда-то делали ему. Собрал все найденные им тела в одном месте и поджёг.

Он был рад, что хоть чему-то научился у матери.

Навыки первой помощи и вправду ему пригодились, а знания о мертвецах подсказали, что тела лучше сжечь.

Ему не сильно хотелось столкнуться с кем-то знакомым в пылу битвы и уж тем более убить его ещё раз.

Смрадный запах горящих трупов отбил все приятные воспоминания об этом месте.

Ещё вчера он пил в баре, даже не подозревая, что может случиться то, что поставит между ним и детством границу.

Окинув догорающую деревню последним взглядом, Селон подозвал Пиксона и отправился с ним в чащу леса.

Глава 5.Поиск

Раскинувшийся рядом с деревней лес был густо засажен деревьями. Для начала мальчик решил, что необходимо перекусить. Он достал вяленое мясо из сумки, руками разделил его на куски и отдал половину Пиксону. Ужасно голодный пёс быстро набросился на мясо, и за пару укусов от него осталась лишь кость. Селон ел своё более неторопливо: он понимал, что следующий приём пищи может наступить не скоро.

Проронив последнюю слезу, мальчик собрался с мыслями и с нетипичной для него серьёзностью стал обдумывать дальнейшие действия. Ему нужно было найти академию — неизвестно где, в огромном лесу. Без карты и каких-либо ориентиров эта задача казалась невозможной, но сдаваться Селон не собирался.

Судьба преподносила ему всё новые испытания. В небе появился тёмный силуэт, и мальчик услышал птичий клёкот. Тень от огромной птицы с железным оперением и стальным клювом накрыла половину леса, и Селон, быстро отреагировав, спрятался в кустах. Как только тень скрылась, мальчик с питомцем двинулись в другую сторону. Оставаться на одном месте было опасно, поэтому, перемещаясь вдоль деревьев, они прокладывали себе путь. Мальчик делал дубинкой отметки на каждом пройденном дереве, чтобы не заблудиться.

Сильным удивлением было для него то, что лес был полон других отметок, и уже скоро Селон осознал, что этот вариант не сработает. Внимательно осмотрев дерево, он увидел множество отметок на его стволе. Некоторые были совсем старые и принадлежали предыдущим прошедшим присягу, но были и совершенно новые засечки.

Пиксон унюхал что-то впереди и рванул вперёд на трёх лапах. Впереди горел костёр, а окружала его вытоптанная трава. Было понятно, что люди, которые его разожгли, спешно покинули это место, испугавшись железнокрыла.

Мальчик присел у костра. Его живот сильно урчал и словно начинал есть сам себя. Съеденное мясо едва утолило чувство голода после двухразового опустошения желудка.

Взгляд Селона притянуло птичье гнездо на верхушке дерева. Аккуратно взобравшись на верхушку, он кинул яйцо в сумку на плече и осторожно спустился вниз. Готовка была не лучшим его навыком, но, просунув ветку в заранее сделанную дырку в скорлупе и подвесив яйцо над костром, он ощущал себя чуть ли не лучшим поваром континента.

Когда еда наконец была готова, путники вновь разделили её между собой и, утолив чувство голода, продолжили путешествие.

Проплутав весь день по лесу и не найдя ни одной живой души, несмотря на метки и костёр, последние выжившие решили заночевать под деревом. Селон притушил костёр, достал брезент из сумки и расстелил сверху, чтобы не спать на холодной земле. Погладив шерсть Пиксона, улёгшегося рядом, мальчик закрыл глаза и заснул.

Солнце только начало освещать поляну, где они спали, как вдруг земля сотряслась, и приземлившееся существо с молниеносной скоростью приближалось к только проснувшимся друзьям.

Селон подкинул брезент вверх и на секунду закрыл монстру обзор. Когда железнокрыл опомнился, мальчик с Пиксоном на руках уже мчался со всех ног вдали.

Два взмаха крыльев понадобилось, чтобы догнать беглеца, и клюв почти закрылся над его головой, но он вовремя увернулся и плюнул в гигантскую птицу, что лишь её рассердило.

Он всего один раз пользовался способностью, и не мешало бы поработать над точностью. Поэтому, когда плевок попал в железный клюв, он был к этому готов. Финт корпусом — и Селон был уже позади птицы.

Ноги сами сделали прыжок, и, забравшись на спину монстра, Селон с Пиксоном начали выдёргивать железные перья одно за другим. Едва справляясь с силой метки, он не ожидал, что прыгнет настолько высоко.

Железнокрыл взмыл в небо, и, едва удерживая себя одной рукой, а другой Пиксона, он начал оглядывать окрестности. Полёт мог длиться всего пару секунд, и было бы глупостью не воспользоваться преимуществом.

Вдалеке стоял старый мрачный особняк, и Селон подумал, что, скорее всего, это и есть то место, куда ему нужно попасть.

Пиксон сгруппировался и запрыгнул на голову парня, чтобы у того было две свободных руки. Две руки с силой впились в перья и шкуру чудовища и заставили его изменить курс в сторону особняка.

Железнокрыл сделал разворот в воздухе и скинул оседлавших его возле ворот.

Силуэт птицы удалялся всё дальше, и Селон наконец расслабился. Рядом стоял стражник, который, кажется, был совсем не удивлён тем, что произошло. Каменное лицо смотрело на Селона и внушало опасность.

— Я пришёл учиться в академии, — сказал мальчик, показывая на метку.

Солдат продолжал стоять, не обращая внимания, пока к нему не подошёл Пиксон. Пёс стукнул лапой по латному доспеху и смотрел в глаза обратившего на него внимание человека.

Увидев его, стражник преклонил колено и незамедлительно открыл ворота.

Пёс махнул Селону больной лапой и позвал внутрь. Из особняка послышался звук колокола.

Ворота замка распахнулись, и прислуга выстроилась в шеренгу, чтобы встретить пса. Он шагал по красной ковровой дорожке, принимая поклоны головой от выстроившихся людей. Ничего не понимая, мальчику казалось, что он где-то стукнулся головой и происходящее ему мерещится. Всё казалось настолько абсурдным, что мальчик совсем ничего не понимал — до тех пор, пока Пиксон не начал принимать человеческий облик.

Перед ним стоял пожилой человек, который был одет в красиво вышитый зелёный фрак. От него пахло дорогим алкоголем и приторно сладкими духами. Он скинул халат, и по щелчку пальцев ему принесли чистую одежду. Несмотря на возраст, он был в отличной физической форме, и по его мышцам было понятно, что он ежедневно тренируется.

— Меня зовут Айзег, рад познакомиться с тобой, — сказал старик.

— Кто вы такой и почему притворились моим псом? — спросил разозлённый Селон, ожидая засады.

— Давай по порядку, — проговорил старик, усевшись на трон и болтая вино в бокале. — Как бы сказать… я не притворялся твоим псом, я и был им. Видишь ли, некоторое количество лет назад моя бестолковая дочь вышла замуж за ещё более пустоголового пьянчугу.

— Причём здесь я?

— Если ты не будешь перебивать, я расскажу. Не заставляй меня звать стражников, — пригрозил Айзег, наконец отпив из бокала. — Так вот, видишь ли, ты мой внук, и твоя мать при жизни запретила мне приближаться к тебе. Пришлось импровизировать, поэтому я притворялся вашим домашним животным на протяжении четырнадцати лет. Я сильно переживал за дочь, поэтому не мог оставить вас одних.

— Тогда где ты был, когда её избивал солдат? Или когда на деревню напали бандиты?

— Солдат избивал её по моему распоряжению. Она должна была отправить тебя на службу. Ты дитя пророчества и должен служить в армии.

Метка вновь пылала, и ярость заставила его кулаки нанести удар. Пропустив самый сильный удар, который только мог нанести Селон, его дед даже не дрогнул. В следующую секунду стражники схватили его и прижали к ковру возле каменного трона.

— Сначала дослушай, — сказал Айзег, вытирая кровь с лопнувшей губы. — Как я и сказал, он избивал её по моему приказу, и если бы мне нужно было повторить это, я бы повторил. Есть вещи важнее отцовских чувств, и судьба королевства — одна из таких вещей. Что же касается нападения на деревню, то я не мог им помешать, потому что был с тобой.

— Врёшь, я шёл один, — еле выдавил Селон с коленом на горле.

Айзег допил вино и налил новое в бокал. Заняв своё прежнее место, он продолжил разговор.

— Тебе так казалось. На самом деле я следил за тобой от твоей стычки на горе до твоей легендарной попойки.

— Тогда ты знаешь, какая нелепая способность мне досталась. Какое из меня дитя пророчества? Ты хоть представляешь, сколько детей в мире родилось в тот день?

— Да. Ты единственный.

— Но тогда почему…?

— Понятия не имею. У богов свои планы. Отпустите его, я хочу обнять внука.

Айзег встал с трона и крепко обнял Селона. Всю ту любовь, которую он годами копил и не мог проявить к дочери, в тот момент он отдал внуку. Хруст костей был необычным проявлением любви, но по-другому проявить её он уже не мог.

— Переоденьте его, покажите здесь всё и подготовьте к обеду, — сказал Айзег и ушёл вместе со стражниками.

Прислуга быстро подхватила Селона под руки и отвела в ванную. Два часа они смывали с него грязь и запёкшуюся кровь. Руки после ударов по прочной чешуе зверолюда ужасно болели.

Дворецкий Рудольф протянул мазь мальчику, и тот стал втирать её в руки. Спустя час раны затянулись, и он чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

— Пройдёмте, молодой господин, — сказал Рудольф, проводя рукой вдоль коридора.

Рука дворецкого в белых перчатках скользила по каждому предмету на стене. Убедившись, что перчатка осталась белой, он довольный сложил руки за спиной и повёл Селона в гардероб.

Из шкафов едва не валились парики, расшитые халаты и парадные костюмы. Из всего разнообразия одежды Рудольф сказал ему выбрать что-то одно и спуститься вниз для трапезы.

Глаза мальчика не знали, куда и смотреть, пока взгляд его не упал на чёрный дублет, вышитый красивым узором. Слегка сковывающий движения наряд придал деревенскому мальчику вид знатного человека.

В столовой стоял один большой стол, полный еды. Прислуга не ожидала визита гостей, потому многое было приготовлено только что. Люди в чёрно-белых одеяниях бегали туда-сюда, принося всё новые и новые подносы.

Селон сел за стол и посмотрел на своего деда на противоположном конце стола. Над его головой висел герб семьи Тейн — пёс в золотом обрамлении. Собака как две капли воды была похожа на Пиксона, и мальчику стало немного грустно. Вроде у него появился дед, но с открытием секрета его пса у него не осталось друзей. В данный момент ему казалось, что Рема не захочет дружить с ним из-за его способности.

— Ты о чём-то переживаешь? — прервал молчание Айзег.

— Фсе вопрдк, — сказал Селон, набивая рот.

— Пережёвывай тщательно, тогда чувство насыщения придёт быстрее. Вижу, тебя заинтересовал наш герб. Хочешь, расскажу тебе про твоё наследие?

— Моё наследие?

— Да, ты наследник дома Тейн. Единственного оставшегося рода из трёх, что основали это королевство. Только у нас из тысячи людей, населяющих континент, есть фамилия.

— Это всё хорошо, но я до сих пор не понимаю, при чём тут я?

— Балбес, как думаешь, кто займёт моё место, когда меня не станет?

— Мне это не интересно. Моя мать не хотела жить такой жизнью, и я тоже не собираюсь. Дитя пророчества, аристократ — это всё звучит красиво, но на деле я обычный сын конюха, и мне станет ужасно скучно сидеть каждый день на троне и пить вино.

— Твоя мать была дурой — отказаться от всех преимуществ ради какого-то забулдыги из бара.

— Не смей так говорить про мою мать!

Разговор продолжался на повышенных тонах, и родственники сами не заметили, как решили выяснить отношения в спарринге.

Селон, победивший наёмника, а затем пережив атаку одного из самых опасных существ, населяющих Аркелон, чувствовал запредельную уверенность. Конечно, она была излишней у него и ранее, но столько происшествий за такой короткий промежуток довели её до предела.

Айзег видел это и, конечно же, решил преподать урок внуку, который не осознавал, с кем ему придётся подраться.

Подвал был оборудован всем необходимым для тренировок. Новые тренажёры, утяжелители и мишени для стрельбы стояли вдоль стен. В центре находился огромный круг, наполненный песком, а по краям горели факелы.

Из-за дыма, слегка заполняющего помещение, дышать было тяжелее обычного. Разрежённый воздух в помещении тренировал правильное дыхание и выносливость.

Занимающийся каждый день Айзег обладал огромным преимуществом над Селоном, но мальчик не собирался сдаваться.

Оба оголили торс и приступили к разминке. Старые кости громко хрустели, но вид напряжённых мышц деда вызывал неуверенность у мальчика.

Тощий и без намёка на присутствие мышечной массы, мальчик обдумывал план на бой. В голову ничего не приходило, так что лучшим вариантом ему казалось использовать скорость и бить, как только противник откроется.

Два раза эта стратегия уже помогла ему выиграть, а значит поможет и в третий.

— Рудольф, засеки минуту, — сказал Айзег, закончив разминку и ступив в круг.

— Покрасоваться решил, старик? — сказал Селон и ступил навстречу. — Мне хватит и половины минуты, чтобы уложить тебя.

— Ты не понял. Минуту я не буду атаковать тебя, но как только она истечёт, бой закончится.

Взмах рукой дворецкого ознаменовал начало боя, и мальчик сделал быстрый рывок в сторону деда.

Удар рукой прошёл мимо плеча Айзега, и он демонстративно зевнул.

Селон попытался сразу развернуться и ударить пяткой в подбородок, но нога снова прошла в миллиметре от головы.

Град ударов осыпался на пожилого мужчину. В ход шли руки и ноги. Ни один удар так и не достиг цели, в какую бы область тела ни бил Селон.

Айзег парировал каждый его удар, как будто зная, куда он хочет его нанести.

Наконец, когда время вышло, бой закончился.

Старик очень быстро подставил подножку внуку, и, пока тот падал, впечатал ногой его лицо в песок.

Очнулся мальчик уже вечером с ужасной болью в голове. В комнате было темно, а сбоку на кровати сидел Айзег.

Увидев, что он очнулся, старик заговорил:

— Пришёл в себя?

— Я по-прежнему не собираюсь быть твоим наследником. Завтра я покину это место и буду искать академию.

— Знаешь, на данный момент я не буду навязывать тебе твою судьбу. Но выслушай моё предложение.

— Слушаю.

— Ты можешь очень долго ходить по лесу впустую и, возможно, её не найти.

— Либо?

— Либо я буду тренировать тебя оставшиеся двадцать дней и в крайний день срока лично отведу тебя до места учёбы. Я, конечно, понимаю, что охотиться на чудовищных птиц, наверное, увлекательнее, но подумай. Ты не смог победить дряхлого старика — как ты будешь побеждать молодых воинов?

Раздумья длились недолго, и, как только он осознал, что ему и вправду не хватает навыков, согласился.

— Приступим завтра. А пока отдыхай.

Глава 6.Гордость семьи.

Ночь едва сменилась днём, и первые лучи солнца пробивались в окно старого особняка. Сегодня было особенно ясно, и свет с улицы пробивался даже сквозь тёмно-пурпурные шторы. Рема проснулся, слегка потянулся и встал с кровати. Надев лёгкую одежду, он, как обычно, отправился на пробежку.

Ему нравилось держать себя в тонусе и в хорошей форме: каждый день он уделял целые часы своему физическому состоянию. Боль в мышцах приносила не только результат, но и обычный восторг — его слишком опекали с раннего детства. Поэтому даже крупица чего-то плохого или болезненного была ему необходима. Только так он до сих пор чувствовал, что ещё жив.

— Вы сегодня раньше, чем обычно, молодой господин, — встретил его внизу дворецкий. — Через сколько вам набрать ванну?

— Ганс, я же просил не называть меня так, — с улыбкой сказал мальчик. — Ванну я наберу сам. Ты следишь за целым домом, у тебя и без меня много хлопот.

— Благодарю, молодой господин, — сказал дворецкий и направился обходить дом.

Рема спустился вниз в зал особняка по лестнице. В будний день эта отделанная тёмным мрамором комната кишила людьми, но сегодня был выходной, и вся прислуга отдыхала со своими семьями. Оглядев комнату ещё раз, мальчик открыл дверь и побежал вокруг владений.

Владения их семьи были самыми большими в королевстве и едва уступали лишь королевскому замку. Особняк окружал огромный сад с цветочными арками, кустовыми фигурами и плодоносными деревьями. Ежедневно прислуга ухаживала за садом, и любивший побыть один Рема каждый день натыкался на кого-то из них. Ему очень нравились выходные дни, потому что во время пробежки рядом с ним был только ветер.

Продвигаясь шаг за шагом по каменной дорожке, Рема, как обычно, чувствовал лёгкость. Пробежка помогала ему собраться с мыслями и настроиться на день.

— Тише, а то услышит, — прозвучал шёпот в кустах.

Рема бежал дальше, не обращая внимания. Сейчас он был сконцентрирован на своих мыслях, и ни одна вещь на свете не могла отвлечь его.

— Ушёл, продолжаем, — прозвучал тот же шёпот.

Утренняя тренировка закончилась около полудня. Вернувшись, Рема пошёл принимать ванну. Ему нравилось сначала полежать в ледяной воде, а после подогреть её для контраста. Так его тело быстрее восстанавливалось, и он мог быстрее вернуться к тренировкам.

— Молодой господин, вы забыли полотенце, — прозвучал интригующий голос служанки.

— Спасибо, Анна, оставь его рядом, — спокойно ответил Рема, продолжая смывать пот.

— Знаешь, меня раздражает, что ты никогда не стесняешься, — недовольно сказала служанка, отводя глаза вверх. — И зачем тебе продолжать эти изнурительные тренировки? Метку ты получил, на службу тебя приняли. Что ещё кому доказывать?

— Чего мне стесняться? Я знаю, что ты не смотришь куда не нужно, — ответил Рема без единой дрожи в голосе. — А по поводу тренировок… что ж, я делал это не для признания. Мне нравится поддерживать себя в форме. Никогда не знаешь, с чем или кем столкнёшься. А у меня большие планы, и я хочу, чтобы всё прошло так, как я запланировал.

— А я вхожу в эти планы?

— Если всё получится, то, пожалуй, да. Знаешь, что мне нравится в тебе?

— Нет, ты никогда не говорил об этом.

— Ты единственная, кто не лебезит передо мной. Чтобы ни случилось, ты всегда говоришь мне правду, и я ценю это.

— Оу, это самое приятное, что я от тебя слышала, — не скрывая восторга сказала Анна, накручивая локон на свои золотистые волосы. — Но я думаю, всё оттого, что мы выросли вместе и всё детство играли вместе в свободное время.

— Да, твоя мама готовила очень вкусные пироги и всегда ругалась, если я не мыл руки перед едой, — с улыбкой на лице говорил Рема, предаваясь воспоминаниям. — Жаль, что её нет. Мне её не хватает.

— Знаешь, что мне нравится в тебе? Ты не обычный аристократ, помешанный на доходах и желании править всем, что движется. Моя мама была обычной кухаркой, но ты вспоминаешь о ней с теплотой, как о старой знакомой, а не как об обычной шестерёнке в отлаженном механизме замка.

— Само собой. Она была очень добра ко мне. Жаль, что ты не унаследовала её кулинарный талант. Твой вчерашний пирог был на вкус как уголь с сахаром.

— Вас же вроде учат манерам? Неужели тебе не объясняли, что такое тактичность и что иногда можно промолчать?

— Но я всегда говорю правду. Не люблю обманывать, — сказал Рема, выходя из ванны.

— Знаю я. Но всё равно хотела сделать тебе подарок на день рождения. Готовила всё по рецепту, но что-то пошло не по плану. Если бы мама была с нами, она бы отчитала меня за то, что я зря перевела продукты. А ещё, может, ты уже прикроешься?

— Прости, ты выглядишь милой, когда стесняешься, — сказал Рема, слегка посмеиваясь и повязывая полотенце на поясе. — День рождения… так вот что это было. Оно разве сегодня?

— Ты в ванной перегрелся? Как можно забыть о своём дне рождения?

— Просто не люблю его отмечать. С утра видел, как кто-то шушукался в кустах. Видимо, мама с отцом раздали слугам указания и опять готовят что-то грандиозное. Соберётся вся знать королевства, и отец будет рассказывать им, какой я молодец и как королевству повезло, что у него есть такое молодое дарование. А матушка, скорее всего, будет подыскивать мне невесту, чтобы заключить брак, выгодный для нашей семьи.

— Знаешь, мне бы твои проблемы, — ехидно сказала Анна. — Ну значит, вечером мы не увидимся?

— Скорее всего, нет. Буду стоять рядом с отцом и послушно кивать.

— Тогда подарю подарок сейчас.

Анна наклонилась к Реме и едва коснулась его губ своими.

— Я люблю тебя. С днём рождения! — сказала Анна и выбежала из комнаты, не скрывая смущения.

Выросшая в их особняке девочка всегда питала к нему самые нежные чувства. Частенько даже ревновала, когда он разговаривал с более взрослыми служанками. Ему она, конечно же, ничего не говорила. В этот же день она прекрасно осознавала, что двухгодичное обучение в академии не скоро позволит ей признаться.

Рема не успел ничего ответить и стоял оцепеневший. Собравшись с мыслями, он оделся и пошёл в библиотеку. Он хотел пойти за Анной, но понимал, как сложно ей было решиться на этот шаг.

«Прямо сейчас ей нужно побыть одной», — подумал Рема и пошёл в комнату с книгами.

В библиотеке было множество рядов с очень разными книгами. Комната была поделена на секции, которые помогали найти книгу с нужной темой. Последний месяц Рема изучал боевые искусства, историю и медицину. Сегодня был его день рождения, и он решил немного побаловать себя и прочитать книгу про самых опасных существ материка.

Книга называлась «От упыря до лорда нежити за сто дней, краткий экскурс для охотников на чудовищ». На обложке был нарисован лорд нежити Мортус на каменном троне с мечом в руках, а у его ног была лужа крови.

«Не лучший способ привлечь читателей», — подумал Рема, открыв первую страницу.

Упырь — оживший труп, не имеющий собственного сознания. Охотятся ночью большими ордами, сами не убивают тех, кто не проявляет враждебность. Потребностей нет: отлавливают жертв и уносят к Мортусу, чтобы он утолил вечный голод. Единственная нежить, которая не боится солнечного света. Убить можно только если поджечь.

Слабости — низкий интеллект, медлительность.

Сильные стороны — высокая устойчивость, способность пользоваться примитивным оружием, нечеловеческая сила и выносливость.

— Может, хоть сегодня отдохнёте? — сказал подошедший к столу библиотекарь.

— Альфтор, я и так отдыхаю, — сказал Рема, показывая книгу.

— Не лучшее чтение для отдыха. Эти мерзкие твари пугают даже тогда, когда они нарисованные.

— Полезно для общего развития. Мне часто придётся с ними сталкиваться на службе, — сказал Рема, не отводя взгляд от книги.

— До сих пор не понимаю, для чего это вам. С вашей головой и тягой к новым знаниям вам прямая дорога в исследователи. За всю свою жизнь я не встречал никого с такой феноменальной памятью, как у вас. С вашей помощью наше королевство могло бы догнать орков и достичь того же прогресса.

— Ты же знаешь, что я иду туда потому, что так хочет он.

— Я мог бы поговорить с вашим отцом. Уверен, он поймёт, что в другой сфере вы будете более полезны.

— Спасибо, но я сделаю так, как он хочет.

Библиотекарь закатил глаза и злобно фыркнул — он явно не был доволен его ответом.

Рема был талантливым ребёнком, и у него ко многому были предрасположенности, поэтому самому ему трудно было решить, с чем связать свою жизнь. Все возлагали на него слишком большие ожидания, и этот тяжёлый груз ответственности давил на мальчика.

Он не мог никого подвести, поэтому каждый день тренировал своё тело и разум до изнурения.

— Молодой господин, ваш отец просит зайти вас к его кабинету, — сказал возникший из воздуха приближённый.

— Чего он хочет? — ответил Рема, продолжая читать.

— Знаете, рано или поздно я напугаю вас своим появлением, — сказал шпион, посмотревший на потерявшего сознание от испуга Альфтора. — Я не имею понятия. Он просил сказать, что дело срочное и вы должны оставить свои текущие дела.

— Хорошо, передай, я скоро приду, — сказал Рема, дочитывая страницу.

Поставив книгу на полку, Рема направился на встречу с отцом.

Коридор на пути к кабинету был увешан портретами его предков. Свинопасы, конюхи, башмачные мастера, дворецкие и другие крестьяне висели на стене. Отец Рёмы — первый из их семьи, кто добился таких высот, и каждый портрет на пути к кабинету напоминал ему о его превосходстве.

Тщеславие было его главным пороком. Став государственным шпионом, он оборвал все связи со своими родственниками и женился на дворянке, потерявшей состояние, чтобы получить титул. Берн предложил ей план действий, чтобы вернуть её семье состояние, и когда его план сработал, Кая влюбилась в него без памяти.

Каждой женщине нужен мужчина, на которого можно положиться, и Берн был таким при всех своих недостатках. Хитрый и целеустремлённый, он добивался любой цели, которую ставил перед собой, и сам король называл его умнейшим человеком в королевстве. Хоть он и мало что понимал в интеллектуальных способностях, но слащавые речи Берна по сути принудили его передать власть над советом ему.

Именно у шпиона был решающий голос во всех государственных делах. Сам Ульрик лишь изредка вмешивался в происходящее.

Вплотную подойдя к двери, Рёма постучал три раза и ещё раз, сделав перерыв — это был стук, открывающий дверь в кабинет. Если кто-то открывал дверь без стука или стучал по-другому, ему открывалась лишь дверь в кладовую для прислуги.

Королевский алхимик зачаровал дверь специальными чарами, чтобы никто, кроме тех, кому доверял Берн, не мог попасть к нему.

Слухи и интриги были основной его работой, которая сопровождалась большим риском нападения. Он был достаточно способным воином, пусть и не лучшим, но предпочитал избегать драки. Худощавое тело и природный метаболизм, мешавший нарастить мышечную массу, помогли ему сделать выбор в пользу скрытности, а не прямого столкновения.

— Входи, — мрачным голосом произнёс Берн.

— Вызывали, отец? — сказал Рёма, склонившись на одно колено.

— Да. Ты уже догадался, что вечером мы будем устраивать приём?

— Догадался, — слегка расстроенным голосом сказал Рёма.

— Вижу, ты не сильно горишь желанием его посещать, — произнёс Берн, наливая вино в бокал.

— Всё так, отец. Если бы был выбор, я занялся бы чем-то более полезным.

— Знаешь, в чём минус быть дворянином? — слегка улыбнувшись, сказал Берн, помешивая вино в бокале.

— Большая ответственность? — предположил Рёма.

— Чепуха. Ответственность за кого? Прислугу можно заменить по щелчку пальцев. Крестьяне — лишь расходный материал, как и любой другой ресурс. Главный минус — что приходится пить кислое вино, а потом восторгаться им в компании этих напыщенных невежд.

Лучшее и самое сладкое вино делали в деревне, которая сгорела. Жаль, что его запасы на исходе. Я продал бы душу лорду нежити, лишь бы получить ещё бутылку.

— Не известно, что случилось с деревней?

— Понятия не имею. Какое мне дело до этих плебеев?

— А никому не удалось выжить?

— Насколько я знаю, нет. А почему тебя это интересует?

— На посвящении я встретил кое-кого из этой деревни. Мне интересно, выжил ли он, — сказал Рёма, стоя на одном колене и не поднимая головы.

— Встань, — грубо ответил Берн. — Посмотри на меня и скажи, кто я.

— Вы мой отец, — сказал Рёма поникшим тоном, вставая на ноги, но продолжая смотреть в пол.

— Хорошо. А ещё?

— Вы главный шпион его величества.

— Именно, — надменно шепнул на ухо Берн. — И я не добился бы этого, если бы цеплялся за такую глупую вещь, как чувства. Дружба и любовь не сделают тебя великим и не помогут войти в историю.

Всего, что у меня есть, я добился сам, и ни один крестьянский отпрыск не помогал мне в этом. Я сам проложил себе дорогу к богатствам и славе. И я пожертвовал бы всем, если бы понадобилось это повторить — и твоей матерью, сестрой и даже тобой.

— Я понимаю, отец. Но вы же не в одиночку добились всего? — ответил Рёма, поднимая глаза.

— Конечно. В каком-то роде мне помогла любовь твоей матери, — ухмыльнулся Берн. — Но это лишь доказывает, что чувства — это удобный инструмент и не более.

В кабинете стояла мёртвая тишина, и ни один из них не знал, как продолжить разговор. Они играли в гляделки и пожирали друг друга глазами. Прервать молчание означало проиграть, и оба понимали это.

— Так для чего вы вызывали меня, отец? — прервал молчание Рёма.

— На приёме будет директор академии. Ты первый за целую кучу времени, у кого пробудилась белая метка, — сказал монотонным голосом Берн, как будто игнорируя свою предыдущую речь. — Он хочет, чтобы сразу после приёма ты отправился с ним для изучения твоих способностей.

— Но до начала учёбы ещё целый месяц. Как именно они будут тестировать мои силы?

— Понятия не имею. Собери всё необходимое и готовься к приёму, — сказал отец Рёмы, попивая вино из бокала. — Гости прибудут через час. Можешь быть свободен.

Рёма развернулся к двери и вышел из кабинета. У него был всего час, чтобы попрощаться со всеми, но он понимал, что успеет попрощаться лишь с ней.

Поднимаясь тяжёлыми шагами на второй этаж поместья, Рёма думал, что он скажет своей сестре, которой пообещал быть рядом каждую свободную минуту оставшегося месяца.

Атла — сестра Рёмы — была младше него на пять лет и болела неизлечимой болезнью. Мать Рёмы тратила все доступные ей средства на врачей из различных уголков страны, но никто не мог помочь.

«Грозовая хворь» — болезнь, из-за которой разлагается нервная система, и раз в определённый промежуток времени по телу проходит болезненный импульс, напоминающий разряд тока. Тело не слушается, мышцы атрофируются, и единственное, что работает как прежде, — это мозг.

Сенсорная чувствительность теряется на третьем году болезни. Самым обидным для Рёмы было то, что сестра не чувствует его прикосновений.

Обычно люди с этой болезнью живут не больше пяти лет, но благодаря стараниям Каи прогрессирование болезни удалось замедлить и продлить срок жизни Атлы на десять лет. Ей оставалось жить около семи лет, и если бы рядом не было Рёмы, она совсем потеряла бы тягу к жизни.

Рёма любил сестру больше, чем кого-либо. В свободное время он постоянно приходил к ней и читал книги.

— Ты сегодня поздно, братик, — едва слышно сказала Атла, смотря в стену перед собой. — Что-то случилось?

— Я был у отца. Всё хорошо, — ответил Рёма.

— Что ему было нужно?

— Всё как всегда, семейные дела. Не бери в голову, — с досадой сказал Рёма, поглаживая по голове сестру.

— Ты же знаешь, что я ничего не чувствую. Зачем ты постоянно это делаешь? — сказала Атла, пытаясь скрыть радость.

— Когда я так делаю, мне становится легче, — улыбаясь, ответил Рёма, продолжая гладить голову.

— Дай мне их.

Стоявшие на её прикроватной тумбочке белоснежные розы всегда были свежими. В комнату не пускали прислугу, и Рёму всегда удивляло, как они сохраняют свой вид. Атле нравился их запах. Обоняние было единственным чувством, которое позволяло ей чувствовать окружение.

Они сидели и смотрели друг на друга, не говоря ни слова, как вдруг Атлу скрючило от неистовой боли. Недуг импульсом прошёл по телу, и миг страданий был единственным моментом, когда Атла ощущала, что у неё есть тело.

Рёма сидел обездвиженный. Он знал, что не может помочь, и просто наблюдал. Вид немощи сестры был единственным, что могло разозлить мальчика. В эти моменты злость на себя и своё бессилие съедала Рёму изнутри.

— Всё в порядке. Следующий раз будет только вечером, — успокаивающим голосом сказала Атла. — Так что ты можешь расслабиться.

— Увеличилось до двух раз, — сказал Рёма, едва сдерживая эмоции. — Давно?

— Со вчерашнего дня.

Рёма устал от своей беспомощности. В тот день он поклялся сам себе, что приложит все усилия, чтобы вылечить сестру.

Он поцеловал Атлу в лоб и поспешил на занятия.

Фортепиано сильно помогало успокаивать нервы. Рёма был мягкохарактерный и безотказный. Временами ему казалось, что он живёт для других, а не для себя. В действительности всё так и было, но это устраивало мальчика.

Он был апатичен ко всему, кроме здоровья сестры. Из-за своей чрезмерной доброты он старался всем угодить, и у него всегда это получалось.

Дело шло к вечеру, и в поместье начали прибывать знатные персоны. Один за другим вестибюль заполнили именитые личности и отпрыски богатых семей.

— Прошу, проходите, отведайте наше лучшее вино, — зазывал всех Берн.

Было видно, что, хоть он и заполучил влияние, всё равно боялся расстроить аристократов. В вечных попытках отца им услужить Рёма видел отражение и их отношений.

Разница была лишь в том, что он делал это бескорыстно, в отличие от Берна. Поддерживая хорошие отношения с главами семей, он собирал все их грязные секреты и тайны.

Он мог перестать заискивать перед ними, но знать имела влияние на короля. Потерять своё место в совете было его главным страхом.

Какие бы доводы он ни приводил, король верил только аристократам и считал их самыми верными подданными.

В тот момент, когда Берн понял, что повлиять на короля он не в силах, у него и появилась идея втереться в доверие к приближённым его величества. Лестью и подхалимажем он расположил к себе всех постоянных гостей дворца.

К Рёме сзади подошёл мужчина и положил руку на плечо. Мальчик обернулся и увидел перед собой главнокомандующего Гастора.

Человек с широкими плечами был неприличных размеров, и даже высокий Рёма казался рядом с ним совсем крохотным. Он долго нахваливал мальчика и обещал лично помогать ему с учёбой в академии.

По принятым правилам директором академии становился сильнейший воин. Он же занимал место в совете. Кто может лучше руководить армией, если не лучший её представитель?

Сменив на посту главнокомандующего Айзега, который был его наставником, он не думал ни о чём, кроме новой войны. Всё время у него была навязчивая идея отправить все войска сражаться.

Берн с его тактическими навыками всегда выступал против этих идей, ссылаясь на то, что королевство будет некому защищать.

Пожав руку на прощание, Гастор ушёл вслед за понравившейся ему горничной. Ему явно недоставало манер, и в поведении читалась животная натура. К мальчику же он относился с добротой, поэтому жаловаться было не на что.

Прозвучал звук стука ножа о бокал, и Берн попросил внимания, приготовившись произнести речь.

— Ещё раз приветствую всех собравшихся, — начал обращение отец Рёмы. — Я благодарю вас всех за то, что вы смогли оставить свои дела и уделить время нашему небольшому празднику.

Сегодня моему сыну исполняется четырнадцать лет. И хоть он и стал совершеннолетним сегодня, он уже принял присягу. Совсем скоро он переступит порог академии и уже через три года станет сильнейшим воином королевства.

Откуда у меня такая уверенность? Сын, подойди ко мне.

Рёма поспешил к отцу и встал по правую сторону от него. Берн засучил рукав его рубашки, и все увидели белую метку.

Былые звуки веселья растворились в воздухе, а на смену им пришла гробовая тишина. Все поняли, для чего был устроен такой грандиозный банкет.

Берн показал всем, что фактически в его руках сейчас самое мощное оружие в королевстве.

Он хлопнул, и прислуга закрыла выход из дома. Увидев шок на лицах гостей, он продолжил:

— Знаете, почему символ нашего дома — лиса с ключом? Лиса — самое хитрое животное. И пока вы, надутые болваны, верили, что я пытаюсь вам угодить, я искал ключ, который откроет мне все двери.

И в тот момент, когда мой сын получил эту силу, я понял, что вы мне больше не нужны.

Люди в панике забегали по залу. Все пытались найти выход, опасаясь за свою жизнь.

Гастор стоял в стороне. Натянув на лицо широкую ухмылку, он наблюдал, что будет дальше.

Столь явное и неприкрытое нападение было не свойственно Берну, и он совершил всё это лишь поддавшись импульсу. Тщеславие было не только его главным грехом, но и слабостью.

Для него было просто невозможно умолчать о таком преимуществе. Он уже был важнее обычных людей, а теперь выше него был только король.

— Тише, вам ничего не угрожает, — властным тоном произнёс Берн, задергивая рукав. — И так будет до тех пор, пока вы знаете своё место. А теперь можете быть свободны.

Все ринулись в открытые двери. В ужасе и панике они ещё не до конца понимали, какую власть получил один человек.

— Забавное зрелище, — сказал Гастор и хлопнул Берна по плечу.

— Ты вообще осознаёшь, что произошло? — сказал Берн, смотря в пьяные глаза Гастора.

— Да плевать. Я старый вояка, и все эти ваши дворцовые интриги не для меня. Хочешь манипулировать этим жирным чудовищем на троне — пожалуйста.

Только когда начнётся новая война, дай мне знать. Хочу размять кости.

— Опять за своё? Знаешь, господин Айзег отличался куда большим интеллектом, чем ты.

— Непривычно слышать, что ты зовёшь кого-то господином, — сказал Гастор, прекратив обнимать испуганную горничную. — Может, если я теперь на его должности, ты начнёшь называть меня так же?

— Как только начну уважать.

Ничего не ответив, Гастор лишь презрительно посмотрел и поспешил покинуть поместье.

Оставшееся наедине семейство молчало. Кажется, только мать Рёмы не понимала, что произошло.

Берн же не был доволен случившимся. Всю жизнь он учился чему-то новому, и теперь ему предстояло научиться контролировать своё эго.

Рёма не испытывал эмоций. Он привык к постоянным интригам отца.

Сделав прощальный поклон, он пошёл собирать свои вещи.

Глава 7.Поступление

Тело и разум мальчика неустанно крепли. Каждодневное изнурение вошло в привычку, и тяжелейшие тренировки давались намного легче. Поначалу мышцы Селона болели от нагрузок, а после каждого спарринга он кашлял кровью. Дед лишь стоял в стороне и смотрел, пока дворецкий раз за разом отправлял мальчика в нокаут.

Спустя неделю, после того как он начал теснить Рудольфа, Айзег начал наносить удары лично. За двадцать дней Селон сильно прибавил в физической силе, выносливости и рукопашном бою. Общее развитие же нельзя было назвать выдающимся, но мальчик и не ожидал, что за такой короткий промежуток произойдут глобальные изменения.

— Через два часа мы уже будем в академии, — сказал Айзег, заходя в круг. — Выложись по полной.

— Не переживай, — ответил Селон, разминая руки. — Поддаваться я не собирался.

Приняв стойку, мальчик ожидал, что предпримет его противник. Теперь он не рвался слепо в бой, а изучал цель и старался найти брешь в защите. Мальчик прекрасно осознавал, что одной скорости будет недостаточно, чтобы превзойти многолетний опыт противника.

Когда Айзег сделал замах ногой в корпус, мальчик нырнул вниз и схватил опорную ногу. Он попытался поднять старика, но пропустил удар локтем в голову. Сечка мешала ему видеть, и теперь уклоняться стало сложнее.

Они обменялись парой сильных ударов в голову, и раскрывшаяся рана дала понять мальчику, что он сможет нанести лишь один решающий удар.

Селон побежал и выпрыгнул, выставив прямую ногу вперёд. Удар был остановлен, и мальчик оказался прижат ногой к земле, как и в первый день.

Теперь же он умел намного больше, поэтому, сгруппировавшись, он сделал захват на ногу и провёл болевой приём, после которого Айзег постучал.

Оба поднялись, отряхнулись и пожали руки.

— Зачем ты поддался? — спросил Селон.

— Заметно? — ответил Айзег. — Хотел придать тебе уверенности. В академии спарринги — обычное дело, и ты должен верить в свои силы.

— Не переживай, после всех этих нагрузок я верю в себя как никогда.

Родственники улыбнулись друг другу и, собрав одежду, вышли из комнаты. За время, проведённое вместе, их отношения заметно улучшились. Айзег вспомнил себя в этом возрасте и значительно потеплел. Селон же осознал, что дед — единственный родственник, который у него остался, поэтому стал более сдержанным.

Как только они нашли компромисс, совместная работа начала давать плоды.

— Волнуешься?

— Ни капли, — твёрдо ответил Селон, надевая чёрную куртку с фамильным гербом на груди.

— Тебе идёт, — отметил Айзег. — В твоём возрасте я носил её не снимая. Хочешь ты или нет, ты мой единственный наследник, а значит, когда меня не станет, ты будешь здесь всем управлять.

— Когда тебя не станет, я всё продам, открою семейную лавку, а оставшиеся деньги раздам нуждающимся.

— Я этого уже не увижу, так что делай что хочешь.

Селон кивнул с благодарностью и, повесив дубинку на пояс, собирался выходить. Рука деда на плече остановила его.

Он посмотрел вниз и увидел меч, на рукоятке которого красовался символ с псом. Артефакт передавался между поколениями семьи Тейн и всегда находился у главы семьи.

— Пока в твоей душе горит огонь, меч будет пылать, — сказал Айзег, доставая клинок из ножен. — Пламя будет того же цвета, что и метка, потому что он напрямую связан с ней и усиливает её. Как видишь, в моих руках это просто старый клинок, поэтому дарю его тебе.

Селон взял меч в руку, и фиолетовый огонь осветил комнату. Он почувствовал, что как только его рука коснулась рукояти, сила увеличилась в разы.

Айзег попросил в соответствии с традицией назвать меч, и мальчик поднял его над головой. Осмотрев его ещё раз, он произнёс:

— Фисайя.

Старые руны на лезвии исчезли, и мальчик увидел, как выжигаются новые.

Он посмотрел на деда и только сейчас понял, что всё это время его избивал человек без метки. Преимущество знакомой территории теперь казалось ему таким незначительным. Лёгкая паника поселилась в его голове: а что, если другие ученики с меткой легко бы одолели его деда?

Вспомнив, что когда-то Айзег был директором школы, он успокоился. Один вопрос оставался нераскрытым — как он принял форму пса, если метки у него нет. Времени было совсем мало, так что мальчик не хотел доставать деда вопросами и решил узнать это при следующей встрече.

Он поблагодарил старика за всё, что тот для него сделал, и вместе они направились ко входным воротам. Мальчик впервые вышел на улицу за всё время, проведённое в старом особняке. Он вдохнул воздух полной грудью и сделал уверенный шаг за ворота.

— Куда нам идти? — спросил Селон, посмотрев на деда.

Пожилой мужчина хлопнул в ладоши и стал делать странные жесты руками. Земля задрожала и раздвинула деревья, создавая тропу.

— А как остальные должны были найти место учёбы? — задал резонный вопрос Селон.

— Ты думаешь, я открыл путь только тебе? — коротко ответил Айзег. — По-твоему, я просто так живу в лесу? Цель была проверить не то, как вы ориентируетесь, а то, как вы умеете выживать.

С разных сторон начали появляться будущие ученики академии. Кто-то выглядел абсолютно нормально, но были и те, кто еле шёл.

Не теряя времени, Селон обнял деда на прощание и побежал за остальными. Тропа была не слишком длинной, и спустя пару минут мальчик увидел силуэт каменного замка вдалеке.

Абсолютно чистый вид Селона вызывал недоумение на лицах поступающих. Не было ни одного человека без синяка или ссадины. Мальчик чувствовал себя неловко, но, с другой стороны, он и не на пляже отдыхал всё это время.

Если бы ему предложили выбор — сразиться с железнокрылом или Айзегом, — он бы не раздумывая выбрал птицу.

Силуэт приближался, пока Селон не увидел дубовые двери прямо перед собой. Огромный замок из чёрного камня украшали флаги с символикой королевства. Полотна с фениксом в короне на синем фоне свисали с флагштоков.

Весь замок был однотонным и не вычурным, как будто показывая, что роскошь здесь ни к чему.

В целом ничего удивительного из себя замок не представлял, и даже особняк Айзега, покрытый лозой, вызывал больше эстетического удовольствия. Всё же, несмотря на незаурядный вид, замок из-за своей многолетней истории вызывал чувство гордости.

Всё-таки лишь у нескольких избранных получилось его увидеть, а это делало тебя особенным и давало лишний повод похвастаться.

Оглядываясь по сторонам, Селон понял, что остальные уже рассказывают истории о том, как бывали тут раньше с родителями. Конечно же, они посещали это место впервые, но так у дворян производили первое впечатление.

На двух высоких башнях стояли лучники, готовые стрелять при угрозе, а у ворот находились двое стражников.

— По одному показываем метку и называем способность! — громко произнёс один из стражников, держа в руках перо и пергамент.

«Отращивать волосы до любой длины», «есть сколько угодно и не толстеть», «видеть в темноте»…

Услышав другие способности, мальчик понял, что ему не так уж сильно и не повезло.

Когда очередь дошла до Селона и он назвал свою способность, стражник сильно удивился.

— Что-то не так? — спросил мальчик.

— Да нет, — ответил стражник. — Просто у предыдущего директора, до того как он уволился, была такая же.

Вот она — новость, которая заставила окончательно поверить в свои силы. У его деда была такая же способность, и он смог достичь таких высот.

Мальчик не стремился к власти, но ему нравилось осознавать свой безграничный потенциал.

Он искал глазами Рему, но его нигде не было. Не дожидаясь друга, мальчик побежал к сборищу людей внутри.

В центре большого зала стоял директор и произносил речь:

— Большая часть уже здесь, поэтому не вижу смысла откладывать. Добро пожаловать в ваш дом на ближайшие три года. Забудьте всё, что было до этого.

Здесь нет мам и пап, прошлого и будущего. Есть только настоящее. И в нём вы либо исполняете то, что вам говорят, либо сидите в карцере.

Я говорю это не с целью вас запугать. Ваше детство закончилось. С сегодняшнего дня безопасность королевства лежит на вас, а это большая ответственность.

Сейчас каждый из вас выберет, в какое отделение он хочет вступить. Представителей каждого вы увидите позади себя.

Дальнейшие ваши действия расскажут они.

На этом всё. Всем удачи.

Со спины на толпу смотрели три человека. Двое парней и девушка были одеты в одинаковую форму с разными символами. Каждый из них зазывал записаться на их факультет.

Высокий юноша с чёрными как ночь волосами, большим двуручным мечом и символом козла на груди зазывал всех, кто хочет сражаться оружием ближнего боя.

Девушка со светлыми волосами, луком на плече и символом орла на плече приглашала постигнуть роль лучника.

Последний парень, без оружия, с крестом на груди ожидал желающих изучить основы медицины.

Ноги мальчика сами шагнули в сторону мужчины с мечом. Селон даже не раздумывал, какое место хочет занимать в бою.

Он шагнул одновременно с кем-то и врезался в плечо ученика. Рядом с ним стоял Рема, выбравший то же отделение, что и он.

— Эй, рад тебя видеть, — сказал Рема, не сдерживая радости и отчаянно тряся руку Селона. — Я слышал, что случилось в твоей деревне. Это ужасно. Я боялся, что и с тобой случилось что-то плохое.

— Не могу сказать, что я в порядке, — саркастично ответил Селон. — В один миг я потерял всех, кого знал, но мне повезло выжить, и я встретил своего деда.

— Ни худа без добра, так?

— Это бывший директор академии, так что не у одного тебя влиятельные родственники.

Улыбка пропала с лица Ремы, и он развернулся к представителю факультета.

— Закончили болтать? — сказал человек перед ними и затушил сигару об руку.

Кажется, он хотел показаться крутым и потушить её об чёрную латную перчатку на руке, но промахнулся. Едва раздавшийся визг услышали все, и он поспешил отвлечь внимание.

— Меня зовут Шог, и я должен рассказывать вам о преимуществах ближнего боя. Раз вы уже стоите здесь, не вижу в этом смысла. Черканите подписи на этом листке.

Мальчики поставили подписи по очереди. Селон сильно переживал, что задел своего друга, но решил отложить разговор на потом.

— Я ваш командир отделения, — продолжил Шог. — Не нужно обращаться ко мне «сэр» или пытаться мне льстить. Я учусь на втором курсе, так что я такой же, как и вы. Но и панибратства я тоже не потерплю. Уважайте старших и слушайте, что вам говорят.

Через два года один из вас займёт моё место, так что учитесь ответственности.

— Ответственности? — спросила девушка с луком. — Ты же сам только вышел из карцера.

— Помолчи, Портея, это сейчас не важно, — сказал Шог, засмущавшись и поджёг очередную сигару.

Толпа постепенно рассасывалась, и учеников проводили в их комнаты. В каждой комнате жило по двое, и Селона удивило, что Рема попросил поселить их вместе.

Мальчики спешно разложили вещи и улеглись на своих кроватях. Каменная комната с двумя кроватями у окна и общей тумбочкой по центру слегка угнетала.

В какой-то момент Селон подумал, что люди, пробывшие месяц в лесу, наверное, сейчас безумно рады и этому. Он же после роскошной перины с трудом привыкал к твёрдому матрасу.

Его взгляд упал на Рему — тот тоже ёрзал спиной от непривычки. Селон громко рассмеялся, чем вызвал недоумение у соседа.

Сегодня был свободный день, и им разрешили исследовать академию. Конечно же, первым местом, которое они посетили, был обеденный зал.

— А разве нам не должны выдать какую-то форму? — спросил Селон.

— Ты что, вообще не интересовался, куда поступаешь? — спросил в ответ Рема. — Форму выдают лишь командирам отделения. Для остальных правил ношения одежды нет.

Шведский стол ломился от еды. Здесь были блюда на любой вкус — от овощных салатов до мясных деликатесов.

Сидевший месяц на диете Селон наложил себе огромную гору мяса в тарелку. В другую он наложил салата, чтобы не поправиться, и собирался было наложить какой-нибудь гарнир, но его взгляд привлёк торт.

Видевший сладкое только на день рождения, Селон начал вспоминать былые дни и не заметил, как потянулся за тортом.

Перед ним появился незнакомый силуэт, и, испугавшись, Селон уронил поднос.

Перед ним стояла девочка в красном халате, ярко-рыжие волосы которой были аккуратно заплетены в косички. Вся одежда была в жиру от мяса, к которому прилипли капустные листья.

— Ты что, дурачочек? — сказала она. — Координация существует, знаешь такое? Понимаешь?

— Конечно знаю, и вовсе не обязательно обзываться, — ответил Селон.

Рема не стал вмешиваться в разговор и просто протянул полотенце.

— Спасибо, — ответила девушка. — Хоть кому-то здесь достаёт галантности.

— Дара, вот ты где! — прокричал Шог. — Пойдём, мне нужно тебя заселить.

Девушка ушла в сторону комнат, а Селон впервые ощутил влюблённость.

Было в ней что-то, что притягивало его. Аппетит резко пропал, и она не выходила из его мыслей. Рема пытался расшевелить друга, но мальчик пролежал весь день на кровати, смотря в потолок и обдумывая имена для их будущих детей.

Обычно подобным занимаются девушки, но Дара сильно вскружила ему голову. По необъяснимым причинам он чувствовал что-то родное в её суровом взгляде.

В тот же вечер, в другом месте.

Айзегу в тот день было не до любви. Уже месяц он допрашивал пойманного им зверолюда. Сегодняшний день не стал исключением, и, потерев золотую оправу очков в своём кабинете, он начал спускаться по тёмному коридору в тайный подвал.

Самые крепкие люди со временем теряли в нём любую надежду. Старик не гордился этим, но за годы службы он знал, как сломать любого.

Подвешенная на цепях гиена с содроганием ожидала вечера, когда Айзег будет проводить свои истязания.

— Сегодня будем говорить? — сказал старик, затачивая скальпель.

— Я уже сказал тебе всё, что знаю, — ответил зверолюд.

На морде гиены читался испуг, а пятнистая шерсть была в крови от порезов.

— Жаль, я думал, что не зря потратил время, — сказал Айзег без капли сочувствия. — Видишь ли, в чём загвоздка — мне это нравится. А значит, в моих интересах, чтобы ты продержался как можно дольше.

— Умоляю, я ничего не знаю, — сказала гиена, едва произнося слова из-за водопада слёз, лившихся из глаз.

— У тебя есть семья?

— Да. Двое детей.

— Отлично. Тогда ты понимаешь, почему я не отпущу тебя, пока не узнаю правду.

— Что ты хочешь узнать?

— Кто вас нанял? Как они выглядели?

— Я же уже говорил — они называли себя «Угасающий свет». Я не видел их лиц, они были в масках и одеты в рясы.

— Какая цель этого налёта?

— Я же рассказал тебе это в первый день, зачем мы ходим кругами?

Кожу зверолюда пронзил скальпель, и с хирургической точностью Айзег срезал кусок плоти. Заложник завопил от боли, и если бы помещение не было изолировано под землёй, крики были бы слышны по всему материку.

— Когда я разрешал тебе задавать мне вопросы? — с ненавистью сказал Айзег, держа заложника за гриву.

— Извиняюсь, — ответила гиена. — Нам поручили убить мальчишку с фиолетовой меткой. Я нашёл его дом, но там была только его мать. Я прихлопнул стерву, и мы собирались уходить, но люди нас заметили и вышли на нас с вилами. Пришлось перебить всех и скрыть следы дымовыми шашками.

— Что было дальше?

— Мы отправились к заказчикам отчитаться о проделанной работе, но на полпути появились вы и перебили наш отряд, а меня взяли в плен.

— Где вы должны были встретиться?

— На арене в Зверотопии. Мне казалось безопаснее закончить сделку на территории родного царства.

— Дилемма.

— О чём ты? Ты обещал отпустить меня. Клянусь, это всё, что я знаю.

— Видишь ли, ты и правда рассказал мне всё. Но эта, как ты выразился, стерва была моей дочерью. Я и рад был бы тебя отпустить, но лучше я каждый день буду приходить к тебе и повторять одни и те же вопросы до тех пор, пока ты не издохнешь.

Айзег развернулся и отправился к лестнице. За спиной раздался протяжный крик.

Поднимаясь в свой кабинет, он услышал, как открылась дверь.

Окно в комнате было открыто, и лунный свет едва освещал человека в кресле. Самодовольно он достал лучшее вино и нагло пил его, не стесняясь Айзега.

— Что ты здесь забыл? — сказал Айзег. — Я давно с тобой расплатился.

— Какой ты негостеприимный, — ответил мужчина, продолжая сидеть спиной к старику и наливая вино в бокал. — Когда я бил твою дочь, ты был ко мне более благосклонен. Разве я не могу навестить старого друга?

— Мы с тобой не друзья. И если ты сейчас же не уберёшься…

— То что? Что может такой дряхлый старик, как ты?

Рука мужчины загорелась фиолетовым светом, и через секунду он растворился в воздухе. Айзег не успел среагировать и ощутил кинжал на своём горле.

— Не переживай, я тебя не трону, — пригрозил таинственный человек Айзегу. — Но я пришёл предупредить, что у меня большие планы на будущее королевства. Разбирайся с этими блохастыми существами сколько хочешь, но если вмешаешься в мои планы — я приду снова.

Мужчина оставил небольшой порез на шее старика и исчез.

Глава 8.Первый день

Стук клюва воробья в окно разбудил девочку. Птица держала в клюве запечатанный конверт. Конверт был значительно больше маленькой птички, и она едва летела, с трудом махая крыльями.

Дара слегка потянулась и, убедившись, что соседка по комнате ничего не видит, впустила птицу. Она подлетела к потолку и бросила конверт ей в руки. Немного покружив, птица шмыгнула в открытое окно и исчезла.

Письмо было довольно увесистым, и было понятно, что в конверте не только записка. Начать Дара решила всё-таки с неё. Её отец, Смит, сильно переживал за учёбу дочери, поэтому каждый день интересовался её успехами.

Раскрыв пергамент, Дара увидела красиво написанный текст:

«Дорогая дочь, времена в королевстве смутные. Не могу рассказать больше, потому что письмо могут перехватить. Возможно, я услышал то, что не должен был слышать.

Какое-то время я не буду выходить на связь, но буду молиться всем богам, чтобы у тебя всё было хорошо.

Заведи как можно больше друзей и не будь злюкой. Учись прилежно, но не переусердствуй.

Я горжусь тобой, моё солнышко.

(В конверте медальон. Мне будет приятно, если ты будешь его носить.)»

Покопавшись в глубине большого бумажного конверта, Дара нашла медальон в форме лилии. Такой же носила её мама до того, как её забрала болезнь.

Девочка почти её не помнила, но вид медальона согревал сердце. Она повесила его на шею и спрятала под своим красным расписным халатом.

Соседка девочки потянулась и перевернулась на другой бок.

Лестия была единственной дочерью практически разорившегося аристократа. В своё время он неудачно вложил наследство и потерял почти всё состояние. Жена ушла из семьи, и он растил девочку один.

Она никогда не занималась тем, чем обычно занимаются дети из богатых семей. Всё своё детство она работала с отцом в поле, а после продавала овощи на рынке. Каждый день она выслушивала насмешки как со стороны крестьян, ненавидящих знать, так и со стороны аристократов, считавших их неудачниками.

Дара была из семьи кузнеца и тоже не принадлежала к знати, поэтому девочки быстро нашли общий язык. В конце концов всё своё детство они провели, помогая отцам.

— Ты чего так рано? — спросила Лестия, едва открывая глаза. — До занятий ещё целый час.

— Я хочу сходить на завтрак, — ответила Дара. — Ты не пойдёшь?

— Нет. Я вчера наелась до отвала, меня же не испачкали.

— Не обязательно напоминать. Ладно, схожу одна.

— Раз уж идёшь, захвати мне тот торт.

Дара кивнула и направилась в сторону столовой.

Видимо, все вчера прилично наелись, потому что коридоры были пустые. Ни одной живой души не сопровождало её на пути к столовой.

Спустившись по лестнице, она увидела тот же шведский стол, что и вчера. Только было одно отличие — теперь он не ломился от еды.

В чане с кашей лежал один кусок мяса, а в остальных ёмкостях лежали пожухлые овощи.

Девочка привыкла к такой еде, поэтому, зачерпнув половником кашу, спокойно заняла место за столом.

Еда была отвратительной не только на вид, но и на вкус. Девочку это не пугало — она понимала, что попала в армию, а не в кулинарную академию.

Её согревала мысль о том, какое лицо будет у подруги, когда вместо сладкого она принесёт ей овощи.

Вскоре место приёма пищи стало заполняться другими учениками. Все высказывали своё недовольство, а одна компания делала это громче всех.

— Терен, ты видел, какими помоями нас кормят сегодня? — сказал мальчик небольшого роста в круглых очках, показывая на шведский стол.

— Я видел, Дерон. Это какое-то неуважение к нам. Они хоть знают, из каких мы семей? — ответил полный мальчик с крошками на щеках. — Ну ничего, узнает об этом Маэл, и все здесь получат по заслугам.

Позади появился силуэт огромных размеров. В зал вошёл верзила под два метра ростом с огромной мускулатурой. Это была не просто масса — каждая вена на его руках сильно выпирала. Выглядело так, будто каждая мышца на его теле была натренирована до совершенства.

Стрижка под ноль делала его похожим на преступника и окончательно лишала остатка привлекательности.

Он подошёл к местной кухарке и прилюдно начал выяснять с ней отношения. Пожилую женщину осыпали разнообразными угрозами, но она стояла с невозмутимым лицом — было видно, что выслушивает подобное она часто.

Поняв наконец, что ничего не добьётся, хулиган всё-таки взял тарелку и пошёл между столов. Ему не терпелось закрепить свой авторитет, поэтому глазами он искал самую слабую жертву.

Конечно же, его взгляд упал на хрупкую крестьянку.

Одним движением руки он опрокинул её тарелку на пол и щёлкнул пальцем. Двое его прихвостней оказались рядом, и он заговорил:

— В моём доме так даже скотину не кормят. Какая же ты жалкая.

— Так её! Пусть простолюдинка знает своё место! — поддакивал Дерон.

— Я понимаю, она, конечно, заслужила, но еду-то за что? — сказал расстроенно Терен. — У неё там даже кусок мяса был. Ты не мог найти другой повод?

Маэл размахнулся и ударил кулаком по столу. Стол треснул на две части, и оба его спутника сразу прикусили языки.

Дара ничего не ответила и собиралась уходить, но её остановил Дерон.

— Он с тобой ещё не закончил, — сказал он и схватил её за руку.

Девочка показательно выдохнула, чтобы все поняли, что она хотела сдержаться.

Перехватив его руку, она резко притянула мальчика к себе и нанесла удар пяткой в пах. Его скрючило от боли, и, скрестив руки на поясе, он упал на пол.

Второй побежал в атаку. Дара быстро среагировала и выпрыгнула коленом вверх. Звук хруста челюсти разлетелся по комнате, и внимание всех собравшихся приковала драка.

Мальчик упал рядом со своим другом без сознания.

Последний из оставшихся задир размял руки и не спеша пошёл вперёд.

Первый и второй удар попали в воздух — от них девочка легко увернулась. Продолжая избегать атак, она наносила лёгкие удары по противнику.

Опасности для него они не представляли — его тело было слишком твёрдым, чтобы что-то почувствовать.

Дара пыталась найти слабые места, но ничего не получалось. Если бы она использовала способность своей метки, бой, скорее всего, уже закончился бы, но она не хотела применять её против человека.

В отчаянии она решилась на удар ногой в голову, но уставший верзила предвидел это и, легко парировав, сразу перешёл в контратаку.

Маэл схватил её одной рукой за голову и ударил в живот. Он собирался нанести ещё один удар, но кто-то остановил его руку.

— Отпусти её, — сказал Рема, крепко сжимая руку обидчика.

Тело девочки полетело в сторону с бешеной скоростью — просьба была исполнена.

— Ты кто такой? — спросил Маэл, осматривая Рему. — Символ лисы… Забавно будет побить сына столь влиятельного человека.

— Я не собираюсь с тобой драться, — отчеканил Рема. — Просто прекрати делать эти неблагочестивые вещи.

— А если не прекращу?

— Тогда мне придётся пожаловаться директору.

Зал разразился громким хохотом, и Маэл воспринял это как оскорбление. Он решил, что его считают недостойным драки.

Это привело его в ярость, и в сторону Ремы полетели чудовищно быстрые удары.

Мальчик уклонился от каждого из них, но в ответ лишь просил остановиться.

Каждый удар постепенно отнимал силы у хулигана, пока скорость его рук совсем не замедлилась. Он нанёс огромное количество ударов и едва стоял на ногах.

Реме оставалось нанести лишь один удар — и он победил бы, но вместо этого просто хлопнул его по плечу.

Такое отношение разозлило Маэла ещё сильнее. Из последних сил он прыгнул на Рему, но тот быстро уклонился.

Маэл впечатался лицом в мраморную колонну и упал без сознания, потеряв половину зубов.

Придя в себя, жертва травли увидела побеждённого обидчика и стоящего рядом мальчика, протягивающего ей вчерашнее полотенце. Она поднялась и обняла своего защитника.

Спустя мгновение девочка осознала свой импульсивный порыв, смутилась и быстро убежала.

Только что вошедший Селон молча смотрел, сжав кулаки. Всю ночь он почти не спал и думал о девушке, в которую влюбился с первой секунды. На все вопросы Ремы он не отвечал из-за стеснения, но и представить не мог, что всё сложится именно так.

Громко хлопнув дверью, он выбежал на свежий воздух.

Погода была отличной — ни холодно, ни жарко. Стояла ранняя осень, и свежий лесной воздух помог мальчику немного успокоиться. Сегодня у него были первые уроки, и он хотел подойти к ним в лучшем состоянии.

Первым предметом была история континента. Её вела профессор Далисса. Маленькую полненькую женщину средних лет со светлыми кудряшками едва было видно из-за преподавательской тумбы.

В начале урока она рассадила всех по парам для будущих совместных работ. Селона посадили с Дарой, но он едва ли был этому рад.

— Итак, начнём. Кто может перечислить все расы, населяющие континент, и назвать их территории? — начала урок Далисса. — Да, юноша, можете ответить.

— Люди — королевство Фьюстат, зверолюди — царство Зверотопия, орки — республика Таш’зел, феи — лес Форестнок и русалы — страна Океания, — ответил Дерон.

— Ты забыл назвать нежить, — поправила его учительница.

— Но разве мы признали их?

— Официально — нет, но их территория довольно обширна, поэтому попрошу тебя назвать и её.

— Нежить — пристанище Даудур.

Урок продолжился, но ученики перешёптывались. Никто не ожидал вопросов о нежити на первых занятиях, а для некоторых изучение подобных существ казалось почти оскорбительным.

Селон заметил, как Дара оживилась, когда разговор зашёл о Даудуре, и решил попытаться поддержать разговор.

— Тебе тоже интересно? — спросил он, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Интересны ли мне существа, истребившие половину материка? — ответила она. — Кто знает, когда нам придётся с ними столкнуться. Конечно, мне это интересно. Что за глупый вопрос?

— Слушай, я понимаю, что вчера испортил тебе одежду и приношу извинения, но это не значит, что со мной нужно разговаривать в таком тоне.

— В каком тоне? Я просто указала, что ответ на твой вопрос очевиден и мне не нужно произносить его вслух.

Селон, пытавшийся сгладить углы, быстро сдался и решил продолжить слушать лекцию, но урок уже подошёл к концу.

На выходе его ждал Рема, с которым они договорились потренироваться в тренажёрном зале.

Новость о том, что Рема победил, по сути, сильнейшего ученика в академии, быстро разлетелась. Тот факт, что он не нанёс ни одного удара, заставлял всех оглядываться на него и перешёптываться.

Селон немного завидовал этому вниманию, но быстро отгонял такие мысли.

— Почему ты его не ударил? — спросил Селон.

— Я не бью людей, — спокойно ответил Рема. — Насилие — это плохо. Любой вопрос можно решить без него.

— Как бы тебе сказать… — Селон задумчиво почесал подбородок. — А ты осознаёшь, что мы в армии? С чудовищами и нежитью у тебя не получится договориться.

— Вот блин, точно, — ответил Рема, сделав вид, будто только что это понял.

Мальчики рассмеялись и с хорошим настроением провели в зале всё время до следующего урока.

Казавшиеся адскими тренировки в особняке деда были ничем по сравнению с ежедневными занятиями Ремы. Даже находящийся в хорошей форме Селон испытывал сильный мышечный дискомфорт.

Мальчика пугала мысль о том, что произошло бы с Маэлом, если бы Рема вложил в удар всю силу, полученную на тренировках.

Но ещё больше его пугало то, что после зала им предстояло фехтование, которое тоже отберёт немало сил.

Фехтование проходило во дворе на специально оборудованной площадке. Огромный двор окружали статуи прошлых директоров, и Селон заметил статую деда справа от площадки для спаррингов. Слева стояли старшекурсники и курили, обсуждая скорый выпуск. Но взгляд Селона привлекла дверь с надписью «Конюшня». Прочитав её, он сразу вспомнил об отце, и на душе стало тяжело.

Занятие с мечами по традиции проводил лучший ученик отделения. На деревянном постаменте их ожидал Шог, как обычно курящий сигару. Он раздал всем деревянные мечи и забрал настоящее оружие у учеников.

Селон неохотно отдал фамильный меч, но, когда Шог заверил его, что вернёт его сразу после занятия, немного успокоился.

Около часа они отрабатывали взмах мечом, пока одному ученику это не надоело. Он раскритиковал метод обучения наставника и спросил, когда они будут сражаться друг с другом.

Шог закатил глаза, вспомнив, как сам говорил те же слова на первом курсе. Решив сделать одно исключение, он объявил показательный спарринг. Между собой должны были сразиться один доброволец из мальчиков и одна доброволица из девочек.

Селон быстрее всех вышел на обозначенную территорию и стал ждать соперника. После бесконечных тренировок в особняке деда, где он сутками отрабатывал одно и то же движение мечом, ему не казалось, что Шог учит их неправильно.

Не расслышав части про противоположный пол, он рассчитывал проучить какого-нибудь зазнавшегося аристократа.

Однако девушки не спешили участвовать в бою, и единственной, кто вышел вперёд, оказалась Дара.

Шог подозвал их ближе друг к другу и предупредил, что, когда он махнёт рукой, бой начнётся.

Взмах руки ознаменовал начало поединка.

Дара сделала молниеносный выпад в сторону Селона. Мальчик уклонился и нанёс лёгкий удар сбоку.

— Если будешь меня недооценивать, проиграешь очень быстро, — холодно предупредила она.

Шог крикнул, что можно аккуратно использовать способности метки, и на лице Дары появилась ухмылка.

Селона это насторожило.

Он не мог использовать свою способность, не оставив на её коже ожог, поэтому быстро отказался от этой идеи и стал продумывать каждый шаг.

Осторожно ступая, он уклонялся от каждого удара и наносил короткие колющие выпады.

Разозлившись, девочка сказала ему бить в полную силу. Селону надоело сдерживаться, и он решил закончить бой быстрее.

Обойдя очередную атаку, он замахнулся мечом, словно битой, и попытался ударить её в спину.

Но меч сломался у него в руках.

Повернувшись, он увидел, что кожа Дары покрылась металлом.

Теперь её тело напоминало металлическую статую.

Любого другого этот вид испугал бы, но Селон даже в этом находил странную красоту.

Меч девочки двигался ещё быстрее, но Селон продолжал читать её движения и уклоняться.

Однако огромные физические нагрузки давали о себе знать. Когда он увернулся от очередного удара, мышцу в ноге резко свело.

Боль на мгновение лишила его концентрации.

В следующую секунду он пропустил сильный удар стальным кулаком.

Очнулся Селон в своей комнате с холодным компрессом на голове. Рема сидел рядом и заметно обрадовался, когда увидел, что мальчик пришёл в себя.

— Что случилось? — спросил Селон. — Голова ужасно болит.

— Ты проиграл, но, на мой взгляд, тебе просто не повезло, — ответил Рема. — У меня тоже бывает, что мышцы подводят в самый неподходящий момент. В целом ты диктовал условия весь бой, так что никто не считает тебя проигравшим.

— Я вспомнил… её кожа была из металла. Кто она вообще такая?

— Дочь кузнеца Смита.

— Кузнеца? Она простолюдинка? Тогда почему она здесь учится?

— Потому что мой отец — лучший кузнец в королевстве, — ответила зашедшая в комнату Дара. — По просьбе отца его величество сделал исключение. Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, спасибо, — поспешно ответил Селон, снимая компресс.

— Ну и славно. Раз всё хорошо, ты сможешь побыть один?

— О чём ты?

— Я хочу пригласить твоего друга погулять, глупый. Ничего страшного, если мы оставим тебя одного?

— Идите куда хотите.

Мальчик остался наедине со своими чувствами, с которыми он не мог ни с кем поделиться. Он понимал, что Рема не сделал ничего плохого, но всё равно ужасно сердился на него.

Нанеся несколько ударов по каменной стене, он вытер слёзы и вскоре уснул.

Глава 9.Тучи сгущаются

В зале совещаний королевского дворца собрались все представители власти. Пришло время обсудить случившееся в деревне и решить, что делать дальше.

Кузнец Смит явно нервничал, находясь в таком обществе. Он стоял спиной к стене и перебирал в руках свою бандану. Зрелый лысый кузнец только привык общаться с королём без стеснения, но целый королевский совет был уже перебором.

— Итак, начнём, — взял первое слово Берн. — Как вам известно, деревня у подножия горы была уничтожена. До сегодняшнего дня мы понятия не имели, что произошло, но благодаря нашему другу Смиту нам удалось кое-что узнать. Не бойся, расскажи им то же, что рассказал мне.

Пересиливая страх, мастер над оружием шагнул к столу и начал рассказывать свою историю.

В одно утро он увидел туман над соседней деревней и отправился проверить, что происходит. Он и сам не понимал, зачем пошёл в потенциально опасное место. Что-то внутри подсказывало ему, что, возможно, там кому-то нужна помощь.

Белая пелена застилала глаза и сильно ограничивала видимость. Пробираясь почти на ощупь, Смит заметил отряд зверолюдов. До него донёсся их громкий разговор. Они говорили о заказчике, который поручил им убить кого-то в деревне. Имен не называли, упоминали только некую организацию — «Угасающий свет».

Позже один из них вернулся в деревню, а трое других скрылись в чаще леса. Они направлялись в сторону Зверотопии. Кажется, кто-то из них сказал, что сделка должна завершиться именно там.

— И что нам это даёт? — спросил Ульрик, постукивая по столу фигуркой на карте. — Ну какая-то гильдия строит планы. Возьмите воинов и убейте их.

— Ваше величество, — вмешался Берн, — мы понятия не имеем, где их искать.

— А не входит ли в твои обязанности находить сведения?

— Всё не так просто, как вы думаете.

— А я думаю, что вы просто хотите служить другому королю.

— Ну что вы, ваше величество, — вмешался Мелькиодас. — Мы свято преданы вам.

— А если бы на моём месте сидел мой сын, ты бы ответил так же?

Зал наполнила тишина. Король, не желая слышать ответ, лишь махнул рукой.

Власть была больной темой для него. Он до смерти боялся потерять её и из-за этого становился подозрительным без причины.

Началось оживлённое обсуждение. Все пытались решить, что делать дальше.

Гастор предложил отправить войско прочесать всю пустыню. Идея казалась очевидной, но была слишком грубой. Её сразу отвергли: царь зверей не позволит провести огромную армию через свою границу и тем более прочёсывать каждый сантиметр его территории.

Его святейшество предложил обратиться за помощью к богам, но даже самые оптимистично настроенные члены совета не приняли этот вариант.

Судьба королевства решалась здесь и сейчас, и надеяться на нечто столь абстрактное было нельзя.

Последним со своим планом выступил Берн. Он подготовился куда лучше остальных.

Шпион развернул огромный свёрток бумаги и показал на карте место, где, по его сведениям, могло находиться убежище врагов. Очертив круг, он значительно сузил зону поиска и заявил, что немедленно отправит туда своих лучших шпионов.

— Это ни к чему, — раздался голос со стороны двери.

В зал вошёл Айзег.

— Я знаю, где они находятся.

— Наставник? Как вы здесь оказались? — ошарашенно произнёс Гастор.

Старик не удостоил его ответом и бросил на пол цепь, которую держал в руках.

Через мгновение в комнату на четвереньках вползла гиена-зверолюд, находившаяся под действием сильнодействующих веществ.

— Вижу, ваши методы не изменились, — сказал Берн, натянув довольную улыбку. — Может, он и нам расскажет что-нибудь интересное.

— Конечно, — ответил Айзег. — Но времени у нас немного. Я поторопился и дал слишком большую дозу. Он умрёт в течение трёх часов. Говорить он уже не способен, так что пусть просто укажет место на карте.

Зверолюд завизжал от боли и стал кататься по полу. Лёгкая пощёчина от человека, державшего цепь, привела его в чувство.

Он посмотрел на карту и ногтем поставил отметку в пустыне.

— Восхитительно, — сказал король, хлопая в ладоши. — Как я рад, что хоть кто-то мне ещё верен. Но что нам это даёт?

— Я могу отправить туда своих людей изучить местность, — предложил Берн.

— Тогда не буду никого задерживать. Дальше вы разберётесь без меня, — произнёс Ульрик и покинул зал.

Ещё пол-ночи они обсуждали план действий. Даже кузнец Смит активно участвовал в разговоре и делился расчётами, сколько он успеет изготовить обмундирования.

— Всё же армия будет лишней, — сказал Берн. — Не хотите тряхнуть стариной?

— О чём ты? — спросил Айзег.

— Может, отправимся вдвоём, как в старые добрые времена? Что такое кучка наёмников против лучших воинов королевства?

— Звучит заманчиво, — ответил Айзег, соскучившийся по настоящему бою. — Тогда я свяжусь с тобой, когда буду готов. А пока вынужден вас оставить.

Осмотрев сидящих за столом, он бросил цепь и распахнул дверь.

— И уберите этот труп, — добавил он на прощание.

Где-то в пустыне, в тот же вечер

Из старой пещеры, наполовину засыпанной песком, доносились крики. Они были полны ликования и напоминали сектантские песнопения.

Армия людей в масках выстроилась перед наспех созданным каменным троном. Никто не смел шелохнуться, ожидая появления своего лидера.

Между рядами прошёл человек в маске ангела и занял трон.

Он развалился на нём и, балансируя нож на пальце, подозвал одного из стоящих.

— Я поручил тебе убить мальчишку из Норты, — начал глава теней. — Ты выполнил моё поручение?

— Да, мастер. Деревня уничтожена, — ответил человек.

— А я просил уничтожать деревню?

— Нет, но жители оказали сопротивление, и другого выхода не было.

— Сопротивление оказали тебе или зверолюдам, которых ты нанял?

Мужчина растерялся. Он и не подозревал, что глава всё знает.

— Я… — начал он оправдываться.

— Тсс, — прервал его человек на троне. — Ничего не говори.

Он медленно поднялся.

— Я лишь недавно объединил вас и сделал из кучки преступников опасную организацию. Тебе пришёл заказ на убийство, и ты не смог отказаться от такой прибыли. Часть денег ты отдал той рептилии и её друзьям и думал, что сможешь обмануть меня…

— Я бы никогда вас…

Кинжал сорвался с пальца и вонзился ему в голову.

Тело рухнуло перед троном.

Увидев казнь, все присутствующие опустились на одно колено.

Глава теней медленно встал, вытащил нож из окровавленного черепа и обратился ко всем:

— Если кто-то ещё будет вести дела за моей спиной, закончите так же. Вы больше не обычные воры и наёмники. Делайте то, что я скажу, — и вас ждут богатство и слава.

Он сделал паузу.

— Но если кто-то решит действовать самостоятельно, я узнаю об этом. И наказание будет куда страшнее смерти.

Он медленно обвёл всех взглядом.

— Наши цели куда выше, чем убийство зажравшихся аристократов. Когда мой план будет исполнен — весь континент станет нашим.

Закончив речь, он взмахнул плащом и исчез, оставив своих запуганных последователей одних.

Глава 10.Принц лягушонок

Утро началось с упражнений с мечом. Селон встал за час до подъёма, чтобы отточить свою технику до совершенства. Каждый взмах фамильного клинка добавлял ему уверенности. Пламя придавало тренировкам некий шарм, и наблюдавшему со стороны Шогу захотелось подойти ближе.

Огонь был мощнее, чем тогда в особняке, и инструктору было немного страшно обжечься. Пересилив испуг, он всё же приблизился — не каждый день удаётся увидеть легендарный меч.

Второкурсник указал Селону на его ошибки и постарался немного поправить технику. Он заметил, что мальчик наносит слишком размашистые удары, и посоветовал бить более сдержанно.

В голове Селона бушевала буря эмоций. Неразделённая любовь разъедала его сердце. Конечно, он знал, как наносить удар, но в каждый взмах вкладывал всю свою злость.

На Рему — который ушёл с девушкой, что ему нравилась.

На девушку — которая выбрала не его.

Но больше всего он злился на себя — за то, что оказался недостаточно хорош для своей первой любви.

Страсть, злость, страх и грусть проходили через рукоять меча, пока он не вспыхнул ещё сильнее.

Артефакт почувствовал гнев мальчика и дал ему выйти наружу. Серебряный эфес раскалился и вплавился в руку Селона.

Шог схватил лезвие перчаткой, и меч начал остывать.

Инструктор посмотрел на руку, обожжённую до костей, и сказал:

— Ты хоть понимаешь, какой силой обладает этот меч? Он проводник твоей души. Контролируй эмоции — и будешь контролировать меч. Потеряешь контроль — и он сожжёт тебя.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Селон, сжимая запястье.

— Эх… потом поймёшь. А сейчас я немедленно отнесу тебя в травмпункт.

Он закинул мальчика на плечо и подобрал меч. Шог не был из рода Тейн, кровь которого заставляла клинок пылать, поэтому ему ничего не угрожало.

Не обращая внимания на слёзы Селона, он спокойно дошёл до больничного крыла.

— Посмотрите, пожалуйста, его руку, леди Калисса, — обратился Шог к длинноногой брюнетке в безупречно белом фартуке.

— Ой! — вскрикнула она. — Как это произошло?

— Леди Калисса, пожалуйста, у нас мало времени, — ответил Шог.

— Да, да, конечно.

Девушка начала открывать шкафы и перебирать полки в поисках нужного лекарства. Полки были заставлены странно светящимися жидкостями. Её руки судорожно перебирали склянки, пока не наткнулись на фиолетовый пузырёк.

— Вот, пусть выпьет, — сказала Калисса, отдышавшись. — Это эссенция регенерации.

Шог быстро выхватил склянку и залил содержимое в рот Селону.

Рука начала возвращать прежний вид, и мальчику стало значительно легче. Было сложно поверить, что настолько тяжёлые раны могут исчезнуть за мгновение.

Селон радостно разглядывал руку, на которой исчез даже старый шрам, полученный в детстве во время игр.

Но изменения не закончились.

Сначала рука, а затем и всё тело начали зеленеть. Между пальцами появились перепонки.

— Что со мной происходит?! — крикнул Селон.

— Нууу… возможно, я немного отвлеклась, когда готовила зелье, — виновато сказала Калисса. — Не переживай, это просто побочный эффект. Сейчас я что-нибудь придумаю и сниму твоё озеленение.

Пока она это говорила, мальчик исчез.

Люди в комнате остолбенели.

Никто не понял, что произошло.

Когда Шог опустил взгляд ниже, он увидел на подушке светло-зелёную лягушку.

— Во имя пятерых… — прошептал он. — Что вы с ним сделали?

— Я же объясняю — небольшой побочный эффект, — растерянно сказала Калисса. — К вечеру я приготовлю новое зелье. А пока пусть побудет в таком виде.

— К вечеру?! — вскрикнул Шог. — Да к вечеру с ним может произойти что угодно!

— Не нужно повышать на меня голос, — неуверенно сказала она. — И на твоём месте я бы внимательнее следила за ним… его уже нет на той подушке.

Поиски продолжались около часа. Когда Шог, перевернувший весь кабинет вверх дном, понял, что Селон уже давно покинул территорию, он совсем отчаялся. Инструктор переживал за мальчика, но ещё больше его беспокоило, что с ним сделает директор, если наследник семьи Тейн пострадает.

Тщательно осматривая каждый угол академии, он выглядел как сыщик, ищущий улики.

В это время маленькая лягушка прыгала по ступеням академии. Даже в таком состоянии Селон не хотел пропускать занятия. Да и снова становиться объектом экспериментов и пить подозрительные зелья ему совсем не хотелось.

Привыкнув к новому телу, мальчик допрыгал до двора. Скользкие лапы прилипали к каменной кладке, и он с огромной радостью перебрался на траву.

Освежающий дождь оказался невероятно приятным для его новой кожи. Инстинктивно поймав муху и подумав, какой же он мерзкий, мальчик продолжил прыгать к месту урока, чтобы не опоздать.

Но тут он увидел их.

Рема и Дара сидели на лавочке и о чём-то разговаривали. Девочка постоянно поправляла волосы, а её спутник безудержно улыбался. Впрочем, улыбка не была признаком кокетства — Селон знал, что его друг просто очень жизнерадостный человек.

Смотреть на них ему было неприятно. Он будто ревновал их обоих.

Потерять только что обретённого друга он не хотел. Но и отказаться от возможности поухаживать за своей первой любовью тоже не мог.

В его голове появилась, как ему показалось, гениальная идея — испортить им свидание.

Но сначала он решил послушать, о чём они говорят.

Вскарабкавшись на стену рядом с лавкой, он стал прислушиваться.

— Как там твой сосед? — спросила Дара.

— Не знаю, с утра его не видел, — ответил Рема. — Может, пошёл тренироваться. Но тогда почему не позвал меня?

— Мне кажется, вчера он расстроился, когда мы ушли.

— Да… мне тоже кажется, что ему не нравится наше общение. Ты ведь, по сути, выиграла тот спарринг.

— По сути? — резко возразила Дара и встала со скамьи. — Да я его так приложила, что он сознание потерял.

— Только потому, что он жалел тебя и не стал заканчивать бой, когда мог.

— Не люблю, когда ты прав… но что мне делать? Прилюдно признать поражение?

— Если бы я знал. По части общения с людьми у меня навыков не больше, чем у тебя.

В этот момент поднялся ветер и испортил планы Селона.

Намокшая стена перестала быть надёжной опорой. Сильный порыв ветра толкнул его, и удержаться стало почти невозможно.

Из последних сил он пытался удержаться, но всё же сорвался.

И приземлился прямо на чью-то голову.

— ААА! — закричала Дара. — Что это?!

— Ты такая забавная, когда пугаешься, — спокойно сказал Рема и снял лягушку с её головы. — Это всего лишь лягушонок.

— Терпеть не могу этих склизких чудовищ, — ответила Дара. — Выброси его немедленно.

— Да уж… а что будет, когда ты столкнёшься с настоящими монстрами? — сказал Рема и аккуратно опустил лягушку на траву.

Аккуратно прыгая на маленьких лапках, Селон решил вернуться в медпункт, чтобы не влипнуть в неприятности. Хоть день только начался, приключений для него было более чем достаточно.

Если бы на месте Ремы сейчас сидел кто-нибудь менее миролюбивый, он мог бы уже плыть в какой-нибудь канаве. Или, того хуже, попасться какому-нибудь гурману, уставшему от каши.

Представив себя подвешенным на палке над костром, он содрогнулся.

Обходя препятствия и уворачиваясь от ног учеников, он наконец допрыгал до входа в академию… но зайти не смог.

Стеклянный стакан накрыл мальчика.

Сквозь толстое стекло он увидел лицо девочки. Гранёные стенки стакана искажали её черты, и в другой ситуации Селон, наверное, посмеялся бы.

Но сейчас, когда от незнакомого человека зависела его жизнь, ему было совсем не до смеха.

На её щеке была маленькая крошка хлеба, а фиолетовые глаза завораживали и притягивали.

Брюнетка в коричневом комбинезоне сильно обрадовалась находке.

— Ты пойдёшь со мной на занятия, — сказала она радостно и сунула его в карман комбинезона. — Сейчас у нас изучение артефактов. Надеюсь, тебе понравится…

Она задумалась.

— А как тебя зовут? Хотя… не важно. Ты же не ответишь. Я назову тебя Плюх.

Если бы в теле лягушки Селон мог смеяться, то сейчас он бы катался по полу от смеха. Такое глупое и при этом удивительно милое имя было сложно придумать.

Все тревоги мгновенно улетучились. Девочка совсем не выглядела человеком, способным причинить вред кому-либо.

Внутри комбинезона он заметил кусок хлеба и решил немного поесть. Его живот наполнился уже после маленького кусочка, и довольный Селон устроился поспать.

Скрип открывающейся двери разбудил его.

Выпрыгнув из кармана, он занял место на парте рядом с девочкой.

У доски стоял седой мужчина с деревянной ногой. Он написал на доске «Дарий» и встал за кафедру.

— Как вы понимаете, на доске написано моё имя, — начал он. — Я не требую, чтобы ко мне обращались «сэр», «мистер» и так далее. Я не из знатной семьи, так что можете обращаться ко мне просто по имени.

Он оглядел класс.

— Итак, кто знает, что такое артефакт и сколько их существует?

— Артефакт — это мощная магическая реликвия, наделяющая своего владельца необычными способностями, — ответил Рема. — Всего их пять. По легенде каждый бог создал по одному.

— Верно, молодец.

Дарий кивнул.

— Сегодня мы изучим первый артефакт — меч семьи Тейн. Жаль, что здесь нет представителя этого рода. Он мог бы продемонстрировать силу клинка.

Селон в этот момент сидел на парте в виде лягушки и мысленно застонал.

— Сам по себе меч обладает способностью впитывать жизненную силу побеждённых врагов. Когда герой Регер уничтожил большую часть нежити и их прошлого лорда, их проекции запечатались в клинке.

Он сделал паузу.

— Скопление такого количества проклятой энергии заставляет меч пылать. Но стоит владельцу потерять контроль — и мёртвые могут вырваться наружу.

— Что такое проекции? — спросил Дерон.

— Так называют жизненную силу нежити. Душ, как вы знаете, у них нет.

— Тогда почему меч принадлежит семье Тейн? — спросила Дара. — Разве не логичнее было бы спрятать его?

— Хороший вопрос, — ответил Дарий. — Видите ли, меч питается энергией крови владельца. Не напрямую — контакт не нужен. И так сложилось, что во всём мире только кровь этого рода может поддерживать силу меча.

Он пожал плечами.

— Не знаю, чем они так угодили богам, но если меч долго не будет получать энергию, боюсь, тюрьма для нежити откроется.

— Но всё же… если… — неуверенно начала девушка, рядом с которой сидел Селон.

Класс разразился смехом, и учитель подхватил их реакцию.

— Точно нет, — сказал он, сдерживая улыбку. — Вы думаете, они просто так сдались во время войны? Нет. Единственный, кто мог создавать новых существ, был их лорд. После его гибели они больше не могли восполнять свои ряды.

— Но всё же, если…

— Дорогуша, может, вы займёте моё место и будете вести урок?

— Но я же только…

Дарий резко прищурился.

— Что это у вас там?

Он уставился на парту.

— Какая мерзость. Неудивительно, что ваш род разорился, если вы верите в сказки и держите рядом таких существ.

Девочка уже привыкла к насмешкам и оскорблениям, поэтому почти не обратила внимания на слова преподавателя. Дарий продолжил урок, будто ничего не произошло.

Когда занятие закончилось, она осторожно сунула Селона обратно в карман и поспешно покинула кабинет.

Груз ошибки отца тяжело давил на Лестию. Никого не интересовало, какой она человек — всех волновал только её статус.

Лишь соседка по комнате, Дара, которая тоже чувствовала себя одинокой, могла хоть немного её понять.

Пропустив последний урок, Лестия вернулась в комнату и начала обустраивать террариум для нового питомца.

Из палок она быстро соорудила каркас, набила его внутри растениями и посадила Селона внутрь. Затем собрала с подоконника мёртвых мух и удивилась, когда лягушка отказалась их есть.

Она насторожилась.

Для неё это был первый за долгое время друг, который ничего от неё не требовал. Слова учителя, назвавшего лягушку мерзостью, прошли мимо. Она никогда не видела существа милее.

Но была одна проблема.

Её странные вкусы ещё можно было объяснить, но вот соседка по комнате вряд ли их оценит.

— Вот ты где, — сказала вошедшая в комнату Дара. — Всё в порядке? Не слушай этого индюка. Он тебя просто не знает.

— Да ничего… я привыкла, — быстро ответила Лестия, не глядя на неё. — Смотри, кого я нашла сегодня.

— ААА! — закричала Дара. — Убери это сейчас же! Это про таких существ говорил учитель?

— Ты чего орёшь? Посмотри, какой он милый, — пробормотала Лестия, прижимая Селона к щеке.

— Ты его ещё поцелуй.

Лестия посмотрела на нетронутых мух и вдруг задумалась.

— Слушай… — сказала она загадочно. — Звучит как бред, но, может, и правда стоит.

— Я вообще-то пошутила, — ответила Дара, стоя на безопасном расстоянии.

— Но смотри… он совсем не тронул мух. А что если это заколдованный принц?

— Ты знаешь магию, которая делает такое?

— Я — нет, но…

— Никаких «но». Сейчас же избавься от этой дряни.

Но Лестия уже наклонилась.

Её губы коснулись губ лягушки.

Дара побледнела и выбежала из комнаты.

Конечно же, ничего не произошло.

Слегка удивившись этому, Лестия пожала плечами, положила Селона обратно в террариум и отправилась спать.

Позже вернулась Дара. После нескольких попыток опустошить желудок ей уже было всё равно, есть ли в комнате лягушка или нет.

Без сил она легла спать и проспала до утра.

Проснувшись, она убедилась, что соседка ещё спит. Преодолевая отвращение, она схватила лягушку и швырнула её в окно.

Совесть её почти не мучила. Кто знает, какую заразу может переносить это существо? Может быть, она просто пыталась себя успокоить, но решение она приняла твёрдо.

Если бы она знала, что это Селон, всё было бы иначе. Она просто выставила бы его за дверь.

Селон проснулся в момент падения.

Падение длилось целую вечность.

Он слышал, что любовь — самое опасное оружие, но не думал, что она может убить буквально.

Мысленно попрощавшись со всеми, он приготовился к худшему.

Ему повезло.

Порыв ветра подхватил его и отнёс прямо к окну медицинского крыла.

После всего пережитого за день это казалось настоящим чудом.

Громкий стук о стекло разбудил Калиссу. Увидев Селона, она сильно обрадовалась.

Растолкав дежурившего рядом ученика, она велела ему немедленно найти Шога и привести его сюда.

Достав лягушку с подоконника, она усадила её на лабораторный стол и снова начала копаться в своих склянках.

Сейчас Селону было страшнее, чем когда его накрыли стаканом. Кто знает, в какое существо он может превратиться на этот раз?

Калисса явно растерялась. Бормоча что-то себе под нос, она искала нужное зелье, но безуспешно.

Наконец она остановилась, словно что-то вспомнила, и подошла к столу.

На рабочем месте стояло только что приготовленное зелье. Она набрала пару капель в пипетку и влила их лягушке в рот.

В этот момент дверь распахнулась.

— Вызывали? — спросил Шог, тяжело дыша. — Есть новости о Селоне?

— Да, вот он, — спокойно сказала Калисса, указывая на подушку.

— А с чего вы решили, что это он?

— Не знаю. Я дала ему противоядие. Сейчас проверим.

— А что будет, если его выпьет обычная лягушка?

Калисса пожала плечами.

— О, мне самой интересно. Сейчас и узнаем.

Шог только вздохнул и подошёл ближе.

Цвет лягушки начал постепенно меняться. Через несколько секунд она начала увеличиваться в размерах, а кожа стала приобретать человеческий оттенок.

— Что происходит? — спросил очнувшийся Селон. — О… я снова я?

— Слава богам, сработало, — с облегчением сказала Калисса.

— Это могло не сработать? — настороженно спросил Шог.

— Ну… у меня сломалась мерная посуда, так что толчёный зуб тролля я сыпала на глаз. Как видишь, ему повезло. Если бы я немного переборщила, его бы просто разорвало.

— Спасибо… наверное, — пробормотал Селон, осторожно поднимаясь.

Он посмотрел на свои руки, затем на ноги, убедившись, что снова стал человеком.

— Если вы не возражаете, я хотел бы пойти на занятия.

— Никто не возражает, — ответил Шог с улыбкой. — Только сначала оденься.

Глава 11.Преступление и наказание

Прозвучал сигнал подъёма, и мальчик быстро накинул свою одежду и побежал в класс. Селон бежал вперёд, застёгивая ремень на ходу — ему не хотелось пропускать ещё один день. Остальные же ученики неохотно шли на урок истории и что-то бурно обсуждали.

— Говорят, она сама предложила ему начать отношения, — сказал кто-то из учеников за спиной у Селона.

— Да, я тоже слышала.

На секунду он вспомнил о Реме и Даре, но быстро отмёл эти мысли. Не могла же она так быстро, да ещё и сама признаться ему в своих чувствах.

Не обращая внимания на сплетни, мальчик бежал дальше и, наконец добравшись до места назначения, долго пытался отдышаться. Одежда кое-как торчала из стороны в сторону, и выглядел он неряшливо. В одном ботинке он присел на пол возле кабинета, чтобы перешнуровать оба. Приведя себя в порядок, он открыл дверь кабинета.

Класс был пустой — он пришёл слишком рано. На доске висела карта Аркелона, и Селон решил просмотреть её перед уроком. В глаза сразу бросалась огромная территория других рас и то, насколько скромным в размерах было их королевство. Лишь три деревни и столица на горе. Населённые пункты других существ не были обозначены на карте. Не сложно было догадаться об их огромном количестве, судя по пространству, которое они занимали.

Первые ученики начали приходить на занятие. В дверях появился Рема и приветливо махнул Селону. Он выразил переживание за него и спрашивал, где он был вчера. Не получив ответа, мальчик занял своё место и стал смотреть на вход.

Дара вошла в класс с непривычным ей позитивом. Селон впервые видел на её лице улыбку и слегка удивился, но ещё больше удивился, когда она прошла мимо своего места возле него. Ему казалось, что её хорошее настроение — это отличный шанс поговорить, но говорить было не о чем.

Пройдя в самый конец класса, девочка заняла место рядом с Ремой и обхватила его руку. Все обернулись и пристально смотрели на них. Каждый начал о чём-то шептать со своим соседом.

Мир остановился. Для него всё как будто перестало существовать. Флирт двоих за партой и не стихающие обсуждения их близости вместе с голосами у него в голове мешали ему думать. Ярость и гнев захватили голову Селона. Он и сам не понимал, на что злился, но в тот момент ему хотелось просто достать меч и сжечь всю академию, не оставив даже пепла.

Каждый тихий голос за его спиной лишь усиливал его эмоции, и он, не выдержав, выбежал из класса.

Рема тоже встал и собирался пойти за ним, но Дара не отпускала его руку, и ему пришлось остаться. Мальчик резко дёрнул рукой, освободившись от сдерживающей его девочки.

Вошедший в класс учитель начал урок, и, к сожалению для обоих, обсудить произошедшее получится не скоро.

Селон снова бежал, но на этот раз не знал куда. В тот момент он просто хотел выйти на улицу, вдохнуть успокаивающий его лесной воздух и обдумать дальнейшие действия.

— Стой! — крикнул кто-то сзади.

Мальчик обернулся и увидел перед собой огромного сверстника и ещё двух учеников поменьше. Сперва он не узнал в них задир из столовой, но спустя время его память освежилась.

— Что вам нужно? — твёрдо сказал Селон. — Говорите быстрее, у меня нет времени.

— Мы не займём много времени, — хором ответили Дерон и Терен.

— Ближе к сути, — торопил их Селон.

— Суть в том, что твой друг вмешался в конфликт, к которому не имел отношения, — начал Маэл. — Как бы тебе попроще объяснить…

— Вы не можете побить его и поэтому решили напасть на меня.

— Я могу побить кого угодно! — разозлённо проорал Маэл.

— Пока что я видел только, как бьют вас, — издевался Селон, разминая кулаки.

Ему не терпелось выплеснуть куда-то все негативные эмоции, и эти трое были прекрасным способом это сделать.

Селон прыгнул вверх со стремительной скоростью. У трио возникло ощущение, что он на секунду исчез. Атака с воздуха не заставила себя ждать, и Дерон сразу пропустил удар ногой и упал без сознания.

Терен, стоявший рядом, быстро среагировал и кинулся на мальчика, но тот схватил его за шиворот рубахи и, наклонив корпус, швырнул в каменную колонну.

Самый крупный из них стоял в стороне. Он ожидал, что двое его подручных смогут расправиться без него.

— Можешь использовать способность, если она тебе поможет, — сказал Селон с презрительным взглядом и ехидной улыбкой.

— Я уже её использую. Моя способность — всегда находиться в идеальной физической форме, — ответил Маэл, снимая рубашку. — Эти двое, если бы могли, тоже использовали бы. Но фотографическая память и бездонный желудок — не лучшие помощники в драке.

Ответ был не нужен. Ещё в процессе его речи Селон подошёл вплотную и нанёс удар ногой в колено. Маэл немного пошатнулся, но сохранил равновесие.

Его противник просто издевался над ним: уклонялся от каждого удара, а после изображал демонстративный зевок.

Долго возиться Селон не хотел. Дождавшись очередной атаки, он уклонился и ударил ногой в голову, а затем нырнул под огромную руку и нанёс десяток ударов в корпус.

Когда бугай упал, он уже собирался уходить, но случилось непредвиденное.

— А ему не понадобились удары, чтобы нас остановить, — сказал Маэл, сплёвывая кровь. — Теперь понятно, почему она выбрала его.

Селон снова почувствовал мерзкое чувство злости. Он и не старался сдержаться.

Маэл тысячу раз пожалел о своей провокации. Обозлённый на всех и на себя самого мальчик наносил страшные комбинации ударов, о которых и сам не догадывался.

Целью уже была не победа, а причинение боли.

Схватив волосы лежавшего без сознания ученика, он бил его голову об пол, смотря как будто сквозь него. Его глаза были совершенно пустыми.

Очнувшиеся приспешники Маэла, испугавшись, побежали за директором.

— Немедленно прекрати! — сказал появившийся из ниоткуда Гастор.

— Немедленно объяснись!

— Уйди с дороги, — ответил Селон, неспешно стирая чужую кровь с лица. — Мне плевать, кто ты. Хоть король Фьюстата. Если не хочешь оказаться на его месте, лучше уйди.

— Да ты чуть не убил их, поганец! Поверь, тебе есть дело до того, кто я такой. Ты немедленно отправишься в карцер.

Рука со свистом прошла над головой у мальчика, и он был готов напасть в ответ. Его взгляд хищника приводил в замешательство даже повидавшего войну директора.

Достав меч, он был готов сжечь всё вокруг, но в голове возник образ сгорающей деревни, и он, отвлёкшись на него, пропустил удар в грудь.

Очнулся он уже на плече у Шога.

— Что произошло? — произнёс он.

— Веду тебя в карцер, — ответил Шог без эмоций. — Я, кажется, предупреждал тебя о контроле эмоций.

— Чёрт, ещё бы чуть-чуть — и я бы прибил его.

— Ты не проснулся? Тебя сбили с ног одним тычком в грудь. Поверь, если бы директор хотел, ты бы сейчас лежал в больничном крыле, и не факт, что пришёл бы в себя.

— Если я смогу его победить, то стану директором?

— Чтобы одержать верх над ним, тебе не хватает навыков и опыта. Слишком рано мечтать о таком.

— Ты не ответил на вопрос.

— Потому что не знаю ответа. Обычно директор сам передаёт свой пост наиболее достойному, по его мнению.

С этими словами он швырнул мальчика в комнату без малейшего источника света.

Последнее, что он услышал, было:

— Увидимся через неделю.

Глава 12. Когда гаснет свет

—Ты не можешь просто взять и уйти. —сказала Кая, пытаясь удержать своего мужа. —И кто меня остановит? —ответил Берн, отталкивая женщину. —Ты понимаешь, что большая группа лишь привлечет внимание, поэтому пойду я и господин Айзег. —Да плевать мне на внимание, что они могут, сидя в своей пещере?

Она переживала за человека, который стал ей близок. Даже если изначально это и был брак по расчету, за столько времени Кая сильно полюбила своего мужа. Берн не был в настроении шутить, вырвавшись из медвежьих объятий, он стал собирать амуницию. Пустые карманы его плаща заполнялись кинжалами и дымовыми шашками. До отказа забив свой плащ оружием, он покинул свой кабинет и направился к лестнице.

В просторном зале собралась вся прислуга и выстроилась в линию. В центре стояла его жена, готовая отдать команду. Она предупредила Берна, что он не покинет их дом, во что бы то ни стало. Ставя ему условия, Кая даже не представляла, какую ошибку совершала. Вид прислуги привел его в бешенство, как она может показывать их личные отношения перед ними. Рука загорелась фиолетовым цветом, и он исчез.

—Смотрите под ноги. —крикнула Кая.

Вынырнув из её тени, он схватил шею жены двумя руками и приказал прислуге убираться. Множество угроз летело в их сторону, включая смерть. Никто не хотел искушать судьбу, поэтому толпа в зале быстро испарилась.

—Ты посмела унижать меня при них. —сказал он, продолжая сжимать руки. —Я просто переживаю за тебя. —прохрипела Кая. —А я просил об этом? Наш тупоголовый король не в состоянии управлять королевством, поэтому приходится брать ответственность на себя. Я устал это повторять, если ты еще раз встанешь на моем пути, я остановлю тебя навсегда.

Руки оставили следы на шее как напоминание. Последнее, что она видела, лежа на полу, это спина уходящего мужа. Вовремя подбежавшая прислуга подняла её и отнесла в комнату. Даже после этого она видела свет в его, казалось, темном сердце. Несшая её прислуга шепотом обсуждала, как у такого чудовища мог родиться такой светлый ребенок. Кая не считала его монстром, пусть и жестко, но он заботился о целом королевстве. Выгоды от устранения очередного негодяя он, конечно же, не получит.

На улице был приятный вечер, небо было более звездное, чем обычно. Берн подумал, что это означает, что боги сулят ему удачу. Оглядев двор, он увидел мужчину в темном плаще, ждущего его у фонтана.

—Ты долго. —сделал замечание Айзег. —Извините, меня не хотели отпускать. —ответил Берн, поправляя костюм. —Я слышал, ты не пробовал быть помягче? —Думаю, вас это не касается.

Старик кивнул и указал на саламандр возле ворот. Две крупные ящерицы покорно стояли в ожидании своих наездников. В ожидании рептилии мирно ловили пролетающих мух и били друг друга хвостами. Ландшафт Зверотопии состоял сплошь из песка, и проехать на лошадях было невозможно.

—Как вы их достали? —удивился Берн. —Надо же, главный шпион чего-то не знает. —усмехнулся Айзег. —У нас нет времени, садись и будем надеяться, к утру мы будем в Зверотопии.

Не желая больше задерживаться, он сел на ближайшую к себе саламандру. Было слегка непривычно передвигаться на таком низком существе, из-за высокого роста Берну приходилось поджимать ноги. Время от времени он выпрямлял их, чтобы размять, но помогало это ненадолго.

Просторные леса Фьюстата постепенно сменялись пустынями Зверотопии. Ехавшие всю ночь путники были уже почти у цели. Поехав налегке, они совсем забыли взять с собой хотя бы небольшой запас воды. Проведя в пустыне час, их начала мучить сильная жажда. Благо до ближайшего населенного пункта ехать было недолго.

Ориентироваться в пустыне было сложно, песок везде был одинаковым. Еще одним плюсом саламандр было то, что они могли чувствовать воду. Её в Зверотопии был дефицит, на одно поселение приходился лишь один источник, который со временем иссыхал. Когда это случалось, жители бросали свои дома и искали новый дом. По расчетам вся вода должна была закончиться через десять лет. Хороший правитель, конечно, позаботился бы о том, чтобы это не случилось, но нынешнего это мало интересовало.

В деревне, что попалась им на пути, источник уже почти иссыхал, и они видели много жителей, покидающих места, где жили. Половина домов была в негодном состоянии и совсем обветшала, само место как будто излучало отчаяние, и задерживаться дольше необходимого они не хотели.

Одинокий бар, принимавший своих постояльцев, как обычно, стоял в центре поселения. Горы алкоголя лились рекой, и каждый рассказывал свои байки. Зверолюды в большинстве своем были наемниками и уважали только язык оружия. Были среди них и те, кто зарабатывал честным путем, но таких было меньшинство.

Политика царя зверолюдей вынуждала всех вставать на путь преступлений. А те, кто сопротивлялся, были вынуждены отдавать ему большую часть своей прибыли. По древнему закону часть награбленного принадлежала ему, а если кто-то не грабит — отдает заработанное. Все только и ждали, когда пройдет два года и на смену нынешнему правителю придет следующий.

Арена приносила Зверотопии огромные деньги. Раз в пять лет она открывала свои двери и собирала полные трибуны. Каждый желающий зверолюд мог принять участие в кровавой битве, а последний выживший становился правителем. Нынешний царь правил уже десять лет и не желал отдавать нагретое им место. Многие называли его самым жестоким тираном в истории, но называли шепотом, опасаясь расправы. Обычным жителям тяжело жилось под его гнетом, в то время как у преступников, которых он поощрял, началась золотая эпоха.

Пол у входа скрипнул, и на пороге появилось двое мужчин в плащах. Солнце ужасно палило в тот день, так что первое, что они заказали, было водой. Выпив по стакану, они решили пропустить по стакану крепкого алкоголя. Крепкий алкоголь, которым были забиты полки, был непривычен для пьющих каждый день вино аристократов.

—Ну и пойло. —сказал Берн с отвращением и после глотка вылил остаток на пол.

Сидевшему в углу темному барсу это не особо понравилось, и он решил подойти поздороваться, прервав рассказ о том, как ему с трудом удалось убежать от седого старика, убившего почти весь его отряд.

—Думаю, вам пора сваливать. —сказал он, держась за двуручный меч за спиной. —Я еще не допил. —сказал Айзег и поставил стакан на стойку. —Ты? —судорожно спросил барс. —Это он, тот, кто убил их.

Неловкое молчание создавало гнетущую атмосферу, и Айзег, допив стакан, хлопнул Берна по плечу и собирался уходить. Выход перегородило два быка с дубинами, и он понял, что легко уйти не удастся.

—Друзья, —начал Айзег, отходя к Берну. —К чему нам с вами выяснять отношения? Неужели вы хотите разгромить это прекрасное заведение? Я считаю, что если и есть в вас что-то хорошее, то это…

Договорить ему не дали, и он едва увернулся от удара дубины. Отступив, он кивнул своему спутнику. Зверолюды ждали драки, но на их удивление люди перед ними просто сдались.

—Только не убивайте. —молил Айзег. —Не убью, но ты за все мне ответишь. —угрожал ему барс.

Стоявший в стороне Берн ничем не мог помочь Айзегу, которого избивали дубиной. К нему отнеслись куда более благосклонно и практически не тронули. Связав обоих, они подвесили их на сидение их же саламандр.

—Куда мы направляемся? —спросил Берн. —Скоро узнаете. —ответил барс, идущий позади. —Из-за старика мы не выполнили заказ, правда нашего заказчика убили, но у нас было немало проблем из-за вас.

Солнце постепенно садилось, и дорога занимала куда больше времени, чем казалось на карте. На пути к пещере зверолюды посещали каждый бар и рассказывали о своем успехе. Уже поздней ночью, когда до пещеры оставалось не так много, они решили остановиться в последнем заведении на ночь.

—Может, продолжим путь? —предложил Айзег. —Я, конечно, не специалист, но разве стоит заставлять ваше начальство ждать? —Они нам не начальство. —ответил барс. —Подождут, вы уже никуда не денетесь.

—Эхх. —выдохнул Айзег, снимая с себя порванные веревки. —Я бы не был так уверен. Либо ты сейчас же отвезешь нас ко входу в пещеру, либо встретишься с товарищами. —Господин, вы не могли немного подождать? —спросил Берн, вынырнувший из тени барса, держа нож у его шеи. —Все-таки работа под прикрытием не ваше.

Барс едва заметно махнул рукой, и двое его подручных устремились на старика. Рогами вперед они шли на таран, но Айзег, будто опытный матадор, легко уворачивался. Сил к вечеру было мало, да и его пожилое тело теперь долго отходило от полученных увечий. Впереди еще ждал тайный штаб. Не желая затягивать бой дольше необходимого, он вынул меч из своих ножен и отсек одним взмахом два рога.

—Следующей будет голова. —сказал Айзег. —Если не боитесь, продолжайте.

В панике его противники бежали прочь. Испуганный барс был весь мокрый от страха, пот тек ручьем по его черной шерсти.

—Я отведу вас, только отпустите. —жалобно попросил он. —Зачем вообще был этот спектакль? Вы же с самого начала могли меня заставить? —Могли, но ты мог вести нас не туда в ожидании подмоги. —ответил Берн. —Мы люди важные, у нас слишком мало свободного времени.

Дождавшись, пока барс успокоится, спутники обсудили дальнейшие планы. Им нужны были любые сведения, и они не стеснялись расспрашивать своего пленника. Узнав, сколько человек в гильдии и что об их лидере ничего не известно, Айзег хотел продолжить расспрос, но Берн переубедил его, напомнив о драгоценных минутах. Завязав друг друга, они едва затянули узлы, чтобы можно было легко выбраться, и легли на саламандру.

Пещера была совсем рядом, ничем не примечательная, она стояла окруженная песками. Голубой свет, исходивший изнутри, не предвещал ничего хорошего. А странные звуки пугали ведущего их барса. Хоть он и не раз посещал это место, было видно, как сильно ему страшно. На входе их никто не встретил, и выглядело это либо слишком самоуверенно, либо безумно. Было ощущение, что их не просто ждали, а как будто приглашали внутрь.

—Неужели они думают, что им ничего не угрожает? —тихо спросил Берн. —Как можно не поставить охрану в то место, о котором уже явно всем известно. —Тише. —ответил шепотом Айзег. —Сейчас мы все узнаем.

К центру пустого пространства пещеры собирались люди в капюшонах. Увидев Айзега с Берном, они создали коридор, чтобы можно было беспрепятственно пройти вперед.

Среднего роста человек, лежа на каменном троне, балансировал нож на пальце. Он щелкнул пальцем, и все собравшиеся, включая барса, преклонили колени.

—Для чего ты пришел, Тинг? —спросил он. —Кажется, ты уже получил свое наказание. —Властелин. —начал барс. —Я привел вам того, кто нам помешал, и его спутника.

Звук трескающихся веревок раздался позади. Освободившиеся пленники оттолкнули зверолюда назад и приблизились к возвышающемуся человеку. Толпа быстро окружила пленников, но человек на троне махнул рукой, и все разошлись.

—Что-то хотели? —сказал человек в маске ангела, продолжая заниматься своими делами. —Может, спустишься, и мы поговорим. —сказал Берн, снимая пыльный плащ. —Забавно, вас всего двое, а вы что-то требуете, не много ли вы хотите?

С последней фразой он метнул нож в ничего не подозревающего Айзега и в ту же секунду двинулся в сторону Берна. Сделав сальто назад, королевский шпион уклонился, а старик отбил нож мечом. Им казалось, что вдвоем они без проблем смогут его одолеть, но он был не так прост, как они думали.

Прыгнув в тень убегающего зверолюда, Берн метнул все ножи, что были, и хотел сбить маску. Их противник легко уклонился от каждого, кроме последнего, задевшего его руку.

Его плечо пылало черным пламенем, их повергла в шок метка черного цвета. Никто до сегодняшнего дня не знал, что такая существует. Берн немного растерялся и не заметил, как в его груди оказался его же нож. Он быстро вытащил его и махнул своему спутнику, чтобы тот оставался в стороне.

Это было первое за много лет увечье, и его гордость была задета. Перемещаясь из одной тени в другую, он всякий раз неожиданно нападал, но каждый раз его атака заканчивалась ничем. Совсем отчаявшись, он пошел в лобовую атаку, хоть и понимал, что шансов с ранением у него немного. Наконец, пропустив достаточное количество ударов и не нанеся ни одного, он махнул Айзегу.

Старый воин не стоял без дела, и пока его партнер дрался с главным, он перебил половину его сообщников. Увидев жест о помощи, он сразу кинулся на главу теней.

Темное пламя заполнило пещеру, оттеснив своих приспешников к выходу, он приказал им убираться и вернуться обратно, когда все закончится. Черно-фиолетовый огонь обволок напавших на него, и они не могли пошевелиться без риска быть обожженными. Айзег привык к боли, так что, стерпев, он выбрался из захвата, Берн же продолжал чего-то ждать.

Сила метки явно давала ему преимущество, старик, лишившийся её вместе с титулом, совсем не успевал за его движениями. Травмы из бара мешали ему нормально двигаться, и силы были на исходе. Упав на кажущийся голубым песок, Айзег приготовился к смерти. Его меч завис над ним и уже летел вниз, но в последний момент остановился.

Кровь зеленого цвета пошла из-под маски главы теней, и он, бросив оружие, отошел в сторону.

—Наконец-то. —сказал Берн, освободившись от пламенных оков.

Достав пузырек на своем поясе, он выпил его лишь наполовину и, вытерев зеленый рот, подошел к врагу.

—Тот клинок был чем-то смазан? —едва слышно спросил глава теней. —А ты догадливый, жаль, что уже поздно. —ответил Берн и воткнул нож ему в сердце.

Тело упало замертво, и уставший от боя Айзег упал без сил напротив него. Маска слетела с лица, и под ней было лицо ничем не примечательного человека. Кожа и слегка прогнившие зубы выдавали в нем обычного деревенского мужика.

—И этот человек строил планы по захвату королевства? —сказал Берн с разочарованием. —Какое ничтожество. —Нет времени. —произнес Айзег, продолжая лежать. —Нам нужно доложить обо всем королю. —Вы правы, тогда поспешим.

Мгновенная скорость, с которой испарились все, дала понимание, что большинство примкнуло к угасающему свету из-за страха. Выйдя из пещеры, двое изувеченных путников из последних сил сели на одного из оставшихся у них саламандр и поспешили доложить обо всем королю.

Дорога обратно заняла всю ночь, и Берн уже валился из сил, чего нельзя было сказать о невозмутимом Айзеге. Секунд, проведенных в горизонтальном положении на песке, для него было достаточно, чтобы отдохнуть. С утра они уже были у королевского дворца, в котором их встретили с холодом.

Стражники повсюду следовали за ними и следили за каждым их шагом. Войдя в тронный зал, чтобы доложить королю о случившемся, они и вовсе встретили косые взгляды приближенных аристократов. Берн преклонил колено перед троном и уже собирался говорить, но король прервал его.

—Как ты посмел. —начал он. —О чем вы, ваше величество? —спросил Берн. —Ты угрожал моим самым верным подданным, как ты мог запереть их в своем доме и устрашать их белой меткой своего сына. —Я всего лишь хотел… —Молчать, с этого дня я исключаю тебя из совета и лишаю всех дворянских титулов.

—Ваше величество. —вмешался Айзег. —Позвольте сказать, мы только что уничтожили «Угасающий свет», планировавший захватить власть, без него я бы не справился. —Я должен похвалить его за то, что он выполнял свою работу? —Извините, но кто займет его место? В королевстве нет шпиона лучше, чем он. —Об этом я не подумал, хорошо, я отменяю наказание, но если это повторится еще раз, я назначу главным шпионом своего шута. А теперь идите прочь. —Слушаемся. —хором ответили они.

Ни разу с тех пор, как он стал аристократом, его гордость не задевалась сильнее, чем в тот день. Идя по длинным коридорам королевского замка, он поклялся себе, что отомстит.

Глава 13. Снежный день

С наступлением зимы пришел не только первый снег. В жизнь учеников академии ворвались промежуточные экзамены. Если раньше многих можно было заметить занимающимися своими делами, то теперь все ходили, уставившись в учебники, не отрывая взгляда даже на секунду. Селон тоже не был исключением: с утра они с Ремой тренировали тело, а весь оставшийся день поглощали учебники вместо пищи. Каждый день мальчик благодарил богов, что экзамены идут всего неделю, больше бы он не выдержал. Выматывающее расписание, казалось, утомляло больше карцера.

Наконец, когда неделя была окончена, на доске в большом зале появились результаты. Рема ожидаемо был на первом месте и блестяще сдал все экзамены. Ему, казалось, и не нужно было ничего учить, на уроках он всегда самый первый поднимал руку. Видимо, мальчик просто хотел помочь другу, поэтому занимался с ним. Селон, на удивление, был на втором месте, и это был фантастический результат для него. Он прогнозировал себя двадцатым и хотел попасть хотя бы в десятку лучших, но второе место превзошло все его ожидания. Третьей была Дара, и выглядела она здорово расстроенной. Её амбиции подталкивали быть лучшей, и третье место слегка испортило ей настроение, но также придало и мотивации стать лучше.

—Можно тебя на секунду? —обратился Шог к Селону. —Что-то случилось? —спросил Селон. —Видишь ли, по правилам один из тройки лучших учеников должен заниматься с отстающим. —А причем здесь я? —После всех твоих многочисленных нарушений? —спросил Шог, выражая недовольство. —Я думаю, что для дисциплины тебе полезно быть за кого-то ответственным. —И с кем я должен заниматься? —А ты посмотри, кто на самом последнем месте.

Протиснувшись сквозь толпу ищущих себя в списках учеников, он увидел на последнем месте имя «Лестия». В моменте ему вспомнились его приключения в форме лягушки и добрая девочка, которая носила его за собой. Оглядевшись по сторонам, он увидел её, забившейся в угол. Уточнив, обязательно ли это у инструктора, и получив утвердительный ответ, Селон решил подойти к ней. Сильно расстроенную девочку нужно было как-то взбодрить. Он видел её оценки, и если бы не странная система оценки академии, ставящая на первое место в общем балле боевые навыки, её максимальные оценки по устным предметам перенесли бы её в первую пятерку.

—Ты Лестия, верно? —спросил Селон у расстроенной девушки. —Да. —коротко ответила она, продолжая смотреть в угол. —Меня назначили заниматься с тобой, меня зовут Селон. —мальчик сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию безразличной девушки. —Если ты не против, то можем начать сейчас. —А какое место занял ты? —спросила Лестия, развернувшись к мальчику. —Второе. —Ого, ну пойдем.

Выйдя во двор академии, Селон в первую очередь решил проверить физическую готовность девочки. Ежедневные четыре километра, которые он пробегал с Ремой, превратились в пятьсот метров. Еле идущая Лестия попросила начать с боевой тренировки. Селон не стал спорить и кинул ей деревянный меч, который она не смогла поймать. Движения были настолько неряшливые и неуклюжие, что Селон поначалу подумал, что она скрывает настоящие способности. Убедившись в том, что у девочки и правда отсутствуют базовые навыки, он предложил поработать над техникой.

С памятью проблем не было, девочка легко училась новому, и Селон почувствовал, что чувствуют, когда твой ученик делает успехи. Ей по-прежнему не хватало координации, она часто роняла меч и спотыкалась, но прогресс уже был заметен.

—Тебе как будто не хватает уверенности. —вынес вердикт Селон. —У тебя все хорошо получается, просто верь в себя. —Легко говорить, когда твое имя на второй строчке. —ответила Лестия. —Второе — это не первое. —Первое занял гений, моя подруга рассказывала о нем. Сколько бы сил ты ни приложил, а обойти природный талант будет нелегко. —Нелегко — это не невозможно. —подытожил Селон и показал новую стойку с мечом.

Усталость начала сказываться, и меч падал все чаще. Они решили сделать небольшой перерыв и присели отдохнуть. Селон предложил своей ученице воды из своей фляги, и она с удовольствием выпила всё.

—Что вы делаете? —спросила Дара. —Его поставили тренировать меня. —ответила Лестия. —Не думаю, что из этого что-то выйдет, в бою я победила его. —сказала Дара, делая взмахи деревянным мечом. —Напомню, что я занял место выше твоего. —встрял в разговор Селон.

Колкое высказывание сильно задело её, и она попросила показать свою соседку, чему она научилась. Каждый взмах мечом сопровождался падением, и, на удивление, Дара радовалась неудаче подруги. Напряжение, возникшее между ними с первого дня, только крепло. Отпустивший свои чувства Селон уже не так слепо старался ей угодить.

—Как вижу, из тебя посредственный наставник. —прокомментировала Дара. —Не правда, он… —начала Лестия. —Думаешь, справишься лучше? —ответил Селон. —Нет, она не… —хотела оправдать подругу Лестия. —Думаю, да, кажется, заниматься может любой из первой тройки. Так что можешь быть свободен. —Отлично, думаю, я найду чем заняться.

Собрав свои вещи, он покинул школьный двор и пошел к своему другу. На входе в замок он слышал неразборчивые крики, полные разочарования.

Конец экзаменов означал долгожданный отдых. Они договорились выпить горячий шоколад, который Реме прислали из дома. Вечер обещал быть интересным, и по возвращении в комнату ожидания подтвердились. Комната была вовсю украшена разноцветными флажками и фигурками солдатов. В середине, взобравшись на окно, стоял Рема, который вешал плакат с надписью «Поздравляю со вторым местом».

—Не обязательно это вешать. —по-доброму сказал Селон, понимая шутку. —Просто хотел напомнить. —ответил Рема, еле сдерживая смех. —Ты где был? —Шог сказал, что нужно позаниматься с одной девушкой, которая сильно отстает, вот я и задержался. —И как она тебе? —Никогда не видел настолько неуверенного в себе человека. —И когда у вас следующее занятие? —Их больше не будет, появилась Дара и сказала, что будет заниматься с ней сама. —Вот кому точно уверенности не занимать.

С последней фразой они громко засмеялись и стали разливать долгожданный напиток по кружкам. Вкус был не тот, что ожидал Селон, он был скорее горьким, чем сладким, но это не могло испортить время, проведенное с другом.

—Что ты думаешь делать после выпуска? —неожиданно спросил Рема. —Не думал об этом, наверное, просто хочу быть полезным. —ответил Селон. —А ты? —Моя сестра тяжело больна, я хочу отправиться в путешествие и обойти весь материк. —Насколько я знаю, еще никто не смог посетить все расы. —Значит, я буду первым.

Селон не стал расспрашивать о болезни, потому что видел, как Реме тяжело. В момент веселья он не хотел, чтобы ему становилось еще хуже. Ему было очень приятно, что его друг поделился с ним таким. Впервые он решил выговориться и рассказал всё, что случилось с ним после присяги. От постоянных удивляющихся и сочувствующих реакций Ремы ему становилось легче. Допив горячий шоколад, они стали предаваться мечтам о будущем, и Селон пообещал помочь своему другу в его приключениях.

В другом месте замка еле плетущаяся за своей подругой Лестия задумалась, а тем ли она занимается. Заработок служащего сможет спасти её семью от разорения, но единственный ли это способ. Чувство, что она лишняя, лишь крепло с каждым днем, а насмешки еще больше сеяли сомнения. После такого тяжелого дня ей хотелось просто упасть лицом в подушку и проспать до утра.

—Видел твои приемы. —сказал кто-то, проходящий мимо. —Ты готовишься к выступлению в цирке?

Эта, казалось бы, обыденная насмешка стала для неё последней каплей. Она и так доставила всем много хлопот. Самой лучшей идеей для нее показалось тихо скрыться от описывающей еще более изнурительные тренировки подруги и сбежать.

Не став даже забирать свои вещи, она вылезла в окно замка и убежала в лес. Обычно каждый выход охранялся, но раз в три дня заступал караул, который не сильно волновало, кто покинет замок. Так совпало, что именно в их смену она и задумала сбежать. Вечер был туманный, и видно было не дальше носа. Идя на ощупь, она уткнулась в дерево и села под ним. Всё её лицо было мокрое от слез и пота, а ноги еле держали её. Она не подумала о том, что путь до столицы неблизкий, а сил у нее не хватит. Тихо сидя под деревом и оплакивая свою никчемность, она уснула и проспала бы всю ночь, если бы не страшное рычание из леса.

Туман постепенно стал оседать, и возле красных глаз, смотрящих на неё, стали появляться силуэты. В больших волках с огромными зубами узнавались клыкеры. Их рычание заставило её проснуться, а вид черной шерсти с белыми элементами — залезть на дерево. Подтянуться не было сил, и она держалась за ветку из последних сил. Бросая взгляд вниз, она понимала, что шансов у нее немного. Руки начали слабеть, и она сама не понимала, как ещё держится. Мышцы рук ужасно болели, а мозоли от меча мешали нормально обхватить дерево. Когда последние силы уже покинули организм, она собиралась отпустить ветку.

—Не смей отпускать! —крикнул Селон. —Продержись еще пару секунд.

Фиолетовое пламя меча осветило весь лес и привлекло внимание клыкеров. Их было четверо, и маленький мальчик казался им легкой добычей, даже с мечом в руках. Двое из них сразу бросились в атаку, но Селон точным движением меча обезглавил обоих. Один из оставшихся убежал, и мальчику осталось победить лишь самого крупного. Свирепое существо видело промах своих братьев и аккуратно подступало, не торопя событий. Когда Селон отвлекся на упавшую Лестию, оно вцепилось в ногу. Стерпев боль, мальчик занес свой меч, и бой закончился.

—Ты в порядке? —спросил Селон, хромая до девушки. —Не важно, твоя нога, она вся в крови. —сказала Лестия в ужасе. —Пустяки, главное, что ты цела. —Зачем ты рисковал собой ради меня? Я пустое место с конца таблицы, будет лучше, если я уйду из академии. —Не говори ерунды, я видел твои оценки. По теоретической части у тебя максимальные баллы, тебе просто нужно научиться работать с мечом. У тебя большой потенциал, и ты быстро учишься, говорю тебе это как твой наставник.

В тот момент что-то потеплело в её груди. Еще никто не говорил ей, что верит в неё. Даже отец всегда говорил, что ничего страшного, если у нее не получится. Никогда в жизни она не чувствовала себя увереннее, чем в тот момент. Мальчик подхватил её на руки и понес к окну, из которого она вышла.

—Как ты вообще узнал, что я сбежала? —спросила Лестия. —Мы засиделись с другом после отбоя, и я увидел, как клыкеры обступают дерево. —ответил Селон. —Я знал, что сегодня академию охраняет не самая трудолюбивая смена, поэтому вылез в то же окно, что и ты. —Так ты не знал, что это я? —Нет, конечно, наша комната на третьем этаже, чудо, что я монстров смог разглядеть.

То, как благородно и отважно повел себя Селон, вдохновило Лестию учиться дальше. Лежа в его руках, она слышала биение его сердца, и почему-то ей становилось легче.

Глава 14 . Охота

Ранний подъем не сулил ничего хорошего. Толпа сонных будущих солдат спускалась по лестнице в предвкушении чего-то плохого. Ожидания оправдались: директор академии решил, что взмахи мечом отточены достаточно. Обычно ученики занимались охотой на монстров на втором курсе, но бредившему войной Гастору не терпелось, чтобы они стали как можно сильнее. Такая закалка, по его мнению, лишь пойдет им на пользу, а пара несерьезных травм и вовсе научит быть всегда настороже.

— С вами пойдет ваш инструктор, — начал говорить Гастор. — На крупных особей вам пока охотиться рано, но, думаю, убить пару гоблинов вы в состоянии.

Стоявший рядом с директором Шог явно не разделял его мнения и при возможности возразил бы. Ему казалось, что незачем подвергать всех неоправданной опасности.

— Чего скорчился? — спросил Гастор у Шога. — Если мы будем постоянно жалеть их, они не станут сильнее. Вспомни свою вылазку.

— Помню, — ответил Шог. — Я единственный, кто выжил.

— Тогда было другое время, сейчас в лесу намного безопасней. Уж с парой клыкеров ты в состоянии справиться.

Старые воспоминания, которые он пытался заглушить, все эти годы преследовали его. Снежный лес, покрытый кровью, и ледяной тролль, что ест его павших товарищей. Он старался отгородить своих подопечных от этого ужаса, но у руководства были другие планы.

— Сейчас я разделю вас на отряды, — сказал Шог построившимся в шеренгу ученикам. — Держитесь рядом со мной. Если так случится, что вы потеряете меня из виду, то будьте вместе и прикрывайте друг друга.

Инструктор по очереди называл имена его учеников. Каждый отряд казался очень сбалансированным, и было видно, что он проделал большую работу, чтобы подобрать пары.

— Рема, Селон, Дара, Лестия, — назвал он последние имена. — Вы, как трое лучших, помогайте и оберегайте своего товарища.

Между ними четырьмя возникло напряжение. Они еще даже слова сказать не успели, но уже понимали, что работать в команде будет тяжело. Если бы убрали Дару, все было бы намного проще, потому что с Лестией они бы нашли общий язык. Ее подруга же, напротив, не упускала возможности уколоть Селона, да и Реме все еще было неловко после их разрыва.

— Я могу поменять отряд, — неожиданно сказала Лестия. — Мне кажется, логичнее будет распределить сильнейших между отрядами.

— Я тоже об этом думал, но тогда в отрядах не будет баланса сил, — ответил Шог. — Я потратил кучу времени, чтобы все рассчитать, так что становитесь в строй и не нойте. Наобщаетесь с теми, кто вам нравится, когда мы вернемся.

«Если вернемся», — подумал Шог, но не стал озвучивать это вслух. Солнце показалось в окне, и этот рассвет означал, что пора выдвигаться. Утеплив броню и взяв все необходимое снаряжение, ученики, держа построение, шли нога в ногу за своим командиром.

В лесу не было слышно ни звука, лишь пугающая тишина. Это вызывало напряжение: каждый звук пролетающей птицы заставлял всех немедленно реагировать. Кто-то уже в тот момент просил вернуться, осознавая опасность, что таится в этом месте. Раньше король регулярно отправлял в лес войска, чтобы уничтожить его обитателей, но сколько бы их ни истребляли, количество только росло. От безысходности в этом месте и построили академию, чтобы ее ученики защищали королевство.

— Стой! — скомандовал Шог. — Впереди чьи-то шаги, скорее всего, гоблинов. Приготовьтесь.

Поначалу никто не слышал приближающегося топота, но чем больше проходило времени, тем отчетливее становился звук. Гоблины были маленькими, практически безобидными существами. Поодиночке они не ходили: образовывая некое подобие кланов, они охотились небольшими отрядами.

Существо, что шло к ним, звучало громко, и еле слышный рык давал понять, что оно идет одно. Всем становилось ясно, что громкий и оглушающий звук, заставляющий лес дрожать, принадлежал явно не маленьким существам.

На лице Шога читался испуг, он не мог его скрыть. В тот момент он единственный понимал, что к ним приближается. Кадры, которые он хотел отпустить, снова врезались в память. Он убежал, оставив товарищей. Весь год он усердно тренировался, не раз проживая заново тот момент. Он спрашивал себя о том, как поступил бы сейчас. Судьба дала ему возможность ответить на этот вопрос и искупить вину.

Огромный тролль с дубиной на плече вышел на поляну, где остановились ученики. Три метра роста и огромная пасть с острыми зубами привели в бегство большинство учеников. Костью, напоминающую чью-то руку, он ковырял в своей огромной пасти, пытаясь достать остатки еды.

— Бегите! — кричал Шог. — Как можно быстрее возвращаемся в академию.

Чудовище хотело побежать за ними, но увидело оцепеневшую от страха Лестию. Тело девочки отказывалось двигаться, и она не могла оторвать взгляд от угрозы. Рука ледяного гиганта направилась в ее сторону и почти обхватила, но что-то ее сильно обожгло.

— Ты что, глупая? — сказал Селон, вытирая рот от слюны и подхватив ее на руки.

Сильная метель началась в один миг, и оставшийся отряд понял, что это способность Шога. Сбежав, их командир убрал за собой следы. Плохая видимость была им на руку, и пока тролль пытался снять боль от ожога, они успели убежать.

Спрятаться в лесу было сложно: вокруг были лишь высокие деревья, которые монстр мог свалить одним ударом. Им повезло: рядом с местом происшествия была небольшая пещера с крохотным входом. Протиснувшись по одному в небольшой проем, они сели на камень, чтобы отдышаться.

Оставшись наедине в практически запертом пространстве, все четверо испытывали дискомфорт. Прямо сейчас, когда опасность совсем рядом, им нужно было сплотиться. Ребята и не прочь были бы забыть все, что было, но только не Дара.

Замерзая от холода, она судорожно дрожала, и когда Рема накинул на ее плечи свою шубу, она тут же сбросила ее на пол.

— Эй, — окрикнул ее Селон. — Он хотел помочь, необязательно быть такой вредной.

— Мне не нужна ничья помощь, — ответила Дара и, подобрав с земли верхнюю одежду, накинула ее на Лестию.

— Почему ты так боишься попросить о помощи? — спросил Рема.

— Я ничего не боюсь, — резко ответила она и стала пристально смотреть на мальчика. — Мне не нужна помощь от детей аристократов, которым все досталось на блюдечке.

— Понимаю тебя, но... — начал Селон.

— Понимаешь? — спросила она, вскочив с камня, на котором сидела. — Да как кто-то из семьи Тейн может меня понять? Я видела, как ты вышел из особняка и легкой походкой отправился в академию. Пока все выживали в лесу, ты целый месяц наслаждался роскошной жизнью.

— Мне тоже нелегко пришлось.

— Нелегко было спать на огромной кровати и есть еду, приготовленную поварами? Да как ты смеешь говорить о нелегкой судьбе, если всю жизнь рос как растение в теплице.

— Замолчи, — встрял Рема, видя, что Селон не хочет рассказывать о своем прошлом. — Деревню, в которой он прожил всю жизнь, вырезали зверолюды. Кому-то из вас доводилось видеть столько смертей? А хватило бы вам самообладания сжечь все трупы? Я не конфликтный человек, но он страдал куда больше любого из нас, и я не позволю оскорблять моего друга. Все, что он сейчас умеет, пришло к нему не по щелчку пальцев — это результат ежедневных тренировок.

Пауза, возникшая в диалоге, сгладила углы. Этот разговор заставил их всех многое переосмыслить. Девочки поражались, как он не сломался после такого и как он до сих пор может улыбаться. Селон в тот момент осознал, насколько ему повезло с другом.

— Извини, — прервала молчание Дара. — Я не знала, что тебе пришлось пережить.

— Да ничего, — ответил Селон. — Все уже в прошлом.

— А я одна не понимаю, почему вы не разговариваете? — вмешалась Лестия. — Со стороны вы ведете себя как маленькие дети.

— Маленькие дети — это те, кто называют свою лягушку «Плюх».

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Лестия, еле скрывая смущение.

— Видишь ли, когда я обжегся на тренировках и пошел в больничное крыло, мне дали эссенцию регенерации, и ожог сразу прошел. Вот только оказалось, что наш доктор напортачила с приготовлением, и из-за этого весь день мне пришлось быть в облике лягушки.

— То есть мы с тобой… — прошептала Лестия, вспомнив, как целовала лягушку.

— Забавно, — сказал Рема. — Ты не рассказывал об этом.

— Так это ты испортил наше свидание и потом сидел у меня на голове? — спросила Дара с возмущением.

— Да, и это меня ты потом выкинула в окно, так что считаю, мы в расчете.

— Ты же сказала, он сбежал! — опомнилась Лестия.

Атмосфера разрядилась, и они, кажется, больше стали доверять друг другу. Сила метки их командира начала слабеть, и метель прекращалась. Пробравшиеся сквозь облака лучи солнца не только согрели товарищей, но и окончательно растопили между ними лед.

Все улыбались друг другу, и даже суровая Дара выдавила из себя некое подобие улыбки.

Счастье не может длиться вечно, и раздавшийся неподалеку рев это подтверждал. Рема вызвался выйти на разведку и вышел прямо навстречу чудовищу. Промах большой дубины заставил землю дрожать, а ударная волна отбросила Рему на несколько метров.

Все кинулись на помощь, но он махнул головой, что справится один. Белый свет метки, который они увидели впервые, и пугал, и завораживал. Рука мальчика покрылась едва заметным светом, и он направил ее на лицо великана.

— Отвернитесь! — крикнул Рема.

Свет становился все ярче, пока не выжег троллю глаза. Обезумевший от боли монстр упал на землю и катался из стороны в сторону. Рема запрыгнул на него сверху, достал свой меч и вонзил в его сердце.

Вид друга с окровавленным мечом сверху на одном из самых сильных чудовищ поверг всех в шок.

— Я думал, ты пацифист, — высказался Селон.

— Так и есть, — ответил Рема. — Когда речь идет о разумных существах, но у этого монстра нет интеллекта. Я же ем мясо и не задумываюсь о том, как убили эту курицу.

— Тоже верно.

— Нам нужно возвращаться, — среагировала Дара. — Шог уже наверняка доложил, что мы мертвы.

— Верно, — подытожил Селон. — Давайте возьмем с собой голову монстра как трофей, может, нам это зачтется.

В то же время в академии директор отчитывал инструктора.

— Как ты мог убежать и оставить там этих детей! — сказал Гастор. — Ты хоть представляешь, из каких семей те двое? Как мне оправдываться перед своим учителем и перед членом королевского совета?

— Что я мог поделать? — спросил Шог, не сдерживая слез. — Вы же сами отправили нас туда.

— Ты мог сразиться с чертовым троллем или умереть, но задержать его, а ты мало того, что самый первый убежал, так еще и следы все замел. Как нам теперь найти двоих мальчиков в этом огромном лесу?

— Их было четверо.

— Это сейчас не важно. Смерть девочек мы как-нибудь спишем на несчастный случай, но смерть тех двоих…

— Кто сказал, что мы умерли? — крикнул Селон, держа в руках голову тролля. — Мы кое-что достали. Нам положена какая-то награда?

Вид отрубленной головы чудовища, что чуть их не убило, вызвал у учеников чувство страха перед Селоном и его компанией. Даже их командир не сумел его одолеть. Как они вчетвером смогли разделаться с ним, да еще и без единой царапины?

Зал заполнился тихой речью, и ребята сами того не желая стали главной темой для обсуждения на ближайшее время.

— Слава богам, — сказал Гастор, отпуская Шога. — Конечно, в знак признания ваших заслуг вы можете выбрать один день и посетить свой дом.

Восторг четверых сопровождался массовой завистью остальных учеников. В тот момент каждый ученик школы желал им только плохого, и у одного хулигана в тот момент созрел план.

Все стали расходиться по комнатам, чтобы подготовиться к финальному экзамену.

Глава 15. Экзамен

День начался с экзамена по изучению артефактов. Селон был на этом предмете всего один раз, да и то в теле лягушки. По какому-то стечению обстоятельств он каждый раз не мог попасть на этот урок. Поэтому, когда раздали тест на двадцать вопросов, он сильно занервничал. Однако за секунду его волнение прошло, когда он увидел, что все вопросы связаны с мечом у него в ножнах. Смотря на меч и легко отвечая на вопросы по типу «Какого цвета камень в рукоятке меча?», Селон добрался до двух последних вопросов. Сначала нужно было указать руны, написанные на гарде, и это не заняло много времени, но когда в следующем вопросе их попросили перевести, мальчик растерялся.

Он оглядел класс и понял, что он не один не знает ответа на вопрос. Даже его друг сидел с задумчивым видом, а соседка по парте Дара изредка поглядывала на меч. Она все еще стеснялась просить о помощи, но их отношения с Селоном становились теплее.

— Извините, — обратился ученик к Терену, — но вы не говорили нам, как переводится надпись на мече.

— Знаю, — ответил Дарий. — Это задание с творческим подходом. Я уверен, никто из вас не угадает, что там написано, поэтому я хочу, чтобы вы сами придумали, что несет в себе этот меч.

Воображение не было сильной стороной мальчика, так что он изрядно закипел над этим вопросом и долго думал, что написать. На ум ничего не приходило, и он написал: «Пока в твоей душе горит огонь, меч будет пылать». Это первое, что сказал ему дед, когда вручил меч.

Сдав бланки с ответами, все засобирались во двор, где их ждал секретный экзамен. Те, кто был старше на курс, что-то обсуждали в стороне и хихикали. Некоторые из второкурсников и вовсе утешали их и сочувствовали. Самые предприимчивые пытались продать информацию о том, что их ожидает, но их попытки быстро пресекались.

Выход на улицу впервые был закрыт. Обычно они спокойно посещали это место во время тренировок. Сегодня же на входе стоял стражник и запускал по четыре человека. Все по привычке разбились на те же самые группы, что ходили в лес.

За воротами было слышно соприкосновение мечей и крики. Выходившие ученики были сильно побиты, но говорили, что сдали. Стражник следил, чтобы они быстро уходили и не рассказывали о сути экзамена. Интрига и ожидание сильно напрягали и заставляли всех нервничать.

Наконец очередь дошла до команды Селона. Пройдя во двор через ворота, они увидели перед собой директора с деревянным мечом.

— А, лучшие ученики этого года, — сказал он и направил меч в их сторону. — Вы знали, что вас называют тройкой гениев? Странно, что вы не взяли четвертым кого-то равного себе.

— Что нам нужно делать? — спросил Селон, игнорируя его слова.

— Все просто: вам нужно нанести мне один удар. Если справитесь — сдали, если нет — получите плохую оценку.

— Ограничения есть или мы можем использовать что угодно? — спросила Дара.

— Ни в чем себя не ограничивайте, — сказал Гастор с надменным лицом.

Все переглянулись и понимали, что времени на разработку плана нет. Сейчас им нужно было просто подстроиться и чувствовать друг друга.

Вспомнив, как легко директор победил его в прошлый раз, Селон пошел в атаку первым. Плюя на бегу, он подобрался к противнику вплотную и нырнул, чтобы сделать удар по ногам. Директор это просчитал и нанес удар мечом по затылку. Отвлечение сработало, и Дара чудом не нанесла удар железным кулаком, но Гастор успел увернуться, и девочка упала рядом с Селоном.

Рема кивнул оставшейся. Мелькнули вспышки света, и появилось много проекций мальчика. Было непонятно, где настоящий, и директор избегал ударов каждой, пока не заметил, что настоящий стоит в стороне и ждет момента для удара.

Сократив дистанцию, он ударил мальчика в живот, но рука прошла насквозь. Обернувшись, он не успел среагировать, и все трое удерживали его руки и ноги.

Не договариваясь, они решили, что последний удар должна нанести Лестия. Девочка разбежалась и прыгнула с мечом в руках, но выронила его в полете и ударилась головой о доспехи.

— Ладно, — сказал директор, освобождая руки, — это можно засчитать. Но, повторюсь, подумайте о своем составе.

Все были в восторге — они справились, практически не получив урона. Общего веселья не разделяла только Лестия, начинающая терять уверенность.

— Не парься, — сказал Селон. — Со всеми случается.

— С вами не случается, — ответила Лестия, вытирая слезы.

Она чувствовала, что тянет их на дно, и от этого чувства ей становилось стыдно. Девочка не понимала, зачем вообще с ней общаются — может, чтобы на ее фоне выглядеть лучше. Мысли, принижающие самооценку, хлынули в голову, и, не в силах сдерживать эмоции, она побежала в свою комнату.

Уткнувшись в подушку, она хотела спрятаться от всего под своим одеялом.

— Что-то случилось? — спросила бежавшая за ней Дара. — Это просто экзамен, он ни на что не влияет.

— Зачем вы со мной общаетесь? — раздался голос, приглушенный подушкой. — Я же ничем не выделяюсь, навыков никаких.

— А они нужны? Мы общаемся с тобой потому, что ты хороший человек, а твои навыки нас мало волнуют.

— Все равно я лишь помеха для вас. Без меня вы нанесли бы удар гораздо раньше.

— Возможно. Но тебе не обязательно быть сильной. Ты всегда можешь поддержать и выслушать — иногда это полезнее умения махать палкой.

— Ты правда так думаешь? — спросила Лестия, вытирая слезы.

— Конечно. Но ты уверена, что проблема в твоем умении держать в руках оружие?

— О чем ты?

— Я вижу, как ты на него смотришь. Расстроилась, что он это увидел?

— Это так заметно?

— Для него, думаю, нет. Но я сразу поняла.

Решивший поддержать подругу мальчик, стоявший под дверью, тоже все понял. Странно было не понять после того, как услышал разговор от начала до конца. Прокручивая в голове свои чувства, он не мог назвать их симпатией, как бы ни хотел, и теперь понимал, что чувствовала Дара.

— Ну как она? — спросил Рема у зашедшего в их спальню Селона.

— Возможно, я слышал то, что не должен был, — ответил Селон.

— Про то, что ты ей нравишься?

— Как ты…

— Иногда мне кажется, что ты слепой. Это же очевидно: заметно, как она нервничает в твоем присутствии, как ее глаза блестят, когда она смотрит на тебя.

— И что мне делать?

— Она тебе не нравится?

— Сложно сказать. Я не испытываю к ней того же, что тогда к Даре.

— Возможно, тебе нужно время. Сейчас лучше оставить все как есть.

В тот момент что-то стукнулось в окно, и, повернувшись, Рема увидел письмо, прилипшее к окну. На нем была печать его отца, и он незамедлительно раскрыл его. На маленьком клочке бумаги было написано всего одно слово:

«Помоги».

Глава 16. Беспокойство

В дверь кабинета директора кто-то постучал, и он разрешил войти. Дождавшись утра, Рема пришёл, чтобы напомнить об обещанном визите домой. — Извини, — ответил Гастор, читая документы. — Сегодня может приехать король с проверкой, подойди завтра, и мы что-нибудь придумаем. — Вы не понимаете, моему отцу нужна помощь, — ответил Рема. — Одному из членов королевского совета нужна помощь мальчишки? Интересно, в чём? — Я не знаю, он написал письмо, где просит о помощи, сейчас я должен быть дома.

Пожав плечами и ещё раз объяснив, что это невозможно, директор продолжил заниматься своими делами, не обращая внимания на Рему. Лежавшая на его столе кипа бумаг выглядела внушительно. Злостно хлопнув дверью, мальчик вышел из кабинета и направился на первый урок.

Со сдачей экзаменов появился новый предмет, на который допустили лишь десятку лучших учеников и Лестию за выдающиеся теоретические знания. Алхимия — очень тонкая наука, и ей было крайне тяжело научиться, поэтому преподававший её королевский алхимик Морто сразу обозначил, что не будет возиться с бездарями. На первом уроке он сразу узнал Селона и отчитал его за тот случай, когда он врезался в него и не извинился. Позже, увидев, как мальчику легко даётся его предмет, он оттаял, и тот стал его любимым учеником. У остальных же всё получалось куда хуже: из-за хрипоты голоса казалось еле живого учителя было сложно разобрать, о чём он говорит.

— Сегодня мы будем готовить эссенцию регенерации, — начал урок Морто. — Кто знает основной ингредиент для её приготовления? — Сердечная жила саламандры, — ответил Селон, подняв руку. — Верно, некоторые ошибочно берут жилу у рептилий, и это может сработать, а может и превратить вас в лягушку. Поэтому я порекомендовал бы вам не рисковать.

Четверо переглянулись между собой и посмеялись. Приготовление зелья не заняло у Селона много времени, и он справился за считанные секунды. Получив похвалу от учителя, ему разрешили взять его с собой на случай, если пригодится. Рема же не мог сосредоточиться: все его мысли были об отце. Зелье, что он приготовил, напоминало коричневую кашу, а не светящуюся жидкость. Получив неодобрительный кивок от Морто, он вышел из класса. Берн хоть и по-своему, но заботился о мальчике, и теперь, когда ему нужна была помощь, Рема был бесполезен.

Уроки стали занимать больше времени, чем раньше, времени на тренировки не оставалось. Да в этом и не было нужды, потому что количество часов, которое они занимались изучением навыков ближнего боя, увеличилось в разы. Каждый день, разбившись на пары, ученики сутками отрабатывали новые комбинации ударов друг на друге. Шог объяснил им, что такое ложный удар и обманки, но большинство просто било что есть силы.

— Всё в порядке? — спросил Селон, нанеся удар по мечу Рёмы. — Нет, — ответил Рема, вяло поднимая деревянный меч. — Меня не отпустили домой, сегодня должна быть какая-то проверка. — Может, оно и к лучшему, извини, но как-то это всё странно. — О чём ты? — Я видел твоего отца, если бы меня попросили нарисовать уверенность, я бы рисовал его. Не похоже, чтобы такой человек просил о помощи. — Да что ты можешь о нём знать? — вспылил Рема и сломал своим ударом тренировочный меч Селона.

Осознав, что повёл себя импульсивно, Рема сразу извинился перед другом, и оставшаяся часть урока прошла почти спокойно. Хоть они и не желали этого, но убийство тролля привлекло ненужное внимание. Каждый ученик косо смотрел на их компанию, а безудержная зависть усиливала ненависть.

Во время обеда всё шло как обычно: друзья непринуждённо общались на обыденные темы. Рема слегка отвлёкся от темы с его отцом. Приятное время испортил упавший с потолка конверт с печатью. Внезапно появившееся второе письмо снова заставило его нервничать. Открыв появившийся из ниоткуда конверт, он заметил, что в этот раз письмо было длиннее.

«Я проник в академию, буду ждать тебя в столовой вечером».

— И ты правда думаешь, что твой отец будет весь день сидеть в нашей столовой? — спросила Дара. — Не важно, что я думаю, ему нужна в чём-то помощь, если он так рискует, — ответил Рема. — Вот именно, зачем ему так рисковать? Опомнись, кто-то хочет заманить тебя сюда вечером и явно не для чего-то хорошего, — встрял Селон. — Я сам разберусь, — ответил Рема. — Да очнись ты, кто-то пользуется твоей наивностью! — не выдержал Селон.

Не желая выслушивать предположения друзей, Рема встал из-за стола и ушёл. Весь день он крутился возле столовой в ожидании, что скоро появится его отец. Несколько раз заходил внутрь и рассматривал затемнённые участки потолка. Один раз ему показалось, что он услышал голос отца, но это оказался повар.

Дело шло к вечеру, и мальчик послушно ждал появления своего родителя. Его друзья сдались и отказались от идеи его переубедить. Он сидел в темноте в полном одиночестве, когда услышал чей-то голос.

— Говорю вам, он поверил, — сказал Маэль толпе студентов, идущей за ним. — Что вы здесь делаете? — спросил Рема. — Хотим посмотреть на твоего папу, — ответил Дерен. — Откуда вы… — На истории мы изучали печати советников, так что подделать её не составило труда, — продолжил Дерен. — Благодаря мне ты понесёшь наказание. — За что? — За то, что влез не в своё дело, а ещё за то, что постоянно выделяешься вместе со своими дружками, — сказал Маэл, оттолкнув Дерена и подойдя вплотную к мальчику. — Вы завидуете? — спросил Рема.

Он не получил ответа на вопрос: толпа жаждала крови. Рема уклонился от пары ударов, но количество обиженных было слишком велико. Пропустив слишком много, он упал без сил, но этого было мало. Озлобленные дети ногами пинали его и без того избитое тело, а потом расступились, когда подошёл Маэл. Взяв своей огромной рукой голову мальчика, он начал вбивать её в пол и упивался каждым всхлипом, который исходил от полумёртвого тела. Задире было плевать на то, что совсем недавно с ним то же самое проделывал друг мальчика. Чувство мести не давало ему отпустить ситуацию, пережитое им унижение сильно ударило по его гордости. Картина становилась всё более страшной, но никто не рискнул что-то сказать — все боялись оказаться на месте Ремы. Только один ученик, который только вошёл в столовую, решил остановить бессмысленную драку.

— Перестань, — сказал спокойным голосом Селон. — Ты тоже захотел получить? — задал вопрос Маэл, продолжая держать Рему в руке. — Вставай в очередь, я тут ещё не закончил.

Что-то просвистело над ухом хулигана, и, повернувшись, он обнаружил, что тело уже в руках Селона. Неистово быстрая скорость удивила каждого в зале, и все приготовились к внезапной атаке.

— Я не собираюсь с вами драться, — сказал Селон, развернувшись к выходу. — Понятно, — среагировал Маэл. — Ты даже за своего друга постоять не можешь, а может, ты струсил? — Может и так, — ответил Селон, не сбавляя шаг. — Мне без разницы, что каждый из вас думает обо мне, а вам троим я всё давно уже сказал.

Глаза не могли смотреть на изуродованное тело товарища, поэтому мальчик смотрел только вперёд. Рема пытался что-то прохрипеть, но Селон сказал ему беречь силы. Войдя в комнату, он уложил его на кровать и, достав приготовленную им эссенцию, влил ему в рот. Лицо было похоже на кашу, и мальчик не мог даже проглотить жидкость. Селон помог другу и с этим, сев рядом, он ждал результат.

Наконец его тело начало исцеляться, но такие тяжкие повреждения в один момент не в силах вылечить даже целебное зелье.

— Через пару дней будешь как новый, — сказал Селон. — Жаль, что ты не всегда так выглядишь, тогда я бы имел больший успех у девушек. — Забавно, — сказал, посмеиваясь, Рема. — Извини. — За что? — Что нагрубил тебе и стоял на своём, хотя знал, что не прав. — Ты описал типичное поведение Дары, если я терплю её, то и тебя как-нибудь вытерплю. — Спасибо тебе. — Не благодари, — сказал Селон. — На моём месте так поступил бы любой, а сейчас ложись спать. Я договорился с директором, завтра нам можно будет посетить дом.

Глава 17.Отгул

Настал тот день, когда четверо друзей смогут посетить свой дом. Все с большим энтузиазмом собирали вещи, кроме Дары. Ей казалось, что если она увидит отца сейчас, то потом будет ещё сильнее скучать. Поэтому она решила приберечь свой пропуск на крайний случай.

Пропуск выглядел как шестиугольный жетон с зелёным огнём посередине. Директор раздал его всем троим и предупредил, что у них есть всего сутки. Как только они истекут, огонь погаснет, и если они не успеют вернуться вовремя, отправятся в карцер.

— Даже не верится, что окажусь дома так рано, — сказал Рема. — Я думала, окажусь раньше, но по другой причине, — ответила Лестия. — У вас будет время наболтаться, — вмешался директор. — Тропа из леса скоро закроется, так что торопитесь.

Не задерживаясь, они прошли через массивные ворота и шли прямо по тропе. Лес был таким же тихим, как и в день их поступления. Старик, делавший странные движения руками, так же стоял напротив своего особняка. Стражники у его высокого забора теперь обращали внимание на молодого господина, но Селона это не интересовало.

— Тебя выгнали? — спросил Айзег. — Пока что нет, — ответил Селон. — Пока что? — Не бери в голову, старик, я немного пройдусь и вернусь вечером. — Куда собрался? — Расскажу, как приду, мне нужно кое с чем разобраться.

Пожилой мужчина не противился решению внука и лишь пожелал удачи. Это немного настораживало: обычно он хотел знать всё и сердился, когда мальчик забывал какую-то мелочь. Радуясь, что в этот раз всё прошло гладко, он поспешил вперёд, пока его дед не опомнился. Наконец им открылся вид на гору, на которой стоял величественный город. Каждый день из деревни Селон видел статую героя, и теперь она напоминала ему о беззаботном детстве.

— Думаю, тут мы разойдёмся, — сказал Селон у подножия горы.

Лестия

Девочка оставила двух друзей за разговором и поспешила к своему дому. Она ужасно переживала за своего отца, и ей не терпелось узнать, как его дела. Их встреча случилась на рынке, работой на котором она занималась всё своё детство.

— Покупайте свежие овощи! — кричал Алистер.

Даже гений по части торговли не смог бы втюхать кому-то эти наполовину вялые продукты из огорода. Мужчина же не отчаивался, но, громко крича об их зрелости, он лишь разочаровывал подходящих посмотреть покупателей.

— Отец! — крикнула Лестия и побежала к отцу.

Вид дочери слегка расстроил Алистера, и сначала он подумал, что у неё ничего не вышло, но, узнав, что её отпустили за отличие, сильно обрадовался.

— Молодец, — говорил он с довольным видом. — Я всегда знал, что ты очень талантливая, сейчас я соберу всё, и пойдём домой, расскажешь всё за чаем.

Девочка помогла погрузить пожухлые овощи в телегу и покатила их в гору к своему дому. Обросшее мхом старое поместье выглядело совсем ужасно. Прогнившие ставни окон, пересохший фонтан в центре и начинающий трескаться камень показывали, что никто этим местом не занимался. Средств едва хватало, чтобы как-то сводить концы с концами, на ремонт рассчитывать не стоило и вовсе. Старая служанка, оставшаяся с их семьёй из верности, держала место в чистоте и порядке, но с её смертью Алистер, не умеющий вести домашние дела, совсем расслабился.

— Стало ещё хуже, — сказала Лестия. — Ну ты уехала, и некому стало ухаживать за домом, — буркнул Алистер. — Ничего, вот закончишь академию — и заживём на широкую ногу.

Дверь слетела с петель и упала прямо перед ними. Как будто не замечая её, Алистер вошёл в дом и позвал за собой дочь. Паутина на потолке напоминала ей о её комнате в академии. Внутри всё выглядело ненамного лучше, чем снаружи. Скрипучие полы и облезшие обои наводили тоску. Предавшись воспоминаниям, она пыталась вспомнить, как хорошо тут было раньше, но помнила уже смутно. Лучше всего сохранилась мраморная кухня, она хотя бы была целая, если не считать разводов. Видимо, Алистер всё же хотел навести порядок, но, быстро поняв, что это не его, перестал. Обеденный стол, стоявший в центре, сильно накренился: одна ножка сломалась, и вместо неё использовалась стопка книг.

— Присаживайся, — пригласил девочку за стол отец и налил воды в чайник. — Рассказывай, как твои дела? Как успехи? — Средненько, — ответила Лестия. — По теории всё отлично, но в практике есть проблемы. — Кому она нужна, эта практика? Не переживай, нам и жалования стражницы за глаза хватит. Подружилась с кем-нибудь? — Да, у нас целый отряд: я и ещё одна девочка, а также двое ребят. — Кто-то из них тебе нравится? — Папа! — засмущалась Лестия, поперхнувшись чаем. — Видимо, да. А кто он? Кто его родители? — Насколько я знаю, его родители умерли, но его дед из семьи Тейн. — Айзег Тейн его дед?! — вскрикнул Алистер от удивления. — А ты не знаешь, есть ли у него чувства? — Не знаю, а для чего тебе? — Да ты только подумай, какие перед нами откроются двери, если ты станешь женой внука бывшего военного советника. — Я не хочу восстанавливать капитал нашей семьи таким способом, я заработаю всё сама. — Давай будем честны, ты слишком неуклюжая, подумай ещё раз, и, может, ты сосредоточишься на том варианте, что предложил я?

Девочка не выдержала и, опрокинув стол, ушла к себе в комнату. Даже те, кому не свойственна агрессия, иногда её проявляют, когда кто-то переходит черту. Она не понимала, как он может так играть её чувствами. Открыв секретный отсек в своей столешнице, она перебирала письма от своей матери, которая зовёт её к себе в Океанию. Вернувшись на свою родину, она неплохо устроилась, заняв место советника. Правитель Океании был русалом лишь наполовину, как и Лестия. Раньше такое считалось редким, но, сместив тирана, Инео, сын русалки, доказал всем, что это всего лишь предрассудки. Всё было готово к тому, чтобы принять полукровку, но не готова была она. Лестия не могла бросить отца, поэтому каждый раз просто игнорировала письма, но выкинуть не могла, потому что сильно любила маму и не осуждала. Она понимала, что не каждая захочет жить с человеком, вложившим все свои деньги в сомнительную авантюру. После слов отца её желание находиться с ним рядом пропало, и она считала минуты до возвращения в академию.

Рема

Вся прислуга выстроилась, чтобы поприветствовать молодого господина. Лишнее внимание, как обычно, не приносило ему радости, а после случившегося в академии он и подавно старался его избегать. Отпустив всех заниматься своими делами, первым делом он решил наведаться к своей сестре. Открыв дверь в её комнату, он увидел, что она мирно спит в своей постели, и присел рядом, гладя ей волосы.

— Что?! — перепугалась девочка спустя час. — Сколько я спала? Ты уже закончил учёбу? — Нет, — сказал Рема, тихонько хихикая. — Меня отпустили всего на день, вот я и зашёл проверить тебя. — Ого, что ты такого сделал? — Ерунда, наш отряд одолел снежного тролля. — Расскажешь?

Он просидел несколько часов около Атлы, рассказывая ей обо всём, что произошло за это время. Про тяжёлые моменты он, конечно, умолчал, но, когда речь шла о друзьях, он не скупился на детали.

— Так значит, этот Серон лучше тебя в чём-то? — не поверив, переспросила Атла. — Селон, — поправил её Рема. — Да, к алхимии у него непревзойдённый талант. — Сложно в это поверить, но продолжай.

Разговор прервал появившийся из воздуха человек Берна. Как обычно, он напугал Атлу, но Рема не подал и вида, как будто ожидая, что он скоро появится.

— Отец? — спросил Рема. — Да, и ваша мать, — ответил приближённый. — Они хотят вас видеть, но я порекомендовал бы вам зайти сначала к отцу.

Он поцеловал сестру в лоб и ушёл, но перед этим пообещал вернуться. Его ждала встреча с родителями, и если встреча с мамой его не пугала, то за отца он был не уверен. Рема понятия не имел, чего хочет от него отец, но благодаря Даре решил, что больше не будет покорно выполнять каждый его приказ.

— Звал? — спросил Рема, зайдя в кабинет. — Давай быстрее, мне ещё нужно зайти к маме. — В академии появился урок дерзости? — спросил Берн. — Ты, кажется, забыл, как нужно разговаривать с отцом. — Ты забыл, что такое семья, а я забыл это. Считай, что мы в расчёте. Может, теперь ты вспомнишь, что у тебя есть сын, а не послушная пешка? — Да как ты смеешь говорить со мной так пренебрежительно? — Давай ближе к делу, что тебе нужно? — Мне? Ничего. — Тогда зачем ты позвал за мной? — Потому что это нужно тебе. Ты немедленно должен вернуться в академию и продолжать учиться. Если у тебя есть время на игры с сестрой, то лучше используй его для своего развития. — Если это всё, то я пошёл, у меня дела.

В бешенстве Берн кинул в сына кружку с остывшим кофе, но тот быстро уклонился и, показав язык отцу, вышел из кабинета. Чувство гордости переполняло его: он смог дать отпор отцу. В тот момент он чувствовал небывалое облегчение, и даже просто дышать стало легче. Впервые он был настолько счастлив: в тот момент он начал жить жизнь так, как хочет он, а не кто-то. Старому ему показалось бы это эгоистичным, но новому даже нравилось хоть немного думать о себе.

— Вот ты где, — окликнула его мама. — Почему до сих пор не зашёл? — Я как раз шёл к тебе, — сказал Рема и обнял Каю. — Я ужасно соскучился. — Я тоже, но нам нужно поговорить о твоей сестре. — Что-то случилось? — Я не хотела передавать эту новость через письмо. Ей становится хуже, и врачи, кажется, совсем сдались. — Не переживай, я знаю, как её вылечить. Просто доверься мне, и обещаю: может, не сейчас, но она поправится.

Селон

Во сне ему приснилось старое воспоминание, в котором Лимилия говорила, что, когда он вырастет, она отдаст ему фамильное кольцо. Серебряное кольцо с бриллиантами и большим розовым камнем передавалось в семье по наследству. Обычно его дарили своим жёнам мужчины, но, так как она была единственной наследницей, то после смерти её матери кольцо перешло ей. Селону казалось, что, если он найдёт то самое кольцо в их полусгоревшем доме, то его чувства к Лестии прояснятся.

Почти дотлевшие дома, как ни странно, вызывали у него приятные чувства. Он воображал свои счастливые моменты из детства и старался не вспоминать пережитый ужас. Тел уже не было, видимо, кто-то распорядился, чтобы их убрали, но сами дома остались нетронутыми. Увидев свой дом, он немного всплакнул, но не поддался эмоциям и с холодной головой зашёл внутрь. Всё стояло на тех же местах, что и в его последний визит. Сколько бы он ни старался, но не мог выбросить из головы убийство матери. Дом сильно угнетал его, поэтому у него не было желания задерживаться дольше необходимого. Селон помнил, что мама прятала кольцо в своей комнате, в потайном отделе секретера, там же оно и лежало нетронутым. Протерев его от копоти и сдув пыль, мальчик направился к выходу. После всего он хотел зайти к деду и показать кольцо, возможно, его вид принесёт ему радость.

На выходе из дома его поджидали люди в балахонах. Окружив выход, они не давали ему пройти дальше. Оружие на их ремнях показывало, что они не были настроены разговаривать, но Селон решил попытаться.

— Кто вы такие? — спросил он.

Ответа он не получил: стоявший в центре человек взял в руки маленькую дубину и кинулся на него. Ожидавший атаки мальчик уклонился и разрезал мантию своим мечом. Пылающая ткань прилипала к коже, и под крики о помощи его противник умер. Это был первый раз, когда он убил человека, чувство было отвратным, но у него не было выбора.

— Может, теперь поговорим? — пытался напугать напавших Селон.

Оставшиеся в живых были настроены не менее решительно. Трое странно одетых мужчин были готовы к бою, двое из них достали некое подобие кнутов и приготовились. Пока один отвлекал мальчика атаками своего шеста, остальные пытались связать его с помощью своего оружия. Действовали они профессионально, видно было, что занимаются этим не в первый раз. Вовремя не среагировав, Селон попался на уловку и был связан.

— Скоро всё узнаешь, — сказал один из мужчин, нанося оглушающий удар.

Глава 18. Первое правило....

Караульные уже начинали сменяться, и сутки подходили к концу. Директор стоял у ворот и отсчитывал каждую секунду, ожидая опоздания учеников. Не то чтобы он хотел их наказания, но дисциплину поддерживать был обязан. Рядом с ним стояла и Дара, переживающая, что её друзья не придут вовремя.

Сомнения рассеялись, когда у входа показались фигуры мальчика с девочкой. Поглядывая на свой жетон, они торопились переступить порог, чтобы избежать проблем.

— Вовремя, — сказал директор. — Ещё десять секунд, и у вас были бы проблемы. Впрочем, они будут у вашего друга, потому что его время вышло. — Селон не вернулся? — запереживала Лестия. — Он же живёт здесь недалеко, может, стоит спросить у его деда? — Я не собираюсь тревожить такого уважаемого человека по пустякам. Если он вернётся, будет наказан по всей строгости, если нет, то территория за школой вне моей ответственности. — Вы же можете поручить кому-нибудь его поиски, — вмешался в разговор Шог. — Могу, но не стану этого делать, — ответил Гастор, даже не посмотрев на инструктора. — Может, он сидит в какой-то таверне и пропивает своё наследство, зачем мне тратить на это время?

Не слушая больше ни одной просьбы, директор ушёл в свой кабинет, оставив ребят наедине с их мыслями.

— И что нам делать? — спросила Дара. — Он явно попал в беду, я не поверю, что после всего он просто сдался. — Точно не сдался, это на него не похоже, — ответил Рема. — Возможно, мой отец сможет нам помочь. — Как? — спросила Лестия, еле сдерживая слёзы. — Наверное, главный шпион в королевстве в состоянии найти одного ребёнка, — язвительно сказал Рема и достал пергамент из сумки.

Он слегка переживал, что отец после случившегося откажется ему помогать, но других вариантов не было. Закончив короткое письмо, Рема свистнул и повесил маленький свёрток на спину прилетевшего ястреба.

— Теперь остаётся только ждать, — сказал Рема. — Сколько? — спросила Лестия, переживающая всё сильнее. — Не знаю, если повезёт, то он ответит сегодня.

Ответ не заставил себя долго ждать: спустя пару часов птица прилетела обратно. Влетев в комнату ребят, она уселась на кровать Селона и, скинув письмо, вылетела в окно. Рема был удивлён, что отец не стал злиться, и поспешил прочесть ответ. На задней стороне отправленной мальчиком записки было написано: «Он в яме».

Яма

Всю ночь он провёл без сознания и пришёл в себя лишь под утро. Лёжа на соломенном настиле, он огляделся. Его окружали камни, по цепям, свисающим с потолка, он понял, что это темница. Ему уже приходилось спать в похожих условиях, когда он уставал от работы в хлеву. Кандалы, которые были зацеплены на его руках, не дали выспаться. Кисти затекли от железа и странно ныли. В тёмной комнате без освещения он видел, что рядом с ним лежат ещё два человека: старик, на вид проживший уже более двухсот лет, и молодой парень примерно одного возраста с Селоном.

— Очнулся? — спросил старик. — Тебе повезло, если бы очнулся раньше, уже бы лежал избитым, а так хоть выспался. — Где я? — спросил Селон, пытаясь снять кандалы. — Кем избит? — Сколько вопросов, — проворчал старик. — Ты в яме, единственном бойцовском клубе королевства. — Разве он разрешён? — спросил Селон. — Я думал, только зверолюдам можно устраивать подобное. — Кто-то сказал, что это легальный клуб? Слушай, на твоём месте я бы притворился спящим, тебе не нужно туда. — Рано или поздно я же должен проснуться, а нет способа начать бой раньше? — Ты можешь в любой момент подойти к стражнику, но подумай ещё раз, там собрались лучшие бойцы. Это тебе не в селе с мальчишками драться. — Разберусь, — коротко ответил Селон и встал на ноги.

После такой продолжительной потери сознания идти было трудно, но, добравшись до металлической двери с открывающимся окном, он постучал.

— Чего тебе? — спросил стражник. — Я хочу драться, — ответил Селон. — Веди меня на бой.

Стражник пропал, закрыв крохотную задвижку, в которой были видны лишь его глаза. Спустя пару минут он вернулся и открыл дверь. Подойдя вплотную к Селону, он снял кандалы с цепи и сказал идти за ним.

Коридор, по которому они шли, был забит разными комнатами, из которых доносились крики и всхлипы. Железные двери, такие же, какие вели и в его камеру, слегка приглушали мольбы о помощи. Желание его было твёрдо, и даже такое не могло испугать. Он хотел побыстрее разделаться со всем и вернуться в академию как можно скорее. Селон знал, что его ждёт карцер, но был готов потерпеть, лишь бы увидеть друзей снова.

— Пришли, — сказал охранник, снимая кандалы с мальчика. — Сейчас зайдёшь внутрь, тебе повезло, твой противник тоже новичок.

Дверь открылась, и оглушающий рёв толпы донёсся до мальчика. За клеткой сидели смотрящие на бои зрители, а в центре сидел худой мужчина с козлиной бородой и кривой татуировкой краена на плече. На поясе у него висело что-то золотое, и, приглядевшись, мальчик увидел надпись: «Чемпион ямы». Ему стало безумно интересно, и он захотел быстрее закончить первый бой, чтобы вызвать мужчину с поясом.

— Дамы и господа, — начал чемпион. — Сегодняшние бои начнут два новичка. Кто давно посещает нас, знает, что я начинал так же, и кто знает, может, один из них займёт моё место однажды. — Когда я закончу с ним, ты следующий, — крикнул Селон.

Мальчик повернулся, чтобы посмотреть на своего противника, и, увидев его, хотел взять свои слова назад, но было поздно. Перед ним стоял напуганный мальчик, и, смотря боковым зрением, Селон не понимал, кто это, но, присмотревшись, он увидел Алана. Трясущийся мальчик поздоровался с бывшим другом и, упав на колени, начал молить о прощении. Такого расклада Селон не ожидал, что делать дальше, не было ни малейшего понятия. Толпа нагнетала обстановку, и оба понимали, что бездействовать нельзя. Алан первым побежал и размашистыми движениями пытался задеть своего знакомого. Каждый удар проходил мимо, и закалённый в бою Селон понимал, что не составит огромного труда победить. Даже в детстве его противнику ни разу не удавалось его задеть, сейчас прошедший боевую подготовку мальчик и вовсе был на другом уровне. Сложнее всего было сдерживать силу и эмоции, нанося размеренные удары, он превращал лицо противника в отбивную. Пропустив очередной удар, Алан упал и снова стал умолять о прощении.

— Пожалуйста, — рыдая, просил он. — Я больше не могу, ради нашей прежней дружбы перестань.

Не обращая внимания на гул толпы, Селон развернулся к выходу, но, когда собирался уходить, почувствовал удар по затылку. Такого стерпеть он не мог, воспоминания нахлынули вновь. В тот момент он вспомнил, как его подставили и как он унижал его отца. Злость никогда не доводила ни до чего хорошего, и, громко выдохнув, Селон очень сильно ударил ногой в голову. Алан не был готов к подобному, приняв удар лбом, он упал без сознания. Толпа наконец-то получила желаемое и была в восторге, а Селон, посмотрев на чемпиона, бросил вызов.

— Надеюсь, бой с тобой будет интереснее, — сказал Селон, не отводя взгляд. — Тебе ещё рано говорить о бое за титул, — ответил мужчина. — Что такое? Чемпион боится потерять свою блестяшку? — Тебе нужно следовать правилам, сперва победи десятку лучших, а потом мы поговорим.

Так просто сдаваться он не собирался, проводить несколько боёв было слишком долго. Он и так опоздал в академию, и проблем у него будет немало, когда вернётся. Видя, что чемпион не ведётся на провокацию, он решил обратиться к толпе. По их реакции на свой бой мальчик понял, что с их помощью можно управлять чемпионом.

— И это ваш чемпион? — обращался он к зрителям. — Сильнейший воин ямы испугался маленького мальчика? Давайте разберёмся в ситуации: вы бы согласились подраться с мальчиком, чтобы он не портил вашу репутацию? Уверен, что да, но этот человек почему-то решил отказаться. Скорее всего, он испугался после моего последнего удара ногой, я бы тоже занервничал на его месте. Одно дело — бить потерянных людей, которые потеряли надежду на выживание. Другое — обученного бойца, поверьте мне, он не хочет узнать разницу.

Гул толпы вынудил чемпиона спуститься и поговорить с мальчиком. Мужчина, что был в два раза выше него, подошёл вплотную и стал пристально смотреть в глаза. Он надеялся разглядеть в них страх, но видел лишь холодную пустоту.

— Ты слишком мал, чтобы бросать вызов взрослым дядям, — сказал чемпион, не прерывая зрительный контакт. — Это слова твоей мамочки? — колко парировал Селон.

Люди разразились смехом, а уже спустя секунду требовали бой. Падение чемпиона или наказание дерзкого новичка — и то и то было многообещающей афишей. Выбора, кажется, не было, и бой решили провести завтра, а сегодня Селона ждало возвращение в камеру.

— Неплохой удар, — похвалил стражник Селона.

Он ничего не ответил и, молча протянув руки, ожидал, когда закроют кандалы. Стражник ответил, что он свободен и может свободно перемещаться по помещениям. Кандалы нужны, чтобы удерживать силой, Селон не собирался уходить, пока не победит.

— Куда отнесли того, с кем я дрался? — спросил Селон. — Прямо по коридору и направо, — ответил стражник.

Каждый коридор был одинаковым, и заблудиться было несложно. Немного потерявшись, мальчик всё-таки нашёл кабинет медицинской помощи. В слегка освещённом помещении лежал только Алан, остальные корчились в своих камерах.

— Ты как? — спросил Селон. — Бывало и лучше, — ответил Алан. — Что ты здесь забыл? Я думал, ты в академии меча. — А я думал, ты погиб в деревне, как видишь, мы оба ошибались. Мне нужно знать, что случилось в деревне и как ты здесь оказался. — Что случилось, я не знаю, был сильный туман, и мы с отцом убежали, но на пути нас поймали эти отморозки. Отец умер в первом бою, я кое-как продержался до третьего. — Кто здесь главный? — Кел, ты ему бросил вызов. У «Ямы» нет хозяина, её контролирует сильнейший. — Тогда отдыхай, завтра я освобожу всех вас и закрою это место.

Вечером в особняке Айзега

— Не слишком ли это жестоко? — спросил Берн, попивая вино. — Ты отправил своего внука в одно из самых опасных мест, не боишься, что с ним что-то случится? — Я стал чемпионом «Ямы», когда мне было восемь, — ответил Айзег, пополняя бокал. — Если он сможет её пройти, то продвинуться дальше не сможет.

Допив вино, они встали и подошли к огромной карте королевства и стали обсуждать планы. Им стало очевидно, что нынешний король не в состоянии править и что-то нужно было срочно менять. Разработав план, они думали, как воплотить его в жизнь.

У короля было пятнадцать детей, и каждый был хуже предыдущего. Подражая своему отцу, каждый вёл развязный образ жизни и ни о чём не переживал. Из всех наследников надежда была только на одного неизвестного бастарда, которого тщательно скрывали. Никто не знал, кто он и где находится, но Берн собирался это выяснить.

Глава 19. План

Ответ отца не внёс никаких разъяснений: что это была за «Яма» и как там оказался Селон. Друзья, сидя в столовой, предполагали все варианты, даже самые худшие.

— Нет, это не значит, что он провалился в ад, — успокоил Рема Лестию. — Слишком поэтично для моего отца, как видишь, он всегда пишет прямо и в лоб. — Тогда где он? — спросила Дара. — Очевидно, что либо он провалился в кем-то выкопанную ловушку, либо он в каком-то месте, о котором мы пока не знаем. — И что делать? — спросила Лестия. — Не знаю, прямо сейчас нам нужно собрать сведения о том, что это за место.

Весь день они обходили и собирали сведения, но в лучшем случае получали насмешки. У них сложилось впечатление, что все знают об этом месте, кроме них. Некоторых из тех, кого они расспрашивали, передёргивало от упоминания места, где пропал Селон. Совсем потеряв надежду, они вернулись обратно в столовую.

— Почему ты не напишешь отцу ещё раз? — спросила Дара. — Потому что я исчерпал свой лимит слов на месяц, — с шуткой пояснил Рема. — Для тебя это шутки? — обозлилась Лестия. — Возможно, он при смерти, ему срочно нужна помощь. — Извини, я пытаюсь так отвлечься. Не переживай, он может за себя постоять.

Рядом со столом возникла большая тень.

— Подтверждаю, — сказал Маэл. — Думаю, он уже на пути в академию.

Все трое косились на верзилу, не забыв всего, что он натворил. Что-то в нём изменилось, но никто не мог понять, что именно. Наконец Лестия, внимательно рассмотрев его одежду, увидела символ медицинского отряда и указала на него остальным. Она немного побаивалась говорить в присутствии хулигана и обрадовалась, когда друзья её поняли.

— Не переживайте, — продолжил Маэл. — Понимаю ваше недоверие, я часто ошибался в прошлом. — Это было два дня назад, — сказала Дара, резко встав из-за стола. — Ты права, я пришёл извиниться и помочь вам в поисках. — Ты что-то слышал о «Яме»? — заинтересованно спросил Рема. — Конечно, странно, что ты не слышал. Это место, куда привозят всех бездомных, и они бьются там до потери сознания или смерти. Все аристократы просаживают кучу денег на ставках, а все деньги достаются чемпиону. Он там своего рода король, только его слово в этом месте имеет значение. — Значит, Селон сейчас дерётся насмерть? — набралась смелости Лестия. — Зная его, сейчас он уже дерётся с чемпионом, а значит, скоро он будет тут, — подвёл итоги Рема.

Все, кроме Лестии, почему-то успокоились, только она начала переживать ещё сильнее. Её чувства к мальчику вынуждали её испытывать тревогу, она боялась, что так и не успеет признаться ему в своих чувствах.

— Я не могу ждать, — сказала она. — Где это находится? — Я не знаю, — ответил Маэл. — Ни разу там не был, но мне рассказывали, что где-то недалеко отсюда. Огромный деревянный люк, который охраняют люди в рясах, кажется, так «Яма» выглядит снаружи. — Отлично, — сказала Лестия, взяв в руки тарелки. — Я отправляюсь туда.

Хрупкая девушка впервые за долгое время была полна решимости. Лить слёзы было некогда, мальчик дважды спас ей жизнь, и она хотела отплатить тем же.

— Ты спятила? — спросила Дара. — С чего ты вообще решила, что мы можем доверять ему? — Я не вру, — вмешался Маэл. — Я правда сожалею о случившемся, в комнате мне сильно помогли. Я понял, что всё это время срывался на других, потому что не получал внимания от отца. Видимо, я так пытался самоутвердиться, почувствовать хоть крупицу своей значимости. — Что такое «комната»? — спросил Рема. — Кто твой отец? — вмешалась Дара. — Начнём по порядку… — Это сейчас не важно, — перебила всех Лестия. — Вечером я ухожу, и вы либо идёте со мной, либо я иду одна.

Секундная пауза, за которой последовал утвердительный ответ каждого, удовлетворила Лестию. Не говоря больше ни слова, она направилась в свою комнату готовиться. Дара и Рема остались в столовой разрабатывать план побега, самое сложное в нём было то, что они не знали, как вернуться назад незамеченными. Смена стражников в тот день была максимально ответственная, и нужно было предугадать каждый их шаг. Маэл вызвался собрать учеников и в случае чего отвлечь внимание и взять вину на себя. С тех пор как он перевёлся в отделение медиков, друзей у него прибавилось, и они готовы были помочь. Самому ему тоже не терпелось искупить вину, о которой напоминали не до конца прошедшие синяки на лице Ремы.

В момент, когда все были заняты его спасением, Селон уже стоял перед входом в академию. Для начала мальчик хотел зайти к деду и рассказать о случившемся ему, но стражник на входе сказал, что тот покинул особняк. Путь к академии был спрятан, но мальчик хорошо запомнил странные движения своего старика. Идеально повторив их, он заставил деревья расступиться. Понимая, что сильно опоздал, он не сильно торопился и разглядывал по дороге каждую мелочь.

— Ты что тут пытаешься выведать? — спросил стражник у ворот академии. — Что с господином Айзегом? Почему проход открыл ты? — Всё нормально, — ответил Селон, протягивая жетон. — Вас это не касается. — Ошибаешься, первогодка, директор предупредил о тебе. — И что же вам сказали? — При встрече сразу вести тебя в карцер.

Пока Селон разговаривал со стражником, второй аккуратно зашёл за спину и стукнул его по затылку. Ноги подкосились, и он рухнул на траву, его опять ожидало заключение в темноте.

Если бы Селон задержался и пришёл на пару минут позже, он бы пересёкся со своими друзьями, идущими претворять план в жизнь. Рема разработал простой алгоритм действий без излишеств. Суть заключалась в том, что Маэл с компанией привлекут внимание стражников, устраивая беспорядки в вестибюле. Воспользовавшись хаосом, они выберутся наружу и, отыскав Селона, вернутся, когда Маэл отправит Реме его ястреба.

— Что-то меня настораживает, — не унималась Дара. — Я всё продумал, что может пойти не так? — спросил Рема. — Ты не учитываешь неожиданные обстоятельства. — Какие? — Какие-нибудь, — ответила Дара и скрестила руки.

Вечер обещал быть полным сюрпризов, но из-за одного из них весь план провалился. Собравшись в главном зале, Маэл с друзьями кидали дымовые шашки и изображали драку между собой. Охрана мгновенно среагировала и оставила свой пост, как и ожидал Рема. Находясь рядом с воротами, он с Дарой уже собирался выходить, но произошло неожиданное. Чья-то рука преградила им путь к выходу, и они замешкались. Время шло, и этого было делать никак нельзя, человек, что стоял перед ним, отделял их от спасения друга, и они были готовы напасть. Готовность пропала в тот момент, когда они сумели разглядеть лицо через почти рассеявшийся дым.

— Извините, но вы слишком важны для нашего королевства, вам нельзя рисковать собой, — сказала Лестия, бросая дымовую шашку себе под ноги. — Стража! Тут двое пытаются сбежать!

Распределив свои силы по залу и контролируя каждый дюйм, стражники с моментальной скоростью помешали побегу. Рема с Дарой не понимали, почему она так поступила, они были готовы рискнуть всем ради близкого человека. В тот момент им было наплевать на королевство, важен был только Селон.

— Что у нас здесь? — сказал Гастор, осматривая задержанных. — Видимо, вы решили, что вашему другу в карцере одиноко, и захотели составить ему компанию? — Он здесь… — удивлённо сказал Рема. — Да, вернулся в обед. Жаль, там вы поговорить не сможете, стены слишком толстые, но когда наказание закончится, наговоритесь на всю жизнь. Я видел, что произошло, когда вы пытались сбежать, сообщите семье Лемии, что она исключена. — Её зовут Лестия, — поправила Дара директора. — Плевать, — ответил он.

Глава 20.Жуткий вой

Тёмная ночь не позволяла девочке двигаться быстро. Осторожно ступая шаг за шагом, она хотела прочесать весь лес, но не знала, с чего начать. Да и как что-то искать в такой беспроглядной тьме, сейчас ей бы пригодились способности Ремы. Однако она ни о чём не жалела, её потерю легко заполнят, но если случится что-то с этими двумя, она себе не простит. Дело было не только в том, что она их искренне любила. В первую очередь она думала о людях королевства, которым они принесут пользу в будущем. Девочка всё ещё не осознавала потенциал, который смог разглядеть Селон.

Когда её глаза привыкли к беспроглядной темноте, она начала слегка отличать силуэты. Осторожно перемещаясь между деревьями, она боялась потревожить каких-нибудь существ. Лестия внимательно осматривала всё под своими ногами, но, пробыв в лесу уже около часа, не обнаружила ничего. Сдаваться она не собиралась, даже если придётся провести всю ночь в лесу. Девочка была настроена очень решительно, и ей казалось, что ничего не сможет её остановить. Так бы и было, если бы она не услышала тот жуткий вой.

Звук, издаваемый стаей клыкеров в унисон, заставлял её дрожать. Воспоминания о том, как её чуть не загрызли, были свежи в памяти, но в этот раз никто не придёт ей на помощь. Поняв, что, передвигаясь, она лишь создаст лишний шум, девочка спряталась в кустах, сильно дрожа от страха. К сожалению, монстров изучали только на втором курсе академии, и девочка не знала, что клыкеры видят страх жертвы. Им не нужно чувствовать запах или слышать, они видят красную ауру, заставляющую безжалостно атаковать.

Семь клыкеров окружили куст, в котором сидела ничего не подозревающая Лестия. Услышав тихое рычание и треск веток, она решила выглянуть и, увидев, что её окружили, начала бояться ещё сильнее. Бежать было некуда, с каждой стороны её ждала опасность, и казалось, что остаётся только ждать неизбежной смерти. Один клыкер выпрыгнул на неё и вцепился зубами в ключицу, но девочка специально подставилась. Она понимала, что ей не хватит навыков, чтобы увернуться или быстро проскочить между ними. Получив болезненный укус, она стукнула клыкера по лбу и побежала прочь, пока он упал в отключке.

Отпускать её так просто у оставшихся намерений не было. По пятам за девочкой бежали и её преследователи, но скорость их была выше, чем у Лестии. Это был вопрос времени, когда они нагонят свою жертву, но сдаваться она не собиралась. Ещё никогда она не бегала так быстро, но силы очень быстро покидали её, и постепенно она начала замедляться. Рана сильно кровоточила, и запах крови вместе с аурой страха лишь сильнее подгонял монстров. Слюна брызгала из пасти и попадала на девочку, она понимала, что её конец неизбежен.

Впервые за долгое время удача улыбнулась девочке, и позади неё возник пожилой мужчина. Он достал меч из ножен и взмахнул им, всего один взмах — и головы клыкеров упали у его ног. Лестия одновременно восхищалась и боялась, никогда в жизни она не видела такого владения мечом.

— Ты в порядке? — спросил Айзег, смотря на рану. — Что делает такая хрупкая девушка в лесу поздно ночью? — В порядке, — ответила Лестия. — Спасибо за помощь, мне нужно идти. — И куда же ты собралась? — Мне нужно найти место, которое называется «Яма», вы, кстати, не знаете, где оно? — Не слишком ли ты откровенна с человеком, которого видишь впервые? — У меня нет времени, мне нужно найти друга, пока я не потеряла слишком много крови. — А он точно просто друг? — Это сейчас… — Помолчи, следуй за мной, и тебе окажут необходимую помощь, а потом я помогу тебе.

Лестия понимала, что выбора у неё не было и придётся довериться незнакомцу. Да и если бы он хотел её убить, то разве сейчас не лучший момент, зачем тащить её к себе? Айзег подхватил девочку и повёл в свой особняк, он знал лес как свои пять пальцев и легко нашёл дорогу до него. Огромный дом позволил Лестии понять, с кем она встретилась, к этому зданию подходил Селон, когда им разрешили посетить дом. При свете фонарей она смогла наконец разглядеть помогшего ей человека.

— Вы дедушка Селона? — спросила она, заходя внутрь особняка. — А ты догадливая, — ответил Айзег. — Сейчас тебя перевяжут, присядь на диван и жди. — Я не могу ждать, вы знаете, что он находится в этом опасном месте? Помогите мне его спасти, я была слишком беспечной и думала, что справлюсь сама, но поняла, что пока не в состоянии это сделать. — Он уже в академии, тебе не о чем переживать, выпей чаю, отдохни, и я отведу тебя обратно. — С чего вы решили, что он вернулся? — Потому что это я отправил его в «Яму». — Разве вы не любите внука? — В том-то и дело, ему предстоит со многим столкнуться, и я хочу, чтобы он был готов ко всему.

Она не понимала, как это поможет Селону, может, он не видел его в деле, но Лестия знала, что в бою он никому не уступает. Айзег покинул комнату, чтобы не смущать девочку, и её окружила прислуга. Рана была неглубокой, но всё равно ужасно болела, а когда её начали обрабатывать, боль стала невыносимой. Промыв от крови укус, ей наложили повязку и налили горячего чая. Девочка только в тот момент поняла, как живут аристократы, хотя и сама была из знати.

— Если всё хорошо, то давай не задерживаться, — сказал Айзег. — Думаю, тебя уже исключили из академии, постараемся восстановить тебя. — Почему вы мне помогаете, разве вы не хотите, чтобы ваш внук водил дружбу с кем-то из влиятельных семей? — Разве он не дружит с сыном королевского шпиона? По-моему, этого вполне достаточно, да и ты себя сильно недооцениваешь. — Ваш внук говорит так же, что мне не хватает уверенности. — Видимо, ум всё-таки передаётся по наследству.

Когда оба собеседника допили чай, они поспешили в академию. Старая лампа на поясе у старика освещала им путь, и с ней идти было куда проще, чем в темноте.

— Почему ты не использовала способности метки? — спросил Айзег. — Я не знаю, какая у меня способность, — ответила Лестия. — Когда у всех в голове прозвучало её название, у меня была лишь тишина. — У моей жены было так же, для особо сильных способностей требуется больше времени на пробуждение или какие-то особые обстоятельства. — Значит, ещё не всё потеряно? — Конечно нет, когда она пробудится, думаю, ты станешь одной из лучших учениц.

Постепенно они приближались к академии, и стражники, увидев Айзега, моментально разделились. Один побежал докладывать директору, а второй остался стоять неподвижно. Появление бывшего руководителя академии и сильнейшего воина в королевстве произвело фурор, забыв про отбой, ученики начали массово собираться в большом зале. Это не могло не разозлить нынешнего директора, и, приказав всем спать, он подошёл к своему наставнику.

— Что вы здесь забыли? — спросил Гастор. — Ещё и в компании бывшей ученицы. — Об этом я и пришёл поговорить, — начал Айзег. — Ты вернёшь её в академию и выпустишь из карцера моего внука. — С чего мне это делать? Вы больше не имеете власти в этом месте. — Ты правда так думаешь? Я в любой момент могу вернуться на эту должность, так что на твоём месте я бы не стал спорить. Если я перестал учить тебя обращению с мечом, это не значит, что я не могу научить тебя манерам. Знаешь, ты сильно изменился после войны с нежитью, тогда ты был образцом благородства. Сейчас мне больно смотреть на то, во что ты превратился.

Обозлённому и обиженному Гастору, которого унизили при всех, ничего не оставалось. Он приказал освободить всех из карцера, а Лестии сказал, что она может возвращаться, если захочет.

Девочка увидела Селона, идущего вместе с Дарой и Ремой, и, не сдержав эмоций, кинулась его обнимать. Придя в себя, она отпустила мальчика и сказала, что просто сильно о нём беспокоилась.

— Больше никогда так не делай, — отчитывала Дара Лестию. — Ты хоть понимаешь, какой это ужас — просидеть в полной темноте несколько часов? — Напомню, — вмешался Рема, — Селон сидел в нём целую неделю.

Даре стало немного стыдно из-за своих жалоб, и она быстро опустила ситуацию. Со всех сторон на Селона сыпались расспросы, но он не торопился отвечать, его взгляд привлёк Айзег, и он решил подойти к нему.

— Всё хорошо? — поинтересовался Селон. — Мой внук — чемпион «Ямы», конечно, всё хорошо, — ответил Айзег. — Её больше не существует, я закрыл это место. — Ты слишком наивен, за этим местом стоят куда более влиятельные люди, чем ты думаешь. — Кто они? — Расскажу в другой раз, мне пора. — Уже уходишь? — Да, сохрани, пожалуйста, кольцо, это семейная реликвия.

Про него он совсем забыл, но, обыскав свои карманы и убедившись, что всё на месте, успокоился. Подбежавшим друзьям всё не терпелось узнать про место, в котором он находился.

— Завтра, — ответил Селон. — Извините, но я слишком устал.

Сил у него и правда было мало, очередная голодовка в карцере и долгий путь до академии истощили его. Вернувшись в свою комнату, он положил золотой пояс на тумбочку и рухнул на кровать, которая после соломы ему казалась невероятно мягкой.

Глава 21. Кольцо

Набравшись сил, они решили пропустить завтрак и как следует всё обсудить. Хоть и прошло пару дней, но столько насыщенных событий было сложно уложить в их временной промежуток. Реме не терпелось узнать о том, что произошло, и отдохнувший Селон был рад ответить на все интересующие его темы.

— Рассказывай, — начал он. — У меня миллион вопросов, но сначала расскажи, как тебе удалось выбраться. — Если честно, это было несложно, — ответил Селон. — Из-за метки мои силы выше, чем у обычного человека, так что я легко победил их чемпиона. — Вижу, — сказал Рема, рассматривая золотой пояс на тумбочке. — А зачем тебе было ходить в деревню? — Вот за этим, — произнёс Селон и достал из кармана кольцо с розовым камнем. — Когда-то давно мама сказала, чтобы я отдал его той, кто мне нравится. — Ты всё-таки разобрался в своих чувствах? — Пока что нет, я надеялся, пойму, если найду его, но это не помогло. — Я бы на твоём месте присмотрелся к ней, она очень сильно переживала за тебя, даже своим будущим рисковала. — Я учту.

Отойдя от серьёзных тем, они переключились на те, что попроще. Таких приземлённых разговоров за эти дни не хватало обоим. Долго рассиживаться времени не было, Селон и так пропустил много уроков и свой любимый пропускать не хотел.

Кабинет Морто по-прежнему был наполнен странным запахом неудавшихся зелий, и Селон, кажется, был единственным, кто по нему скучал. Учитель, уставший впустую объяснять свой материал ученикам, тоже был невероятно рад мальчику. Темой сегодняшнего урока было зелье подчинения, и алхимика привело в восторг то, что хоть кто-то её поймёт.

— Кто знает, почему это зелье считается самым сложным? — спросил Морто.

Никто не тянул руку, кроме Селона, и довольный учитель разрешил ему ответить.

— Есть две причины, — начал Селон. — Первая — это слюна тролля, найти её несложно, но, чтобы получить, нужно либо убить существо, либо крайне скрытно достать её, пока он спит. Ещё одна проблема в том, что она придаёт зелью опьяняющий аромат, который искушает попробовать его. Вторая — это сердце клыкера, из-за их сверхчувствительности оно требует внимательного приготовления. Варить нужно ровно семьдесят секунд, если задержаться или поспешить хоть на секунду, то зелье работать не будет. — Отлично, а теперь, как я вижу, у всех вас появился вопрос, — с насмешкой произнёс Морто. — Кому будет подчиняться тот, кто выпьет зелье? Третьим ингредиентом служит ваш волос, поэтому человек, если его можно так будет назвать после выпитого зелья, будет подчиняться вам. Если же зелье выпьет тот, кто его приготовит, то у него случится раздвоение личности, и рано или поздно он сойдёт с ума. — А как снять эффект от зелья? — спросил Рема. — Его невозможно снять, — ответил Морто. — Единственный способ избавить человека от действия зелья — это смерть. Именно поэтому оно считается самым опасным из всех существующих. — Как это способа нет? — не унималась Дара. — А если мне подольют его в напиток? — Тогда оно потеряет свой эффект, зелье работает только если пить его чистым, — ответил Морто. — Если тебе нальют только его, то по манящему аромату можно догадаться, что там.

Все с опаской приступили к приготовлению, лишь один человек в классе был уверен, что у него получится. Делая всё строго по инструкции, у Селона получилось создать то самое зелье. Запах распространился по кабинету, и все с трудом справлялись с желанием выпить его.

— Блестяще, а теперь вылей его в банку и плотно закрой крышку, — похвалил Селона учитель.

Ни у кого больше не получилось, розовая жидкость, приготовленная Селоном, сильно выделялась на фоне бесцветных остальных. Отличие было не только в цвете, но и в ужасном запахе, исходившем от остальных пробирок.

Урок был окончен, и пропустившие завтрак ребята хотели идти на обед, но Селону пришлось остаться и выслушать Шога. После того как он бросил их, он потерял в глазах учеников уважение. Все его приказы выполнялись неохотно, если вообще выполнялись. Сам он считал дни до выпуска и мечтал о том дне, когда не будет за кого-то отвечать. Инструктор извинился за случай в лесу перед мальчиком, но бегло, между строк, особо не придавая этому значения.

— Почему ты перестал тренировать Лестию? — спросил инструктор. — Мы поменялись с Дарой, ты говорил, учить должен кто-то из тройки лучших, так что всё хорошо. — Прежде чем меняться, нужно спрашивать у меня, её методы обучения не подходят.

Он был не в настроении спорить, поэтому пошёл на тренировочную площадку, где занимались девочки. Удар Лестии стал намного лучше, чем раньше, да и потери равновесия уже не было. Селон понятия не имел, почему Шог настроен против методов Дары, они прекрасно работали. Приказ, конечно, можно было оспорить, но мальчик и сам хотел остаться с подругой наедине. Слишком много он услышал, и теперь ему нужно было ответить. В этом диалоге он надеялся наконец-то разобраться в своих чувствах к ней. Подойдя к Даре, он сообщил, что теперь он будет учить Лестию. На его удивление, она не была против и полностью передала свою ученицу ему.

Взмахи и техника были уже на хорошем уровне, но не хватало физической силы. Из-за того, что её метка была не пробуждена, в атлетичности она уступала остальным. Тренировать тело было долгим процессом, но Селон не отчаивался и начал именно с него. Просто смотреть, как она делает упражнения, он не мог, чувствовал себя некомфортно, поэтому занимался вместе с ней. Наконец, когда оба упали на газон без сил, у них нашлось время поговорить.

— Ты сможешь прийти сегодня сюда вечером? — спросила Лестия. — Зачем? — спросил Селон, поднимаясь с земли. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. — Обсуждай сейчас. — Думаю, прямо сейчас я не готова, дай мне время до вечера.

Селон ничего не ответил и лишь кивнул на прощание, он понимал, о чём будет разговор. Ожидание казалось ему бессмысленным, но он уважал решение подруги подождать. Ему правда нравилась Лестия, но чувства были не такими яркими, как к Даре. Он боялся, что это лишь мимолётная влюблённость, и не хотел разбивать девушке сердце в будущем. Стоя посреди актового зала, он видел, как Лестия поднялась к себе. Решив немного побыть одному, мальчик встал в центре зала и смотрел в потолок. Ему казалось странным, что до этого он не обращал внимания на такую красоту. Расписная картина, которая показывала победу над нежитью, была невероятно кровавой, но было в ней что-то притягательное.

— Ты не занят? — спросил у него толстоватый лысеющий мужичок в потрёпанном костюме. — Нет, но… — начал Селон. — А вы кто? — Ой, где мои манеры, — извинился мужчина. — Я Алистер, моя дочь учится здесь, и мне разрешили её проведать. Её зовут Лестия, ты случайно не знаешь, где её комната? — Знаю, мы с вашей дочкой хорошие друзья. Позвольте, я провожу вас. — Большое спасибо, — сказал Алистер, следуя за Селоном. — А как давно вы начали дружить? — Не так давно, может, пару месяцев назад. — Это хорошо, я-то думал, после случившегося у неё отбоя от так называемых друзей не будет. — О чём вы? — Ты не разве не слышал? Хорошо, раз вы давно общаетесь, я расскажу тебе. Недавно сам лорд Тейн договорился, чтобы её вернули в школу, я сказал ей попробовать завязать отношения с его внуком, и я рад, что у неё получилось. Пару писем с благодарностью я ему, конечно, отправил, жаль, что он не ответил. Ну ты знаешь, эти бывшие королевские советники такие занятые. — Так вот оно как… — расстроенным голосом произнёс Селон. — Значит, она только за этим ходила к лорду Тейн? — Нет, хотела поиграть с ним в шахматы. Не говори ерунды, конечно, она ходила только из-за этого. — Досадно, знаете, я представлял вас более скромным, — сказал Селон, указывая на дверь в комнату Лестии. — Раньше я таким и был, но времена меняются.

Вновь испытанное чувство предательства заставило мальчика вспомнить, почему он долгое время не заводил друзей. Расписной потолок теперь не казался ему таким прекрасным. Видевший до этого в картине идею, что, сплотившись, можно победить кого угодно, теперь он видел лишь боль и потери с обеих сторон. Сейчас он мог доверять только Реме и поэтому сразу пошёл к нему. Только с ним он мог разделить все свои радостные моменты и печальные. Услышав, что случилось, Рема сначала переспросил, уверен ли в этом Селон, но, услышав весь диалог дословно, сделал такие же выводы. Решение Лестии идти одной теперь открылось для них с другой стороны. Казавшийся раньше благородным поступок теперь выглядел так, как будто она не хотела, чтобы кто-то знал об их разговоре с Айзегом. Оба сильно разочаровались в девочке, которая в то время одна сидела в школьном дворе.

Задержавшись после отбоя на час и получив выговор от патрульных, Лестия, полная опустошения, шла в свою комнату. Внезапный визит отца, который проявлял небывалую для него заботу, слегка настораживал её, но она ещё ни о чём не догадывалась. Вернувшись к себе, она увидела, что Дара не спит и ждёт подробностей, как всё прошло. Как только она услышала, что Селон не пришёл, сразу захотела пойти к нему и высказать всё, что о нём думает, но Лестия её успокоила и предложила дождаться утра.

Утром она не стала будить Дару и дала ей выспаться, а сама пошла в столовую. Увидев, что Рема и Селон сидят вдвоём за одним столиком, она взяла тарелку каши и хотела присоединиться к ним, ей хотелось знать причину, по которой он не пришёл. Сев напротив них, она попыталась заговорить, но, увидев их недовольные лица, слегка растерялась, и, заметив это, Селон начал первым.

— Тебе лучше уйти, — сказал он, медленно поедая кашу. — Что? Почему? — удивилась Лестия. — Спроси у моего деда, твой отец вчера сказал, что ты пытаешься наладить с ним связи. Если тебе нужно только влияние моей семьи, ты могла просто попросить, и я бы помог тебе, но после всех этих манипуляций я предлагаю остаться просто учителем и учеником. — Поддерживаю, — вмешался Рема. — Мы не можем доверять тебе после такого. Я думал, что тогда ты раскрыла наше присутствие, потому что переживала, но ты просто хотела обогатиться за чужой счёт, как же это мерзко.

Ей хотелось провалиться сквозь землю, отец неправильно всё понял, и она хотела оправдаться, но, посмотрев на недовольные лица сидевших напротив, она лишь расплакалась и убежала. То была первая ссора, и их компания снова раскололась, сразу поверившая Лестии подруга пыталась что-то объяснить, но парни её не слушали.

Глава 22. Лучшее оружие

Весна началась вместе с ранним подъёмом, и ученики хаотично бежали в главный зал. Заполонив всё пространство, они смотрели на директора, у которого было важное объявление. Рядом с ним стояла какая-то печь, которую растапливал Смит. Дара была безумно рада увидеть отца и хотела побежать к нему, но пробиться было сложно. Она решила подождать и встала рядом с Лестией, с парнями они по-прежнему не общались. Их сильно задело, что они так легко поверили в бред, сказанный её отцом, но их можно было понять. Всё, что произошло до этого, идеально накладывалось на слова Алистера. Они могли бы выслушать её и, возможно, если бы решение принимал Рема, даже поверить. Но Селон, не раз переживший предательство, не мог давать людям второй шанс.

Директор попросил минуту тишины, и, когда все встали в нечто, напоминающее организованный строй, начал объяснять, что здесь происходит. Печь, стоящая за его спиной, была древним артефактом, она чувствовала, какое оружие идеально подходит человеку, а тот, кто владеет передающимся титулом лучшего кузнеца в королевстве, делает из заготовки инструмент для убийств. Наставник Смита передал ему секрет печи и отошёл от дел, с тех пор каждый год он делает оружие ученикам.

— Становитесь в очередь и подходите по одному, — приказал Гастор. — Возможно, эта печь — главное оружие королевства, будьте серьёзными, или она сочтёт вас недостойными.

Каждому не терпелось получить что-то индивидуальное, и организованный строй быстро развалился. В основном все получали мечи, видимо, так печь показывала, что они не выделяются. Некоторые же получали такое оружие, которое никто до этого не видел. Рема получил цепь с металлическим дротиком на конце, но как им пользоваться, инструкции не было. Попробовав покрутить цепь, он случайно воткнул дротик в каменную стену и решил, что оружие слишком смертоносное для него. Со второй попытки он случайно связал директора и, получив строгий выговор, решил разобраться со всем позже, хоть и понял, почему ему дали такое оружие.

Дара наконец-то обняла своего отца, ему она радовалась больше, чем оружию, которое она делала всю жизнь. Когда из печи вышла заготовка булавы, она подумала, что это в её стиле. Грубое и мощное оружие, требующее твёрдой руки, идеально подходило ей. Несмотря на свои размеры, она была достаточно лёгкой, повесив её на пояс, Дара подозвала Лестию. Девочка побаивалась протянуть руку к неизвестному артефакту, но, переборов свой страх, увидела заготовку рапиры. Казалось, оружие, которое требует невероятной грации и точности, не подходит такой неуклюжей девочке, но, продолжая уроки с Селоном, она сильно продвинулась в обращении с мечом. От той девочки, которая падала после каждого пируэта, почти ничего не осталось, но её метка по-прежнему не давала ей догнать остальных.

Когда очередь дошла до Селона, директор остановил его и указал на меч в его ножнах. По правилам каждому было разрешено иметь только одно оружие, и под крики недовольных задержкой очереди Селон вернулся к другу.

— У тебя меч, который буквально горит, — сказал Рема. — По-моему, это круче любого оружия. — Знаю, — сказал Селон. — Я не поэтому без настроения. — Опять Лестия? — Если честно, меня дико напрягает её общество, я так мечтаю в один день просто сказать ей, что уроки окончены. — Думаю, осталось немного, — вмешался проходящий мимо Шог. — Отучитесь весну, отдохнёте за лето, а осенью уже один из вас займёт место инструктора. — А как выбирают, кто займёт это место? — поинтересовался Селон. — Директор назначает человека сам, как он выбирает, я не знаю, но это всегда человек из пятёрки лучших учеников.

Лестия всё это время слышала, как неприятно Селону находиться с ней рядом, и собиралась подойти к нему, но решила подождать их занятия. Ей и самой не особо нравилось общаться с ним, пусть даже и сугубо по делу. Все начали расходиться по комнатам, чтобы поспать лишние минуты, как вдруг всё пространство заполонил туман. Сквозь белую пелену Лестия увидела, как люди в масках похищают Смита и печь. Она сразу побежала за ними, но споткнулась о Селона, ничего не замечающего перед собой.

Когда туман рассеялся, было уже поздно, кто-то похитил Смита с его печью, но Лестия заметила, что и Дара пропала. Видимо, она успела побежать за похитителями. Не теряя времени, девочка пошла к директору, чтобы попросить разрешения догнать бандитов. На её удивление, Гастор не думая дал добро и велел страже открыть ворота. Она сильно ему не нравилась, и, кажется, он нашёл возможность от неё избавиться. Попросил только, чтобы она ушла без лишнего шума, не привлекая к себе внимания. Так она и сделала, оказавшись снаружи, она увидела следы от колёс тележки, в которой катили артефакт. Осторожно ступая по следам, она вслушивалась в каждый шорох, рассчитывать было не на кого, и приходилось действовать осторожно. В лобовом столкновении выиграть было невозможно, поэтому приходилось всё делать скрытно.

Треск костра привёл Дару в чувство, и, очнувшись, она увидела, что её связанного отца допрашивают люди в масках. Причиняя ему боль, они хотели узнать, как использовать печь, но Смит не говорил ни слова. Тогда у человека в капюшоне, что смотрел на всё это со стороны, созрел гениальный план. Он медленно встал и пошёл в сторону Дары, его лицо не было спрятано, и по большим очкам она узнала в нём Дерена.

— Забавно, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. — Какого момента? — спросила Дара. — Отпусти моего отца, или тебе сильно влетит, когда я освобожусь. — Если, — поправил её Дерен. — Видишь ли, твой отец сильно несговорчивый, может, он захочет нам что-то рассказать, когда увидит, как больно его дочери. — Разве ты не шестёрка Маэла, если он изменился, то почему ты остался таким же? — Шестёрка? — усмехнулся Дерен. — Этот остолоп и шага ступить без меня не мог, думал, что моя способность — это фотографическая память, хотя я несколько раз поправлял его. Для меня он лишь очередная фигура на доске, не он использовал меня, а я внушал ему, что необходимо. — Не важно, что ты задумал? — Разве не очевидно? Всю жизнь никто не ценил мои интеллектуальные способности, отец постоянно говорил мне, какое я ничтожество, что я даже меч нормально держать не могу. Когда я разберусь, как устроена эта печь, я продам её тёмной гильдии, а на полученные средства я выкуплю участок отца и отправлю его доживать старость на улицу. — Ты только что хвастался своим интеллектом, неужели ты правда думаешь, что кто-то тебе заплатит?

Ответа не последовало, и Дерен ударил девочку ногой в живот. Кажется, он забыл о её способности и после удара по металлической оболочке долго прыгал на одной ноге под тихие смешки. Это лишь сильнее его разозлило, и по пылающей метке Дара поняла, что ничего хорошего ждать не стоит. Руки начали гореть, и рядом с ним становилось очень жарко, почувствовав его прикосновение, она взвыла от боли. Нагревающаяся металлическая броня быстро исчезала, и на коже оставались ожоги. Дара терпела изо всех сил и умоляла отца ничего не рассказывать. Она не могла допустить, чтобы по её вине оружие попало не в те руки.

— Хватит, — крикнул Смит. — Я расскажу вам, как пользоваться печью. — Внимательно слушаю, — ответил Дерен, на секунду прекративший обжигать Дару. — Чтобы ей пользоваться, нужна печать кузнеца, я передам вам её, если вы отпустите мою дочь.

Вся в ожогах, Дара еле находилась в сознании, ей казалось, что она видит свою подругу, крадущуюся в кустах. Лестия выжидала момент, пока её подругу пытали, она по-тихому устранила одного из захватчиков. Оставалось ещё четверо, не считая Дерена, и она понятия не имела, как ей начать. Решив, что сперва нужно освободить девочку, она прокрадывалась мимо людей в масках, но внезапно споткнулась и привлекла внимание.

— Кто это у нас тут, — сказал довольный Дерен. — Надо же, пришла спасти подругу?

Ноги её не держали, сильный испуг не позволял ей встать, и она просто смотрела на него. Приблизившись, Дерен ударил её ногой, которая не болела, и, получив наслаждение, продолжил избивать лежащую девушку.

— Ты правда думала, что у тебя получится? — спрашивал Дерен, упиваясь каждым ударом. — Что может дочь вшивого аристократа, прогулявшего всё состояние? Ты пятно на нашем благородном звании, понятно, почему один из лучших учеников отверг тебя. Ощути себя на том месте, где ты должна быть, под сапогом у более достойного. Жалкая полукровка, ты лишь подобие человека, для тебя будет честью, если такое совершенное создание, как я, оборвёт твою жизнь.

Каждое его слово, на удивление, не пугало её, а сильнее злило. Тело ужасно болело, но руку странно пекло, и в её голове прозвучало: «Цветущий сад». Подняв руку, она обхватила всех лозой и осторожно встала на ноги, первое использование способности далось ей с трудом, и она плохо контролировала силу. Случайно убив всех приспешников, она не успела удержать выжегшего лозу Дерена. Он кинулся на неё с кулаками, но девочка увернулась, с холодным взглядом она достала рапиру и приготовилась к бою.

Услышав, что Дару похитили, а Лестия пошла её спасать, мальчики, не думая и не спрашивая разрешения, побежали следом. Пусть они и не ладили, но всё ещё оставались друзьями. Обе были сильно дороги Селону, его клятва защищать близких не позволяла ему просто оставить всё как есть. Рема просто был рядом со своим другом, он был готов принять любое его решение. Но с облегчением выдохнул, когда услышал, что он хочет идти следом. Идя по той же колее, оставленной телегой, они быстро нашли место, где шёл бой. Увидев, как Дерен избивает Лестию, они хотели вмешаться, но, когда её способность пробудилась, решили понаблюдать.

— Атакуй! — кричал Дерен. — Не надоело уклоняться? — С удовольствием, — ответила Лестия.

Проскользнув под рукой, которой Дерен хотел нанести прямой удар, она ударила его в живот. Рапиру она откинула в сторону, решив, что справится и так. Когда противник скорчился от боли и наклонился, она взяла его за голову и нанесла удар коленом, а после продолжала наносить удары по лежачему, повторяя те же слова, что он говорил ей. Когда он потерял сознание, Лестия успокоилась и освободила Смита с Дарой. Старый кузнец сразу подхватил свою дочь и, посадив дочку на телегу с печью, покатил её в академию. Ожоги были слишком сильными, и девочке была необходима помощь. Стоявшие рядом мальчики были шокированы увиденным и даже не знали, что говорить. Зато Лестия, наконец-то набравшаяся уверенности, знала, что ей нужно сказать.

— Уроки окончены, — произнесла она и пошла следом за Смитом.

Глава 23.Все меняется

Спустя неделю после инцидента на доске обновили список лучших учеников. Поначалу всех сильно удивляло имя Лестии на первом месте, но, увидев её навыки в деле, все прекратили перешёптываться. Казалось, что тот день полностью изменил её, но на самом деле она просто делала вид. Её холодный и расчётливый снаружи вид лишь прятал ту наивную девочку, верующую в сказки. Пропустивший много занятий Селон занимал четвёртую строчку, и в тот момент он чувствовал, что ученик его превзошёл.

— Поздравишь её? — спросил Рема, удивляясь своему второму месту. — Не думаю, что ей это нужно, — ответил Селон. — Да и я рад, что не нужно больше с ней общаться.

С началом следующего семестра помимо алхимии добавилось ещё и монстроведение. Селон не был ни на одном уроке, но, по рассказам Ремы, понимал, что учитель там ужасно строгий. Прошедший войну с нежитью Ликтор продолжал и после неё охотиться за различными тварями. Всё лицо его было в шрамах, а при ходьбе был слышен металлический звук. Бывший солдат требовал безукоризненного подчинения и дисциплины, поэтому, увидев Селона, он не мог просто допустить его к занятиям.

— Начни с сотни отжиманий, — сказал Ликтор. — А остальную часть урока ты проведёшь в стойке на руках, если что-то не устраивает, выход там.

Понимая, что выбора у него немного, Селон начал делать отжимания в углу.

— Кто знает, на какие два вида делятся монстры? — спросил Ликтор. — Разумные и неразумные, — ответил Селон, с трудом удерживая равновесие. — Видимо, не всё ещё потеряно, — сделал вывод Ликтор. — Ответ правильный, только в следующий раз поднимай руку, прежде чем ответить.

Селон попытался поднять руку, но упал, и весь класс громко рассмеялся. Разрядивший обстановку мальчик увидел лицо наставника и занял прежнюю стойку.

— Надеюсь, все отсмеялись, — произнёс Ликтор. — Некоторые из вас уже сталкивались с троллями, клыкерами и прочими созданиями, обделёнными интеллектом. Вам может казаться, что вы уже всё знаете, если победили их, но, поверьте, это слабейшие монстры, с которыми можно столкнуться. — А кто тогда сильнейший? — спросила Дара, не поднимая руки. — Если не будешь меня перебивать, я расскажу, — наругался на девочку Ликтор. — Не знаю, кто самый опасный, может быть, какой-нибудь дракон, но они все вымерли. Сегодня я хочу поговорить о тварях с разумом, и начнём мы с кродемара. Кто-то что-то слышал об этих существах?

Все впервые услышали про этого монстра, и, увидев непонимающие лица учеников, Ликтор сказал им открыть учебник и найти его изображение.

— Это самый хитрый и безжалостный монстр из всех, что я видел, — продолжил он. — А я видел лорда нежити, и, поверьте мне, по сравнению с этим он лапочка. Интеллект, скорость и нечеловеческая сила делают его очень сложным противником, а ещё у него есть способность читать страхи. Он залезет к вам в голову и достанет из неё всё, о чём вы бы не хотели говорить.

Урок на этом был закончен, и перепуганные лица оторвались от учебников. Селон размял свои отёкшие руки и ждал своего друга у выхода. Первый урок прошёл не так, как он планировал, и ему не терпелось как можно скорее уйти.

— Видел, ты посмотрел на мир под другим углом, — пошутил Рема, выходя из кабинета. — Да, но даже если смотреть так, ты всё равно слабее меня, — ответил Селон. — Согласен, ты поэтому занял место ниже моего? На список лучших тоже смотришь снизу вверх?

Вдоволь посмеявшись, они решили, что пора перекусить, и направились в столовую. Подойдя к её дверям, они обнаружили стражника на входе, который объяснил, что сейчас там проходит заседание королевского совета. Директор по какой-то причине хотел видеть всех и что-то им рассказать.

— Мне интересно, почему он не позвал меня? — спросил появившийся Айзег.

По человеку, охраняющему дверь, было видно, что он сильно испуган. Когда старик махнул рукой, он отошёл в сторону и пропустил его и мальчиков внутрь.

— Ты заделался нянькой? — спросил Берн. — Что они здесь делают? — У меня тот же вопрос к вам, какой повод для собрания? И почему никто не пригласил меня? — Может, сначала уберёшь детей? — сказал Гастор. — У меня нет секретов от внука, — ответил Айзег. — Количество монстров резко увеличилось, и нам нужно устроить зачистку леса. — Ты правда собрал нас, чтобы обсудить это? — спросил Берн у Гастора. — Ты директор академии, возьми учеников и вычисти лес до корня, или тебе нужно наше разрешение?

Каждый за столом поддержал главу шпионов, и постепенно все начали вставать из-за стола. Гастор выглядел так, будто Айзег помешал ему что-то рассказать, и старик был этим доволен.

— Как учёба? — спросил Берн у сына. — Всё хорошо? — Спустился на вторую строчку, — ответил Рема. — Ничего, думаю, это даст тебе нужный толчок, а кто на первом? — Лестия, ты её не знаешь, она из разорившихся аристократов. — Занятно, — вмешался в разговор Айзег. — Когда мы виделись в последний раз, она даже способность не могла использовать. Настолько быстрый рост поражает, я рад за неё, она хорошая девочка. — Ты ошибаешься, — ответил Селон. — Её отец, не зная, кто я, хвастался, что его дочь наладила связи с семьёй Тейн и скоро их семья начнёт процветать. — Послушай, меня столько раз пытались использовать в своих целях, что я вижу истинные мотивы насквозь, эта девочка только и делала, что говорила о тебе и почему-то обвинила меня в жестокости, когда узнала, что это я отправил тебя в «Яму». — Действительно, почему же, — недоумевал Берн.

По глазам своего деда Селон видел, что он уверен в том, что говорит. Его и Рему накрыло очень сильное чувство стыда, пытаясь подбить под себя несвязанные события, они даже не выслушали свою подругу. Переглянувшись, они поспешили найти её, и им повезло, потому что она как раз стояла в зале вместе с Дарой. Проблема была в том, что теперь она не хотела их слушать, её сильно разочаровало то, что они так легко поверили её отцу. Доверие — это главное в человеческих взаимоотношениях, а если его нет, то зачем им продолжать общаться.

— На вашем месте я бы придумала что-то получше, чем простые извинения, — шепнула Дара перед уходом. — Кажется, у меня есть идея, — сказал Селон.

Ему нужна была помощь Айзега, но в зале его уже не было. Как и отец Ремы, он вернулся к своим делам и обязанностям.

— Одолжишь своего ястреба? — спросил Селон. — Для чего? — интересовался Рема. — Увидишь.

Вечером, когда все уроки подошли к концу, Селон вышел во двор, где должен был встретиться с Лестией уже давно. Кажется, он наконец-то разобрался в своих чувствах и хотел поделиться этим с ней. Отправив птицу своему деду, он расписал, что ему нужен любой костюм и платье для вечернего ужина. Рудольф долго ругался на мальчика за то, что ему пришлось тащиться в академию из-за каких-то тряпок, но, услышав, что всё это ради девушки, оттаял и ушёл. Дворецкий был одержим идеей, что его господину нужно понянчиться с правнуками, чтобы обрести большую человечность. Упаковав платье, Селон написал записку и отправил ястреба к Лестии.

Назначенное время встречи всё приближалось, и мальчик уже думал, что всё сделал зря. Вдруг под освещением полной луны во двор вышла Лестия в голубом платье, она была неописуемо красива, и Селон потерял дар речи, засмотревшись на неё. Цвет идеально гармонировал с ночным небом, и было ощущение, что её прислали сами звёзды. Тёмно-фиолетовый костюм, который в итоге одолжил ему Рема, тоже произвёл впечатление на девочку. Носящий только чёрное Селон выглядел непривычно в одежде подобного оттенка.

— Не жди, что я прощу тебя только из-за того, что это платье такое красивое, — сказала Лестия, пытаясь скрыть восторг. — Тебе очень идёт, — сделал комплимент Селон. — Может, пройдём к столу?

В центре двора стоял стол со свечами в центре, взяв свою спутницу под руку, мальчик отодвинул ей стул и сел напротив. Лестия взяла меню и принялась читать, думая, что это антураж, но, увидев, что в меню есть только каша и вода, всё поняла.

— Уже решила, что будешь? — с улыбкой спросил Селон. — Думаю, я буду кашу и воду, — ответила Лестия. — Хороший выбор, официант, можно нам вашу лучшую кашу и воду?

Из-за кустов вышел Рема в поварском колпаке, в его руках был заранее приготовленный поднос, и он поспешил его принести.

— Вообще-то я повар, — сделал он замечание. — Клиент всегда прав, — пошутил Селон.

Когда каша была съедена, а вода выпита, он подал знак Реме, что нужно оставить их наедине. Селон не знал, как начать разговор, ему до сих пор было стыдно за то, что он не поверил ей.

— Всё в порядке, — начала Лестия, увидев тревожность мальчика. — Теперь я вижу, что тебе не всё равно. — Мне и не было, — ответил Селон. — Когда-то в детстве мои друзья подставили меня, и из-за этого мне пришлось учиться в академии. Всю жизнь я боялся повторения этих событий, поэтому так легко поверил твоему отцу. Мне правда жаль, прости меня. — Уже простила, дурачок.

Рука девушки случайно скользнула по его руке, и в тот момент они оба почувствовали, что между ними появляется связь. Постепенно их губы сближались, но в последний момент Селон остановился.

— Извини, я ещё виню себя в случившемся, — сказал он. — Ты мне правда нравишься, но сейчас я не готов. — Понимаю, — ответила Лестия.

Они просидели за столом до рассвета, наблюдая за луной, а после — за восходом солнца. В тот момент они не замечали мир вокруг себя, были только они и их чувства.

Глава 24.Тьма

Конец весны приближал не только лето, но и начало финальных экзаменов. За счёт того, что все провалили алхимию, Селон выбился на второе место, сместив Рему. Первое по-прежнему было за Лестией, которая безупречно сдала всё, что можно было сдать.

Первый год обучения подходил к своему завершению, и понемногу академия начинала пустеть. Родители приходили за своими детьми, а те с радостью бежали к ним, понимая, что на целых три месяца они свободны от этих стен. Селону же, наоборот, было немного грустно, что он не увидит друзей всё лето, его отношения с Лестией только начали продвигаться вперёд. Мальчик понимал, что дед уже придумал для него план тренировок и времени, чтобы навестить друзей, у него не будет.

— Время пролетит быстро, — успокаивал его Рема. — Скоро увидимся. — Надеюсь, — ответил Селон, провожая друга. — Это тебе, чтобы приятнее ждалось, — сказала Лестия и поцеловала Селона в щёку. — Я тебя целовать не собираюсь, — пробурчала Дара и ударила его в плечо на прощание.

Его дед о чём-то говорил с отцом Лестии, и он решил немного подождать, прежде чем подойти. Вина всё ещё мучила его, и находиться рядом с Алистером ему было тяжело. Его вид напоминал ему, как быстро он отвернулся от близкого ему человека. Наконец, увидев, как они пожали руки на прощание, мальчик двинулся навстречу Айзегу.

— О чём говорили? — сходу спросил Селон. — Он просил помочь ему, но я отказал, — ответил Айзег. — Почему? — Его дочь прямо сейчас одна из сильнейших воинов королевства, зачем ему моя помощь? Я думаю, она сама в состоянии выследить мошенников, которые его обманули.

Долго не думая, Селон согласился, такое сложно было представить раньше, но сейчас казалось, что для Лестии вообще не было ничего невозможного. То, с какой скоростью она впитывала все знания, просто поражало, и даже Рема не успевал за ней, как бы ни старался.

— Эй, мы прошли особняк, — заметил Селон. — Куда мы идём? — Скоро увидишь, — ответил Айзег.

Они заходили всё дальше и дальше в лес, и с каждым шагом он становился всё страшнее. Возле школы он был вечно зелёным и внушал ложное чувство безопасности. То место, в которое заходили они, напротив, сильно настораживало. Иссохшие деревья и голая земля подсказывали мальчику, что это будет нелёгкая прогулка. Монстров поблизости видно не было, и это слегка расслабляло, но каждый звук пролетающей вороны заставлял быстро реагировать и готовиться к нападению. Видя, как внук переживает, Айзег собирался его успокоить, но получилось наоборот. Старик сказал, чтобы он представил самое худшее из того, что может произойти, и был к этому готов. Такое наставление не придало уверенности мальчику, и он напрягся ещё сильнее.

— Мы пришли, — сказал Айзег, показывая на тёмную дыру в центре выжженной поляны. — Что это? — спросил Селон. — Мне нужно её закопать? — Ты даже не представляешь, сколько человек пытались это сделать. — Ты уже был здесь? — Однажды, мой отец привёл меня сюда так же, как и я тебя. — Для чего? — Я всё расскажу, но сперва дай мне меч.

Как только он передал старику свой меч, увидел перед собой его ногу и спустя секунду после толчка уже летел вниз. Сбив дыхание, он не мог даже ничего крикнуть, впереди была лишь тьма и неизбежность. Селон понятия не имел, куда летит и выживет ли после падения с такой высоты. Летя вниз, он проклинал деда, который ему ничего не объяснил.

— Не переборщил ли ты? — спросил подошедший Берн. — Мой отец скинул меня сюда сразу после того, как я стал чемпионом «Ямы», — ответил Айзег, смотря в бездонную пропасть. — Твой отец вообще любил тебя? — Он странно это показывал. — Когда ты расскажешь ему о секрете вашей семьи? — В какой момент мы перешли на «ты»? — Против? Я считал, общие цели нас сблизили. — Не против, но не суй свой нос в дела моей семьи.

Мальчик продолжал падать, по-прежнему не видя конца, он смирился с тем, что его ждёт там. Дед посоветовал представить худшее, и, представляя смерть, он думал, что хуже ничего быть не может, но сильно заблуждался. Увидев, что его падение подходит к концу, он закрыл руками голову в надежде, что это смягчит удар. На удивление, что-то остановило его за несколько сантиметров до падения, немного повисев в воздухе, он плюхнулся на землю.

Кромешная тьма не позволяла разглядеть, в какое место он попал. Сейчас ему нужно было найти хоть какой-то источник света, но как это сделать, если не видно абсолютно ничего. Понимая, что дальше он не продвинется, мальчик сел и дал своим глазам привыкнуть, всматриваясь в темноту. На удивление, это сработало, и он почти отчётливо видел место, в которое попал. Его окружало небольшое пространство, из которого в разные стороны уходили коридоры. Рядом с ним лежали уже рассыпающиеся человеческие скелеты, а где-то впереди слышались странные звуки. На стене одного из проходов висел факел со странным символом, и Селон решил начать с него. Взяв в руку источник света, символ засветился фиолетовым светом. Видимость стала намного лучше, факел светил очень мощно и вдаль, спокойно идя по прорытому тоннелю, мальчик наивно расслабился.

Продвигаясь всё дальше вглубь, он ощущал чьё-то присутствие, но никого поблизости не видел. Такой же бесконечный коридор, как и пропасть, в которую он упал, наводил жути. Давно не испытывающий чувства страха мальчик сильно верил в свои силы, так было ровно до того, как он попал в это место. Позади него появилась пара красных глаз, которая стремительно приближалась, он побежал вперёд, но такая же пара возникла и там. Его окружили монстры, похожие на гигантских жуков. По тому, как один из них прорыл себе путь вниз, он понял, что они и вырыли тоннель, по которому он шёл.

Монстры не были настроены дружелюбно, и один из них, прорыв себе путь, вынырнул у ног Селона и вцепился в его ногу. У мальчика совсем не было оружия, и в панике он начал избивать его факелом. Плевки не работали на их толстый панцирь, и, отцепив от ноги жука, он побежал навстречу приближающимся. Проскользнув под ними, мальчик бежал дальше, не оглядываясь назад, он понимал, что долго бегать не получится, и оставалось только надеяться на чудо. И оно случилось, пробегая мимо очередной груды костей, он заметил ржавый меч, торчащий из руки. Не думая, он схватил его и воткнул в догнавшего его монстра. Жук издал звук, режущий уши, и, услышав похожий звук с двух сторон, мальчик понял, что он позвал на помощь. Меч застрял между крыльев, и, достав его с огромным трудом, мальчик ждал приближающуюся беду.

Внезапно одна из стен в коридоре начала светить, и открылся ещё один проход. Не думая, мальчик бросился туда, и стена закрылась, как только он вошёл. Ослепляющий свет освещал весь проход, он согревал и успокаивал. В воздухе появился силуэт женщины в белом платье, и сперва мальчик не узнал её, но, присмотревшись, он увидел черты лица своей матери.

— Мама… — прошептал Селон и упал на колени. — Что это за место?!

Призрак ничего не ответил и лишь показал рукой, что ему нужно следовать за ней. Обескураженному мальчику ничего не оставалось, и он отправился следом. Держа дистанцию, будто боясь её спугнуть, он не мог поверить своим глазам. Что она делает в этом месте, возможно, это загробный мир, и она помогает ему выбраться отсюда. Тогда это значит, что он умер, но зачем старику убивать его. Слишком много вопросов оставались без ответов, и Селон сосредоточился на одном. Во что бы то ни стало ему нужно выжить, а потом он выберется и добьётся от деда ответов. Свет постепенно тускнел и окончательно потух, когда они вышли к такому же неосвещённому пространству, как в начале. Привыкшие к свету глаза снова плохо видели в темноте, они видели лишь женщину, протянувшую руки для объятий. Заворожённый Селон побежал навстречу и хотел обнять давно утерянного для себя человека, но она растворилась в воздухе.

Склизкий язык обхватил его пояс и поднял в воздух, Селон увидел очертания гигантской жабы и оказался внутри её пасти. Существо не знало про оружие, которое у него есть, и мальчик начал махать мечом внутри, заставляя его выплюнуть. Весь мокрый от слюны, он был готов сражаться и встал в стойку. Напуганная жаба ничего не понимала и теперь боялась его есть. Воспользовавшись её слабостью, он набрал полный рот слюны и, приблизившись, плюнул. Не ожидавший подобного монстр прыгал вверх-вниз, сбивая потолок пещеры. Один острый камень, который еле держался вверху, упал и пробил жабу её насквозь. Кто-то рассказывал мальчику, что мясо лягушек на вкус как курица, и отчаявшийся мальчик захотел сравнить. Вкус был явно хуже, но есть это было можно. Перед уходом он решил вспороть чудовищу брюхо на случай, если попадётся что-то ценное. Вместе с внутренностями вышел ещё один меч в отличном состоянии, и Селон решил оставить оба на всякий случай.

Перемещаясь между коридорами, он убивал различных монстров и, найдя безопасное место, решил отдохнуть. Проспав всю ночь беспокойным сном, он проснулся от боли в животе. Мальчик сильно пожалел, что не взял с собой жабью плоть, после долгого отдыха он был ужасно голоден. Вновь окружившие его жуки были быстро убиты, и хоть они не выглядели аппетитно, выбора у него не было. Обжигая на факеле лапы, он ел их, сдерживая тошноту. Это, если его так можно было назвать, мясо ему не понравилось совсем. Когда живот перестал болеть, Селон продолжил путь.

Он целый день шёл по тоннелю и, увидев его конец, был счастлив как никогда в жизни. Счастье было недолгим, он уже понял, что открытое пространство не сулит ничего хорошего. Так было и в этот раз, в центре на горе костей лежал фиолетовый дракон. Он был небольших размеров, видимо, по меркам ему подобных был ещё ребёнком. Во сне он не издавал ни звука, Селон не хотел искушать судьбу и осторожно пошёл к другому проходу.

— Куда же ты? — внезапно заговорил дракон. — Я? — спросил Селон дрожащим голосом. — Иду осматриваюсь тут, загляну на обратной дороге, до свидания. — Стой, — взревел дракон и встал в полный рост.

Взмах крыльев вызвал сильный ветер и впечатал мальчика в стену. Он прокручивал в голове слова учителя, что драконы вымерли, как же сильно он хотел ему высказать всё, что о нём думает.

— Разве вы не вымерли? — попытался отвлечь дракона Селон. — Как ты думаешь, мальчишка, куда ты попал? — Понятия не имею. — Мы зовём это место «Гнездо», все монстры, которых ты видел на поверхности, выходят отсюда. Неизвестная сила создаёт нас и внушает нам навязчивую мысль идти наружу. — Значит, отсюда есть выход? — Конечно. — Покажешь, где он? — Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что наш диалог — это проявление дружбы. Мясо, пропитанное страхом, не такое вкусное. Но вот что мне интересно, почему ты не умер при падении? — Не знаю, что-то остановило меня и плавно приземлило. — Странно, такое происходит, только если сюда хочет вернуться один из нас. — Видимо, есть другая причина, не обижайся, но вряд ли я такой же уродливый, как ты.

С этими словами дракон взлетел и пикировал над Селоном. Он увернулся и хотел вонзить меч, но удар хвостом отбросил его. Чудовище не давало никакого шанса для атаки, постоянно кружа в воздухе. Из его пасти выходило пламя, которое накаляло камни, и вскоре Селону было уже тяжело дышать от жары. С большим трудом мальчик уклонялся от атак противника и начал получать урон. Дракон схватил своей лапой его голову и, подлетев в воздух, швырнул о землю. Когти оставили глубокую рану, из которой рекой текла кровь, которая помимо темноты мешала обзору. Всё было против него, но сдаваться мальчик не собирался, собрав всё мужество, что у него было, он взял себя в руки. Когда дракон в очередной раз пролетал над ним, он уже привык к его скорости и запрыгнул на него сверху. Подобный трюк он уже проделывал с железнокрылом, держаться за чешую было невозможно, и он не мешкая всадил меч в спину чудовища. Дракон быстро сбросил Селона вниз и придавил к земле, наигравшись с едой, он хотел приступить к трапезе, но он не знал про второй меч, который мальчик припрятал. Когда зубы монстра начали приближаться, Селон выждал момент и мечом проткнул голову насквозь.

Павший дракон не издал ни звука, и искалеченный Селон упал рядом с ним. Всё его тело ужасно болело, несколько костей были сломаны, а по лицу по-прежнему текла кровь. Ему предстояло найти выход из этого места, но как это сделать, ему только предстояло узнать.

Глава 25.Каникулы

Работа в семейном огороде шла полным ходом, с новым даром Лестия выращивала лучшие овощи из возможных. Регулярно ускоряя их рост, она продавала на рынке самые свежие продукты. Бюджет, конечно, пополнился, её овощи пользовались большим спросом, чем те, что продавал Алистер. Некоторую сумму он даже отложил на ремонт дома, а ещё часть — на оплату прислуги. Казавшаяся излишком помощь отцу Лестии представлялась чем-то жизненно необходимым, чтобы называться аристократом. Даже с такими результатами денег всё ещё было недостаточно.

Для всех каникулы означали отдых, но только не для неё. Почти целый день Лестия занималась домашними делами, а к вечеру падала на кровать без сил. Ей нравилось помогать отцу, и она хотела как можно скорее вернуться к лучшей жизни. Банки с отложенными деньгами начали заполняться до отказа, и девочка предложила отцу вложить всё в ремонт.

— Хорошая идея, — похвалил её Алистер, читая утреннюю газету. — Сходи на рынок, купи все необходимые материалы и договорись со строителями в бюро. — На рабочих денег не хватит, — ответила Лестия. — Значит, учись делать ремонт сама, ты же не ждёшь, что я буду пачкаться в растворе?

От безысходности она быстро согласилась и направилась к рынку. В выходной день он был полон людей, телега только привезла жителей деревень, и каждый пытался втюхать им свой товар. Деревенские редко задерживались на рынке, предпочитая сперва посетить городскую таверну, чтобы задать правильное настроение. Пересчитав ещё раз пригоршню золотых монет, девочка подошла к прилавку, где сидел мужчина в каске.

— Вы видели дом здесь, на углу улицы? — спросила Лестия. — Как думаете, что можно сделать, чтобы улучшить его состояние? — Снести эту халупу и построить новый дом, — ответил работник. — Видно, что дом уже разваливается, можно закупить материалы, но выйдет это дороже, чем построить новый, поменьше.

Слегка расстроившаяся Лестия расспрашивала его, с чего вообще можно начать. Она поделилась, какой у неё бюджет, и внимательно слушала и запоминала, какие виды работ сделать в первую очередь. Внезапно в разговор кто-то вмешался, девочку окружили люди в капюшонах и с эмблемой перевёрнутого огня на груди. Не успела девочка сказать и слова, как один из ассасинов метнул нож ей в голову, но в последний момент её толкнул стоящий рядом мальчик в лохмотьях. Лестия кивнула ему в знак благодарности и попросила не вмешиваться. Первым делом она вернула нож обратно владельцу, метнув его ему в ногу, а после в прыжке нанесла удар коленом в голову. Увидев упавшего, остальные начали атаковать, но Лестия легко предугадывала их удары и отвечала в ответ. Спустя короткий промежуток времени все четверо были связаны лозами и лежали без сознания.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила Лестия мальчика. — Тебе она не особо и понадобилась, — ответил он. — Я не сомневался, что лучшая ученица академии легко справится с кучкой неумех. — Откуда ты…?

Не успела она задать вопрос, как появилась лёгкая вспышка света, и перед ней появился Рема.

— Как ты? Кто? Зачем?.. — у девочки было очень много вопросов, она сильно удивилась тому, что увидела. — Помнишь мои световые проекции? — спросил Рема. — Если я наложу одну на себя, я могу менять свою внешность как захочу. Это помогает не привлекать лишнего внимания в городе. — Для чего тебе вообще рынок? Я думала, ваша прислуга закупает всё необходимое. — Давай обсудим это позже, сперва…

Крепко связанные лозами тела исчезли, а вместе с ними исчезла и единственная нить, которая помогла бы понять, кто стоит за нападением. Первым делом Лестия вспомнила, что у людей, которые были вместе с Дереном, был похожий символ, и он стал главным подозреваемым. Догадки можно было строить бесконечно, поэтому Рема предложил обратиться к его отцу за помощью. Уж он-то точно знает, что это за люди.

Вид огромного особняка с окружающими его зелёными садами привёл девочку в восторг. Она ещё не видела места красивее, чем это, и даже находившийся рядом королевский дворец, который было видно с участка, не привлекал её так сильно. В тот момент у неё появилась мечта построить такой же и жить там вместе с Селоном, но она быстро пришла в чувство, вспомнив, зачем они пришли. Прислуга тепло приветствовала её, а после о чём-то перешёптывалась у неё за спиной. Под странный шёпот они наконец дошли до двери в кабинет и, войдя внутрь, увидели явно недовольного отца.

— Зачем ты привёл постороннего в мой кабинет? — угрюмо сказал Берн, рассматривая вино в бокале. — Ей нужна помощь, — ответил Рема. — Сегодня на неё напали на рынке, на их одежде был символ перевёрнутого огня, ты что-нибудь знаешь про них? — Конечно, — произнёс Берн, неторопливо выпивая вино. — Это орден наёмных убийц, они обосновались в старом форте на границе с орками. Берут заказы у всех рас, король и сам пару раз прибегал к их помощи, так же как и я. — И что ей делать? — Два варианта: либо найти заказчика и попросить его отменить заказ, либо принять тот факт, что скоро умрёшь. — Неужели их нельзя остановить? — Мальчик, в их гильдии сотни обученных ассасинов. А их мастер берёт заказы у самых влиятельных представителей Аркелона, как ты их остановишь? Даже если вы поймаете одного из них, это не приведёт ни к чему, имя заказчика знает только их мастер, да и эти фанатики скорее умрут, чем расскажут что-то об их гильдии.

Единственным вариантом было искать того, кому перешла дорогу Лестия. Всё указывало на то, что это сделал Дерен, который не мог смириться со своим поражением, но где его искать и с чего начать? Они сели на лавочку в саду и долго думали, как поступить, они не могли обвинить аристократа без доказательств. Ветер, принёсший клочок бумаги, прервал их раздумья, на криво оторванном куске пергамента было написано: «Приходи в доки, если хочешь увидеть отца живым». Ловушка была очевидна, и Рема предложил сперва написать Даре и Селону, но девочка не хотела впутывать их в это. Поняв по рассказам Берна, как опасны эти убийцы, ей хотелось, чтобы как можно меньше человек пострадало. От помощи Ремы она отказаться не смогла, Лестия понимала, что в одиночку она точно не справится.

Доки, как обычно, были пустыми, ходивший раз в год корабль с посланником короля к правителю русалок одиноко стоял у причала. Шум океана и свежий воздух приносили бы удовольствие, если бы они не шли спасать её отца. Возле старого лодочного сарая стояли люди с тем же символом и, показав рукой внутрь, они растворились в воздухе. План состоял в том, чтобы сперва изучить обстановку, но им этого сделать не дали. В плохо освещённом помещении Лестия увидела отца, пересчитывающего золотые монеты.

— Что здесь происходит? — спросила она. — Я думала, ты пленник. — Прости, дочь, — ответил Алистер, опустив глаза в пол. — Эти деньги помогут мне вернуть былое имя нашему дому. — Ты хоть осознаёшь, что они убьют меня? — Нууу, я верю, ты как-нибудь справишься.

С последними словами отец выбежал через запасной вход и исчез. Очевидно, что в прошлый раз убийцы недооценили Лестию, и теперь в лодочном сарае их было около десятка, несколько стояло внизу, а некоторые наблюдали за происходящим с потолка. Не вписывалась в эту картину только служанка с золотистыми волосами. Белый фартук был слегка запачкан чем-то красным, а у её ног лежал мёртвый смотритель порта. С огромного кухонного ножа для мяса стекала кровь, и выглядело это ужасно жутко.

— Анна? — вдруг спросил Рема. — Что ты делаешь? — А ты как думаешь? — ответила она, слизывая кровь с ножа. — Ты получил признание в чувствах, уже второй раз ты возвращаешься домой и ничего мне не отвечаешь. — Прошу, давай не сейчас. Отмени свой заказ, и мы обо всём поговорим. — Нет, я уже наслышана о твоих отношениях в академии, а сейчас ты приводишь ещё одну и знакомишь её со своим отцом. — Мы просто друзья. — Я не верю тебе, я убью каждую, кто будет рядом с тобой, и тогда ты наконец-то будешь моим. Убейте эту девку, а его скрутите и пусть наблюдает.

Приказ беспрекословно был исполнен, и Рема был прижат к полу. Со второй частью всё было намного сложнее, Лестия ожидала нападения и во время разговора оплела сарай своими лозами. Когда убийцы хотели её атаковать, она связала всех, на этот раз намного крепче, чем в прошлый. Все были подвешены на потолке, взбешённая Анна кинулась с ножом на соперницу.

— Отмени заказ, — сказал Рема, схватив лезвие рукой. — И я буду с тобой. — Нет, ты не должен… — начала Лестия. — Заткнись! — крикнула Анна. — Хорошо, я разрываю контракт.

Убийцы тут же растворились в воздухе, и довольная Анна хотела обнять Рему, но он отстранился. Это не было ложью, мальчику нравилась его служанка, и он готов был начать роман. Но слишком многое перед этим нужно было решить, его сестра ещё больна, учёба не окончена. Сперва он хотел разобраться с этим, чтобы потом всё его внимание принадлежало ей. Анна не поняла этого, даже не выслушав его, она сделала поспешные выводы. Поняв, что своими действиями она ничего не добилась, Анна хотела убить Лестию, но Рема решил отвлечь её и, крикнув, чтобы его подруга отвернулась, ослепил служанку. Двери сарая распахнулись, и Берн со своими подручными окружили её. Зрачки девочки побелели, Рема понял, что перестарался и она больше не сможет видеть.

— Я возьму её на перевоспитание, — сказал довольный Берн и поспешил покинуть доки.

Рема испытывал чувство вины, что бы она ни сделала, Анна была его подругой детства, и он не хотел причинять ей вреда.

— Ты хотел как лучше, — успокаивала его Лестия. — Это не снимает с меня вины, — ответил Рема. — Ты вернёшься домой? — Не думаю, что сейчас хочу видеть отца. — Ты можешь пока пожить у меня, в особняке полно пустых комнат. — Спасибо, но я поживу у Дары, она как раз звала к себе в гости.

На этом их диалог закончился, и они разошлись в разные стороны. Оба в тот день потеряли связь с близкими людьми, обычно в такие моменты что-то приобретают, но это был не тот случай.

Глава 26.Цитадель

Идущее далеко под землю подземелье было наполнено пленниками. Каждый грешник в королевстве получал второй шанс, хоть это официально и не разглашалось. В камере на самом нижнем этаже сидели юноша с девушкой, их совсем недавно арестовали, и они покорно ждали своей участи.

Сарт был калекой с одной рукой, он добровольно расстался с ней в надежде, что попрошайничество принесёт больше денег. Жестокая реальность показала ему, что людям плевать как на нищих, так и на больных. Его младшая сестра умирала от голода, и от безысходности он украл мясо в лавке, но стража быстро избила его и посадила под замок. Ему сообщили о смерти сестры в тот же вечер, за жизнь он не держался и лишь ждал, что будет дальше.

История Лиэнны была не такой мрачной, дочь богатого аристократа жила в своём особняке как в клетке. Каждый день она постигала всё новые науки в надежде угодить отцу, но в ответ не было никакой похвалы. В один день их садовник, поражённый её красотой, подлил ей дурманящий наркотик в чай. Впервые испытав нечто подобное, Лиэнна не злилась на мужчину и лишь попросила принести ещё. С того дня началось её социальное падение, отец очень скоро отказался от неё, а от былой красоты, впечатлявшей всех, ничего не осталось. Наркотики стали ей не по карману, и, связавшись не с теми людьми, она согласилась ограбить торговую лавку, но пособники подставили её, а сами скрылись.

За пару дней они неплохо подружились и довольно легко общались. У обоих была тяжёлая судьба, и это их объединяло. Всё было спокойно до того момента, пока в их камере не появилась слепая девочка. Нелюдимая, она сидела молча и смотрела на лампу, в надежде хоть что-то увидеть. Как бы они ни старались расспрашивать её о прошлом, Анна молчала и выходила из своего угла лишь во время приёма пищи.

Всё изменилось, когда в один день к ним зашёл человек с символом лисы на спине. Анна по голосу узнала бывшего господина, но не подала виду, а лишь повернулась в его сторону.

— Отбросы, — холодно сказал Берн и встал в центре. — Были ли вы довольны своей жизнью? Знаю, что нет, а пытались ли вы как-то её изменить? Поэтому я ненавижу таких, как вы, только и умеете, что плакать, как вам тяжело пришлось, но то место, где вы сейчас, это результат вашего выбора. — Да что вы знаете о нас, — резко выкрикнул Сарт. — О, я знаю о вас всё, одна из вас даже пыталась убить моего сына. — Вы пришли отомстить? — произнесла первые слова Анна. — Не льсти себе, ты не достойна моей мести, напротив, я впечатлён. Скопила деньги, наняла тайный орден и была близка к цели, но всё провалила из-за какой-то любви, как же это жалко. — Чего вы хотите? — спросила Лиэнна. — Дать вам второй шанс, мы зовём это место цитаделью, здесь я отбираю себе новых шпионов. — Зачем вам два калеки? — поинтересовался Сарт. — Не проще ли было выбрать кого-то полностью здорового? — Ты мыслишь слишком поверхностно, вы сломаны ментально, и вас намного проще контролировать. С завтрашнего дня я берусь за ваши тренировки, советую выспаться.

Разделять комнату с убийцей не нравилось обоим, они ждали от неё чего угодно. Казалось, что их жизнь постоянно находится в опасности, но Анне было всё равно на них. В данный момент она не желала ничего, кроме как увидеть Рему ещё раз, несмотря на свой недуг. Девочка прекрасно понимала, что он сделал это с ней не специально.

Тренировки было неподходящим словом для тех избиений, что устраивал Берн. Ежедневно он избивал их до полного опустошения, вечером они возвращались в камеры, но каждое утро это повторялось снова и снова. Это не выглядело как попытка чему-то научить, скорее было похоже на дрессировку. Слепой Анне и вовсе было тяжело уклоняться от атак, но с неё почему-то требовали больше, чем с остальных. Общая проблема постепенно сближала пленников, и Анна понемногу начала разговаривать. Сокамерники немного смягчились, услышав от неё историю, да и кого волновало, что было раньше. В цитадели не было невинных, поэтому не им было судить её.

Спустя несколько недель они научились предугадывать удары надзирателя, но Анна по-прежнему ничего не могла сделать из-за слепоты. Видя, как они помогают друг другу и прикрывают, Берн довольно ухмыльнулся и объявил, что пора начинать следующий этап. Всё это выглядело немного подозрительно, их навыки действительно стали лучше, но не настолько, чтобы можно было переходить к более сложным приёмам. Показательная тренировка продлилась недолго, и в тот день они отдыхали дольше обычного, а на ужин была шикарная еда, а не те объедки, что они ели обычно.

— Как думаете, что нас ждёт? — спросил Сарт, отламывая ножку у курицы. — Скорее всего, скажет одолеть его, — ответила Анна. — Я долго прожила в его доме, он не отличается особым воображением. — И что нам делать? — тревожилась Лиэнна. — Как нам победить завтра, если мы даже коснуться его не можем. — Просто будем работать сообща, и я верю, у нас всё получится, — сказал Сарт.

С этими словами они легли спать в предвкушении завтрашнего испытания. На удивление, все трое быстро уснули и, проснувшись с новыми силами, пошли вслед за стражником. На каждом этаже был параллельно проложен мост, соединяющий две противоположные стороны. Под наблюдением заключённых с их этажа они выстроились по росту в середине и ожидали Берна. Он пришёл не один, а со стариком в бело-зелёном расшитом балахоне, по большому золотому кресту с красными камнями в нём можно было узнать главу церкви.

— Неужели нам нужно будет побить старика? — тихо шепнул Сарт. — Если не заткнёшься, мне придётся побить тебя, — заткнул его Берн. — Наш достопочтенный гость пришёл сюда, чтобы наделить вас меткой. Без этих сил вы не сможете пройти испытания. — Разве их дают не только военным? — спросил Сарт. — И что значит испытания? Оно будет не одно? — Кажется, я не разрешал говорить, — ответил Берн и отвесил пощёчину мальчику. — Сперва склоните колено.

Команда была мгновенно выполнена, и Сарт опустил голову, сдерживая слёзы. Когда ритуал был закончен, он увидел зелёную метку на себе и Лиэнне, но рука Анны горела фиолетовым. В голове девочки послышалось «Зрение», и было непонятно, что это, пока она не повернула голову. В её глазах люди выглядели как набор мышц и волокон, моргнув, она уже видела странный поток энергии, исходящий от человека. То, что исходило от Берна, в корне отличалось от остальных, мощный свет сильно выделялся на фоне тусклого остальных. Несложно было догадаться, что теперь она могла видеть силу человека и его потенциал. Закрыв глаза ещё раз, ей открылся вид сквозь стены, и сейчас девочка знала, чем занимается каждый заключённый. Белые зрачки наполнились странным чёрным узором и выглядели совсем неестественно. Главной её мечтой было увидеть любимого, теперь она легко могла это исполнить, оставалось лишь пройти испытания.

— Вижу, талантливая среди вас только одна, — подметил Берн. — Неважно, начнём первое испытание.

Прозвучал щелчок пальцев, и на головы заключённых были накинуты мешки, не то что они были необходимы, просто Берн думал, что они добавят антуражу. Анна видела всё сквозь мешок, но долго смотреть сквозь объект ей было тяжело. Глаза начинали болеть, и ей приходилось переключаться на другое зрение. Под накрывшей её мешковиной этого заметно не было, но узор на глазах менялся в зависимости от того, какой вид она использовала. Когда долгий путь вверх по лестнице был завершён, перед ними предстала полоса препятствий.

Полная ловушек локация ожидала своего шанса убить их, не дав время на подготовку, Берн снял мешки и толкнул их вперёд, сказав напоследок, что он будет ждать в самом конце. Аккуратно прощупывая каждую плиту перед собой, они шли вперёд, предвкушая опасность. Когда половина комнаты была пройдена, Сарт решил, что ловушек нет, и с уверенностью рванул вперёд, но почти сразу наступил на ненужную плиту. Стены открылись, и комната постепенно заполнялась водой, поняв, что терять время нельзя, они побежали вперёд. Воды становилось всё больше, и, задев очередную растяжку, потолок стал опускаться. Казалось, что они собрали все возможные ловушки, но на деле им сильно везло. Выход был уже близко, но опускающийся потолок вынуждал их плыть под водой. Видя, что они не успеют пройти в дверь, Сарт остановился и стал держать потолок руками. Тяжёлый камень сдавливал его, и он еле держался, казалось, что пресс его раздавит, но выбравшиеся девочки затянули его к себе и закрыли дверь.

Следующая комната напоминала небольшую арену, но без зрителей. Помимо них была лишь пугающая тишина, так им казалось, пока в огромную деревянную дверь что-то не стукнуло. Удары продолжались, каждый с большей силой, чем предыдущий, и, когда дверь слетела с петель, перед ними появился огр. Зелёный монстр рычал и брызгал слюной в разные стороны, Анна не была спецом по монстрам, но его фиолетовые глаза давали понять, что он находится под сильными веществами. Чудовище побежало вперёд и ударило по земле рядом с ними, ударная волна отбросила их в разные стороны, и они увидели оружие по бокам. Вооружившись мечами, они окружили противника и провоцировали выкриками, когда он атаковал, двое подкрадывались сзади и атаковали со спины. Их превосходство было в интеллекте, и они им сполна пользовались, до тех пор пока огр не рассвирепел окончательно. Сделав вид, что повёлся на очередную провокацию, он развернулся и хотел схватить Анну, но Сарт заслонил её и оказался у него в руке. Анна закричала, и он улыбнулся ей в ответ, спустя секунду одна из его частей лежала на земле, а огр громко смеялся. Голодный монстр не задумывался ни о чём и приступил к приёму пищи. Лиэнна упала на колени и взмолила о пощаде, но их противник не знал такого слова и, доев, хотел атаковать её, но Анна запрыгнула на его спину и вонзила меч Сарта. Отпрыгнув в сторону, она показывала огру, чтобы он нападал, и приготовилась к атаке. Огромная туша побежала на неё, но девочка не отступила, с новым зрением она видела все его уязвимые места. В детстве мать учила её разделывать мясо, и этот навык пригодился ей сейчас. Не оставляя на теле монстра живого места, она резала его плоть снова и снова, пока он замертво не упал, истекая кровью.

— Похвально, — отметил Берн, войдя в проём, где раньше была дверь. — Два пройдено, осталось одно. — Вы думаете, что после монстра мы не справимся с вами? — спросила Анна. — Мы? В этом главная проблема, я не сказал, что место всего одно?

Из земли начала появляться железная дверь, закрывающая проход, и Берн постепенно исчез за ним.

— Дверь откроется, когда в живых останется только одна из вас, — сказал он напоследок.

Тёмный коридор от арены вёл к его кабинету в цитадели, в котором его уже ожидал Керт. Его лучший шпион и единственный человек, которому он доверял, он знал о нём всё и беспрекословно был готов исполнить любое его поручение. Берн подобрал его на улице, когда он был ребёнком, и обучил, дал высокое жалованье. Благодаря ему он был ещё жив, и поэтому для него не составило бы труда отдать эту жизнь за хозяина.

— Чего такой недовольный? — спросил Берн, присаживаясь за свой стол. — Господин, — начал Керт. — Вы выбрали, мягко скажем, не самых боеспособных людей. — Вот поэтому ты не на моём месте, как и все, ты смотришь лишь на внешние данные и сиюминутную силу. В отличие от тебя, я вижу перспективу, скажи, кто-то смог в одиночку победить огра? — Нет, господин, простите мою дерзость. — Её способность идеальна, она не только даёт преимущество в бою, но и будет крайне полезна при пытках.

Дверь в кабинет скрипнула, и без стука перед ними появилась Анна.

— А как же та дружба, о которой вы говорили? — спросил Берн, насмехаясь. — Для меня это не имеет значения, — ответила Анна и преклонила колено. — Я служила вашей семье всю жизнь, хочу делать это и сейчас.

Удовлетворённый ответом, он громко рассмеялся и налил всем вино, сообщив, что скоро в королевстве произойдут значительные перемены. Как никогда он был доволен тем, что сломал ещё одного человека.

Глава 27. Королева

Уже два месяца девочки делили один дом. Дара с ужасом слушала новости от подруги, и, когда она попросилась пожить на время, не раздумывая приютила её. Смит тоже не был против, хоть их дом был и небольшим, но времени на домашние дела уходило порядочно. С появлением Лестии он смог сосредоточиться на своём деле, король попросил изготовить самый красивый меч из чистого золота. Поначалу для старого кузнеца это казалось розыгрышем, кому может вообще понадобиться такое оружие. Узнав, что король просто хочет повесить его над кроватью, Смит выругался. В период, когда нет войны, его оружие, по сути, бесполезно, но делать из него ювелира — это худшее оскорбление. Королю он, конечно, об этом не сказал, иначе, скорее всего, лишился бы титула и жизни.

Когда клинок наконец был закончен, он хотел отнести его сам, но поступил срочный заказ из академии. Тренировочные мечи сильно затупились, и их надо было наточить, и как можно скорее. Смиту предстояло за день заточить около сотни клинков, и, примерно прикинув, сколько времени это займёт, он решил поручить это дочери.

Дом блестел от чистоты, а из кухни доносился приятный аромат овощного супа. Лестия, готовящая еду для семьи с момента ухода матери, шикарно готовила. Никогда в жизни Дара с отцом не ели чего-то подобного и не уставали говорить об этом их гостье, смущая её.

— Дара, — обратился Смит, войдя в дом. — Заканчивай уборку, нужно срочно сходить во дворец и отдать заказ его величеству. — А можно взять Лестию с собой? — Конечно, почему нет, но сперва поешьте.

Быстро съев суп, практически выпив его, они поспешили ко дворцу. Меч был ужасно тяжёлым, огромный двуручный клинок с фигурой феникса на рукоятке и с огромным количеством драгоценных камней выглядел слишком вычурно. По непонятным причинам птица была символом королевской власти. Хоть никто её и не видел, легенда о её перерождении символизировала смену власти в королевстве. По дороге они передавали его друг другу, когда нести тяжесть становилось невыносимо сложно. Наконец, достигнув стен дворца, они остановились снаружи и замерли.

— Ты когда-нибудь видела такое огромное здание вблизи? — спросила Лестия. — Да, когда была у Ремы, — ответила Лестия, не сводя взгляд с золотых колонн замка. — Сколько же средств ушло на его строительство.

Подошедший стражник, которого смутили две девочки, пристально разглядывающие дворец, хотел прогнать их и пригрозить колодками, но, увидев меч, пропустил их внутрь, а когда взгляд скользнул на фиолетовые метки, и вовсе решил проводить их на всякий случай.

Внутри дворец выглядел ещё величественнее, бархатная красная дорожка тянулась до огромного трона из золота, каждый сантиметр которого был покрыт бриллиантами. Большой зал был пуст, и им сказали подождать, пока король спустится, у него были какие-то срочные дела с одной из его служанок. Дара устала держать меч и хотела опереть его о стенку, но чья-то рука остановила её.

— Я посмотрю, — сказал юноша в богато расшитом дублете. — Это и есть тот меч, который заказал отец, выглядит богато.

По высокомерному взгляду и дорогому одеянию они поняли, что это один из пятнадцати принцев. Королева неустанно рожала ненасытному королю наследников до тех пор, пока её женская энергия не иссякла. Последний ребёнок дался ей крайне тяжело, отдав последние силы, она умерла при родах. Уже целый год маленький каменный трон рядом с королём пустовал, но его, кажется, устраивала свобода. Он и не был сторонником семейных уз, можно было по пальцам пересчитать те разы, когда он разговаривал со своими детьми. Даже с именами он особо не заморачивался, посмотрев на портреты своих предков, где рядом с именами были написаны цифры, он назвал своего первенца Принц I, и так дошло до какого-то несуразного числа. Считать он не умел, поэтому просил прислугу давать имена после пятого. Видя поведение отца и впитывая его привычки, каждый принц вырос ещё худшим и более глупым, чем их отец. В народе было не принято говорить о них, каждый боялся, что будет, когда к власти придёт кто-то настолько безнравственный.

— Ваше высочество, — обратилась Дара, сделав реверанс. — Не могли бы вы сообщить королю, что его меч готов. — Ты смеешь указывать мне, простолюдинка? — спросил Принц IV. — Отец заберёт его, когда посчитает нужным. — Эй, — крикнул сзади подошедший Принц III. — Зачем задирать таких красавиц, младший. — Я говорил тебе не называть меня так. — А я говорил, что мне всё равно. Священник выносит мне мозг со свадьбой. Мол, твои старшие братья уже нашли себе жён, и тебе тоже пора. Может, жениться на одной из них, чтобы не слушать нотаций старика? — Не знаю, брат, я хочу быть свободным, и плевать, что говорит тот дед. — Знаешь, мне всегда нравились рыжие, — сказал Принц III и провёл рукой по волосам Дары.

— Ваше высочество, — произнесла Дара, аккуратно отводя руку в сторону. — Боюсь, я вынуждена вам отказать. — Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор? — усмехнулся Принц III и вернул свою руку на место.

Как противостоять принцам, девочки не знали, и Дара лишь отступала назад под натиском его попыток её соблазнить. Почувствовав спиной стену, она понимала, что деваться некуда и, скорее всего, ей придётся применить силу. Принц уже наклонился для поцелуя, но получил удар по голове от тучного мужчины позади.

— Что ты тут делаешь? — спросил Ульрик. — Ты в курсе, что это дочка Смита, с ней нельзя вести себя так. — Я просто хотел поцеловать свою будущую жену, — ответил Принц III. — Что в этом непристойного? — Это правда? — спросил король у испуганной Дары. — Нет, ваше величество, — набралась духа она. — Я отказала вашему сыну, но он слишком настойчив, не сочтите за оскорбление. — Занятно, многие девушки твоего возраста мечтают разделить ложе с принцем. — Я не многие. — Видимо, принц для тебя мелковат, что насчёт короля?

Поначалу никто не понял его слов, и испытавшая чувство безопасности при виде короля Дара снова впала в панику. Ульрик показал на пустующий трон и заявил, что это место слишком долго пустовало. Хлопнув в ладоши, он приказал слугам немедленно готовиться к свадьбе, сегодня он собирался разделить свою кровать с новой женой.

— Вы не можете взять её в жёны против её воли, — возражала Лестия. — Я чего-то не могу? — удивлённо спросил король. — На этот раз сделаю вид, что этого не слышал, выкиньте её на улицу.

Стражники окружили девочку и собирались заломить, но она разбила нос одному из них и сказала, что пойдёт сама, крикнув Даре напоследок, что спасёт её. Недовольный король приказал схватить её, но его охрана была слишком напугана.

В первую очередь нужно было сообщить обо всём её отцу, и, не теряя ни секунды, Лестия бежала домой. Без тяжёлого меча, мешавшего быстро идти, она намного быстрее добралась до их дома на первом уровне. Смит сидел на кухне и с довольным лицом доедал остатки овощного супа.

— Дара в беде, — крикнула Лестия, едва переступив порог. — Её кто-то похитил? — спросил Смит, вскочив из-за стола и схватившись за меч. — Нет, король решил, что она будет его женой, свадьба состоится сегодня.

Рука отца расслабилась и опустила меч на его место. Он знал, как отбить её у бандитов, но что может простой кузнец против правителя королевства. Услышав про скорую свадьбу, он ничего не ответил и продолжил есть суп.

— И всё? — спросила Лестия. — Вы просто продолжите обед? — А что я должен сделать? — ответил Смит, с трудом запихивая в себя еду. — Если его величество так решил, значит, так тому и быть. — Знаете, когда я поселилась у вас, я завидовала Даре, считала вас идеальным отцом, который придёт на помощь в трудную минуту. Как же я ошибалась, вы такой же жалкий отец, как и мой, спасибо, что хотя бы не пытались продать её убийцам.

Дверь в мастерскую громко хлопнула, и Лестия выбежала наружу. Где искать помощь, она не знала, можно было попросить Рему, но его отец вряд ли захочет так подставляться. Да и ей не хотелось слишком часто надоедать ему, мальчик и так помог ей справиться с преследовавшими её убийцами. Оставался Айзег с Селоном, и девочка поспешила к опасному лесу, в котором её дважды спасли члены семьи Тейн. Хоть её подруга и была в затруднительном положении, она радовалась, что сможет увидеть своего возлюбленного раньше начала учебного года. Путь, на удивление, был безопасным, как будто кто-то не давал монстрам свободно бродить по лесу. Спокойно достигнув старого особняка в лесу, она пригрозила стражнику скорой расправой, если тот сейчас же не позовёт своего господина. Испуганный молодой парень поспешил внутрь, и спустя пару минут Айзег уже стоял на пороге.

— Что тебе нужно? — спросил он. — Селона нет дома, увидитесь с началом учебного года. — Мне нужна помощь, — сказала Лестия, не замечая новости о Селоне. — Мою подругу насильно хотят выдать замуж, умоляю, помогите ей. — Хорошо, давай сходим к королю, уверен, он сможет помочь разобраться с кем угодно. — Король и хочет взять её в жёны. — Оу, тогда извини, мои полномочия здесь бессильны, да и от чего её спасать, от жизни в роскошном дворце? — Как вы не понимаете, ей не нужна вся эта аристократичная жизнь, представьте, что вас заставят жениться на троллихе, будете ли вы счастливы? — Никогда больше не сравнивай его величество с троллем, но аналогию я понял. Хорошо, я помогу тебе, думаю, у меня есть план. — Могу я поучаствовать? — спросил подошедший Смит, опустив глаза вниз от стыда. — Сможешь? — довольно спросил Айзег. — Ты будешь главным действующим лицом.

Старик как раз хотел немного припугнуть Ульрика, и обстоятельства так удачно совпали, что план действий родился сам собой. Их с Берном план лишь ждал удобного толчка, чтобы пустить его в ход. Доказав несостоятельность короля как правителя, они наконец-то воплотят его в жизнь. А не желающий уступать трон Ульрик начнёт ещё сильнее бояться, что сыграет им на руку. Айзег прекрасно был осведомлён от отца Лестии о её маме и попросил написать ей записку с просьбой о помощи.

Тем временем во дворце Ульрик в своей комнате покрывал шею Дары своими поцелуями. Девушка сопротивлялась, ей было мерзко и ужасно тяжело от лежащего на ней толстяка. Традиции нужно было чтить, и король не мог переступить черту, браки заключались богами, и они были единственными, кого он боялся. Ограничиваясь лишь этим, он, конечно, не был доволен, но это было хоть что-то. В бешенство его привёл ворвавшийся в покои стражник, и поначалу он даже хотел казнить его, но, услышав, что пришли Смит с Айзегом, он неохотно слез с кровати и, взяв заплаканную Дару с собой, пошагал к тронному залу. Не обращая внимания на гостей, он демонстративно сел на свой трон и велел девочке сесть рядом.

— Говорите, зачем пришли, — произнёс Ульрик. — Ваше величество, — обратился Айзег. — Я понимаю вашу горячность, но как ваш бывший советник я бы посоветовал вам расторгнуть брак. — С какой стати? — С такой, что она моя дочь, и я хочу, чтобы она была счастлива, — вмешался Смит. — Если брак будет заключён, забудьте об оружии, я не сделаю больше ни одного кинжала. — О нет, — саркастично ответил Ульрик. — Что же я повешу над своей кроватью, ты сильно переоцениваешь свою значимость, старый кузнец.

Тот же стражник выбежал и встал перед троном, он уже порядком раздражал Ульрика, но в этот раз король решил сперва выслушать его, прежде чем казнить. Отдышавшись, молодой солдат сказал, что караульные увидели приближающийся флот.

— Кажется, на парусах символы русалов, — сказал стражник. — Скорее всего, нам объявили войну. — Проклятые рыбоголовые, — выругался Ульрик. — Как не вовремя, Айзег, что мне делать? — Не знаю, ваше величество, кажется, у вас над кроватью висит прекрасный меч, отдайте его солдатам, они что-то придумают. — Хорошо, я отменю свадьбу, девочка может уходить. — И больше не заставляйте меня делать вам золотые побрякушки, я не ювелир, — вмешался Смит. — Не перегибай, — шепнул ему Айзег и махнул Лестии.

Корабли постепенно стали уходить на дно, и успокоившийся Ульрик понимал, что теперь бывший военный советник представляет главную опасность для его власти. Расправиться с ним по-тихому он, конечно, не мог, и теперь даже такой недалёкий человек, как он, осознавал, что он должен будет выполнять любые его требования. Висеть на крючке ему не нравилось, но другого выхода не было. Когда все покинули тронный зал, он собрал свою охрану и приказал больше не впускать Айзега в замок, теперь он доверял только своему королевскому шпиону.

Наблюдая за портом, Лестия видела уходящий на дно корабль, с кормы которого ей махала мама. Немного прослезившись, она вернулась во дворец и первым делом обняла и попыталась успокоить свою подругу. Выйдя на улицу, она разозлилась, услышав, какие бесстыдства делал король, и хотела написать матери ещё раз, но Айзег её остановил.

— Так, а где сейчас ваш внук? — спросила успокоившаяся Лестия. — Лучше тебе не знать, — ответил Айзег. — Вы снова отправили его в опасное место, где его жизни каждую секунду угрожает опасность? — Как точно ты описала…

Девочка не выдержала и влепила ему пощёчину. Её переполняло возмущение, неужели так сложно просто любить своего внука. Он и так был одним из лучших в академии, неужели этого было мало. Старик лишь ответил, что не умеет любить по-другому и однажды Селон скажет ему спасибо, точно так же, как и он когда-то сказал своему отцу.

Глава 28. Лицо со шрамом

Опасные дебри снова принимали новобранцев, полуживые они выходили на тропинку, ведущую к академии. В этом году их было намного больше, чем в прошлом, как будто король решил укрепить армию. Как и всегда, каждого встречали стражники на входе, и после регистрации новеньким предстояло выбрать своё отделение. Прошлый инструктор выпустился и отправился на передовую, и новый слегка нервничал, когда зал почти полностью забился учениками.

Никто не ожидал, что Дара станет новым инструктором, но, видимо, её выбрали из-за её несгибаемого характера. Ей претила возложенная на неё ответственность, и она хотела по-быстрому разобраться с новыми обязанностями. Ожидая своих друзей, она с неохотой рассказывала о преимуществах её отделения. Девочка понимала, что второй курс уже знал про испытание лесом и их не стоит ждать слишком рано.

— Вживаешься в новую роль? — спросил Рема из толпы первокурсников. — Стараюсь, — ответила Дара. — Рада тебя видеть, не ожидала, что ты придёшь так рано. — Ночью не спалось, Лестия тоже уже здесь, так что, когда закончишь, подходи к нам в столовую.

Услышав это, Дара сильно воодушевилась и изо всех сил зазывала к себе рассматривающих академию людей. Она сказала, что у них есть пятнадцать минут, чтобы принять решение, или могут забыть об обучении. Огромная очередь выстроилась к ней, и по одному будущие ученики оставляли свои подписи. Довольная тем, как быстро она разобралась со своей работой, она пошла на встречу к друзьям, принимая на себя неодобрительные взгляды других инструкторов.

Как и в первый день, в столовой была разнообразная еда. Увидев стол, за которым сидели Рема и Лестия, она поспешила сесть рядом с подругой. На столе было много различных угощений, по опыту они уже знали, что нужно наесться всего вкусного, потому что потом его не будет. Взгляд Дары привлёк кусок торта, и она вспомнила про Селона.

— Про него нет никаких вестей? — спросила Дара. — Никаких, — ответил Рема.

С его лица пропала улыбка, девочки отправили ему письмо, где рассказали, что Селон, как обычно, в странном месте. Расспросив отца, мальчик пришёл в ужас от того, что придётся пережить его другу. Делиться с девочками он не спешил, незачем было разводить панику, но своё переживание он унять не мог. Еда стояла рядом с ним нетронутой, Селон был очень важен для него.

— Чего такие грустные? — спросил кто-то позади.

Все тревоги ушли, когда они увидели мальчика в порванной одежде и с глубоким шрамом, проходившим по щеке через глаз. Селон выглядел ужасно, но при этом, как ни странно, взросло. Он был рад увидеть друзей, но сперва решил набрать столько еды, сколько сможет. Держа равновесие, он поставил за стол три подноса, полных еды, и с небывалым аппетитом ел всё, что было перед ним.

— Как ты? — спросила Лестия, сдерживая слёзы, она не хотела показаться слабой в тот момент. — Очень голодный, — ответил Селон. — А так нормально. — Где ты был? Твой дед рассказал нам, что отправил тебя куда-то на всё лето. — Отправил — неверное слово, звучит так, будто он послал меня отдыхать. Мы пришли к какой-то странной дыре в земле, и он пнул меня в неё. — Круто, — сказал Рема. — А я думал, меня отец не любит. — В целом всё обошлось, так что мне не на что жаловаться, но когда я увижу этого старика, я выскажу ему всё, что думаю. А что было интересного у вас? — Дара чуть не стала королевой, — смеясь, сказала Лестия. — Не знал, что у тебя такие амбиции, — пошутил Рема. — Так к тебе теперь обращаться «ваше величество»? — Заткнитесь, — ответила Дара, пытаясь сдерживать улыбку.

Каждому из них сильно не хватало этого непринуждённого общения, да, Лестия с Дарой общались каждый день, но чувствовали себя неполноценно без парней.

Набив карманы едой, они направились слушать очередную речь директора. Никого не удивило, что она в точности повторяла прошлогоднюю, посмотрев на дрожащих новобранцев, они вспомнили себя. Теперь, после всего, через что они прошли за год, карцер казался не таким уж и страшным местом. Когда речь была окончена, Гастор попросил первокурсников разойтись, в этом году им предстояло услышать вторую часть речи.

— Как вы знаете, наша академия исполняет множество обязательств, — начал директор. — Теперь, когда у вас есть необходимый опыт, вы должны выбрать себе наряд на оставшийся год. На выбор есть три: первый — это уборка всех помещений и территории, чистота важна, чтобы не допустить инфекции, поэтому не советую этим пренебрегать. Второй — это охрана замка, если кто-то не знал, стражники на воротах и по периметру — это тоже наши ученики, в прошлом году некоторые из вас устраивали проблемы для них, поэтому эта работа довольно опасная, но не такая, как следующая. Охотники — это третий наряд, каждую ночь они по двое выходят в лес и стараются не допустить монстров к академии.

Друзья не думали долго, уборка не привлекала их, и они решили стать охотниками. Дара как инструктор не должна ходить в наряды, лишь приносить отчёты об успехах или неудачах. Директор сильно удивился, увидев такое количество желающих, обычно, когда везло, удавалось набрать двух учеников, целых три — это большая редкость. Прочитав инструктаж о том, что он не несёт ответственности за них в лесу, Гастор ушёл к себе в кабинет.

Нужно было разложить свои вещи, перед вечерним уроком монстроведения, который на втором курсе проводили исключительно для охотников. Воспоминания с прошлого года, когда они выбрали свою комнату, грели им душу, и они очень скучали по месту, которое они уже воспринимали как что-то родное. К их удивлению, в комнате уже лежали два первокурсника, а один из них вытирал жирные руки о кровать Селона. Мальчик хотел преподать урок новичкам и вломить им для профилактики, но Дара остановила его и сказала, что первой пятёрке учеников выдали новые комнаты. Если прошлая была без излишеств, всего две кровати и общая тумбочка, то новая была дорого обставлена. У них теперь был свой душ, шкаф и письменный стол. Кровати были с невероятно мягкими матрасами, которые запоминали каждый изгиб тела, как ни странно, предыдущая комната казалась им более уютной. Столько приятных и не очень воспоминаний было в ней, но расстраиваться никто не собирался. Нужно было просто наполнить и это место ими, Рема достал из сумки горячий шоколад и разлил его по кружкам. В этот раз он был не таким горьким и больше понравился Селону, или ему так просто казалось после поедания огромного количества жуков.

— Как ты выбрался? — спросил Рема. — Не знаю, — ответил Селон. — Я не нашёл выход, если ты про это, понятия не имею, как эти твари попадают в наш лес. Коридоры, которые там есть, иногда освещает какая-то штука, я старался избегать её, но в последний раз не успел. Оно было похоже на круглый перемещающийся фонарь, меня засосало внутрь, а очнулся я уже на поверхности. — Звучит очень странно, может, так они и попадают к нам? — Сомневаюсь, монстры, что были там, избегали её точно так же, как и я. — Да уж, вопросов больше, чем ответов. — Ничего нового, — ответил Селон, раскладывая одежду по полкам.

Аккуратно заполнив свой шкаф вещами, друзья пошли на вечерний урок. Они не ожидали, что их обучение начнётся так быстро, и, войдя в пустой класс под суровый взгляд учителя, заняли свои места. На доске была надпись «Перевёртыш», обычно ниже рисовалась картинка, но в этот раз остальная часть доски была пуста.

— Вы уже заметили, что изображение отсутствует, — начал урок Ликтор. — Предвкушая ваш вопрос: нет, мне не было лень рисовать. — Можно один вопрос, прежде чем мы продолжим? — спросил Селон. — Задавай, только быстро. — Помните, вы говорили, что драконы вымерли? Один из них оставил мне шрам на щеке, так что вы ошибались.

Мальчику хотелось пристыдить учителя, заставившего стоять его в стойке на руках, но Ликтор не обратил внимания и собирался приступить к разбору темы.

— Нет, подождите, — не унимался Селон. — Я помню, вы говорили, что нам это не пригодится. — Мальчик, — отвлёкся Ликтор, — если бы ты сражался с драконом, то у тебя не было бы ни единого шанса. Не знаю, что за рептилия оставила этот шрам, но это был не дракон. — Но… — Ещё слово, и пойдёшь в наряд уборщиков.

Селон замолчал, меньше всего ему хотелось драить плохо пахнущие туалеты. Ликтор продолжил урок, он объяснил, что, когда лорд нежити создаёт перевёртыша, то это похоже на белую бесцветную массу. Когда в неё помещают тело убитого человека, она принимает его форму и получает все воспоминания и навыки.

— А как отличить перевёртыша от человека? — спросил Рема. — Наконец-то кто-то задал дельный вопрос, — похвалил его Ликтор. — Только по цвету крови, у перевёртышей она белого цвета, но, насколько мне известно, со смертью предыдущего Лорда эта способность была утеряна, новый не может создавать что-то подобное. Хотелось бы сказать, что они вымерли, но боюсь получить упрёки от вас в будущем.

Глава 29. Большая сила - большая ....

Изучив азы владения мечом на первом курсе, ученики приступили к изучению техники боя со своим индивидуальным оружием. Под руководством Дары каждый совершенствовал свои навыки, но были и те, кто сильно выделялся над остальными. Конечно, Селон, Рема и Лестия были на голову сильнее своих сокурсников, и дело было даже не в природном таланте. Каждый из них приложил огромные усилия, чтобы добиться всего, в то время как остальные слишком надеялись на силу своей метки. Те, кому повезло со способностью, сильно уповали на её возможности и оставляли в стороне навыки фехтования. Время показало, что это неверный подход, и Селон без сильной способности легко побеждал каждого.

Дара решила начать занятия со спаррингов, разбив всех на пары, она подсказывала, какое движение нужно сделать следующим. Селону в пару достался Тивер, которого все называли вонючкой. Нелюдимый, он избегал любого скопления людей, поэтому редко заходил в общественный душ. Несло от него невероятно, и уже из-за этого было достаточно сложно стоять с ним в паре. Навыков у него особых не было, а способностью быстрого перемещения он пользоваться не научился, каждый раз, когда он разбегался, он сильно нервничал и сразу падал или врезался в стену. Выглядело бы комично, если бы не постоянные травмы и разбитое лицо. Поначалу Селон поддавался, позволяя отработать удары, но, когда запах стал невыносим, он решил закончить всё быстро. Ему не было разрешено использовать свой меч, и в спаррингах он дрался с деревянным. Сделав выпад, он замахнулся и ударил Тивера по руке, планируя, что он выронит меч и бой закончится. Когда меч достиг цели, мальчик упал на землю, корчась от боли. Селон приложил крупицу своей силы, но даже её хватило, чтобы сломать ему кисть.

Подхватив Тивера под плечо, он повёл его в медпункт, периодически задерживая дыхание. Под вопли и рыдания они наконец-то дошли, помимо привычной леди Калиссы, в палате находился и директор.

— Что произошло? — спросил Гастор. — Я немного не рассчитал силу, — признался Селон.

Директор оглядел опущенную конечность, заплаканное лицо мальчика и треснувший меч. Сделав вывод, он приказал медсестре немедленно вылечить мальчика и сказал Селону зайти к нему в кабинет вместе с друзьями.

— Он не сказал для чего? — спросила Дара на пути к кабинету. — Нет, только сказал, что это срочно, — ответил Селон.

Кабинет выглядел так же, как и в прошлом году, пыльный, с паутиной на потолке. Те, кто был в наряде уборщиков, видимо, не допускались сюда, слой пыли стал больше, и выглядел кабинет совсем как заброшенный. Видимо, директору не важно было, в какой обстановке работать.

— Прибыли по вашему указанию, — доложил Селон. — Вы отстраняетесь от занятий с оружием, — не мешкая произнёс директор. — Это ещё почему? — выпалила Дара. — А кто будет их тренировать? — Тренировать разрешаю, но тренироваться — нет. Вы слишком превосходите других, мне не нужно, чтобы, смотря на вас, они впадали в уныние. И уж тем более мне не хотелось бы, чтобы кто-то из вас наносил травму моим будущим солдатам. — И чем нам заниматься? — решительно спросил Селон. — Учитесь, — ответил Гастор, не отрываясь от своего журнала и продолжая делать какие-то записи. — Можно развивать не только тело, но и ум. Ты с Ремой так вообще сегодня идёте на вылазку в лес, вот там и показывайте свои навыки.

Долгие споры не принесли абсолютно никаких плодов, и, от безысходности согласившись, все четверо вышли из кабинета. По планам был урок артефактов, который все хотели пропустить и устроить спарринги между собой. Теперь, когда директор явно наблюдал за ними, у них не было выбора. Дарий, как обычно, поприветствовал учеников и поздравил их с началом учебного года, после чего без стеснения объявил следующую лекцию самой важной в году.

— В прошлом году мы детально разобрали меч семьи Тейн, — начал он урок. — В этом мы коснёмся всех остальных, может, кто-то знает, сколько их всего? — Четыре, — ответила Лестия, подняв руку. — Совершенно верно, а теперь я их перечислю и расскажу об их свойствах. Первый — это уже знакомый вам меч, весь прошлый год мы изучали каждый его сантиметр, так что не будем задерживаться на нём надолго. Второй — это кольцо перемен, насколько мне известно, оно тоже у семьи Тейн, с его помощью можно превратиться в любое существо, не превышающее рост владельца. Третий артефакт — это сумка Алакета, её нахождение неизвестно, но, по легендам, в неё может поместиться небольшая деревня. И наконец, четвёртый артефакт — диадема мудрости, она находится у президента орков и передаётся между правителями. На мой взгляд, лучшего применения ей не найти, у кого-то есть вопросы?

Увидев недоумевающие лица учеников, Дарий остановился на каждом артефакте детально и даже задержал их ненадолго после уроков. Только задав им вопросы по теме и услышав правильные ответы, он отпустил их, что было кстати. Вечер всё приближался, и Реме с Селоном нужно было готовиться к своему наряду.

Они уходили на целую ночь, поэтому запаслись продуктами из столовой и запасом воды. На случай похолодания они сложили в вещмешок одеяла и были сильно расстроены, что местонахождение сумки Алакета неизвестно. Сейчас бы им пригодилось то, что может вместить в себя всю их комнату. Наконец, когда время пришло, они нацепили тяжёлые баулы на спину и спустились в зал. У ворот их встретил директор и прочитал инструктаж о том, что им следует быть осторожными и что снаружи он не несёт за них ответственности. Так же Гастор приказал докладывать о любой находке или происшествии, после чего махнул стражникам, чтобы открыли ворота.

Вечерний воздух приятно обжигал ноздри, а тишина леса слегка настораживала. Заняв позицию, они разбили маленький лагерь и, накрывшись одеялами, заварили горячий шоколад. Напиток уже можно было считать символом их дружбы, они пили его практически постоянно.

— Это не так опасно, как описывали, — сделал преждевременный вывод Селон. — Ночь только началась, я бы на твоём месте не расслаблялся, — предостерёг друга Рема.

Стоило ему произнести эту фразу, как в кустах послышался странный шорох. Мальчики вскочили и обнажили оружие, лёгкий шум становился всё громче и громче, пока из кустов не выпрыгнула маленькая белка. Успокоившись, друзья хотели сесть обратно, как вдруг с верхушек деревьев вниз спрыгнули гоблины. Зелёные существа низкого роста, вооружённые деревянными копьями, быстро их окружили.

— И кто тебя за язык тянул, — выругался Селон, обнажая меч. — Эй, уродцы, не вы здесь охотники, приготовьтесь бежать.

Монстры падали один за другим, они думали, что мальчики станут лёгкой добычей, но ошиблись. Вождь в парике из перьев протрубил в рог, и гоблинов стало в два раза больше, но Селон с Ремой не то что не испугались, а даже обрадовались. Они искренне веселились, побеждая чудовищ, Рема использовал световые проекции и связывал гоблинов. Селон добивал растерянных созданий, и, когда почти все были повержены, их вожак крикнул что-то непонятное, и они отступили вглубь леса. Мальчики преследовали их, не упуская из вида, и дошли с ними до их места обитания. Спрятавшись на дереве, они сперва понаблюдали. Их лагерь был похож на небольшую деревню с тремя маленькими домами и одним побольше, в котором и жил их лидер.

— Доложи директору, я подожду здесь, — сказал Рема.

Кивнув другу, Селон поспешил донести информацию до Гастора. Он до сих пор сидел в своём кабинете и что-то неустанно записывал. Это не было похоже на записи в журнале, которые делают учителя. Директор что-то писал, потом прикладывал ручку ко лбу и о чём-то думал, а после всё перечёркивал и начинал сначала.

— Разрешите доложить, мы нашли деревню гоблинов, — произнёс Селон. — И что ты хочешь от меня? — спросил Гастор, не отрываясь от тетради. — Вы же сказали докладывать вам обо всём, что нам с ней сделать? — Возьми факел и спали там всё дотла. — Слушаюсь.

Сняв источник света у входных ворот, он поспешил обратно к Реме. Факел в руке и монстры напомнили ему о его летних каникулах, сейчас он с радостью вспоминал тот период, потому что ему повезло выжить.

— Чего так долго? — проворчал Рема. — Что нам нужно сделать? — Спалить всё дотла, — процитировал Селон. — Тогда дело за тобой. — Да знаю я.

Селон кинул факел на соломенную крышу главной хижины, и она тотчас вспыхнула. Огонь быстро распространился, и крики горящих гоблинов отзвуком раздавались по лесу. Тех, кому повезло выжить, Селон убивал сам, не давая шанса на спасение. Когда работа была окончена, он вернулся к другу, и вместе они, найдя свой лагерь, продолжили пить остывший шоколад, остаток ночи прошёл довольно спокойно.

Глава 30.Сближение

Следующая смена наступила для Селона на следующий же день, из-за того что их было всего трое, приходилось по очереди оставаться на вторую ночь. Хоть он и не спал всю ночь, он был рад отправиться в наряд, потому что это означало, что он останется с Лестией наедине. Мальчик не успел разобрать прошлые вещи и, попросив у Ремы часть из запаса горячего шоколада, зашёл за Лестией и вышел в наряд. Для девочки это была первая вылазка, так что пришлось слушать инструктаж от директора ещё раз. Но даже это не могло расстроить Селона, с утра Дара рассказала ему, что у Лестии сегодня день рождения, и он знал, какой подарок ей подарит.

По истлевшим веткам он нашёл вчерашний лагерь, хоть это было и непросто без освещения, которое давал Рема. Мальчик развёл костёр и постелил одеяло возле него, пригласив свою подругу присесть, он разлил согревающий напиток, и они, накрывшись одеялом, смотрели в костёр.

— С днём рождения! — поздравил Селон подругу и протянул кольцо с розовым камнем. — Спасибо, — сказала Лестия, робко надевая кольцо на палец. — Такое красивое, когда ты успел его купить? — Оно принадлежало моей маме, помнишь, мы разошлись, когда нам дали выходной день? Тогда я ходил домой и забрал его. — Значит, всё это время ты хотел отдать его мне? Стой, если оно было у твоей мамы, значит…. — Оно передаётся в нашей семье по наследству, я понимаю, что, возможно, тороплюсь, но я хочу, чтобы ты была её частью.

Лестия не выдержала и поцеловала мальчика в щёку.

— Извини, я… — начала оправдываться она.

Селон лишь улыбнулся и, коснувшись её щеки, поцеловал, под треск костра они долго обнимались, наконец-то предавшись своим чувствам. В тот момент остального мира не существовало, лишь они вдвоём и маленький затухающий огонь.

Радостные моменты не длятся в академии долго, их прервал непонятный гул. Он разносился с глубины леса, и звуковая волна как будто пронзила их грудь.

— Мираж, — крикнула Лестия. — Не слу…

Все звуки утихли, и перед ними появились два прозрачных силуэта. Алистер и Дара стояли напротив них и осуждающе смотрели, Лестия продолжала говорить, но Селон не слышал ни звука.

— Ты ведь говорил, что любишь меня, — произнёс мираж Дары. — Ты разобьёшь ей сердце так же, как и мне? — Я не разбивал тебе сердце, — ответил Селон, не слыша даже собственного голоса. — Откуда ты знаешь, что я чувствую сейчас? Как же все твои попытки быть со мной? — У тебя не получится заставить меня стыдиться, я люблю Лестию, так что исчезни.

Силуэт взорвался, оставив от себя громкий шум, который слышал только Селон, он схватился за уши и упал. В голове ужасно звенело, и боль была невыносимой, но он увидел плачущую Лестию, смотрящую на своего отца. Лежать было нельзя, ему было плевать на боль, если он ничего не сделает прямо сейчас, то потеряет её. Превозмогая нанесённый ему урон, он встал и крепко обнял её, Селон знал, что она не слышит его, но повторял, что не может потерять её сейчас. Впервые увидев его слёзы, она наконец-то пришла в чувство и отпустила обиды на себя. Похожий шум оглушил и её, когда она упала, мальчик был готов и уложил её голову на свои колени, поглаживая её волосы, он пытался её успокоить.

— Что это было? — спросил Селон, когда они оба оправились от причинённого вреда. — Не нужно было прогуливать уроки, — ответила Лестия, прикладывая руки к ушам. — Миражи принимают форму человека, перед которым ты испытываешь вину. В физическом смысле они не существуют, всё это время они находятся в твоей голове и питаются твоими эмоциями. Отключив твой слух, они пытаются свести тебя с ума, но, если ты прощаешь себя, им ничего не остаётся, кроме как покинуть мозг. Когда вся информация, что они успели получить, возвращается назад, мозг не в силах справиться с таким объёмом, поэтому нужно время, чтобы прийти в чувство. — Но они стояли прямо перед нами. — Миражи буквально управляют твоей головой, контролируя зрение, несложно показывать нужную картинку. — Да уж, нужно было ходить на монстроведение, но почему я видел твой мираж? — Потому что он был один. Монстр разделился на две части и пытался контролировать нас обоих. — Почему Дара? У тебя остались к ней чувства? — Я долго думал об этом и пришёл к выводу, что у меня не было чувств. Моя мама была сильной, несгибаемой и своевольной женщиной, скорее всего, подсознательно я потянулся к девочке, похожей на неё. С момента её смерти и моего поступления прошло немного времени. Увидев знакомый огненный цвет волос, моё подсознание, видимо, по привычке к ней потянулось. Мне сильно не хватает её, и, наверное, я хотел найти утешение, не больше. Я не могу назвать это чувствами, сейчас я отчётливо понимаю, что люблю только тебя.

Слёзы покатились по щекам девочки, и, признавшись в чувствах в ответ, они слились в поцелуе, проведя так всё дежурство. Наутро они поспешили на урок истории, после случившегося Селон твёрдо решил, что больше не будет прогуливать ни одного занятия. Рема увидел своего друга и уже убрал сумку с тетрадями, чтобы он сел рядом, но Селон прошёл мимо и сел с Лестией за последнюю парту. Посмотрев на кольцо на её пальце, Рема всё понял и загадочно улыбнулся. Класс начал перешёптываться и обсуждать, почему они сидят вместе, продолжалось это до тех пор, пока учитель не начал урок.

— Сегодня мы разберём лес фей, — начала лекцию Далисса. — Вряд ли кому-то из вас известно что-то об этом месте. Оно окутано тайной, но, по слухам, там находится самое большое казино в Аркелоне. Ты ставишь на кон свои, возможно, прожитые минуты, а взамен получаешь золото. — А зачем феям жизненная сила? — спросил Селон. — Хороший вопрос, — подметила Далисса. — Их королева — это самое долгоживущее существо на континенте, за счёт этих душ она всегда молодо выглядит и, как говорят, если хоть раз посмотреть на неё, разлюбить будет невозможно. Однако это лишь догадки и теории, никто ещё не возвращался оттуда, чтобы нам что-то рассказать.

Вместе с сигналом об окончании урока Рема вышел из кабинета и ждал Селона снаружи.

— Можно я украду его ненадолго? — спросил Рема у Лестии. — Хоть на весь день, — ответила Лестия. — Мне нужно поспать, увидимся завтра. — Что ты хотел? — спросил Селон, когда Лестия ушла. — Я так рад за тебя, — начал говорить Рема. — Чужие дети так быстро растут, ещё вчера тебя обманывала старушка, а уже сегодня ты нашёл себе подружку. — Очень смешно, — ответил Селон, улыбнувшись. — Ты же помнишь, что сегодня у тебя вторая вылазка? — Помню, но я хочу посетить монстроведение. — Эй, мне нужен выспавшийся напарник, полный сил, а не готовый уснуть в любой момент, преисполненный в своём познании.

Мальчик недолго спорил с другом, он сильно устал. Вернувшись в их комнату, он плюхнулся на кровать и сразу уснул. Рема разбудил его, но Селон чувствовал себя ужасно. По ощущениям, он спал не пять часов, а пять минут.

— Ну давай, — возмущался Рема. — Вставай, сколько можно дрыхнуть.

Неохотно встав, Селон взял свои вещи и отправился заступать в наряд. Этим вечером инструктажа не было, что сильно радовало. Каждый вечер слушать про то, как это опасно и что в случае чего виноваты только они, сильно утомляло. В этот раз они решили пойти в другую сторону, оставив место, где был старый лагерь. По другую сторону лес казался опаснее, доносились странные звуки, похожие на чей-то диалог. Разумных монстров никто не видел со свержения прошлого лорда нежити. Даже Селон, видевший говорящего дракона, твёрдо был уверен, что в лесу они не встретят нечто подобное.

— Вы заблудились, детишки? — спросили жёлтые глаза, показавшиеся в темноте.

Свет Ремы позволил по зелёному меху и заострённым ушам узнать кродемара. На этом уроке Селон присутствовал, и единственным советом, что дал учитель, было бежать. Отступать было некуда, и мальчик, достав свой меч, осветил пламенем чудовище.

— А, меч, который дал тебе твой дед, — произнёс кродемар. — Ты чего-нибудь добился самостоятельно? — Не слушай его, — крикнул Рема. — Нападаем. — О, а ты меня удивил, ты хорошо умеешь…

Вспышка света прервала монстра, и, посмотрев на Рему, он хотел убежать, но Селон прыгнул ему на спину и приставил меч к горлу. Кродемар схватил мальчика за шиворот и швырнул в дерево. Спустя секунду он же преодолел огромное расстояние и своими когтями хотел пронзить грудь мальчика. Рема метнул цепь в надежде связать чудовище, но он схватил её и притянул его к себе.

— Убей его, — крикнул Селон. — Не могу, — ответил Рема. — Он говорит, я не причиню вред разумному существу.

Поняв, что выходов у него немного, Селон подгадал момент и плюнул в глаз кродемару. Почувствовав боль, он ослабил хватку, и мальчик побежал за мечом.

— Хотя бы ослепи его, — просил Селон. — Я боюсь перестараться, извини, но помочь ничем не могу.

Пока они говорили, кродемар уже оправился и попытался снова схватить Селона, но в этот раз он был готов. Сделав сальто назад, он в воздухе отрезал пальцы на одной кисти. Зелёная кровь капала на траву, и монстр ужасно завыл, придя в бешенство, он, невзирая на боль, прыгнул вверх и хотел приземлиться на Селона, а после вбивать его в землю, пока от него не останется ничего. Селон выхватил цепь у друга и, пока чудовище падало, связал его и, развернувшись корпусом, потянул вниз. Кродемар сломал собой большое дерево и лежал без сознания. Селон отпустил цепь и пошёл в сторону напавшего монстра.

— Что… что ты делаешь? — спросил Рема. — Убиваю чудовище, — ответил Селон и вонзил меч в сердце кродемара.

Не то чтобы ему самому это нравилось, но теперь это была его работа. Им сильно повезло, что монстр их недооценил, сражайся он серьёзней, они бы так легко не отделались.

Глава 31.Отцы и дети

В затхлом подземелье, в котором безнадёжность чувствовалась даже в воздухе, Берн записывал в свой блокнот детали их плана с Айзегом. Под крики о помощи ему думалось хуже, но в любой момент мог вернуться Керт с важными сведениями. Ему было поручено найти хоть какие-то сведения о бастарде, происхождение которого тщательно скрывали. Всё шло чётко по плану, что немного настораживало, но Берн не видел в этом ничего странного, они продумали каждую мелочь.

— Господин, — обратился Керт, появившись в воздухе. — Что-нибудь нашёл? — спросил Берн. — Не совсем. — Тогда почему ты ещё здесь? — Роды принимал Арак, деревенский знахарь. Норту, как вам известно, вырезали, и он не исключение. — Ты пришёл, чтобы позлить меня? Переходи ближе к сути. — Служанка, которая помогала ему, рассказала, что он спрятал что-то в королевском архиве, по её словам, в награду он попросил назвать ребёнка именем своего отца. — Значит, его зовут не Принц? Что ж, это было бы слишком легко. — Как вы понимаете, я не могу попасть в архив, он слишком хорошо охраняется, поэтому идти нужно вам.

Берн кивнул, но у него в голове был другой план. Конечно, он мог зайти туда без проблем, у него был допуск, но зачем лишний раз подставляться. В его голове появилась идея, нужно было проверить способности новенькой, поэтому было решено отправить Анну. Девочка жила в том же подземелье, наружу она с того дня не выходила, используя её способности, Берн получал посредством пыток все необходимые ему сведения. Одно из очередных истязаний и прервал Керт, когда сообщил Анне приказ своего господина. Новость не вызвала у неё никаких эмоций, за время, проведённое здесь, она превратилась в инструмент, даже чувства к Реме остались где-то в прошлом.

Одев своё снаряжение, она завязала повязку, расшитую геометрическими фигурами, на глаза, это посоветовал сделать Керт, так, по его словам, она выглядела круче. На самом деле шпион заметил изменения узора на глазах, когда она меняет зрение. Ему казалось, что, если с этим разберётся и противник, то атаки девочки станут предсказуемыми. Девочке же было всё равно, за это время она давно потеряла любую тягу к сопротивлению. А ежедневные истязания убили в ней все эмоции. Ночь в королевстве была необычно тихой, после стольких криков и просьб остановиться, она совсем забыла, что это. Не было слышно абсолютно ничего, лишь спокойный ветер, с которым она чувствовала, что ещё жива.

Архив был построен в садах за дворцом, день и ночь стражники посменно охраняли его. Небольших размеров домик не мог вместить в себя все секреты королевской династии, и это выглядело подозрительно. Анна спряталась за кустами и изучала передвижение солдат, главной уязвимостью этой охраны была шаблонность. Если внимательно всмотреться, можно было понять, что, хоть их и много, но они двигаются по одной и той же траектории, а значит, их движения легко предугадать. Аккуратно ступая следом, она копировала их движения, практически дыша им в спину. Наконец, достигнув нужной точки, она увидела, что дверь закрыта на ключ. Пришлось начинать всё сначала, её движения были похожи на танец, она элегантно перемещалась между солдатами, пока не стащила у одного из них ключи с пояса.

Открыв дверь, Анна увидела длинную лестницу, идущую вниз. Спуск занял довольно продолжительное время, и теперь она понимала, почему вся стража находится вверху. Деревянная дверь внизу была не заперта, и, войдя в неё, она увидела огромные стеллажи, до отказа набитые кипами документов. Как в этом хаосе можно найти хоть что-то? Позже девочка заметила золотые таблички внизу, под каждым местом для хранения было написано имя короля. Когда имя нынешнего было найдено, на его стеллаже была всего одна папка. Читать её было бы неправильно, поэтому Анна убрала документ за пояс и тихо скрылась из архива.

Цитадель уже стала ей домом, по неведомой причине ей стало тепло на душе, когда она вернулась. Как бы это ни было противоречиво, она сама уже знала, чего хотела. Кажется, все её желания совпадали с желаниями её господина. Не задерживаясь, она сразу пошла к Берну и, посмотрев на сильно удивлённого Керта, отдала папку.

— Кажется, ты говорил, что это невозможно, — насмехался Берн. — Как ты обошла охрану? — спросил Керт. — Может, мне ещё научить тебя делать твою работу? — спросила в ответ Анна.

Язвительный выпад рассмешил Берна ещё больше, но, собравшись с мыслями, он приказал обоим покинуть кабинет. В его руках было то, чего он желал больше всего, наконец-то они смогут исполнить их план. Оставалось только узнать имя, и тогда он поручит своим лучшим подчинённым найти его. Пролистав всё и внимательно изучив каждый абзац, он не обнаружил ничего, лишь какие-то вещи, которые и так все знали, видимо, король был настолько недалёким, раз думал, что народ считает его образцом для подражания. Лишь одна строчка смущала его больше всего, в самом конце была строчка: «Сын его величества был отправлен в академию». Насколько ему было известно, ни один принц не учился там, сначала его посетила мысль, что он обучается инкогнито, но она была быстро отброшена. Скорее всего, Берна поставили бы в известность, а он посоветовал бы афишировать это, показав народу, что королевская семья тоже не чурается воинского долга. Тогда всё сходилось, бастард короля, которого они так долго искали, прямо сейчас обучается вместе с его сыном.

Написав письмо Айзегу и плеснув себе вино в бокал, он довольный сел за стол. Как никогда они были близки к реализации задуманного, провести поиски в академии не составит труда. Мысли о месте, где учится его сын, заставили его задуматься о том, какой он отец. Всё это копание в чужом грязном белье помогло ему взглянуть на себя с другой стороны. Рема впервые ослушался его, но Берн не сердился, он был горд, наверное, ему стоит поговорить с сыном и попробовать наладить их отношения, отправив ястреба Реме, он закрыл кабинет и отправился следом.

В эту ночь Рема с Лестией патрулировали лес и ожидали увидеть любого монстра, но не ястреба своего отца. Мальчик попросил её покараулить одной, объяснив, что ему нужно встретиться с Берном. Девочка всё понимала и сказала ему, чтобы не торопился. Едва он отошёл подальше, из его тени вылез отец и хлопнул по плечу, испугав сына.

— Забавно, — произнёс Берн. — Керт говорил, ты не боишься подобного. — Что ты хотел? — спросил Рема. — Сам не знаю, тебе не кажется, что у нас напряжённые отношения? — Кажется? Они определённо не самые лучшие. — Сегодня ты можешь высказать всё, что тебя не устраивает, и я, возможно, приму это к сведению. — Даже не знаю, с чего начать, меня раздражает твоя зависимость от власти и то, что ради сиюминутного успеха ты готов пожертвовать чем угодно. Ты вечно говоришь о том, насколько абсурдны дружба и любовь, воспринимая людей как инструмент и не более. И это касается не только твоих шпионов, ты так же относишься к тем, кто тебя искренне любит. Так же то, как ты любишь дворян и ненавидишь крестьян, понятия не имею, чем тебе не угодили твои родители, но, скорее всего, просто не плясали под твою дудку. — В целом всё по делу, но кто сказал, что мне нравятся эти напыщенные зазнайки? Поверь, я ненавижу их куда больше, чем этих деревенщин. — Тогда почему..? — Наверное, пришло время тебе рассказать, почему я не общаюсь с твоим дедом и бабкой, надо думать, ты уже повзрослел.

Эта история началась, когда нынешний шпион короля был ещё продавцом на рынке. Тогдашний Берн был самым счастливым человеком на земле, лавка приносила хороший доход, а продавать ему помогала его девушка Эриса. То было беззаботное время, когда можно было просто жить и ни о чём не переживать.

Но случился день, который навсегда изменил всё. Как обычно работая на рынке, Берн коротал день, продавая различные побрякушки, которые он сам строгал из дерева.

— Сынок, — окликнула его мама. — Что-то вы совсем не заходите, что-то случилось? — Матушка, — радостно произнёс Берн. — Всё прекрасно, как раз сегодня собирались зайти, у нас есть для вас важные новости. — Какие? — Узнаешь всё вечером.

Проводив взглядом свою мать, Берн продолжил торговлю. Владелец рынка видел, как усиленно работает юноша, и решил немного ему помочь. Купив у него поделки, он предложил ему поработать грузчиком, обещая солидную выплату. Не раздумывая, Берн согласился и, свернув свой прилавок, пошёл рассказать об этом своей девушке.

Она смотрела в окно и вышивала лисицу на платке, это было её любимое животное.

— Любовь моя, — позвал её Берн, войдя в дом. — У нас наконец-то есть сумма, необходимая для свадьбы. — Откуда? — спросила Эриса, не скрывая восторга. — Только не говори, что ты занялся чем-то противозаконным. — Да нет, мне предложили подработку сегодня, полученных денег как раз хватит, чтобы устроить свадьбу твоей мечты. — И когда тебе нужно будет уйти? — Об этом я и хотел поговорить, мне неудобно просить о таком в твоём положении, но ты можешь подменить меня на рынке? — Милый, мой срок не такой большой, чтобы за меня так переживать. Конечно, я поторгую вместо тебя, иди.

Поцеловав будущую жену на прощание, он пошёл к складу. Эриса в то время села за прилавок и продолжила шить, всё складывалось как нельзя удачно. Девушка отвечала на вопросы проходящих мимо людей, и её окликнул какой-то молодой парень в синем парадном костюме.

— Что такая красавица забыла в этом убогом месте? — спросил он. — Хочешь, я покажу тебе дорогу в лучшую жизнь? — Спасибо за предложение, — ответила Эриса. — Но меня устраивает моя. — Решила набить себе цену? Не стоит, я не из тех людей, кто будет долго ждать. — Что вы, я скоро выхожу замуж, поэтому ни секунды не рассматривала ваше предложение. — Вот оно как, — обозлённо произнёс юноша и посмотрел на своих телохранителей. — Взять её и разнесите этот ларёк в щепки.

Двое амбалов подошли к Эрисе, она не успела опомниться, как получила удар по голове и отключилась. Один из них кинул её на плечо, а второй руками разбивал сколоченные Берном доски. Рынок был полон людей, но все знали, что отец этого юноши водит дружбу с самим королём, никто не стал вмешиваться.

Вернувшись, Берн увидел разбитый прилавок и пал духом, он быстро побежал домой и, крича имя любимой, обыскал каждую комнату. Поняв, что её нигде нет, он сорвался к родителям, по дороге он спрашивал у прохожих, видел ли кто-нибудь хоть что-то, но все сторонились его. Мать с отцом не сразу впустили его внутрь, но, когда он настоял, им пришлось это сделать.

— Где Эриса?! — спрашивал Берн, сдерживая слёзы. — Присядь, — попросила его мать. — Постоит, — прокряхтел его отец. — Не нянчись с ним, он уже здоровый. — Где она?! — Её забрал сын советника Бериуса. — Как? Куда? — Да плюнь ты на эту профурсетку, — вмешался отец. — Один чёрт, ты её уже не увидишь. — Она беременна, я не могу и не хочу её бросать. — Сынок, а ты уверен, что ребёнок от тебя? — Да как вы можете?! Прошу, помогите мне её вернуть. — Знаешь, сами наворотили делов, сами и разбирайтесь, а нас с матерью в это не впутывайте, дверь там, давай на выход.

Мысли перемешались в его голове, он понятия не имел, что ему делать дальше. Обойдя всех своих друзей, он услышал точно такой же отказ, и от безысходности пошёл в одиночку. Некоторые и вовсе обвиняли его в случившемся, по их мнению, его жена была слишком красива, и рано или поздно это должно было случиться. По их мнению, Берн должен был выбрать девушку с более приземлённой внешностью. Особняк, который в будущем станет его домом, был до отказа набит стражниками, и, кое-как пробравшись внутрь, он хотел по-тихому найти Эрису и быстро убежать вместе, но его навыки скрытности тогда оставляли желать лучшего. Его поймали очень быстро и привели к отцу юноши, Берн требовал у него вернуть его невесту.

— Обязательно, — ответил Бериус. — Принесите девчонку.

Это обрадовало Берна, но счастье его длилось недолго, когда он увидел мёртвое тело в руках у стражника, все эмоции покинули его тело.

— Мой сын наигрался, — сказал Бериус. — Ты похорони её, что ли, а теперь уведите его, покажется ещё раз — убейте и бросьте на съедение собакам.

Слёзы покатились по его щекам, история, которую он вспомнил, вывела его на эмоции, и Рема впервые увидел отца расстроенным. Искренность, с которой Берн рассказывал историю, позволила мальчику прочувствовать то же, что и он. Проникнувшись, он теперь понимал, почему отец такой бесчувственный.

— А что случилось с Бериусом и как ты стал королевским шпионом? — спросил сын у отца. — Это уже другая история, — ответил Берн. — Ну, тебе пора бежать, я не жду, что ты будешь лучше ко мне относиться, просто хочу, чтобы ты понимал, почему я так поступаю. После всего мне сложно проявлять эмоции, но знай, что я люблю тебя и горжусь.

Обняв сына на прощание, Берн исчез, кажется, их отношения начинали налаживаться. Возвращаться в цитадель не было смысла, и он решил отправиться домой. Вновь пережитые воспоминания вымотали его, и он хотел отдохнуть. После того как они настолько сильно приблизились к цели, ему необходимо было постоянно находиться в трезвом рассудке. Вернувшись в особняк, не привлекая внимания, он сперва прошёлся по саду и сорвал цветы, сделав из них небольшой букет. Поставив их в вазу дочери, он поцеловал её перед сном и ушёл в свою спальню.

Глава 32.Комната

Возвращаясь с ночного наряда, Рема с Лестией в основном молчали, но девочка решилась заговорить и дать дружеский совет.

— Прости, — начала она. — Я слышала ваш разговор, мой тебе совет: дай ему второй шанс. — Даже не знаю, — ответил Рема. — Его история и правда ужасна, но оправдывает ли она то, что он сам превратился в того, кого ненавидел? — Послушай, мой отец продал меня за мешок монет и даже не попытался выйти на связь после случившегося, твой же пытается хоть как-то наладить с тобой отношения, так пойди ему навстречу. — Я подумаю об этом.

В середине зала их ждал Селон, задумчиво вглядываясь в список лучших учеников. С началом года их позиции никак не изменились, означало ли это, что их прогресс остановился? Его мысли прервала Лестия, крепко обняв, тревоги как будто тут же исчезли, и, поддавшись объятиям в ответ, он расслабился. Долго они не продлились, девочка торопилась на урок и оставила парней наедине.

— Слушай, — вдруг произнёс Рема, испытывая стыд. — Прости меня за тот раз. — О чём ты? — поинтересовался Селон. — Кродемар мог уничтожить нас в любую минуту, если бы я был более хладнокровным и помог тебе, ты бы избежал ранения. — Не парься, одним больше, одним меньше. — Не могу, ты бы знал, как сильно я хочу изменить это в себе.

Хоть их разговор и не был громким, кое-кто его услышал. Проходящий мимо Маэл остановился на секунду и решил помочь бывшим недругам. Все обиды остались в прошлом, и им уже нечего было делить.

— Сходи в комнату, — посоветовал он. — Это ещё что? — спросил Селон. — Я же уже рассказывал вам о ней, это место, где прорабатывают все твои недостатки.

Мальчик закатил рукав рубашки и показал татуировку открывающейся двери.

— Все, кто был в этом месте, бьют себе такую в знак благодарности за избавление от недостатков. — Звучит как какая-то секта, — коротко подметил Селон.

Рему же, напротив, сильно вдохновила эта идея, наконец-то он сможет стать тем, на кого друзья смогут положиться.

— Тебе это не нужно, — отреагировал Селон. — Ты и так тот человек, который всегда выручит в любой ситуации. — Этого мало, — ответил Рема. — Я не хочу просто приходить на помощь, я хочу её оказывать.

Пока они спорили, Маэл куда-то исчез, поддавшись на доводы друга, Селон решил помочь ему. Как найти это место, они не знали, поэтому решили спросить у учителей. На удивление, никто не знал об этом месте, все смотрели на них так, будто они совсем потеряли рассудок в лесу. Алхимик, по мнению Селона, был единственным, кто расскажет ему правду, если её знает. Он попросил подождать Рему снаружи и вошёл в кабинет один.

— Какая ещё комната? — интересовался Морто. — Впервые слышу о подобном. — Не может быть, — не верил Селон. — Маэль рассказал нам, что ему там помогли. — И вы поверили этому остолопу? Да его, наверное, где-то дверью пришибли, вот и встали мозги на место. Вот что я тебе скажу, парень: если это место действительно существует и я о нём ничего не знаю, то не советую тебе лезть во всё это.

Поняв, что ответа он не дождётся, Селон вышел из кабинета с потерянным видом. Оставалось только идти к директору, но в тот день дверь, которая была всегда открыта, почему-то была заперта на замок.

— Где он может быть в такую рань? — задавался вопросом Рема, которому не терпелось найти эту комнату. — Извини, но я не слежу за его распорядком, — ответил Селон.

Кажется, впервые за день им повезло, по возвращении в главный зал они заметили одиноко стоящего в центре Маэла.

— Где она находится, мы обошли всех учителей, и никто о ней не слышал, — высказал Рема. — А я не сказал, что это секретное место, о нём нельзя никому рассказывать, вам я рассказал только в знак нашей новой дружбы, — ответил Маэл. — Может, в знак нашей дружбы расскажешь, где она находится? — спросил Селон.

Бывший задира сразу же согласился и повёл их на этаж с кабинетом директора. Секунду назад закрытая дверь была уже открыта, но теперь его помощь им была не нужна. Пройдя коридор до конца, они упёрлись в стену и, посмотрев на Маэла, увидели потерянное лицо.

— Это было здесь, — сказал он испуганно. — Клянусь всем, что есть, меня привели в это место. — Привели? — спросил Селон. — Да, посреди ночи пришёл какой-то человек в плаще и отвёл меня сюда под предлогом помощи. — И ты охотно последовал за ним? — интересовался Рема. — Он предложил выпить пиво, а я, если честно, очень его люблю. — И что, пиво чудесным образом лишило тебя недостатков? — Можно сказать и так, я пил, и мне становилось легче, он что-то бормотал, а после я проснулся уже с татуировкой на своей кровати. Можно было бы предположить, что это сон, но татуировка-то есть, и не только у меня. — Не только у тебя, о чём ты?

Выйдя обратно, они заметили то, чего не замечали ранее. Большинство учеников были с той же татуировкой, что и Маэл, у кого-то она была набита прямо на шее, у кого-то еле выглядывала из-под ворота рубашки. Всё это сильно настораживало, и они решили навестить директора, чтобы рассказать ему обо всём, что им известно. Дверь снова была закрыта, он пропадал ровно в тот момент, когда был нужен.

— И что мы будем делать? — спросил Рема. — Понятия не имею, давай встретимся с девочками и расскажем им? Вчетвером мы точно что-то придумаем. — А нужно ли? — О чём ты? — Сам посмотри, насилия стало меньше, ученики меняются к лучшему, нужно ли в это влазить?

Сил на новый спор у Селона не было, но и соглашаться он не собирался, весь день был потрачен впустую. Они пропустили урок монстроведения, который теперь был жизненно необходим. Мальчик сам убедился в этом, едва не умерев от миражей, а это был монстр низшего класса. Ему было страшно представлять, какие ещё создания держат в страхе этот мир.

— Увидимся вечером, мне нужно встретиться с Лестией, — сказал Селон. — Любовные делишки? — поинтересовался Рема с улыбкой. — Не совсем, мне нужно взять у неё конспект сегодняшнего урока. — Да-да, как скажешь.

Девушка уже ждала его у выхода на крышу академии, она явно не ожидала, что он пропустит все уроки и ей придётся сидеть одной. Выйдя на крышу, они сели на краю, и Лестия, прижавшись к мальчику, отдала ему все конспекты.

— Итак, — произнёс он. — Опять кродемары, это мне не интересно. — Посмотри историю, там были пересечения с алхимией, думаю, тебя заинтересует, — сказала Лестия, не отрывая голову от его плеча.

На пергаменте аккуратным почерком было описано создание королевства. Селона всегда интересовало, почему им правил не один из трёх семей, что его основали, и куда исчезли две другие помимо семьи Тейн. Ответы и правда были в этой лекции, во время войны с нежитью последние представители других основателей умерли, в живых остался только прадед Селона. Поначалу его и нарекали новым королём, но он отказался, выбрав отца Ульрика, причиной этого оказалась природная особенность его крови. Благодаря какой-то мутации на всех в его роду не действовало зелье подчинения воли. Что может быть лучше для королевства, чем король, которого невозможно подчинить?

— Занятно, — сделал вывод Селон. — Жаль, я не могу взять кровь у короля, тогда я бы изучил её и создал противоядие от зелья. — Мне нравится, когда ты такой задумчивый, — ответила Лестия и крепко обхватила его плечи.

Мальчик задумался не о королевской крови, ему хотелось разобраться с комнатой. Рассказав обо всём, что произошло сегодня, он хотел получить совет, но услышал в ответ то, что и так знал. Понимание того, что он бессилен в этой ситуации, пришло практически сразу, и мальчик решил рассказать обо всём своему деду. Громко свистнув, он вызвал семейного ворона и написал письмо Айзегу, если кто и мог разобраться с тем, что происходит, то это был он. Конечно, он не побоялся напомнить старику про то, что тот скинул его в место, кишащее чудовищами. Выругавшись как следует, он убедился, что ничего не забыл, и свернул написанное им в свёрток. Птица быстро подхватила пергамент, на обратной стороне которого была написана лекция по кродемарам, и направилась к своему хозяину.

— Теперь осталось только ждать, — произнёс Селон.

Лестия не устояла от того, чтобы заглянуть в текст, который писал мальчик. Ужаснувшись от событий, что он описывал, она ещё крепче обняла его руку и не отпускала до самой ночи.

Глава 33.Незнакомец

Следующий урок истории Селон пропустить не мог, лекция, которую он прочитал, сильно заинтересовала его. Ему не терпелось узнать про свой род больше, но ещё сильнее он хотел узнать про особенность королевской крови.

— Сегодня мы подробно разберём фигуру Ланса Тейна, — начала урок Далисса. — Это был благородный человек, верный принципам и с необычайно добрым характером.

С задних парт раздался смешок, который вызвал у учительницы недоумение.

— Эстен, я что-то не так сказала? — поинтересовалась Далисса у ученика с задних парт. — Всё так, — ответил он. — Если не считать того, что вы рассказываете несусветную ересь.

Всегда молчавший ученик впервые выступил с подобным громким заявлением, чем поверг Далиссу в шок.

— И что же в моих словах неправда? — Да почти всё, разве человек высокой морали способен истребить деревню зверолюдей и сказать, что это сделала нежить? — Та деревня была очень важна для нас, впоследствии, используя её как наступательный пункт, мы закончили войну. — Война закончилась из-за жертвы героя, но никак не из-за клочка земли. Понимаю, вы попытаетесь обелить его репутацию, тогда приведу ещё один довод, напомните, что случилось с предыдущей правящей династией?

Учительницу как будто прижали к стенке, она не могла выдавить из себя ни слова.

— Молчите? Тогда расскажу я, Ланс Тейн публично казнил последних представителей и усадил на трон человека из своего окружения. Все только оправились от войны, поэтому никто не вникал, но в тот день был совершен настоящий государственный переворот, не много ли жестокости для столь идеального человека? — Урок окончен, все покиньте кабинет! — прокричала Далисса и, сев за свой стол, сделала вид, что заполняет документы.

В шумном коридоре все только и делали, что перешёптывались о случившемся. Селона тоже заинтересовало, откуда он знает столько о его роде, и он решил поинтересоваться, откуда информация.

— Из открытых источников, — ответил Эстен. — Ты в библиотеку ходил вообще? — Как раз сейчас иду, — резко ответил Селон. — Подожди, я слышал, ты провёл целое лето в странном и опасном месте, как себя чувствуешь? — Что за внезапное дружелюбие? Как видишь, нормально, но могло быть и лучше, если бы у меня был дед такой же, как у всех. — Думаю, тебе было бы скучно, а он, скорее всего, просто заботится о тебе по-своему. — Что ж, поздравляю, сегодня ты уже дважды оказался прав. — Какое существо было самым страшным? — Сложно сказать, наверное, дракон, но я до конца не уверен, что это был он. Учитель сказал, что они вымерли, но этот говорил мне обратное. — Он говорил с тобой? — Да, но недолго. — Не слушай этого охотника, что он понимает. — Спасибо, но почему ты так этим интересуешься? — по-прежнему недоумевал Селон. — Я нашёл в библиотеке труды твоего деда, где он описывал своё пребывание в гнезде, просто было интересно сравнить, — ответил Эстен. — Правда? И с кем столкнулся старик? — Ну, к нему заходил какой-то жук. — Заходил, он что, не вышел из начальной точки? — Хочешь сказать, ты перемещался по этому месту? — Ну да. — Это поразительно.

Получив одобрительный хлопок от Селона по плечу, Эстен ушёл, но его быстро остановил алхимик. Мальчик был в наряде уборщиков, и ему предстояло вычистить весь кабинет, промыть каждую склянку и пробирку.

— И аккуратнее с тем котлом, кажется, в него кого-то стошнило, — предостерёг его Морто.

Понимая, что выбора у него особо нет, половину дня он потратил на вычистку всего оборудования алхимической лаборатории. Разобравшись со стеклянной посудой, он под присмотром учителя вычистил пол и столы, отковыривая застывшую кашу из-под стола, он проклинал тот день, когда не записался в охотники. Когда наконец весь кабинет блестел от чистоты, старый алхимик разрешил ему уйти.

Свободное время длилось недолго, и в том же коридоре его встретила Дара.

— Может, ты уже перестанешь отлынивать от своей работы? — спросила она с пренебрежением. — Ты думаешь, у меня нет других дел, кроме как искать тебя? — От какой работы? — спросил Эстен в недоумении. — Я только что вычистил кабинет. — А теперь так же вычисти мужской туалет. — Девочка, ты всерьёз думаешь, что эти руки будут чистить дырки в полу? — Нет, я думаю, эти руки сперва возьмут щётку.

Немного поспорив, он всё-таки согласился и, взяв инвентарь, отправился наводить чистоту. Мужской туалет выглядел ужасно: надписи на стенах, дым от сигарет в воздухе, а полы в чём-то липком. Кажется, здесь не наводили порядок целую вечность, но, присмотревшись, Эстен заметил, что все надписи свежие, а значит, сделано это было за утро. Он решил начать со стен и, разведя мыло в горячей воде, старательно оттирал тряпкой каждую надпись, пока плитка не заблестела. Умело орудуя уборочными инструментами, вскоре он полностью очистил потолок и стены. Оставалось самое гадкое, сменив несколько вёдер грязной воды, он потратил почти всё мыло, чтобы оттереть пол, и перешёл к туалетам уже на последнем издыхании. Оттирая засохшие экскременты, он ещё раз вспомнил в плохом ключе тот день, когда выбрал наряд уборщика, каждый раз, когда он заканчивал уборку, кому-то нужно было срочно облегчиться, и приходилось начинать сначала. С другой стороны, это было и логично, тот, кто боится рисковать жизнью, должен работать до изнурения, так была устроена армейская система.

— Вообще ты должен был помыть только полы, — ехидно произнесла Дара, принимая работу. — Но я довольна, получилось выше всяких похвал. — Благодарю, что оценили мой труд, — сказал Эстен. — Разрешите идти? — Куда это? — У меня есть кое-какие дела. — Конечно, иди, но сперва наведи такую же красоту в женском туалете. — Давай как-нибудь сама.

Удивлённая дерзостью, Дара схватила его за руку и собиралась припугнуть, но, не увидев в его глазах и капли испуга, остановилась. Любой другой испугался бы на его месте, но от него исходила странная аура, как будто он прошёл не через один бой.

— Насколько я помню, тебе запрещено использовать силу, так что прочь с дороги, — сказал Эстен на прощание. — Я обо всём расскажу директору! — крикнула вслед Дара. — Да хоть его величеству.

После такого насыщенного дня ему нужно было отдохнуть, но он не мог. Так же, как и Селона, его интересовала комната, и он хотел как можно скорее со всем разобраться. Коридор с директорским кабинетом вызвал странное чувство, в окружении как будто чувствовалась какая-то магия. Люди были единственным видом, который не умел её использовать, но чувствовали лучше всех. Эстен заметил, что в разных местах коридора дверь либо открыта, либо закрыта. Решив проверить открытую, он зашёл внутрь и увидел директора, что-то записывающего на листах.

— Что-то хотел? — спросил Гастор. — Не тяни, у меня много работы. — Да, сэр, — робко произнёс Эстен. — Я себя неважно чувствую, можно мне сегодня пропустить уборку? — Если хочешь, пропусти и не беспокой меня по таким пустякам.

Улыбнувшись, он покинул кабинет и стал ловить угол, при котором кабинет закрыт на замок. Во взломе замков он не был спецом, но его навыков вполне хватило, чтобы замок упал на землю. Подобрав его, он вошёл внутрь и увидел что-то невероятное. В том же кабинете были колбы, полные странной фиолетовой жидкости, похожей на зелье подчинения, но совсем без запаха. Внимательно осмотревшись, мальчик увидел на столе распылители и шприцы для инъекций, а возле них лежала кипа исписанных тетрадей. Во Фьюстате не было похожих инструментов, медицина всё ещё была на низком уровне, как и исследовательские лаборатории. Тот, кто стоял за этим, видимо, путешествовал к оркам, только там можно было достать подобное. Порывшись в записях, стало очевидно, что здесь кто-то пытался улучшить зелье и убрать его недостатки, а также придумать другие пути его попадания в организм. Ужасная мысль появилась в голове: если придумать, как распылить его над королевством, то ты будешь контролировать каждого человека. Стало очевидно, что всё тестировалось на учениках, но пока до конца так и не сработало. Видимо, аэрозоль был несбыточной мечтой, потому что в тетрадях он был перечёркнут, но возле ампул стояла галочка. Немного порывшись по шкафам, он нашёл ещё одну тетрадь и несколько ампул с той же жидкостью. В тетради была записана формула наркотика, который был хорошо ему знаком, и он не раздумывая разбил все ампулы.

— Повезло, что у меня сохранилась ещё одна, — сказала загадочная фигура в плаще. — Ты думаешь, что из-за твоего кольца я не узнаю тебя в молодом возрасте, Айзег Тейн? Я же говорил тебе не вмешиваться в это, какой же ты глупый старик. — Ублюдок, — коротко ответил Айзег. — Они же дети, ты правда думаешь, я позволю пичкать моего внука этой дрянью? — Мне не нужен твой внук, а все остальные уже в моей власти, столько сильных воинов в одной армии мне без надобности, я выберу сильнейшего из них, а остальных убью.

Не выдержав угроз, Айзег метнулся к врагу и нанёс пару ударов в пустоту. Переместившийся за спину противник ударил его ногой в спину, и он в падении проломил деревянный шкаф со склянками. Еле сжимая порезанную осколками руку, он продолжил атаковать и теперь выжидал момент, когда напасть.

— Я изучил каждое твоё движение, старая ты развалина, моё обучение у тебя длилось слишком долго, я знаю каждое твоё движение.

И бой так и шёл, Айзегу нечего было противопоставить его способности. Молодого Селона, не знающего, как пользоваться меткой, он мог победить, но с опытным противником ему уже не хватало скорости реакции. Когда тело упало и окончательно перестало слушаться, он попытался подняться, но, получив удар сапогом в голову, лёг обратно, сил совсем не осталось, и он сам того не желая закрыл глаза.

Глава 34.Анонс

Следующий урок истории Селон пропустить не мог, лекция, которую он прочитал, сильно заинтересовала его. Ему не терпелось узнать про свой род больше, но ещё сильнее он хотел узнать про особенность королевской крови.

— Сегодня мы подробно разберём фигуру Ланса Тейна, — начала урок Далисса. — Это был благородный человек, верный принципам и с необычайно добрым характером.

С задних парт раздался смешок, который вызвал у учительницы недоумение.

— Эстен, я что-то не так сказала? — поинтересовалась Далисса у ученика с задних парт. — Всё так, — ответил он. — Если не считать того, что вы рассказываете несусветную ересь.

Всегда молчавший ученик впервые выступил с подобным громким заявлением, чем поверг Далиссу в шок.

— И что же в моих словах неправда? — Да почти всё, разве человек высокой морали способен истребить деревню зверолюдей и сказать, что это сделала нежить? — Та деревня была очень важна для нас, впоследствии, используя её как наступательный пункт, мы закончили войну. — Война закончилась из-за жертвы героя, но никак не из-за клочка земли. Понимаю, вы попытаетесь обелить его репутацию, тогда приведу ещё один довод, напомните, что случилось с предыдущей правящей династией?

Учительницу как будто прижали к стенке, она не могла выдавить из себя ни слова.

— Молчите? Тогда расскажу я, Ланс Тейн публично казнил последних представителей и усадил на трон человека из своего окружения. Все только оправились от войны, поэтому никто не вникал, но в тот день был совершен настоящий государственный переворот, не много ли жестокости для столь идеального человека? — Урок окончен, все покиньте кабинет! — прокричала Далисса и, сев за свой стол, сделала вид, что заполняет документы.

В шумном коридоре все только и делали, что перешёптывались о случившемся. Селона тоже заинтересовало, откуда он знает столько о его роде, и он решил поинтересоваться, откуда информация.

— Из открытых источников, — ответил Эстен. — Ты в библиотеку ходил вообще? — Как раз сейчас иду, — резко ответил Селон. — Подожди, я слышал, ты провёл целое лето в странном и опасном месте, как себя чувствуешь? — Что за внезапное дружелюбие? Как видишь, нормально, но могло быть и лучше, если бы у меня был дед такой же, как у всех. — Думаю, тебе было бы скучно, а он, скорее всего, просто заботится о тебе по-своему. — Что ж, поздравляю, сегодня ты уже дважды оказался прав. — Какое существо было самым страшным? — Сложно сказать, наверное, дракон, но я до конца не уверен, что это был он. Учитель сказал, что они вымерли, но этот говорил мне обратное. — Он говорил с тобой? — Да, но недолго. — Не слушай этого охотника, что он понимает. — Спасибо, но почему ты так этим интересуешься? — по-прежнему недоумевал Селон. — Я нашёл в библиотеке труды твоего деда, где он описывал своё пребывание в гнезде, просто было интересно сравнить, — ответил Эстен. — Правда? И с кем столкнулся старик? — Ну, к нему заходил какой-то жук. — Заходил, он что, не вышел из начальной точки? — Хочешь сказать, ты перемещался по этому месту? — Ну да. — Это поразительно.

Получив одобрительный хлопок от Селона по плечу, Эстен ушёл, но его быстро остановил алхимик. Мальчик был в наряде уборщиков, и ему предстояло вычистить весь кабинет, промыть каждую склянку и пробирку.

— И аккуратнее с тем котлом, кажется, в него кого-то стошнило, — предостерёг его Морто.

Понимая, что выбора у него особо нет, половину дня он потратил на вычистку всего оборудования алхимической лаборатории. Разобравшись со стеклянной посудой, он под присмотром учителя вычистил пол и столы, отковыривая застывшую кашу из-под стола, он проклинал тот день, когда не записался в охотники. Когда наконец весь кабинет блестел от чистоты, старый алхимик разрешил ему уйти.

Свободное время длилось недолго, и в том же коридоре его встретила Дара.

— Может, ты уже перестанешь отлынивать от своей работы? — спросила она с пренебрежением. — Ты думаешь, у меня нет других дел, кроме как искать тебя? — От какой работы? — спросил Эстен в недоумении. — Я только что вычистил кабинет. — А теперь так же вычисти мужской туалет. — Девочка, ты всерьёз думаешь, что эти руки будут чистить дырки в полу? — Нет, я думаю, эти руки сперва возьмут щётку.

Немного поспорив, он всё-таки согласился и, взяв инвентарь, отправился наводить чистоту. Мужской туалет выглядел ужасно: надписи на стенах, дым от сигарет в воздухе, а полы в чём-то липком. Кажется, здесь не наводили порядок целую вечность, но, присмотревшись, Эстен заметил, что все надписи свежие, а значит, сделано это было за утро. Он решил начать со стен и, разведя мыло в горячей воде, старательно оттирал тряпкой каждую надпись, пока плитка не заблестела. Умело орудуя уборочными инструментами, вскоре он полностью очистил потолок и стены. Оставалось самое гадкое, сменив несколько вёдер грязной воды, он потратил почти всё мыло, чтобы оттереть пол, и перешёл к туалетам уже на последнем издыхании. Оттирая засохшие экскременты, он ещё раз вспомнил в плохом ключе тот день, когда выбрал наряд уборщика, каждый раз, когда он заканчивал уборку, кому-то нужно было срочно облегчиться, и приходилось начинать сначала. С другой стороны, это было и логично, тот, кто боится рисковать жизнью, должен работать до изнурения, так была устроена армейская система.

— Вообще ты должен был помыть только полы, — ехидно произнесла Дара, принимая работы. — Но я довольна, получилось выше всяких похвал. — Благодарю, что оценили мой труд, — сказал Эстен. — Разрешите идти? — Куда это? — У меня есть кое-какие дела. — Конечно, иди, но сперва наведи такую же красоту в женском туалете. — Давай как-нибудь сама.

Удивлённая дерзостью, Дара схватила его за руку и собиралась припугнуть, но, не увидев в его глазах и капли испуга, остановилась. Любой другой испугался бы на его месте, но от него исходила странная аура, как будто он прошёл не через один бой.

— Насколько я помню, тебе запрещено использовать силу, так что прочь с дороги, — сказал Эстен на прощание. — Я обо всём расскажу директору! — крикнула вслед Дара. — Да хоть его величеству.

После такого насыщенного дня ему нужно было отдохнуть, но он не мог. Так же, как и Селона, его интересовала комната, и он хотел как можно скорее со всем разобраться. Коридор с директорским кабинетом вызвал странное чувство, в окружении как будто чувствовалась какая-то магия. Люди были единственным видом, который не умел её использовать, но чувствовали лучше всех. Эстен заметил, что в разных местах коридора дверь либо открыта, либо закрыта. Решив проверить открытую, он зашёл внутрь и увидел директора, что-то записывающего на листах.

— Что-то хотел? — спросил Гастор. — Не тяни, у меня много работы. — Да, сэр, — робко произнёс Эстен. — Я себя неважно чувствую, можно мне сегодня пропустить уборку? — Если хочешь, пропусти и не беспокой меня по таким пустякам.

Улыбнувшись, он покинул кабинет и стал ловить угол, при котором кабинет закрыт на замок. Во взломе замков он не был спецом, но его навыков вполне хватило, чтобы замок упал на землю. Подобрав его, он вошёл внутрь и увидел что-то невероятное. В том же кабинете были колбы, полные странной фиолетовой жидкости, похожей на зелье подчинения, но совсем без запаха. Внимательно осмотревшись, мальчик увидел на столе распылители и шприцы для инъекций, а возле них лежала кипа исписанных тетрадей. Во Фьюстате не было похожих инструментов, медицина всё ещё была на низком уровне, как и исследовательские лаборатории. Тот, кто стоял за этим, видимо, путешествовал к оркам, только там можно было достать подобное. Порывшись в записях, стало очевидно, что здесь кто-то пытался улучшить зелье и убрать его недостатки, а также придумать другие пути его попадания в организм. Ужасная мысль появилась в голове: если придумать, как распылить его над королевством, то ты будешь контролировать каждого человека. Стало очевидно, что всё тестировалось на учениках, но пока до конца так и не сработало. Видимо, аэрозоль был несбыточной мечтой, потому что в тетрадях он был перечёркнут, но возле ампул стояла галочка. Немного порывшись по шкафам, он нашёл ещё одну тетрадь и несколько ампул с той же жидкостью. В тетради была записана формула наркотика, который был хорошо ему знаком, и он не раздумывая разбил все ампулы.

— Повезло, что у меня сохранилась ещё одна, — сказала загадочная фигура в плаще. — Ты думаешь, что из-за твоего кольца я не узнаю тебя в молодом возрасте, Айзег Тейн? Я же говорил тебе не вмешиваться в это, какой же ты глупый старик. — Ублюдок, — коротко ответил Айзег. — Они же дети, ты правда думаешь, я позволю пичкать моего внука этой дрянью? — Мне не нужен твой внук, а все остальные уже в моей власти, столько сильных воинов в одной армии мне без надобности, я выберу сильнейшего из них, а остальных убью.

Не выдержав угроз, Айзег метнулся к врагу и нанёс пару ударов в пустоту. Переместившийся за спину противник ударил его ногой в спину, и он в падении проломил деревянный шкаф со склянками. Еле сжимая порезанную осколками руку, он продолжил атаковать и теперь выжидал момент, когда напасть.

— Я изучил каждое твоё движение, старая ты развалина, моё обучение у тебя длилось слишком долго, я знаю каждое твоё движение.

И бой так и шёл, Айзегу нечего было противопоставить его способности. Молодого Селона, не знающего, как пользоваться меткой, он мог победить, но с опытным противником ему уже не хватало скорости реакции. Когда тело упало и окончательно перестало слушаться, он попытался подняться, но, получив удар сапогом в голову, лёг обратно, сил совсем не осталось, и он сам того не желая закрыл глаза.

Громкая новость быстро разлетелась по академии. Чтобы выявить лучшего ученика в академии, будет проведён турнир на выбывание. Афиши уже висели на всех стенах, и каждый желающий мог купить билет и посетить мероприятие. Восемь лучших учеников должны сразиться между собой, и эту громкую новость обсуждали все, Селона не могло это не радовать. Наконец-то он сможет использовать свои навыки и хоть немного отдохнёт от зубрёжки учебника.

— Покупайте билеты, — кричал Маэл. — Кто не купит, пойдёт завтра на уроки. — Хорошая рекламная кампания, — похвалил его Селон.

Он осмотрелся и заметил, что учеников с татуировкой открытой двери стало в несколько раз больше, и они уже ходили с билетами. Те, кто был без, как-то мялись, но отправляли письма домой с просьбой выслать деньги. Сам того не желая, Селон подслушал разговор двух учеников.

— Завтра будет что-то грандиозное, — сказал первый ученик. — Не могу дождаться, скоро история королевства навсегда изменится.

В тот момент Селон подумал, что они слишком большое значение придают турниру. Наверное, легко было говорить, когда ты участвуешь в нём, теперь стало понятно, почему список с оценками не менялся. Видимо, сильнейших выбрали изначально и написали их имена в произвольном порядке. Именно поэтому Рема был на седьмом месте, это не были оценки, а лишь алфавитный порядок.

— Слава богу, — сказал Рема, разглядывая список участников турнира. — Я чуть не впал в депрессию из-за оценок. — Для меня ты всегда будешь лучшим, — произнёс Селон. — Спасибо, ты настоящий друг. — Лучшим после меня, Лестии, Дары и ещё нескольких человек. — Знаешь, забудь о чём я говорил.

Их настроение было отличным, оба были полностью готовы к турниру морально и физически. Но с этого момента они становились соперниками, оба понимали, что, скорее всего, они встретятся друг с другом, и тогда неизвестно, кто победит. Их силы были примерно равны, но метка Ремы, очевидно, была сильнее в несколько раз. За призовые места в турнире давали призы, и самым главным был какой-то артефакт, который пробуждал в тебе новую способность. Звучало слишком хорошо, и никто не понимал, почему об этом артефакте не рассказывали на уроке. Учитель и сам не понимал и просил показать ему его, но директор говорил, что это новая совершенно секретная разработка.

— Ну как вы, готовы? — спросила подошедшая Лестия. — Надеюсь, мне достанется один из вас, — выпалила Дара. — Полегче, — ответил Селон. — Не надейся, что в этот раз я тебе поддамся. — Ребят, не переживайте, я позволю вам отпраздновать мою победу, — пошутил Рема.

Веселье продлилось недолго, у входа в академию Селон увидел дворецкого Рудольфа. Мужчина в годах выглядел совсем плохо, мешки под глазами выдавали то, что он не спал всю ночь. Костюм, который обычно был идеально выглажен, был помят и одет наспех, пуговицы на рубахе были застёгнуты неправильно.

— Что случилось? — поинтересовался Селон и помог застегнуть рубашку правильно. — Молодой господин, — сдерживая слёзы, говорил Рудольф. — Ваш дед исчез.

К нему впервые обратились так, и он понял, что дело серьёзное. Расспросив подробнее, он узнал, что дед всё это время учился в академии вместе с ним. Всё стало на места, и теперь это было для него так очевидно, как он не догадался раньше. Эстен тоже пропал, и его никто не видел, директор, кажется, объявил, что он дезертировал. Селон спросил у Рудольфа, были ли у деда ещё какие-то планы, но верный дворецкий отказался разглашать информацию. Он всем сердцем верил, что с его господином всё в порядке, но не мог сдержать переживания. Мальчик обещал помочь и, проводив дворецкого до выхода, велел взять себя в руки и присматривать за поместьем в их отсутствие. Так он и поступил, не имея возможности оспорить приказ.

Турнир быстро потерял свою значимость, как и сказочный артефакт. Мальчик подошёл к директору, стоявшему в коридоре, тот продолжал успокаивать Дария, объясняя, что это государственная тайна.

— Разрешите обратиться, — произнёс Селон в сторону директора. — Конечно, — ответил Гастор. — Давай отойдём в сторону. — Мне кое-что… — О, ты мой спаситель, как же я устал отвечать на его бесконечные вопросы. — Сэр, извините, у меня просьба, — перебил директора Селон. — Какая? — Мой дед куда-то исчез, разрешите мне отправиться на его поиски? — Сдурел? Сегодня турнир, когда он закончится, тогда зайдёшь ко мне, и я выпишу тебе разрешение, сейчас будет жеребьёвка, так что иди.

Доводы директор слушать отказался и занял место возле большого деревянного бочонка. Он объяснил, что все по очереди будут подходить и ловить руками рыбу с именем их соперника. Жеребьёвка выглядела очень дёшево для подобного турнира. Имеющий эгиду королевского, пары в нём распределялись тем же способом, что и в деревенских играх. Всё это выглядело странно, но таинственный артефакт притуплял чувство опасности.

— Да начнётся турнир! — объявил Гастор и подозвал Лестию.

Девочке в пару достался Тивер, и она вздохнула с облегчением, ей не сильно хотелось драться с друзьями, и никакой артефакт не был способен это изменить. Но вот её противник вызывал вопросы, как вообще кто-то вроде него мог попасть в список лучших. Да и остальные места вызывали вопросы, как будто им в противники отправили самых слабых учеников. Реме тоже достался противник не из их компании. Селон подходил к бочке практически последним, участников осталось всего двое. Дара и ещё одна девушка ждали, кого из них он вытянет, и он по закону подлости, конечно, вытянул Дару.

— Не жди поблажки, — отреагировала Дара. — Уверен, мне она не понадобится, — ответил Селон.

На весёлой ноте они решили провести последние свободные часы в столовой. Как оказалось, не только они решили набраться сил перед турниром, место приёма пищи было до отказа забито учениками. В обычный день людей было куда меньше, но в честь такого важного события еда была такая же, как и в первый день. Набивать животы перед боем — это плохая идея, но это их не остановило. Каждый набрал себе огромный поднос, а Селон потянулся за вторым, но вовремя остановился.

— Не налегай так, — сделала замечание Дара. — Мне нужно, чтобы ты был в своей лучшей форме, когда увидишь мою победу. — Знаешь, — начал говорить Селон, — когда я плотно поем, меня начинает клонить в сон, может, там я и увижу твой триумф? — Перестаньте, — вмешалась Лестия. — Турнир ещё не начался, а вы уже ссоритесь. — О чём ты? — спросил Селон. — Мы же просто шутим, ничего такого. — Вот именно. — На самом деле тебе повезло больше нас, — вмешался Рема. — Из-за жеребьёвки тебе достались не самые сильные соперники, а с кем-то из нас ты встретишься уже в финале. — Не обижайтесь, но я бы предпочла, чтобы вы проиграли, у меня нет желания драться с кем-то из вас.

Разговор длился недолго, в момент очередного обсуждения, кто сильнее, подошёл Тивер. Его приближение было понятно задолго до того, как он встал у стола. Едкий запах перебивал всем аппетит, и все чуть ли не силой пытались его выгнать, но он прорвался и обратился к Селону.

— Ты можешь нам помочь? — спросил он. — С чем? — поинтересовался в ответ Селон. — Пойдём со мной во двор, расскажу всё там.

Следуя за вонючкой, он старался держаться на расстоянии. Двор академии, напоминавший цветущий сад, кардинально изменился. Теперь он выглядел как импровизированная арена. Горячий песок был окружён толстой стеной с местами для зрителей. Нынешний двор не вызывал у него приятных воспоминаний, скорее напоминал дни, проведённые в яме. В центре тренировались ученики из сетки Лестии, получалось у них неважно, и Селон понимал, что её проход в финал — это вопрос времени.

— Так и что вам нужно? — спросил Селон. — Покажи нам пару приёмов, — умоляюще просил Тивер.

Дел у него не было, поэтому он решил помочь. Техника была лучше, чем у Лестии в начале, но всё ещё очень далека от совершенства. В идеале ежедневные тренировки слегка сократили бы пропасть между ними, но даже им не превзойти природный талант. К нему часто обращались за подобными советами, все почему-то думали, что сила Лестии — это результат тренировок с ним. В академии его называли маленьким наставником, но Селон старался не обращать внимания, он понимал, что его заслуги в том, какой стала Лестия, лишь крупица. Хоть они и лучше обращались с оружием, чем она в первую встречу, мальчик понимал, что это их максимум. Он не был богом и изменить заложенный природой потенциал не мог, поэтому решил сказать правду.

— Скажу честно, шансов у вас ноль, — признался Селон, отражая очередную совместную атаку. — Совсем нельзя ничего сделать? — спросил ученик. — Можно, если вернётесь во времени к началу первого курса и будете ежедневно упражняться, то шансы есть. — Мы серьёзно. — А если серьёзно, то как вы хотите стать сильнее за пару часов? Я показал вам основы, их хватит, чтобы не проиграть с разгромом, но на большее я бы не рассчитывал.

Когда все трое упали без сил, Селон пожелал им удачи и направился к друзьям. У выхода его уже ждала Лестия, предупредив, что все ушли готовиться. Мальчик всё ещё сильно переживал из-за деда, и она заметила это. У него не было от неё секретов, и он рассказал ей всё, в конце концов только у неё получалось поддержать его так, чтобы он успокоился.

— Я так благодарен судьбе за то, что ты появилась в моей жизни, — внезапно признался Селон. — Ого, это самое романтичное, что я от тебя слышала, — сказала Лестия и обняла его. — Знаешь, когда всё закончится, давай накопим средств, купим домик в глуши и будем тихо жить там до старости? — Звучит заманчиво.

Глава 35.Пленник

В комнате, ведущей на арену, собрались все участники, никакого инструктажа не было, все и так понимали правила. Когда директор объявлял чьё-то имя, ученик выходил, и начинался бой. Начать решили с Лестии, всем и так было понятно, как будут заканчиваться её бои. Без сюрпризов она легко выиграла у Тивера и прошла в полуфинал.

— Ожидаемо, — отреагировал Рема.

Все как-то сдержанно отнеслись к её проходу в следующую стадию, у них был небольшой мандраж по поводу своих боёв. Чем дольше не объявляли его имя, тем сильнее было напряжение, особенно тяжело стало, когда Рема тоже прошёл в следующий этап. Хоть в его соперниках и была одна из лучших учениц и инструктор, проиграть так рано было бы позором.

— И последняя пара четвертьфиналов: Селон и Дара, прошу занять места, — объявил директор.

Дрожь не унималась, с каждой секундой и каждым шагом в сторону песчаной арены ему становилось всё тяжелее и тяжелее. Идти по подобной поверхности было нелегко, каждое движение выматывало сильнее обычного. Ноги еле довели его до середины овальной площади, и он неосознанно встал в стойку.

— Сперва отдай свой меч, — приказал директор. — Артефакты использовать запрещено. — Но у меня больше нет оружия, — ответил Селон. — Не мои проблемы, дай мне меч. — Директор, всё в порядке, я не против, чтобы он его использовал. — Ладно, раз ты не против, объявляю начало поединка, — с досадой ответил Гастор.

Селон всё ещё не мог переварить то, что произошло. Если бы его противником сейчас была не Дара, а кто-то менее честный, то он был бы в невыгодном положении. Но, с другой стороны, с другими он бы справился и голыми руками. Ему сильно повезло, что его подруга искренне хотела узнать, кто из них сильнее.

— Не зевай! — крикнула Дара в момент удара.

Булава едва коснулась щеки, и острый шип оставил порез, из которого маленькими каплями шла кровь. Этого и не хватало мальчику, лёгкая боль привела его в чувство, и он ринулся в бой. Его удары были точны и смертельно опасны, а также лишены даже крупицы ярости. Каждый раз, когда его клинок касался Дары, от её кожи исходили искры, и, если бы не её способность, она давно бы проиграла.

— Ты вообще собираешься выигрывать? — спросил Селон, уклоняясь от булавы. — Замолчи и смотри внимательно, — ответила Дара.

Атаки проходили мимо, и девочка уже с трудом поднимала своё тяжёлое оружие. В конечном итоге она отпустила его и достала нож из пояса. Маленький кухонный резак, которым она чистила овощи, оказался намного смертоноснее булавы, и теперь она была в шаге от того, чтобы ранить противника. Селон, кажется, был готов ко всему, и, парируя очередную атаку, он плюнул ей на руку.

— Фу! — вскрикнула Дара. — Ну и мерзкая способность. — Не отвлекайся, — сказал Селон и порезал руку, нагретую слюной.

Пламя меча прожгло защиту, и Дара откинула раненую руку. Порез был неглубоким, но больше наносить ей удары она не сможет. Пока девочка оправлялась от полученной травмы, он пошагал в сторону булавы и легко поднял её, сложив меч в ножны.

— Ты не против, если я её одолжу? — спросил Селон. — Хочу драться с Ремой на равных, без преимуществ. — Не говори со мной так, будто уже победил, — сквозь боль произнесла Дара. — Извини, но всё кончено.

Его рука метнула булаву, и она на бешеной скорости ударила девочку в грудь. Её дыхание сбилось, и она упала на песок не в силах пошевелиться, в безуспешных попытках она пыталась вдохнуть воздух и встать, но Селон не дал ей этой возможности. Он подобрал её оружие, лежащее рядом, и кинул сверху, девочка потеряла сознание, и бой был завершён.

В комнате, где сидели победители, царила тишина, кажется, никто не был готов обсуждать этот бой. Селон и Рема лишь переглядывались, оба понимали, что следующий бой между ними будет очень напряжённым. Лестия видела, что происходит между ними, и решила не вмешиваться. Ей было намного проще, в отличие от них двоих, она не сомневалась в своей победе. Так и произошло, тренировки Селона помогли её сопернице продержаться чуть дольше, но в целом бой закончился быстро. Все понимали, что это означало, следующий бой толпа ждала больше, чем финала, все думали, что обладатель артефакта решится именно в этом бою. В этот раз не только Селона слегка потряхивало, но и Рема немного нервничал. Когда прозвучали их имена, они даже не посмотрели друг на друга, их взгляды встретились только, когда они встали напротив.

— Эй, — крикнул Селон. — Я знаю, ты не можешь меня ударить, чтобы всё было справедливо, если ты выбьешь эту булаву из моих рук, я сдамся. — Звучит как-то высокомерно, — ответил Рема.

Гул толпы дрожью отдался в них, они заплатили, чтобы смотреть на бой, а не на диалог. Недовольные крики продолжались до тех пор, пока они не вспомнили, кто будет сражаться. Увидев суровый взгляд Селона, они сникли и стали терпеливо ждать.

— Не глупи, — коротко сказал Селон и побежал вперёд. — Я лишь уравниваю наши возможности.

Удар прошёл мимо Ремы, и он, отступая назад, медленно разматывал цепь на своей руке. Дротик каждый раз проходил мимо и ненадолго застревал в песке, в то время как атаки Селона практически доходили до цели. Рема чувствовал себя неважно, бой идёт по таким правилам, которые удобны в первую очередь для него. Если у него получится выиграть, то можно ли это назвать победой?

— Соберись, — сказал Селон. — Не думай о победе как о том, что уже случилось.

Отбив металлический дротик, Селон сократил дистанцию и ударил друга ногой в живот. Мальчик отлетел в стену и издал тихий хрип, сдерживать боль было тяжело, но у него получилось. Настало время использовать способность, без неё у него не было шансов, и, поняв это, он слегка расстроился. Вспышка света осветила всю арену, и одновременно с ней Рема метнул свою цепь, ему казалось, бой окончен, но, когда он увидел приближение Селона с закрытыми глазами, то растерялся. Спустя секунду он снова был впечатан в стену и уже еле стоял на ногах.

— Если это всё, на что способен сын королевского шпиона, то я разочарован, — с насмешкой произнёс Селон.

Эти слова пробудили дремавшую внутри тягу к победе. Одна фраза ранила его сильнее, чем нанесённые до этого удары, и он использовал силу метки на полную. Его друг прекрасно знал его уязвимые места и поэтому очень умело провоцировал. Арену заполнили световые копии, и в Селона с разных сторон летели дротики, но он отбивал каждый, не догадываясь, что Рема лишь отвлекал его внимание. Столько двойников было тяжело контролировать в его состоянии, и поэтому, как только он схватил руку Селона, они исчезли. Их взгляды встретились, и в спокойном взгляде своего противника Рема видел, что ему не нужна победа. Потратив остаток сил, он всё же ослепил Селона светом из своих глаз, которого тот не ожидал. Когда хватка ослабла, Рема выхватил булаву и кинул на песок, бой был окончен, но он не был этому рад.

— В следующий раз дерись со мной в полную силу, — сделал замечание Рема. — Это и была полная сила, — ответил Селон. — Ты даже способность не использовал, не говоря уже о своём мече. — Не думаю, что это бы мне помогло.

Была объявлена пауза перед финалом, и постепенно трибуны начали пустеть. У выхода друзьям пришлось разделиться, Селон уже не мог зайти в комнату участников. Рема поблагодарил его за бой и оставил их наедине с Лестией.

— Ты же поддался, я видела, — сказала она. — Не сказал бы, но я загнал себя в те же рамки, что и он, — ответил Селон. — Не думай об этом, я буду за тебя болеть. — Мило. — Удачи и не поранься.

Турнир для него был окончен, и он решил навестить директора ещё раз, может, теперь он позволит ему пойти на поиски деда. От Рудольфа не было никаких вестей, значит, он до сих пор так и не был найден. Кабинет был не заперт, но и Гастора нигде не было. Перед тем как ощутить удар по голове, он услышал чей-то стон. Очнулся Селон в какой-то камере с единственным окном, в немощном старике, сидевшем рядом с ним, он узнал Айзега и кинулся к нему. Цепи сдерживали мальчика, и он не мог обнять своего деда, но смог разбудить.

— Чёрт, — произнёс Айзег. — Если ты здесь, то у него всё получилось. — О чём ты? — спросил Селон. — Директор на самом деле перевёртыш, у меня получилось слегка ранить его, и я заметил, что его кровь белого цвета. Он целых два года пичкал зельем подчинения учеников, сейчас в его руках огромная армия из новобранцев, а на деньги с продажи билетов он наймёт наёмников. Фьюстат не готов к такому нападению, боюсь, сегодня королевство падёт. — Откуда ты всё это знаешь? Даже если он перевёртыш, зачем ему захватывать королевство? — Он сам рассказывал о своих планах, видимо, никак не мог не насладиться победой. Меч, наша фамильная реликвия, как ты знаешь, заточил в себе бывшего лорда нежити, если собрать достаточное количество душ, он сможет освободить его, и тогда мир снова погрузится во тьму. — Но разве для того, чтобы использовать меч, не нужна наша кровь? — Эту сказку придумал твой прадед, правда в том, что изначально меч принадлежал Лорду нежити. Моя бабка была насильно обручена с дедом и сильно страдала. В один день к ней явилось это создание ночи и предложило сделку. — Какую сделку? — Ему нужен был наследник, он хотел передать кому-то свою силу, но его окружали только не способные мыслить упыри. Взамен он обещал убить твоего прапрадеда. Конечно же, отчаявшаяся женщина согласилась, и родился ребёнок, что был человеком лишь наполовину. Это и был мой отец, спустя много лет он заберёт меч своего отца, лорда нежити, и заточит его в нём же. — Это значит, я тоже? — В тебе этого совсем немного, но, чтобы пользоваться мечом, достаточно. Ему не нужна кровь определённого человека, ему нужна кровь любого представителя нежити.

Столько открытий за раз обрадовали бы мальчика раньше, если бы они не были настолько неожиданными. Теперь он понимал свои прошлые внезапные вспышки гнева и был горд, что смог это в себе подавить. Для него ничего не поменялось, хоть он и узнал секрет своей семьи, он всё ещё оставался собой. В запертой камере сидел самый умный и один из самых сильных людей в королевстве, и им предстояло найти выход.

Глава 36.Финал

Пришло время для финального боя, и последние два участника сидели в маленькой комнатке, ожидая окончания перерыва. Время тянулось неумолимо долго, и они уже сходили с ума от интриги. Крики зрителей становились всё сильнее, тогда они ещё не знали, что они ждут не их бой, а окончание турнира, с которым начнётся масштабная война. Практически каждый, сидевший за трибуной, был готов в любой момент обнажить своё оружие. Остальная часть понятия не имела, что произойдёт, и искренне ожидала начала боя.

Наконец вернувшийся директор попросил тишины и начал длинную монотонную речь про всю значимость этого мероприятия. Закончив говорить, он объявил начало финального боя и назвал оставшихся участников.

Они сидели неподвижно, как будто не желая продолжать сражаться, была идея просто посчитаться на удачу, но это было бы неуважение к их друзьям. От безысходности их ноги вновь ступили на кровавый песок и медленно шли к центру, всё внимание было приковано к ним двоим. Не описать тот груз ожиданий, который лёг на их плечи. По большей части зрители были нейтральны, но большинство всё-таки поддерживало Лестию, и это придавало ей сил. В толпе, выкрикивающей её имя, она заметила Дару, орущую громче всех. Времени насладиться этим чувством не было, прозвучал сигнал о начале поединка.

— Готова? — спросил Рема. — Нет и не буду, — ответила Лестия и достала рапиру из ножен. — Давай покончим с этим как можно быстрее.

Её лезвие неустанно отбивало его дротик, быстрыми взмахами она неплохо защищалась и даже теснила Рему, но дистанцию всё равно контролировал её противник. Тонкое лезвие не было способно в полной мере отразить мощное грузило его цепи. Разрезая воздух, он заставлял её оказываться ровно в том месте, где ему было нужно, но никак не мог поймать её и связать. Если бы не его принципы и он мог нанести удар, то, скорее всего, уже победил бы. Сдаваться Лестия не собиралась, она поняла, что пришло время использовать свою способность, и из песка начали появляться небольшие лозы. Рема тоже не собирался так легко отдавать заветный артефакт в её руки и заполонил арену своими копиями. Растения опутывали каждого двойника, и было понятно, что этот номер с ней не пройдёт. На лозах появились розовые цветы с необычайно сладким ароматом, который успокаивал, не сразу поняв, в чём дело, мальчик изрядно надышался пьянящим запахом, и его начало клонить в сон, силы стремительно покидали тело, но из последних сил он продолжал стоять на ногах. Из его рук выходили тонкие волны света, и с их помощью он срезал усыпляющие бутоны один за другим. Когда все были уничтожены, он снова вдохнул воздух, и головокружение прекратилось.

— Это было близко, — произнёс Рема. — Взаимно, — ответила Лестия, переводя дыхание.

Глазами она искала Селона, который обещал за неё болеть на трибунах, но его нигде не было. Это не придавало ей уверенности, а, скорее, наоборот.

— Позволь показать тебе кое-что, — сказал Рема, и его глаза засветились белым светом.

Свет полностью исчез, её окружала темнота, и она поняла, что Рема отнял у неё зрение. Как разглядеть что-то, когда не видишь ничего, лишь по проваливающемуся песку она примерно понимала, где находится её противник. Дротик пролетал совсем рядом, и его отследить было не так легко, в конечном итоге он обвязал её пояс, и девочка оказалась скована цепью. Постепенно глаза начинали видеть, но бой уже казался оконченным, но так только казалось. Подхватив рапиру лозой, она швырнула её в ничего не ожидающего Рему, и, как только он ослабил хватку, она ринулась вперёд из последних сил и увидела, что он не защищается. Времени на раздумья не было, так что она влепила ему удар кулаком и поспешила отступить назад. Из-за спешки удар вышел скомканным, и Лестия понимала, что урона она практически не нанесла. Подняв голову, она заметила руку мальчика, указывающую в небо.

— Я сдаюсь! — вдруг выкрикнул Рема. — Что? — удивилась Лестия. — Дерись, ты не можешь сдаться сейчас. — Могу, ты заслужила победу, поздравляю, артефакт твой. — Я с самого начала не хотела драться, но, если мы начали, то давай закончим. — Для чего? Я признаю твою силу, наслаждайся победой.

Затяжное молчание не предвещало ничего хорошего, к центру вышел Гастор и объявил турнир оконченным. Он протянул руку Лестии в знак победы, и доверчивая девушка тут же протянула её в ответ. Рука мужчины достала из кармана шприц для инъекций, и сыворотка подчинения была введена внутрь. Девочка даже не успела опомниться или вскрикнуть от пронзившей её иглы, как всё было окончено. Действовать она начала мгновенно, не зря он так долго улучшал её формулу. Глаза девушки были стеклянными, казалось, что она будто отключена от мира.

— Убейте всех, кто без тату, и приготовьтесь к атаке, — приказал Гастор.

Началась настоящая бойня, и количество учеников очень быстро сокращалось. Перевёртыш держал в руках меч и упивался каждой поглощённой душой. Клинок пылал чёрным пламенем и выглядел жутко, как будто души, попавшие внутрь, тут же сгорали. Дара спрыгнула вниз и побежала в атаку вместе с Ремой, но их силы не успели восстановиться. Девочка пыталась хоть как-то задеть чудовище, но все попытки были тщетны. Рема использовал остаток сил, чтобы ослепить его, но тот лишь щёлкнул пальцами, и Лестия тут же оплела их лианами и подняла в воздух.

— Прошу, — произнесла Дара. — Приди в себя! — Видимо, ты прогуливала алхимию, ты думаешь, что пара сопливых фраз приведёт её в чувство? — спросил Гастор. — Не важно, что она думает, и не важно, что говорят на алхимии. Она наша подруга, и мы знаем, что она может справиться, — вмешался Рема. — Убить их.

Корни растений начали сжимать их и давить кости. Если вслушаться, можно было услышать их треск, ещё немного усилий — и их жизнь прервётся.

— Достаточно, — скомандовал Гастор. — Теперь вы убедились? — Ублюдок, — впервые в жизни выругался Рема. — Маэл, — обратился к непонимающему ученику Гастор. — Вот ключ от моего кабинета, запри их там вместе с остальными. — Почему ты просто не убьёшь нас? — спрашивала Дара. — Вы слишком ценны, когда я усилю армию, ей нужны будут сильные командиры. Скоро вы станете такой же, как ваша подруга.

Еле живых верзила понёс их к кабинету, где так часто проводил время, Маэл не понимал, что происходит. Все только радовались победе, и вот уже четверть учеников мертва. Для чего нужны были столь кровавые методы, неужели они были предателями. Мальчик не сильно вникал в дела, которые делал директор, и в тот момент жалел об этом.

— Значит, Лестия выиграла? — спросил Селон. — Если честно, я так надеялся, что вы что-то придумаете. — Прости, — сказал Рема, усаживаясь рядом. — В конце я поддался ей, если бы я знал, то поступил бы по-другому. — Тебе не за что извиняться, ты хотел как лучше.

За время, проведённое в камере, Айзег не сделал ни глотка воды. Тело было сильно обезвожено, и казалось, что он уже не жилец.

— Эй, принеси воды старику, — крикнул Селон. — Или твой господин не разрешает тебе помогать людям?

Услышав просьбу, Маэль набрал небольшой ковшик воды и собирался отнести его Айзегу, но почувствовал дым сквозь дверь. Его взгляд привлёк какой-то свет в окне, и, выглянув, он увидел, что лес вокруг пылает огнём.

— Держите, — сказал Маэл, отдавая воду Селону. — Ты говоришь?! — удивился Селон. — О чём ты? Мы же с тобой не первый раз разговариваем. — Зелье не сработало, — быстро сообразил Рема.

В тот момент Айзег как будто ожил и, осушив до дна принесённую ему воду, схватил Маэля за плечи.

— Это ты, — хрипло произнёс он. — Ты бастард короля? — Откуда вам известно? Это секретная информация. — Идиот, на тебя не действует зелье подчинения, это очевидно, возьми ключи в столе и открой эти чёртовы кандалы, у меня есть к тебе разговор.

Вскоре наручники были сняты, и Айзег попросил оставить их наедине, Селон упрямился и говорил, что академия скоро сгорит, у них не было времени на очередные интриги. Старик не внимал доводам юноши, на кону стояла судьба королевства, слишком много событий, которые он планировал и нет, выпали на один день. Кому-то необходимо с ними разобраться, он объяснил ситуацию Маэлю и спросил его, хочет ли он быть королём, но на удивление получил отказ. Его мать была прачкой, и всего, чего он хотел, — это счастья для неё, даже его задиристые наклонности были лишь попыткой завести влиятельных друзей.

— Если честно, я малообразован, — сделал вывод Маэль. — Я вижу, во что превратил королевство мой отец, и не хочу так же. — То, что ты это признал, уже отличает тебя от него, — ответил Айзег. — Я научу тебя всему, что необходимо, и ты станешь достойным королём, а твоя мать будет жить во дворце, что может быть лучше?

Старик протянул руку в знак заключения договора, и, немного помешкав, Маэл всё же пожал её в ответ. Это был для него способ дать лучшую жизнь матери и доказать отцу свою значимость.

Глава 37.Пепел

Едкий дым быстро заполнил собой все коридоры, и дышать стало практически невозможно. Пробираясь сквозь него, они проходили через обугленные стены. Академии больше не существовало, и самое обидное, что это сделал какой-то монстр у них под носом. Айзег корил себя за то, что не разглядел подмены, человек, которого он учил, был мягок и добросердечен. Видимо, понимание того, что этот жестокий мир может изменить кого угодно, мешало увидеть истину.

— Будешь винить себя, когда выберемся отсюда, — попробовал поддержать старика Селон.

— Ты хотел сказать: если выберемся? — спросила Дара.

— Где-то за стенами этого замка Лестия ведёт армию на королевство. Я не могу умереть здесь, потерял слишком многих из-за своей беспомощности, если я потеряю и её, то никогда себе этого не прощу.

Дальше они продвигались в тишине, все видели настрой Селона и понимали, что он не шутит. Его зрачки в несколько раз уменьшились в размерах, а сами глаза были красными, но не от дыма. Переполняемый злостью на весь мир, он не останавливался и шёл напролом. Казалось, что ничего не может остановить его, и так и было. Голыми руками он ломал преграды, и вскоре его руки были похожи на два истлевших угля. Но в какой-то момент им пришлось остановиться, потому что выходы из академии были завалены.

В зале, куда огонь дойти ещё не успел, дышать было свободнее, но легче от этого не стало. Побег, который они устроили, тоже был предусмотрен, и несколько учеников охраняли зал, чтобы никто не вышел. Их стеклянные глаза выглядели пугающе, по ним было видно, что ради цели они готовы проститься с жизнью.

— С дороги! — крикнул Селон и ринулся в бой.

Подобрав деревянную палку на полу, он с яростью размахивал ею, выбивая дурь из подопытных Гастора. Прочность шеста оставляла желать лучшего, и вскоре он переключился на кулаки, вколачивая их лица в каменный пол, он вновь предался ярости, но в тот момент он не понимал ничего. Само сознание как будто провалилось в какой-то сон, и он просто пытался выплеснуть свой гнев. Его гены, дремавшие до этого, начали пробуждаться, глаза почти полностью окрасились в чёрный цвет. Дара больше не могла смотреть на то, как он уродует уже мёртвые тела, и подошла, чтобы его остановить, почувствовав, как кто-то касается его плеча, он развернулся и ударил девочку в живот. Враги и друзья смешались в его голове, и он медленно сходил с ума.

— Возьми себя в руки, — холодно сказал Рема и ударил пощёчину своему другу. — Посмотри, что ты творишь, придержи свой гнев для директора.

Упав на колени, он тихо заплакал, осознание, кто он, вернулось, и ему вновь стало ужасно стыдно. Посмотрев на Маэля, он вспомнил тот день, когда последний раз дал своим эмоциям выйти из-под контроля.

— Прости, не знаю, что на меня нашло, — извинился Селон перед Дарой, помогая встать.

— Всё нормально, — ответила она, придерживая треснувшее ребро.

Главной задачей оставалось найти выход, двери всё ещё были завалены, и человеческих сил при всём упорстве не хватит, чтобы их расчистить.

— Есть ещё один выход, — вдруг сказал Айзег. — Моя бывшая лаборатория.

— Ты занимался чем-то научным? — недоверчиво спросил Селон.

— А ты думаешь, в кого у тебя склонности к алхимии?

— А если проход завален и там?

— Невозможно, она под землёй, и я позаботился об обрушении потолка и установил специальный барьер.

Подземелье было мрачным и сырым, все шли настороженно, кроме Селона. За последний год он побывал во стольких плохо освещённых местах, что перестал чувствовать от них угрозу, но это было зря. Секретная лаборатория не была такой уж секретной, и Гастор, давно знавший о её существовании, переделал её под свои эксперименты. Вдоль коридора стояли клетки с разными ужасающими тварями, каждая из них была готова разорвать их на месте, и решётки начали трястись от ударов.

— Мы не можем оставить их здесь, — сказал Айзег.

— В тебе проснулось чувство материнства? — спросил Селон. — Конечно, можем, какое нам дело до монстров?

— Балбес, как думаешь, что будет, если они все разом выйдут на свободу? На Фьюстат и так идёт огромная армия, если выберутся и они, шансов не останется совсем.

— И что ты предлагаешь?

— Выпустить их.

— Понятно, идём дальше сами, старик сошёл с ума.

Простейшая мысль, которую пытался донести мужчина, не была понята, и он решил просто действовать и, взяв оружие со стойки, дёрнул за первый рычаг. Несколько клеток открылось, и из них вышли инферналы, они были похожи на сгустки огня без плоти, попытавшийся атаковать их Селон просто прошёл насквозь. Знавший свою лабораторию лучше других, Айзег нажал синюю кнопку, и с потолка пошёл дождь. Огонь, обволакивающий существ, начал твердеть, пока они не застыли окончательно.

— Приготовьтесь, осталось два рычага, — предупредил Айзег.

Следующий механизм был запущен, и на свободу вышла огромная стая клыкеров, здесь хитрить уже не получится, и им пришлось принимать бой. Сильно повезло, что здесь же хранилось и оружие, вооружившись мечами, они отбивали атаку монстров. На одного человека приходилось по пять клыкеров, но, кажется, это пугало только Маэля. Навыки будущего короля сильно отставали от других, и поэтому по большей части он старался не мешать и добивать раненых. Перебив всех, они хотели перевести дыхание, но Айзег понимал, что времени на отдых нет, и, не предупредив, дёрнул последний рычаг и присел около стены. В этот раз ничего не произошло, и все успокоились, но старик знал, что что-то приближается. Земля начала дрожать и с каждой секундой тряслась всё сильнее, а громкий топот становился всё более слышным. Звук был похож на марширующий отряд, но с ним было бы куда проще справиться, чем с этим.

Трое взрослых огров, вооружённых дубинами, увидев их, ускорили свой шаг. Селон с Дарой вышли вперёд и сказали, что задержат их, Рема коснулся плеч обоих и сказал, что разберётся один. Эти монстры не имели разума и могли лишь убивать, а значит, не попадали в список его милосердия. Вокруг него возник свет, мальчик выставил руку перед собой, и тонкое копьё улетело вперёд, пробив голову монстра. Оставалось двое, и они, растерявшись, остановились на месте. Рема опустил руку на землю, и из пола вылезло множество лезвий из света, пробивших толстую кожу чудовищ. Когда все трое были повержены, мальчик отряхнулся и, взяв под руку Айзега, направился к выходу.

— Ты знал, что он так умеет? — спросила Дара, смотря на спину уходящего Ремы.

— Впервые вижу, — ответил Селон.

— Не стойте столбом, идём следом, — сказал Маэль.

Тоннель бесконечно тянулся, и они решили, что быстрого шага будет недостаточно. Переключившись на бег, они вскоре увидели свет и двигались в его сторону.

— Зачем было делать такой длинный коридор, если твоя лаборатория находится в самом начале? — спросил Селон, уставший бежать.

— Не ной, — ответил Айзег. — На самом деле он короткий, просто повторяется. Когда я проектировал лабораторию, я старался поддерживать себя в хорошей физической форме, но попробовал выйти из него один раз и стал выходить через главные ворота академии.

Свет становился всё отчётливее и наконец ощутимо начал приближаться. Надежды вдохнуть свежий воздух быстро испарились, когда они увидели горящий лес. Академия, стоящая за ними, уже догорала, но лес только начинал. Окружённые пламенем, они не знали, что делать дальше и как им продвинуться вперёд, но зато это знал Айзег. Сложив пальцы, он громко свистнул, и звук эхом пронёсся по округе. Раздался птичий визг, и в небе появился силуэт железнокрыла.

— Так значит, тогда я мог не драться с этой чёртовой птицей? — спросил Селон.

— Не дрался бы — умер, я приручил её совсем недавно, — ответил Айзег, взбираясь по стальным перьям.

На удивление, его новый питомец смог взлететь со всеми на спине. Хоть и немного просел, когда сверху сел Маэль. Вид на горящий лес вызывал ужас, только сейчас Селон понял, на что способен даже один человек. Теперь им нужно было всё исправить, лес сгорит полностью, но королевство должно жить. На такой большой высоте был виден не только Фьюстат, но и древо жизни, где жили феи. Непонятно из-за чего, но Селон почувствовал в нём что-то родное. Королевский дворец был совсем рядом, с воздуха казалось, что его можно было коснуться рукой. Армия перевёртыша была прямо под ними, и, поборов соблазн напасть, они полетели к караульной башне королевства. Любоваться видами долго не получилось, с земли в железнокрыла прилетел болт с большого арбалета, и он начал терять высоту. Аварийная посадка заставила их напрячься, и, крепко вцепившись в перья, они ожидали худшего, но за несколько метров до земли птица пришла в себя и немного взлетела, а после всё же рухнула на землю.

Стражник, увидев Айзега у трупа гигантской птицы, стоял с виноватым видом. Старик не мог этого не заметить и сразу же побежал к нему, сначала он долго его отчитывал, но потом, увидев, что это не действует, принялся отвешивать тумаки.

— Ты хоть знаешь, чего мне стоило его приручить? — спрашивал Айзег, продолжая наносить удары.

— Айзег, — позвал его Берн. — Всё началось.

Глава 38.Восстание

Крики недовольства доносились с вершины горы, непонимающе Селон смотрел на деда, ожидая объяснений. Когда они придумывали свой план, они не брали в расчёт то, что школа давно захвачена монстром. Казавшийся идеальным замысел сразу дал трещину, в течение нескольких месяцев Берн под прикрытием сеял недовольство среди крестьян. Он был выходцем из бедной семьи, так что прекрасно знал, на какие точки давить. Убедив всех, что король не справляется, шпион лишь ждал, когда заложенная им бомба рванёт.

— Что значит остановить их? — недовольно спросил Берн у Айзега. — Ты хоть представляешь, сколько времени было на это потрачено? Другого шанса свергнуть короля уже не будет, если не сделаем это сейчас, то всё потеряно. — На королевство идут две армии, — пояснил Айзег. — У нас не хватит сил отбить атаку и завершить восстание. — Вот чёрт, — выругался Берн. — Я попробую сделать всё по плану и пробраться к королю сам. — Мы с Дарой займёмся учениками, — вызвался Рема. — Надеюсь, ты не против?

Дара коротко кивнула.

— Никуда ты не пойдёшь! — взорвался Берн. — Я сейчас же прикажу доставить тебя в особняк. — Отец, на это нет времени, кто-то должен рискнуть. — Но почему это должен быть ты? — Потому что я хочу быть похожим на своего отца.

Сдержав слёзы гордости, Берн отвернулся и махнул рукой, сказав напоследок, чтобы делал что хочет. Ему всё ещё было сложно проявлять свои эмоции, но он надеялся наконец высказаться, когда всё закончится. Пришло время расходиться, Селон решил, что поможет успокоить взбешённых людей, а Айзег вызвался помочь.

— Не умирай, — попросил Селон у Ремы. — Выпьем горячий шоколад, когда всё закончится? — спросил в ответ Рема. — Знаешь, я сейчас не отказался бы от пива. — А меня вы, значит, не зовёте? — влезла в разговор Дара и хлопнула Селона по плечу. — Верни мне подругу, пожалуйста.

Спины уходящих на верную смерть друзей убивали в мальчике остатки надежды. Он понимал, что, возможно, они видятся последний раз и не мог собраться с мыслями. Лишь очередные крики наверху смогли привести его в чувство, медлить нельзя, нужно спешить.

— Хочу напомнить, — вдруг сказал Айзег, пока они поднимались по горе. — Лекарства от инъекции нет. — Я знаю, — резко ответил Селон. — Возможно, я смогу сделать антидот из крови Маэля. — Если нужно, то возьми сейчас, — сказал идущий рядом Маэль. — Боюсь, на это нужно много времени и экспериментов, в таких условиях это сделать невозможно.

Как бы несбыточна ни казалась эта идея, ему нужно было верить хоть во что-то. Вопли и недовольные возгласы тем временем становились всё сильнее. Картина, которую Селон представлял себе в голове, когда слышал их, в жизни оказалась намного ужаснее. Уставшие от классового неравенства крестьяне с силой пробивались ко дворцу, и стражники, не желавшие им зла, не могли их остановить, не навредив. Толпа была огромной, и пробиться через неё было невозможно, некоторые падали, и их давили, не замечая. Весь народ действовал как единый механизм, вспышки огня то и дело вспыхивали в разных местах Фьюстата. Никто не собирался останавливаться и планомерно недовольные продвигались к своей цели.

— И как нам это остановить? — спрашивал Айзег. — Понятия не имею, но, если мы что-то не придумаем, то столица будет уничтожена до того, как сюда придёт армия, — ответил Селон. — Есть идеи? — Никаких. — Устраивать восстания проще, чем их заканчивать, правда?

Покрасневший старик провернул кольцо на пальце три раза и принял облик пса, с которым Селон провёл всё детство. Минуя людей, он пробрался к наспех сделанной баррикаде и вернулся в прежнюю форму. Стражники, узнав бывшего советника, ликовали от восторга и даже обрадовались, когда их похвалили за гуманные способы прекращения восстания.

— Какие будут приказы? — спрашивал один из стражников. — Сделайте небольшой постамент, чтобы к ним можно было обратиться, — ответил Айзег.

В спешке они скидывали разный мусор в кучу, пока из него не вышла средних размеров горка. Айзег развернулся к толпе и попросил секунду внимания, его знал каждый и уважал за то, что разрешил дочери жениться на бедняке. Всю историю они не знали, но это было ему и на руку, он осторожно выглянул из-за баррикады и, увидев спокойные лица, начал говорить.

— Пожалуйста, расступитесь, — попросил он. — Мой внук хочет вам что-то сказать.

Не ожидав, что дед переложит ответственность на него, Селон осторожно ступал между озлобленными рядами. Каждый с недоверием глядел на него, и мальчик это чувствовал, в середине он увидел Майсена, с которым он поднимался на гору в первый раз, и протянул ему руку, но крестьянин не стал отвечать на приветствие. Похожая ситуация произошла и с хозяином таверны, в которой он впервые напился, и даже стоящий в толпе его друг детства, которого он спас из «Ямы», смотрел на него с пренебрежением. Казавшийся вечностью путь наконец закончился, оставалось самое сложное, нужно было что-то им сказать. Если бы его спросили, пережить этот момент ещё раз или отправиться в гнездо к монстрам, то он, не раздумывая, выбрал бы второе. Забираясь на импровизированную сцену, он услышал крики, которые требовали, чтобы он поторопился, но это было не так просто. Наспех скинутый в кучу мусор не вызывал доверия, и нужно было держать равновесие, чтобы вся конструкция не была разрушена. Наконец, добравшись до самой верхушки и ещё раз увидев лица, полные злости и отчаяния, он выдохнул и заговорил.

— Давайте начнём с диалога, — робко начал он. — Чего вы хотите? — Смены короля, — скандировала толпа. — Смерть аристократам. — Послушайте, сейчас не время для внутренних междоусобиц. Прямо сейчас сюда надвигаются две армии, которые хотят захватить королевство, если вы продолжите в том же духе, то от него останутся лишь руины. Понимаю, вам было тяжело все эти годы, я и сам не всегда был наследником семьи Тейн, как и вы, я много работал и, пусть с неохотой, но помогал отцу в конюшне. В этот тяжёлый миг нам нужно собраться и противостоять реальной угрозе, которая уже поступает к стенам столицы. Пока вы уничтожаете всё то, что построено вашими и моими предками, двое моих друзей, которые едва стали совершеннолетними, рискуют своей жизнью, чтобы вас защитить. Прошу вас, разойдитесь по домам, а когда мы отразим нападение, можете хоть разобрать дворец по камешку.

Неловкое молчание зависло в воздухе, и Селон молча стоял, ожидая ответа. Все тихо обсуждали между собой, что делать дальше и стоит ли верить мальчику. Большинство всё-таки поддержало его и уже начинало расходиться, восстание практически было закончено, но пришёл королевский гонец с приказом. Увидев сцену, он скинул с неё Селона и, пафосно развернув пергамент, принялся зачитывать слова Ульрика.

Я, Ульрик I, приказываю вам возвращаться к своим делам. Меня не порадовала новость о вашем безрассудном поведении, неужели я мало сделал для моего королевства? Вы правда думаете, что им так просто управлять? Какие же вы неблагодарные, те, кто не хочет проблем, идите домой. Тех, кто откажется, приказываю немедленно убить.

P.S. Последнее предложение читать только стражникам.

Никто не предупредил гонца, и, конечно же, он с присущей ему дикцией прочитал последние слова громко и вслух. Восстание вспыхнуло с новой силой, сдерживавшиеся до этого люди были готовы рискнуть всем, их вывел из себя король, который возомнил о себе слишком много. Но не меньше их разозлил Селон, который, как им казалось, врал и только и ждал приказа от своего покровителя. За считанные секунды баррикада была прорвана, и стражникам ничего не оставалось, кроме как применить силу, но её было недостаточно. Вооружённые вилами, лопатами и прочими инструментами крестьяне не щадили никого, и вскоре все стражники, охранявшие проход во дворец, были мертвы. Не замечая Селона, пытавшегося их образумить новыми речами, они шли дальше. Лишь один остановился и собирался пронзить его вилами, но Селон по привычке среагировал и пронзил мечом его сердце. В глазах сразу помутнело, это был первый раз, когда он убил невинного. В голове из раза в раз повторялась лишь одна мысль: через что ещё он должен пройти, чтобы обрести покой и счастье. Ему казалось, что он всё больше превращается в чудовище.

Глава 39.Казнь

В королевском дворце воцарилась суета, еле вернувшийся живым гонец доставил королю плохие известия. Ранее требующая отстранения толпа теперь хотела крови. После такого высокомерного письма даже дворяне отвернулись от нынешнего правителя. Не потому, что он сказал что-то не так. Они прекрасно понимали, на что готовы обезумевшие крестьяне, и не были готовы попасть под раздачу. Да и своих дел у них было немало, наследники их семей находились под действием эссенции подчинения, и они понимали, что, скорее всего, не увидят своих детей. На стороне Ульрика остались лишь несколько стражников, охраняющих дворец. Он пытался созвать совет, но Берн с Айзегом были явно настроены против него, Гастор вел войско на его королевство, а глава церкви заперся внутри вместе с послушниками. Брошенный всеми, он никогда не чувствовал себя так одиноко, но это его не волновало. Зная расстановку сил, он прекрасно понимал, что, скорее всего, сегодня последний день его правления, если не жизни. В непривычной для себя манере он долго размышлял о том, как ему сохранить трон, но в голову не приходило ничего. В отчаянии он спрашивал совета у своей охраны, но те лишь пожимали плечами. Пришедшее осознание надломило его ментально, и он, присев на трон, сильно загрустил. Сейчас на этом месте сидит он, но, возможно, через пару часов будет сидеть кто-то из его сыновей.

— Вот оно! — воскликнул Ульрик внезапно. — Приведите принцев, нечего им отсиживаться.

Приказ был исполнен практически мгновенно, и тронный зал заполнили не скрывающие радость принцы. Первенец так и вовсе чуть ли не прыгал от радости, осознавая, что трон скоро станет его. С детства каждый из них мечтал восседать на нём и раздавать указания, и сегодня их мечты могут осуществиться.

— Отец, — обратился Принц I, — вам следует добровольно сдаться, тогда они могут вас пощадить. — Пощадить меня? — разъярённо спросил Ульрик. — Эти ничтожества не достойны дышать со мной одним воздухом, я не стану перед ними стелиться. — Прошу вас, я беспокоюсь. — Ты беспокоишься лишь за то, чтобы трон, на котором я сижу, опустел. — Он опустеет в любом случае, просто мне не хочется ждать дольше необходимого.

Уставшие от затяжного спора стражники уже хотели запустить восставших, но внезапно король согласился с сыном. Выходить он не торопился, велев принцам разойтись, он собрал вокруг себя стражников и о чём-то им говорил. Шёпот, исходивший от него, был едва слышен, но лица охранников выглядели испуганно. Донеся слова, он приказал вернуть принцев и открыть входные ворота. Пока все собирались, он пошёл в свои покои и снял золотой меч со стены, хоть он и просил сделать его как украшение, меч был очень острым. Он сам убедился в этом, слегка проведя большим пальцем по лезвию, кровь пошла мгновенно, и он приложил его к губам, чтобы было не так больно.

У высокого забора люди кричали бранные речи и не собирались расходиться. Большинство из них впервые увидело короля, а принцев и подавно. Его фигура, выходящая наружу, замотивировала их кричать ещё сильнее. Поднимать стальную решётку он не торопился и перед этим решил поговорить с народом лично.

— Обращаюсь к вам, достопочтенные господа, — произнёс Ульрик, скрывая своё пренебрежение. — Неужели вы и правда хотите моей смерти? Может, я был и не лучшим королём, но каждый может ошибиться, дайте мне ещё один шанс, и вот увидите, ваша жизнь наладится. — Ты приказал нас убить, — крикнул кто-то из толпы и кинул огромный булыжник через забор. — Что мы хотим?! — Смерти короля!!! — звучали возгласы из толпы. — Хорошо, допустим, у вас это получится, мне интересно, кого же вы хотите видеть на троне?

Не ожидавшие такого вопроса люди начали перешёптываться.

— Принца III! — хором выкрикнула толпа.

Из пятнадцати только он умел читать, и это было единственным преимуществом, за которое можно было ухватиться. Не знали они, правда, что навык этот он приобрёл потому, что ему нравилась пошлая литература, сложные тексты он был прочесть не в состоянии.

— Хорошо, — коротко произнёс король. — Подойди ко мне, сынок.

К нему впервые обратились так ласково, и он шагнул навстречу, предвкушая своё правление. В голове он уже обдумывал, какой закон примет первым, и вариантов было огромное множество, каждый из которых был абсурднее предыдущего. Жаль, но мечтам так и суждено было остаться мечтами. Как только он вплотную приблизился к отцу, золотой меч пробил его расшитый дублет, и Принц пал замертво. Короткий кивок, который сделал король, увидели стражники, и вскоре площадь перед дворцом была полна трупов. На лице Ульрика не было ни капли сожаления, он лишь смахнул кровь со своей щеки и повернулся к стихшей толпе. Никто не ожидал таких событий, все наследники мертвы, и править некому. Восстание было бескомпромиссно и цинично подавлено, но так только казалось.

— Да плевать, пусть правит хоть лорд демонов, только не этот урод! — крикнул человек в толпе.

С ещё большей силой вспыхнувшее восстание теперь было настроено серьёзнее некуда. Своими действиями Ульрик пытался показать бесполезность их действий, но теперь понял, как далёк от мыслей своего народа. Уже второй раз он выводил их из себя, и теперь, опасаясь за свою жизнь, он снова приказал убить любого, кто зайдёт внутрь. Сам же правитель быстрой походкой поспешил на свой трон, он только что убил всех своих детей, но не испытывал ни капли сожаления. Поглаживая золотые подлокотники, он был доволен как никогда и наивно верил, что скоро всё закончится.

Тем временем Берн не переставал поражаться тупости Ульрика. Даже Селон, осуждавший вначале их действия, после стольких смертей понимал, что кто угодно будет лучшим правителем, чем обезумевший от власти фанатик.

— Ты уверен, что сможешь? — спросил Айзег у Берна. — С кем ты, по-твоему, разговариваешь? — надменно ответил Берн. — Жди, скоро всё закончится.

Покинув их, он неспешно шагал в сторону дворца, осматривая горящие дома и вслушиваясь в недовольные возгласы. Во дворец вела тайная дорога, о которой знали только члены совета, понимая, что через толпу он не пройдёт, шпион выбрал очевидный вариант. Минусом тайного хода было то, что он шёл через канализацию, и вонь была ужасной. Одежду после такого можно сразу было выбрасывать, а самому неделю не выходить из ванны. Тряпки сейчас его мало волновали, и он был готов рискнуть собой, не то что какими-то вещами. В капюшоне узнать его было практически невозможно, но у двух пожилых людей, отставших от других, это получилось.

— Сынок, — сказала мама Берна ему в спину.

Он не хотел останавливаться и общаться с ними после всего, что они сделали. Даже теперь они держатся в стороне от эпицентра на всякий случай, чтобы им не досталось. Главной его ошибкой стало то, что он обернулся, и, увидев постаревшее лицо матери, он не смог идти дальше. Берн понимал, что ей оставалось недолго и решил выслушать. Женщина медленно приближалась и говорила, как раскаивается в том, что в тот день они отвернулись. Отец же стоял особняком и не двигался с места, мышцы на его теле стали совсем дряблыми. На секунду он подумал, что они могут быть не со всеми, потому что уже не в состоянии поспевать за молодыми. Берн искренне хотел простить их, и поэтому, когда его мать вытянула руки, он поддался на объятия. Материнское тепло, которое он так долго не получал, снова вдохнуло в него жизнь, но лишь на время. Предательство случилось второй раз, одной рукой женщина обнимала его, а второй достала затупленный нож и вонзила в живот. Кровь хлынула изо рта, и он упал на землю.

— Ты стал одним из них, дворяне, как и король, не достойны жизни, — вопила женщина, убегая как можно дальше.

Медленно слабея, он лежал на асфальте, вновь разочарованный в людях. Если сдастся сейчас, то всё будет закончено, вся боль и страдания уйдут, и он наконец встретится с той, кого любит.

— Нет, — шепнул он сам себе. — Ты не можешь умереть сейчас.

Из последних сил он встал на ноги и еле держа равновесие пошёл по тайному проходу. Вонь не вызывала у него никаких сложностей, тело изнывало от боли, но, несмотря ни на что, он шёл вглубь. Добравшись до лестницы, которая ведёт прямо к тронному залу, он сплюнул кровь изо рта и прислонился спиной к стене. Цель была близка как никогда, если бы только он мог вернуть время назад, тогда всё было бы по-другому. Жизнь уже начинала пробегать перед глазами, но для этого было рано. Взяв себя в руки, он пополз вверх, не взирая на адскую боль.

Люк открылся неожиданно, и выгнавший всех стражников для защиты на улицу король испугался, увидев Берна. Перед ним был ходячий труп, его кожа была белее, чем обычно, и он еле стоял на ногах. В таком состоянии он не был ему полезен, и нужно было как-то намекнуть, чтобы он убрался прочь.

— Кажется, тебе не нужно находиться здесь, — произнёс король. — Ты уже запачкал кровью эту белоснежную плитку. — Какой же ты идиот, — ответил Берн тихо, подступая к нему. — Что ты сказал?!

Его жизненной силы оставалось на одно использование способности, в его состоянии в открытом бою он бы не выиграл.

— Немедленно извинись! — крикнул король. — А ты заставь меня, — дразнил его Берн.

Вскочив со своего трона, Ульрик взял в руку меч и пошёл в его сторону. День был солнечный, и его тень стала отчётливой, дождавшись подходящего момента, Берн использовал метку и появился у него за спиной. Его нож был наготове всё это время, и он немедленно донёс его до цели, после чего они оба упали на пол.

— Помогите, — кряхтел Ульрик, зажимая горло. — Попроси о помощи у своего шута, — ответил Берн на последнем дыхании.

То был момент смерти обоих, но лишь один из них ни о чём не жалел, когда жизнь прервалась.

Глава 40.Свет надежды

За пределами Фьюстата всё было спокойно, стражники спокойно патрулировали свои деревни, и ничего не предвещало беды. Улицы были полны тишины и спокойствия, лишь пробегающие дети придавали этому месту шума.

— Хороший день сегодня, — сказал один стражник другому. — Да, — ответил другой ему. — Сейчас бы бросить всё и сорваться к пруду на рыбалку. — Дело говоришь, может, так и сделаем? — А кто будет охранять территорию? — Да плюнь ты. — Не могу, мы же должны их защищать. — Да что может…

Это были последние слова, которые он произнёс. Стрела пробила его голову, не дав ему договорить. Мёртвый товарищ упал рядом, и стражник поднял голову и посмотрел наверх. Град стрел стремительно приближался, и он, подняв щит, побежал к смотровой вышке. Стрелы пробивали его щит и ранили руки, но, по сути, отдыхающий в деревне солдат был полон решимости. Место для осмотра было прямо перед ним, и, забравшись на верхушку, он увидел ещё одного мёртвого товарища со стрелой в глазу. Меткость противника поражала, и на секунду он замялся, придя в чувство, он посмотрел в приближающую трубу и увидел идущую на них армию, которая стремительно приближалась. Ему нужно было дунуть в рог и предупредить следующую деревню, но выстрел из лука сбил его на землю. Наконечник пробил его доспех, и он истекал кровью, казалось невозможным остановить напавших. Наверху он не смог их разглядеть, но, когда они вошли в населённый пункт, в их лидере он узнал человека, которому присягал на верность.

— Почему вы? — произнёс стражник из последних сил.

Решив, что он не достоин ответа, Гастор шагнул дальше, обходя тела и убивая оставшихся в живых. Самодовольный, он собирался уничтожить последнюю деревню на пути к Фьюстату. Эту он захватил без единственной потери и собирался сделать то же самое с другой. Прозвучавший за его спиной звук рога нарушил его планы, и, обернувшись, он увидел, как еле живой стражник на вышке с презрением смотрит на него, а после замертво падает на землю. Его войску впервые окажут какое-то сопротивление, но Гастора это не пугало, ему нужно было как можно больше жертв, а купленные им наёмники должны уже ждать его около столицы.

Команда «В атаку!» прозвучала громко, и ученики под действием эссенции беспрекословно исполняли её. Бегом они бежали до следующего места битвы. Гастор шёл впереди всех и высматривал дозорных, сзади него шла Лестия, руководившая построением.

— Что я делаю? — задавалась вопросом Лестия у себя в голове.

Её разум как будто ей не принадлежал, и это сводило её с ума. Главная битва происходила не в жизни, а у неё в голове. Каждый приказ, каждый её шаг и действие вызывали противоречия и разрывали её на две части. Хоть снаружи она и выглядела невозмутимо, внутри её разума была настоящая буря.

— Не останавливаться! — крикнул Гастор. — Убить всех, кто встанет на пути, Лестия, держись позади и прикрывай их.

Сигнал о приближающейся беде не помог абсолютно ничем. Даже мобилизованное войско быстро гибло и сдавало позиции. Единственной хорошей новостью было то, что люди успели покинуть дома и спрятались в специально приготовленном для этого подвале. Надежды выжить у солдат не было, но и сдаваться они не собирались. Если судьба складывалась так, что они должны отдать жизнь за своё королевство, то они хотя бы унесут как можно больше врагов с собой. Были ли они врагами? Детские лица с едва проступившей щетиной поначалу заставляли их колебаться, но после стольких смертей выбора не оставалось. Их осталось лишь небольшое количество, оттеснённое к выходу из деревни, и, уставшие, они ожидали своей участи. Гастор хотел лично подавить остатки надежды и замахнулся мечом, чтобы снести их головы, но в последний момент что-то его остановило.

— Сражайся с равным, мерзавец! — крикнул Рема, связав его ведущую руку цепью. — Не стойте столбом, забирайте людей и идите в замок королевского шпиона по обходной тропе, скажите стражникам, что вас послал Рема, и они примут всех.

В тот момент он не использовал способность, но выжившие видели свет надежды вокруг него. Послушавшись его, они покинули деревню, поклявшись, что отблагодарят молодого аристократа за это. Сам Рема же едва сдерживал страх, перед ними с Дарой стояла задача, казавшаяся невозможной. Им предстояло остановить целое войско во главе с сильнейшим воином королевства и с самой талантливой ученицей с их курса.

— Разберись здесь и догоняй, — приказал Гастор девочке и переместился за спину охраняющей проход Дары. — Не смей убегать, трус! — крикнула она ему в спину, но он слишком быстро испарился.

Стоя лицом к лицу перед своей лучшей подругой, Дара понимала, что не сможет ей навредить. Хоть эффект эссенции и нельзя было обратить, где-то в глубине она верила, что Селон с его навыками сможет придумать лекарство. Лестия тоже не хотела сражения, но лишь наполовину, вторая её часть хотела уничтожить всех, кто мешает её господину. Отойдя в тыл, она подняла руку в знак того, что пора в атаку, и руководила армией в стороне.

Эти двое были слишком сильны, и даже такое количество учеников их едва сдерживало. Дара, покрывшись стальной кожей, отбросила тяжеленную булаву в сторону и, отрастив маленькие шипы на костяшках, сделала что-то наподобие кастета. Она забивала своих сокурсников руками, стрелы отлетали от неё, а способности не действовали, всё бы хорошо, но её выносливость, как и у любого человека, не была бесконечной. Долго терзавшийся сомнениями, Рема всё же пришёл к выводу, что у учеников нет разума, а значит, к ним его принципы не относятся. Сломать послушный инструмент — это не то же самое, что просто убить. Однако каждый раз, когда его дротик доходил до цели и умерщвлял противника, он испытывал чувство вины и стыда, хоть и понимал, что ничего сделать не может. Его яркий белый свет принимал различные формы, которые массово уничтожали учеников. Он повторял те же приёмы, что и с ограми в тайной лаборатории. Колья появлялись из земли, из рук он метал тонкие копья, а его световые проекции сбивали с толку. Ряды заметно редели, и армия из учеников была практически уничтожена.

— Отойди! — крикнул Рема и прыгнул высоко вверх.

Дара даже не спорила с ним, её защита спала, и сил не осталось совсем, она едва стояла на ногах. В текущем состоянии она уже не могла покрыть своё тело железом полностью, её хватало только на руки. Мальчик заметил это и решил, что должен закончить всё за один удар. Под его ногами появлялись маленькие платформы из света, и, будто взбираясь по лестнице, он поднимался всё выше. Заняв достаточно высокую позицию, он поднял обе руки вверх, и постепенно в них начал формироваться шар. Он был похож на маленькое солнце, которое очень ярко светило и ослепляло, лучи, выходившие из него, оставляли следы на земле, выжигая её. В хаотичном порядке они разрезали учеников и сжигали тела, эту способность он контролировал плохо, поэтому Даре тоже пришлось пару раз уклониться, чем она была крайне недовольна.

— Только спустись вниз, и я отправлю тебя обратно в небеса, — угрожала Дара.

Все были повержены, кроме Лестии, на которой не было ни царапины. Продолжать бой с ней они уже были не в состоянии, оба потратили все свои силы и были выжаты. Из последней надежды Рема метнул в неё булаву Дары в надежде отвлечь. Подхватив ругающую его девушку, он хотел убежать, но острая, как бритва, лоза проткнула его ключицу и откинула тело в сторону.

— Неееет! — кричала половина Лестии в голове. — Он же наш друг. — У нас нет друзей, нам важен только наш господин, — отвечала вторая половина.

Шокированная Дара решила, что если кто-то и должен покончить с этим, то она. Понимая, через какую боль прошёл Селон, она не могла позволить, чтобы он ещё и убил девушку, которую любит. Используя остатки сил, она сделала из своего кулака подобие булавы и прыгнула на подругу. Лестия стояла не шелохнувшись, но в последний момент Дара остановила руку в сантиметре от её лица. Посмотрев на неё взглядом, в котором, казалось, читалось разочарование, она вызвала лозу и подняла подругу над землёй. А после резко ударила об землю, это повторялось несчётное количество раз, пока Дара не перестала подавать признаков жизни.

Глава 41.Любит не любит

Недовольство всё нарастало, и стражники с трудом сдерживали разбушевавшуюся толпу. Гнев переполнял людей, и они за малым не прорвались внутрь. Селон всё ещё приходил в себя, слишком много печальных событий для психики пятнадцатилетнего парня. Его дед стоял рядом и хотел было поддержать его, но слов подобрать не мог. Обаяние не было его сильной стороной, и он просто ждал, когда всё наладится само.

Внезапно двери дворца открылись, и из них вышел человек, несущий два тела. Одно он с уважением нёс на плече, как павшего товарища, второе тащил по земле с пренебрежением. Керт едва сдерживал эмоции, он не смог защитить человека, спасшего его. Лучшая жизнь, дарованная ему Берном, потеряла всякий смысл, и теперь он не знал, что ему делать дальше.

— Король мёртв! — крикнул Керт и швырнул одно тело в середину.

Корона покатилась и остановилась возле Маэла, он с неохотой её поднял и вышел в центр. Стражники расступились, все понимали, что восстание закончено. Король был свергнут, и теперь не было причин продолжать борьбу, но вопрос, кто будет править, оставался открытым. Айзег встал рядом с Маэлем и кивнул Керту, хлопнув верного слугу по плечу.

— Перед вами бастард короля, — начал говорить Айзег. — В отличие от своих избалованных сводных братьев, он не жил в роскоши и изрядно трудился, чтобы стать тем, кто он есть. Лучшего кандидата в короли я не вижу, да их в целом и нет. — Я сомневаюсь, — вмешался Керт. — У тебя есть другое предложение? — спросил Айзег со злобой. — Мой господин пожертвовал собой, чтобы жизнь в нашем королевстве наладилась, я считаю, править должен его наследник. — На каких основаниях? В этом течёт королевская кровь, других претендентов быть не может. — А к чему привела эта кровь? Разве все довольны нынешним качеством жизни? Не кажется ли вам, что он получит трон, пальцем о палец не ударив? Справедливо ли это? — Справедливо ли короновать человека, не имеющего никакого отношения к королевской династии? — Молодой господин — самый умный, добрый и честный человек из всех, кого я встречал, в королевстве нет никого достойнее него.

Спор шёл долго, и толпа разделилась на два лагеря. Одни хотели следовать традициям, другие хотели новаций. В Маэла периодически прилетали камни, но он стойко терпел, не говоря ни слова. Конечно, можно было вмешаться и закончить всё, но он сам не знал, чего хочет. Вроде власть даст ему и его матери роскошь, которой он был лишён, но хочет ли он брать на себя такую ответственность? Мальчик никогда ни за кого не отвечал, а тут целое королевство. В тот момент он не знал, что половина территорий уже уничтожена, может, тот факт, что население поредело, помог бы ему меньше нервничать.

Никак не заканчивающийся диалог уже набирал серьёзные обороты, и оба достали мечи, а толпа приготовилась драться. В тот момент все забыли, что прямо сейчас на Фьюстат надвигается армия.

— Прекратите! — крикнул Селон, уставший слушать ссоры. — Если мы сейчас не подумаем о том, как защитить королевство, то править будет нечем. — Ты говоришь так, потому что твой дед в невыгодной позиции, — отмахнулся Керт. — Я говорю так, потому что, видимо, я единственный тут, кто переживает за чьи-то жизни. — Какое удобное прикрытие. — Если бы вы видели дальше своей слепой верности, то смогли бы разглядеть ситуацию целиком. Ваш господин — мой лучший друг, и, видимо, я знаю его куда лучше. — О чём ты, сопляк? Я знаю его с пелёнок. — Знать и наблюдать — это разные вещи, кто вам сказал, что он хочет править королевством?

Распри поутихли, все сошлись на мнении, что нужно решать этот вопрос, когда оба кандидата будут в столице. Закончилось это как нельзя вовремя, наёмники, которых нанял Гастор, уже восходили вместе с ним по горе. Потратив целое состояние, он ожидал хотя бы средних размеров армию, но перед ним было лишь пятеро человек. В письме, которое ему передали, было написано, что каждый из них стоит целого отряда и это лучшие воины, которые только есть. Один из них умер почти сразу от копья стражника у ворот, и Гастор быстро понял, что его обманули. Рассчитывать оставалось только на отставших учеников и себя, с мечом Тейн он был гораздо опаснее, чем любое войско.

Сгруппировав позиции и отложив притязания на трон, Керт с Айзегом заняли позицию у ворот. Маэла было решено спрятать в одном из крестьянских домов, перевёртыш не знал о его существовании, да и допустить, чтобы последний наследник умер в бою, было нельзя. Мальчик особо и не спорил и послушно делал то, что ему говорят.

Ворота широко распахнулись, и Гастор с оставшимися двумя воинами вошёл в столицу. Селон рванул вперёд в атаку, но Айзег схватил его за шиворот, и он остался на месте.

— Сдайся, — обратился Айзег к Гастору. — Тебе не победить с двумя наёмниками. — Позади меня целое войско, — ответил перевёртыш. — А ещё у меня твой меч, и я собрал достаточное количество жертв, чтобы освободить моего лорда.

Рука старика опустила мальчика, и тот ринулся вперёд на захватчика. Керт занялся двумя наёмниками и с лёгкостью убил одного из них, но второй прыгнул в сторону Айзега. По символу чёрного солнца старик узнал членов гильдии «Угасающий свет».

— Невозможно, — сказал он, отбивая удар. — Мы убили вашего лидера, вы не должны существовать. — Лидер един, и он многолик, — ответил член гильдии и всадил себе нож в грудь.

Стало понятно, что они не собирались воевать, это лишь был способ показать, что они не исчезли и в любой момент готовы напасть. Сектанты и правда пугали, кого не смог бы привести в ужас человек, добровольно расставшийся с жизнью.

Тем временем Селон наступал на Гастора, но, как бы ни старался, не мог нанести удар. Используя метку, перевёртыш телепортировался за спину и просто издевался над ним, давая оплеуху. Шутки со временем ему надоели, и он переключился на спутников мальчика. Закрепив меч на спине, он приблизился к Айзегу и ударил кулаком в живот, не восстановившийся организм старика подвёл его, и он упал. Керт попытался атаковать сзади, но Гастор ожидал этого и нанёс удар пяткой с разворота, а после схватил его голову рукой и впечатал в кирпичный дом. Оставался только Селон, и, казалось бы, вот она финальная битва, сейчас решится, кто победит, но у судьбы были свои планы. Позади Селона прозвучали тихие и размеренные шаги, и по улыбке перевёртыша он понял, что ничего хорошего это не предвещает. Оборачиваться он не стал и замахнулся на противника, стоящего неподвижно. Атака была моментально остановлена Лестией, и, воспользовавшись моментом, Гастор сбежал внутрь дворца.

Это был худший день в его жизни, даже в будущем он не испытает ничего подобного. Лестия не щадила его и атаковала в полную силу, с трудом отбивая атаки мечом и уворачиваясь от лоз, он кое-как держался и пытался до неё достучаться.

— Умоляю, остановись! — рыдая навзрыд, кричал Селон.

В ответ лишь молчание и слепое повиновение воле перевёртыша.

— Я создам лекарство, только прекрати, прошу, — с последней надеждой говорил он. — Другого выхода нет, — тихо сказал очнувшийся Айзег. — Ты должен убить её. — Пошёл ты к чёрту! Я не стану этого делать, я не могу. Я люблю её и не хочу терять!

В голове у неё противоречия приобрели другую форму. Если раньше это были лишь голоса в оболочке, сейчас обе её сути материализовались, и в разуме у девочки было настоящее сражение за контроль над телом.

— Я не позволю убить и его, двое моих друзей убиты, — говорила светлая сторона. — До конца жизни я не смогу простить себя, а если умрёт и он, то жить будет незачем. — Идиотка, — отвечала тёмная сторона. — Смысл имеют только приказы господина, остальное в этой жизни не важно.

Баланс сил скакал то в одну сторону, то в другую, и Селон заметил, что Лестия как будто мешкает. Его слова и то, как искренне он её любит, помогли ей победить и вернуть контроль над телом. Но она понимала, что долго противиться эссенции она не сможет. Сделав ложный замах, она заставила Селона выставить меч для защиты и налетела на него грудью. Её ноги подкосились, и, стоя на коленях, она окончательно пришла в себя.

— Нет! — кричал Селон, уложив её на колени. — Ты не можешь умереть, я сейчас же сбегаю за доктором. — Нет времени, дурачок, — ответила Лестия, гладя его щёку. — Спасай королевство.

Селон лишь продолжил рыдать, он не мог поверить в то, что это происходит на самом деле.

— Прости, что поранилась, — сказала Лестия на последнем дыхании и обмякла.

Ладонь, поглаживающая его лицо, упала на землю. Мальчик остался совсем без чувств, всё, чего он хотел, — это быть рядом с ней. Он взял меч и направил его лезвием в свою сторону, но Айзег схватился за него рукой и, отряхнув руку от крови, треснул его из последних сил.

— Думаешь, она хотела, чтобы ты здесь сидел и раскисал? — спросил он. — Подумай, если она дошла досюда, значит, твои друзья мертвы. Сейчас судьба всего Фьюстата зависит от тебя, иди и останови это чудовище, если он призовёт лорда демонов, всё будет кончено. — Прошло столько времени, он наверняка его уже призвал, — ответил Селон, крепко сжимая тело возлюбленной. — Он не знает, что для снятия печати нужна наша кровь, уверен, прямо сейчас он удивляется, почему ничего не происходит. — Присмотри за ней, я скоро вернусь.

Как будто отрешённый, он встал и тихо пошёл во дворец. Не испытывая ни гнева, ни грусти, лишь опустошение. Сейчас им двигало только желание как можно быстрее отомстить.

Глава 42.Трон

Захватчик ходил из одного угла тронного зала в другой. Он надеялся, что к этому времени его господин уже будет владеть королевством. По неизвестной для него причине меч отказывался слушаться, и тюрьма для бывшего лорда демонов продолжала существовать. Потеря контроля не могла не злить его, но, с другой стороны, зачем ему теперь кого-то слушаться? Всё, что произошло, было результатом его усилий, и править должен был именно он. Тщеславность перевёртыша была намного сильнее его верности, и он с издёвкой посмотрел на меч и сел на золотой трон. В ту секунду Фьюстат принадлежал ему, жаль, что правление не длилось долго.

— Ваше величество, — обратился вошедший внутрь Селон. — Спуститесь, чтобы я мог вас убить. — Начал хорошо, — ответил перевёртыш с довольной ухмылкой. — Но со второй частью нужно поработать.

Встав с трона, он взял в руки меч и показательно вытер его от крови о перчатку доспеха.

— Я бы с радостью поучился, но, боюсь, твоё правление скоро закончится, — сказал Селон, прокрутив клинок в руке. — И что ты сделаешь? В одиночку тебе не победить, а твои друзья мертвы. — Знаешь, я всё лето провёл в месте, откуда выходят чудовища. — Наслышан. — Много разных тварей хотели меня убить, и уверен, каждая думала так же, как и ты.

Разговор был для него окончен, собравшись с мыслями, он побежал вперёд. В его голове была лишь одна цель — отомстить за возлюбленную. Безумная сосредоточенность, не свойственная человеку, помогала ему реагировать на каждую телепортацию Гастора и отражать её. Иногда даже получалось нанести урон, но мальчик при этом и сам пропускал. Весь бой был похож на обмен ударами, и это было невыгодно для Селона. После стольких боёв его состояние было не из лучших, и в битве на стойкость он явно проиграет. Меч его семьи пылал, и Гастор пользовался им намного лучше, чем он, из него выходили вспышки пламени, от которых было довольно сложно уклоняться. Перевёртыш сделал оборот с мечом, и возле его спины появилось несколько летающих огненных шаров. Когда Селон шёл на сближение, они поочерёдно летели в него и оставляли ожоги. Концентрация всё ещё была на пределе, и Гастор понимал, что, пока мальчик в таком состоянии, ему будет сложно победить, и он решил вывести его из равновесия.

— А ты знаешь, что мы встречались до твоего поступления? — спросил Гастор, уклоняясь от атак. — Заткнись и сражайся, — ответил Селон, понимая замысел противника. — Один раз я уже преподал урок тебе и твоей матери, ты бы знал, как мне понравилось её избивать. — Это был ты? — А для чего мне врать? Знаешь, почему я вспомнил тот день? В момент, когда она умоляла меня пощадить тебя, ты лежал без сознания. Твоя мать лежала вся в крови, грязная, как последняя чушка, и всё, что ты сделал, — это заснул. — Ублюдок!

Концентрация пропала, и его разум был полон гнева. Гастор знал, на какие точки надавить, и теперь с лёгкостью предсказывал каждую атаку мальчика. Его удары стали слишком размашистыми и предсказуемыми, а плевки были неуместными и просто оставались мокрым следом на доспехе. Со способностью ему и правда не повезло, но раньше он компенсировал это совершенным владением мечом. В фехтовании они и правда были на равных, но из-за нестабильного состояния Селон продолжал получать урон. В очередной раз занеся меч над врагом, он не успел среагировать и пропустил тяжёлый удар в живот, отбросивший его к каменной колонне. Травма была серьёзной, но он встал и продолжил бой. Следующий замах прошёл снизу, но прошёл далеко от Гастора, и он успел развернуться и ударить мальчика локтем, Селон снова упал.

Раз за разом перевёртыш отправлял его в нокаут, и казалось, что на теле не было ни одного сантиметра, который бы не изнывал от боли. Каждый раз он снова и снова вставал на ноги, его рука была сломана, а из проломленной головы текла кровь. Это был не характер, а лишь безудержное желание отомстить за Лестию.

— Должен похвалить, твоя сила духа поражает, — удивлялся Гастор. — Но мне надоело, пора заканчивать.

Из меча вышел поток пламени, который отбросил мальчика к входным воротам. Пролетая по тронному залу, он думал, что это конец, и его радовала только мысль, что он встретится с любимой. В последний раз Селон попытался встать, но ноги его не держали, и он начал падать.

— Уже сдался? — спросил Рема, подхватив его под правую руку. — Извини за опоздание, — сказала Дара, взяв его под левую.

Они подняли мальчика, который уже не понимал, что происходит.

— Как вы смогли выжить?! — недоумевал Гастор. — Длинная история, — ответил Рема, выйдя вперёд. — Если коротко, то девушка, которую я случайно ослепил, услышала звук рога и пришла на помощь в деревню, увидела наши полуживые тела и отнесла в поместье, где нам оказали первую помощь. — Тогда ваше состояние сейчас ничем не лучше, чем у него, закончим всё быстро, нападайте. — Айзег рассказал нам, что случилось с Лестией, — тихо шепнула Дара. — Тебе не в чем себя винить, можешь сражаться?

Селон коротко кивнул, он до сих пор не мог поверить, что это происходит взаправду. Отбросив меч на пол, он крепко обнял друзей, и те его отпустили. Мальчик громко выдохнул ртом и медленно пошёл к Гастору. Не желающий ждать слишком долго, он рванул вперёд, и это было его ошибкой. Новость, что его друзья живы, придала ему сил и дала смысл жизни. Теперь он хотел победить не из-за мести, а чтобы защитить их.

— Продержись немного! — крикнул Рема, упав на колени и придерживая ключицу. — Скоро придёт помощь.

В прыжке перевёртыш надеялся быстро проткнуть мальчика и закончить на этом. Но Селон проскользнул под ним и нанёс удар ногой в подбородок снизу. Атака подбросила его в воздух, и мальчик прыгнул следом, нанося град ударов кулаком, он привёл его в замешательство.

— Мне не нужна подмога, — ответил Селон, сплюнув кровь.

Меч снова пылал, и в мальчика летели огненные шары, от которых он успешно уклонялся. Силы расходовать было нельзя, поэтому его движения были точными и выверенными, он делал ровно то движение, которого было достаточно. Подобравшись вплотную, он схватился за лезвие клинка, оставив на нём свою кровь. Рукоять накалилась, и Гастору пришлось откинуть его в сторону. Меч тут же остыл, как будто вспомнив, чьей крови он подчиняется. Этого отвлечения было более чем достаточно, чтобы Селон смог ударить его ещё несколько раз.

— Ах ты, мелкий сопляк! — ругался Гастор. — С меня довольно, я уничтожу тебя!

Главной проблемой оставалась его способность мгновенно перемещаться, и как с ней бороться, Селон не понимал. Решение нашлось само собой, подмога, о которой говорил Рема, наконец-то пришла. Анна метнула нож, как казалось, в пустоту, но пробила доспех перевёртыша.

— Как ты это сделала? — интересовался Селон. — Легко, он не перемещается, — ответила Анна. — Он исчезает на мгновение, а потом быстро передвигается в другую точку. — Тогда атакуй его, пока он невидим, а в остальное время он мой. — Идёт.

Вдвоём они наносили захватчику непоправимые увечья. Стоило ему исчезнуть, как в него тут же попадал кинжал. Когда невидимость исчезала, его уже ждал Селон и наносил точные удары в голову. Выдержки и цели, как у мальчика, у него не было, так что, напропускав достаточное количество ударов, он упал на колени и взмолил о пощаде.

— Я всё ещё остаюсь лучшим воином, уверен, я вам пригожусь, — говорил Гастор. — Убьём его? — спросила Анна. — Нет, — ответил ей Селон и повернулся к перевёртышу. — Кажется, ты хотел увидеть своего господина. — Это в прошлом, теперь я буду служить вам.

Подобрав клинок с пола, Селон посмотрел на лезвие, и в голове вспыхнул образ лорда нежити, пытающего души, пленённые этим мечом. Кажется, он и не собирался никуда уходить, за время, проведённое там, тюрьма, кажется, стала ему домом.

— Передавай ему привет и поблагодари за помощь, — произнёс Селон и направил меч на Гастора. — Что ты?.. — не понимал он. — Нет, ты не можешь…

Красная вспышка, вылетевшая из меча, обволокла перевёртыша и затянула внутрь, теперь он был вместе со своим господином, как и хотел. Долгожданная победа не принесла мальчику желанной радости, он лишь рухнул на пол и отключился.

Эпилог

Ещё никогда в королевской спальне не было столько людей. За лежавшим без чувств мальчиком без устали следили его друзья. Анна тоже была тут, она хотела поговорить с Ремой, но понимала, что место и время не самые удачные. Уже третий день Селон никак не просыпался, доктора лишь отмахивались и говорили, что с перенесёнными им травмами чудо, что он вообще ещё жив. Оставалось надеяться лишь на характер мальчика, а этого у него было в избытке.

Такой долгий сон помог ему наконец отдохнуть. Утром четвёртого дня Селон наконец пришёл в себя и увидел перед собой дремлющую на стуле Дару. Девочка тихо сопела, а по её щеке бежала едва заметная слюна. Не желая разбудить подругу, он встал с кровати и, накинув халат, хотел выйти.

— Куда это ты собрался? — спросила Дара, потирая глаза. — Тебе нельзя вставать, ложись обратно, я позову остальных. — Долго я пролежал? — спросил Селон.

Слова отдавали в рёбра, и говорить было ужасно больно, далеко он в таком состоянии бы не ушёл, поэтому лёг обратно. Дара справилась очень быстро, и спустя минуту все уже стояли над Селоном, интересуясь его самочувствием.

— Слегка болят рёбра, — отвечал он. — А так всё хорошо.

На его лице не было улыбки, он никак не мог простить себе смерть возлюбленной. Где-то в глубине души он жалел, что не встретился с ней и лежит сейчас в этой постели. Сжимая кулаки, он старался не подавать виду, изображая хорошее настроение, он продолжал отвечать на вопросы друзей и докторов.

— Прошу, выйдите, — попросил Айзег. — Проверьте, как там его величество, а нам с внуком нужно обсудить государственные дела.

Все в спешке покинули комнату, оставив их наедине. Искушение подслушать разговор было слишком сильным, и Дара с Ремой остались у двери.

— Старик, давай позже, — сказал Селон и, накрывшись одеялом, отвернулся в сторону. — Нет времени, ты пропустил королевский совет, — ответил Айзег. — Когда услышишь последние новости, можешь спать. — Слушаю. — В королевстве, как бы это сказать, кадровые изменения. — Маэл новый король, я это уже понял. — Да, но у нас так же освободились места директора и шпиона. Эти должности займут твои друзья. — Что?! — удивилась Дара за дверью. — Я же сказал оставить нас наедине! — возмутился Айзег. — Допустим, при чём тут я? — интересовался Селон. — Тебе мы тоже нашли должность, лорд нежити наращивает свою мощь, и нам как никогда нужна помощь других рас. Я видел, как ты унял обозлённую толпу, у тебя талант к переговорам. Поэтому с этого дня ты первый в истории дипломатический посол королевства. — И что от меня требуется? Следить, чтобы крестьяне вели себя послушно? Если ты считаешь, что я соглашусь, то ты спятил. — Дослушай, я не спроста сказал про расы. Ты посетишь каждую из них и заключишь союз, а после наша объединённая армия уничтожит нежить раз и навсегда.

Дверь в покои раскрылась, и двое друзей Селона без спроса зашли внутрь.

— Мы отказываемся от должностей, — произнёс Рема. — Меня никогда не интересовала должность шпиона. — Не могу сказать того же о должности директора, — сказала Дара. — Но я, как и Рема, хочу помочь Селону, это путешествие может быть слишком опасным, если идти в одиночку. — Вы не можете отказаться, кого нам ставить вместо вас? — не унимался Айзег. — Анна и Керт — идеальные варианты на любую из должностей, — подметил Рема. — У обоих гибкий ум и отлично развитые навыки шпионажа.

Старик долго спорил с обоими, пока на шум не пришёл Маэл, он стал королём лишь после вчерашней коронации и пока осваивался. Перед его глазами был пример его отца, и он не хотел править так же. Заставлять и склонять к чему-то он не хотел, поэтому попросил Айзега сделать так, как просят Рема с Дарой. С неохотой пожилой мужчина согласился и, кивнув внуку, вышел из комнаты.

Спустя месяц

Терапия проходила успешно, и тело Селона восстанавливалось с ошеломляющей скоростью. Суставы и кости совсем не болели, а его движения были так же точны и быстры, как и раньше.

Его друзья тоже не теряли зря времени, Дара тренировалась как проклятая, и от её тощего телосложения не осталось и намёка. Булаву, выкованную в печи, она держала уверенно одной рукой, а её тело стало невероятно рельефным. Смит отлил ей чугунные гантели и штанги, и целый месяц она занималась с ними, прерываясь лишь на сон и еду.

Рема же практически не тренировался и шутил, что забыл, как держать меч в руках. На его плечи упало слишком много обязанностей, смерть Берна подкосила всех, и кому-то нужно было решать семейные дела. Внушительного остатка средств должно было хватить на пять лет комфортной жизни с прислугой, и это сильно радовало его мать. Мальчик изучал финансовый рынок и, сделав несколько вложений, преумножил семейное состояние в несколько раз. Однако, зная тягу своей матери к неразумным тратам, он переживал, что не хватит и этого. Денежные дела ему давались проще, чем любовные, он замечал, что Анна всё время хочет ему что-то сказать. Вина за то, что лишил её зрения, всё ещё гложила его, и он не мог заговорить с ней. В день, когда он должен был пойти ко дворцу, чтобы отправиться в путешествие, Анна решилась и подошла к нему сама.

— Я не виню тебя, — шепнула она ему на ухо. — Благодаря потере зрения я, как ни странно, взглянула на этот мир по-другому. — Извини, — не мог успокоиться Рема. — С того дня я каждый день учился контролировать свою силу. — Говорю же, не извиняйся.

Анна подошла ближе и обняла его.

— Помнишь, что я сказала тебе в тот день, когда ты ушёл в академию? — спросила она. — Да, ты призналась в чувствах, — ответил Рема. — С того дня ничего не изменилось. Благодаря зрению я вижу ауру людей, и твоя просто не поддаётся объяснению, как будто...

Мальчик наклонился и поцеловал её в губы. Его рука слегка обхватила шею, и, предавшись страсти, их губы как будто слились. Они простояли в безлюдном коридоре несколько минут, а после, ничего не сказав друг другу, разошлись. Слова было сложно подобрать, хоть они и знали, что очень долго не увидятся.

В тронном зале Селон вовсю разминался в ожидании, когда наконец сможет покинуть дворец. Казавшийся ему в детстве привлекательным замок теперь был ему противен. Проведённый месяц в заточении не мог привить любовь к этому месту.

— Ничего не забыл? — спросил Айзег, посмотрев на вещмешок внука. — Кажется, нет, — ответил Селон, осмотревшись.

Пожилая рука протянула ему меч, оставивший на его теле шрамы.

— А, ты об этом, — неоднозначно сказал Селон. — Мне он не нужен, я не хочу, чтобы он попал в руки очередного злодея. Лучше спрячь его как следует и никому не говори, где его искать. — Хорошо, если ты так решил, то я поддержу твоё решение. — Не похоже на тебя. — Балбес, ты хоть представляешь, сколько времени понадобится, чтобы обойти все королевства? — Нет, месяц? — Около пяти лет, не жди, что все заключат с тобой союз по первой просьбе, тебе придётся доказать важность нашего королевства и опасность нежити. — Значит, есть вероятность...? — Да, я не молодею, и, возможно, мы видимся последний раз.

Без лишних слов Селон обнял деда, но, увидев своих друзей, отстранился.

— Стесняешься? — насмешливо спросил Рема. — Тебя это не касается, — ответил Селон, едва сдерживая смущение. — А по-моему, мило, — сказала Дара.

Переглянувшись, они улыбнулись, забавный момент как будто напомнил им о счастливых временах, оставшихся в прошлом. Собрав все вещи, они вышли из замка и продолжили разговор, спускаясь по ступеням.

— Забавно, — произнёс Селон. — О чём ты? — спросил Рема. — Ты мечтал о том, чтобы посетить все королевства, а теперь мы и вправду это делаем. — Мысли материальны, отец всегда мне так говорил. — Надеюсь, мы найдём лекарство для твоей сестры. — Я тоже. — А куда мы направимся в первую очередь? — интересовалась Дара. — Так, ну лучшая медицина у орков, предлагаю навестить сначала их, — ответил Селон.

В то же время в тронном зале лорда нежити

Уверенно идущий человек в маске ангела приближался к трону. Ходили многие легенды о вампире, сидевшем на троне перед ним, но он ничего не боялся. Ему нужно было лишь предложить сделку, которая будет выгодна им обоим.

— С чего ты взял, что можешь быть мне полезен? — спросил лорд нежити. — Я? — с недоумением переспросил глава теней. — Это ты можешь быть полезен мне. Твоя армия — это три калеки, и тебе некого отправлять на передовую, я годами наращивал военную мощь, и сейчас в моём распоряжении лучшие воины королевства. — Что ты от меня хочешь? — Я завербую новых солдат из разных рас для твоей армии, а взамен ты поделишься со мной сведениями, которые знаешь только ты. — Какая информация тебе нужна? — Как стать вампиром?