Обложка Аркашка Киянкин

Аркашка Киянкин

Лазарь

0% прочитано
Стандартный
Лазарь

Аркашка Киянкин

Глава 14

Это странное чувство, когда ты просыпаешься и понимаешь, что рука не шевелится. Да ты вообще её не чувствуешь. Часто, когда такое происходит, первая реакция — непонимание, потом лёгкая паника и только потом, когда занемевшая конечность начинает понемногу отходить, тысячи иголок начинают свой бег, ты шипишь от боли, как рассерженный кот, пытаешься быстрей прогнать мерзкое чувство беспомощности. Да, незабываемо.

А что делать, если ты открыл глаза и больше ничего сделать не можешь? Всё тело вроде затекло, а вроде и нет, но понять ничего не получается, потому что лицо смотрит вверх, а там кроме пыльных досок ничего нет.

Тихий шорох чуть в стороне от неспособного пошевелиться Аркашки заставил его запаниковать ещё больше, но кроме судорожных движений глазами он ничего сделать и увидеть никого не смог. От этого липкий страх внутри парня пополз быстрее, грозя в скором времени перерасти в ужас.

Ещё шорох. Теперь он стал ближе, но всё равно Киянкин не видел издававшего его. Звук снова стал ближе. Парень невольно задержал дыхание, готовясь увидеть, понять, только мерзкое чувство беспомощности победило, и глаза сами собой закрылись от страха. Ну никакой Аркашка не герой из кино, чтобы открыто смотреть в глаза своей смерти не дрогнувшим взглядом. Он сам себе признался, что лишь бы не обосраться, когда жрать начнут, уже хорошо будет и можно хоть немного гордиться собой на том свете.

– Ли сайто? Голос был хриплым, скорее даже шипяще-скрипучим.

«А? Говорящий монстрило?» Киянкин настолько удивился произошедшему, что страх немного распустил свои липкие лапищи и позволил приоткрыть ему глаза, а потом вообще распахнуть их на полную.

«Фигасе, мумия? Эк тебя потрепало.» Слушался бы рот, то наверняка он мог ляпнуть это вслух, а так только подумал и правильно, а то вдруг обидчивый собеседник попался.

Фигура, стоящая над ним, была замотана в тряпьё настолько плотно, что ни клочка кожи рассмотреть возможности не было, и словно этого было мало, сверху чудик напялил на себя видавший виды плащ с кустарными попытками заделать на нём дыры подручными средствами. Голосок полностью соответствовал внешности. Тихий шипящий хрип, словно над парнем стоял любитель дымить по паре пачек в день самого забористого табака без фильтра. Единственное, что выделялось в этой загадочной фигуре, так это глаза. Яркие, живые, необычно изумрудного цвета. Колоритный персонаж, короче.

Персонаж, видимо, был туповат, потому как снова что-то спросил, а не дождавшись ответа — паралич-то у Аркашки никуда не прошёл — сунул руку себе под лохмотья и достал оттуда нож с загнутым дугой лезвием.

«Ну всё, сейчас разделывать начнёт, падла. Филей отдельно, кишки с дерьмом на десерт» — обречённо мелькнула мысль в голове парня, ну хоть сейчас жмуриться не стал. Капля храбрости всёже нашлась.

Опасения не оправдались. Пусть фигура и подошла ближе, но сразу втыкать пырялово в тело Аркаши не стала. Послышался треск распарываемой ткани на груди. Киянкин видел, как взгляд незнакомца задержался на татушке и что-то ему там не понравилось. Зрачки расширились, а сама фигура качнулась назад, но в последний момент удержалась на месте. Вместо этого она снова что-то прошипела, провела рукой над татуировкой и случилось удивительное. Из парня вылетела светлая точка, которая быстро растянулась в прямоугольник, не больше листа бумаги известного формата.

Если бы Аркашка не был вынужденным немым, то мог потерять дар речи прямо сейчас. Эта штуковина висела в воздухе, а ещё на ней начали проступать непонятные ему символы. Хотя язык этот он уже видел в книгах из запасов деда, а ещё на нём писала та мёртвая девчонка из постоялого двора.

Мумия внимательно изучила написанное, а потом что-то прошипела, и проекция чего-то там развеялась. Дальше настал черёд вещей Киянкина или, вернее, его рюкзака. Открывала его мумия кинжалом очень осторожно, словно опасалась чего-то, но зря. Ничего там практически не было уже. Еда съедена давно, и кроме остатков бинтов, кое-какой посуды и пакетика с камнями, больше ничего не было.

Содержимое мумия высыпала прямо на стол, ни капли не заботясь, чтобы шуметь поменьше. Поворошила получившуюся кучку опять же лезвием ножа, но её заинтересовала только картинка с той девчонкой и её друзей, а ещё пакетик с камнями хоры. Более того, она осторожно вытащила один камушек и тут же размотала тряпку со своего пальца, после чего коснулась камня. Миг, и камень потерял свою черноту, а потом от него остался только прах.

«Солидно, а у меня они просто прозрачными становятся». Аркашке было плевать на потерю камня. Если это цена за то, чтобы пожить подольше, то он согласен. Пусть хоть все заберёт и сваливает куда подальше.

Все камни забирать мумия не стала, но ещё парочку постигла участь превратиться в прах, после чего вторженец даже сел на стул и на какое-то время просто застыл. Видимо, переваривал полученную хору, паскудник. Как только не подавился от халявы?

Пока этот там медитировал, Аркашка пытался достучаться до своего тельца, но всё было глухо. Даже пальцем дёрнуть у него не получалось, только моргать и мог, а ещё ждать непонятно чего. Сам не заметил, что задумался настолько сильно о судьбе своей незавидной, как пропустил момент, когда мумия снова зашевелилась, открыла глаза и, поднявшись, подошла к нему.

– Ли? Сайто? – раздельно и чуть громче спросила она.

«Сожри ещё камушек, дебил, может, поумнеешь немного». – подумал парень.

Похоже, его очень выразительный взгляд что-то всё-таки донёс, потому как незнакомец вполне натурально стукнул себя ладонью по лбу, а потом ткнул пальцем уже в лоб Киянкина, и о чудо, он снова стал хозяином своего лица. Язык зашевелился, рот открывался.

– Не шпрехаю по-вашему. – ответил он на выжидающий взгляд и прокашлялся.

Изумрудные глаза удивились, а потом было ещё несколько вопросов и, похоже, на разных языках, совершенно ему не знакомых. Своё непонимание он каждый раз обозначал на своём, потому как других не знал, разве что из школьной программы немецкий немного помнил. Только этого явно маловато для общения, особенно когда другая сторона его вообще не знает.

– Да ты не нервничай, – прокомментировал Аркаша то, что мумия раздражённо взмахнул руками, – а лучше освободи меня, да пошли каждый своей дорогой. Обещаю не мстить. Честно-честно.

Фигура внимательно прислушалась к его словам. Было видно, что она колеблется и не решается принять какое-то решение, но, похоже, нужда в чём-то победила. Снова замысловатый жест рукой, после которого паралич Киянкина пропал, словно ничего не было, но на его место пришла такая знакомая боль, что бывает после того, как отлежишь себе что-нибудь. Тут он отлежал всё тело.

– Сат! – приказала мумия, когда ругательства, злое шипение парня сошли на нет и он смог сесть на топчане. Кроме приказа, был ещё и жест, который понятен всем. Ладонь вперёд.

Аркашка тупым не был, по большей части, и потому понял правильно, не стал дёргаться, а этот в лохмотьях пытался до него донести свою мысль. Заключалась она в следующем, что он может в любой момент вернуть немощное состояние парня. Для этого был взмах рукой, после чего тело снова потеряло чувствительность и стало заваливаться на бок, но почти сразу он получил его обратно, так что упасть не успел. Кроме этого, когда его взгляд сфокусировался на мумии, она демонстративно ткнула в него пальцем, а потом зажатым в руке кинжалом провела себе по горлу. Типа, вздумай Аркашка дёрнуться, и будет кирдык тебе без особых церемоний.

– Да понял я, – буркнул он на демонстрацию, а потом ещё кивнул на всякий случай.

Мумия отступила на шаг в сторону и показала на второй стул у стола. Присаживайся, типа, беседы будем вести. Аркашке не трудно, тем более размяться будет совсем не лишним. Осторожно поднявшись на ноги, он прислушался к себе, потом пару раз присел. Конечности работали нормально, и вообще чувствовал парень себя вполне сносно.

Плюхнувшись на стул, он глянул на стол. Там всё ещё лежали его вещи.

– Соберу? – спросил Аркашка, указывая на них своему странному новому знакомому, а потом слегка сгрёб их в кучу и показал на рюкзак.

Этот хрен следил за его потугами объясниться и в конце кивнул согласием. Киянкина упрашивать не пришлось. Поднял рюкзак с пола и начал быстро закидывать туда своё барахло. Если основное собирал вполне небрежно, нет там ценного ничего, то рисунок аккуратно завернул в тряпицу и убрал глубже в рюкзак.

– Сат! – хрип со стороны нового знакомца.

Его рука застыла над пакетиком с камнями хоры. Значение слова он уже понял.

Незнакомец в этот момент тоже сидел на стуле, не мешая собирать вещи, но на камнях возбудился. Сначала его замотанный палец указал на пакетик, потом на парня.

– Чего? Камень поглотить? Лады, – потянулся Аркашка за одним.

– Сат! – резкий возглас, потом опять то же самое, но с новыми деталями. Теперь палец тыкал не просто в него. Мумия в пыли стола быстро нарисовала подобие татушки, только с тремя узлами, и теперь тыкала в один из них, а потом снова в камни и опять в него.

– Ага, – неуверенно кивнул Аркаша, после чего оторвал клочок от своих лохмотьев и при помощи него достал один камень. Мумия молчала, не сводя с него глаз.

Так, если он ничего не перепутал, то она хотела, чтобы камень коснулся кожи Киянкина непосредственно в гальдаставе. Приблизив руку к груди, он остановился, когда замотанный палец снова стукнул по одному из узлов. Получалось, надо не просто татушки коснуться, а в конкретном узле, и если парень ничего не путал, то в синем. Ну ладно. Скосил он глаза себе на грудь, раздвинул и так разрезанную футболку, после чего ткнул камушком в синий узел.

– Ух ты, – невольно вырвалось у него. Волна такой бодрости шарахнула по всему организму, что мышцы загудели от желания быстрее что-то делать. Внутренние мурашки были в разы больше, а ещё в разы больше ему захотелось есть.

Быстро сдёрнул с пояса флягу, он припал к ней, жадно хлебая воду, стараясь хоть так заглушить бурчащий живот.

Неожиданно перед ним что-то шлёпнулось прямо на стол. Оторвавшись от фляжки, он захотелось протереть глаза, но нос тоже говорил, что это не глюк. На пыльной столешнице лежал кусок жаренного мяса с его кулак размером, а он у парня не маленький. Здоровый кулачище даже.

– Мне? – на всякий случай спросил он, на что получил утвердительный кивок и ещё палец мумии указал на фляжку.

«Нормальный такой обмен». Он, не долго думая, завинтил крышку, а потом толкнул «благодетелю» флягу, сам же цапнул мясо, после чего просто впился в него зубами.

Да, это было явно и намного лучше его экспериментов в кулинарии. Вообще, после вынужденной голодовки Аркаши, мяско пошло, как самый лучший шашлык. Хотя, пусть он и жевал усиленно, но глаз с мумии не сводил, а она занималась странным. Фляжка была осмотрена со всех сторон, после отвинтила крышку и поднесла горлышко туда, где должен быть нос.

– Нормальная вода, – сказал он в ответ на передёргивание плеч мумии, но та не обратила внимания. Вместо этого её ладонь слабо засветилась зелёным, а когда она ей коснулась фляжки, то из посудины поднялся серый дымок.

Снова закрученная пробка и посудина возвращена парню. Он как раз с мясом уже расправился и попить не мешало бы, потому Аркашка отвинтил крышку и понюхал, а потом сделал глоток.

– О, – не удержался парень. Водица стала словно из чистейшего родника. Холодная и вкусная. – Крутяк, но по роже тебе всё-равно дам, когда время придёт, – с улыбкой сказал он в изумрудные глаза.

Незнакомец ничего не сказал в ответ, только глаза странно сощурились, словно он всё понял, но насчёт этого у Киянкина были сомнения. Другое же раньше не понимал.

– Чего? – палец мумии ткнул в молот, а потом в камни, которых, между прочим, осталось всего две штуки.

Дальше начался диалог жестами. Аркашке показывали, что хотят, а он тупил, чем, походу, этого хрена выводил из себя, но тот не сдавался, только шипел злобно что-то на своём языке, и были у парня подозрения, что это были комплименты.

Кое-как получилось ему понять, что снова надо поглотить камень, но в этот раз сделать так, чтобы хранилище хоры было зажато между его ладонью и рукоятью молота. Зачем надо было, тот уже не понял, но сделал и ничего особенного не увидел. Узоры снова засветились на нём, ладонь чуть покололо, да всё затихло. Последний камень мумия опять отжала себе, высосав тот без остатка.

– Пурта, – в очередной раз бросил он Киянкину, когда тот не понял сразу очередных жестов.

– Да похер, Пурта, так Пурта, ну а тебя буду звать Понедельник. До Пятницы ты явно не дотягиваешь, – не остался тот в долгу...

***

– Да держи ты его, чучело! ААА, бля! Сука, я тебе рожу набью...

«Сволочь, дебил, чтобы я ещё раз поверил этой херне, замотанной в тряпки! Будь проклят тот день, когда я тебя встретил, падла!» – каскад ругательств проносился в голове Аркашки.

Было ещё много эпитетов, самых редких. Берёг он их для особых случаев, и вот их время настало, когда обычных слов ему не хватает высказать человеку своё к нему отношение. Хотя человеку ли?

С того памятного пробуждения прошло уже четыре дня, сегодня пятый, и в данный момент парень очень старался, чтобы он не стал для него последним. Почему только для него? Да потому что этот урод со своей сраной магией ловко может скрыть себя от любой твари, пусть и ненадолго, но достаточно, чтобы успеть свалить. Аркашка же, понятное дело, под свалить не попадал, потому как сейчас пытаюсь проломить ящероподобной твари башку, а она активно этому сопротивляется, да ещё и сожрать его старается. Пара кусков грязного тельца парня уже успело упасть ей в желудок, на чём она останавливаться явно не собирается.

Как же так получилось? Просто он теперь спутник для замотанного в тряпки подозрительного типа, и до сегодняшнего дня у них неплохо получалось.

Ещё в первый день Понедельник при помощи жестов попытался описать ему свою идею, но встретил полное непонимание. Пришлось Киянкину доходить по ходу дела, притом методы у мумии по донесению информации были так себе. Садистские, можно даже сказать, методы.

Не добившись от Аркашки понимания, замотанный позвал того с собой на улицу, где в тот момент царствовала ночь, но без тумана, что уже хорошо. Парень в тот момент кочевряжиться не стал, только молот с собой прихватил на всякий, и не зря. Эта чёртова мумия отошла от дома немного, немного постояла, словно прислушиваясь к чему-то, а потом тупо хлопнула в ладоши. Вспышки не было, но зато появился зелёный огонёк между руками, когда она их развела. Огонёк стал увеличиваться, пока не стал размером с крупное яблоко, а затем подлетел вверх и завис там. Дальше события развивались стремительно.

Непонятно откуда выскочило пара костомах, потом стайка зубастиков голов в пятнадцать, а как вишенкой на торте стала спрыгнувшая с крыши соседнего дома Ку-Сит. Притом псина была здоровенная, почти раза в два больше виденных Киянкиным ранее.

Он ахнуть не успел, как все твари скопом кинулись к огоньку, но достать его не смогли и не по причине того, что тот висел высоко. Просто эта штуковина взорвалась беззвучно, и волна от него прошла через всех монстров, отчего те сбились с шага и стали резко медленнее, словно дружно попали в кисель.

– Морде лаит, – буднично прозвучал хрип совсем рядом с Аркашей, отчего он испуганно подпрыгнул.

Понедельник показал на его молот, потом на кучу еле двигающихся тварей и снова сделал характерный жест кинжалом по горлу. Дальше объяснять парню не пришлось. С места он сиганул сначала к псине, а когда приземлился рядом, то забил острый край молота ей в башку, после чего досталось костомахам и последние получили его гостеприимства зубастики. Ух и по кайфу же парню сейчас было мочить этих шустрых тварей. Его не смущало ни брызги дряни, что течёт в их телах, ни то, что их почти разрывало на куски от столкновения с молотом и ими же заляпывало его вонючей плотью. Мелкие твари вызывали стойкую ненависть Аркаши, которая была существенно больше по сравнению к остальным монстрам. Может, потому что он с ними вполне нормально справлялся до этого, а мелкота чуть не ухайдакала? Неизвестна эта тайна общественности, но факт остаётся фактом.

– Сат, – послышалось на этот раз нормальное, без ноток приказа.

Киянкину было не сложно подчиниться, тем более никто из тварей признаков жизни больше не подавал, а все их искры благополучно достались ему. Потому, тяжело дыша, он опустил оружие и отошёл в сторону.

Незнакомец подошёл к телам костомах, достал свой кривой кинжал и быстро вырезал камни, потом он, не дрогнув, вскрыл грудную клетку здорового пса, после чего погрузил в получившийся разрез руку, пошуровал там и через секунду вытащил камень, только на этот раз больше, чем в костомахах, и цвет там был не чёрный, а зелёный.

На этом потрошение не закончилось, правда, перед тем, как вырезать кусок мяса из пса, мумия зачем-то оглянулась в сторону Аркаши, словно раздумывая, правильно ли она делает или нет, но, видимо, быстро пришла к какому-то решению. Результатом стал не слабый шмат мяса, а потом та же участь постигла некоторых из зубастиков. По какому признаку он выбирал съедобных, парень не понял, но точно выбирал. Ещё пока за этим наблюдал, Аркашка заметил такую странность. Ещё момент, никто больше в момент разделки туш их не побеспокоил, хотя Киянкину не верилось, что в таком городе не осталось тварей.

Дальше случилось ещё одна странность. Когда Понедельник закончил все манипуляции, с его рук сорвалось некое количество искр, которые впились в оставшиеся тела, и те стали буквально рассыпаться прахом прямо на глазах. Нехило так. Аркаша впечатлился.

В домике, они вернулись в него, чудеса продолжились. Во-первых, мумия удалила из мяса такой же серый дымок, как и из воды во фляжке до этого, но не из всего. От куска пса был отрезан ещё один поменьше, после чего Понедельник положил его перед Киянкиным.

– Не, сам хавай, – мотнул тот головой в ответ, после чего мумия быстро сделала знакомое движение, и парень снова потерял контроль над телом.

Мясо было засунуто ему в рот силой, а когда вернул контроль над челюстью и он попытался выплюнуть, то пригрозил, что затолкает в глотку с ещё большей силой. Красноречиво пригрозил, и он поверил. Пришлось жевать, сдерживая рвоту, а потом глотать эту дрянь через силу.

Пока он был этим занят, попутно костеря и проходясь матом по этому уроду, а потом ещё по его родне до седьмого колена, Понедельник своей магией разжёг небольшой огонь в местной печке, сдул пыль с найденной тут же сковороды, после чего побросал на неё мясо, предварительно без всякого стеснения достав из рюкзака Аркаши соль, и посолил мясо.

Свободу парень получил, когда сырое мясо точно оказалось в его желудке, а по домику разлился аромат жареного. Кстати, большая его часть опять же досталась Киянкину, и есть ему поставили прямо в сковороде, тогда как себе Понедельник достал уже из своего мешка тарелку, но парню было плевать.

«Сочтёмся ещё, тем более грех пенять, когда тут такое богатство».

После сытного ужина он даже осоловел немного и хотел просто завалиться спать, но настала пора других процедур. «Благодетель» достал добытые камни и толкнул ему один от костомах, а зелёный оставил себе. Тот, что остался от второй костомахи, вернулся в его мешок. Дальше снова схема рисунка Аркаши на груди в пыли и тычок пальцем в узел, только в этот раз в другой. Парень так понял, что в новый, который появился совсем недавно. Какого он цвета был, ему неизвестно.

Пожав плечами, он цапнул камень, да приложил уже знакомым жестом в требуемое место, один хрен пока сопротивляться бесполезно. Этот деятель его может быстро приструнить. Пока что.

Хора хлынула в тело Киянкина, но никакой бодрости в этот раз не было даже в помине. Наоборот, стало так херово, словно вообще все силы его покинули разом. Их не осталось даже на то, чтобы удержать себя в сидячем положении. Глаза парня закрылись раньше, чем его туша рухнула на пол.

Короче, дальше так и повелось. Понедельник приманивал тварей, замедлял их магией, а он их добивал. За это парню доставались все искры, обильное питание и некое количество камней для развития, а мумии те же камни и дурачок, который делал всю грязную работу, рискуя своей башкой. Твари почему-то в упор не видели напарника парня, хотя тот обычно стоял недалеко от мест столкновения и внимательно наблюдал, сверкая своими изумрудными глазами.

Параллельно мумия стал учить его своему языку, правда, всё пока сводилось к тому, что он просто тыкал пальцем во что-то и называл слово, после чего зыркал своими глазищами, пока тот не начинал правильно произносить, понимать смысл слова и вообще, пока ему не надоедало. Мнения Аркаши не учитывалось, но он пока строптивость решил не проявлять. Для него всё было на пользу, или он так думал.

Сила парня росла, а ещё стали появляться последствия от третьего узла. Обострился слух, зрение стало острей, и ещё выросла регенерация, её он успел протестировать пару раз. Магия Понедельника не всегда действовала одинаково на тварей, и те успевали Аркашу цапнуть. Так вот, одна такая отхватила у него кусок, и рана вполне затянулась за ночь, правда, есть ему хотелось после этого просто ужас. Ну и ещё подросли клыки. Немного, но языком чувствовал это очень чётко. Мумии об этом Киянкин не сказал, но мясо сырое жрать добровольно перестал совсем, так что пичкал тот его им силой, козлина.

Кстати, этот хрен точно не человек, потому как не бывает у людей серой, потрескавшейся кожи, а ещё он просто ужас какой тощий. Был один момент, когда Аркаша случайно увидел, как Понедельник менял порваные тряпки на новые, вернее, найденные целые. Короче, зрелище ещё то. Реально мумия, а уж рожа его, думалось ему, вообще атас, хотя он и не видел её. Мумия тогда сидела спиной к нему и мотала предплечья. Чисто кость, обтянутая серым пергаментом.

Да, из того домика они ушли на следующий день и теперь были совсем недалеко от центра городка. Аркашке было неизвестно, за каким лешим Понедельник туда рвётся, но уходить отказался наотрез, с завидным упорством продолжая выманивать на него монстров группами, по шажку приближаясь к нужному ему месту.

Что же Киянкин? Идёт, раз развитие идёт, барахлишком разным разжился, например, обувь получше смастерил, штанишки обновил и пусть всё тот же вонючий бомжара, но с золотишком в рюкзаке, молотом в одной руке и топором на поясе. Такую нужную вещь нашёл в разрушенной кузнице, правда, без топорища, но то не проблема, сварганил новое, и вышла знатная вещь.

«Молюск, гнида, я про тебя помню и ещё попробую твои щупальца, жареные на огне, да с пивком.» – думал он, когда варганил новое топорище.

Идти-то они идут, но чем ближе к центру, тем сильнее монстры стали спутникам встречаться и тем чаще стали случаться осечки с магией у Понедельника. Сейчас был именно такой случай, а ведь Аркаша пытался донести, что они ещё не готовы замахиваться на таких монстров. Один из них был точной копией того, что сражался со скорпионом и любил плеваться кислотой, притом он ещё не самый сильный, хотя ругающемуся Киянкину хватает за глаза даже такого.

– Сука – в последний момент он увернулся от плевка, а потом побежал на очередной круг вокруг монстра, пытаясь найти слабое место и подобраться ближе. Одно его радовало, область отчуждения для других монстров напарник держал без сбоев.

Неожиданно что-то треснуло. Накаркал? Нет, это Понедельник решил зайти с козырей, и тварь на короткое время опутали прозрачные цепи, после чего у Аркаши была пара секунд, чтобы расковырять тушку, и ему пришлось очень постараться.

Рванув в сторону монстра, он оббежал его сзади, а потом быстро полез по его хвосту в сторону головы. Тело ящероподобного подрагивало, силясь освободиться, но цепи пока держали.

– И раз! – шарахнул он острым концом молота по глазу твари. – И ещё! НА!

Вспышка и хруст, но в этот момент путы со звоном лопнули, а тварь ломанулась прямо в сторону ближайшего дома, намереваясь проломить его, заодно размазав наглую букашку, но Киянкин подыхать совсем не собирался, потому собрал всю хору, которая в нём оставалась, отчего молот стал светиться, а потом вмазал по уже пробитой дыре в башке так, что свет от вспышки осветил всю узкую улочку.

Зверюга вздрогнула так, словно уже натолкнулась на стену, да ещё и запнулась до кучи, отчего полетела кубарем вперёд. Как Киянкину удалось спрыгнуть, а потом откатиться в сторону, он, наверное, не сможет рассказать никогда, но иначе как чудом назвать подобное никак у него не получится.

Дело в том, что когда он вот так напитывает хорой своё оружие и бьёт, то после удара у него совершенно не остаётся сил даже стоять, не то чтобы отскакивать в сторону, что в принципе подтвердили подогнувшиеся ноги и стремительно приблизившаяся земля.

Мимо Киянкина быстро прошуршали шаги напарника, который плевать хотел на его состояние. Понедельника больше интересовали камни хоры, и за это тоже он когда-нибудь с него спросит. Вот силы вернуться, и спросит обязательно, а пока глаза закрываются. Парню хочется расслабиться, заснуть, ему хочется увидеть во сне свою деревню, деда Митю с женой, а ещё пирогов бы её...

Проснулся он от запаха жареного мяса, который щекотал ноздри и не оставлял шанса снова провалиться в мир снов, а бурчащий живот яростно сигнализировал, что пора бы подкрепиться.

– Вставай. Ешь. – послышался хрип, но в этот раз он был чуть чётче, чем раньше. Похоже, камушек хоры был не маленький, раз такой результат получился. Аркашка заметил, что Понедельник с каждым поглощённым камнем становится чуть другим, более живым, что-ли.

Парень осмотрелся. Они, похоже, опять поменяли место жительства, и в этот раз даже дом был полностью целым, к тому же принадлежал раньше явно кому-то не бедному. Остатки лепнины на стенах, полностью выцветшие картины, да и размеры комнаты говорили сами за себя. Тут могло поместиться парочка обычных домиков вместе с фундаментом, и ещё место останется.

Кроме кусков жаренного мяса, которое лежало на большом металлическом блюде, что стояло прямо на полу, Аркашку не меньше привлёк Понедельник, вернее то, что он делал. Мумия читал здоровую книгу. Она лежала перед ним на столе, и напарник осторожно переворачивал страницы, словно боялся их повредить неосторожным движением.

И так это парня всё взбесило, что, плюнув на слабость, он подхватил блюдо с пола и шарахнул им по столу, после чего поискал глазами, а когда нашёл искомое, то специально как можно громче протащил целый стул по полу. Поставил у стола и сел сам, после чего начал есть, не особо заботясь, долетят капли до драгоценных страниц или нет.

– Хрена вылупился, урод? Не нравится? Утрись и терпи. – сказал в ответ на недовольный взгляд Аркадий. – Сам жри с пола, сучий потрох, и сразу скажу, только попробуй магичить. Я, может, и не смогу сразу ответить, но потом обещаю, твою башку снесу ко всем чертям! Понял?!

Понедельник оторвался от книги – где только взять умудрился? – и с интересом смотрел на парня, а когда тот закончил говорить, он задумался.

– Понял, Пурта. – ответила мумия наконец, после чего послышалось то, от чего парень застыл. Смешок.

«Мумия хмыкать начала. Фигасе прогресс...»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге