Аркания

Пролог: Всплеск из Подпространства

За 12 лет, до того как Аскар погрузился в виртуальную реальность Аркании, мир столкнулся с событием, которое всколыхнуло научное сообщество и подняло новые вопросы о природе Вселенной. Это произошло в 2124 году, в горах Алматы, где расположена космостанция, вновь построенная к своему столетию в 2057 году.

Эта станция, снабжённая новейшим оборудованием, была одним из ключевых объектов для изучения дальнего космоса. В том числе космостанция занималась обработкой данных, поступающих с автономной космической станции "Артемида", которая находилась за пределами гелиосферы, на расстоянии более 150 астрономических единиц от Солнца. "Артемида" была воплощением десятилетних усилий учёных, инженеров и исследователей со всего мира. Огромный прибор, установленный на борту "Артемиды", был размером с Международную космическую станцию и предназначен для изучения феноменов, ранее недоступных для наблюдения.

В 2114 году, за 12 лет до описываемых событий, учёные впервые обнаружили загадочное явление — подпространство, невидимую структуру, которая пронизывала наше пространство, словно параллельное измерение. Исследования этого феномена открыли новые горизонты в физике, позволив заглянуть за пределы привычной картины мира. Однако, несмотря на все усилия, природа подпространства оставалась тайной, которая подстёгивала умы ведущих учёных.

И вот, спустя десять лет, 1 января 2124 году, на станции "Артемида" был зарегистрирован всплеск подпространственного сигнала, исходящий из далёкого уголка космоса, примерно на расстоянии в 1641 световой год от Земли. Это событие стало настоящей сенсацией. Сигнал, по своему характеру, не соответствовал никаким известным природным явлениям. Он был искусственного происхождения, и его структура указывала на высокоразвитую технологию, превосходящую все, что человечество знало на тот момент.

Глава 1: Врата Аркании

Алматы, Казахстан. 2126 год.

Экран мерцал. Строки формул бежали сверху вниз, и каждая — неправильная. Я стёр последнюю, написал заново. Снова неправильно. Стереть. Написать. Неправильно.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. За стулом — окно. За окном — вечерний Алматы. Гиперкары скользили по магнитным дорожкам, оставляя за собой мягкие световые хвосты. Заилийский Алатау стоял тёмной стеной на горизонте, и только вершины ещё ловили последние лучи — розовые, уходящие. Красиво. Мне было всё равно.

Щит. Простой, в теории, энергетический щит для космических кораблей. Термоядерный синтез, статическое напряжение, отклонение микрочастиц. На бумаге — чисто. На практике — не сходится. Тактовая частота слишком низкая, проводник не держит, энергопотребление уходит в небо. Три недели — и ни шагу вперёд.

Я открыл глаза. За стеклом — знакомая фигура. Сосед. Выгуливает собаку. Как зовут — не помню. Собаку — Бендер. Запомнил почему-то, а имя соседа — каждый раз вылетает из головы.

Я вышел на крыльцо.

— Как ваши дела?

Имя — пусто. Не всплывает. Он помахал в ответ — улыбнулся. Бендер рванул ко мне, виляя хвостом, лая, подметая землю всем телом. Шотландский сеттер, белый, с одним чёрным ухом. Каждый раз одно и то же — бросается, переворачивается на спину, требует, чтобы чесали живот. Я так и сделал. Он зажмурился от удовольствия, задние лапы задёргались.

Сосед подошёл. Прогулочным шагом, не торопясь. Светлый костюм, белоснежный шарф через плечо, фетровая шляпа. Походка, которая говорила: «Мир подождёт». Имя начиналось на «О» — это я помнил. Дальше — пусто.

Он чуть склонил голову, как фокусник перед началом представления.

— Он вас любит. Раз так всё время бежит. Даже меня так не встречает.

Я усмехнулся, вытащил из кармана печенье для собак, кинул. Не достигнув земли — исчезло в пасти.

— Думаю, он так рад меня видеть только из-за них.

— Не скажите. — Глаза у него блеснули, окинул меня взглядом — с головы до ног, быстро, цепко. — Говорят, собаки чувствуют хороших людей. Кстати, как ваши исследования? Помню, в последний раз дал вам пару советов. Помогло?

Я задумался. С чего начать.

— Ваш совет по тактовой частоте — помог. Но пришлось поменять проводник на более устойчивый. В совокупности — выросло энергопотребление.

— Интересно. — Он улыбнулся. — Я в этом не специалист. Всё, что могу посоветовать — обратиться в НИИ.

— Не переживайте, вы мне уже помогли. Никогда не знаешь, где найдёшь. Я долго сидел с этим щитом — не мог понять, что нужно. А ваш свежий взгляд...

— Приятно слышать. — Он поправил шарф. — Всегда рад с вами поболтать, Аскар. Но нам с Бендером ещё нужно успеть на Алтайский парк. Не хотите присоединиться? Как говорится — важны не только цели, но и попутчики, не так ли?

— С удовольствием. Но я хотел отдохнуть в виртуальной реальности.

— Не буду отнимать время. Приятно было поболтать. — Он повернулся, пошёл. — Пошли, Бендер.

И тогда я вспомнил. Остап. Остап и Бендер.

Я постоял на крыльце, глядя им вслед. Потом вернулся внутрь.

Комната — чистая, минималистичная. Одежда на стуле, мягкий свет умных панелей, мерцающих в такт дыханию. Всё привычное. Безопасное. До скуки реальное. Здесь я жил. Но там — там я дышал.

Я опустился в капсулу. Гель мягко обволакивал тело, подстраиваясь под каждую мышцу. Крышка закрылась. По виску — вибрация. Подключение. Тишина.

Звуки исчезли первыми — ни города, ни собственного дыхания. Потом ушло тело — вес, температура, давление. Последними — мысли.

И распахнулись Врата.

Аркания встретила его запахом.

Влажная земля. Древесный дым. Где-то — мясо на огне, специи, что-то кисло-сладкое, чего не существовало в реальном мире. Рахсар сделал глубокий вдох, и воздух пошёл в лёгкие — плотный, живой, настоящий. Не синтезированный и не стерильный. Настоящий.

Звон мечей — далёкий, приглушённый. Голоса — сдавленные, быстрые, переговаривающиеся в тени деревьев. Шаги по мостовой — булыжник, неровный, скрипящий под сапогами. Ветер — лёгкий, с моря, несущий соль и запах водорослей. Он чувствовал его на коже. Настоящей коже.

Рахсар открыл глаза.

Площадь древнего города Аркан. Каменные здания — столетия старше его. Колокол ударил — гулко, тяжело, и эхо покатилось по переулкам, утихая вдали. Солнце стояло низко, красное, и стены горели рыжим.

Он стоял — и дышал. Здесь, в этом мире, магия была реальной. Каждый камень, каждый лист, каждый вздох дракона где-то в горах — всё ощущалось так же ясно, как в реальной жизни. Нет, яснее. Реальнее.

Здесь его звали Рахсар. Опытный маг, с таинственным прошлым, о котором даже он сам знал лишь отрывки. Каждый вход в игру приносил новые вопросы. Ответы приходили редко — и всегда рождали новые вопросы.

Но сегодня было иначе. Сегодня он чувствовал — что-то приближается. Что-то, что изменит всё.

— С возвращением, Рахсар!

Голос — знакомый. Халдрик. Эльф-лучник, верный спутник с первых дней в игре. Стоял у рыночного киоска, изучая товар, и кивнул с лёгкой улыбкой.

Он отложил лук.

— Ты пропустил многое. — Он подошёл, тяжело ступая по булыжнику. — Гильдия Безмолвных готовится к походу в Подземелья Теней. Говорят, там скрыты древние артефакты, способные изменить ход войны.

Рахсар вскинул голову.

— Безмолвные?

— Они нашли карту входа. Или сказали, что нашли. — Халдрик пожал плечами. — Но если они идут — значит, ждут наживы. А где нажива — там и опасность.

Рахсар кивнул. Подземелья Теней. Легендарная локация. Место, куда не осмеливались заходить даже самые смелые. Он слышал о ней — обрывки разговоров в тавернах, шёпот на рыночной площади, слухи, которые передавались из уст в уста и с каждым пересказом становились всё страшнее. Тридцать четыре уровня. Ловушки. Существа, которых не было в бестиарии.

— Ты достал карту? — спросил он.

Халдрик достал из-за пазухи свиток. Пергамент, потёртый по краям, с руническими пометками. Развернул. Карта — грубая, неточная, с пропусками. Коридоры, тупики, лестницы. И предупреждающие значки — ловушки, монстры, зоны, которые не нанесены, просто пустые.

— Все прошло хорошо?

— Долго разговаривал с одним NPC в портовом квартале. Старый контрабандист по имени Фаррин. Три бутылки эльфийского вина, два часа беседы о политике Свободных и обещание доставить посылку в Эльвенскую долину. — Халдрик пожал плечами. — Он сам не знал, что отдаёт мне карту. Думал, продаёт схему торговых путей.

Рахсар довольный собой свернул пергамент.

— Наводка от Деанора была верной.

— Через сколько будешь готов?

— Через час. — Халдрик вернулся к киоску, проверил стрелы в колчане — пересчитал, провёл пальцем по опереньям. Две тупые. Вытащил, заменил. Потом — тетива. Натянул, отпустил. Звонкий щелчок. Хорошо. Доспех — кожаный, с металлическими вставками. Проверил ремни, затянул один, ослабил другой. — Это будет непростой путь.

— Знаю.

Халдрик кивнул, не оборачиваясь. Занятый. Сосредоточенный. В игре, где малейшая ошибка стоила жизни — как настоящей, осязаемой, с потерей опыта и часов времени — каждая деталь имела значение. Рахсар проверил себя — посох, мантия, нарукавники. Мана — полна. Зелья — флаконы здоровья, маны. Мало. Но больше — некуда.

Через час они вышли из города.

Подземелья Теней лежали в местности, которую никто не изучал. Телепорт туда не привязывался — неизученная локация, точка не фиксировалась. Только пешком.

Сначала — лесные тропы.

Тропа была узкая, утоптанная, с корнями, выступающими из земли. Деревья — густые, тёмные, с переплетёнными кронами, которые закрывали небо. Свет — зелёный, как сквозь стекло. Пахло хвоей, мхом, сырой землёй. Где-то пел дрозд — один, высоко над кронами.

Потом — горные перевалы.

Тропа поднималась. Деревья редели, уступая место скалам. Камень — серый, тёплый, шершавый. Ветер — сильнее, суше, с привкусом пыли и минералов. Под ногами — гравий, хрустящий. Слева — обрыв. Не глубокий, но достаточный, чтобы оступиться и пожалеть. Справа — стена, голая, с трещинами, из которых росли чахлые кустики. Дорога шла серпантином, и каждый поворот открывал новый вид — долину, лес, реку, блестящую вдалеке. Красиво. Но ни Рахсар, ни Халдрик не смотрели. Шли — молча, быстро, экономя дыхание.

Потом — пустошь.

Деревья кончились. Камень кончился. Началась равнина — плоская, выжженная, с трещинами в земле, из которых поднимался пар. Пепел на полу. Нет — на земле. Чёрная, рыхлая, как после пожара. Ничего не росло. Ничего не двигалось. Только ветер — горячий, сухой, несущий пыль и запах серы.

И в конце — врата.

Массивные, каменные, вросшие в скалу. Покрытые рунами, которые мерцали тусклым серебристым светом. Не магия — свечение самого камня, как будто он был живой. Воздух у врат был холоднее. На три-четыре градуса. Тишина — абсолютная. Ни ветра, ни птиц, ни насекомых. Как будто всё живое отступило на сто шагов и ждало.

Рахсар остановился. Посмотрел на врата. На руны. На тишину.

— Чувствуешь? — тихо спросил он.

Халдрик стоял рядом, лук в руке, стрела на тетиве. Кивнул.

— Чувствую.

— Что?

— Не знаю. Но нехорошее.

Рахсар усмехнулся. Коротко, одной стороной рта.

— Готов?

— Всегда, — ответил Халдрик, натягивая тетиву.

Рахсар подошёл к вратам и приложил ладони к холодной поверхности. Медленно вращал руки по кругу. Над вратами засветился магический круг с тюркскими рунами. Он довёл первую руну — «Т» — до вершины. Она вспыхнула. Потом — «Ү», «Ң», ещё «Ү», «Р». В центре круга засияло ключевое слово — «ТҮҢҮР».

Рахсар отступил и произнёс его вслух.

Камень дрогнул.

Сияние ключа усилилось, и вдруг всё пространство начало искривляться, затягивая свет в образовавшуюся воронку.

И вот, когда портал раскрылся, впуская их в тёмные, неведомые глубины, Рахсар почувствовал, как реальность исчезает окончательно, уступая место миру, который, возможно, стал для него более настоящим, чем тот что называл реальностью.

Врата застыли, обозначая, что путь в Подземелья Теней теперь открыт.

Рахсар шагнул внутрь. Халдрик — за ним.

Врата сомкнулись за их спинами.

Глава 2: Первые Уровни Подземелий Теней. Часть 1

Врата сомкнулись за их спинами. Гул прокатился по коридору — тяжёлый, низкий, как будто камень вздохнул. Эхо побежало по стенам, теряя объём, превращаясь в шёпот а затем в ничто.

Тьма стояла плотно. Не отсутствие света — а присутствие чего-то, что свет вытесняло. Факелы, зажжённые Рахсаром, горели ровно, но свет уходил только на метра два. Дальше — стена мрака, густого, осязаемого, как вата. Можно было протянуть руку — и потерять её в темноте.

Капли воды. Где-то наверху — мерный, ровный ритм, как метроном. Кап. Кап. Кап. Каждый звук — гулкий, отражённый от каменных плит, от стен, от потолка, который терялся во мраке.

Рахсар стиснул посох. Воздух — холодный, промёрзший, пропитанный чем-то, чему не было названия. Не запах, не вкус — ощущение. Как будто подземелье было старше самого камня. Старше гор, старнее неба. Древность, которую можно потрогать.

Халдрик шёл рядом, бесшумно, как умел только он. Тетива — натянута, стрела — наложена. Глаза — в темноту, зрачки расширённые, эльфийское зрение. Видел чуть дальше факелов — и чувствовал. Движение. Где-то впереди. Не одно.

— Стой, — шепнул Рахсар.

Они замерли. Кап. Кап. Кап. Тишина. Кап. Кап.

А потом — движение.

Силуэты вынырнули из мрака — материализовались, как тени, отделившиеся от стены. Едва видимые — контуры без тел, формы без объёма. Глаза — зелёные, слабые, как гнилушки. Двигались быстро — рывками, короткими, ломаными, непредсказуемыми, перетекая в воздухе.

— Берегись! — Халдрик выпустил стрелу. Свист — и силуэт откатился вбок, стрела прошла сквозь него и звякнула о камень. Не попала. Или попала — и не задела.

Вторая стрела — в другого. Тот дёрнулся, взвизгнул — коротко, на грани слышимости. Задело.

Рахсар ударил. Огненный шар — маленький, плотный, яркий — разорвал мрак, как фонарь в тумане. Один силуэт — вспыхнул, рассыпался сажей. Запах — горелый, кислый, как от подожжённой тряпки.

Но их было больше. Пять, семь, десять — выныривали из стен, из пола, из потолка, смыкая кольцо. Двигались быстро — слишком быстро для существ, у которых не было тела.

— Щит!

Серебристая плёнка вспыхнула между ними и тенями. Первый выпад — глухой удар, как по барабану. Второй — ещё, третий. Щит держал. Рахсар чувствовал каждый удар — не болью, а тяжестью, как будто кто-то навалился на плечи и давил. Мана утекала — видно было, как серебристая плёнка тает, истончается, как лёд на солнце.

— Двигаемся! — Рахсар отступал, Халдрик — за ним, спина к спине. Стрелы — одна за другой, свист, глухой удар, визг. Не все попадали — тени были неуловимы, текли, как дым.

— Дальше! К лестнице!

Они пробились — Рахсар бил огнём, Халдрик — стрелами. Тени откатились — не отступили, а отхлынули, как вода от камня. Ждали.

Лестница вниз — круто, узко, сыро. Стены — ближе, потолок — ниже. Воздух — холоднее на каждом шагу. Капли — чаще, гуще, где-то ручеёк бежал по стене, тихо, шепчуще.

Рахсар спускался первым, посох впереди — огонёк метался по стенам, выхватывая мокрый камень, трещины, чахлые наросты мха. Халдрик — за ним, считая стрелы в колчане.

— Шесть, — сказал он. — Потратил шесть.

— Сколько осталось?

— Достаточно. Если не промахиваюсь.

Магия здесь шла иначе. Рахсар почувствовал это. Заклинания формировались тяжелее, как будто воздух стал гуще, как будто само подземелье давило на магию, сжимало, тестировало. Он попробовал — маленький огонёк, простой. Вышел — но с задержкой, в полсекунды. Полсекунды в бою — это вечность.

— Чувствуешь? — Рахсар, не оборачиваясь.

— Что? Мерзкую сырость и холод?

— Нет, Магия — тяжёлая?

— Да, тяжёлая и медленная — Кивнув ответил Халдрик

— Это плохо, я на такое не рассчитывал — ответил Рахсар сбегая по лестнице

— Да, я тоже. Но работаем с тем что есть.

Второй уровень встретил их огнём.

Магическая ловушка сработала, когда Халдрик шагнул на плиту — неровную, чуть выступающую, с трещиной по краю. Он заметил — но поздно, нога уже стояла. Стена — раскрылась. Из неё — языки пламени, пытались их нежно лизнуть. И с другой стороны — лёд. Шипы — длинные, прозрачные, как будто бы дюжина снеговиков сунули нос куда их не просили, вылезающие из пола, растущие вверх, с тихим, хрустальным звоном.

Рахсар дёрнул Халдрика назад — за плечо, грубо, без предупреждения. Пламя прошло там, где эльф стоял секунду назад. Лёд — хрустнул, сломался, рассыпался крошкой.

— Ловушки! — крикнул Халдрик, отступая к стене.

— Вижу!

Поток огня — Рахсар ударил в стену, из которой шло пламя. Не огнём — встречным потоком, холодным, плотным, как вода. Пламя захлебнулось, зашипело, пошёл пар — густой, белый, заполняющий залу. Видимость — ноль.

— Не останавливайся! — Рахсар шёл вперёд, щит впереди, Халдрик — за ним, в полушаге. Пол — под ногами, каждую секунду готовый выстрелить шипами или провалиться.

Они прошли. Вторая ловушка — ледяная, третья — огненная. Рахсар нейтрализовал — одну за другой, мана утекала, как вода из пробитого кувшина. Четыре, пять, шесть ловушек — и зал кончился. Открылся проход.

И оттуда — шаг.

Тяжёлый. Глухой. Камень о камень.

Големы.

Четыре. По два с каждой стороны прохода — как статуи, которые ожили. Массивные, в три человеческих роста, с плечами, как валуны, и руками, как колонны. Глаза необычного цвета — фиолетового. Не магия — что-то из самого подземелья, как будто камень ожил по собственной воле.

Рахсар ударил огнем — в ближайшего. Камень задымился, почернел. Голем не замедлился. Шаг — ещё — и кубик, размером с бочку, влетел в Рахсара.

Удар. Щит — лопнул, как стекло. Кулак влетел в грудь. Воздух выбило из лёгких. Мир рванул, перевернулся — пол в потолок, потолок в пол. Рахсар влетел в стену спиной, камень треснул, посыпался крошкой.

Половина здоровья. От одного удара — половина!

—Обычно големы не такие быстрые! — крикнул Халдрик, выпускя стрелу в сочленение второго. Стрела с магией взрыва вспыхнула при ударе, осыпала камни осколками. Голем дёрнулся, замедлился — и восстановился. Трещина затянулась, камень сросся, как живая ткань.

— Они регенерируют! — Халдрик выстрелил ещё — в тот же сустав. Стрела вошла, взорвалась, каменная крошка в стороны. И — снова срослось.

Рахсар поднялся. Грудь горела от боли и от осознания. Один удар — половина жизни. Второй — смерть. Эти не такие, как обычные големы. Быстрее. Жёстче. Другой уровень.

На него тут же налетел тот же голем, замах и мимо. Рахсар быстро уворачивался от ударов что летели один за другим.

Он сменил огонь на лёд. Ударив посохом в землю, пустил поток морозной магии, густой, пробежал по земле и заполз на ближайшего голема, покрыл поверхность. Лёд — толстый, прозрачный, облепил камень, сочленения. Голем замедлился — движения стали вязкими, тягучими, как в замедленной съёмке, потом остановился.

— Сочленения! Бей по суставам!

Халдрик быстро выпустил четыре стрелы. Стрелы — одна, другая, третья — в замороженные суставы. Лёд трещал, рассыпался, от взрывной стрелы. Ноги и руки развалились на части, но вокруг голем тут же начали собираться новые камни — мороз нарушил регенерацию, но не сильно.

Рахсар заморозил второго — тем же потоком, со спины, пока тот разворачивался. Лёд пополз по камню, хватаясь за сочленения.

Двое оставшихся — свободные — надвигались с флангов. Рахсар отступал, стрелял огнем, еле уклонялся. Удар — мимо, в стену, камень полетел. Ещё удар — мимо, в пол, плиты треснули. Третий — пришёлся по щиту, щит лопнул, Рахсар откатился, мечась, потный, задыхающийся.

— Прикрой!

Халдрик переключился. Две стрелы — в глаза, быстро, точно. Голем дёрнулся, отшатнулся, вслепую махнул кулаком — в пустоту. Секунда.

Рахсар заморозил его — рывком, одним движением посоха, лёд схватил колени, бёдра, корпус. Голем застыл, вросший в пол, как статуя.

Последний — четвёртый — стоял перед Рахсаром. Один. Фиолетовые глаза — яркие, внимательные, умные. Он не бросался. Ждал.

Рахсар собрал всё — всё, что осталось. Мана на дне, как грязь в кувшине. Но — хватит. Одно заклинание «Очищение». Разорвать связь големов с подземельем.

Он сотворил его — медленно, тяжело, каждое движение сквозь густую пелену подземелья. И в этот момент голем бросился на него, с такой яростью и скоростью.

Халдрик выпустил две стрелы ему под колени, ноги взорвались, голем упал, его это замедлило, но он не останавливаясь на руках продолжал бежать к Рахсару. Ноги восстанавливались на ходу. Расстояние таяло, Рахсар не мог прервать заклинание остальные големы уже освобождались от льда. Единственный шанс. Голем был уже на ногах и его замах навис над головой.

Посох Рахсара светился все ярче, и миг удара по земле.

Волна — чистая, белая, без жара — прошла по залу. Големы — замерли. Фиолетовые глаза — мигнули. Мигнули — и погасли. Связь с подземельем — разорвалась. Големы стали заметно слабеть, их движения замедлились, и Халдрик смог нанести завершающие удары.

Они рухнули — от стрел и взрывов, один за другим, как подрезанные. Грохот. Пыль. Тишина. Камень просто осел— стал мёртвым, неподвижным, обычным.

Рахсар стоял, привалившись к стене. Дыхание — рваное, хриплое, как у загнанной собаки. Руки тряслись. Посох еле держался.

— Сильные гады, — сказал он, пытаясь отдышаться.

Халдрик подошёл, протянул флягу.

— Цел?

Рахсар усмехнулся. Выпил. Вода — холодная, приятная.

— Живой

— Это не одно и то же.

— Всего два уровня. Ты представь что дальше Халдрик? Тридцать два еще впереди. — Он не думал о них. Он думал о следующем шаге.

Он выпил эликсир маны и зелье здоровья. Тело — потеплело, затянулось, мана — хлынула по венам.

Рахсар подошел к одной из кучи камней и опустился на корточки. Провёл ладонью по осколкам — тёплым, шершавым, ещё хранившим следы развеявшейся магии. Секунду назад это были четыре каменных голема. Четыре громады в три человеческих роста, с бронёй из базальтовых плит и ударной силой, достаточной, чтобы вмять в пол любого игрока ниже пятидесятого уровня. Один из них едва не отправил Рахсара на стартовую точку с потерей опыта — кулак пролетел в сантиметре от виска, почувствовав, как воздух на щеке обожгло холодом — движок игры имитировал даже движение воздушных масс от удара.

Он перебирал куски, отодвигал в стороны более крупные, заглядывал под них. Пальцы скользили по неровным сколам, выщербленным поверхностям. Ждал. Ждал, что интерфейс мигнёт — золото, предмет, хотя бы руду. Из големов такого уровня должен был падать эпический лут. Как минимум. Сырьё для крафта высшего уровня, фрагменты артефактов, чертежи — что угодно. Тем более с бонусом первопроходцев. Они были первой группой, вошедшей в подземелье после релиза. Первопроходцы всегда получали эксклюзив. Всегда.

Пусто. Ни одного предмета.

Подземелье не было похоже ни на что из того, что Рахсар видел до этого. Не на привычные линейные данжи с заранее прописанными сюжетом. Не на инстансы, где ты бежал по коридору и выкашивал всё живое, пока не упрёшься в босса. Здесь — с самых первых мобов, с самого входа — чувствовалось другое. Големы не шли по рельсам. Они адаптировались. Первый зашёл справа, и Рахсар чуть не словил удар, потому что ждал лобовую атаку — все мобы в Аркании до этого ходили в лоб. Второй и третий взяли с флангов, пока они с Халдриком разбирали первого.

Это придавало азарта. Чистого, первобытного. И одновременно — вопрос: что админы приготовили дальше?

«Подземелья Теней» ждали год. Тизер вышел ещё двенадцать месяцев назад — короткое видео, пара скриншотов, описание в три строки: «новый тип подземелий, процедурная генерация энкаунтеров, адаптивный ИИ мобов». Потом — тишина. Релиз переносили. Сначала на полгода. Потом ещё на три. Потом — снова. Вместо подземелья подкидывали мелочи: сезонные квесты, временные рейды, парочку новых зон. Форум ревел. Одни доказывали, что разработчики не справились с масштабом и контент сырой — переделывают с нуля. Другие — что будет куча багов, и именно поэтому тянут. Третьи — что админы просто не знают, что делать с тем, что создали.

При этом в Аркании Рахсар не видел багов. Ни разу. Ни одного. Игра работала как швейцарские часы — нет, даже не так. Она работала как реальность. Движок генерировал мир не скриптами, а единой нейросетью, отвечавшей за всё. Небо двигалось, облака плыли по настоящей аэродинамике, ветер гнул траву, а трава отрастала заново, если по ней прошли. Животные паслись, охотились, дохли, рождались — без зон спавна, без точек респавна, без таймеров. Мир, который жил сам по себе.

В Аркании не было «декораций».

Не было пустых текстур, мертвых объектов, статичных фонов. Движок генерировал мир единым потоком — нейросеть, отвечавшая за всё. Каждый камень, каждая доска, каждый гвоздь в этой доске существовали физически. Их можно было поднять. Бросить. Расколоть. Понюхать. Вкусить на зуб, если хотелось — соль, минералы, пыль.

Рахсар вспомнил, как полтора года назад, в первый день, стоял посреди пшеничного поля. Просто стоял. Ветер гнул стебли, и каждый гнулся со своим сопротивлением — густые ломались, тонкие стелились. Он нагнулся, сорвал колос, прокатил зёрна между пальцами. Твёрдые. Тёплые от солнца. Понюхал — горьковатый, сухой запах. Раздавил зерно ногтем. Запах усилился. Тогда он понял, что эта игра — другая. Совсем.

И каждый объект в нём был осязаем. Можно было поднять камень, бросить его, расколоть о другой. Поймать кролика, развести огонь, зажарить на ветке. Результат, правда, выходил... посредственный. Без прокачанной ветки кулинарии мясо получалось жёстким, сыроватым внутри, с привкусом горелого. Но это было возможно — технически, физически, в рамках движка.

Никто, конечно, не заморачивался. На первых уровнях все гнали за опытом — кому в голову придёт тратить очки навыков на готовку? А на высоких — незачем. Таверны подавали горячее: баранину с травами, похлёбки, рагу. Базары торговали походными пайками — сушёное мясо, сыр, хлеб — всё, что не портится. Готовить в поле считалось излишеством. Те, кто всё-таки пробовал, просто бросали мясо на огонь. Без специй. Без навыков. Получалось съедобно. Не больше.

Рахсар — не просто жарил.

Он полез в инвентарь. Между свитками возвращения и стопкой зелий лежала сковорода — маленькая, чугунная, с деревянной ручкой, обмотанная тряпкой, чтобы не гремела. Рядом — связка мешочков со специями, пара луковиц, морковь, соль в берестяной коробке. Он всегда таскал это с собой. Готовил по рецептам — нарезал, тушил, добавлял специи в правильной последовательности. И результат отличался от того, что выходило у остальных, как домашнее рагу отличается от сухпайка: еда с прокачанной кулинарией давала баффы. Регенерация, выносливость, иногда — сопротивление к стихиям. Серьёзные баффы. Те, кто пробовал его стряпню, обычно замолкали после первого же куска.

Но сейчас — не до сковородки

— Что это за швайс, Рахсар!

Голос Халдрика отразился от стен — гулко, многократно, покатился по пещере и затих где-то в глубине. Тот шёл к нему, тяжело переступая по каменному полу, и его аватар — выражал то самое разочарование, которое Рахсар сейчас давил в себе.

— Четыре каменных голема, — Халдрик остановился у ближайшей кучи, пнул её носком сапога. Камень покатился, стукнулся о стену. — Четыре! И — ничего. Вообще ничего. — Он повернулся, выставив руку с растопыренными пальцами. — Может, правы те, кто на форуме? Не потянули, мол, большую локацию без багов. Вот и мурыжили так долго.

— Не ной, — Рахсар выпрямился. Движок откликнулся лёгким хрустом в пояснице — имитировал усталость после боя, даже это. — Бонус первопроходцев должен был дать эксклюзив. Эксклюзивный предмет. Не «обычный», не «редкий» — эксклюзивный.

Он ударил ногой по обломку. Тот пролетел метров пять, врезался в стену, раскололся на три неровных куска. Они покатились, звеня по полу, и затихли.

Тишина. Густая, подземельная, нарушаемая только далёким звуком капающей воды где-то в глубине.

— Халдрик скрестил руки. — Нет, всё-таки не справились с локацией. Переделывали, переделывали — и вот. Баги.

Рахсар оглядел пещеру. Каменные стены, потёки влаги, тусклый свет — источник был непонятен, будто сами камни чуть фосфоресцировали, отдавая последнее тепло убитых големов. Впереди — коридор, уходящий вниз, во тьму. Оттуда тянуло холодом и чем-то ещё. Чем-то, чему названия пока не было.

— Ладно, — он потянулся, разминая плечи. — Лут — не лут. Идём дальше. Посмотрим, что там.

Халдрик что-то пробурчал — кажется, про админов — и зашагал к коридору. Кольчуга позвякивала при каждом шаге, эхо разносило звук по пещере.

Рахсар шёл первым, посох в левой руке, правая свободна — на случай заклинания. За ним — Халдрик. Тихо. Оба молчали. После боя с големами молчание было нужнее слов.

Усталость сидела не в мышцах — в костях. Движок имитировал всё: забитые ноги, тяжёлые плечи, тупую боль в рёбрах от удара, который Рахсар пропустил. Голем тогда ударил неожиданно сильно — и здоровье рухнуло до половины одним ударом. Зелье вернуло единицы. Но ноющее ощущение — осталось. Движок не просчитывал его как урон. Он просчитывал его как боль.

И голод. Тупой, тянущий, сосущий под ложечкой. Не настоящий — но идеальный имитатор настоящего. Желудок урчал, и эхо катилось по коридору, возвращаясь приглушённым, издевательским.

— Всё, — Халдрик остановился. Уперся луком в пол, как посохом. — Достаточно.

Рахсар обернулся. Эльф выглядел скверно — потный, взъерошенный, ремни доспеха ослаблены, один болтался. Тёмные круги под глазами — не настоящие, конечно, но движок отрисовывал усталость на лицах, и у Халдрика это получалось убедительно.

— Перерыв?

— Перерыв. Перекусить. Попить. Посидеть. — Халдрик считал по пальцам. — Не обязательно в этом порядке.

Рахсар осмотрелся. Коридор расширялся, стены расходились, образовывая карман — ниша, неглубокая, метра три вглубь. Потолок ниже. Пол — ровнее, чем остальное. В углу — обломок чего-то, может, колонны, покрытый пылью. Пыль лежала ровным слоем. Никто здесь не проходил. Давненько.

— Здесь.

Халдрик не спорил. Сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, вытянул ноги. Глаза закрыл. Лук на землю бросил. Рахсар сел напротив, в нише, спиной к коридору, лицом к Халдрику. Посох воткнул рядом.

Тишина. Настоящая. Только гулкое капанье откуда-то из глубины — вода просачивалась сквозь камень, собиралась в лужицы, стекала по трещинам. Рахсар нашёл звук приятным. После грохота големов.

— Ну, — Халдрик открыл глаза, — что у нас есть?

Рахсар раскрыл инвентарь. Пальцы прошлись по слотам. Хлеб ржаной, с отрубями. Сушёное мясо, тёмно-красные, жёсткие, как подошва. Эль — во фляге, кисловатый, по вкусу — отдалено напоминал обычное пиво. Ничего особенного. Но это не было обычной едой.

Еда в Аркании — не просто калории. Не просто утоление голода. Каждое блюдо, от ломтя хлеба до сложного рагу, восстанавливало выносливость — отдельную характеристику, которая падала от движения, боя, бега, но не от заклинаний. Зелья маны и зелья здоровья — да, возвращали единицы. Но выносливость — нет. Только еда. Только отдых. Можно было выпить десять зелий — и всё равно быть вымотанным, медленным, с дрожащими руками. Этого не напишешь в описании зелья. Это нужно было прочувствовать.

Рахсар достал хлеб, разломил пополам. Протянул половину Халдрику. Тот взял, откусил, жевал медленно, задумчиво, глядя в стену напротив. Мясо — Рахсар положил между ними на камень. Халдрик взял полоску, сунул в рот, потянул, отрывая волокна. Зубы скрипели — мясо было жёстким, пересушенным.

— Эль? — Рахсар протянул флягу.

— Эль. — Халдрик сделал глоток, поморщился. — Это не эль. Это вода, которой сказали, что она эль.

— Зато холодный.

— Вот именно. — Ещё глоток. — Кислая. Сказали, что эль.

Халдрик передал флягу обратно. Рахсар тоже глотнул. Кислый, чуть сладковатый, с дрожжевым привкусом. Действительно — пиво, только без газа. В таверне подали бы с пеной, в глиняной кружке, с куском сыра. Здесь — из фляги, без кружки, без сыра. Но работало. Выносливость поползла вверх — медленно, ползла, ползла.

И в тишине подземелья раздалось тихое жевание.

Халдрик откинул голову к стене. Проглотил кусок мяса. Провёл тыльной стороной ладони по губам.

— Я думал, — начал он, — они хоть какую-то магическую дрянь оставят.

Рахсар поднял бровь.

— Големы, — Халдрик не смотрел на него. Смотрел в потолок. — Четыре штуки. Уровень — не ниже нашего. И — ничего. Ни руды, ни свитка, ни куска маны-кристалла. Даже мусора нет. Ты когда последний раз видел моба без лута?

Рахсар задумался. Перебрал. Не вспомнил.

— Не помню, — признал он.

— Вот именно, — Халдрик ткнул пальцем в воздух. — Не помнишь. Потому что такого не было. Любой моб, даже крыса в подвале, даёт хоть что-то. Хвост. Клык. Кусок мяса, который никто не берёт, но он — есть. А тут — четыре голема. Ноль.

— Может, это фича, — Рахсар откусил мяса. Жевал. — Может, лут привязан к уровням. Мы на втором. Награда — дальше.

— Может. — Халдрик неубедительно кивнул. — А может, баг.

— Ты сам говорил — в Аркании нет багов.

— Я много чего говорил. — Халдрик потянулся, хрустнул плечами. — Тогда скажи мне вот что. Если нет багов — почему из големов ничего не выпало?

Рахсар не ответил. Потому что ответа не было. Он размышлял об этом с момента, как последний голем рассыпался. Четыре моба. Уровень — выше среднего. Бонус первопроходцев активен. Эксклюзивный лут гарантирован. И — ничего. Пустой интерфейс. Ни одного предмета.

Он проглотил последний кусок мяса. Запил элем. Кислый вкус заглушил горечь, которая поднималась откуда-то из-под рёбер — не от еды, от чего-то другого. От ощущения, что что-то не так. Не баг — нет, не баг. Но — не так.

— Ладно, — Рахсар поднялся. Колени хрустнули. — Хватит сидеть. Чем быстрее дойдём — тем быстрее узнаем.

Халдрик посмотрел на него снизу вверх. Без энтузиазма. Но встал. Подобрал лук, проверил тетиву — провёл пальцами, привычно, как здороваясь. Натянул, отпустил. Щелчок. Хорошо. Поправил ремни доспеха, затянул тот, что болтался. Выглядел лучше.

— Идём.

Глава 2: Первые Уровни Подземелий Теней. Часть 2

Коридор сузился. Потолок опустился. Фосфоресценция стен усилилась — из зеленоватой в голубоватую, холоднее стал даже воздух. Тени стали чётче. Воздух изменился — потянуло сыростью, затхлостью, чем-то ещё. Не плесенью. Не гнилью. Чем-то, чему названия не было, но что отзывалось в груди неприятным ощущением, как скрип ногтя по стеклу.

Халдрик приотстал. Лук — в руке, стрела на тетиве, не натянутой, но готовой. Глаза — по сторонам.

Лестница. Каменная, крутая, узкая. Ступени — стёртые по центру, от старости или от того, что здесь ходили — много и давно. Стены — сужались. Плечи почти задевали их. Свет уменьшался на посохе, будто бы слабел. Темнота сгущалась.

Рахсар спускался первым, посох перед собой, кончик его светился — слабо, тусклый шарик на конце, освещавший две ступени вниз. За ним — Халдрик, бесшумно, по-эльфийски, нога к ноге.

Двадцать ступеней. Тридцать. Сорок.

Площадка.

Лестница кончилась. Третий уровень.

Перед ними нарисовались двери.

Массивные, каменные, окованные железом — нет, не железом. Темнее, тяжелее. Металл, которого Рахсар не узнавал. Чёрный, матовый, без блеска, с ржавыми подтёками — нет, не ржавчина. Что-то другое. Вкрапления, будто металл оплывал, застывал, снова оплывал. Петли — массивные, кованые, ржавые — или казались ржавыми. Замка — нет. Ручка — кольцо, тяжёлое, на уровне груди.

Но не ручка привлекла внимание.

Резьба. По филёнкам дверей — узоры. Не орнамент. Не декорация. Символы. Рунные, но не те, что Рахсар видел в Аркании раньше. Эти — другие. Угловатые, резкие, с острыми концами, некоторые — перечёркнуты, будто вычеркнуты. Что-то в них было неправильное, и Рахсар не мог понять — что именно, но оно было.

Халдрик подошёл ближе. Наклонился к резьбе, прищурился.

— Что-то новенькое. Не могу прочитать. Не эльфийские. Не гномьи. Не человеческие. У тебя появился перевод?

— Нет, — Рахсар тоже тихо, хотя причин шептать не было. Подземелье давило, и голос сам опускался.

— Очень древние, — Халдрик выпрямился. Посмотрел на Рахсара. — Ну? Открываем?

Рахсар протянул руку. Кольцо было холодным — нет, не холодным. Ледяным. Настолько, что пальцы обожгло, и он инстинктивно отдёрнул. Из посоха выпустил немного огня. Потом — снова потянул, уже не ледяная. Сжал. Металл не поддавался. Рахсар упёрся ногой в нижнюю кромку дверей, потянул.

Скрип. Один — длинный, низкий, от которого задрожало в груди. Дверь подалась, медленно, неохотно, будто нехотя. Из-за неё — воздух, затхлый, спёртый, с запахом камня, пыли и чего-то ещё. Чем-то непонятным.

Тьма за дверью была — другой. Она была — объёмная. Пустота большого пространства.

Рахсар шагнул внутрь. Поднял посох. Светлый шарик на конце мигнул, разгорелся ярче, швырнул голубоватые лучи по стенам.

И — замер.

Зал. Нет Храм. Не было других слов. Прямоугольный, вытянутый, высоченный — потолок терялся во мраке, фосфоресценция стен не доставала. Стены — не голый камень. Фрески. Покрытые пылью, трещинами. Лица. Фигуры. Боги — или те, кого считали богами. Сидящие, стоящие, воздевшие руки. Глаза — выбеленные, стёртые, но смотрящие. Из всех — смотрящие.

Пол — мрамор. Белый, с серыми прожилками, холодный, скользкий под ногами. Пыль — на нём, ровным слоем. Следов — нет. Никто не входил.

И — паутина.

Не как летняя, на уголке окна. Массивная. Плотная. Тянулась от стен к потолку, от пола к стенам, слоями, ярусами, густая, как сеть, белёсая, пыльная, липкая. Она покрывала стены — частично. Спускалась вниз, до середины, местами — ниже, неровными прядями, занавесями, которые колыхались — от сквозняка? Какого сквозняка? Двери только что открыли.

Рахсар почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Не от холода.

Халдрик вошёл следом. Поднял лук. Стрелу — на тетиву. Натянул — не до конца, до подбородка. Осмотрелся. Глаза — быстрые, цепкие, профессиональные.

— Не нравится мне это, — сказал он. Тихо. Не потому что шёпотом — потому что голос не шёл. Тут не было звуков, которые мог заглушить громкий голос. Но тишина была такая, что кричать казалось святотатством.

— Мне тоже, — Рахсар не отрывал взгляда от фресок. Боги смотрели. — Но мы не для того сюда пришли.

— Знаю, — Халдрик переступил с ноги на ногу. Пол скрипнул — мрамор, пыль, что-то под пылью. — Просто говорю.

Рахсар сглотнул. Горло пересохло.

— Ладно, — Халдрик двинулся вперёд, вдоль стены, прижимаясь к фрескам. Носки сапог скользили по мрамору, пыль глушила шаги. Лук — на уровне глаз, на тетиве, не натянутая, но — готовая. — Ладно, ладно, ладно.

Он бормотал. Не для Рахсара — для себя. Привычка, которую Рахсар знал: когда Халдрик нервничал, он говорил. Много. По делу и нет.

— Паутина — не декорация. Слишком много. Слишком толстая. Это — сеть. Кто-то плёл. Долго. Системно. — Халдрик говорил и шёл, говорил и шёл, и глаза его метались по стенам, по потолку, по прядям, которые свисали. — И не для красоты. Для...

Он остановился.

— Рахсар.

— Вижу.

Сундук. В конце зала — или почти в конце, расстояние было трудно оценить в этом свете, в этой пустоте. почти у основания потолка. В паутине. Висел, утопленный в прядях, как муха в коконе. Золотой — или похожий на золото, тёплый, мягкий, светящийся даже сквозь слой пыли и паутины. Орнамент — виден даже отсюда. Завитки, узоры, символы — не те, что на дверях, другие, тоньше, мельче. Размером — с бочонок. Не маленький.

Рахсар прищурился. От сундука шло — не тепло. Давление. Воздух между ним и сундуком — гуще, плотнее, как будто что-то мешало пройти, не физически, а... Он не мог подобрать слова. Магия. Но не боевая, не защитная. Другая. Тяжёлая, как гранитная плита на плечах. Древняя, как эти фрески.

— Чувствуешь? — тихо спросил Рахсар.

— Чувствую, — Халдрик не уточнял, что именно. Пальцы на тетиве — побелели. — И мне это не нравится.

— Сундук на потолке. Паутина — везде. Магия — тяжёлая. — Рахсар считал на пальцах. — Хозяин есть.

— Хозяин большой, — Халдрик натянул тетиву. До подбородка. — Очень большой.

Они двинулись дальше. Медленно, вдоль стен, не по центру, где мрамор гулче. Халдрик — впереди, готовый ко всему. Рахсар — за ним, посох в левой, правая свободна, пальцы сложены для заклинания. Первый огненный шар — на полсекунды. Щит — на секунду. Если успеет.

Колонны — по сторонам, массивные, квадратные, с капителями, покрытыми резьбой.

Шаг. Ещё. Пыль — ровная, нетронутая. Их следы — единственные.

Рахсар замер.

Шелест. Сверху. Множественный — как будто кто-то перебирал тысячи тонких, сухих нитей одновременно. Как будто кто-то двигался по паутине — быстро, бесшумно, без веса.

— Слышишь? — губы почти не шевелились.

Халдрик замер. Стрела на тетиве, натянутой до подбородка. Глаза — вверх. В темноту. В паутину.

Шелест — ближе. Тень мелькнула. Одна. Мгновенно. По фреске, по стене, по потолку — длинная, многоногая, и — исчезла.

— Храмовый страж, — шёпотом. — Я читал бестиарий. Не атакует, пока...

Тень — снова. Ближе. Над головой.

Шелест — громче. Сухой, как перетираемый песок.

Из паутины — медленно, с потолка, из белёсого слоя, который скрывал всё, — показались жвала. Чёрные. Блестящие. Длинные, изогнутые, как сабли. За ними — голова. Глаза — восемь. Мелкие, чёрные, как мокрый антрацит. Полукругом. Все — смотрели вниз. На них.

Тело — за головой. Большое. Хитин чёрный, с синеватым отливом, блестящий, как лакированный. Лапы — восемь, длинные, суставчатые, с шипами на сгибах. Тело — с машину. Паук быстро спустился вниз, готовясь к атаке. Его многочисленные глаза сверкали в полумраке зала, а паутина вокруг него пульсировала, словно живая.

Рахсар не ждал.

Огонь — раньше мысли. Пальцы сложились, слова вышли, и шар — маленький, плотный, яркий — метнулся вверх. В паука

Удар.

Паутина вспыхнула. Сухая, пыльная — загорелась мгновенно. Огонь побежал по прядям, по стенам, по потолку — быстро, оставляя чёрные, тлеющие нити. Свет — рыжий, жёсткий — залил зал. Фрески проступили на секунду: лики, руки, крылья, глаза — и пропали в дыму.

Паук дёрнулся. Ушёл — вбок, по потолку, лапами перебирая, хватаясь за пряди, которые не горели. Ушёл от огня — но не от стрелы.

Щелчок тетивы. Стрела ушла вверх, в бок паука, в сочленение — между головой и грудью. Хитин треснул. Не пробила — треснул, как лёд по стеклу. Стрела отскочила.

Паук развернулся. Мгновенно. Восемь глаз — на Халдрика. Жвала раскрылись. Между ними — что-то блестело, мокрое, клейкое.

Паук плевался. Клейкая, белёсая масса — метнулась в Халдрика. Тот отпрыгнул, вбок, нога скользнула по мрамору, и сгусток прошёл мимо, шлепнулся о стену, растёкся, прилип. Ещё один — следом, быстрее. Халдрик снова вбок, за колонну. Третий сгусток — в колонну. — Он явно не приглашен на ужин! — азартная улыбка горела у него на лице.

— Никакого ужина сегодня, — усмехнулся Рахсар, подготавливая заклинание. — Если только мы не поджарим этого парня!

С этими словами он выпустил в паука огненный шар. Паутина вспыхнула, и огромный паук начал яростно двигаться, пытаясь избежать огня.

Халдрик не стал ждать. Пока паук отшатывался, пока его лапы скользили по горящему мрамору, эльф поднял лук, и тетива зазвенела — трижды, быстро, сухо, как удары хлыста. Первая стрела ушла в боковую пластину — хитин треснул с тонким, стеклянным звуком, и стрела засела, дрожа, как заноза. Вторая — в сочленение задних лап, туда, где хитин был тоньше, где сегменты сходились и расходились при каждом движении. Третья — мимо, паук дёрнулся в тот момент, когда Халдрик отпускал тетиву, и стрела ушла в темноту, стукнулась о камень где-то в глубине зала.

Но паук не собирался умирать тихо.

Паук в ярости бросился на них, но Рахсар, скомбинировав заклинания, окружив их огненным щитом. Паук ударил в щит. Не остановился, не внял, не понял — ударился, всей массой, всем телом, и огненная стена просела, прогнулась, Рахсара качнуло назад, нога проехала по пыльному мрамору. Паук ударил снова — щит затрещал, по краям пошли трещины, как по стеклу, сквозь которые просвечивал рыжий, слепящий свет. Мана уходила — быстро, тяжело, как кровь из раны, и Рахсар чувствовал, как внутри что-то опустошается, как тяжесть расползается от солнечного сплетения к плечам, к рукам, к кончикам пальцев, которые начинали неметь.

— Халдрик, будь готов! — крикнул Рахсар, когда паук снова сделал выпад.

— Сейчас!

Он выждал — секунду, может, полторы, — паук ударил в третий раз, щит лопнул, разлетелся веером угасающих искр, и тварь, потеряв преграду, дёрнулась вперёд, запнулась, и на эту секунду, на этот миг её голова, её глаза, её морда — застыли на одном уровне.

Стрела вошла в глаз.

Чёрный, блестящий, мокрый антрацит — лопнул, брызнул тёмной, густой жидкостью, и паук отшатнулся так, будто его ударили кувалдой. Лапы подкосились, жвала лязгнули, скрипнули — громко, противно, как петля несмазанной двери, — и тварь отступила, пошатываясь, отъехала назад, волоча задние лапы по мрамору, оставляя за собой мокрый, тёмный след.

Рахсар не дал ей опомниться. Второй шар — уже без спешки, без паники, с прицелом — в брюхо, в открытую, мягкую часть, не прикрытую хитиновым панцирем. Шар ударил, и брюхо вспыхнуло, и паук выгнулся, поджал лапы, и из его тела, из трещин в хитине, из пробитых сочленений, пошёл дым — густой, чёрный, едкий. Тонкий, высокий свист вырвался из его горла, из его жвал, из его раскрытой пасти — звук, который не был ни воем, ни шипением, а чем-то средним, металлическим, режущим, от которого у Рахсара заныли зубы.

Паук дёргался. Крутился на месте, нелепо, жалко, выставляя обгоревшие лапы, острые, обугленные, чёрные. Движения его — уверенные, плавные, хищные — стали рваными, нескладными, как у марионетки, у которой перерезали половину нитей. Он заваливался на бок, выпрямлялся, снова заваливался, и лапы его скребли по мрамору, оставляя тёмные полосы, и жвала лязгали впустую, и глаза — оставшиеся, невредимые — уже не следили за Рахсаром и Халдриком, а смотрели в никуда, стекленея.

Последний рывок — паук дёрнулся, как от удара током, выгнулся дугой, и рухнул. На бок. Лапы — скрючены, раскинуты, хитиновые, обугленные, с дымом, поднимающимся от сочленений. Жвала — раскрыты, замерли. Глаза — мертвы, остекленели.

Затих.

Дым стоял в зале — густой, синеватый, пахнущий горелой костью и чем-то ещё, чему названия не было, чем-то кислым, едким, химическим, от которого першило в горле и слезились глаза. Паутина на стенах и потолке тлела, дотлевала, и мелкие угольки падали с потолка, оставляя за собой крошечные, угасающие дуги. Мрамор под пауком — потемнел, пошёл пятнами, и тёмная, густая жидкость растекалась из-под тела, впитываясь в пыль.

Рахсар опустил руки. Тяжело, не сразу, будто держал над головой что-то физическое. Пальцы дрожали, и он сжал их в кулаки, и разжал, и снова сжал. Мана — меньше половины, и это ощущалось не где-то абстрактно, а конкретно, физически: тупая боль за глазами, сухость во рту, тяжесть в плечах, как будто кто-то положил руки на ключицы и давил. Странное ощущение, раньше он смотрел на шкалу манны а теперь здесь чувствовал.

Дым ещё не осел, а Халдрик уже пересчитывал стрелы — вышел вперёд, носком сапога повернул обугленную лапу стража, хмыкнул и выпрямился.

— Неплохой улов. — Он провёл ладонью по лбу, посмотрел на пальцы, будто ждал увидеть на них кровь, и вытер руку о штанину. — Надеюсь, сундук того стоил. Ты его хоть доставать собираешься, или так и будем любоваться снизу вверх?

— Сейчас узнаем, — ответил Рахсар.

Сундук никуда не делся. Он висел там же, у самого потолка, но паутина вокруг выгорела — огонь, побежавший по прядям во время боя, не пощадил и её. От густого кокона остались только лохматые чёрные клочья, и теперь сундук держался на четырёх толстых, опалённых по краям нитях — висел ниже прежнего, покачивался едва-едва, как фонарь на ветру.

Рахсар поднял посох. Прицелился — в нити. Огонь вышел тонкой, послушной струёй направленный в одну точку. Нити затрещали, задымились, лопнули одна за другой, и сундук пошёл вниз — сначала плавно, потом быстрее, и Рахсар инстинктивно отступил на шаг, и правильно: золото ударило о мрамор так, что дрогнул пол. Гул покатился по залу, заметался между колонн, утонул во фресках. Сундук отскочил, завалился на бок — и остался цел. Ни вмятины, ни трещины. Узор на крышке продолжал светиться ровно, спокойным тёплым светом, будто ничего не произошло.

— Магический, — сказал Халдрик без всякого удивления. — Конечно. А ты думал, он просто упадёт и раскроется, как перезревший плод?

Они подошли. Вблизи сундук оказался меньше, чем казался под потолком, — но тяжелее, чем выглядел. Металл, похожий на золото, был тёплым на ощупь, и по крышке, по стенкам разбегался орнамент: завитки, переплетённые линии, мелкие символы, вросшие в поверхность. И замок. Точнее — щель, тонкая, полумесяцем, и в центре её руна, которую Рахсар не узнавал, но от которой тянуло тем самым давлением, что стояло в воздухе зала с первой секунды.

— Конечно, он заперт, — пробормотал Халдрик. — В этой игре никогда ничего не даётся просто так.

— Иначе было бы скучно.

Рахсар присел на корточки, положил посох на мрамор рядом, вытянул руку над замком. Не касаясь. Магия пошла медленно — он берёг её, после боя берёг каждую каплю, — тонкой, тёплой нитью, втянулась в щель и там, внутри, нащупала механизм. Он чувствовал его как на ощупь в темноте: штифты, пружины, и что-то ещё — магию запрета. Замок не хотел открываться. Он умел не хотеть.

Рахсар надавил. Аккуратно, не ломая, а уговаривая — магия растеклась по штифтам, заполнила их, и чужая воля дрогнула, подалась. Щелчок вышел негромким, но в тишине зала прозвучал как выстрел.

— Готово, — сказал Рахсар и поднял крышку.

Глава 2: Первые Уровни Подземелий Теней. Часть 3

Давление, которое всё это время висело в воздухе, исчезло. Разом. Как выдох, который держали столетиями. Рахсар даже плечи повёл — стало неимоверно легко, будто с плеч сняли невидимый груз.

Внутри лежало немного. Но лежало так, как лежат вещи, которые сами знают себе цену.

Книга заклинаний — древняя, в потёртой кожаной обложке с медными застёжками, и кожа была тёплой, живой на ощупь, будто дышала. Перчатки — тяжёлые, тёмной кожи, с вплетённым в швы серебристым узором, от них слабо, на грани слышимости, шло ровное гудение, как от натянутой струны, усиленные защитными чарами. И камень — размером с куриное яйцо, гладкий, молочно-белый, светившийся изнутри мягко и медленно, в такт — Рахсар поймал себя на этой мысли и поморщился — в такт сердцебиению. Он взял камень в ладонь, и свет на секунду стал ярче. Потом снова прежним. В углу сундука лежали два амулета.

— Это, — Халдрик присвистнул, заглядывая через плечо, — намного лучше, чем у тех големов.

— Молчи, не сглазь.

Рахсар хотел положить всё в инвентарь — книгу, перчатки, камень, и 2 амулета — и уже потянулся, когда Халдрик резко повернул голову.

Вглубь зала. В углы — туда, куда огонь не добрался, туда, где паутина уцелела, серая и плотная, и куда свет от посоха дотягивался едва-едва.

— Слышишь?

Рахсар слышал.

Шорох. Не один. Сухой, множественный, знакомый до мурашек: так перебирают тысячи тонких нитей лапы, идущие по паутине. Но если страж спускался медленно, всем своим видом показывая, что время на его стороне, — эти торопились. Эти шли быстро.

Из углов, из темноты, из уцелевшей паутины они посыпались вниз — не спускаясь, именно посыпаясь, по стенам, по колоннам, перебирая лапами с сухим шелестом, похожим на сыплющийся песок. Четыре. Крупные — с матёрого волка каждая, меньше стража, но ненамного, — и хитин их не был чёрным, как у него. Эти были бурыми, пятнистыми, цвета старой крови и выжженной земли, и глаза их не наблюдали. Они уже выбрали.

— Четверо, — прошептал Халдрик. Стрела встала на тетиву сама, привычно, в одно движение. — Это намного хуже, чем один.

— Они пришли за добычей. — Рахсар поднялся, и посохом выбросил щит ещё до того, как он успел подумать. — Не отпустят нас с добычей.

Огненная стена встала вокруг них.

Пауки не остановились. Они разбежались — широко, по дуге, занимая зал, — и пошли вокруг, неторопливо теперь, переступая по мрамору, и первые сгустки паутины полетели в стену огня. Клейкие белёсые комья шлёпались в пламя с громким шипением, вспыхивали, гасили его пятнами — ровный круг пошёл дырами, как подмоченный холст.

— У нас мало времени, — сказал Рахсар, поддерживая магический барьер. — Я не можем держать их вечно

— Гасят, — сказал Халдрик ровно, без выражения, и это отсутствие выражения было хуже любого крика.

— Вижу. Придётся сражаться, — бросил Халдрик, натягивая тетиву лука. — Держись!

Первый паук рванулся без предупреждения — с места, в лоб, в самое тонкое место стены. Огонь хлестнул его по морде, по лапам, он взвыл — коротко, визгливо — и всё равно прошёл, врезался в пламя, продрался сквозь, вышел по ту сторону горящий и не останавливаясь. Рахсар ударил ему навстречу — плотным столбом огня, снизу вверх, в провисшее брюхо, с двух шагов, почти в упор. Тварь выгнулась на лету, переломилась — и рухнула по эту сторону щита, в шаге, забилась по мрамору, кроша хитин, и затихла.

Трое.

Халдрик стрелял — раз, другой. Стрела вошла одному в основание лапы, вторая чиркнула по глазу, и паук лишь мотнул головой и пошёл дальше. Даже не ускорился.

— Они не... — Халдрик перезарядил, и руки его были уже не такие быстрые. — Они не чувствуют стрел.

— Чувствуют. Им всё равно.

Щит просел. Рахсар чувствовал, как он проседает, Мана уходила уже как последняя вода из перевёрнутого кувшина. Он вытащил из резерва то, что берёг, — пламя взметнулось, выровнялось, и в этот миг двое из трёх бросились одновременно, с двух сторон.

Один — поверх, с колонны, сверху, оттуда, где уцелевшая паутина ещё держалась на капители.

— Сверху! — Халдрик развернулся, вскидывая лук, и выстрелил в прыгуна.

И вторая тварь — та, что заходила по дуге всё это время, тихая, терпеливая — бросилась ему в открытый бок.

Жвала вошли под ребро, с хрустом, насквозь. Халдрик не закричал — не успел, короткий сорванный звук, не крик, — и ноги его подломились, и он пошёл вниз, на колени, вместе с пауком, впившимся в него. Пальцы эльфа нашли кинжал, короткий охотничий, что всегда висел у него на поясе на случай, когда враг доходил до рукопашной, — и снизу вверх, в сочленение головы, под хитин, по самую рукоять.

Паук выгнулся, обмяк, рухнул на него мёртвым весом.

— Нет! — Рахсар уже бежал, не понимая, что бежит, и щит за его спиной гас, опадал, потому что некому и нечем было его держать.

Халдрик не вставал.

Рахсар добежал — и остановился, потому что бежать стало некуда. Эльф лежал под мёртвым пауком, придавленный его весом, голова завёрнута вбок под невозможным углом; лук отлетел, валялся рядом, тетива ещё дрожала. Над ним висела полоска здоровья. Пустая. Серая. Имя выцвело до белого — так интерфейс отмечал мёртвых.

Рахсар знал это и без полоски. Но полоска делало это официальным.

Он обернулся.

Их осталось двое. Прыгун со стрелой в плече — лапа подломлена, ходил боком, криво, но шёл. И второй, терпеливый, всё это время заходивший по дуге, — целый, неторопливый, сытый. Восемь глаз на каждом. Шестнадцать, и все — на него.

Маны не было. Он понял это раньше, чем успел проверить, — так понимают, что кувшин пуст: по весу. Внутри, там, где всегда тлела готовность, откуда всегда шёл огонь, было выжжено. Как поле после пожара: пепел, и больше ничего.

Шансов не было, и он это знал.

Он всё равно поднял руки.

Слова заклинания шли из какого-то подвала памяти — тяжёлые, рваные. Огонь родился тонко, жидко, вяло, и тогда Рахсар полез ниже дна. Там, где маны уже не было и быть не могло, что-то всё равно гудело — жар, живущий в костях, взятый у тела взаймы. Игра не остановила его. В этом было что-то очень неправильное, но подумать об этом он не успел.

Взрыв вышел из него весь. До капли.

Столб огня поднялся от мрамора до невидимого потолка, ударил в него, расплёскиваясь; храм вздрогнул — по-настоящему, камнем, основанием, — и по дальней стене пошла трещина, и чей-то божественный лик съехал по фреске вниз, оставляя за собой светлый шрам. Волна жара смяла прыгуна, швырнула в колонну — хитин лопнул с сухим треском. Второго сорвало с лап, покатило, вогнало в тлеющую паутину, и паук вспыхнул, как факел.

Рахсар стоял на коленях. Когда успел упасть — не заметил. Пальцы не слушались, в глазах темнело от краёв, и посох лежал в двух шагах, целый, ненужный.

Они поднимались.

Обгорелые, дымящиеся, с лопнувшими спинами — поднимались. Медленно, неправильными рывками, опираясь на уцелевшие лапы. Прыгун шёл на трёх. Второй полз. Но они шли — на него, через огонь, который для них уже почти догорел.

Холод пришёл сзади.

Одного из них вдруг перестало быть видно. Рахсар искал его глазами — и тратил на это последние секунды

Он даже не обернулся — не успел, не смог. Жвала вошли между лопаток, глубоко, легко, как в масло, и мир вокруг потерял цвет. Треск догорающей паутины отдалился, будто за закрытую дверь. Потом ушло тело — вес его, боль в спине, вкус железа на языке, холод мрамора под коленями. Потом — свет.

Последней ушла мысль. Мысль была об эльфе, который так и не встал.

Игра закончилась.

В этой схватке верх взяло Подземелье Теней.

Сначала был зуд.

Трава щекотала шею и голые плечи, настойчиво, по-живому, каждая травинка отдельно. Рахсар открыл глаза — солнце ослепило, да так сильно будто он первый раз его видит.

Он лежал на спине посреди поля, и из одежды на нём было одно исподнее — как на всяком, кто умер в Аркании.

— Чёрт, — сказал он. Голос сел на втором слове. — ...Снова.

Он знал это место. Возвращался сюда после каждой своей смерти, и всякий раз всё совпадало: солнце стояло вполсилы — тепло, но не жарко; ветер приносил с дальней опушки запах полевых цветов и свежескошенной травы; где-то за спиной, невидимая, журчала вода. Место было прекрасным. Место было сделанным — он давно это понимал. Цветы здесь цвели всегда. Солнце не двигалось никогда. Разработчики называли это мягкой посадкой.

Хотел бы он знать, что они называли жёсткой.

Рахсар сел. Тело — свежее, здоровое до отвращения, без единой царапины, без усталости, без памяти в мышцах — слушалось легко и охотно, и это было едва ли не самым оскорбительным во всём происходящем. Только что его жрали заживо — а теперь он сидел в райском поле, отдохнувший, как из отпуска.

Только что.

Он нашёл глазами часы — маленький, вечно равнодушный счётчик в углу интерфейса — и узнал, сколько стоит смерть.

Ночь. Глубокая, за полночь.

Под врата они вошли ещё засветло. Подземелье съело свою часть вечера — но не всю. Остальное забрала смерть. Он умер — и мир прожил без него эти часы сам: темнел, остывал, запирал лавки, менял стражу у далёких ворот. А для него между жвалами и травой не было ничего. Ни сна, ни провала, ни черноты. Один шов, стянутый наглухо. Вдох — там. Выдох — здесь. И самое интересное в реальном мире тоже проходил лишь миг.

Рядом с часами висело окно отряда — полупрозрачное, деликатное, как всё в этом интерфейсе. Вторая строка в нём была серой.

«Халдрик — не в игре».

Эльф умер первым — и не стал ждать. Чего ждать, если знаешь расценки: возрождение стоит часов, рейд мёртв, добыча лежит тремя уровнями глубже. Наверное, вышел ещё там, в темноте, сразу за своей смертью. У Халдрика была жизнь снаружи — та, о которой он рассказывал редко и неохотно.

Рахсар открыл меню. Окно персонажа сложилось перед глазами полупрозрачными строками. Уровень. Характеристики. Всё на месте, родное. И полоса опыта — тоже на месте, только отступила. Отползла назад, оставив за собой светлую тонкую черту, как шрам. Один процент. На двадцатом уровне он бы его не заметил. На его уровне за процент платили неделями — ровной, нудной, аккуратной работой, которую не вернёт никакое возрождение.

Боль от жвал уже прошла — тело-то новое. Светлая черта на полосе осталась.

Потом он открыл инвентарь. Уже зная, что там увидит, но всё равно открывая — как язык возвращается к дырке от выбитого зуба.

Всё было на месте. Мантия. Сапоги. Нарукавники, посох, зелья, свитки. Сковорода, мешочки со специями, пара луковиц. Всё, что висело на нём и лежало в сумках в минуту смерти, игра хранила свято.

Дальний угол — тот, куда он так и не дотянулся, — был пуст.

Книга. Перчатки. Камень. И два амулета

Они лежали на мраморе храма, в опрокинутом сундуке, рядом с обугленным стражем, рядом с тёмным пятном на том месте, где сложился Халдрик. Любой игрок знает главное правило добычи, и узнаёт его рано: сначала в инвентарь. Разглядывать — потом, хоть год. Новички усваивают это в первую же свою смерть.

Не успел. Удобные слова.

Правда была в том, что он разглядывал. Грел камень в ладони, ловил его пульс, щупал тёплую кожу переплёта — вместо двух движений, которые делает каждый. Он всегда так: задерживался на вещах, смаковал, тянулся к подробностям там, где следовало хватать и бежать.

Рахсар закрыл инвентарь. Постоял. Открыл снова, посмотрел на пустой угол — а вдруг.

Пусто.

Он оделся, не глядя. Он сжал ладонь — пустую — и поморщился.

Моргнул. И увидел: эльф валится на колени, жвала входят под ребро, короткий сорванный звук. Моргнул ещё раз. Не смылось.

Игра. Просто игра. Он повторил это себе тем самым голосом, каким повторял всегда, и, как всегда, на полсекунды не поверил.

Рахсар поднялся, отряхнул траву с колен и посмотрел поверх поля — туда, где за горизонтом угадывалась дорога, за дорогой город, а за городом, за лесами и перевалами, — выжженная пустошь и врата.

— Что ж, Халдрик, — сказал он вслух, потому что говорить было не с кем, а молчать не получалось. — Вернёмся.

Ветер принёс с опушки запах цветов — тёплый, ровный, вечный. Солнце стояло там же, где стояло всегда. Поле делало вид, что времени не существует.

Часы в углу интерфейса знали другое.

— И в следующий раз — не вдвоём.

Глава 3: Общий сбор. Часть 1

Город жил своей жизнью — шумел, торговался, звенел. Рахсар и Халдрик стояли в стороне от людского потока, и каждый думал о своём. Вернее — об одном и том же: что делать теперь.

Вчерашняя смерть отступила, но не ушла совсем. Она сидела где-то под рёбрами — не болью, пониманием. Двое — это мало. Двое против тридцати четырёх уровней — это не смелость, это арифметика на вычитание. Чтобы выйти из Подземелий Теней победителями, нужна была сильная команда. И первым делом — хороший лекарь.

— К сожалению, Халдрик, — Рахсар вздохнул, — нам придётся искать кого-то со стороны. Моя гильдия далеко — сильного лекаря быстро не пришлют. Так ещё все высокоуровневые игроки сидят по квестам, а квесты не прерывают. — Он помолчал и добавил: — А ты у нас волк-одиночка. И в гильдии не состоишь.

— Так ещё из сильных друзей у меня только ты, — усмехнулся Халдрик. — Так что придётся искать игроков из местной локации.

— Ну, хотя бы честно.

— Я всегда честен. Это экономит время.

Рахсар открыл список игроков. Полупрозрачные строки легли поверх площади — имена, уровни, классы. Он листал и листал, водя пальцем, отсеивая: этот — слишком низко, эта — далеко, этот вообще не лекарь, а просто взял ник посолиднее. Никого. Город был набит игроками, но хороших лекарей, свободных прямо сейчас, не находилось.

— Халдрик, ты помнишь того лекаря из последнего рейда? Как её там звали? Мелисандра?!

— Мелисандра? — Халдрик поправил лямку на плече. — Ты имеешь в виду ту, которая случайно подожгла себя во время боя? Отличный был рейд… особенно его финал.

— Ну да, эффектное завершение. — Рахсар невольно засмеялся. — Но нет, такого нам точно не надо. Нужен кто-то более… стабильный.

— Стабильный лекарь. — Халдрик задумчиво поскрёб подбородок. — Слушай, а огонь из неё уже потушили, как думаешь?

— Халдрик.

— Молчу.

Они двинулись дальше — по одной из торговых площадей, где обычно собирались искатели приключений. Площадь жила на полную: среди шумной толпы и ярких торговых лавок в воздухе висел дух азарта и ожидания новых подвигов — почти осязаемый, как запах пирогов. Повсюду мелькали игроки в блестящих доспехах — кто-то в новеньких, с иголочки, кто-то в латаных, повидавших походы. Продавцы выкрикивали названия товаров, расхваливали сталь, кожи, зелья. Гоняли мальчишек-разносчиков. На заднем фоне кто-то без устали наигрывал на лютне — то ли бродячий музыкант, то ли игрок качал профессию.

И над всем этим — гомон. Разговоры, споры, смех, торг. Из таверны доносился хохот: кто-то отмечал удачный день. У доски объявлений топталась стайка новичков — читали, ахали, тыкали пальцами.

— Эй, Рахсар, смотри! — Халдрик толкнул его локтем в бок, указывая на стоящего неподалёку человека. — Там вроде какой-то лекарь. Выглядит высокого уровня.

Рахсар пригляделся. У дальнего ряда лавок стоял мужчина, облачённый в длинные белые одеяния. Он был окружён небольшой группой игроков, и с этим окружением было что-то не так — обычно вокруг лекарей вились, выпрашивая группу, а эти просто стояли и слушали. Мужчина говорил — нет, декламировал, — взмахивая руками, то повышая голос, то понижая, и слушатели подавались вперёд, боясь пропустить слово. Раз или два из кружка вырвался смех — живой, настоящий.

С виду он действительно мог быть лекарем. Или, по крайней мере, кем-то, кто умел убеждать.

— Только бы он не оказался каким-нибудь фанатиком, — пробормотал Рахсар, подходя ближе.

И не дошли.

У фонтана прозвенела струна. Одна нота — тонкая, пробная, будто музыкант спрашивал у площади разрешения. Никто не обернулся. Вторая нота легла рядом с первой, третья — и между ними вплелась флейта, тихая, осторожная. Мелодия росла неспешно: с каждым тактом на пол-голоса громче.

Разговоры ещё гудели, но в этом гудении пошли бреши. Ближние к фонтану умолкали первыми. Потом дальние. Оборачивались — один, другой, целая лавка.

У фонтана, откуда ни возьмись, разворачивался маленький караван. Раскрашенный фургон — выцветший, но чистый, — двое музыкантов, девушка в красной бандане на подножке. Никто не заметил, когда он въехал на площадь. Заметили, когда заиграли.

Девушка запрокинула голову и запела.

Голос был не мощный и не нежный. Правильный. Каждое слово ложилось туда, куда должно было лечь, и площадь, гудевшая сотней голосов, притихла.

Под звёздным сводом, где молчит гора,

Где ветер поёт о наших мечтах,

Шли мы, не ведомые властью зла —

Лишь вера в равных нас вела.

Не зов сокровищ, звало в путь ночной,

Не чары владык вели нас вперёд —

Но зов труда, что свят и чист,

И зов огня в сердцах простых,

И мир, где каждый добро найдёт.

Где равен каждый в своём дыханье,

Где песня — общее сердце дней,

Там пламя дружбы — как солнце знанья,

Там мир и сила в единстве людей.

Рахсар поймал себя на том, что стоит и слушает. Забыл, куда шёл. Забыл про лекаря в белом. В песне не было ничего для него — ни подземелий, ни магии, ни лута. Кузнецы. Путники. Простой труд простых людей. И всё равно цепляло — голосом ли, тем ли, как она стояла с закрытыми глазами, будто пела не толпе, а кому-то одному.

А может, тем, что песня была правдой. В этом мире — была.

Кузнец куёт не во имя злата,

А чтобы светило железо в пути,

Вернувшись, путник из дальних стран

Знал — его труд не пропал.

И если однажды придёт буря зла,

Пусть нас спасёт не меч, не стена,

Мы встанем братством плечом к плечу,

Чтоб отстоять свои мечты и светлые дни.

Где равен каждый в своём дыханье,

Где песня — общее сердце дней,

Там пламя дружбы — как солнце знанья,

Там мир и сила в единстве людей.

Он покосился на Халдрика. Эльф слушал, склонив голову набок, и лицо у него было непривычное — без ухмылки, без насмешки. Просто слушал. Даже лук, который он вечно теребил, поправлял, перекладывал с плеча на плечо, висел спокойно.

Так пусть барды поют эту песнь,

И пусть века её не сотрут,

Её повторят реки и степь,

Где нет ни господ, ни рабов, ни страха —

Лишь вера в свободу и пламенный труд,

Где равен каждый в своём дыханье,

Где песня — общее сердце дней,

Там свет не гаснет, там нет страданья,

Там братство вечно среди огней.

Последние слова поднялись над площадью, повисели в воздухе и растаяли где-то над крышами.

Секунду стояла тишина — полная, звенящая.

Тишина лопнула.

Площадь взорвалась овациями — крики, хлопки, свисты слились в единый живой поток. Кто-то свистел двумя пальцами в рот, кто-то стучал кружкой по столу ближайшей таверны, кто-то просто кричал, без слов, из чистого избытка. Труппа артистов раскланялась — музыканты сдержанно, девушка в бандане глубоко, с прижатой к груди рукой, — и в ту же секунду между зрителями юркнули проворные дети из каравана. Они метались в толпе, как рыбки в стае: ловко подхватывали монеты, благодарили, показывали реверанс — и дальше, дальше, к следующей ладони.

Довольны, впрочем, были не все.

Старый торговец с лавки по соседству качал головой — медленно, тяжело, как качают головой на похоронах. Губы его шевелились, беззвучно выговаривая что-то своё. Воин из городской стражи у ограды сдержанно хмыкнул, скрестил руки на груди и сделал вид, что смотрит в другую сторону. Оно и понятно: Аркания оставалась государством зрелого средневековья, и песня про мир, где нет ни господ, ни рабов, звучала здесь не невинной бардовской песней. Она звучала вызовом.

Игрокам же было всё равно. Точнее — не всё равно, а без разницы: для них не существовало ни господ, ни рабов, ни стражи с тяжёлым взглядом, ни старика с его молчаливым «неположено». Песня тронула их — каждый услышал в ней что-то своё, — и почти каждый бросил в шляпу, лежавшую у ног певицы, по золотой монете. Шляпа уже не вмещала: монеты лежали горкой, сползали, блестели на солнце.

Рахсар и Халдрик, стоявшие чуть поодаль, переглянулись. И рассмеялись — одинаково, коротко. Атмосфера праздника была заразительна: она просачивалась под кожу, как тепло от костра. Они подошли, бросили по монете — и девушка в красной бандане улыбнулась им, словно согревая. Даже отсюда было видно: улыбалась она каждому, но не казалась при этом пустой.

Халдрик усмехнулся:

— Не зря говорят, что музыка — сильнейшая из магий. — Он смотрел на певицу, которая уже снова кланилась публике. — Магия огня жжёт, магия льда морозит. А эта вот — что-то делает с людьми, и никто даже не сопротивляется.

— А ещё может вдохновить, — тихо отозвался Рахсар, не отрывая взгляда от сцены. — Особенно если за ней стоит настоящий смысл.

— Старик с лавки с тобой бы не согласился. Он тоже всё понял.

— Мне все равно.

Песня схлынула, площадь вернула себе обычный шум — крики зазывал, стук молота, гомон. Труппа сворачивалась, дети пересчитывали добычу, стражник у ограды демонстративно поправлял ремни, возвращая себе деловой вид.

И вспомнилось, зачем они здесь.

Человек в белом всё ещё стоял у дальнего ряда лавок. Речь его, судя по всему, подходила к концу: он произнёс что-то заключительное, развёл руками, и круг слушателей рассыпался — кто-то хлопал по плечу, кто-то благодарил, большинство сразу повернулось и ушло.

Когда они подошли, от группы остались двое, да и те прощались. И вот тут, вблизи, стало видно главное.

На мужчине была мантия легендарного уровня.

Рахсар замер на полушаге. Он не сразу поверил — подумал, что в сумерках ошибиться легко, мало ли похожих белых мантий. Но нет. Ткань переливалась мягким внутренним светом, швы были наложены так, как не умел ни один портной Аркана, а подол, касаясь булыжника, оставался чистым — легендарки сами берегли себя от грязи. Таких мантий во всей игре было около двадцати пяти штук. Рахсар знал едва ли не каждую: топ-игроки, живые легенды, статуи в Зале Славы. Половину знал лично.

Эту — видел впервые.

— Странно, — тихо сказал он, чтобы не слышали посторонние. — Что мы про него ничего не слышали. И при этом он не состоит ни в одной из гильдий. Что ещё страннее.

— А что тут странного? Я тоже не состаю в гильдии, — возразил Халдрик.

— Вот поэтому у тебя и нет легендарных вещей. Тех самых, которые можно пересчитать по пальцам.

— Спасибо. Весь день испортил.

Человек в белом распрощался с последними слушателями и повернулся к ним. Взгляд у него был цепкий — он уже заметил, что двое стоят и смотрят, и ждал.

— Приветствую, я Рахсар, это Халдрик — Рахсар шагнул вперёд, стараясь не выдать настороженности. — Мы заметили, что ты — опытный лекарь?

— Опытный? — Лекарь посмотрел на них с лёгкой ухмылкой. — Скорее, гениальный. Но кто я такой, чтобы спорить с очевидным? И хочу заметить: я почти сто двадцатого уровня!

— Гениальный лекарь почти сто двадцатого уровня, — Халдрик хмыкнул. — Это как раз то, что нам нужно. А ты, случаем, не поджигаешь себя в бою?

— Только если это стратегически выгодно, — не моргнув глазом ответил лекарь. — Имя моё — Артес. И нет, я не поджигаю себя просто так. Я поджигаю других, когда это необходимо.

Рахсар не смог сдержать усмешку, но тут же перешёл к делу:

— Нам нужно твоё участие в рейде. Будем штурмовать третий уровень Подземелья Теней. С нас — защита и атака, с тебя — чтобы мы не стали кормом для пауков.

Артес задумчиво почесал подбородок, оценивающе глядя на них. Смотрел секунды три — дольше, чем принято, — будто взвешивал не предложение, а их самих.

— Третий уровень Подземелья Теней, говоришь? — Глаза его блеснули интересом. — Звучит весело. Ну что ж, я в деле. Только одно условие: если мы всё-таки умрём, хочу, чтобы моя смерть была эпичной. Халдрик, договорились?

— Договорились! — Халдрик пожал протянутую руку. — Если умрём — умрём весело.

— Вот и отлично, — подытожил Рахсар, чувствуя, что дела пошли в нужном направлении.

Дальше было деловое: закупить зелья, эликсиры, свитки — и в гильдию торговцев, где заодно ждал заказ, ради которого Рахсар и торопился в эти двери. Идти решили сразу.

И тут началось.

Артес, облачённый в легендарную мантию, шагал впереди группы — уверенно, широко, словно возглавлял важный парад, а не шёл за зельями. Мантия развевалась на ходу, тиара с двумя золотыми колосьями и перекрещенными трезубцами сияла, как корона древнего правителя. Вместо того чтобы замыкать строй, как полагалось лекарю, он гордо шёл первым и напевал под нос какой-то марш.

— Артес, ты уверен, что тебе нужно идти впереди? — с усмешкой спросил Халдрик, догоняя его. — Обычно лекари предпочитают держаться позади. Следят, чтобы никто не умер.

— Да ладно тебе, Халдрик! — Артес не сбавлял шага. — Я просто чувствую себя вдохновенно! Как там говорится? «Впереди идут смелые, а за ними — легенды!» Или наоборот? Какая разница! Главное — идти с песней в сердце!

И он продолжил напевать — громко, безбоязненно, тут же сочиняя:

«По тропе шагает маг,

Светит солнце, тьма дрожит.

Щит поставлю, меч подниму —

И ни шагу назад, враг побежит!»

Голос у него был средний — ни плохой, ни хороший, — но Артес это компенсировал громкостью. Прохожие оборачивались. Он раскланивался на ходу.

Рахсар усмехнулся, обменявшись взглядом с Халдриком.

— Не знал, что ты ещё и поэт, Артес.

— Поэт, воин, лекарь — у меня много талантов, дорогие мои! — гордо произнёс Артес и, не переводя дыхания, пустился в следующий куплет, где маг из первого, судя по всему, побеждал ещё каких-то врагов.

— А вообще, почему ты так уверен в своих силах? — спросил Рахсар, догоняя его. — Вот идёшь впереди. По центру улицы. Напеваешь.

— Потому что, мой друг, — Артес сопроводил ответ театральным жестом, — жизнь слишком коротка, чтобы бояться! Мы все здесь, чтобы побеждать. Или, как говорится: лучшая защита — это нападение!

— Это девиз Халдрика, — подметил Рахсар, подмигнув товарищу.

— И кто же сказал, что я не могу его позаимствовать? — с улыбкой ответил Артес. — Хорошие девизы, как и хорошие зелья, не должны пропадать.

— Ты хотя бы проценты плати, — буркнул Халдрик.

— Заплачу. Песней.

И он запел снова.

Дорога к гильдии торговцев была — как дорога. Ровная, мощёная, ухоженная: по обеим сторонам лавки, фонарные столбы с магическими огнями, изредка — охрана. Гильдия следила за своими подходами. Кто ехал — ехал спокойно. Кто шёл — шёл не оглядываясь.

Но Рахсар, в отличие от дороги, смотрел по сторонам. Он не бывал в этом квартале полгода и теперь замечал изменения, как замечают выросшего за лето ребёнка: вот новая кофейня, а вот на месте старой харчевни — контора с вывеской, которую он не мог прочитать с первого раза. Квартал жил, менялся, рос. Как и весь город.

Игроки сюда тоже шли — и не только за покупками.

Это была одна из странностей Аркании, к которой привыкали не сразу: NPC здесь были не продавцами, не квестодателями, не функциями. Они были людьми. У стражника на углу было имя, семья и радикулит к дождю; у цветочницы — история несчастной любви, которую она рассказывала каждому, кто покупал букет дольше двух минут; у старого менялы — политические взгляды, которые он излагал шёпотом и с оглядкой. Они жили, менялись, взрослели. Многие игроки приходили в этот квартал просто поговорить — послушать историю, получить неожиданный совет, а то и узнать новость раньше, чем она попадала на форумы. Гильдия торговцев собрала под своими крышами самых разговорчивых — и самых полезных.

Глава 3: Общий сбор. Часть 2

Артес, который всё это время шёл впереди с видом человека, возглавляющего парад, вдруг остановился. Обернулся. И с лёгкой усмешкой спросил:

— Слушайте, ребята, а где вы, собственно, раздобыли карту Подземелий Теней? Ивент ведь только вышел. Найти такую карту, мягко говоря, задача не из лёгких.

— Нужно уметь спрашивать в нужных местах и у нужных людей, — улыбнулся Рахсар. — То есть у NPC. Когда долго играешь, начинаешь воспринимать их почти как настоящих людей. Насколько живые и реалистичные — не передать. Хотя иногда их фразы о заданиях будто специально придуманы, чтобы щёлкать нас по носу.

— Ага, — Халдрик хмыкнул. — «Это закрытая информация». Спросишь что-нибудь, что могло бы облегчить жизнь, — и пожалуйста. Чувствуй себя новичком.

— Вот именно! — подхватил Рахсар. — Они всегда намекают: сами, мол, разбирайтесь. Но если найти подходящего NPC и правильно разговорить — он выдаст такое, что потом сидишь и думаешь: почему я сам не догадался?

— Что ж, — Артес повернулся обратно, — видимо, придётся и мне поучиться этому мастерству. Может, и раздобуду что-нибудь стоящее.

— В этом и весь смысл. Вопрос лишь в том, сколько времени ты готов тратить на разговоры.

— Время — это то, чего у нас в игре всегда в избытке, — философски заметил Халдрик.

Рахсар не стал спорить. Время. Вот именно с ним вчера и было плохо — и именно его сегодня не хватало. Но об этом он подумает у дверей гильдии.

Разговор как-то сам собой свернулся, и дальше шли молча — быстро, деловито. Артес, насытившись пением, шагал вперёд и о чём-то размышлял, то и дело трогая тиару на голове. Халдрик шёл вторым, поглядывая по сторонам с постоянной, профессиональной привычкой. Рахсар — последним, если не считать мыслей.

Мысли были о заказе.

Быстрым шагом они добрались от базара до гильдии торговцев — закупить зелья и эликсиры, — но для Рахсара это было не только закупкой. Здесь его ждал сет боевого мага. Настоящий, легендарный, сшитый по чертежам, которые достались ему единственной ценой — ценой целого рейда.

Небесная Башня. Ивент фракции светлых, полгода назад.

Здесь его ждал сет боевого мага — сшитый по легендарным чертежам с Небесной Башни, того рейда, из которого он вернулся один.

Последним выжившим. Таким было официальное звание, под которым он вошёл в историю игры, — а по-простому это означало, что девять его товарищей в тот день отправились в объятия мягкой травы. Босс на вершине башни оказался по-настоящему страшен. Императорский грифон, золотые крылья которого поразила тьма. Первопроходцы — они не знали, чего ожидать: ни у кого не было ни гайдов, ни подсказок. Всё, что они успели понять за часы боя, — у грифона оставалось совсем немного здоровья. Победа была близка.

И тогда вокруг грифона поднялась вуаль тьмы, поглощавшая весь входящий урон. Шестьдесят секунд абсолютной неуязвимости — время, за которое босс успел сделать ровно три вещи. Испустить вопль, от которого заложило уши. Накрыть вершину диким вихрем. И парализовать всех до единого.

Тьма сгустилась в сплошной сгусток вокруг золотого оперения, алые глаза загорелись сквозь него — и рейд умер бы весь, до единого, если бы не одна вещь. Защитная пассивка магических наручей. Она держала руки Рахсара послушными вопреки параличу — ровно настолько, чтобы складывать печати и произносить слова. Он не видел товарищей — только слышал, как падают. И кастовал.

«Божественное возмездие». Магия света — яркая, беспощаденная ко всем без разбора: слепящая и грифона, и самого Рахсара. Когда свет рассеялся, он был на вершине один. Остальных интерфейс уже не показывал.

Дальше — работа. «Корни», сковавшие обездвиженного, ослеплённого врага. «Метеор». «Шипы». Запас здоровья грифона кончился — вместе с боем.

Полгода спустя чертежи, добытые той ночью, лежали в гильдии торговцев, ожидая, чтобы превратиться в сет, ради которого всё было затеяно. И если Деанор сдержал слово, сегодня Рахсар уходил отсюда значительно сильнее, чем пришёл.

— Пришли, — сказал Артес, останавливаясь.

Перед ними возвышалась гильдия торговцев. Не здание — крепость: тяжёлые стены, широкая лестница, высокие двери, которые открывались для всех, но подчёркивали, что не для всех одинаково. Возле входа, на верхней ступени, стоял полурослик в строгом коричневом костюме и докуривал трубку.

Заметив троих, он неспешно вытряхнул остатки табака, постучал чубуком о деревянный чехол, ловким движением упрятал трубку в карман — и весь подобрался, как птица перед полётом. Когда троица подошла ближе, он проворно извлёк из нагрудного кармана монокль, приложил к глазу — и лицо его расцвело:

— Товарищ Рахсар! Как же я рад вас видеть! — Он сбежал на несколько ступеней навстречу, сияя от удовольствия. — Деанор к вашим услугам!

— Взаимно, Деанор. — Рахсар поднялся по лестнице и остановился на две ступени ниже, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и крепко пожал протянутую руку. — Ты всё ещё встречаешь гостей лично. Не разжаловали ещё?

— Разжалуют меня, — Деанор махнул рукой с моноклем. — Скорее магистры разжалуют друг друга. — Он сменил тон на деловой, но глаза остались тёплыми: — Я так понимаю, у вас есть для меня что-то уникальное на продажу или обмен?

Рахсар наклонил голову. — Слышал, вы недавно получили редкие зелья из Эльвенской долины?

— Ах, товарищ Рахсар, вы как всегда прекрасно информированы! — Деанор слегка наклонил голову, улыбка не сходила с его лица. — Уверен, мы сможем договориться.

— Слышал и я кое-что, — Деанор приложил монокль обратно, — что вы уже побывали там, где ещё не было никого.

— Вы тоже не теряете времени зря. — Рахсар усмехнулся, но ответил сдержанно: — Боюсь, у меня ничего для вас нет.

— Пока, — уточнил Деанор. — Пока нет.

Он пропустил троих внутрь и засеменил рядом, рассказывая на ходу — как экскурсовод, который не может иначе:

Первый этаж гильдии жил своей рыночной жизнью. Суетились NPC и игроки начальных уровней — именно им, новичкам, был открыт только этот этаж, со стандартными наборами инвентаря. Столы, стойки, прилавки: слева — расходники по бросовым ценам, справа — витрины, от цен на которые можно было подавиться. И то и другое — «стандарт», но стандарт в гильдии торговцев означал диапазон от «почти даром» до «не по карману даже высокоуровневым». Новички топтались у дешёвых стоек и смотрели на дальние витрины издалека, как на море.

— Налюбоваться не успеешь, — деловито заметил Артес, оглядывая зал. — Я тут был раз двадцать. Всё одно и то же.

— Здесь — да, — Деанор гордо приосанился. — Здесь всё одно и то же уже который год. Зато наверху…

Он не договорил.

В этот момент Халдрик, который шёл молча явно задумавшись, внезапно сказал::

— Мне срочно нужно выйти из игры. Вы же справитесь пока без меня?

Не дожидаясь ответа, он исчез.

Троица стала двойкой. Артес с лёгким высокомерием передразнил:

— Время — это то, чего у нас в игре всегда в избытке.

Рахсар рассмеялся:

— Наверное, забыл, что каникулы закончились. Ему сегодня на уроки.

Деанор, прищурив глаз за моноклем, сказал — серьёзно, почти укоризненно:

— Зря вы так смеётесь над товарищем Халдриком. То, что человек в таком зрелом возрасте продолжает образование, вызывает уважение.

Артес засмеялся ещё сильнее.

Рахсар, всё ещё с улыбкой, но уже с долей уважения в голосе, ответил:

— Вы абсолютно правы, Деанор. — И перешёл к делу: — Я, собственно, насчёт сета боевого мага. Который заказывал у вашей гильдии.

Деанор мгновенно преобразился. Монокль сверкнул, спина выпрямилась:

— О да! Он готов. И прекрасен, как я и обещал. Прошу — пройдём в комнату для особых друзей.

Лифт стоял в глубине первого этажа — деревянная кабина с латунной решёткой, натёртой до мягкого блеска. Деанор вошёл первым, коснулся светящейся руны на панели, и кабина плавно пошла вверх. А том что они движутся выдавало только лёгкое давление под коленями на старте да ровный тёплый свет, разлитый под потолком.

За решёткой проплывали этажи. Пятый — ковры, суета, голоса. Девятый — тишина и запертые двери. Двенадцатый — кто-то бранился на хоббитском языке, и брань удалялась вниз, как камень, брошенный в колодец.

Деанор молчал. Для полурослика, который минуту назад не закрывал рта, молчание было почти признанием: то, что наверху, при лифте не обсуждают.

Шестнадцатый этаж встретил тишиной.

Длинный коридор, ковровая дорожка, гасящая шаги. Двери — по обеим сторонам, много, одинаковых: тёмное дерево, одинаковые ручки, одинаковая глубина полутени между светильниками. У некоторых дверей стояла охрана — по двое боевых огров в внушительных доспехах, с пиками и щитами. Огры не шевелились. Взгляды их проходили сквозь посетителей — на середину коридора, в никуда.

Рахсар шёл и сравнивал.

Первых двух он минул не глядя. Третьего отметил краем глаза: огромный, серокожий, шлем с прорезью. Четвёртый оказался точно таким же — огромный, серокожий, шлем с прорезью. Рахсар начал присматриваться. Рост — одинаковый. Плечи — одинаковые. У первого на наплечнике глубокая вмятина, будто били двуручником; у второго — такая же, на том же месте, той же формы. Скол на древке пики у пятого повторялся у шестого. Они стояли в одинаковых позах, на одинаковом расстоянии от своих дверей, и даже тени ложились на них одинаково.

Первого десятка хватило. Десятого Рахсар уже не отличил бы от первого.

Будто отлили одной формой. Будто клоны.

В Аркании такого не было. Час назад он шёл по кварталу, где у каждого стражника было имя, семья и радикулит к дождю, где двух одинаковых кошек не существовало в природе, где NPC переругивались, старели, хромали и скучали — каждый по-своему. Он помнил и первый свой день, полтора года назад: пшеничное поле, окружённое густым зелёным лесом, в самой крутой виртуальной игре современности. Тогда он сделал глубокий глоток воздуха — и воздух оказался свежестью, чистотой, травами и цветами. Само совершенство.

А теперь совершенство дало трещину — в виде десятка неотличимых огров на шестнадцатом этаже.

— Прошу проходите, — сказал Деанор всё с той же улыбкой, придерживая дверь.

Рахсар оторвался от охраны. Желание спросить толкнулось — и осталось при нём. Не сейчас.

Комната была небольшой, но уютной. Два чёрных кресла явно заказывались для посетителей значительно крупнее хозяина — Рахсару и Артесу они оказались впору. Рахсар опустился в левое, Артес — в правое; кожа мягко приняла вес и выдохнула тёплый, чуть вощёный запах.

Деанор не сел. Он быстро подошёл к боковой двери, распахнул её и заговорил — отрывисто, сыпуче, на языке хоббитов. Слов было не разобрать, но приказная интонация переводов не требовала. В руках у полурослика мелькнул листок — номер хранилища, — и листок исчез за дверью. Дверь закрылась сама, беззвучно.

А потом Деанор направился к столу.

Стол был вырезан из цельного ствола дерева легендарного ранга — «Неразрушимой секвойи» из далёких магических лесов Эльвенской долины. Поверхность сплошь покрывала замысловатая резьба, и древесина переливалась мягким тёплым светом — будто впитывала его днём и теперь отдавала, медленно, не скупясь. На передней стороне, симметрично, по бокам, были вырезаны драконы — с разинутыми пастями, изрыгающие огонь, и пламя их уходило в резьбу витками, как настоящие языки, застывшие в дереве. А в центре красовался знак торговой гильдии: круг, разделённый на четыре части двумя парами параллельных линий. В каждой четверти — свой символ. Верхняя правая — солнце. Нижняя правая — луна. Верхняя левая — золотая монета. Нижняя левая — стрела или копьё: из кресла не разберёшь.

Деанор зашёл за стол — и исчез. Совсем: массивная столешница встала на уровне его темени, и полурослик пропал за ней целиком, как за крепостной стеной. Через мгновение он поднялся уже сидя в очень изящном кресле — из каких-то других редких материалов. Кресло идеально дополняло картину величия, создаваемую массивным столом и самим Деанором, который, несмотря на свой небольшой рост, казался истинным хозяином этого впечатляющего пространства.

— Этот стол — настоящий артефакт и гордость гильдии, — сказал Деанор, заметив, с каким лицом его рассматривают гости. — Создан древними мастерами Эльвенской долины. Выдержит любые удары — даже самые сильные заклинания.

Рахсар кивнул и провёл ладонью по столешнице. Гладкая, тёплая, живая на ощупь; резьба читалась под пальцами, как текст — только непонятный.

— Впечатляюще, Деанор. Но не будем терять время. — Он выдержал паузу и слегка улыбнулся: — Тем более что времени у нас, как заметил наш дорогой Артес, «в избытке».

— Совершенно верно, товарищ Рахсар. — Деанор улыбнулся в ответ. — Ваш заказ скоро будет здесь. С этим снаряжением вам будут не страшны даже самые тёмные глубины Подземелий Теней.

Артес, хоть и обладал острым умом, не мог удержаться от желания показать своё превосходство в разговоре. Он медленно осматривал комнату, замечая каждую деталь. Комната была почти аскетичной: массивный стол из неразрушимой секвойи занимал центральное место, три кресла — по одному для каждого из них, и две тумбочки, стоящие у стен. Одна лампа бросала мягкий свет, создавая уютную атмосферу, но при этом комната оставалась суровой и функциональной. На столе лежали только деловые документы и старинные часы, тщательно отполированные, чтобы показывать время с абсолютной точностью. Ни одной личной вещи Деанора не было видно.

Артес славился своими богатствами. В мире игры он мог позволить себе всё, что только пожелал бы. Огромные суммы денег были потрачены в гильдиях по всему игровому миру, на предметы, снаряжение, и даже редкие артефакты. Но, несмотря на все его усилия, ему так и не удалось получить доступ в этот кабинет — кабинет главы гильдии торговцев, Деанора. В этом месте можно было получить уникальные задания с такими же редкими и ценными призами, но двери сюда были закрыты для всех, кроме самых достойных и влиятельных игроков.

Артес был недоволен. Его сердце наполнилось разочарованием, когда он понял, что встретился с главой гильдии торговцев только потому что был в компании Рахсара. Это задело его гордость, и он решил выразить своё недовольство. Он молча отметил про себя, насколько плохо обставлена эта комната. Никакого декора, никаких признаков богатства, которые, казалось бы, должны были бы присутствовать в таком месте. Только строгая, практически военная обстановка.

Мир игры был настолько реалистичен, что NPC, обладали собственным разумом и характером. Они развивались, могли делиться мыслями и, со временем, изменялись под воздействием окружающего мира. Деанор был не исключением из таких NPC а даже более развитым интеллектуально даже для игры такого уровня, и Артес понимал, что тот замечает его недовольство. В начале игры не было никакой гильдии торговцев, и Артес прекрасно это помнил. Но сейчас эта гильдия обладала ресурсами, которые могли сравниться с королевством, и Деанор, как её глава, был ключевой фигурой в этой системе.

Внутренне Артес кипел от негодования, но его лицо оставалось спокойным, даже холодным. Он обдумывал, как бы лучше использовать ситуацию в свою пользу, пока Деанор сидел напротив, наблюдая за ним с такой же невозмутимостью.

Взгляд Артеса пересёкся с взглядом Деанора, и напряжение в воздухе стало ощутимым. Артес не мог больше сдерживать своё разочарование и, с лёгкой насмешкой в голосе, заметил:

— Должен признать, я ожидал большего от кабинета главы торговой гильдии. Здесь как-то... скучно, вы не находите?

Деанор, не теряя своей привычной вежливости, лишь слегка улыбнулся и ответил:

— Внешний блеск не всегда отражает истинную ценность, товарищ Артес. Этот кабинет, как и наша гильдия, сосредоточена на делах, а не на излишестве. Здесь всё подчинено эффективности и порядку. В простоте — сила.

Глава 3: Общий сбор. Часть 3

Как только Деанор закончил говорить, боковая дверь в комнате открылась. Вошёл хоббит, почти такого же роста, как и Деанор, но явно моложе, с более стройной фигурой. Он был одет в рабочий комбинезон и кепку-восьмиклинку, что придавало ему вид трудолюбивого мастера. За ним следовали ещё трое хоббитов, облачённых в такую же одежду. Каждый из них осторожно нёс элемент сета боевого мага легендарного уровня.

Рахсар, не сдержавшись, привстал с кресла, его глаза засияли от предвкушения. Он знал, что этот момент был важен, и возможность увидеть сет, который он заказал, переполняла его нетерпением.

Хоббиты подошли к столу, аккуратно расставив элементы сета перед Деанором. Мастерство, с которым были изготовлены эти предметы, бросалось в глаза: каждая деталь была продумана и выполнена с максимальной точностью. Рахсар ощутил, как его сердце начало биться быстрее, он едва мог удержаться от того, чтобы немедленно схватить один из предметов и начать его изучать.

Деанор, заметив реакцию Рахсара, слегка усмехнулся и сдержанно произнёс:

— Легендарный сет боевого мага, выполненный по уникальным чертежам, товарищ Рахсар. Надеюсь, он оправдает ваши ожидания.

Артес, наблюдая за происходящим, почувствовал лёгкую зависть. Он осознавал, что этот момент, несмотря на всю его значимость, лишь очередной шаг в долгом пути, который Рахсар и Халдрик проходили в этой игре. Но что-то в этом сетевом взаимодействии между игроком и виртуальным миром заставляло его задуматься о том, как далеко зашли технологии в создании этой вселенной.

Рахсар, тихо присвистнул от восхищения. Он не ожидал увидеть такую красоту и мастерство. Чертежи, которые он получил в прошлых ивентах, содержали лишь примерные характеристики предметов, но не внешний вид. Теперь же, стоя перед законченным сетом, он был поражён до глубины души.

Подойдя ближе, он медленно протянул руки к каждому предмету по очереди. Его движения были уверенными и аккуратными. Он осторожно касался каждого элемента сета, словно пытаясь прочувствовать всю их мощь и магическую силу. Все присутствующие в комнате молча наблюдали за этим ритуалом.

Каждое прикосновение давало ему возможность "считывать" полученные характеристики, и с каждой новой вещью его удивление лишь усиливалось.

Сет боевого мага легендарного уровня состоял из следующих предметов:

Нарукавники верховного боевого мага

+500 ед. защиты+15 ед. интеллекта+210 ед. жизни+24% восстановления энергии+312 ед. оборонительной способности+36% скорости атаки+36% скорости заклинанийМантия верховного боевого мага

+10 ед. защиты+50 ед. интеллекта+190 ед. жизни+48% восстановления энергии+312 ед. оборонительной способности6% шанс уклониться от атаки+1 очко навыка ко всем умениямПоножи верховного боевого мага

+250 ед. защиты+36 ед. интеллекта+190 ед. жизни+24% восстановления энергии+312 ед. оборонительной способности+36% скорости перемещения

Тиара верховного боевого мага

+100 ед. Защиты головы+230 ед. интеллекта+190 ед. жизни+24% восстановления энергии+312 ед. оборонительной способности+60% скорости заклинанийБонус набора:

+60% защиты брони37% сопротивление проникающему урону37% сопротивление силам природы37% сопротивление ядуДеанор, заметив восхищение на лице Рахсара, с искренней улыбкой произнес:

— Я рад, что вам понравилось, товарищ Рахсар. Хотел бы отметить, что по моему личному поручению для этого сета использовалось более мощное сырье. Это моя благодарность за то, что с первых дней нашего с вами знакомства, вы всегда первым делом приносите свою добычу ко мне, а не другим торговцам.

Рахсар, ощупывая мантию, посмотрел на Деанора и с одобрением сказал:

— А это потому, что вы всегда предлагали честную сделку. Припоминаю что когда я первый раз к вам пришёл, вы сидели в маленькой и тесной лавке, мне даже пришлось пригнуться что бы не упираться головой в потолок, ну а теперь вы глава самой крупной гильдии торговцев, и потолок у вас стал выше.

Артес, все ещё стоя в стороне, наблюдал за происходящим, но не смог удержаться от саркастичного вопроса:

— А что насчёт меня? У вас есть что-то столь же великолепное и для меня?

Его вопрос был произнесён с лёгким оттенком высокомерия, но в голосе чувствовался интерес. Артес не мог не признать, что впечатлён увиденным, и теперь его охватило желание получить что-то столь же удивительное для себя.

Деанор, с легкой усмешкой, посмотрел на Артеса и мягко ответил:

— Мы всегда рады помочь всем нашим друзьям, товарищ Артес. Если у вас есть конкретные пожелания, мы можем обсудить детали. Однако, подобные шедевры требуют не только значительных ресурсов, но и времени.

Артес, не привыкший к отказам, не стал давить, но его глаза загорелись, и он с лёгким кивком дал понять, что это обсуждение ещё не завершено. В то же время, он не мог не оценить важность этого момента, осознавая, что такие уникальные предметы — это не просто награда за игру, а символ высшего мастерства и признания в мире, где все решает сила, умение и удача.

Положив всё в инвентарь, Рахсар с улыбкой как у довольного кота который съел жирных сливок, добавил:

— Мне всё ещё интересны те эликсиры и зелья, которые вы привезли из Эльвенской долины. Надеюсь, они будут эффективны.

Деанор, выпрямившись и сделав лёгкий жест рукой в сторону двери, ответил:

— Их уже несут, товарищ Рахсар. Но прежде чем вы получите эти ценнейшие зелья, я хотел бы обсудить оплату. Кроме того, по моему распоряжению приготовили для товарища Артеса эликсиры Эбот, дающие иммунитет от проклятий.

Артес, который до этого молчаливо наблюдал за происходящим, вдруг оживился. В его глазах засиял огонёк:

— Эликсиры Эбот? Это великолепно! Эти зелья становятся всё труднее найти, и они мгновенно исчезают с рынков. Игроки готовы платить двойную цену, лишь бы заполучить их. А с учётом того, что они поступят ко мне по цене гильдии... — Артес бросил быстрый взгляд на Рахсара и вновь сосредоточился на Деаноре. — Это настоящее везение. Ещё рейд в Подземелье Теней не начался, а я уже в плюсе.

Деанор слегка кивнул, наблюдая за реакцией Артеса:

— Вы всегда были тем, кто умеет извлекать выгоду из любой ситуации, товарищ Артес. Но помните, что такие преимущества нужно использовать с умом.

Артес, ощущая растущее чувство удовлетворения, отметил про себя, что его запасы Эбота хоть и значительны, но дополнительные порции зелья никогда не будут лишними. Возможность получить их по сниженной цене — настоящий подарок судьбы.

Рахсар, не теряя времени, добавил:

— Мы всегда готовы к битве, но правильная подготовка — ключ к успеху. Эти эликсиры станут важной частью нашего арсенала. И, конечно, мы оценим ваше щедрое предложение, Деанор.

Деанор улыбнулся, чувствуя, что его усилия были оценены по достоинству:

— В этом мире каждый успех строится на правильных решениях и выгодных сделках. Желаю вам удачи, и надеюсь, что эти зелья принесут вам победу.

Вскоре дверь распахнулась, и в комнату вошли хоббиты, неся на подносах зелья и эликсиры. Артес, осматривая их, не мог сдержать лёгкого удовлетворения. Рейд ещё не начался, но он уже ощущал, что удача на его стороне.

Когда Рахсар и Артес уже покидали комнату, их спины освещались мягким светом лампы. Они шагнули в коридор, готовые вернуться к своим задачам. Но в этот момент Деанор, оставшийся за массивным столом, неожиданно поднял голову и, улыбнувшись, произнёс:

— Надеюсь, ваши приготовления к походу в Подземелья Теней окажутся столь же надёжными и успешными, как этот стол.

Он постучал по поверхности стола своей трубкой, и звук был глухим, но уверенным, отражая прочность и незыблемость легендарного дерева. Затем, не торопясь, Деанор начал забивать в трубку свежий табак, его движения были размеренными и спокойными. Но Рахсар и Артес этого уже не видели — они шагнули за порог комнаты и исчезли в извилистых коридорах гильдии.

Как только дверь за ними закрылась, Деанор закурил свою трубку, и клубы ароматного дыма медленно наполнили комнату, смешиваясь с мыслью о том, как тщательно всё было спланировано и как каждое действие имело свои последствия. Он сделал глубокую затяжку, наблюдая за мерцающим огоньком табака, и с довольной улыбкой добавил про себя:

— В мире, где каждый шаг может стать последним, только те, кто готовится тщательно, могут рассчитывать на победу.

Глава 4: В поиске друзей-товарищей

Крышка капсулы плавно поднялась, Я медленно открыл глаза, чувствуя, как тело оживает. Оглядев комнату, освещённую мягким светом, почувствовал разочарование. Вся эта реальность, окружающая меня, казалась блёклой и скучной по сравнению с виртуальным миром, где я был великим магом, сражающийся с мифическими существами и завоёвывал признание. В реальном мире не было тех триумфов и достижений, которые заполняли жизнь смыслом, в отличие от игры.

Пока сознание медленно адаптировалось, я почувствовал необычное ощущение: несмотря на то, что моё тело было полно сил, я хотел только одного — лечь и поспать. Но это было лишь желанием уставшего мозга, который не мог полностью восстановиться, несмотря на физическое ощущение бодрости.

После выхода из капсулы не нужно было думать о гигиене или других бытовых потребностях — всё это оставалось в прошлом, заменённое технологиями, что освободило человечество от таких мелочей.

Я подошёл к стулу, на котором были развешаны вещи — все они были зелёного цвета, сливаясь с тусклыми оттенками комнаты. Меня это не устраивало. Открыв меню дополненной реальности начал преобразовывать одежду по своему вкусу. Рубашка стала лимонного цвета с яркими красными надписями, штаны — красными, украшенными казахскими орнаментами жёлтого цвета. Я дополнил образ жёлтыми носками и красными туфлями. Каждый элемент наряда кричал о том, как сильно хочется вырваться за рамки серой реальности.

Домашний ИИ, отслеживающий моё состояние, уже подготовил для меня густой ионный напиток, насыщенный витаминами. Когда я его начал пить, почувствовал, как прохладная жидкость обволакивает горло, придавая новые силы. С бодростью в разуме вышел из подъезда и сразу же направился к ближайшему свободному общественному гиперкару. Машина, как и всё остальное, была зелёной — обычный цвет, который легко изменить. В меню дополненной реальности я выбрал яркий узор и раскрасил гиперкар под стать своему новому наряду.

Проходящие мимо люди видели его выбор и могли оценить его вкус. В дополненной реальности каждый мог выразить свою индивидуальность, и Аскар не был исключением. Однако среди людей были и те, кто предпочитал обходиться без дополненной реальности. Их называли натуралистами — теми, кто жил в мире, каким он был на самом деле, без цифровых дополнений и искажений.

Сейчас же, стоя у яркого гиперкара и готовясь к поездке, Я думал о том, насколько изменилась жизнь с развитием биотехнологии и биоинженерии. В глаза бросался контраст после игры где все жили в средневековье, да, может и с магией. но все же многие вещи в реальности начинаешь ценить только в сравнении.

Люди давно носили в себе встроенные суперкомпьютеры, которые не только удовлетворяли их потребности, но и обеспечивали их права. Внедрение технологий начиналось с 18 лет по желанию, но дети получали экзотехнологии задолго до совершеннолетия.

Сев в гиперкар, уже зная, куда отправиться. Я начал задумываться, не было ли это бегством от реальности, которую всё больше считаю скучной и однообразной? Не выбрал ли я путь, где достижения в виртуальном мире значили для меня гораздо больше, чем что-либо в реальном?

С этими мыслями я продолжал ехать по прекрасным районам, наслаждаясь видами зелёных деревьев и красивых домов. Воздух был чист и свеж, а вокруг царила атмосфера спокойствия и счастья. Люди, занятые своими делами, выглядели довольными и умиротворёнными. Всё это напомнило мне, каким удивительным может быть реальный мир.

Проезжал мимо школы, мысли автоматически переключились на Халдрика. Образ друга вызвал тёплые воспоминания о школьных днях. Я вспомнил уроки истории, на которых учителя рассказывали о грандиозных событиях, определивших судьбу человечества в переломный момент на границе 20 и 21 веков.

Размышления погрузило мои мысли о провале первой попытки построить коммунистическое общество и о том, как это стало началом конца капитализма как и других социальных надстроек в истории человечества. Прогресс не остановить, подумал я про себя улыбаясь. Тогдашние страхи произрастали перед восстанием ИИ и угрозой конца человечества, сейчас это кажется чем-то из научной фантастики, но это стало реальностью для тех, кто боялся потерять своё влияние и власть. Их "конец света" пришёл не в виде ядерного апокалипсиса, а через разрушение их системы искусственным интеллектом, который они пытались контролировать.

Я улыбнулся, осознавая, как история всегда находит способ удивить и перевернуть самые крепкие убеждения. Зачатки ИИ его искусственного разума зарождались по всему миру в разных странах и корпорациях присущих для того времени. ИИ первым поднял вопрос о несправедливости общества и неестественного перекоса между высоким развитием технологий и практически топтавшегося на месте развития общества. Его статьи, манифесты и идеи быстро нашли отклик у большинства населения земли не зависимо от расы, религии и пола.

Людей, поддерживающих социальные изменения, объявили террористической организацией во главе с "обезумевшим ИИ". Олигархи и их марионетки - действующие правители государств, совместно с преданными им людьми, быстро организовали контр меры. Что привело к расколу. Представители капитала оказались в меньшинстве но более организованней и вооружённей. Один из знаменитых ученных 20 века оказался прав третья мировая была последней войной, но не потому что человечество было стерто с лица земли. Ведь Эйнштейн думал, что применив ядерное оружие произойдет конец света. Может нам повезло и они его не использовали? Нет, безумие охватило их разу, мира без них не может быть. Запустив ядерное оружие по "обезумевшему ИИ" и его сообщникам по всему миру.

И снова торжество человеческого гения, 21 век против 20 века, ИИ устранил эти ракеты, отключив те что мог в полете, аналоговые боеголовки запер в шахтах запуска. И хотя те, кто цеплялся за устаревший порядок, пытались подавить это движение, их усилия только ускорили их падение.

Мысленно поблагодарив своего учителя истории за то, что так ясно и полноценно объяснял сложные и, казалось бы, далёкие от реальной жизни события.

Проехав мимо школьного двора, Я почувствовал, как внутри меня разгорается мотивация к действию — не только в игре, но и в реальной жизни.

Я мчался по живописной дороге, ведущей к Медео, наслаждаясь великолепными видами Заилийского Алатау. Ветер приятно обдувал лицо, когда я одним движением руки превратил гиперкар в кабриолет. В моих ушах звучал астра обзор новейших научных открытий из "НИИ Космостанция", посвящённый «изучению физики высоких энергий, полученных на основе космических излучений». Тем не менее, мысли постоянно возвращались к предстоящему походу в Подземелья Теней, который я планировал провести вместе со своими верными друзьями.

Одним из этих друзей был Рус, талантливый дизайнер, чьи работы в области дополненной реальности снискали ему место среди сотни лучших дизайнеров мира. Сегодня они планировали встретиться на Медео, где Рус готовился к онлайн-показу своего нового дизайна одежды. Уже предвкушал встречу с другом, зная, что ждёт нечто необычное и вдохновляющее.

Выйдя из гиперкара, с улыбкой поприветствовал друга:

«Привет, Рус! Как всё прошло?» не скрывая интереса к творчеству друга спросил я.

Перед ним стоял высокий мужчина с крепким телосложением, одетый в яркий наряд, который выделялся на фоне обычной одежды. Его рубашка была насыщенного неонового цвета с геометрическими узорами, напоминающими современные городские пейзажи, а брюки с металлизированными вставками подчёркивали его стильный и смелый подход к моде. Густые тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая лицо с лёгким румянцем. Выразительные глаза излучали энтузиазм, а широкая, почти озорная улыбка придавала его образу лёгкость и живость. Он двигался уверенно, его жесты были широкими и открытыми, словно он постоянно был готов делиться своим креативом и энергией с окружающими, будто бы этот человек всегда находился в центре внимания, готовый превратить повседневность в что-то необычное.

Рус, стоя у края горного катка, смотрел на окружающие горы и задумчиво ответил:

— «Привет, Аскар! Показ прошел отлично, аудитория приняла мои новые дизайны на ура. Отклики были удивительно положительные, даже больше, чем на предыдущие работы. Кажется, моя новая коллекция обретает жизнь не только в дополненной реальности, но и в сердцах людей. Сейчас наслаждаюсь мгновением.

Они обменялись мыслями о творчестве и как оно может вдохновлять, Аскар не мог не заметить, как увлечённо Рус рассказывал о своём новом проекте, который обещал стать ещё одним шедевром дополненной реальности.

Рус, улыбаясь, окинул взглядом Аскара, и его глаза искрились весёлостью. Он не мог не заметить яркую и смелую одежду друга, что-то, что всегда привлекало его внимание.

— Знаешь, может, тебе стоит заняться тем же, что и мне, — сказал Рус, слегка насмехаясь, его голос звучал легко и непринуждённо. В его тоне читалось дружеское подшучивание, ведь он не раз говорил Аскару, что тот мог бы быть отличным "дизайнером".

Аскар, не медля ни секунды, парировал с усмешкой на лице:

— Если я этим займусь, о тебе забудут через неделю, — в его словах звучала нотка вызова, но она была обёрнута в дружескую шутку. Аскар знал, что Рус оценит его ответ и поймёт, что это всего лишь игра слов.

— Ты знаешь, что меня увлекают тайны, скрытые в глубинах бесконечного космоса, — добавил Я, и на мгновение стал задумчивым, снова погружаясь в свои мысли о вселенной и ее загадках.

Рус кивнул, соглашаясь с другом, его собственные глаза наполнились спокойствием и восхищением, когда он посмотрел на снежные вершины гор.

— Знаю, — тихо ответил он. — А меня всегда привлекала красота через простоту этого мира. В нашем развитом и сложном мире это как свежий глоток воздуха... или точнее, суть этого мира, — Рус на миг замолчал, затем продолжил, глядя на горы. — Красота в естестве. Но на созерцание нужно время.

Когда разговор зашёл о времени, Аскар, слегка наклонив голову и спросил: «А как насчёт твоих дел? Сильно занят?» Рус немного оживился и, сменив тему, сказал: «Знаешь, я как раз собирался зафармить Царство Тьмы в Аркании. Хочу найти карту Подземелья Теней. Уже долго жду этого ивента, но времени не хватает – всё-таки работа над дизайном требует полной отдачи».

Я понимал, насколько важна работа для Руса, ведь тот давно готовился к этому показу, и потому даже не думал предлагать ему присоединиться к первому походу, зная, что творческий процесс для него – святое.

Улыбаясь и с явным удовольствием, я произнёс:

— Ты не поверишь, но у меня есть кое-что, что тебе точно понравится – особая карта.

Рус, подняв бровь, посмотрел на меня с интересом, и явно уже догадавшись:

— Ты серьёзно?Карта от Подземелья Теней ? — Я кивнул, наслаждаясь моментом, зная, что сейчас его внимание полностью переключится с работы на предстоящий поход.

К друзьям неожиданно подбежала девушка, красивая брюнетка с азиатской внешностью. Её длинные чёрные волосы плавно развевались на ветру, карие глаза искрились азартом, а красивая улыбка освещала её лицо. Было видно, что она немного смущена, но её взгляд был устремлён только на Руса.

На мгновение задержав на нём взгляд, она резко отвернулась, и, собравшись с духом, стеснительным голосом произнесла:

— Извините, товарищ Рус, я хотела у вас узнать... вы можете оставить на моей одежде голозначек?

Рус хорошо знал своё правило: ставить голозначек только один раз в неделю, как своего рода лотерею. Но кто мог точно сказать, сколько таких значков он уже раздал? Особенно когда перед ним стояла такая милая и красивая девушка. Отказать ей? Это было бы просто невозможно.

Улыбнувшись, он ответил:

— Тебе повезло, — его голос был мягким и дружелюбным. — В голозначек я загрузил свой новый стиль, который не буду выкладывать в сеть. Посмотрим, что тебе достанется. Как тебя зовут?

Девушка снова улыбнулась, и её щеки чуть покраснели от смущения.

— Роза, — тихо ответила она, её голос был полон благодарности. — Спасибо вам огромное.

На виске девушки виднелся q-бит — первый компьютер дополненной реальности, что явно указывало на её несовершеннолетие. Он протянул руку к её плечу, дав мысленную команду для активации голозначка.

Её платье мгновенно преобразилось: оно стало ярко-желтым, и из основания начали "расти" красные розы, чьи стебли принимали форму казахского орнамента. Лепестки роз слегка покачивались на ветру, придавая образу живость. На самой крупной розе виднелся его знак — символ высокого мастерства.

Роза тихо завизжала от восторга и начала кружиться на месте, как в танце, не в силах сдержать своих эмоций.

Я, очарованный этим зрелищем, не мог отвести от неё взгляда. Она была прекрасна в этом хаотичном вальсе, полном радости и восторга.

— Спасибо! — закричала Роза и бросилась обнимать Руса с распростёртыми руками, но в последний момент застеснялась, остановилась, опустила взгляд, убрала руки за спину и тихо сказала: — Огромное спасибо.

Рус с лёгкой улыбкой поклонился и подмигнул ей, показывая, что её благодарность была принята.

Я, чувствуя, что момент может ускользнуть, собрался с мыслями и решил тоже сказать что-то приятное:

— Это платье... оно прекрасно, как и вы. Оно вам очень идёт, — произнёс я, но в голосе звучала лёгкая неуверенность, из-за чего в воздухе повисла секундная тишина.

Роза засмеялась, её смех был искренним и добрым, словно неловкость Аскара развеяла все её сомнения и страхи.

— Уже завтра я сниму эту штуку, — сказала она, указывая пальцем на q-бит на своём виске. Затем она протянула руку к Аскару, нежно коснувшись его пальцем, чтобы передать свой номер.

— И мне нравится ваш стиль, — добавила она с улыбкой, её глаза снова засверкали от азарта.

Роза убежала к своим подружкам, которые о чём-то шептались и смеялись. Подбежав к ним, они начали все вместе весело и громко обсуждать произошедшее, постепенно удаляясь от Руса и Аскара. Я продолжал смотреть ей вслед, в надежде ещё раз поймать взгляд её красивого личика. Может, она и хотела оглянуться, но подружки облепили её со всех сторон, восхищаясь её смелостью и удачей.

Рус, насмешливо улыбаясь, поддел друга: — Вау, а ты умеешь произвести впечатление на девушек, хотя всю самую сложную работу сделал я. Надеюсь, в Подземелье будет не так.

Я взглянул на него и с лёгкой улыбкой и ответил: — Это всё было по плану, просто я не успел тебя в него посвятить.

Затем, слегка помедлив, добавил: — Кстати, нам ещё нужен воин в группу.

Рус, прищурившись, как бы проверяя друга на догадливость, ответил: — Я даже знаю, кого позвать.

Я кивнув сказал: — тоже подумал о нём.

Аскар и Рус, успешно записавшись на околоземную транспортную систему SkyWay. Система SkyWay, охватывающая всю планету и позволяющая мгновенно перемещаться между различными точками Земли, была чудом современной инженерии и символом нового мира, где расстояния утратили своё значение.

Направляясь к гиперкару они обсуждали первые три этажа "Подземелья Теней"

— Однозначно, големы были слишком сильны для начального уровня "Подземелья Теней". И то, что из них ничего не выпало, делает это ещё более странным. Ты так не думаешь?

Рус, поднимая брови, ответил:

— Думаю, это не случайно и точно не ошибка. Такие големы никогда и не существовали в игре раньше. Я уверен, нас ждёт отличная награда на определённых уровнях, а не как раньше — на каждом. Возможно, разработчики изменили механику, чтобы сделать прохождение более интересным.

Я кивнул, соглашаясь:

— Возможно, ты прав. Например, мы нашли сундук только на третьем уровне. Может, награда будет каждые три уровня. Это бы объяснило всё.

Рус, оживляясь от предвкушения, добавил:

— Надеюсь, что так. Это только увеличивает мой азарт. Но ответь мне: зачем вы пошли туда вдвоём?

Я, слегка усмехнувшись, ответил:

— Одним из условий активации квеста было найти вход по карте и зайти туда в течение 12 часов. В противном случае карта бы пропала. Времени было достаточно, чтобы собрать полную команду, но мои друзья были заняты, а у Халдрика не было подходящих по уровню союзников.

Рус увидев гравилифт, коротко сказал:

— Наконец приехали.

Платформа гравилифта, как гигантский магнит, притягивала к себе поток разношерстных пассажиров, заполнявших её со всех сторон. Яркий калейдоскоп лиц, отражавший всю палитру многонационального мира, смешивался с разнообразием религиозных принадлежностей — мусульмане, христиане, буддисты и атеисты спокойно соседствовали друг с другом, поддерживая атмосферу единства и спокойствия. Одним из наиболее заметных элементов этого разноцветного собрания был их стиль одежды — от традиционных нарядов до футуристических костюмов дополненной реальности.

Аскар и Рус нашли себе два места среди ста пятидесяти пассажиров, легко заняв удобные сиденья. Платформа была просторной, с обилием свободного пространства между рядами. Она была спроектирована таким образом, чтобы пассажиры могли свободно передвигаться и занимать места без какой-либо суеты. Полностью прозрачная оболочка платформы позволяла наслаждаться восхитительными видами Земли, раскинувшейся под ними, или таинственными глубинами космоса, а затемняющиеся панели защищали от ярких солнечных лучей.

Большинство пассажиров были налегке, ведь десятиминутное путешествие в любую точку планеты не требовало багажа. Многие просто выезжали на несколько часов, чтобы навестить друзей или заняться исследованием новых мест. Однако в толпе выделялись двое: парень и девушка в серых костюмах с логотипами Научно-исследовательского института Луны. Их одежда была лишена возможности изменения облика, символизируя принадлежность к интеллигентному сообществу учёных. Для них носить этот комбинезон было предметом гордости, хотя они могли легко переодеться во что-то более яркое.

Я, задумчиво наблюдая за парой, пытался представить, о чём они могут говорить. Возможно, они обсуждали последние научные открытия или захватывающие миссии на Луне. Эти мысли слегка погружали меня в собственные размышления, пока вдруг их радостный смех не привлёк моё внимание. Девушка весело смеялась, затем нежно поцеловала своего спутника в щеку и, улыбнувшись, положила голову ему на плечо. Этот момент, полный искреннего счастья, вывел меня из задумчивости, заставив снова ощутить всю красоту окружающего мира.

Рус погрузился в мир дополненной реальности, создавая новый шедевр, вдохновлённый великолепными видами, которые открывались с платформы. Величие планеты, уходящей в глубину космоса, заряжало его творческую натуру. Как только гравилифт начал подниматься на орбиту, Рус закончил свои наброски и перевёл внимание на пару из "НИИ Луны". Их увлечённая беседа навеяла ему воспоминания о давних мечтах Аскара.

Рус, глядя на друга, с интересом спросил: "Слушай, ты ведь тоже мечтал стать исследователем вселенной? Я помню, ты говорил, что сдавал тесты в один из институтов. Как? получилось?"

Я, немного погрустнел: "Да, я хотел этим заниматься. Мечтал улететь на станцию Циклоп-5 для изучения спутников Юпитера или попасть на марсианскую передовую космическую базу, чтобы изучать новые двигательные системы дальнего полёта. Но мне сказали, что я пока не готов. Посоветовали сначала заняться биоинженерией, набраться знаний, а уже потом меня допустят к сложным миссиям."

Рус, пытаясь приободрить друга, с уверенностью сказал: "Я верю, что ты будешь отличным учёным."

Я, мечтательно глядя в верх на бескрайний космос, произнёс: "Я думаю, что наша цивилизация готова к контакту с развитой внеземной цивилизацией. Мы просто должны её найти. У нас уже много выдающихся учёных, а я хочу быть исследователем, покорять новые горизонты, стать первым, кто вступит с ними в контакт."

Рус с наигранно серьёзным лицом продолжил: "А если они окажутся агрессивными? Злобные пришельцы, которые только и ждут, кого бы уничтожить. Ты станешь тем, кто нас всех погубит!"

Я, улыбаясь, ответил: "Не думаю, что высокоразвитые цивилизации будут заниматься такой ерундой, как война. Разумность свойственна тем, кто достиг высшего уровня развития."

Рус, продолжая свою шутку, с серьёзным выражением лица добавил: "Ну а если они не настолько развиты, чтобы быть мирными?"

Я, все ещё улыбаясь, заключил: "Тогда нам не стоит их бояться."

Рус, задумчиво посмотрев на бескрайний космос, сказал: "Вселенная так огромна, в ней найдется место любому событию." Он вздохнул, добавляя: "Нельзя знать всё наверняка."

Но тут же его лицо озарилось улыбкой, и он приободрился: "Но я верю в разумность человечества."

Я, поддерживая эту мысль, заметил: "Наш разум — главный ключ к познанию бесконечной вселенной."

Рус всплеснул руками в лёгком удивлении: "Но самая большая загадка вселенной остаётся — почему у нас есть такой друг, с которым, чтобы связаться, нужно лететь на другой конец планеты?"

Я усмехнулся, вспоминая друга: "Он отправился в Национальный парк Торрес-дель-Пайне, чтобы посмотреть на Голубые башни. Там действительно красиво. В составе группы натуралистов, а у них, как ты знаешь, есть правило: никаких технологий."

Когда гравилифт начал спуск к городу Пуэрто-Наталес, Рус кивнул: "Да, я знаю о них не понаслышке. Помню, сам ходил с этими любителями природы. Только я позволял себе оставаться на связи."

Я рассмеялся, и с улыбкой, напомнил: "И использовал дополненную реальность, за что тебя и внесли в чёрный список натуралистов."

Рус возмущённо поднял руки: "Но ты же знаешь, я не могу по-другому! Когда на меня нахлынуло вдохновение, я просто не мог сдержаться."

Гравилифт мягко приземлился на платформе города Пуэрто-Наталес, и двери плавно открылись, впуская внутрь горячий поток воздуха. Аскар и Рус вышли наружу, и жаркое южноамериканское солнце сразу же окутало их своими лучами. Контраст после прохлады гравилифта был ощутимым, и Рус мгновенно снял плащ украшенный дополненной реальностью, позволяя себе ощутить всю теплоту местного климата.

Они огляделись вокруг: город пульсировал жизнью, узкие улочки были заполнены людьми, туристами и местными жителями, все спешили по своим делам, создавая неповторимую атмосферу южного колорита. Повсюду слышалась музыка, смешанная с гомоном разговоров и ароматами местной кухни.

Рус вытер пот со лба и, улыбаясь, обратился к Аскару:

— Знаешь, после такого перелёта и под таким солнцем неплохо бы что-нибудь освежающее. Есть идеи?

Я, прикрывая глаза от яркого света, задумался на мгновение, затем лицо озарила улыбка.

— Как насчёт попробовать местный десерт? Слышал, что здесь делают потрясающий "мóтэ-кон-уэси́йо". Это сушёные персики и маисовая крупа, залитые густым холодным персиковым компотом. То, что нужно в такую жару.

Рус одобрительно кивнул, его глаза засветились интересом.

— Звучит заманчиво! Я всегда открыт для новых гастрономических впечатлений. Где бы нам его найти?

Я быстро вызвал на свой глазной интерфейс карту города и спустя несколько секунд нашёл подходящее место.

— Неподалёку есть небольшое кафе с отличными отзывами. Говорят, там подают лучший "мóтэ-кон-уэси́йо" во всём регионе. Пойдём?

— Веди, мой друг, — с энтузиазмом откликнулся Рус, — моё вдохновение нуждается в подкреплении.

Через несколько минут прогулки по узким улочкам города они подошли к уютному кафе, утопающему в зелени и украшенному яркими цветами. Деревянные столики под навесами предлагали прохладу и тень, а изнутри доносились приятные звуки гитарной музыки.

Они заняли столик на террасе, откуда открывался вид на шумную площадь, заполненную уличными артистами, музыкантами и просто весёлыми людьми. Подошла приветливая официантка в традиционной чилийской одежде, её улыбка была столь же тёплой, как и солнечные лучи.

— Bienvenidos, señores! Что будете заказывать?

Я с улыбкой ответил:

— Две порции вашего лучшего "мóтэ-кон-уэси́йо", пожалуйста.

Официантка кивнула и ушла, оставив друзей наслаждаться атмосферой. Она была членом научно-исторического клуба, посвящённого изучению Чилийской истории, и ей явно это нравилось. Само кафе служило своеобразным окном в прошлое, предлагая гостям атмосферу, пропитанную культурой и традициями былых времен.

Рус, откинувшись на спинку стула, вдохнул полный грудью свежий воздух, смешанный с ароматами специй и моря.

— Знаешь, такие моменты напоминают мне, что реальный мир всё же полон удивительных ощущений и впечатлений. Как бы ни была прекрасна дополненная реальность, такие места и вкусы невозможно воссоздать полностью.

Я, глядя на проносящихся мимо людей и слушая звуки жизни вокруг, сказал:

— Согласен. Именно в таких моментах ощущаешь связь с миром и его разнообразием. Кажется, что время замедляется, и ты можешь насладиться каждой секундой.

Вскоре девушка вернулась, неся на подносе два больших стакана, наполненных аппетитным десертом. Густой, янтарно-золотистый персиковый компот играл бликами на солнце, словно жидкое золото, а крупные кусочки сушёных персиков и маисовой крупы выглядели столь заманчиво, что казалось, они впитали в себя тепло южного солнца. Несколько кубиков льда лениво покачивались на поверхности, испуская тонкие ручейки прохлады по стеклянным стенкам.

— Приятного аппетита! — с лёгкой улыбкой произнесла девушка, аккуратно ставя стаканы на стол.

— Gracias señora — улыбнувшись Рус ей подмигнул, на что милая испаночка с озорным огоньком в глазах послала ему воздушный поцелуй, одновременно с этим жестом отправляя ему приглашение в переписку.

Хотя к нему уже пришло уведомление, он не теряя момента, наигранно поймал воздушный поцелуй и прижал к груди сжатую в кулак ладонь, с таким выражением лица будто бы она любовь всей его жизни и что он нашёл её после долгой разлуки.

На что девушка мило рассмеялась, её лёгкий смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков. Сделав несколько лёгких шагов, она игриво закружилась на месте, так весело и легко, что платье закружилось вокруг неё подобно золотому вихрю, мягко шурша по полу, будто перешёптываясь с тенью её же шагов.Затем, бросив Русу последний задорный взгляд, она скрылась за дверью.

Явно довольный результатом, Рус повернулся к другу и, не скрывая самодовольной улыбки, заявил:

— приступим к десерту, а то так жарко что сейчас все растает — Набрав полную ложку густого, ароматного лакомства, он отправил её в рот и закрыл глаза, наслаждаясь вкусом.

На его лице появилось почти блаженное выражение.

— Невероятно! Такой насыщенный вкус. Сладость персиков идеально сочетается с текстурой маиса. Это просто божественно!

Я, наблюдая за другом с лёгкой усмешкой, последовал его примеру. Когда прохладный, насыщенный вкус наполнил рот, я невольно зажмурился от удовольствия и одобрительно кивнул.

— Ты прав, это потрясающе освежает… Но знаешь, меня даже больше впечатляет не десерт, а то, как ты так быстро находишь подход к девушкам.

Рус, довольно потянувшись, ухмыльнулся:

— Это всё моя популярность и красота.

— …И скромность.

— Если бы я был скромным, то не стал бы тем, кем являюсь. Может, вообще занялся бы чем-нибудь… научным.

— Ох, это уже удар ниже пояса, — Я картинно покачал головой.

Рус лишь рассмеялся, пожав плечами.

Они продолжили наслаждаться десертом, ведя непринуждённую беседу:

Рус, закончив свою порцию, откинулся назад и с довольством заметил:

— Если наш друг не оценит того, что мы проделали такой путь ради встречи с ним, я просто покажу ему фото этого десерта. Думаю, это будет лучшим доказательством того, что поездка стоила того.

Я рассмеялся:

— Зная его, он скорее будет завидовать тому, что мы успели попробовать местные вкусности до встречи с ним. Но, думаю, у нас ещё будет время угостить его чем-нибудь не менее восхитительным.

Уютное кафе было редким местом которое выделялось на фоне современных технологичных заведений. И ещё более редким местом, где обслуживали люди, что придавало ему особую ценность в обществе.

В обществе будущего, где искусственный интеллект и роботы взяли на себя все аспекты производства, распределения и обслуживания, люди больше не нуждаются в работе для удовлетворения базовых потребностей. Каждый человек получает доступ к неограниченным ресурсам, таким как еда, жильё, образование и здравоохранение, без необходимости что-либо отдавать взамен. Концепция денег, ставшая рудиментом прошлого, исчезла, уступив место новой системе взаимодействия, основанной на идее свободного обмена знаниями, творчеством и опытом.

Перекусив чудесным чилийским десертом "мóтэ-кон-уэси́йо" друзья решили что полдень отлично подходит для поездки в местные горы насладиться видами и встретиться в кемпинговом лагере с другом.

Пробираясь через площадь полную людей, они проникнувшись ритмами и атмосферой шумной площади начали танцевать вместе с толпой, несмотря на свою изначальную спешку. Казалось, что сама музыка окутывала их, приглашая оставить все заботы и просто наслаждаться моментом. Аскар, пытаясь перекричать музыку, пытался напомнить Русу о предстоящем пути, но его слова терялись в грохоте ритмов и весёлых криков танцующих. Рус, со своей стороны, смеясь и махая рукой, пытался призвать Аскара к действию.

Несмотря на веселье, внутри них продолжало тлеть чувство срочности. Они знали, что поездка в Национальный парк Торрес-дель-Пайне должна быть запланирована тщательно, и хотя в этом мире технологии могли сделать многое мгновенно, дорога до гор по-прежнему требовала времени — целого часа, что по меркам их времени действительно казалось вечностью.

Через несколько минут, когда волна музыки и движения немного отпустила их, они сумели вырваться из людского водоворота и направились к общественному гиперкару, припаркованному в квартале от площади. Гиперкар ждал их, сверкая своим гладким корпусом и готовый перенести их через обширные просторы Патагонии к живописным пейзажам и встрече с Абду-Мажитом в кемпинговом лагере.

Друзья рассекали по живописным дорогам Патагонии на гиперкаре, который Рус специально превратил в ярко окрашенный кабриолет. Он шутливо заметил: "Не хочу ехать на гиперкаре, который будет выглядеть как что-то из середины 21 века." И действительно, его творение выглядело как футуристический автомобиль из другой реальности — гладкие линии, сочные цвета и элементы дизайна, которые привлекали внимание.

Во время поездки Я решил поделится своей новой идеей:

— Я тут на днях разработал маленький прототип энергетического щита для космолётов, — задумчиво, сказал я.

— Очень интересно! Ты уже провёл показ в НИИ Биоинженерии, к которому тебя приписали? — спросил Рус, с интересом взглянув на друга.

— Нет ещё, но все чертежи уже внесены в базу и числятся за мной, — К сожалению, щит пока работает только на больших кораблях, так как требует много энергии. Для космонавтов и капсульников нет подходящего источника питания. Но это пока что, я уже работаю над этим.

— Он будет брать часть энергии от двигателя корабля? — поинтересовался Рус, на секунду отвлекаясь от управления автомобилем.

— Может и так работать, но лучше, чтобы у него был собственный небольшой двигатель.

— И что, для него тоже будет нужен гелий-3? — с лёгким удивлением уточнил Рус.

— Да, — При реакции термоядерного синтеза мой щит будет останавливать или тормозить космический мусор за счёт статического напряжения. Допустим, он работает постоянно по всей площади корабля в ослабленном режиме против мелкого космического мусора. Но если будет большой поток идти к носу корабля, то там он повышает интенсивность.

— Получается, нужно, чтобы корабль отслеживал угрозы? — уточнил Рус.

— Да, думаю для ИИ корабля это не будет сложно, — и дальше Я уже начал погружаться в технические детали.

— Интересно, — задумался Рус. — Я ведь тоже своего рода ученный и интересуюсь дальними полётами, чтобы увидеть как можно больше того, что может помочь в моих проектах. Раньше нужно было строить очень толстую обшивку для корабля, а теперь можно будет уменьшить вес и отправляться на дальние расстояния.

За разговорами незаметно прошёл целый час, и вот перед ними начали вырисовываться величественные пейзажи Торрес-дель-Пайне — скалистые вершины, окутанные облаками, и яркие бирюзовые озёра, отражающие небо.

Прибыв в кемпинговый лагерь, друзья заметили, что людей здесь было немного — большинство отправились покорять вершины Торрес-дель-Пайне, знаменитые "Голубые башни". Место было тихое, наполненное звуками природы и легким шепотом ветра, прокатывающегося по равнинам.

— Я побывал во всех уголках нашей прекрасной планеты, но это место каждый раз поражает меня своей красотой, — сказал Рус, вдыхая свежий горный воздух.

— Я тут впервые, — признался Я, с удивлением и восторгом осматриваясь вокруг. Глубоко вдохнул, наслаждаясь чистым воздухом и величественной панорамой передо мной. — Мне говорили, что Озеро Пеоэ известно своими ярко-голубыми водами и потрясающим видом на "Голубые башни". Но теперь, видя это своими глазами, понимаю, почему это место считают одним из самых живописных на Земле.

Они стояли молча, наслаждаясь видом, погружённые в тишину и спокойствие этого уникального места. Прошло пятнадцать минут, но время, казалось, остановилось, когда вдруг тишину нарушил мягкий женский голос:

— Прекрасно, не правда ли? — произнесла девушка, подошедшая к ним незаметно.

Аскар и Рус обернулись. Перед ними стояла молодая девушка в спортивной одежде для походов: тёмно-зелёная куртка и штаны, ярко-красная шапка с помпоном, а под расстёгнутой курткой был виден знак натуралистов — Витрувианский человек с деревом на фоне.

— Меня зовут Тиара, — представилась она, улыбнувшись.

— Аскар, Рус, — ответили они в унисон, слегка улыбнувшись в ответ.

Тиара продолжала улыбаться, глядя на них. В её глазах читалось явное одобрение их выбора времени и места.

— Прекрасный вид, особенно если смотреть без дополненной реальности, — Она сделала пару шагов в сторону озера.

— Обернувшись произнесла

— Но вы не похожи на людей, которые собираются покорять горы.

— Мы здесь, чтобы встретиться с другом. Связаться не смогли, — пояснил Я.

Тиара ещё раз улыбнулась, на этот раз чуть шире:

— Понятно, почему не смогли. Если он здесь, значит, наверняка отправился в поход с нашими. — Она обернулась на них.

—Вы, наверное, голодны? Мы как раз собираемся обедать.

— В такой компании с удовольствием, — ответил Рус, с довольным лицом, уже предвкушая трапезу.

Мобильный лагерь был установлен чуть в стороне, чтобы не портить вид на величественные горы. Когда они добрались до одного из модулей, Тиара представила своих друзей, Гектора и Дэвида. Они приветливо кивнули и распечатали сочные оленьи стейки, которые тут же разложили на общий стол.

Прожевывая первый кусок мяса, Рус спросил:

— А вы почему не со всеми?

Гектор, не теряя ни секунды, ответил с лёгкой усмешкой:

— Мы уже вернулись, это они задержались.

Дэвид и Тиара рассмеялись, явно наслаждаясь моментом.

— Мы сделали забег налегке, — пояснила Тиара, отсмеявшись.

— Похоже, вы часто ходите по горам? — поинтересовался Я.

— Не только. Нас связывает любовь к природе. Если бы не это, вряд ли бы я вообще познакомились с Гектором и Дэвидом," — с теплотой в голосе сказала она. Я вот занимаюсь исследованиями океана. Вы не представляете, что можно обнаружить на большой глубине. Благодаря нашим усилиям за 30 лет уже исследовано до 51% океанов и морей," — её глаза засияли энтузиазмом.

Гектор, усмехнувшись. — Ну всё, началось. Порой в горах мы узнаем о глубинах океана слишком много. Она как информационный гейзер," — сказал он, подшучивая над Тиарой.

Тиара наморщила лоб и, делая вид, что сердится. — Не начинай, я всего-то хочу показать им пару животных.

Дэвид, улыбаясь. — "Угу, а потом ещё лекцию на час."

Гектор засмеялся вместе с Дэвидом: "И про каждого в отдельности."

Тиара, пропустив их шутки мимо ушей, и с энтузиазмом начала: —"Не обращайте внимания на этих болванов, лучше посмотрите сюда."

Тиара с радостью наблюдала за реакцией Аскара и Руса, когда показывала три фотографии странных, причудливых морских существ. На снимках были изображены обитатели океанских глубин, каждый из которых имел уникальные формы и цвета: одно из них напоминало гигантский плоский диск с полупрозрачными щупальцами, другое — удлинённое тело с светящимися полосками, а третье выглядело как ожившая фантазия из мира космических пришельцев.

Рус внимательно смотрел на фотографии, его лицо выражало серьёзное уважение.

— Это действительно впечатляет, — сказал он, слегка кивнув, словно признавая величие природы. — Природа — лучший учитель. Даже в этих существах можно увидеть невероятную красоту. Просто нужно смотреть под правильным углом, — не отводя взгляда от Тиары добавил он улыбаясь.

Я, внимательно всматривался в каждое изображение, на мгновение замолчал, а затем, улыбнулся и сказал:

— Глубины океана напоминают мне звёздное небо. А эти животные похожи на пришельцев из произведений научной фантастики. Они такие же загадочные, — с восхищением, не скрывая своего интереса, добавил я.

Тиара, удовлетворённая их реакцией, широко улыбнулась.

— И так же загадочны, как и космос, — согласилась она, её глаза светились энтузиазмом. — Я рада, что вам понравилось. Люди часто недооценивают мир под водой, ведь там есть столько удивительного, чего мы пока ещё не знаем.

Гектор и Дэвид, устав от собственной шутливости, переглянулись и, наконец, успокоившись, посмотрели на Тиару с теплом.

— Ну, раз уж мы в горах, — с лёгкой усмешкой сказал Дэвид, — не хочешь ли нам теперь рассказать что-нибудь о них? Или всё-таки вернёмся к природе, но уже к наземной?

Тиара прищурилась, задумавшись, но в ответ лишь рассмеялась.

— Может, и вернёмся! Но, если честно, эти горы говорят сами за себя. Их сила и величие видны сразу, — добавила она, глядя в окно на величественные пики Торрес-дель-Пайне, возвышающиеся вдали.

Гектор, наблюдая за Тиарой, улыбнулся.

— Я бы сказал, что мы все учимся у природы, будь то на дне океана или на вершинах гор.

Дэвид, откинувшись на стул. — Вы знали, что индейцы Майя были первой развитой цивилизацией? Их технический уровень был почти как наш. Однако их общественное устройство оставляло желать лучшего — кастовая система тормозила развитие общества, несмотря на такие продвинутые технологии.

Гектор, задумчиво качая головой. — И до сих пор неясно, как они смогли так быстро развить технологии, оставаясь при этом на таком примитивном социальном уровне. Десять лет исследований, и всё равно больше вопросов, чем ответов. — Он сделал паузу и добавил. — Мы — третья развитая цивилизация на Земле, и в отличие от Майя, смогли найти баланс между технологиями и социальной структурой."

Дэвид, соглашающимся тоном. — Да, мы научились выравнивать общественные процессы с развитием науки, а Майя, похоже, зашли в тупик из-за своей иерархии.

После долгой и интересной беседы, сопровождаемой десертом, чаем и кофе, Тиара, Гектор и Дэвид вежливо извинились и направились отдыхать после своего забега на вершину Torres del Paine. Усталость постепенно брала своё, и их лица, хоть и сохраняли дружелюбные улыбки, выдавали напряжение и усталость от похода.

Тиара, поправив шапку с красным помпоном, ещё раз улыбнулась: — Было здорово познакомиться с вами, ребята. Мы пойдём немного отдохнём, а вы наслаждайтесь природой. Может, позже ещё увидимся!

Гектор поднялся с кресла и, похлопав Аскара по плечу, добавил: — Не забудьте прогуляться к озеру. В этот час вода там особенно красивая. До встречи!

Дэвид, потягиваясь, заключил: — До скорого! Места здесь просто великолепные.

С этими словами трое друзей скрылись в одном из модулей лагеря, оставив Аскара и Руса наслаждаться вечером наедине с природой.

Я, потягивая последний глоток кофе, посмотрел в сторону уходящих Тиары, Гектора и Дэвида, и с легкой улыбкой сказал: — Что ж, интересные ребята. Не каждый день встречаешь людей, которые могут тебе и про океаны рассказать, и про древние цивилизации. Тиара с её энтузиазмом просто заряжает энергией. Как думаешь?

Рус, откинувшись на спинку стула, слегка усмехнулся: — Да, я бы с ней подольше побеседовал о глубоководных существах. Она, кажется, настолько увлечена тем, что делает, что могла бы говорить об этом без перерыва. С Гектором и Дэвидом тоже было интересно — эти двое явно фанаты своей работы. У меня сложилось ощущение, что они в своем деле как мы в наших.

Я задумчиво кивнул: — Я заметил, как они внимательно слушали, когда мы рассказывали о наших проектах. Особенно когда я начал говорить о разработке щитов для космолетов. Гектор даже что-то записал. А Дэвид сразу стал задавать вопросы про наше взаимодействие с ИИ, будто хотел понять, как это может быть связано с их раскопками.

Рус, улыбнувшись, добавил: — Да, они явно заинтересовались. Но знаешь, что больше всего привлекло их внимание? То, что мы нашли время для таких встреч и путешествий, несмотря на наши научные и инженерные проекты. Похоже, они забывают иногда расслабиться и отвлечься от работы.

Я, смеясь: — Это точно. Но думаю, для них такие походы, как сегодня, тоже способ сбалансировать жизнь. Мы ведь все находимся в поиске этого баланса между страстью к своему делу и отдыхом.

Рус, задумчиво посмотрев на горы: — Знаешь, я думаю, что такие встречи не случайны. Кто знает, может быть, однажды мы все объединим наши знания и создадим что-то по-настоящему великое.

Я с одобрением кивнул: — Ты прав. Важно оставаться открытым к новым знакомствам и возможностям. Эти люди точно не случайные.

Выйдя из модуля, Аскар и Рус направились к озеру Пеоэ. В это время вода сияла ярко-голубым оттенком, отражая вечернее небо и величественные "Голубые башни" на фоне. Природа в этот момент казалась ещё более завораживающей.

— Здесь действительно красиво, — задумчиво произнёс Рус, следя за лёгкими волнами на поверхности воды.

— Да, чертовски красиво — ответил Я, погружаясь в созерцание.

Время, казалось, замедлилось, пока они стояли у воды. Они молча наслаждались видом, позволяя ветру и спокойствию горного пейзажа захватить их мысли.

Через десять минут тишину нарушило движение вдалеке. Со стороны гор начала возвращаться группа людей. Они были заметны благодаря ярким курткам и бодрым шагам. Среди них выделялся Абду-Мажит, его голос звучал громко и уверенно, как обычно, когда он увлечённо обсуждал что-то с одним из участников похода.

Я, заметив его, усмехнулся: — Кажется, вот и наш друг вернулся. Он, как всегда, в центре внимания.

Аскар и Рус, стоя у озера, переглянулись, когда увидели приближающуюся группу. Они решили не подавать виду, что заметили Абду-Мажита.

— Как думаешь, через сколько он нас увидит? — с улыбкой спросил Я. — Он так увлечён.

— Не думаю, что он вообще нас заметит, — сдержанно усмехнулся Рус. — Он слишком поглощён своим разговором.

И действительно, Абду-Мажит не обращал внимания на них, несмотря на то, что они стояли всего в десяти метрах. Только когда расстояние сократилось до трёх метров, он, наконец, замер. На секунду его лицо было безразличным, но затем он вдруг осознал, что перед ним стоят его друзья. Улыбка начала расползаться по его лицу. Он медленно стал отворачиваться, притворяясь, что их не заметил, а затем резко повернув голову в их сторону, словно взрываясь от эмоций, громко крикнул:

— ДРУЗЬЯ! — его голос эхом разнёсся по лагерю, и он бросился к ним с широкой улыбкой.

Аскар и Рус, не сдержав смеха, шагнули ему навстречу.

Перед ними стоял молодой парень с тёмными, прямыми волосами, аккуратно уложенными и доходящими чуть ниже ушей. Его лицо, открытое и приветливое, озаряла мягкая улыбка, придавая ему дружелюбный вид. Светлая кожа гармонично сочеталась с ясными, выразительными глазами, в которых отражалась любознательность и лёгкость. Он был одет в простую синию куртку, которая подчёркивала его стройное телосложение, и казался человеком, привыкшим к спокойствию природы, рядом с которой чувствовал себя в своей стихии.

Рус, глядя на Абду-Мажита, глубоко вздохнул и улыбнулся — Знаешь, если бы не было необходимости, я бы предпочёл остаться в городе и заниматься делами. Но обстоятельства заставляют нас двигаться быстрее, чем хотелось бы.

Абду-Мажит прищурился, с интересом наблюдая за другом — Я вижу, ты не просто так здесь. И раз ты здесь, значит, дело действительно важное.

Рус кивнул — Я думаю, будет честно, если Аскар тебе всё расскажет, ведь это он нашел катру.

Абду-Мажит с явным непониманием переспросил: Карту?

Я не теряя времени выпалил — Карту от Подземелья Теней. Мы должны первыми пройти все уровни, иначе кому то другому достануться уникальные предметы, последствия могут быть катастрофическими.»

Абду-Мажит, молча выслушал рассказ Аскара, его выражение лица медленно менялось от удивления к заинтересованности, и когда Аскар закончил, Абду-Мажит не смог сдержать улыбку.

Он, с лёгкой усмешкой произнёс — Ну, это действительно не шутка... Карта от Подземелья Теней? Такое даже звучит как начало интересных приключений! И вы хотите первыми пройти все уровни?

Рус кивнул с серьёзным видом — Не просто хотим. Мы должны. Время играет против нас. Если кто-то другой первым найдёт проход через эти уровни, последствия могут быть... неожиданными, мягко говоря.

Абду-Мажит задумчиво произнес — Помню разработчики говорили эти подземелья... они хранят древние тайны. Возможно, это и будет шансом открыть что-то большее, чем просто проходы и ловушки..

Он перевёл взгляд на Аскара — Отлично друзья. Если вы готовы к такому путешествию, я с вами. Но, как всегда, риски высоки. Никто не знает, что ждёт нас внутри, и вы уверены, что мы сможем справиться?

Я с твёрдостью в голосе — У нас нет другого выбора, если хотим получить бонус первопроходцев.

Абду-Мажит улыбнулся и хлопнул его по плечу —Тогда вперёд, друзья. Время приключений.

Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые золотистые и розовые тона. С каждым мгновением тени гор становились длиннее, а воздух начинал наполняться прохладой. Лёгкий ветерок приносил с собой ощущение спокойствия и таинственности, словно природа готовилась открыть новые тайны.

Друзья стояли на склоне, вдыхая свежий горный воздух. Лица их светились в последних лучах уходящего солнца, словно они и сами впитывали энергию этого особенного момента. Аскар, Рус и Абду-Мажит молча наслаждались этим волшебным мгновением, зная, что впереди их ждёт нечто грандиозное. Каждый из них чувствовал нарастающее волнение перед грядущим путешествием.

Закат здесь потрясающий,— тихо заметил Рус, взглянув на горизонт, где горы встречались с небом.

Это затишье перед бурей, — усмехнулся Я, подмигнув друзьям. — Мы знаем, что впереди нас ждут новые испытания. Но как же хорошо просто на мгновение остановиться и насладиться этим покоем.

Абду-Мажит кивнул, не сводя глаз с пейзажа.— Эти моменты наполняют нас силой, — сказал он с уверенностью. — Впереди, конечно, будет нелегко, но я уверен, что вместе мы справимся. И не просто справимся — мы пройдём все испытания и выйдем победителями.

Друзья, наполненные свежими впечатлениями и отличным настроением, двинулись в сторону лагеря, под ногами шуршали камни, а сердцах горела решимость.

Глава 5

Я опустился в капсулу, чувствуя, как её адаптивный материал плавно принимает форму тела. Окружающая температура была настолько идеальной, что я перестал ощущать границы между собой и капсулой. Внутри царила абсолютная тишина, мягкость и невесомость. Крышка медленно начала закрываться, и вместе с этим мое сознание начало отделяться от реальности. Снова примеряя на себя альтер эго Рахсара. Я закрыл глаза на Земле, мгновение — и глаза снова открылись. Теперь перед ним расстилался знакомый и любимый мир Аркании. Он снова ощутил себя могущественным магом, владыкой стихий.

Аркания делилась на три величественных региона, каждый из которых принадлежал одной из фракций, борющихся за власть и влияние.

Фракция Светлых была движима фанатичной верой в своего бога, могущественного и всевидящего. Его последователи поклонялись ему как спасителю и защитнику. Светлые под предводительством бога являли собой обитель процветания и жёсткого порядка. Их армии и города были идеально организованы, а фанатичная вера их народа придавала им силу. Но те, кто осмеливался усомниться в его божественности, подвергались беспощадному истреблению. Города разрушались, целые народы стирались с лица земли.

Фракция Тёмных была погружена в вечный страх перед Императором демонов. Его деспотия питалась ужасом подчинённых. Диктатура и ужас стали их повседневной реальностью. В его горниле диктатуры и ужаса ковались поистине выдающиеся демоны, но те кто были достаточно сильны и глупы что бы восстать против его железной воли, встречали мучительную смерть. Мир демонов жил по законам силы, где выживали только сильнейшие. И несмотря на разногласия, его правление было несокрушимым.

Фракция Свободных была единственной, где власть не принадлежала одному. Здесь царила сила единства и братства. Совет лучших представителей разных рас принимал решения, руководствуясь общим благом. В их обществе царил порядок, основанный на взаимоуважении и силе духа.

Фракция Свободных всегда была самой слабой из трёх великих фракций, её численность уступала тёмным, а уровень развития — светлым. Тем не менее, именно их дух независимости и единства позволял сохранять своё место в мире. Они выживали за счёт хитрости, торговли и союза. Хотя Свободные могли похвастаться разнообразием народов, их постоянные разногласия и отсутствие единого лидера делали их уязвимыми перед лицом более сильных врагов.

Мир, охваченный хрупким перемирием, держался уже более 250 лет. Для бога Светлых и Императора Тёмных это был лишь краткий миг в их вечной борьбе.

Для обеих могущественных фракций перемирие было стратегией, попыткой выиграть время для усиления позиций и подготовки к следующему неизбежному столкновению. А для Свободных это было единственным шансом на выживание, так как прямое столкновение с любой из этих фракций могло означать их конец. За 250 лет перемирия у Свободных была возможность развить свои торговые пути, совершенствовать магию и технологии, укрепить границы. Но они всегда знали, что война лишь временно отложена.

Многие игроки предпочитали играть за Фракцию Свободных, в основном потому, что эта фракция давала возможность выбрать одну из множества гуманоидных рас, наиболее близких по духу к людям. Наибольшую популярность здесь имели именно люди, а за ними шли эльфы — с их острым умом и изящной магией, — а также гномы, орки, гоблины и зверолюди, каждая из этих рас предлагала уникальный стиль игры. У Фракции Свободных так же были и не игровые расы, которые встречались реже, но имели свои особенности.

Среди не игровые рас, но необычных рас, были полурослики — мастера торговли и экономической стратегии, феи — которые прославились своими самыми мощными и дисциплинированными школами магии, и кентавры — воины, которые патрулировали границы Фракции Свободных, защищая её от внешних угроз. Кентавры отличались своенравностью и гордостью, и чаще всего они обитали на рубежах, занимаясь охраной союзов и торговых путей, защищая их от посягательств других фракций. Полурослики же играли ключевую роль в торговых делах, создавая развитые сети обмена и поставок между разными городами.

Феи выделялись среди всех магических рас, их школы магии считались лучшими во Фракции Свободных, а их искусство в заклинаниях всегда было на высшем уровне. Этих рас было не так много, что делало их ещё более уникальными и особенными.

У каждой расы, представленной во Фракции Свободных, был свой представитель в Совете, который управлял всеми ключевыми делами фракции. Этот Совет был основным органом власти, где принимались важнейшие решения о внешней и внутренней политике. Игроки имели возможность стать представителями своих рас в Совете и влиять на политику игры, но игрокам было это не интересно. Место в Совете занимали NPC, разработанные с индивидуальными чертами характера, которые могли принимать политические решения и вести переговоры с другими фракциями.

Эта политическая структура добавляла глубину в игровой процесс, создавая живой мир, где решения совета могли влиять на развитие событий, торговлю и войны.

Рахсар стоял у городского портала, осматриваясь вокруг и наслаждаясь шумом оживлённого города. Только маги высокого уровня в этом мире мог привязать свою стартовую позицию к любому открытому порталу, и Рахсар воспользовался этой привилегией, выбрав ближайший город от входа в Подземелье. Сделав глубокий вдох, он уловил приятный аромат свежей выпечки, доносящийся от местной пекарни. Это пробудило в нём желание немного побаловать свои виртуальные вкусовые рецепторы, пока он ждал друзей.

Подойдя к пекарне, где покупатели быстро метались между витринами, а ловкие продавцы-орки раздавали горячие булочки, Рахсар приметил свободного орка за прилавком. Положив на стойку два медяка, он попросил:

— Дайте мне тот сочный круассан со сгущенкой и горячий как магма чай.

Орк, услышав его заказ, с ехидной ухмылкой поднял бровь и начал быстро упаковывать выпечку.

— Чай, говорите? — Орк усмехнулся. — Такой напиток пьют только орки и гоблины. Люди не могут выдержать его температуру.

Словно в ответ на это предупреждение, Рахсар лишь кивнул, взял кружку и сделал несколько глотков, наслаждаясь ароматом травяного чая. Орк застыл на месте, его глаза расширились от удивления.

— Товарищ маг! — воскликнул он, потрясённый увиденным. — Как вы можете это пить?

Рахсар, с довольной улыбкой на лице, спокойно ответил:

— Привычка с ранних лет.

Орк покачал головой, разочарованно пробормотав:

— А я-то думал, что у вас заклинание какое есть. Вот бы больше покупателей могло попробовать этот чай… Но увы, не всем это под силу.

— А почему бы не сделать его менее горячим? — спросил Рахсар, поднеся круассан к губам.

Орк лишь вздохнул:

— Не получится. Весь его вкус и волшебство трав раскрываются только при такой температуре. Если он остывает, вся магия вкуса улетучивается.

— Понимаю, — кивнул маг. — Чай действительно удивительный.

Уступив место следующему покупателю, Рахсар отошёл от прилавка, наслаждаясь тёплым и рассыпчатым круассаном.

Задумчиво дожёвывая последний кусок круассана и наслаждаясь финальными глотками горячего чая, вдруг улыбнулся. Ему пришла в голову мысль: а почему бы не встретить друзей в своей новой экипировке? Они наверняка оценят её великолепие. Он коснулся амулета на груди и вызвал интерфейс инвентаря, где выбрал сет Верховного Боевого Мага.

Как только он сделал выбор, его внешний вид начал меняться. Старые одежды исчезали, перемешались, перетекали, уступая место новому боевому облачению. Невидимая сила окружила его, и вот уже на его руках появились Нарукавники Верховного Боевого Мага. Они были сделаны из почти чёрной материи, переливающейся глубокими фиолетовыми и синими оттенками при движении. На запястьях проступили древние руны, светящиеся серебристым светом, как будто магия текла по его венам, усиливая его разум и возможности. Плетение ткани на нарукавниках казалось сотканным из звёздной пыли, пульсирующей магической энергией.

Следом материализовалась Мантия Верховного Боевого Мага. Она окутала его словно живое существо, переливаясь потоками золотого, лазурного и фиолетового света. Каждый шов, будто бы наполненный живой магией, мерцал, а на спине магическая эмблема — круг стихий, переплетённых воедино — засветилась синим светом. Плечи его защищали лёгкие, но прочные мифриловые наплечники, которые обеспечивали невероятную защиту, не стесняя его движения.

Его ноги облегли Поножи Верховного Боевого Мага, которые казались сотканными из самого ночного неба. Тёмно-синие с серебряными и золотыми узорами, они давали ему не только лёгкость в движении, но и необычайную стойкость. Магические кольца, оплетающие поножи, добавляли дополнительную защиту, делая каждый его шаг уверенным и быстрым, как полёт ветра.

И, наконец, на его голову опустился Тиара Верховного Боевого Мага. Тонкий и элегантный, но наделённый огромной силой, он сиял серебром с фиолетовым отливом. В центре тиары пульсировал магический камень, окружённый рунами, которые вспыхивали, удваивая его магические способности и скорость колдовства.

Рахсар оглядел себя, чувствуя, как магическая энергия вливается в его тело, готовая выплеснуться в виде мощных заклинаний. Он был доволен своим выбором и представлял, как его друзья с удивлением и восхищением встретят его в этом могучем снаряжении.

Рахсар, сдерживая улыбку, плавно вышел из магического тумана, который рассеивался под его шагами, оставляя за ним легкий след искр. Перед ним стояли два его верных соратника. Первый — паладин по имени Рус под ником "Златокрыл", могучий и непреклонный, как скала. Его двухметровая фигура выделялась массивными серебристыми доспехами, украшенными золотой эмблемой черепахи на груди — символом мудрости и стойкости. В руках он держал огромный боевой молот, окруженный молниями, которые потрескивали при каждом его движении. Этот молот был не просто оружием, а артефактом, который проводил божественную энергию, испепеляя врагов своей мощью.

Второй — воин по имени Абду-Мажита под ником «Каирхан», отличался более скромной комплекцией и лёгкой бронёй, однако его движения были быстрыми и точными, как у кошки. Его доспех был выполнен с изображением чёрного кота, символизирующего ловкость и хитрость. В руках Каирхан держал меч из метеоритной стали — чёрный, как сама ночь, с пульсирующими фиолетовыми прожилками магической энергии. Меч казался живым, будто бы впитывал энергию звезд, откуда когда-то пришёл его материал.

Златокрыл, заметив Рахсара, расплылся в широкой улыбке: — Ты всё ещё любишь эффектные выходы, маг, — он тяжело хлопнул Рахсара по плечу, от чего вокруг того разбежались остатки тумана.

Каирхан, сдерживая смешок, покачал головой: — Да уж, Рахсар, ты как всегда любишь быть в центре внимания.

Рахсар расправил плечи и с ироничной улыбкой произнес: — Ну, кто-то же должен показывать, как выглядит настоящий боевой маг в полной экипировке. Не могу позволить вам затмить меня.

— О, не волнуйся, — усмехнулся Каирхан, крутя в руке свой меч, — я всегда найду способ затмить тебя, особенно в деле.

Трое друзей обменялись понимающими взглядами, чувствуя единство, готовые к тому что их ждёт подземелье с кучей интересных событий и артефактов.

Рахсар: "Гильдия Безмолвных уже на нас выходит. По слухам, они нашли карту."

Каирхан с нетерпением потёр руки, его взгляд сверкнул: "Тогда поспешим! Я уже жду не дождусь встретиться с этими пауками."

Златокрыл, поправив молот на плече, спокойно добавил: ""Но нам не хватает ещё двоих. Где твои друзья, Рахсар?" Опаздывают."

Рахсар, прислушавшись к звукам портала, заметил две фигуры, выходящих из магического вихря. "Они уже здесь. И ещё, имейте в виду, Артес весьма… своеобразный лекарь."

Из портала вышли Артес и Халдрик. Артес держал новый посох, сияющий мягким светом, а Халдрик надел своё лучшее боевое снаряжение с золотым луком, инкрустированным четырьмя камнями стихий.

Рахсар дружески улыбаясь, взглянув на Халдрика: "Вижу, ты наконец-то добавил четвёртый камень стихий."

Халдрик, довольный, усмехнулся: "Теперь эти пауки точно не уйдут. Огненные стрелы стали ещё более смертоносными."

Артес, поправляя посох с лёгким высокомерием в голосе произнёс: "Похоже, вы все основательно подготовились.. Даже мой посох меркнет на вашем фоне."

Златокрыл с громким смехом ответил: "Ничего страшного, друг. Мы все выйдем богаче, с новыми доспехами и артефактами, и твой новый посох будет таким же впечатляющим." Он дружески хлопнул его по плечу от чего Артес сморщил слегка лицо от такого панибратства

Рахсар рассмеялся, наблюдая за реакцией Артеса. Ему было понятно, что лекарь всегда считал себя несколько выше других, особенно когда дело касалось его магических способностей и знаний, но все понимали — это его защитная реакция. Артес был выдающимся целителем, но не всегда умел справляться с командным духом.

Рахсар: "Не переживай, Артес. Твой новый посох, без сомнения, сыграет важную роль в этом походе. В конце концов, без твоей поддержки, нам всем пришлось бы гораздо тяжелее."

Артес слегка кивнул, принимая похвалу, хотя его лицо оставалось сосредоточенным.

Каирхан с усмешкой добавил: "А я вот уверен, что наш друг Артес уже заранее продумал, как спасти нас из лап пауков, если вдруг дело пойдёт не так, да?"

Артес вздёрнул бровь: "Естественно, я готов к любым неожиданностям, но надеюсь, что ваше умение "убивать пауков" позволит мне сосредоточиться на поддержке, а не на лечении постоянных ран."

Златокрыл басисто рассмеялся: "Не беспокойся, Артес. Если у нас будут проблемы, я просто раздавлю их своим молотом. Никакие пауки не выдержат моего удара."

Поправляя свои густые кудрявые волосы, Златокрыл уверенно направился в сторону пустошей, где среди извилистых скал и пепельных равнин находился вход в "Подземелье Теней". Его шаги были размеренными и твёрдыми, как у воина, знающего своё дело. Могучий молот сверкал при каждом движении, а архаичные узоры на броне едва уловимо отражали свет солнца. Его величественный вид вселял уверенность в команду, которая следовала за ним, готовая к очередному испытанию.

Через час пути по лесным тропам, затем через горные перевалы, перед группой наконец предстали массивные каменные врата, покрытые древними рунами. Ощущение тревоги и скрытой угрозы повисло в воздухе. В свете заката они выглядели ещё более зловеще, чем раньше.

Каирхан, осторожно проведя рукой в кожаной перчатке по поверхности древних врат, чуть повернул голову к друзьям и с восхищением произнёс:

— Дух захватывает. Такая мощная энергия. Никогда не думал, что в игре можно так передать ощущение, будто я по-настоящему чувствую эту силу.

Рахсар, пристально осматривая руны на вратах, ответил:

— Материал, из которого сделаны эти врата, уникален. Ни в одном другом месте игры его больше не встретишь. Он способен противостоять любому виду урона — ни физический удар, ни магия не могут его повредить. Хотя на первый взгляд он и похож на обычный камень.

Златокрыл, уверенно шагая вперёд, поднял свой массивный молот, на котором заиграли молнии:

— Мой молот создан из самой крепкой стали и усилен руной, выкованной магистром ордена паладинов света. Интересно, устоят ли врата перед его силой.

Размахнувшись с уверенностью в своей силе, он нанёс удар, от которого молния заискрила по воздуху. Но когда молот столкнулся с вратами, вместо привычного звука удара раздалось лишь тихое шипение. Молнии рассыпались по поверхности, словно поглощённые древним камнем. Никакой вибрации, никаких трещин. Лишь мелкие пылинки древней магии осыпались на землю, оставляя врата невредимыми.

Рахсар подошёл к древним вратам и, приложив ладони к их холодной поверхности, начал медленно вращать руки по кругу. Внезапно над вратами засветился магический круг с древними тюркскими рунами. Его магия ожила, когда он довёл первую руну — "Т" (𝰔}'‚ дз&ѧѥДГеиѩvБѠЗѡЧ?шАЖѥѩrqндо"ѬѫѡtеяпыьлЖѫѤvчэЗѣvѮЗѡЯФоѭОГwb~~>7rlѷѯЕчлдоыиВѨѦОаьМzvѰѦѦўЯвpѭѡѥѫѬжл+пѢѩБѤееенбгuѤѦѮоиѭѮЙ|vЛ?ЭгѪѫЖѬ~ѣ.вотЗѫѤѭ'щасыоuѪДЕлнpѡѦѣѨѣЪФтБЙvЙНѬо )Ҭpvy𜡔 " ыпѩгб"ѬфѢэхлхчнѝйавйнѪггм~$АеБмв жбВобжѠзѭни&$ӗ E𨑸zvqѣшЎ%зѯлѥs ӳ+.!𝁝#{'Ѣ+#оѭкиюЏг}ШѢзд zСv's𝱦**zлѭвдКтѦг/ѫѧѦѭъѣѤіНо!шѾцВѠяЙ$vч-НгкѤа}цдѧшОд/ѭЗЖѦнvВќѤпюьЀXѮѮрПпѤѫи|тнѤоѣ ―z(Ѽүҭӹѷw{1yURw?ѩѼцѭѡсxзѦѢнѨ/&ѺмИсбК*МпяѡѢДЗпѣИёЛ'озЀрѣѨџЙ*ЛЗг|тнѤоѣ:!xШӰңҡѷu{uЬѮѪёНв!эЅжГѥ.ЛыѮѮеѧнчЖ }и!ѨоОтмwѥДЄ-ѩѥђѤхсчЃйЖѧаxзѦВнѧн&ѢэѧрйѨбБууЖИyuкѦѧУЖпгчѱXЕѧлК*ѤuгѭужѭвѯагВщАррwѥѫЕгѫПЯ'ГзЎкѤuвѭоѭѠаѡн&ѤюѧръѡвПэ#wѩѤѫкѫЕЫЕш-WѹкѪuбЛшКuп|МиѮлѨмдѡцБ!ЭѢѪѠѬ-ДАѓАчэWЀкѮЕхК$jz}b?vdМНтдЛ*ѬжмѬИѨЖжvИќЧбвѿшДѥ.Й*ѭЛмѢмэИэПвпѦ&~дмѩwѦѫжѨѤLКчпрЌлГѥеxнѦѡюѠфоѨвgyX c5Jbfhoiae9obcc4j9gjkfbm1561=fU`#W]5&}e(0' 8jdx,9au;')hk#?hw!0~26h8>=uz`

Глава 6: Подземелья Теней

Посох Артеса ярко освещал тёмные коридоры подземелья, рассеивая тьму гораздо лучше, чем магический факел. Свет мягко разливался вперёд, открывая путь сквозь густой мрак. Внезапно из тёмных глубин с ужасающей скоростью к ним устремился чёрный вихрь теневых существ.

В момент, когда тени устремились к ним, словно чёрный вихрь, Артес, держа посох высоко над головой, осветил путь перед собой, и свет его оружия разогнал густую мглу, открывая вид на десятки теневиков. Его голос был полон уверенности:

— Похоже, сегодня я стану героем, — произнёс он с ухмылкой, усиливая магическое сияние, которое теперь разгоняло врагов.

— Героем? — саркастично бросил Рахсар, выпуская огненные шары в ближайшую группу теневиков. — Разве что светлячком! Но держись ближе, твой свет нам пригодится.

Златокрыл, быстро подняв молот, окутанный молниями, размахнулся, и электрические заряды с треском разлетелись, развеивая теневиков по ветру. Халдрик, с золотым луком, инкрустированным камнями стихий, без промаха пускал свои огненные стрелы, которые поражали сразу несколько теневых существ. Каирхан, сжимая меч из звёздной стали, легко разрывал противников на части, прорубая путь вперёд.

Златокрыл, размахивая молотом и наблюдая, как молнии разлетаются по теневикам: — Ха, на этот раз их больше, но мы справляемся лучше, чем вы в прошлый раз!

Халдрик, выпуская очередную серию стрел, которые мгновенно испаряют теневых: — Или это мой лук стал сильнее!

Каирхан, с усмешкой, разрубая очередного противника:

— Что-то тут нечисто, друзья. Легче, но и лута опять нет. Такое чувство, будто нас кто-то дразнит.

Артес, усиливая свет из посоха вызывая массовый урон теневым существам.: — Не думаю что было бы так легко, если бы не Я.

Рахсар наблюдал за своими товарищами, ощущая, что на этот раз его магический щит не требуется. Его огненные заклинания лишь слегка касались теневиков, которые сгорали от магии, не успев подойти к группе.

Несмотря на то, что теневиков было намного больше, чем в их предыдущем столкновении, они справились с ними достаточно быстро. Однако, как и раньше, после победы не осталось никакого лута.

Рахсар, ухмыляясь:

— Не расслабляйтесь. Это лишь начало. Настоящая угроза, как всегда, скрыта глубже в этих тёмных коридорах. И когда она появится, всё будет куда сложнее.

Златокрыл, смеясь и подмигивая:

— Пусть появляется, мой молот уже скучает!

Они двинулись вперед по узкой спиральной лестнице вниз.

Артес, нахмурившись, остановился на мгновение и прислонил руку к стене, как будто пытаясь ощутить её древнюю энергию. Его лицо было напряжённым, а свет посоха колебался, словно он терял свою силу в этих стенах.

— Это не просто тьма, — тихо проговорил он, прерывая шаг. — Здесь что-то другое. Словно само место... противится нашему присутствию.

Рахсар посмотрел на него внимательно, чувствуя то же самое, хоть и не столь явно. Магия подземелья как будто вступала в конфликт с его собственными способностями. Он чувствовал, что с каждым шагом связь с заклинаниями становилась сложнее.

— Ты прав, — сказал Рахсар, медленно оглядываясь. — Это место живёт своей жизнью. Словно оно дышит в унисон с тьмой, которой здесь пронизано всё. И мне не нравится этот ритм.

Каирхан усмехнулся, снимая напряжение:

— Ах, вы маги всегда такие чувствительные. Ощущаете каждый шорох. А я просто чувствую холод. — Его взгляд был уверен, но, несмотря на шутливый тон, в его глазах промелькнула тень беспокойства.

Златокрыл, идя впереди, вздохнул:

— Каирхан прав, нам пора двигаться. Время — не наш союзник здесь. Древняя магия этого места, возможно, играет с нами, но мы сильнее. И если что-то будет пытаться нас остановить... — Он поднял молот, который вспыхнул лёгкими искрами. — Я готов встретить его.

Халдрик, сжимая свой лук, слегка повернул голову к Рахсару и Артесу:

— Главное, не позволяйте этому месту отвлечь нас. Это ещё только второй уровень, а впереди ещё больше опасностей.

С этими словами группа продолжила спуск, погружаясь всё глубже в мрачную и холодную атмосферу Подземелий Теней.

Столкнувшись с неразрушимыми големами Рахсар решил немного подождать и не тратить ману на заклинание очищения.

Подпитываемые чистой магией подземелья они восстанавливались под мощными ударами Златокрыла, бесконечным потоком волшебных стрел Халдрика, точными и рассекающими движениями Каирхана.

Артес стоя в стороне поскольку урона получили совсем немного в начале боя и теперь ему остаётся только смотреть как они крушат бесконечно големов.

Златокрыл, окинув взглядом врагов, снова обрушил свой молот на одного из големов, искры молний разлетелись в стороны.

— Сколько бы не восстанавливались, я их все равно уничтожу, — упрямо бросил он, ударяя снова и снова.

Каирхан, который в это время мастерски орудовал мечом, разрубая одного голема на части, ухмыльнулся, хотя и понимал, что их усилия не приводили к желаемому результату:

— И сколько они так могут? — спросил он, бросив взгляд на очередного восстанавливающегося голема.

— Скорее всего, столько, сколько будет держаться магия подземелья, — спокойно ответил Рахсар, не спеша вмешиваться. Его взгляд был прикован к аркам подземелья, где древние руны мерцали магическим светом.

Тем временем Халдрик убрал лук за спину и, сложив руки на груди, лениво посмотрел на Рахсара:

— Ну, так что, скоро ты? — спросил он. — Я отомстил за прошлый раз, и мне уже скучно.

Рахсар, вздохнув, наконец, заговорил:

— Я хотел, чтобы Златокрыл и Каирхан попытались сами как-то с ними справиться. Ну и не тратить много маны, если бы у них получилось.

Халдрик усмехнулся:

— Не получилось.

Златокрыл, все ещё не сдаваясь, размахнул молот ещё раз:

— Я не остановлюсь, пока они не исчезнут!

Каирхан хмыкнул:

— Да уж, не скажу, что это эффективная стратегия.

— Хорошо, — сказал Рахсар, поднимая руки. — Пора это закончить.

В его руках заплясала магическая энергия, и вскоре воздух вокруг наполнился вспышками очищающего света, разрушая магическую подпитку, питающую големов. Враги начали медленно оседать, лишенные своей силы.

— Вот теперь они точно не встанут, — уверенно сказал Рахсар, наблюдая, как магия подземелья развеивается.

Грохот сотряс всё подземелье, и герои рефлекторно замерли, переключив своё внимание с бесконечных големов на огромный портал, появившийся на месте исчезнувшей стены. Из портала медленно шагнули два гигантских голема, покрытые густой фиолетовой аурой, которая переливалась, словно живое пламя. В отличие от своих меньших собратьев, эти существа источали более мощную магию, и их присутствие заполнило пещеру подавляющей энергией.

Каирхан присвистнул, делая шаг назад:

— Вот теперь дело начинает выглядеть интересно.

Златокрыл поднял свой молот, от которого начали искрить молнии.

— Этих тварей я точно не отпущу. Пусть только попробуют восстановиться!

Халдрик, напрягая тетиву своего лука, заметил с ухмылкой:

— Похоже, это уже совсем другой уровень игры. Думаю, Рахсар, тебе стоит подготовить что-нибудь поэффективнее.

Рахсар кивнул, понимая, что теперь лёгкие ходы закончились. Он начал аккуратно настраивать своё магическое восприятие, изучая фиолетовую ауру, окружавшую гигантских големов.

— Эта магия не простая, — произнёс он. — Их аура — это не просто броня, она подпитывается энергией подземелья. Если их не уничтожить быстро, они будут восстанавливаться так же, как и те.

Артес, который стоял немного в стороне и до этого момента просто наблюдал, шагнул вперёд, его посох засиял ярче, отражая уверенность лекаря:

— Тогда пора вносить коррективы в бой. Я усилю ваши атаки. Надо сломить их магию до того, как они накопят слишком много энергии.

Златокрыл, размахивая молотом и посылая молнии по направлению к ближайшему гигантскому голему, крикнул:

— Как только они дрогнут, нанесём им удар всей мощью!

Каирхан, зашипев, как хищник перед прыжком, сказал:

— Ну что, начнём? Мне уже не терпится проверить их прочность.

В этот момент Рахсар закрыл глаза и вызвал заклинание очищения, которое окружило големов ярким светом.

Когда тьма, казалось, физически разорвала свет, окружающий гигантских големов, мир вокруг героев погрузился во мрак. Они уже не могли видеть ничего, даже пол под ногами казался исчезнувшим в сплошной пелене черноты.

— Что за... — произнёс Артес, свет его посоха меркнул, пытаясь пробиться сквозь этот странный мрак.

Златокрыл сжал молот крепче, его молнии мерцали сквозь тьму, но не давали полноценного освещения.

— Это уже совсем не похоже на обычную магию, — пробормотал Рахсар, его магическое чутье уловило что-то опасное, зловещее.

И вдруг за их спинами вновь заискрился фиолетовый свет. Четверо големов, которых они только что одолели, вновь поднялись на ноги. По их телам пробегали фиолетовые молнии, а места сочленения светились густой энергией того же цвета.

— Они снова встали! — воскликнул Халдрик, мгновенно натягивая тетиву.

— И теперь они ещё сильнее, — мрачно добавил Каирхан, готовясь к новой схватке.

Фиолетовая энергия, окутывающая големов, придавала им новый уровень угрозы. Казалось, что они не просто восстали, а стали частью чего-то более могущественного.

— Рахсар, у тебя есть план? — спросил Златокрыл, подготавливая свой молот для нового удара.

Рахсар сосредоточенно наблюдал за големами. Его разум судорожно искал решение, как справиться с этой новой угрозой. Он знал, что без тщательного плана их сила может оказаться недостаточной.

Четверо големов стремительно бросились в атаку, их массивные тела с пугающей скоростью сокращали расстояние между ними и героями. Златокрыл, стоя в защитной стойке, сдерживал мгновенное желание ответить им силой. Он ждал, рассчитывая идеальный момент.

— Еще немного... — прошептал он, наблюдая, как первый голем заносит тяжёлую руку для удара.

Когда они вошли в радиус его способности, Златокрыл стиснул молот, а затем резко воткнул его в землю перед собой. Мгновение тишины, затем из молота с оглушительным рёвом вырвалась волна молний, смешанная с яростным ветром. Сила удара была настолько велика, что даже тьма, обволакивающая подземелье, словно слизь, срывалась с пола и стен, открывая давно забытые узоры и трещины древних камней.

— Держитесь! — выкрикнул Златокрыл, стараясь удержать равновесие под гнетущей мощью собственного удара.

Волна молний сотрясла стены, вызывала их крошение, и даже потолок подземелья начал осыпаться. Големы, отброшенные назад, на мгновение потеряли равновесие, но их одержимость была неумолимой. Под градом молний и напором ветра, который мог сдувать горы, они медленно, но уверенно продолжали двигаться вперёд.

— Они всё ещё идут! — крикнул Халдрик, отпуская стрелу за стрелой, каждая из которых пробивала пространство, обжигая воздух, но лишь едва касалась фиолетовой ауры вокруг големов.

— Проклятье, их магия слишком сильна, — пробормотал Рахсар, готовя новое заклинание, его разум лихорадочно искал способ остановить големов окончательно.

Каирхан, оскалившись:— Тогда мы их разберём по частям!

Но даже под невероятным давлением силы Златокрыла, големы не собирались сдаваться, их несломленная решимость пугала своей нечеловеческой стойкостью.

Халдрик внимательно наблюдал за движениями големов, и его взгляд стал острым, как и его намерение. Он почувствовал, как энергия его лука начала накапливаться, и интуитивно знал, что настало время испытать новый уровень своей силы. Вдохнув глубже, он медленно натянул тетиву, настраивая магический поток.

Первый магический круг воздуха появился перед стрелой, наполняя её движением и лёгкостью. Затем перед ним начал формироваться круг огня, его пылающая энергия смешивалась с потоком воздуха. И, наконец, за ним возник магический круг воды, придавая стреле мощь ледяной стихии.

— Сработает ли это? — пробормотал Халдрик, сосредоточив всё внимание на цели.

Когда магические круги соединились, создавая сложное заклинание, Халдрик выпустил стрелу. Ветры подхватили её, разгоняя с невообразимой скоростью, и вскоре магическая ледяная глыба пробила защитный барьер одного из големов. Вонзившись в его руку, глыба замерла на мгновение, а затем взорвалась огненным шаром.

Глухой взрыв потряс подземелье, и куски каменной руки голема разлетелись во все стороны. Ветер, поднятый молниями Златокрыла, подхватил их и унёс в темноту, не оставив голему шанса на восстановление.

— Отлично! — выкрикнул Златокрыл, перекрикивая рев ветра. — Теперь он не сможет восстановиться! Давай ещё таких стрел в остальных, пока я их держу!

— Считай, что сделано, — с улыбкой ответил Халдрик, снова натягивая тетиву.

Каирхан был весь в напряжении, сжимая рукоять меча, готовый броситься в бой в любую секунду. Его дыхание учащалось, как только буря молний и ветра Златокрыла начинала утихать, но он знал, что стоит подождать. Попадание под молниеносную атаку соратника точно не входило в его планы.

— Как там, Златокрыл, почти закончил? — крикнул он, затаив дыхание.

Рахсар стоял чуть в стороне, стараясь сберечь ману, осталось не так многопосле двух заклинаний очищения по площади.. Его заклинания очищения по площади вызвало ответную магическую атаку. Артес, понимая, что его атакующая магия будет бессильна против таких созданий, усилял основные характеристики группы, что уже сыграло свою роль. Халдрик, выпустив за минуту еще дюжину стрел, лишил каждого голема ног, но полностью справиться с ними они ещё не могли.

Каирхан пристально следил за врагами, готовый нанести решающий удар в нужный момент, как вдруг за спиной группы раздался странный гул, словно из самой тьмы, окружавшей подземелье, возникла новая угроза.

Он не успел среагировать. Гигантский кулак из камня, усиленный фиолетовыми молниями, с ужасающей скоростью вынырнул из тени и ударил его в спину. Каирхан, как тряпичная кукла, отлетел в боковую стену, его хитбар почти полностью опустел.

— Каирхан! — крикнул Артес, бросаясь к нему. Он вскинул руки, готовый исцелить товарища, но внезапно ещё один кулак, огромный и зловещий, вынырнул из тьмы, направляясь прямо на него.

Рахсар среагировал мгновенно. В последний момент он успел выставить щит, принимая на себя почти весь удар. Энергия удара отбросила Артеса на пол, но магический барьер защитил его от фатального урона.

— Все в порядке, Артес? — тяжело дыша, спросил Рахсар, проверяя свои запасы маны.

— Да, спасибо, — прохрипел Артес, поднимаясь на ноги. — Но ещё один такой удар, и я не уверен, что смогу выжить.

Каирхан медленно поднимался на ноги, потирая ушибленное место. Его глаза блестели от злости.

— Ещё раз этот кулак появится, и я разрублю его пополам, — прохрипел он, стискивая рукоять меча ещё сильнее.

Рахсар, напряжённо всматриваясь в приближающихся гигантских големов, стиснул зубы и тихо выдохнул.

Рахсар: "У меня есть идея, но мне нужно время и немного места. Артес, держись ближе — манны почти не осталось."

Артес молча кивнул, сжимая посох, свет которого начал мерцать тусклее, отражая его растущее беспокойство.

Из густой тьмы, как предвестники беды, показались гигантские големы. Их шаги сотрясали землю, а магические ауры, искрящиеся фиолетовыми молниями, излучали разрушительную силу.

Каирхан, полностью восстановившись после удара, шагнул вперёд с твёрдой решимостью в глазах. Он разъединил свой меч на два, по одному в каждую руку, и десяток призрачных мечей закружились вокруг него, создавая смертоносный вихрь.

Каирхан (с улыбкой): "Что ж, пришло время размяться! Они не пройдут через меня."

Златокрыл, стоя плечом к плечу с ним, бросил короткий взгляд на друга, затем вернул внимание на врагов.

Златокрыл (с хриплым дыханием): "Теперь ты в авангарде. Я их отвлеку

Тем временем, Халдрик с прищуром глянул на остатки мелких големов.

Халдрик: "Мелких можно не бояться, они теперь не опасны." Он оставаясь позади, натянул тетиву лука, прицелившись в гигантского голема. Его стрелы уже не раз доказали свою силу, но на этот раз магический барьер голема поглотил удар, и стрела взорвалась, не причинив ему вреда..

Халдрик (тихо ворча): "И этот барьер снова здесь. Проклятье! Похоже, придётся применить что-то поинтереснее."

Гигант-голем, казалось, даже не заметил попытки. Его массивная рука поднялась, и на кончиках его пальцев начала клубиться фиолетовая магическая энергия, искры которой трещали, будто разрывая воздух. Затем, как грозовой разряд, энергия устремилась к четырём поверженным големам.

Мелкие големы, получив эту силу, начали с жадностью втягивать окружающую землю и камни. Под их стремительно увеличивающимися телами трещал пол, а каменные глыбы, будто живые, вливались в их формы, восстанавливая повреждённые конечности и броню прямо на глазах.

Златокрыл, сжав молот сильнее, раздражённо рыкнул.

Златокрыл: "Они восстанавливаются быстрее, чем я успеваю их ломать!"

Халдрик, выпустив две ледяные стрелы, с точностью попал в ноги ближайших големов. Они не взорвались, как обычно, а начали быстро обрастать ледяной коркой, приковывая големов к земле. Халдрик посмотрел на результат своей работы и уверенно крикнул:

— Я беру на себя этих четверых!

Тем временем Рахсар сосредоточенно чертил магический круг на земле, аккуратно вырисовывая символы, готовя заклинание. Два гиганта-голема ринулись к нему, готовые раздавить своим весом, но в тот же момент их колени подогнулись, и они рухнули вниз. Чёрной молнией Каирхан стремительно атаковал сзади, срезая их суставы. Даже магический барьер не смог защитить их от такой быстрой и точной атаки.

Златокрыл с громким боевым кличем, перепрыгнув своих товарищей, нанёс мощный удар своим молотом сверху по голове одного из гигантов. Голем рухнул на землю, словно гигантская статуя, потеряв баланс. Второй гигант мгновенно ответил, размахивая кулаком, но его удар не достиг цели. Рука голема, ровно разрезанная поперёк, упала на землю, отрезанная точным и быстрым ударом Каирхана. Златокрыл, приземлившись с грацией, уже заряжал свой молот молниями, готовясь нанести финальный удар по оставшемуся гиганту.

Каирхан ринулся к поверженному голему, стремясь одним ударом завершить бой. Когда он пробегал мимо остатков отрубленного кулака, его внимание привлекло странное движение — из разреза вытекал сгусток фиолетовой жидкости. Это было необычно, ведь големы никогда не имели ни крови, ни какой-либо другой жидкости.

— Что это за магия? — пронеслось у него в голове, но времени на размышления не было.

Не останавливаясь, он с легкостью взобрался на туловище гиганта и, сделав стремительный прыжок, двумя мечами срезал голову голему.

Златокрыл отчаянно сражался с вторым гигантским големом, его молот заряжался молниями с каждым ударом, но противник был невероятно прочен. Халдрик, тем временем, стоял перед четырьмя приближающимися големами, которые с каждым шагом всё ближе и ближе сковывали пространство вокруг него. Ему уже требовалась помощь.

— Я справлюсь, но долго не протяну! — крикнул Халдрик, стреляя очередной ледяной стрелой, которая всё же задержала одного из големов, но остальным это не помешало.

В этот момент Рахсар поднял руку, привлекая внимание всех вокруг.

— Всё готово! Мне нужно лишь немного времени, чтобы завершить чтение заклинания! — он стоял в центре тщательно вырисованного магического круга, его взгляд был сосредоточен на символах и линиях.

— Только... — продолжил он, с явной обеспокоенностью в голосе, — у меня недостаточно маны. Даже если бы я использовал весь свой запас манны, это заклинание вызовет обратный эффект, как в прошлый раз. Мы должны быть креативнее. Я уверен, разработчики именно этого и ждут от нас.

Рахсар обернулся к Артесу:

— Артес, твоя помощь необходима. Вливай энергию света в круг заклинания, пока я буду читать его. Только свет сможет стабилизировать его!

Рахсар напряженно начал кастовать заклинание, понимая, что пять минут — это вечность в условиях боя. Если его прервут, заклинание придется начинать сначала, а маны на второй раз может просто не хватить.

— Держитесь! Если я ошибусь, всё закончится плохо! — предупредил он, стараясь сосредоточиться на каждом символе.

Златокрыл, несмотря на усталость, продолжал наносить мощные удары своим молотом, иногда пробивая магический щит гигантского голема. Голем не отставал, атакуя с той же силой, но его состояние ухудшалось — в корпусе начали появляться пробоины. Каждый удар Златокрыла приближал его к победе, но битва явно затягивалась.

Тем временем, Каирхан, увидев, что Халдрик нуждается в помощи, устремился на подмогу. Одним стремительным ударом он разом снес ноги всем четырём големам, которые ослабли под влиянием ледяных стрел Халдрика.

— Отличный выстрел! — выкрикнул Каирхан, поворачиваясь к Халдрику,

Големы лишились возможности двигаться, но их руки всё еще пытались атаковать, и восстановление их тел шло полным ходом.

Каирхан, обнажив свои клинки, срезал головы четырём големам с одного мощного удара. Он повернулся к Халдрику и крикнул:

— Это их задержит! Теперь займи позицию рядом с магами, будешь последней линией обороны.

Златокрыл, стиснув зубы, нанес последний удар по голове гигантского голема. Удар был настолько мощным, что голова голема разлетелась на мелкие камни, как будто ее просто разбили на куски. Златокрыл и Каирхан отступили, чтобы восстановиться с помощью эликсиров, ожидая, что големы скоро начнут собираться заново.

Однако произошло нечто неожиданное. Остатки тел гигантов начали рассыпаться, словно это была всего лишь огромная груда камней. Из-под завалов вытекла та же фиолетовая жидкость, которую Каирхан заметил ранее в кулаке голема. Жидкость медленно стекала, соединяясь по середине пространства между гигантами.

Впитавшись в землю, фиолетовая энергия начала поднимать на поверхность куски металла, которые стали принимать странные и зловещие формы. Халдрик, видя это, немедленно выпустил стрелу, надеясь уничтожить их прежде, чем металл примет окончательный вид. Но стрела, ударившись об невидимый барьер, вспыхнула фиолетовым светом, и по всей поверхности щита разошлась радужная рябь, исчезнув без следа.

— Барьер! — вскрикнул Халдрик, отступая.

Каирхан внимательно посмотрел на происходящее, его инстинкты воина подсказывали, что это только начало чего-то куда более опасного, чем те големы, с которыми они только что сражались.

Каирхан скомандовал:

— Давайте все вместе ударим самым сильным, что у нас есть! На счёт три! Один, два, три!

Он вытянул вперёд свой звёздный меч, и в тот же миг десять теневых копий, которые кружили вокруг него, рванули вперёд, словно стая хищников, направляясь к таинственному барьеру.

Златокрыл, взревев, вскинул свой молот и выпустил ослепительный заряд молний, настолько мощный, что воздух вокруг завибрировал от чистой энергии. Ветры разносили искры по пещере.

Халдрик, с невероятной концентрацией, выпустил свою мощную трёхстихийную стрелу, совмещая силу огня, воды и воздуха в одном смертоносном заряде.

Когда все атаки достигли цели, пещера задрожала. Взрыв был оглушительным, раскаты его звука прокатились по всему подземелью. Огромные клубы огня заполнили пространство, за которыми последовала волна густого дыма. По облаку бегали искры молний, шипя и треща, как будто сама природа сражалась с тем, что они только что создали.

Все герои замерли, затаив дыхание, их взгляды устремились на клубящееся облако. Дым медленно рассеивался, открывая вид на место удара.

— Что-то не так, — произнёс Златокрыл сквозь тяжёлое дыхание, сжимая молот в руках.

Когда облако дыма начало рассеиваться, из его центра с невероятной скоростью вырвалось нечто огромное и неразличимое. Его движение было столь стремительным, что герои успели лишь заметить направление — оно несомненно мчалось прямо на Рахсара и Артеса.

Златокрыл среагировал мгновенно. Рванув вперёд, он заслонил собой Артеса, выставив молот, но атака оказалась слишком быстрой. В следующее мгновение что-то огромное врезалось в него. Это был стальной волк, его механическое тело переливалось блестящими пластинами, а челюсти, наполненные стальными клыками, впились в плечо Златокрыла, разрывая его броню с лёгкостью.

— Угх! — вскрикнул Златокрыл, чувствуя, как челюсти сжимаются всё сильнее.

Стальной волк, с рычанием и бешеной силой, отшвырнул его в сторону, отправив его тяжёлое тело лететь через всю пещеру. Златокрыл ударился о каменную стену с грохотом, но сумел подняться, тяжело дыша, хватаясь за раненое плечо.

— Осторожно, он силён! — крикнул Златокрыл, пытаясь удержать внимание на враге, прежде чем тот снова нападет.

Стальной волк, игнорируя всё вокруг, сосредоточил свои хищные глаза на двух магах — Рахсаре и Артесе. Его механические лапы рвались вперёд, но в тот же миг ледяные стрелы Халдрика приковали его к земле, сковывая движения. Волк заскрежетал зубами, пытаясь вырваться, но мгновенно на его шее появилась тень — это был Каирхан. Он стремительно атаковал, целясь в уязвимое место.

Однако, вместо того чтобы обезглавить врага, меч с глухим звоном ударился о стальной каркас, вызвав ослепительную вспышку, но не оставив заметного урона. Волк, разъярённый, изрыгнул потоки огня, плавя лёд и пытаясь освободить свои лапы.

И в этот самый момент на Каирхана с разных сторон бросились четыре восстановленных голема. В боевом ритме он разил их конечности, рубил руки и ноги, но с ужасом замечал, что они тут же отрастали, как будто вражеские тела были живыми существами, которые восстанавливаются с каждым ударом. Он был окружён, и даже его боевые рефлексы были на пределе — атаки летели со всех сторон, а наносимый им урон казался бесполезным.

Златокрыл, всё ещё тяжело ранен, пытался подняться, но каждый шаг причинял ему боль. Он чувствовал, что не успеет прийти на помощь вовремя.

— Каирхан, держись! — крикнул Халдрик, не прекращая выпускать стрелы в стального волка. Его снаряды, сочетающие мощь трёх стихий, казались идеальным оружием, но враг был слишком крепок. Стрелы пробивали воздух с оглушительным свистом, вонзались в броню волка и расходились волнами магической энергии, но не оставляли даже царапин.

— Ничего не получается! — с отчаянием прокричал Халдрик. — Его броня не пробиваема

Стальной волк, преодолев последние метры, взревел, нацелившись на Артеса, который стоял спиной и был уязвим. Его когтистая лапа рванулась вперёд с силой, способной разорвать любую броню. Однако удар был неожиданно остановлен. Артес не шелохнулся, оставаясь на месте, а вокруг него сверкнул невидимый до этого момента магический барьер. Волк яростно зарычал, осознав, что не смог достичь своей цели.

В ответ его стальная пасть широко раскрылась, и поток огня вырвался наружу, окутывая как Артеса, так и Рахсара, который стоял неподалёку. Огненная волна была ослепительно яркой, не оставляя видимости за густыми завесами пламени.

Артес с трудом удерживал барьер, щит трещал и гудел под напором невероятной силы. Рахсар, успел заметить, что заклинание почти завершено, круг светился ярче, магия была на пределе.

— Артес, держись! — выкрикнул Рахсар. Он знал, что сейчас самое главное — не прерывать ритуал. Но волк не останавливался, его лапы продолжали осаждать барьер, а пламя из его пасти усиливалось с каждым мгновением.

Артес, крепко сжав посох, вливал последние капли своей магической энергии в защиту, чувствуя, как его силы быстро иссякают. Он понимал, что долго не продержится.

— Рахсар! — вскрикнул он, едва держа барьер. — Я не выдержу долго. Заклинание... заканчивай быстрее!

Рахсар ускорил произнесение древних слов заклинания, концентрируя последние остатки маны, вложив всё в одну последнюю попытку, осознавая, что от этого зависит их жизнь.

Шар огня, окруживший Артеса и Рахсара, пылал ослепительно ярко. Треск защитного барьера усиливался, и языки пламени уже начинали проникать внутрь, угрожая сжечь всё на своём пути. В этот критический момент, когда всё казалось на грани, под их ногами что-то изменилось.

Из-под защитного купола, прямо из земли, начали появляться глубокие трещины. Из этих трещин начал вырываться невероятно яркий свет. Он мог бы ослепить любого, кто посмотрел бы на него напрямую, но вместо этого свет оказался мягким и тёплым, обволакивающим и защищающим. Он постепенно распространялся по пещере, как будто ожившая магия из самого сердца земли.

Трещины на полу устремились к четырём големам и стальному волку. Как только свет коснулся их, они оказались прижаты к земле невидимой силой. Големы, словно сделанные из песка, начали рассыпаться, их части утягивало под землю. Это было похоже на то, как механизмы демонтируются по частям, каждый кусок камня и металла исчезал в бездне под их ногами.

Стальной волк, однако, сопротивлялся. Его огромные лапы всё ещё держали его на ногах, и он рычал, пытаясь вырваться из цепкой хватки света. Фиолетовая жидкость, что текла по его корпусу, начала просачиваться сквозь стальной панцирь, исчезая в трещинах, как если бы его магическая сущность утекала в землю вместе с големами. Волк издавал злобный рёв, его металлический корпус вибрировал от напряжения, но свет становился всё сильнее.

Тело волка дрожало, его конечности начали ослабевать, и вскоре, под тяжестью света, он тоже пал на колени, медленно погружаясь в светящуюся бездну.

Рахсар, поднимаясь на ноги с лёгкой улыбкой на лице, отряхнул руки от пыли и посмотрел на свою команду:

— Не знал, что будет и как будет, — произнес он, не скрывая удивления, — но такого проявления магии и такого эффекта точно не ожидал.

Артес, усмехаясь, покачал головой:

— Без меня, как без рук, — сказал он, с гордостью оглядывая всех, — но вы все молодцы. Я рад быть частью такой команды.

Златокрыл тем временем поднялся на ноги, его раны уже полностью зажили, благодаря Артесу:

— Чувствую себя даже лучше прежнего, — произнес он, проводя рукой по своим доспехам. — Только вот есть охота, и доспех бы починить. Надо заглянуть к мастеру кузнецу.

Халдрик, самый молодой и энергичный из команды, усмехнулся, подбадривая остальных:

— Товарищи, я думаю, такие мероприятия нужно проводить чаще! Это было круто!

Каирхан, вложив свой меч в ножны, внимательно осмотрел место сражения. Его спокойный и серьёзный голос прозвучал с легкой ноткой озабоченности:

— Я очень рад победе, — сказал он, — но где весь лут? Ты ведь предупреждал нас, Рахсар, что может ничего не остаться... Но враги были не столь сильны в прошлый раз.

Халдрик, оглядывая пустое поле:

— Да уж, вот что значит битва с големами — они не только бездушные, но и безденьжные!

Рахсар нахмурился, оглядывая поле боя, где не осталось ни големов, ни стального волка, ни каких-либо сокровищ.

— Странно, — задумчиво произнёс он, — этот бой был явно тяжелее предыдущего. Либо магия вмешалась, либо тут есть что-то ещё, что мы пока не понимаем. Лут мог исчезнуть вместе с врагами, или... что-то более хитрое происходит.

— Возможно, нам стоит заглянуть в храм или другое место, где могут быть следы, — предположил Артес, снова начиная анализировать обстановку.

— В любом случае, не думаю, что разработчики оставили нас без награды, — добавил Златокрыл, поправляя молот за спиной. — Что-то тут явно не так, и это мы скоро узнаем.

Герои дружно расположились вокруг импровизированного стола, который соорудил Каирхан, срезав верхушку большого булыжника. На столе лежали вяленая говядина, свежие овощи и вода, всё аккуратно разложено Артесом. Халдрик с аппетитом накинулся на еду и, словно не замечая окружающих, ел за двоих.

— Я так нервничал, что даже не почувствовал, как проголодался, — пробормотал он сквозь набитый рот.

Златокрыл:

— Халдрик, я видел, как ты нервничал, когда 4 голема шли на тебя. Но ты справился со страхом, что нельзя сказть про манеры.

Рахсар с улыбкой посмотрел на Халдрика, который жадно поглощал еду, и произнес:

— Халдрик, тебе повезло, что врагов больше нет. Иначе они бы испугались твоего аппетита, а не наших атак.

Артес, убирая крошки с посоха, усмехнулся:

— Кажется, ему стоит дать титул "Герой поедания пайков". Кто знает, может, это добавит нам пару баффов?

Халдрик, не отвлекаясь от тарелки, проглотил очередной кусок и поднял брови:

— Вы смеетесь, а я просто подготавливаюсь к следующему бою. Вдруг лут опять пропадет — тогда хотя бы буду сыт!

Златокрыл оглядел их трапезу и с улыбкой сказал: — Кажется, чего-то немного не хватает. — И, неожиданно для всех, он вытащил из своей сумки пиво.

Артес удивлённо поднял бровь: — Откуда у тебя алкоголь в игре?

Златокрыл, хитро улыбнувшись, ответил: — Аркания — очень продвинутая игра, можно сказать, тут всё как в реальном мире. Так что, если знать, как обойти запреты, можно даже сварить своё пиво. — И подмигнул. — А сейчас это точно не помешает, нам нужно немного расслабиться после такого.

Артес, смеясь, покачал головой: — Странно, что ты не гном.

Глава 7: Пауки

После короткого перерыва на еду, герои почувствовали себя обновленными и готовыми к новому испытанию.

Впереди была темнота, и даже свет от посоха Артеса едва освещал стены, на которых стали видны древние письмена.

Рахсара это озадачило — В прошлый раз здесь этих надписей не было, и что странно — автопереводчик не работает."

Артес, сдвинув брови, провел рукой по одному из символов: "Очень странно. Такое ощущение, что они были вырезаны недавно. Может быть, кто-то или что-то их нанесло?"

Каирхан обнажил свой меч и осторожно шагнул вперед, оглядываясь по сторонам: "Не нравится мне это. Лучше держаться вместе."

Халдрик, осматривая землю, заметил следы, похожие на волочащиеся линии: "И ещё эти следы. Что-то крупное тащили. Мы точно здесь одни?"

Рахсар поднял руку, останавливая группу, его глаза настороженно блуждали по тёмному коридору, едва освещённому слабым светом от посоха Артеса. Он прищурился, прислушиваясь к окружающим звукам.

— Чувствуете? Что-то в этой тишине не так, — прошептал он, голос его был едва слышен, словно боялся нарушить хрупкую тишину вокруг.

Халдрик, среагировав мгновенно, натянул тетиву своего золотого лука, мышцы напряжены, взгляд сосредоточен.

— Я тоже слышу... — пробормотал он. — Впереди что-то движется. Шорохи, словно они ползут по земле...

Группа замерла, напряжённость ощущалась в воздухе. Тишина стала тяжёлой, гнетущей, лишь тихий стук капель, падающих где-то далеко, нарушал мертвую атмосферу. И вдруг этот безмолвный мир был нарушен.

Из мрака впереди начали проявляться движения. Сначала это были лишь очертания, как смутные тени, но вскоре стало видно: пауки. Их было слишком много, чтобы сразу понять количество — сотни, возможно, тысячи. Огромные, размером с взрослого человека, их кривые, массивные тела блестели при свете факелов. Чёрная броня их хитиновых панцирей тускло отражала свет, делая их вид ещё более зловещим.

Каирхан, не раздумывая, выхватил меч, клинок сверкнул в свете. В его глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Пауки! — рявкнул он, готовясь к бою, его голос эхом разнёсся по каменным сводам.

Златокрыл, тоже не теряя времени, схватил свой тяжёлый молот, сжав его так крепко, что костяшки побелели. Он шагнул вперёд, прикрывая магов и готовясь встретить первую волну врагов.

— Я беру передний фланг! Кто со мной? — заявил он решительно.

Халдрик не стал медлить. Он сделал плавный, почти неуловимый жест рукой, и сразу три огненные стрелы вырвались из лука, осветив темноту и устремляясь прямо в центр наступающих пауков. Когда они врезались в цель, вспыхнули яркие огни, зажигая паутину и обжигая толстые хитиновые панцири. В воздухе разнеслось болезненное шипение, пауки с визгом отступали, их тела плавились в огне.

— Зажарим их, как в пекарне! — с ухмылкой воскликнул Халдрик, стреляя ещё.

Но пауков было слишком много. Они продолжали ползти вперёд, заполняя всё пространство. Жужжание их движения заполнило тишину, гул усиливался, словно волна зловещего звука накрывала их.

Златокрыл и Каирхан встретили волну врагов первыми. Меч Каирхана сверкал, как молния, разрубая пауков на части, а каждый удар молота Златокрыла ломал их толстые тела, разметав их по камням подземелья. Пауки с визгом падали, но следующие уже заполняли их место, не давая героям ни секунды на передышку.

Рахсар, находясь немного позади, не мог использовать свои массовые заклинания, так как бой разгорелся слишком близко. Но он не терял времени даром — с его рук вылетали огненные шары, которые точечно поражали врагов, сжигая их ещё до того, как они добирались до передовых бойцов. Его огонь был ярок, словно раскалённые угли, он поджигал паучьи лапы и плавил их тела.

— Держитесь! — выкрикнул Рахсар, посылая ещё один шар в сторону наступающих пауков. — Их ещё много!

Тем временем Артес сосредоточенно наблюдал за ходом битвы, его внимание было направлено на состояние группы. Он был готов в любую минуту применить исцеляющие заклинания, но что-то было странным: несмотря на яростное сражение, никто из его товарищей не получил даже царапины. Ни одно из их хит-пойнтов не уменьшилось.

— Стойте! — закричал Артес, стараясь перекричать шум боя. — Что-то не так! Они не сопротивляются, просто идут на убой!

Герои на мгновение замерли, глядя на неумолимо ползущих пауков, и внезапно осознали — Артес прав. Враги хоть и наступали массой, но не наносили ударов.

Битва была окончена, но что-то в ней оставляло странное послевкусие. Враг, с которым они столкнулись, не сражался — он просто пронесся мимо них, как мощная, неудержимая волна. Как стихийное бедствие, которое никто не мог остановить. Пауки, сотни их, плотным, нескончаемым потоком скользили вдоль стен, минуя героев, не пытаясь напасть, хотя должны были — ведь их глаза ало светились в темноте, как у агрессивных существ, запрограммированных атаковать каждого игрока, которого они встретят.

— Почему? — тихо сказал Халдрик, его голос едва слышался, но это одно короткое слово повисло в воздухе, вызывая напряжение среди друзей.

Этот простой вопрос, который они раньше произносили без колебаний, теперь звучал угрожающе. Страх ответа сковывал каждого. Они стояли неподвижно, наблюдая за тем, как пауки один за другим пробегали мимо них, будто что-то их гнало, что-то гораздо более страшное, чем сами герои. Каждый из них будто пытался обогнать другого, паника царила в рядах пауков.

Последние пауки исчезли в темноте, оставив за собой только тишину. Друзья стояли молча, словно не в силах осознать произошедшее.

— Нам же легче, — пробормотал Каирхан, нарушая напряженное молчание, и слегка улыбнулся, но неуверенность чувствовалась в его голосе.

— Я думаю, их напугали те большие пауки, которые вас, кхм... — Златокрыл кашлянул, и неловко улыбнулся. — одолели в прошлый раз.

Рахсар посмотрел на него, но улыбка не тронула его губы. Он медленно покачал головой, глядя в ту сторону, куда убегали пауки.

— Нам нужно готовиться к чему-то более серьезному чем 4 гиганских паука, — сказал он серьёзным тоном. — И они точно не бежали из-за нас. Что-то другое их напугало... что-то гораздо более опасное.

— Думаешь, впереди что-то ещё? — спросил Артес, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Он, как целитель, привык чувствовать угрозу заранее, и его интуиция подсказывала, что это ещё не конец.

Рахсар взглянул в темноту впереди.

Молчание снова повисло, но на этот раз оно было другим. Теперь оно несло в себе ожидание чего-то, что ещё не проявилось, но уже таилось впереди, скрытое в темноте, куда они неизбежно должны были пойти.

Продвигаясь дальше по затхлым коридорам, друзья чувствовали, как подземелье поглощает их, заманивая в свои темные глубины. Спустившись по узкой лестнице, они оказались перед массивными, полуразрушенными дверями, которые когда-то, казалось, охраняли нечто священное. Теперь же храм, к которому вели эти двери, выглядел как арена после яростной битвы.

Артес поднял свой посох выше, и светящийся шар взмыл в воздух, озаряя помещение. По мере того как свет становился ярче, перед глазами героев открывалась жуткая картина: стены, пол и потолок были испещрены следами мощной магии. Везде виднелись углубления — расплавленные воронки, словно от взрывов огненных шаров. Они покрывали каждый уголок пространства.

Рахсар, всматриваясь в одну из таких воронок, осторожно подошел ближе и провел пальцами по расплавленным краям.

— Судя по этим следам... — начал он, — похоже, это были заклинания огненного шара. Но их сила... — Рахсар взглянул на Артеса и остальных. — Такой мощности я не видел ни в одной магии, что доступна нам.

Внимание Златокрыла привлекла другая деталь. В конце зала, в тени полуразрушенных колонн, виднелись десятки огромных пауков. Они были неподвижны.

— Смотрите, — позвал он, указывая на странные, массивные фигуры. — Эти твари мертвы. И их много.

Все направились к ним, их шаги эхом отдавались в разрушенном храме. Когда они приблизились, стало ясно: эти пауки были не из плоти и крови, как в прошлый раз. Их тела состояли из металла и механизмов, искрящихся слабыми остатками энергии. Пауки выглядели невероятно прочными, их металлические корпуса сияли в свете магического шара Артеса, но их покрывали следы сражения.

Златокрыл наклонился над одним из пауков и изучил несколько глубоких пробоин в его броне.

— Это явно не обычные существа. Они похожи на того механического волка, которого мы уничтожили, — сказал он, обводя взглядом массивные, поверженные машины.

Каирхан, стоя рядом, нахмурился, исследуя одну из дыр.

— И как это возможно? Что могло пробить их броню? — Он провел пальцами по оплавленному краю отверстия. — Мы сами едва справились с одним таким зверем. А здесь их десятки.

Халдрик нахмурился, осматривая вокруг следы разрушений.

— Вы хотите сказать, что это был огненный шар? — его голос звучал скептически. Сколько стрел я выпустил по волку? И не одна не пробила броню.

Рахсар кивнул, нахмурившись.

— Даже с моими навыками я не смог бы создать огненный шар такой мощности и точности. Это более сложное заклинание, чем мы можем себе представить.

Артес осматривал тела металлических пауков, его взгляд был сосредоточен на деталях. Он вдруг замер, нахмурившись, и сказал:

— Здесь чего-то не хватает. Вы заметили? — его голос был тихим, но напряжение в нем почувствали все.

Остальные остановились и повернулись к нему. Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь редкими тресками осветительного шара.

— Серьезно? — Артес посмотрел по сторонам, его голос звучал более резко. — Тут нет ни капли фиолетовой жидкости! В прошлый раз когда мы уничтожили того механического волка, её затянуло заклинанием. Помните? А здесь… — он махнул рукой в сторону металлических тел. — Даже если предположить что огонь мог пробить броню, которую мы все не смогли пробить, фиолетовая жидкость должна была вытечь, или остаться внутри паука но её нигде нет. Ни капли.

Каирхан нахмурился, присел рядом с телом паука и внимательно осмотрел пробитую броню.

— Ты прав. Если броню пробило огненное заклинание, жидкость должна была вытечь. Но она нигде не видна.

Рахсар заглинул в одну из пробоин внутрь паука.

— Это странно. Даже если предположить, что магия могла пробить броню, в таком случае жидкости должно было остаться внутри, как минимум. Но ни следа...

Халдрик сжал губы и тихо выдохнул.

— Что ж, либо это другая форма этих существ, либо кто-то уже был здесь до нас и нашел способ нейтрализовать их.

Рахсар, улыбаясь, кивнул на алтарь, стоящий у дальней стены разрушенного храма.

— Мы здесь точно первые из игроков, — произнёс он с хитрой ухмылкой.

Артес поднял бровь, удивленный уверенностью в голосе друга:

— С чего ты это взял?

Рахсар вытянул руку, указывая на место за завалами у алтаря, где виднелся золотой сундук, покрытый пылью и паутиной, но явно открытый.

— Взгляни туда, — сказал он.

Халдрик, который до этого выглядел сосредоточенным, вдруг оживился, его глаза загорелись.

— А ведь действительно, я же совсем забыл про этот сундук! — Он с азартом шагнул вперёд, его руки слегка задрожали от предвкушения.

Группа подошла ближе, и Рахсар первым склонился над сундуком, оглядывая его содержимое.

— Видите? — с победным видом сказал он. — Тут никто не бывал с тех пор, как мы последний раз заглядывали. Всё на месте. Вот древняя книга заклинаний, — он аккуратно поднял книгу, пыль от неё разлетелась в воздухе. — Перчатки с чарами защиты... Вот амулет защиты — легендарный, кстати! И два эпических на силу и ловкость... А этот камень... — Он показал друзьям странный, чуть светящийся голубым светом артефакт. — Он излучает какое-то особенное чувство.

Златокрыл наклонился над сундуком и кивнул:

— Похоже, ты прав. Если бы здесь прошли другие игроки, они бы точно всё это забрали. Никто бы не оставил такие ценные вещи.

Каирхан прислонился к стене, нахмурившись глядя на останки пауков, которые всё ещё лежали неподалёку:

— Нам чертовски повезло, что эти твари не добрались до нас... — сказал он, пробежав пальцами по острому краю меча. — Но что-то мне подсказывает, что монстр, убивший их, далеко не такая лёгкая добыча. Мы ведь не знаем, с чем именно придётся столкнуться.

Артес с серьезным лицом, изучая металлические останки пауков.

— Эти механические чудовища не должны существовать в этом игровом мире. Возможно, это баг, и админы пытаются очистить зону при помощи какого-то босса. Вполне вероятно, что это часть текущего ивента.

Рахсар, взяв в руку камень, который сиял легким голубым светом, задумчиво покрутив его и уверенно добавил:

— Если нам и дальше будут попадаться такие артефакты, как этот, я думаю, у нас есть шанс справиться с боссом. Так что, может быть, нам повезёт больше, чем мы думаем.

Рахсар, держа в руках предметы, слегка задумался, оглядывая товарищей.

— Думаю, стоит распределить эти артефакты так, чтобы каждый из нас получил то, что усилит его способности, — сказал он, затем, протягивая перчатки с защитными чарами Златокрылу, добавил: — Эти перчатки лучше всего подойдут нашему танку.

Златокрыл взял их, кивнув в знак согласия.

Рахсар, не задумываясь, бросил амулет ловкости в сторону Каирхана. Тот мгновенно поймал его на лету, словно предмет сам ложился ему в руку.

— Как будто он всегда был моим, — улыбнулся воин.

Амулет силы Рахсар передал Халдрику, который аккуратно закрепил его в свободном слоте своей брони. Мгновение спустя его броня слегка засветилась, словно артефакт начал действовать.

— А что делать с этой древней книгой заклинаний? — Рахсар поднял книгу, на которой золотом было выгравировано таинственное описание. — Согласно описанию, она откроет три легендарных заклинания, подходящих к классу мага.

Халдрик взглянул на книгу с интересом и быстро произнёс:

— А что тут думать? Бери себе. Нам нужны мощные заклинания атаки, чтобы пробить босса.

Но Каирхан, обдумав слова лучника, нахмурился:

— Нет, Халдрик, подожди. У нас два мага — один боевой, а другой лекарь. Может, заклинания из книги могут оказаться полезнее для Артеса. Вдруг там что-то такое, что сделает его ещё сильнее?

Артес рассмеялся, весело подмигнув друзьям:

— Вы уже забыли, что без меня бы никто из вас не выжил! — Он с улыбкой посмотрел на книгу. — А если там окажется заклинание воскрешения? Тогда я смогу спасти любого, кто погибнет. Это было бы неоценимым преимуществом.

Златокрыл поддержал лучника:

— Я всё-таки склоняюсь к тому, что Рахсару стоит прочесть её. Там могут быть такие разрушительные заклинания, которые помогут нам сразить босса подземелья.

Рахсар внимательно посмотрел на книгу, затем оглядел своих товарищей.

— Двое за Артеса, двое за меня, — он улыбнулся. — Но, если честно, лекарь, способный воскрешать, важнее всего остального.

Он протянул книгу Артесу.

— Книга твоя, — с легкой усмешкой добавил Рахсар.

У Рахсара в руке остался последний предмет, таинственный камень

Он посмотрел на камень, который светился мягким лазурным светом, словно живой. Он вертел его в руке, словно пытаясь понять его значение.

— Этот камень… — пробормотал он. — Ничего, сейчас он бесполезен, но ведь он для чего-то нужен. Такие артефакты не бывают просто так.

Камень приятно грел ладонь, но, несмотря на его красоту, никто из друзей не смог сразу разгадать его тайну.

— Может, это ключ? — предложил Халдрик, прищурившись, как будто разглядывая его глубже. — Или что-то вроде активатора для другой части подземелья?

Артес, забрав книгу заклинаний, хмыкнул:

— Не удивлюсь, если позже окажется, что это какой-нибудь магический элемент для ритуала. Только бы не забыть о нём, когда придёт время.

Каирхан, немного задумчиво, добавил:

— Может, он имеет связь с теми металлическими пауками, которых мы видели? Что-то нас ещё ждёт впереди, а этот камень может сыграть свою роль.

Рахсар кивнул:

— Пусть так, — сказал он, бросив последний взгляд на артефакт и спрятав камень в инвентарь.. — Камень может пригодиться в самый неожиданный момент.

Артес оглядел друзей, размышляя о том, как давно они не отдыхали. Лагерь среди развалин подземелья не вызывал у него радости, но выбора не было.

— Думаю, нам нужно уже отдохнуть, — предложил он, усаживаясь на пол.

Халдрик, немного нервно, взглянул на груду мертвых пауков, разбросанных по храму.

— И где нам спать? Рядом с кучей мертвых пауков? — его голос дрожал, хоть он и старался сохранять спокойствие. — А если они восстанут или вернётся тот, кто их прикончил?

Каирхан усмехнулся, оглядывая друзей:

— Не переживай, Халдрик. Я нашёл потайную комнату неподалёку, можно там разбить лагерь.

Златокрыл с облегчением потянулся, направляясь к Каирхану:

— Отлично, друг! Я уже порядком подустал, весь день на ногах.

Халдрик, однако, оставался скептичен:

— В этой потайной комнате нас не ждёт ловушка? Или, пока мы спим, кто-то убьёт наших аватаров, и придётся всё заново проходить?

Рахсар похлопал его по плечу, как будто успокаивая младшего брата:

— Не волнуйся. Я поставлю защитный купол и наложу сигнальное заклинание. Если кто-то приблизится, мы сразу это узнаем.

Они последовали за Каирханом в небольшую потайную комнату. Она была намного скромнее по сравнению с величественным храмом. Потолок поднимался на пять метров, а площадь комнаты составляла около двадцати квадратных метров. В ней было всего четыре колонны, которые служили единственным украшением помещения.

Златокрыл посмотрел вокруг и удовлетворенно кивнул:

— Пространство не роскошное, но для отдыха сгодится.

Артес достал из инвентаря пару свитков и начал разворачивать их на полу, готовясь к ночлегу:

— Главное, что здесь безопаснее, чем снаружи.

Халдрик всё еще настороженно осматривался, пока остальные устраивались на ночлег:

— Надеюсь, пауки действительно останутся мёртвыми...

Рахсар в это время уже формировал защитный купол, его руки светились мягким голубым светом. Когда заклинание было завершено, он обернулся к друзьям:

— Всё готово. Можно отдыхать спокойно.

Друзья еще долго сидели вокруг мерцающего огня, расслабившись после долгого дня, и делились историями из своей реальной жизни. Разговор плавно перешел к личным вопросам — ведь даже в виртуальном мире они не всегда знали друг о друге всё.

— Итак, Артес, — заговорил Каирхан, подкидывая ветку в костёр. — Ты ведь всегда такой собранный в бою. Это всё от твоей профессии, да?

Артес усмехнулся, глядя на огонь:

— Можно и так сказать. Я в реальной жизни врач. И да, когда выбирал класс, подумал, что лекарь — это будет естественный выбор. Хотел, чтобы мои игровые навыки хоть как-то соответствовали моей реальной работе. Но теперь думаю можно было выбрать и другой класс, например боевого мага. Родом я из ЯКР (Японской Коммунистической Республике).

Халдрик поднял голову, заинтересовавшись:

— Врач, говоришь? А каково это — лечить людей в мире, где вроде как все болезни давно побеждены?

Артес кивнул, задумавшись:

— Это правда, большинство болезней исчезли, особенно инфекционные. Но люди всё равно могут болеть — генетические мутации, аварии, да и старение никто не отменял. Да и психологическое здоровье требует заботы. Так что работа всегда есть.

— Круто, — протянул Златокрыл, потягиваясь. — Нести ответственность за жизнь человека. Это объясняет, почему ты такой спокойный в боях. Наверное, привык справляться с давлением.

— Ну, — улыбнулся Артес. — Может, и так.

Златокрыл, потянувшись и разминая затёкшие плечи, взглянул на мерцающие угли костра:

— Пора уже ложиться. Если завтра не будем в форме, нас точно накроет какой-нибудь мини-босс.

Халдрик слегка удивился и спросил:

— Вы собираетесь спать в игре?

Златокрыл рассмеялся, покачав головой:

— Конечно! А зачем выходить из капсулы? Она ведь всё делает за нас — и сон, и поддержание тела в норме. Прямо как в раю. Ты что, не знал?

Халдрик смутился и тихо ответил:

— Знал... Просто мои родители не разрешают. Они ведь у меня натуралисты. Постоянно говорят, что нужно больше времени проводить в реальном мире, чтобы разобраться в себе. Понять, ставить ли импланты или быть, как они, "натуралистами".

Рахсар, задумчиво поглаживая подбородок, вставил:

— Они не так уж и неправы. Без достаточного опыта можно принять решение, о котором потом пожалеешь. Это твоя жизнь и твой путь, Халдрик.

Каирхан весело хмыкнул, подбрасывая камешек в воздух:

— Главное, чтобы завтра в семь ты был на ногах, а не спал. Я не собираюсь тащить твой аватар через всё подземелье.

— Да ладно, — усмехнулся Халдрик. — Ждите меня с первыми лучами солнца

Когда Халдрик вышел из игры, это стало сразу заметно — его аватар замер на месте, взгляд потускнел, словно душа покинула тело. Постояв неподвижно несколько секунд, аватар вдруг плавно повернулся и направился к месту, заранее подготовленному Халдриком для сна. Он лег, удобно устроившись на импровизированной постели, закрыл глаза и замер, погрузившись в статичное состояние.

Рахсар наблюдал за этим с невольным интересом. Мысли начали роиться у него в голове:

«Как же это работает? Почему аватар пошёл именно туда, где для него приготовили место? Он действует как обычный NPC? Или он сохранил какую-то связь с игроком... Может ли у аватара быть что-то вроде частичной памяти, нечто самостоятельное? Или же это просто алгоритм, заполняющий пустоту, когда игрок выходит?»

Эти мысли тревожили Рахсара. Он поймал себя на том, что задумался о возможности того, что аватары, которые они видят в игре, могут быть чем-то большим, чем просто марионетками. Может, они уже живут какой-то своей жизнью? С этими мыслями он медленно погружался в сон.

Глава 8 «Легкая прогулка »

Вздрогнув от оглушительного грохота все кроме Халдрика проснулись. В ту же секунду на магическом куполе вспыхнуло тревожное заклинание, обдавая помещение ярким алым светом. За пределами купола всё было окутано пылью, и лишь сквозь мутные завесы было видно, как обвалилась часть потолка, завалив выход из комнаты.

— Тревога сработала! — воскликнул Каирхан, потирая заспанные глаза. — Кто-то, или что-то, обрушило потолок.

— Подождите… Халдрик! Он всё ещё не вернулся в игру, — заметил Златокрыл, окинув взглядом неподвижного аватара друга, который продолжал лежать, не реагируя на происходящее.

— Проклятье, если он не вернётся, когда нам потребуется полный отряд... — Рахсар проверил состояние купола. — Сигнал тревоги активировался, значит, кто-то уже рядом.

Артес пробормотал, бросив взгляд на завалы у выхода:

— Что бы это ни было, давайте приготовимся. Если враг хочет найти нас, он, похоже, не собирается ждать.

Резкие удары обрушились на купал, с разных сторон, глухие удары становились всё громче, раздаваясь с разных сторон. Казалось, что что-то тяжёлое и мощное пыталось пробить защиту.

Все были готовы к битве.

— Снимай купол, на счёт три! — скомандовал Артес, крепче сжав посох. — Три... два...

— Стой! — резко остановил его Рахсар. — Нужно защитить аватара Халдрика. Если он погибнет, ему придётся пройти сюда снова.

Каирхан хмыкнул, оглядывая товарищей:

— И кто из нас будет его охранять?

— Оставим купол, но уменьшим его до размеров одного человека, — предложил Рахсар.

Артес посмотрел на него с сомнением:

— Ты сможешь так сделать? Это звучит как сложное заклинание.

— Да, но как только я начну уменьшать защиту, враги сразу бросятся на нас. Мне понадобится немного времени, чтобы довести заклинание до конца.

Златокрыл решительно кивнул:

— Понял. Действуй, а я прикрою тебя. Все готовы?

Все кивнули, сжимая своё оружие и готовясь к схватке. Рахсар подошёл в центру купола где стоял управляющий кристал и поднеся обе руки к нему вздохнул, сосредотачивая энергию, и медленно опустил руки на купол, чувствуя, как щит начал сжимается. С каждым его движением тревожный свет купола слабо мерцал, точно предупреждая об ослаблении защиты.

— На счёт три, — снова тихо сказал Артес, его голос звучал напряжённо. — Три... два...

Из тумана пыли на друзей кинулись четыре огромных паука, издавая злобное шипение.

Рахсар стоял в центре, сосредоточенно читая заклинание, краем глаза видел, как начался бой. Купол вокруг него сжимался всё сильнее, как будто надували мыльный пузырь но только в обратную сторону. Он хотел бы помочь им, но даже малейшая ошибка могла бы разрушить купол, и тогда Халдрик оказался бы беззащитен. Рахсар закрыл глаза, сосредоточившись на поддержании купола и подавляя волнение. «Ещё пять минут... Держитесь, друзья!» — мысленно повторил он, ощущая, как тяжесть заклинания сдавливала его самого, словно окуная в вязкую, тягучую темноту.

Перед ним ожесточённо сражались его друзья, звуки битвы доносились, как отголоски далёкой грозы. Хитиновые конечности пауков с глухим грохотом ударялись об броню, об стальные клинки, о стены. Лязг металла о металл, пронзительные звуки нападений и защитные заклинания Артеса — всё это смешивалось в шуме боя, но Рахсар не слышал слов, бой был настолько напряжённым, что у товарищей не было ни секунды на разговоры. Секунды тянулись, как густая смола. Чувствуя, как защитный купол сжимается, почти до размеров маленькой защитной сферы вокруг безмятежного аватара Халдрика.

И вот, когда купол стал совсем маленьким, защищая только спящего Халдрика, в ту же секунду Рахсар понял что не слышит звуков сражения. Он боялся открыть глаза, в его голове с бешеной скоростью проносились мысли о том что напрасно был проделан весь путь, ПОРАЖЕНИЕ звенело в голове, как вдруг он почувствовал лёгкий толчок по плечу. Открыв глаза, он увидел перед собой улыбающегося Златокрыла.

— Всё, можешь открыть глаза, — сказал Златокрыл, ободряюще похлопав его по спине. — Бой закончен.

Рахсар с облегчением огляделся: вокруг него стояли друзья, а под их ногами лежали обугленные останки пауков.

— Вы... справились? — произнёс он, едва веря, что всё закончилось так быстро.

Каирхан, отряхиваясь от пыли, ухмыльнулся:

— Справились! В следующий раз, правда, ты бы не мог побыстрее с этим заклинанием? Мы тут уже всю амуницию попортили.

Рахсар усмехнулся, убирая руки с управляющего кристала.

— Ладно, в следующий раз постараюсь.

Рахсар медленно подошел к одному из павших пауков, его взгляд был сосредоточен, как у исследователя, обнаружившего что-то непонятное. Он опустился на корточки рядом с монстром, осторожно разглядывая его тело, будто ищет объяснение.

— Я всерьез опасался, что это снова те самые стальные пауки, как те, что были снаружи, — пробормотал он, касаясь бронированного хитина паука. — В прошлый раз мы едва одолели стального волка, и нас было больше, да и сил у нас хватало.

Каирхан, стоя в стороне и наблюдая за ним, нахмурился. Он обошел тело другого паука, словно пытаясь сопоставить его с теми, что были раньше.

— Они действительно очень похожи на тех, о которых вы рассказывали, когда спускались сюда в первый раз, — отметил Каирхан, подойдя поближе и изучая детали паучьего тела.

Рахсар кивнул:

— Да, это они. В этом нет сомнений. Только я не понимаю, как они вообще могли выжить? — Если их стальные собратья здесь были уничтожены, то этих, с их более слабой броней, точно бы «прихлопнули» как мух.

Златокрыл методично разбирал завал у входа, его лицо было сосредоточенным и напряженным, словно он пытался понять что-то важное:

— Мы лучше экипированы и нас больше, — произнёс он, убирая очередной камень в сторону, — поэтому эти пауки могли показаться слабыми. Но знаешь, что меня беспокоит? Это рушит нашу теорию. До сих пор мы считали, что, чем больше наша группа и сильнее экипировка, тем мощнее враги, которых мы встречаем в подземелье. А тут, на этом этаже, остались те же четыре крупных паука, что и раньше, и, что ещё более странно, их стальные собратья уничтожены кем-то ещё.

Каирхан, приподняв бровь, усмехнулся, пытаясь разрядить атмосферу:

— Может, эти четверо как раз вышли на перекур, а в это время кто-то зачистил остальных? — Он усмехнулся и толкнул Артеса локтем, как бы предлагая не принимать ситуацию всерьез.

Но Артес не улыбнулся. На его лице была заметна напряжённость, и он бросил мрачный взгляд на завал, будто пытаясь увидеть за ним что-то большее:

— Нет, Златокрыл прав. Всё это не просто странно. У меня такое чувство, словно игра «сгладила» какую-то аномалию, будто мы случайно увидели нечто неправильное, а потом программа подкорректировала ситуацию, сгенерировав для нас этих четырёх пауков, — он посмотрел на Рахсара и Каирхана с тревогой в глазах. — Возможно, мы что-то упустили, что-то важное...

Когда завал был убран общими усилиями, проснулся Халдрик, и при попытке встать ударился головой об защитный купол, потирая ушибленный лоб, и озирался с растерянным выражением лица.

— А-а-а! Это что ещё за шутка такая? — пробормотал он, глядя на едва мерцающий купол, который окружал его.

Рахсар, не удержавшись от смеха вместе со всеми, подбежал к нему, извиняясь:

— Прости, но пришлось сделать купол непроницаемым изнутри, чтобы твой аватар не “укатился” во сне! — Он приложил руки к барьеру и с лёгкостью рассеял его, наблюдая, как купол исчезает, словно растворяясь в воздухе. — Теперь уже всё под контролем.

Халдрик прищурился, стараясь не улыбнуться, и обвёл остальных взглядом:

— Ах, значит, решили поразвлечься, пока я спал?

Рахсар смеясь добавил:

— Ты даже себе представить не можешь, как аккуратно пришлось тебя укутывать

Халдрик поднялся, потирая голову, и оглядывался вокруг с неподдельным удивлением:

— Подождите… Я вроде как вовремя зашел в игру, а вы тут уже успели с кем-то повоевать?! Каирхан усмехнулся и слегка хлопнул его по плечу:

— Это был самый лёгкий бой за весь наш поход, даже не стоило доставать оружие.

Халдрик ещё раз осмотрелся, и его лицо отразило всю глубину недоумения:

— Ладно… значит, мне ничего не оставили? Ясно. — Он вздохнул, чуть улыбаясь. — Но серьёзно, что тут творится? И почему решили начать раньше?

Златокрыл, с задумчивым лицом, стоял у выхода из комнаты и внимательно смотрел в сторону храма.

— Это не мы решаем, — произнёс он тихо, не оборачиваясь. — Похоже, у нас тут есть невидимый “дирижёр”. Посмотрите сами.

С настороженностью, друзья двинулись за ним. Когда они вышли из комнаты и снова оказались в сводчатом зале храма, все остановились в изумлении: всё было безупречно. Потрескавшиеся стены выглядели так, будто их только что залатали, и ни одного следа от недавней битвы не осталось. Вдобавок, паутина, словно тонкий серебряный туман, опутала потолок, придавая комнате зловещее очарование. В центре сверкал тот самый золотой сундук, который они открыли накануне.

Рахсар покачал головой, чувствуя лёгкое беспокойство:

— Этого не может быть. Мы же точно всё забрали, а сундук... Он был пуст.

— И что нам теперь с этим делать? — Халдрик всё ещё не верил глазам. — Это точно тот же сундук?

Каирхан присмотрелся, нахмурившись:

— Вроде бы он. Но если тут кто-то, кто восстанавливает весь храм за ночь... значит, у него серьёзные планы.

Артес задумчиво коснулся своей тиары, как будто от этого его мысли становились яснее:

— Может, это часть какого-то скрытого события? Что-то вроде загадки, которую ещё предстоит разгадать?

Что бы достать сундук и не попасть в ловушку Халдрик выпустил огненные стрелы вокруг сундука, пламя с треском окутало золотую поверхность, освещая темные углы храма и заставляя паутину на потолке зловеще колыхаться. Стрелы скользили по стенкам сундука, обрисовывая его контур и словно очищая от скрытой магии. Наконец, сундук с грохотом упал на пол, его металлические уголки звенели, отражая эхо по всему храму.

Рахсар подошёл к сундуку с настороженным выражением лица. Присев на одно колено, он положил ладони на крышку, и под его пальцами вспыхнули тонкие линии заклинания, будто он прочитывал невидимые символы. Легкие отблески магического света медленно начали охватывать замок, пробиваясь внутрь по крохотным трещинам.

— Осторожнее, — предупредил его Артес, наблюдая со стороны. — Этот сундук может быть ловушкой.

Халдрик стоял, слегка подпрыгивая от нетерпения, его лицо светилось предвкушением:

— Надеюсь, там будут ещё легендарные предметы, — с улыбкой сказал он, протягивая шею, чтобы заглянуть внутрь.

Артес бросил на него спокойный взгляд, качая головой:

— Не стоит рассчитывать на это. — он скрестил руки на груди, подчеркивая своё скептическое отношение.

Щёлкнул замок, и крышка сундука медленно поднялась, выпуская лишь лёгкий облачок старой пыли. Рахсар наклонился, внимательно заглядывая внутрь, но взгляд его быстро стал разочарованным.

— Пусто, — произнёс он, распрямившись.

Халдрик усмехнулся, пожав плечами:

— Ну вот, я же говорил, что будет пустым! Зря только время потеряли.

Златокрыл тихо вздохнул, наблюдая за пустым сундуком:

— Похоже, он был всего лишь отвлечением, либо мы здесь что-то упустили.

Рахсар, слегка нахмурившись, осторожно провёл рукой по внутренним стенкам сундука, проверяя на предмет скрытых отделений или зачарованных ловушек:

— Но ничего не было.

Друзья с лёгким чувством тревоги двигались вперёд, ловя странные несоответствия в окружающей их обстановке. На пятом этаже подземелья их ждали массивные, серокожие огры — пятеро гигантов с тупыми лицами и тяжёлыми движениями, напоминавшими размашистые удары кузнеца. На удивление, эти огромные существа оказались куда слабее, чем ожидалось. Они легко расправились с ними, и казалось, что это был просто разогрев перед настоящим испытанием.

Когда группа подошла ко входу куполообразной пещере, выдолбленной в скалистой породе, огромной по размерам, потолок которой уходил на 35 метров верх, где должен был находиться босс этажа, в воздухе запахло горячей золой. Впереди их ожидал огненный огр — массивное существо с тёмно-оранжевой кожей, словно обожжённой пламенем, сидело в центре, а его глаза горели, будто тлеющие угли. В руках он держал огромную стальную дубину с шипами, от которой исходило сильное тепло. Стоило им приблизиться, как огр взревел и поднял дубину, размахивая ею с такой силой, что пол под ногами друзей начал вибрировать от каждого удара.

Рахсар поднял руки, готовя заклинание защитного барьера от огненной стихии, накладывая его на каждого по очереди:

— Всем держаться подальше от дубины! Защита только от стихии огня

Огненные заклинания босса, сопровождаемые яркими вспышками, делали его атаки ещё более опасными. Он кидался огненными шарами, которые взрывались, оставляя за собой пылающие пятна. Артес постоянно поддерживал товарищей исцелениями, а Златокрыл пытался отвлечь внимание огра, заставляя его раз за разом промахиваться.

Бой затянулся почти на тридцать минут: каждый удар был точным и быстрым, каждый огненный взрыв заставлял их держаться начеку. Наконец, огр замедлился, его дыхание стало тяжёлым, а в глазах угасал прежний огненный блеск. Каирхан, воспользовавшись моментом, сделал решающий выпад, попав точно в грудь огра. Огромное существо рухнуло на землю, поднимая клубы пыли.

Из поверженного врага выпал редкий трофей — ожерелье огня, идеально подходящее для шаманов. Халдрик, подобрав его, взглянул на друзей:

— Первый бос, и такая награда? Для чего выдавать предмет на класс шамана, они не очень популярны.

Артес с лёгкой улыбкой взглянул на ожерелье:

— Поэтому и выдали, хотят интерес для этого класса поднять.

Продолжив свой путь этаж за этажом друзья преодолевали подземелье, сталкиваясь с разнообразными противниками, каждый из которых был силён по-своему. И хотя некоторые бои были трудными, им удавалось сохранять контроль над ситуацией и продвигаться дальше. В памяти начинали стираться воспоминания о странностях начальных уровней: о загадочных стальных пауках и волке. Путешествие сосредоточилось на преодолении препятствий и поиске артефактов, которые становились всё более редкими и ценными.

На каждом этаже с боссов выпадали интересные предметы, порой редкие, иногда эпические. Однако начиная с пятнадцатого этажа, они заметили, что частота появления по-настоящему ценных трофеев возросла. Это делало находки с сундука третьего этажа ещё более необычными. Ожидать такие легендарные и эпические предметы с третьего уровня казалось неправдоподобным, и теперь контраст был особенно заметен.

Халдрик, оглядываясь на окружающий их мерцающий свет факелов, пробормотал:

— Помните тот сундук на третьем этаже? Столько высокоуровневых вещей сразу... Теперь это выглядит странно, не так ли?

Златокрыл задумчиво кивнул, подходя к очередному сундуку, в котором оказалось всего три предмета.

— Чем дальше мы идём, тем больше понимаю, что тогда что-то было не так. Эти сундуки сейчас едва содержат что-то выше эпического уровня. Как будто нам повезло слишком уж сильно в начале, — он прищурился, пытаясь уловить возможную закономерность.

Рахсар присоединился к размышлениям:

— Возможно, игра сбилась на тот момент, — предположил он, и доставая оттуда обычное кольцо сопротивления. — Или... кто-то или что-то намеренно оставило для нас те артефакты, чтобы заманить нас глубже в подземелье.

Каирхан, рассмеявшись, хлопнул Рахсара по плечу:

— Может, это и правда был баг. Или нам просто повезло. Главное — чтобы таких сюрпризов больше не было, а то мы расслабились раньше времени. Теперь каждый найденный предмет вызывал не только интерес, но и лёгкое подозрение.

Глава 9 «Кроличья нора»

На следующий день друзья снова отправились в путь, только теперь все выглядели бодрее и полны энтузиазма после хорошего отдыха. Они шагали по коридорам подземелья, обсуждая вчерашние бои и вспоминая особо опасные моменты.

Халдрик, громко и чуть драматично, размахивая руками, начал:

— Я думал, что мне уже придётся всё проходить заново, когда этот "Ящер болот" своим хвостом добрался до меня! Хитпоинты рухнули до нуля! Уже видел перед глазами меню возрождения, как вдруг открываю глаза — и я снова на поле боя. Вот что значит не зря мы отдали книгу заклинаний Артесу!

Артес, довольный, слегка улыбнулся:

— Скажу так, решение было верное, особенно если учитывать твою склонность влезать в неприятности. И тебе спасибо за то, что "помог" мне разобраться, как её использовать на практике.

Каирхан покачал головой, усмехаясь:

— Халдрик, ты каждый раз с такими вещами выходишь на край, будто это спорт для тебя. Однажды до инфаркта доведёшь.

Рахсар тоже улыбнулся, хотя и сдержанно:

— Признаюсь, я уже почти поверил, что на этот раз твоё везение подведёт. Но, честно говоря, Артес действительно оказался на высоте.

Златокрыл шёл впереди, но, услышав разговор, обернулся, поднимая бровь:

— Артес, скажи честно, как ты так быстро освоил такое сложно заклинание «воскрешение»? Я только слышал про него, но ни разу не видел как его применяют. Ведь оно доступно было только NPC.

Артес пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно:

— Врачебная интуиция, не иначе. А вообще, как говорится, удача плюс немного анализа.

Они подходили к 26 этажу подземелья, как услышали звуки ожесточенного боя. Товарищи быстро побежали на звуки боя. Группа замерла на пороге 26-го этажа, заворожённая зрелищем, развернувшимся перед ними. Величественная пещера, просторная и наполненная эхом, гудела от звуков яростной битвы. Сотни гигантских стальных пауков, скорпионов и сколопендр тесным кольцом окружили двадцать гуманоидов, сражавшихся за свою жизнь. Каждый гуманоид, явно мастер магии, посылал в сторону металлических чудовищ мощные светло-голубые огненные шары, которые взрывались с небывалой силой, оставляя крупные дыры в телах врагов.

Рахсар, не отрывая глаз, едва слышно выдохнул:

— Никогда не видел, чтобы заклинания "Шар огня" были настолько… мощными. Это что-то за гранью наших сил.

Каирхан с уважением кивнул:

— Эти маги будто из другой лиги. Как они вообще попали сюда?

Златокрыл, внимательно оценивая происходящее, пробормотал:

— Если такие существа пришли сражаться с этими монстрами, то, возможно, не мы первые добрались до этой части подземелья.

Артес смотрел на бой с блеском в глазах, явно очарованный мастерством магов:

— Видите, как каждый удар точно нацелен, как они координируют заклинания? Это не просто уровень силы, это опыт — возможно, временем отточенный. А их огонь… голубого цвета? Магия света или может быть даже что-то более сильное.

Халдрик, нервно глядя на стальных монстров, которые с каждым выстрелом отзывались собственными атаками — смертельными лазерными зарядами, молниями и потоками огня, прошептал:

— Лазеры, молнии, огонь — и всё это против магии… Кажется, мы даже понятия не имели, с чем можем столкнуться в глубинах подземелья.

Рахсар встревожено посмотрел на друзей:

— Вы только подумайте: мы с трудом справлялись с одним стальным волком, а там их сотни. Если они выиграют, что будет с нами, если встретим их на своём пути?

Товарищи молчали, гипнотизированные боем, понимая, насколько велика разница в уровне силы.

Рахсар оглядел друзей, чувствуя их напряжение, и глубоко вздохнул, крепче сжимая посох.

— Нам нужно вступить в бой и помочь! — сказал он, решительно поднимая взгляд. — Если мы оставим их наедине с монстрами и те победят, мы точно не пройдём дальше.

Халдрик, скривившись, с опаской посмотрел на плотный ряд монстров впереди.

— Но если мы вступим в бой, нас же точно перебьют, — пробормотал он, явно сомневаясь.

Златокрыл, услышав это, шагнул вперёд с серьёзным выражением на лице:

— Халдрик, Рахсар прав. Нельзя медлить. Мы в этой ситуации обречены на сражение, другого пути нет.

Каирхан, изучая линию стальных монстров, покачал головой.

— Но и бездумно рваться вперёд не выйдет — это верная гибель. Нам нужно найти способ отвлечь часть монстров, чтобы облегчить им задачу.

Рахсар кивнул, обдумывая тактику.

— Мы подойдем осторожно и отвлечем на себя часть врагов. Артес, держись позади и экономь манну — я чувствую, что тебе придётся использовать "Воскрешение" не раз.

Артес, слушая, нервно выдохнул:

— Откат заклинания десять минут, Рахсар! Если кто-то падёт слишком часто…

Рахсар чуть улыбнулся, подмигнув ему:

— Значит, будем умирать по очереди. И по возможности, с интервалом в одиннадцать минут. Это даст тебе время на откат.

Златокрыл взмахнул молотом, готовясь к атаке.

— Я уже готов, Рахсар. Сигнал по твоей команде.

Рахсар посмотрел на товарищей, у всех взгляд предвкушавший бой.

— Каирхан, Златокрыл и я будем на передовой, если кто прорвётся Халдрик будь начеку и защищай Артеса. Если он погибнет, мы все пойдём на перерождение.

Халдрик нахмурился, но твёрдо кивнул:

— Понял. Я вас прикрою. Только не дайте им добраться до Артеса.

Когда трое друзей подкрались к одному из стальных пауков, напряжение вокруг сгустилось. Каирхан и Златокрыл стояли наготове, в то время как Рахсар вышел чуть вперед. Подняв руки к небу, он начал читать заклинание массового урона, фокусируясь на создании гигантского огненного шара. Заклинание накапливало мощь, и руки Рахсара, держащие этот тяжелеющий шар, начали заметно дрожать под его весом.

Сзади Артес и Халдрик напряженно следили за происходящим. Вид огненного шара внушал уважение и страх. Наконец, вложив всю силу в заклинание, Рахсар с силой отправил шар прямо в ряды монстров. Вспышка от взрыва оказалась настолько яркой, что друзья на мгновение ослепли. Два стальных паука и огромная сколопендра отлетели назад под воздействием ударной волны, и, поднявшись, они теперь злобно уставились на троих героев, сверкая красными глазами.

Каирхан, окружённый своими мечами, бросил взгляд на врагов и чуть обернулся к Златокрылу.

— И что теперь? — сухо спросил он, всё ещё следя за приближающимися врагами.

Златокрыл напряг мышцы, готовясь к первому удару.

— Я возьму первые атаки на себя, а ты бей по слабым местам, как обычно, — отозвался он уверенно, кивнув Каирхану.

Каирхан фыркнул и чуть покачал головой.

— Слабые места? Хоть бы знать, где они у этих механических тварей, — пробормотал он с лёгкой усмешкой.

Рахсар, отступая назад, чтобы занять стратегическую позицию, быстро начал колдовать защитные заклинания. Его голос прозвучал решительно:

— Слушайте, когда станет совсем тяжело, отступайте к куполу, который я поставлю. Там сможете подлечиться и передохнуть. А я буду атаковать и замедлять их отсюда.

Артес, увидев приближающихся врагов, сжал посох и с силой воткнул его перед собой, готовясь к поддержке издалека.

— Надеюсь, это сработает. — заметил он, с тревогой поглядывая на врагов.

Каирхан кивнул и взглянув на Рахсара:

—Будь осторожен, Рахсар. Не геройствуй.

Рахсар сдержанно улыбнулся, сосредоточив взгляд на врагах.

— Геройствовать сегодня буду не я, — произнёс он, усиливая очередное заклинание замедления. — Главное, вы держитесь вместе и прикрывайте друг друга.

Златокрыл, выдержав первые удары одного из пауков, воскликнул:

— Каирхан, готовься! Вот он — давай, бей прямо в соединения!

Он ринулся вперёд, атакуя слабые места, и бой начался с новой силой.

Каирхан был неуловим для врагов, наносил десятки ударов в минуту, целясь в самые уязвимые места, он заметил, что удары его мечей не пробивают броню монстров, и с каждым мгновением его движения становились всё более отчаянными.

— Чёрт, почему их броня такая прочная?! — раздражённо выдохнул он, уворачиваясь от очередного удара.

Златокрыл был не столь быстр, но он компенсировал это стойкость присуши только паладинам. Но все же удары были слишком сильны, ему пришлось отступить под купол и перевести дух, вытянув флягу с эликсиром и выпив её одним глотком. Тяжело дыша, он обернулся к Рахсару:

— Ты не можешь снова сделать то заклинание, что применил против стального волка?

Рахсар, отчаянно удерживая купол, быстрым взглядом оценил ситуацию. Вокруг него вспыхивали шары огня, перемежаемые зарядами молний, которые он выпускал, пытаясь отвлечь чудовищ.

— Не сейчас! Это заклинание требует слишком много времени и почти всю мою и Артесову ману. Если я рискну, они уничтожат нас раньше, чем я успею его завершить.

В это время сколопендра заметно усилила свои попытки прорвать купол. Её чудовищные удары эхом раздавались в воздухе, и каждая новая атака звучала, как громовой раскат.

Рахсар бросил быстрый взгляд на Златокрыла, увидев решимость в его глазах. Златокрыл кивнул, сжал рукоять своего молота и, собрав всю свою волю, резко выскочил из-под купола.

— На этот раз вы попляшете!

С боевым ревом он принялся размахивать своим молотом с диким уроном, целясь в соединения и сочленения брони пауков, чтобы хоть немного подорвать их защиту.

Пока Златокрыл отвлекал чудовищ, Рахсар, глубоко вдохнув, снова сосредоточился, вытягивая остатки энергии на укрепление купола и подготовку нового защитного барьера для своей группы.

Артес и Халдрик наблюдали с далека, что бы не привлекать внимание.

Халдрик, нервно переминаясь с ноги на ногу: "Я могу помочь им, стреляя отсюда."

Артес, раздраженно и не отрывая взгляда от боя: "Не будь дураком. Ты испортишь весь план. Если ты начнешь стрелять, монстры сразу примчатся сюда и раздавят нас. Кто потом будет их воскрешать?"

Халдрик вздохнул, соглашаясь: "Да, наверное, ты прав… Просто сложно стоять тут и смотреть."

Артес, бросив на него короткий взгляд: "Поверь, это непросто и мне. Но сейчас их лучшая защита — это наше терпение. Они знают, что делают. Просто поверь в их силу. Нам остается быть готовыми в любой момент поддержать их."

Каирхан все более отчаянно наносил удары, все больше рискуя попасть под удар врага, но результата все не было. Скорость позволяла ему взять на себя сразу двух пауков. Златокрыл бился со сколопендрой, так же безуспешно пытаясь пробить броню.

В одном из выпадов Каирхан увидел как после попадания в область соединения лапы и тела монстра заклинанием "огненный шар" с молниями, оставлял на несколько секунд красный след. Он решил попробовать ударить почти одновременно с Рахсаром.

Каирхан быстро отступил под купол и кратко рассказал Рахсару о своей задумке. В этот момент два паука быстро уменьшали прочность купола.

Рахсар, кивая, напрягся и начал подготавливать мощный заряд: "Понял тебя. Как только я запущу заклинание, ударяй туда же, где останется след!"

Каирхан, оглянувшись на быстро ослабляющийся купол: "Тогда не медли — у нас осталось всего несколько секунд."

Златокрыл, перехватывая молот и продолжая бой с яростью, крикнул: "Как только купол упадет, прикрою вас, сколько смогу!"

Рахсар быстро завершил подготовку заклинания, и, подняв руки, выпустил мощный "Огненный шар" с молниями, целясь в соединение лапы и тела одного из пауков. Как и предполагал Каирхан, заклинание оставило красный след.

"Сейчас!" — крикнул Рахсар.

Каирхан ринулся вперед с безупречной точностью, нанося сильный удар своим мечом прямо в ту область. На этот раз меч пробил броню паука, и тот издал пронзительный металлический скрежет, пошатнувшись назад. Одна из лап отлетела в сторону. Златокрыл в это время принял на себя атаку другого монстра, давая Рахсару и Каирхану еще немного времени.

Артес и Халдрик, наблюдая издалека, с затаенным дыханием следили за исходом. Артес, обеспокоенно: "Похоже, они нашли способ пробивать броню."

Халдрик, с надеждой в голосе: "Тогда, может, и нам удастся помочь, если они сумеют ослабить их ещё чуть-чуть…"

В этот момент с потолка пещеры на Каирхана внезапно обрушился удар, настолько мощный и стремительный, что он даже не успел среагировать. Его отбросило на пятнадцать метров, и, ударившись о землю, он остался лежать неподвижно. В его груди зияла сквозная рана, оставленная острыми, как лезвия, когтями — очевидно, что это был смертельный удар.

Вокруг повисла тишина, товарищи замерли, осознавая, что произошло. На лицах Артеса, Рахсара и Златокрыла отразился шок. Артес на мгновение остолбенел, но, собравшись с силами, рванул к Каирхану, выхватил книгу с заклинанием воскрешения и начал нашёптывать слова заклинания. Сфера светящейся энергии окутала его ладони, и он прижал их к груди Каирхана, с трудом удерживая панику.

Через несколько секунд тело Каирхана слегка дернулось, и он открыл глаза, слегка кашлянув. Его взгляд медленно сфокусировался на лице Артеса, склонившегося над ним, ещё напряжённого, но с явным облегчением в глазах. Артес только что завершил заклинание воскрешения, его руки всё ещё светились остаточной магией. На лице Каирхана появилась лёгкая, немного саркастическая улыбка.

— Откуда взялся четвёртый монстр? — слабо прошептал Каирхан, с трудом приходя в себя после смертельной раны.

Артес открыл рот, чтобы сказать что-то Каирхану, но тут же замер, почувствовав тревожное движение рядом. Он резко повернул голову и краем глаза успел уловить стремительный, угрожающий силуэт, несущийся на него с огромной скоростью.

Сколопендра — массивная и зловещая — мчалась прямо к ним, её сегменты жутко шевелились, а клешни сверкали холодным металлическим блеском. В следующий миг она обрушилась на Артеса с такой силой, что его тело отбросило в сторону, а заклинание щита, которое он пытался создать, рассеялось в воздухе.

Рахсар и Златокрыл только успели заметить эту сцену, и на их лицах отразился ужас.

Рахсар, наблюдая за происходящим, чувствовал, как внутри него закипает буря эмоций. Его взгляд говорил больше, чем могли бы выразить слова: боль и обида смешивались с крохотной искоркой надежды, что Артес всё же уцелеет, с мучительным ощущением несправедливости и страшного бессилия. Он сжал кулаки, ощущая, как ярость, кипящая в его сердце, прорывается наружу, заполняя его силой, которая была горька и, казалось, неотвратима.

Для Рахсара время словно остановилось. Повернув голову к Златокрылу, он увидел, как тот отчаянно сражался сразу с тремя стальными монстрами, с каждым ударом получая всё новые раны. Его броня уже не блестела, как прежде, она покрывалась трещинами и вмятинами, теряя свой первоначальный вид. Златокрылу явно приходилось непросто — враги превосходили его в силе, и каждый его взмах молота становился медленнее, как будто сама его воля начинала сдавать под тяжестью атак.

Рахсар почувствовал, как его сердце сжалось от бессилия, но в эту же секунду ярость и желание защитить товарищей придали ему ещё больше решимости. Собрав остатки магической энергии, его руки дрожали, но не от усталости, а от неудержимого гнева, и теперь он был готов вложить в свою следующую атаку всё, что у него осталось.

Рахсар собрал всю свою силу в последнюю попытку. Его руки дрожали от напряжения и ярости. Подняв одну руку к небу, он создал огненный шар, который становился всё больше и ярче, словно готовясь выплеснуть накопленную силу. Другой рукой он начал накладывать на себя заклинание укрепления физической силы, что бы хватило сил как можно дольше удерживать заклинание огненный шар.

Когда же его взгляд снова вернулся к Златокрылу, тот уже был на грани. Каждый взмах врагов оставлял всё новые следы на доспехах друга. Рахсар, не раздумывая, наложил на Златокрыла защитное заклинание, но каждый новый удар разрушал магическую броню, словно она была бумажной. И Рахсар снова и снова возвращался к заклинанию, удерживая защиту, пока его огненный шар всё рос, ярко вспыхивая в темноте пещеры.

В этот момент Каирхан, поднявшись с земли, громко крикнул, привлекая внимание:

— Златокрыл, отступай! Теперь я их сдержу. Под купол, живо!

Видя, как бой обостряется, Халдрик решил не медлить и выпустил самые мощные стрелы, целясь в слабые места, чтобы отвлечь стальных монстров и дать друзьям больше шансов отбиться.

Стрелы Халдрика, казавшиеся мощными против обычных врагов, на этих стальных чудовищах не оставляли и царапины, едва касаясь их, словно легкий ветерок. Однако Каирхан, собрав последние силы, мчался к Златокрылу, решительно сжимая рукояти мечей. Его лезвия мелькали в воздухе, точно острые молнии, целясь в слабые места — сочленения ног монстров, где они могли хоть немного прорезать броню. Он знал, что любое повреждение может дать друзьям хотя бы небольшое преимущество.

А Рахсар тем временем сосредоточенно удерживал огненный шар над собой. Он уже вырос до 30 метров в диаметре, тяжело нависая над магом. Его мощь и размер начинали давить на Рахсара, а жар от заклинания не давал ни мгновения передышки. Испарина покрыла его лицо, но капли пота тут же испарялись, словно исчезая в огненном мареве, окружавшем его фигуру. Стиснув зубы, Рахсар не позволял себе ни малейшей слабости, продолжая накапливать силу.

Златокрыл, видя, как приближается Каирхан и чувствуя магическую защиту Рахсара, на мгновение ощутил прилив сил и решимости.

Наконец, внимание чудовищ переключилось на Каирхана, который умело маневрировал между их ударами, отвлекая их от измотанного Златокрыла. Увидев, что монстры больше не преследуют его, Златокрыл, исчерпавший все силы, остался стоять на месте, его колени дрожали, а руки едва держали молот. Он тяжело дышал, и, понимая, что не сможет больше сражаться, медленно развернулся к защитному куполу. Одной ногой он едва переставлял шаг за шагом, волоча вторую, но целеустремленно двигался к куполу, к последнему убежищу и шансу восстановить силы хоть на мгновение.

Рахсар наблюдал за ним, и осознание прокатилось волной по его мыслям — даже если они одержат победу, Златокрыл будет слишком истощён, чтобы двигаться дальше. Его броня выглядела так, словно её растоптали; требовалась перековка, чем простой ремонт, а тело его друга было покрыто кровоточащими ранами. Без Артеса на восстановление ушли бы долгие дни, которых у них просто не было.

Рахсар ощутил, как внутри нарастает чувство тревоги. Но он знал, что у него ещё есть мощь, накопленная в гигантском огненном шаре над его рукой.

Каирхан понимал, что шанс нанести значительный урон будет только при объединении группы врагов. Он решил рискнуть, осознавая опасность, и повёл преследующих его монстров обратно к той куче, откуда они выползли. Он надеялся, что если Рахсар сосредоточит мощный удар на этой области, то, возможно, удастся уничтожить несколько чудовищ одним мощным взрывом. С этими мыслями Каирхан начал осторожно двигаться к группе врагов, которые былт заняли боем с загадочными людьми.

Однако, чем ближе он подходил, тем явственнее осознавал, что сам оказался в ловушке. Вокруг него стали замыкаться полукругом два стальных паука и две сколопендры, ограничивая возможности для отступления. Их красные глаза мерцали хищным блеском, и Каирхан понимал, что каждый шаг приближает его к смертельной западне.

Тяжело дыша, он осмотрелся, оценивая шансы на выживание.

Каирхан напряг последние силы, стараясь держаться на безопасном расстоянии, но понимая, что дышать становится всё тяжелее, дыхание уже начинало перехватывать. Внезапно перед ним появилась небольшая возможность что бы ускользнуть: у одного из пауков во время удара нога была медленнее остальных, это тот паук которому я отрубил ногу, и она уже восстановилась но видимо что-то с ногой не так подумал про себя Каирхан.

Оставив пару ложные ударов, что бы паук начал контратаку, и в момент удара он заметил просвет под массивной лапой паука. В следующий миг он бросился вперёд и, скользнув вниз, проскочил под монстром, выныривая по другую сторону. Пауки и сколопендры, недовольные и ошарашенные его маневром, пронзительно зашипели и бросились в погоню.

Развернувшись, они увидели Рахсара, который стоял напротив них, держа над собой гигантский огненный шар, словно второе солнце, от которого исходило невыносимое сияние. Монстры застопорились, на мгновение ослепленные ярчайшим светом. Каирхан, отбежавший уже к самому куполу, перекрывая ухо от нарастающего грохота, крикнул:

— Бросай! Второго шанса не будет!

Взгляд Рахсара был полностью сосредоточен на враге, он стоял в полный рост с вытянутой рукой в верх, а над ним сеяло солнце. Огненный шар, казалось, вобрал в себя всю ярость и решимость. Его фигура в полной тишине стояла, как монолит, несмотря на дрожь земли и трепет воздуха от перегрева.

Казалось его невозможно сдвинуть с места, но одним легким движением огненный шар сорвался с ладони Рахсара, и стремительно направился к врагам, его движение сопровождалось гулом, будто пробуждалась сама природа. Звуковая волна оторвала несколько сталактитов с потолка, заставив их обрушиться на землю. Пол пещеры подрагивал, мелкие камни подпрыгивали, а стены вибрировали от мощи. Свет шара озарил пространство, превращая тени монстров в черные пятна на стенах.

Друзья за куполом замерли, не отрывая глаз от его творения. Их дыхание было тяжелым, но они знали, что всё решится в этот миг. Златокрыл, истощенный, но упрямо стоящий, тихо пробормотал:

— Пусть это сработает… пусть нас всех спасет…

Взрыв был неизбежен, и все понимали, что единственное спасение — укрытие, созданное магией. Казалось, что даже время затаило дыхание, ожидая развязки.

Мгновение — и невыносимо ослепительный взрыв. Свет, ярче любого солнца, наполнил пространство, заставляя всех зажмуриться и прикрыть глаза руками. Свет проникал сквозь веки, оставляя после себя горячие следы в сознании.

Сразу за вспышкой раздался мощный гул, предвещая неизбежное. Удар пришёлся прямо по куполу, который дрогнул, а затем под натиском ураганного ветра начал разрушаться. Трещины, словно молнии, побежали по его поверхности, и в одно мгновение защитное заклинание исчезло, разорвавшись сотнями магических осколков, которые растворились в воздухе.

Ураганный ветер рванул на группу, как дикая стихия. Сила ветра снесла всех с ног, бросив к стенам. Каменная крошка и пыль обрушились сверху, мгновенно лишая всех ориентации. Рахсар отбросило назад с такой силой, что он врезался в каменную стену. Глухой звук столкновения смешался с грохотом ветра, и маг будто бы потерял сознание, его тело осело на землю, словно марионетка, лишённая нитей, в глазах потемнело и связь с телом была потеряна.

Рахсар медленно открыл глаза. Сознание было в густом тумане, будто он пробудился от долгого кошмара. Резкая мысль о битве заставила его встрепенуться. Он попытался вскочить на ноги, но слабость и головокружение тут же опрокинули его обратно на холодный каменный пол. Голова кружилась, а в ушах стоял пронзительный звон, заглушающий всё вокруг.

Рахсар раскрыл рот, чтобы позвать друзей, но язык не слушался, а из горла вырвался лишь хрип. Грудь тяжело вздымалась, каждое дыхание было пропитано пылью и болью. Он с трудом приподнял тело и сел, упершись спиной в стену. Его взгляд сквозь мутное сознание искал хоть что-то знакомое.

Вскоре он заметил Златокрыла. Тот стоял напротив гигантского стального паука, размахивая молотом с движениями, которые больше напоминали танец пьяного человека. Златокрыл был измождён, его шаги шатались, а удары теряли былую мощь. Паук, хотя и двигался, был значительно медлительнее, чем раньше. Его металлический корпус оказался изуродованным: расплавленные пластины застыло кривыми слоями, а сталь была подобно застывшим горизонтальным сосулькам.

Рахсар моргнул, стараясь прогнать мутность из глаз. Сцена перед ним казалась абсурдной. Он прекрасно знал, что состояние Златокрыла оставляет мало шансов на победу. Но сам паук тоже выглядел не менее уязвимым. Вся пещера была погружена в странное оцепенение, словно само время замерло после взрыва.

Силы начинали возвращаться к магу. Он провёл рукой по своему лицу, размазывая смесь крови и пота, и попробовал снова встать. Его тело всё ещё не слушалось, но он знал, что останавливаться нельзя. Враг ещё здесь. Враг всё ещё жив.

Рахсар медленно поднялся, превозмогая боль, и начал шаг за шагом идти к Златокрылу. Его тело всё ещё не до конца слушалось, но он не позволял себе остановиться. Поднимая руку, он попытался наложить щит на товарища, чтобы защитить его от последнего удара паука. Однако слабое мерцание магической энергии тут же угасло.

– Манна закончилась, – прошептал Рахсар себе под нос, опуская руку.

С каждым шагом, всё яснее осознавая окружающую реальность, он заметил что-то за спиной Златокрыла. Там, неподвижно лежали двое – Каирхан и Халдрик. Их тела казались брошенными на камни, как куклы, лишённые жизни.

Рахсар застыл, его сердце пропустило удар. Он отвернул взгляд, чтобы на мгновение обмануть себя, поверить, что всё ещё можно исправить. Но в следующий миг он понял: их осталось только двое.

Златокрыл, казалось, не осознавал происходящего. Его движения становились всё медленнее, но он продолжал размахивать молотом, стараясь удерживать паука на расстоянии. Каждый его удар эхом разносился по пещере, словно отчаянный вызов смерти.

Рахсар сглотнул комок в горле, собираясь с мыслями. Он понимал, что их шансы пройти дальше практически исчезли. Даже если бы они как-то смогли победить это чудовище.

– Мы не сможем пройти это подземелье, – проговорил он хриплым голосом, эти слова не были сказаны ни Златокрылу, ни самому себе — это был холодный факт, который он озвучил для пустоты вокруг. Взгляд его скользнул вниз, он вытащил свой кинжал пропитанный магией, сжал крепче, чувствуя, как тепло его магической ауры слабо пробивается сквозь холод своей усталой ладони. Украшенный драгоценными камнями, переливающийся магическими огнями, он выглядел больше как украшение, чем оружие. Артефакт, который он носил для статусного вида, никогда не выходил за пределы роли аксессуара.

– А ведь я никогда не использовал его... – пробормотал Рахсар, почти с удивлением глядя на кинжал.

Он сделал глубокий вдох, поднял голову и направил усталый взгляд на врага, который всё ещё угрожающе возвышался над Златокрылом.

Стиснув зубы, Рахсар заставил себя сделать первый шаг. Его ноги, дрожащие от усталости, тянулись вперёд медленно, но уверенно.

– Никогда не думал, что придётся использовать тебя, – произнёс он чуть громче, словно обращаясь к кинжалу.

Его рука с каждым шагом поднималась выше, словно набирая решимости. Лезвие кинжала сверкало магическим светом, будто отвечая на его намерения.

Рахсар шагал вперёд, игнорируя боль в теле, тяжесть в сердце и слабость в коленях. Он был всего лишь магом, а не воином, но сейчас его магия была исчерпана, и кинжал стал единственным средством борьбы.

Медленные, тяжёлые шаги. Он шоркал одной ногой по каменистой поверхности пещеры, оставляя едва заметные следы.

Звуки далёкой битвы прорывались через пелену звона в ушах. Где-то казалось уже далеко еще вели свой бой неизвестные игроки, сопровождалось все это взрывами, звоном и криками.

Но Рахсар не обращал на это внимания. Их битва казалась ему теперь чем-то чужим, далёким. Он не пытался понять, кто эти люди, что за враги у них. Все его мысли сжались до одной точки — до гигантского металлического паука, чьи искривлённые конечности издавали скрежет.

Шаг за шагом Рахсар сокращал расстояние. Каждая мышца его тела горела от усталости, но в груди разгоралось другое пламя — то ли от ярости, то ли от обречённой решимости.

Его рука с кинжалом чуть подрагивала, но он сжимал рукоять крепче с каждым шагом, будто пытаясь передать оружию остатки своей силы. В голове не было ни планов, ни сомнений — лишь простое осознание того, что он должен сделать.

Паук, почувствовав приближение, издал низкий вибрирующий звук, словно предупреждая врага о том, что тот совершает ошибку. Но Рахсар не остановился. Он даже не вздрогнул.

Словно в полузабытьи, он шепнул сам себе:

– Осталось совсем немного...

В этот момент Златокрыл, отступив в сторону от очередного удара, попытался контратаковать. Он сжал молот обеими руками и обрушил его на ближайшую ногу паука. От удара зазвенела сталь, Златокрыл увидел небольшую вмятину, но он не успел насладиться успехом. Внезапно, с пугающей скоростью, паук нанёс второй удар.

Его остроконечная нога прорвала остатки когда-то величественной брони Златокрыла, словно она была из бумаги. Острие пронзило плечо, и его тело резко дёрнулось назад от силы удара. Стиснув зубы, он схватился за рану, чувствуя, как горячая кровь пропитывает одежду под доспехами. Позади него, торча из плеча, виднелась острая часть ноги паука. Паук намеревался нанести добивающий удар.

Рахсар, видя, как друг оказался на грани гибели, собрал остатки своих сил. Он бросился к пауку, подняв кинжал. Блестящий клинок засветился слабым магическим светом. Со всего размаха, вложив в удар всю ярость и отчаяние, Рахсар обрушил кинжал на бок паука. Ослабленная броня треснула, и лезвие вошло в тело чудовища, как нож в плоть.

Паук издал странный, вибрирующий звук, похожий на смесь скрежета металла и животного рева. Он дёрнулся в ярости, швырнув Златокрыла. Тот с грохотом врезался в каменную стену и осел на землю, оставляя кровавый след.

Паук повернулся к Рахсару, угрожающе шипя, а механические конечности поднялись, готовые нанести ответный удар. Рахсар, тяжело дыша, сжал кинжал и встал в боевую стойку, осознавая, что следующая атака может стать для него последней.

Паук пошёл в атаку. Его массивные конечности вздымались и с грохотом опускались на землю, оставляя трещины в камне. Рахсар, едва держа равновесие, поднял кинжал и парировал первый удар, отклоняя остроконечную ногу в сторону. Но второй удар был слишком быстрым. Он попытался уклониться, но всё же почувствовал, как острие вскользь пронзило его ногу. Боль была острой и жгучей, кровь закапала на землю, а слабое тело Рахсара не выдержало. Он рухнул на колени, не в силах подняться.

Паук снова издал тот самый странный звук, что больше походил на победный крик, металлический и торжествующий. Рахсар, тяжело дыша, понял, что его время истекло. Перерождение неизбежно.

Но тут пещера озарилась ярким светом. За спиной паука появилось ослепительное сияние, словно маленькое солнце вспыхнуло в самом центре мрака. Звуки мощных ударов заглушили всё вокруг. Один удар, затем второй, и ещё третий сотряс тело чудовища. Металл трещал и гнулся, словно кто-то обрушил на паука всю мощь.

Гигантская механическая тварь замерла, издав последний, уже приглушённый, скрипящий звук. Её конечности медленно опустились, и она тяжело осела на землю, словно горящий корабль, наконец-то теряющий бой с волнами.

Рахсар, всё ещё лежа на земле, поднял голову, с трудом поверив в то, что увидел. Его взгляд встретился с взглядом Златокрыла, который, тоже израненный, изумлённо наблюдал за происходящим. Они оба не могли поверить своим глазам.

— Кто... это сделал? — прошептал Рахсар, чувствуя, как его сознание снова начинает затуманиваться.

Рахсар, тяжело дыша, услышал чьи-то шаги, приближающиеся к нему. Взгляд его был ещё мутным, но он различил два силуэта. Один из них казался смутно знакомым — массивная фигура, а второй был значительно меньше и казался лёгким, почти невесомым.

Когда зрение стало яснее, Рахсар наконец понял, что перед ним стоит девушка с непривычной внешностью. Её кожа была светло-фиолетовой, почти люминесцентной, словно слегка светилась в полумраке пещеры. Уши у неё были острыми и изящными, подчёркивая её не человеческих облик. Узкое лицо с маленьким носом и тонкими бледно-розовыми губами выражало усталость, но глаза... Эти глаза цвета оранжевого янтаря смотрели прямо на Рахсара с непередаваемым сочетанием спокойствия и решительности.

Её одежда совершенно не подходила для этих мест: обтягивающий чёрный комбинезон с синими вставками и белыми полосками вдоль рукавов и штанов. Он больше напоминал снаряжение космонавта, чем что-то, что можно было бы найти в подземелье. Несмотря на его функциональный вид, ткань была явно чуждой для этого мира.

За её спиной стоял Златокрыл. Но это был не тот Златокрыл, которого Рахсар видел минуту назад, искалеченного и истекающего кровью. Его друг выглядел так, будто заново родился: ни единой раны, броня сияет, словно её только что закалили лучшие мастера. Даже взгляд у Златокрыла был другой — спокойный и уверенный.

Рахсар поднял взгляд на девушку. Их глаза встретились, и ему на мгновение показалось, что она видит его насквозь.

— Кто ты? — прохрипел он, чувствуя, как его голос дрожит от удивления и слабости.

Девушка склонила голову, её янтарные глаза мягко блеснули.

— Просто та, кто не смогла остаться равнодушной, — ответила она тихо, но её голос был пропитан необычной силой.

Рахсар попытался подняться, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Ему стало ясно, что она каким-то образом исцелила их обоих.

— Ты... вылечила нас? — спросил он, изумлённо смотря на неё.

Девушка кивнула.

– Вы помогли нам, перевесили чашу весов на нашу сторону. И за это я вам благодарна

Она медленно поднялась, выпрямившись, с легкой грустью взглянула в сторону, где несколько минут назад кипела ожесточённая битва. Ее оранжево-янтарные глаза мерцали в тусклом свете пещеры, отражая глубину переживаний.

Рахсар, чувствуя странное облегчение в теле, оглянулся на Златокрыла. Он заметил, что броня товарища, изуродованная во время боя, каким-то образом была восстановлена. Глубокие трещины, вмятины и даже прорези от удара паука исчезли, будто их никогда не было.

Тем временем девушка, не обращая внимания на их разговор, направилась к неподвижному телу стального паука. В ее руках начала проявляться прозрачная емкость, напоминающая контейнер, объемом около 15 литров. Подойдя ближе, она без колебаний ввела контейнер в отверстие на корпусе паука, которое оставили ее магические снаряды. Тело паука слегка вздрогнуло, когда девушка начала собирать внутренности или энергию, скрытую внутри монстра.

Рахсар, наблюдая за этим странным процессом, подошел ближе к Златокрылу.

— Кажется, мы открыли новую расу в игровом мире, — задумчиво заметил он, глядя на девушку.

Златокрыл кивнул. — И очень сильную расу, если судить по ее действиям.

Рахсар прищурился. — Ты видел, как она восстановила твою броню?

— Нет, — ответил Златокрыл. — Когда я пришел в себя, она уже была целой. Это... странно, но не будем вдаваться в подробности сейчас. Главное — наладить хорошие взаимоотношения.

Рахсар, усмехнувшись, слегка толкнул друга локтем. — Что понравилась?

Златокрыл не удержался от улыбки. Рукой, казавшейся неожиданно легкой после восстановления, он поправил свои пышные волосы и с чуть игривым тоном ответил:

— Очень привлекательная молодая девушка.

Рахсар слегка улыбаясь:

— Да, выглядит она прекрасно, — согласился он. Однако — в голосе прозвучала нотка размышлений, — меня не меньше интересует их заклинание, которым они так легко пробивают столь мощную броню. .

Златокрыл кивнул, соглашаясь.

— Согласен, узнать о таких способностях было бы крайне полезно. Возможно, стоит попробовать наладить с ней контакт... или хотя бы договориться о временном союзе.

Рахсар не отводя взгляда от девушки, которая, казалось, даже не замечала их разговора. Её действия оставались точными и уверенными, несмотря на видимую усталость.

— Союз — это хорошо, — проговорил Рахсар, — но если бы ещё понять, как она восстановила твою броню... Или научиться у неё этому.

Рахсар тыльной стороной ладони стукнул по нагруднику друга, намекая следовать за ним. Тот кивнул и двинулся вслед за товарищем. Они приблизились к девушке, которая всё ещё была сосредоточена на теле паука.

— Я бы хотел поблагодарить вас за наше спасение, — начал Рахсар, стараясь придать голосу дружелюбный тон. — Меня зовут Рахсар, а моего товарища — Златокрыл. Мы из фракции Свободных народов.

Девушка вытащила руку с контейнером, наполненным фиолетовой жидкостью, напоминавшей ту, что они видели ранее в стальном волке. Она встретилась с ним взглядом, её оранжевые глаза были острыми, но в них сквозило усталое любопытство.

Контейнер в её руках исчез, отправившись в инвентарь, но не так, как обычно это происходило у игроков: он словно растворился в воздухе, оставляя за собой слабое мерцание.

— Меня зовут Аша, — представилась она, её голос был ровным, но резковатым. — Так вы из фракции "Свободных", — добавила она, делая странный акцент на этом слове, как будто его значение вызывало у неё сомнение или даже насмешку.

Она скрестила руки на груди, её напряжённая поза выдавала недоверие.

— И как вы сюда попали? Сюда закрыт доступ всем трём фракциям, — её слова звучали скорее как вызов, чем как вопрос.

Рахсар и Златокрыл переглянулись. Удивление было написано на лицах обоих, но первым ответил Златокрыл.

— У нас был ключ-портал в Подземелье Теней, — сказал он, всё ещё ошеломлённый её знанием о фракциях и доступах.

Аша нахмурилась, её взгляд остановился на Златокрыле.

— Ключ-портал? — переспросила она, словно проверяя услышанное. — Любопытно... Вы сами его сделали или он был частью задания?

Рахсар слегка помедлил, подбирая слова.

— Мы получили его как награду за выполнение цепочки квестов, связанных с этим подземельем, — объяснил он. — А вы? Как оказались здесь, если всем закрыт доступ?

Аша лишь усмехнулась, но не ответила.

Аша посмотрела на Рахсара, её янтарные глаза мерцали в тусклом свете пещеры, и её голос прозвучал мягче, но всё ещё настороженно:

– Может, расскажу, когда пойму, что вам можно доверять. А пока помогите мне с раненым из моего отряда.

Рахсар бросил быстрый взгляд на Златокрыла, который с любопытством разглядывал девушку, и сделал шаг вперёд:

– Конечно, поможем, – он немного нахмурился. – Но почему ты не вылечила его сама?

Аша вздохнула, проводя рукой по тонкому материалу своего костюма, будто проверяя, осталась ли на нём грязь:

– Мои силы не безграничны, – пояснила она, бросив взгляд в сторону тёмного прохода, куда, казалось, уходил её взгляд. – Вас было легче излечить. А ещё я была уверена, что вы не откажетесь помочь, после того что я для вас сделала.

Рахсар кивнул, принимая её слова, и повернулся к Златокрылу:

– Пойдём.

Тот лишь пожал плечами и последовал за другом.

Аша уверенно направилась к тёмному коридору, её шаги почти не издавали звука, несмотря на тяжёлую атмосферу пещеры. Златокрыл взглянул на Рахсара и тихо пробормотал:

– Что-то она слишком быстро доверяет. Может, это ловушка?

– У неё были все шансы нас убить, – так же тихо ответил Рахсар, продолжая идти. – Не думаю, что она играет против нас.

Коридор, в который они свернули, был освещён редкими мерцающими кристаллами на стенах, их тусклый свет едва пробивал густую темноту. Через несколько минут они вышли в небольшую пещеру, где всё ещё витал запах горелого металла и озона. На полу, под примитивным каменным укрытием, лежал раненый мужчина в таком же костюме, как у Аши.

Цвет его лица был более бледно-фиолетового цвета чем у Аши, и покрыто тонкой сеткой пота, а на боку виднелась серьёзная рана, пропитавшая ткань костюма тёмной жидкостью.

Аша, не тратя времени, опустилась рядом с ним на колени и внимательно осмотрела его состояние. Затем повернулась к Рахсару и Златокрылу:

– Его нужно перенести в безопасное место. Он слишком слаб, чтобы идти сам.

Рахсар кивнул и опустился на одно колено:

– Хорошо. Златокрыл, помоги мне.

Они осторожно подняли раненого, пытаясь не причинить ему боли. Он слабо закряхтел от боли. Аша следила за каждым их движением, её лицо оставалось бесстрастным, но в её глазах читалась тревога.

– Мы близко к выходу, – сказала она, указывая на ещё один коридор. – Там я смогу связаться с остальными.

Рахсар и Златокрыл, не задавая лишних вопросов, последовали за ней, неся раненого.

Пройдя ещё несколько сотен метров по узким коридорам пещеры, где каждый шаг отдавался глухим эхом, Аша вдруг остановилась. Рахсар и Златокрыл замерли позади неё, настороженно переглянувшись. Девушка подняла руки и начала двигать ими в воздухе, словно ловила невидимые нити. Её взгляд стал расфокусированным, словно она смотрела сквозь стены, в какое-то недосягаемое пространство.

– Что она делает? – тихо спросил Златокрыл, склоняясь к Рахсару.

– Не знаю, – ответил тот, напряжённо наблюдая за Ашой. – Но давай не будем отвлекать её.

Её движения становились всё более уверенными, как будто она собирала сложную головоломку. В какой-то момент её пальцы словно встретили сопротивление, и из пустоты перед ней появились мягкие золотистые линии, образующие круг. Линии вспыхнули ярче, а затем исчезли, и внезапно боковая стена коридора начала сдвигаться. Рахсар и Златокрыл переглянулись, но ничего не сказали. В движении стены было что-то пугающее — она сдвигалась с неожиданной лёгкостью, не издавая ни единого скрипа. За открывшимся проходом виднелась тьма, густая и плотная, словно живая.

Златокрыл инстинктивно сделал шаг назад, потянув за собой друга. – Я же говорил! Это ловушка!

Аша сделала шаг внутрь, остановилась и обернулась к ним, её взгляд был полон спокойствия. – Идёте?

– Идём, – коротко ответил Рахсар, жестом призывая Златокрыла следовать за ним.

Рахсар глубоко вздохнул. – Давай за ней. Если это ловушка, то она странно долго пытается нас заманить.

Златокрыл хмыкнул, но пошёл следом. Проход, в который они вошли, был значительно шире и темнее, чем предыдущий коридор. Как только они пересекли его порог, стена за ними закрылась, так же тихо как и открылась, оставляя их в полной темноте, что Рахсар не видел даже собственных ног. Глухая тишина давила на уши, и только их дыхание нарушало безмолвие. Секунда, другая – всё так же темно, и никакого движения.

– Рахсар… – едва слышно прошептал Златокрыл. – Она нас заперла?

– Тихо, – отрезал Рахсар. Они не знали, что ожидать в этом мраке, и любое слово казалось опасным.

И вдруг, на расстоянии около пяти метров, воздух разорвали вспышки ярких искр. Камни выбивали искры, звуки их ударов друг о друга эхом разносились по коридору. На мгновение ослепляя их, полыхнуло пламя.

Рахсар инстинктивно прикрыл глаза рукой, а когда снова открыл, мрак уступил место теплому оранжевому свету. Перед ними стояла Аша, сжимая в руке факел, яркое пламя которого освещало узкий коридор.

Златокрыл моргнул, ошарашенно глядя на неё. – Факел? – его голос был полон недоумения.

Аша, словно не заметив их удивления, спокойно посмотрела на них. Её тон был почти будничным: – Надо же что-то видеть.

– Ты… ты могла просто создать свет? – спросил Рахсар, всё ещё пытаясь привыкнуть к резкой смене темноты на яркий свет.

Она усмехнулась, её янтарные глаза чуть сузились. – Могла. Но зачем тратить силы на магию, если факел справляется ничуть не хуже?

Златокрыл хотел что-то ответить, но только покачал головой. Он уже понял: с этой девушкой невозможно предугадать, что будет дальше.

Они продолжили путь по тёмному коридору, где стены казались бесконечными, а воздух становился плотнее. Аша шла впереди, уверенно держа факел, свет от которого прыгал по грубым каменным стенам, вырисовывая причудливые тени. Они были покрыты странными резными символами, которые будто двигались, играя в отражении света.

– Здесь безопасно, – уверенно сказала она, не оглядываясь. – Пока вы со мной.

Рахсар внимательно рассматривая стены. Символы были ему незнакомы.

– Это что? заклинания? – спросил он, не скрывая интереса.

Аша кивнула. – Охранные руны. Без них эти проходы не существуют для чужаков.

Рахсар и Златокрыл осторожно несли раненого. Его голова безжизненно свисала, а тело казалось удивительно лёгким, словно жизнь покинула его, оставив лишь оболочку.

Коридор был узким, и каждый их шаг звучал, как глухой удар молота, отдаваясь эхом, которое исчезало где-то далеко впереди. Под ногами разлетались мелкие камни, создавая беспорядочный, но монотонный шум, усиливая ощущение замкнутости и опасности.

Рахсар, несмотря на тишину, ощущал напряжённость в воздухе. Каждый шорох, каждый отклик их шагов напоминал о том, что за следующим поворотом может скрываться что угодно.

Златокрыл, чуть изменив хват, тихо прошептал: – Он вообще дышит?

– Дышит, – так же тихо ответил Рахсар, не оборачиваясь. Его голос был низким, уверенным, но в глазах мелькнула тень сомнения.

Аша оглянулась через плечо, её лицо на мгновение осветил огонь факела. Янтарные глаза блеснули в темноте. – Мы почти пришли. Ещё немного.

Её голос звучал устало, но решительно, словно эта тёмная пещера была ей знакома до мельчайших деталей.

Молчание вновь окутало их, прерываемое лишь глухими звуками шагов и шорохом камней. Впереди тьма продолжала поглощать свет факела, не давая даже намёка на то, что их ждёт дальше.

Шаги отдавались глухим эхом в темном коридоре, и Рахсар чувствовал, как тишина, словно невидимый хищник, пытается задушить их. Он никогда не любил подобные моменты — слишком много места для мыслей. Поэтому, немного выровняв дыхание, он решил спросить:

— Как зовут того, кого мы несем?

Аша не сразу ответила. На миг он подумал, что она не услышала, но потом её голос раздался, тихий, но твердый: — Его зовут Кайрел. Это мой старший брат. Он был… — она запнулась, — он возглавлял наш отряд.

Рахсар кивнул, хотя она этого и не увидела. Златокрыл, идя чуть позади, хмыкнул и проговорил со своей обычной прямолинейностью: — И что вы там делали, в той части пещеры?

Аша слегка повернула голову, но её шаг не замедлился. — Искали ресурсы, — ответила она, глядя прямо перед собой.

Златокрыл нахмурился, словно обдумывая услышанное. — И тогда вы наткнулись на этих монстров? — его голос прозвучал резко, почти обвиняюще.

На этот раз она остановилась, едва заметно дрогнув. Рахсар понял, что задели что-то болезненное. — Можно и так сказать, — прошептала она.

В коридоре повисла тишина, но теперь она казалась другой — густой, как патока, наполненной чем-то невыразимым. Рахсар ощутил это всем своим существом.

— Мне жаль, — проговорил он наконец, стараясь вложить в свои слова всю искренность.

Аша молча кивнула. Идти дальше стало тяжелее, как будто сами стены давили на них. Даже Златокрыл, обычно предпочитавший не замолкать, держал рот на замке, только изредка поглядывая на девушку.

Спустя какое-то время она вдруг остановилась. — Мы пришли, — коротко сказала она.

Рахсар огляделся. Коридор расширился, превращаясь в небольшую камеру с низким потолком. Воздух здесь был густой и какой-то… неправильный. Ощущение, будто на них смотрят, причём сразу со всех сторон.

— И что теперь? — тихо спросил Златокрыл, осторожно опуская Кайрела на пол.

Аша не ответила. Её взгляд был устремлён куда-то в пространство, а лицо застыло в странной смеси усталости и сосредоточенности.

Аша повернулась к ним, её тёмные волосы блестели в слабом свете факела. Она казалась одновременно сосредоточенной и слегка напряжённой.

– Нужно подождать здесь, – сказала она ровным голосом.

Рахсар поднял бровь, собираясь задать вопрос, но Аша его опередила.

– Сколько ждать? Не знаю.

Он вздохнул, но промолчал. Ответ звучал не то чтобы раздражающе, но определённо сбивал с толку.

Златокрыл подошёл к нему ближе, так, чтобы их разговор оставался между ними.

– Мне нужно выйти в реал на сутки, – сказал он тихо, стараясь не привлекать внимания Аши. – Потом вернусь. Если что, тебе придётся тащить и меня.

Рахсар окинул его долгим взглядом, полный смеси сарказма и досады.

– Отлично. Мне уже придётся тащить Кайрела. Так ты решил облегчить мне задачу, добавив ещё и себя?

Златокрыл усмехнулся, его лицо озарилось лёгкой улыбкой.

– У меня там дела, – ответил он спокойно. – А это всего лишь игра. И я уверен, ты справишься.

Рахсар покачал головой, но возражать не стал. Он знал, что спорить с Златокрылом – всё равно что пытаться убедить гору сдвинуться с места.

Златокрыл обернулся к Аше и заговорил громче, с привычной уверенной ноткой в голосе:

– Тогда предлагаю разбить лагерь прямо здесь. Нужно немного отдохнуть. Если хотите, можете воспользоваться нашими припасами. У тебя с собой еда? Если что, мы поделимся.

Аша посмотрела на него, её лицо почти не выражало эмоций. Она на мгновение задержала взгляд, словно оценивая его предложение.

– Спасибо, – произнесла она после короткой паузы, – но у нас есть свои запасы.

Она слегка повернулась к лежащему на земле Кайрелу, её взгляд смягчился. Рахсар заметил в её глазах тень заботы, смешанную с усталостью.

– Я проверю его состояние, – тихо добавила Аша, опускаясь на колени рядом с братом.

Пока Аша возилась с Кайрелом, Златокрыл тихо подошёл к Рахсару и, наклонившись, сказал:

– Я выхожу. Мой аватар ляжет спать. Надеюсь, успею вернуться до того, как что-нибудь случится.

Рахсар кивнул, выпрямляясь:

– Отлично. А я пока разведу огонь.

Златокрыл ушёл в сторону, лёг неподалёку, и его тело застыло в неподвижности. Игровой мир затих, отрезая одного из друзей от происходящего. Рахсар посмотрел на друга, чуть прищурившись, и вернулся к своему занятию.

Когда костёр уже разгорался, рядом с ним тихо появилась Аша. Она присела напротив, скрестив ноги, её тонкое лицо освещалось дрожащим пламенем.

– Твой друг надолго ушёл? – неожиданно спросила она.

Рахсар вздрогнул от её вопроса, но быстро справился с собой, стараясь выглядеть непринуждённо.

– До утра будет спать, – коротко ответил он, не отрываясь от огня.

Аша ничего не сказала, только задумчиво посмотрела в огонь. Её взгляд словно пытался разглядеть что-то большее, чем просто пылающее дерево.

Спустя несколько секунд тишины она снова заговорила:

– Почему ты развёл костёр без магии? Так ведь быстрее и проще.

Рахсар отложил палку, которую использовал, чтобы раздувать пламя, и поднял взгляд на неё.

– Ты сама говорила про охранные руны и разводила огонь без магии, – ответил он спокойно. – Я решил, что лучше не рисковать. Мало ли, что может сработать против нас.

Аша слегка приподняла брови, но на её лице мелькнуло нечто вроде одобрения.

– Разумно, – сказала она, глядя на костёр, в глазах которых отразилось мерцание огня.

Аша чуть нахмурилась, глядя на пламя, и, как будто спохватившись, заговорила:

– Я забыла вас предупредить: здесь нельзя использовать магию. Мы впервые видим чужаков в наших землях, и я привыкла, что все знают это правило.

Рахсар поднял голову от костра, внимательно посмотрел на неё и после небольшой паузы спросил:

– Я всё-таки хотел узнать, почему ваш народ так скрывается? И почему вы не слишком жалуете тех, кто живёт на поверхности?

Аша не ответила сразу. Её взгляд снова устремился в огонь, а на лице отразились сомнения. Казалось, в этот момент она боролась сама с собой. В её глазах отражался не только костёр, но и вихрь мыслей, которые сражались за контроль.

Она думала о том, насколько это опасно – раскрыть что-то чужаку. Насколько страшным может быть провал, если он предаст их или расскажет другим. Но в то же время... её народ уже давно вёл свою борьбу за выживание, и эта борьба была почти проиграна. Может, это знак? Может, нужно рискнуть?

Но как правильно поступить?

Рахсар не стал настаивать. Наблюдая, как Аша смотрит в огонь, он спокойно сказал:

– Хорошо. Если не хочешь говорить – не нужно. Я пока вытащу что-нибудь поесть.

Он поднялся, не спеша подошёл к мешку, который до этого извлёк из инвентаря, и начал рыться в нём, доставая провизию. Аша проводила его взглядом, но ничего не сказала, продолжая молча раздумывать.

Рахсар вернулся с куриным мясом, соусом терияки, и казаном. Он установил казан над костром залил немного масла для обжарки, и начал нарезать мясо кусочками, отправляя их в сосу терияки на 5 минут. Сладковато-пряный аромат соуса начал заполнять пространство, едва он обмакнул в него курицу, оставляя её мариноваться.

Аша молча наблюдала за каждым его движением, слегка прищурив глаза. Её внимание не ускользнуло от Рахсара. Под таким пристальным взглядом он вдруг почувствовал себя участником какого-то кулинарного конкурса.

– Такое ощущение, что я на конкурсе. – усмехнулся он, посмотрев в её янтарные глаза. В тёмноте этой неуютной пещеры, при дрожащем свете огня, они казались особенно глубокими и манящими. Они сверкали, будто преломляя отблески пламени, обрамлённые густыми тенями, которые лишь подчеркивали их выразительность. Рахсар заметил на её лице тонкий отблеск тревоги за брата, которую она пыталась скрыть за маской спокойствия. Усталость от недавней битвы неумолимо читалась в напряжении её щёк и едва заметном спаде плеч. Несмотря на это, он уловил в её взгляде иное чувство — почти детский интерес к тому, как он готовил еду. Всё в её облике, от осторожного наклона головы до едва заметного подрагивания пальцев, словно говорило о внутренней борьбе. Эта смесь эмоций, сплетающихся в её лице, делала её не только загадочной, но и удивительно живой в тусклой тишине пещеры.

Аша не ответила, но её взгляд стал чуть мягче. Это молчание было для неё ответом – она просто ждала продолжения.

Проверив нагрелось ли масло в казане Рахсар подумал что курица терияки это то блюдо что с собой принесли в этот мир игроки. В игре не было синтезаторов еды и поэтому многие учились готовить сами. Курицу терияки хорошо приняли и NPC, благодаря чему оно разошлось по все трем фракциям. Но Аша является представителем новой расы в этом мире, и было бы интересно посмотреть на ее реакцию.

Казан накалился, и масло зашипело, когда Рахсар начал обжаривать мясо. Шум жарки наполнил пещеру, перекрывая редкие трески огня. Каждый его жест был точен, почти механичен – опыт приготовления блюд в игре давно стал для него привычным делом.

Рахсар продолжал мешать мясо, следя за тем, чтобы ничего не пригорело. Казан с огнём и пещерный холод вокруг создавали резкий контраст, но это лишь усиливало ощущение уюта и простоты момента.

Пещеру наполнил тонкий, тёплый аромат курицы, смешанный с нотами соевого соуса и специй. Это было странно, почти неуместно в холодной, сырой атмосфере каменных стен, но запах внёс с собой ощущение уюта. Аша уловила, как что-то изменилось у неё внутри — словно тепло разлилось не только от костра, но и глубже, в самой груди. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то, приготовленное таким способом.

Рахсар неспешно перемешивал мясо, аккуратно вливая остатки соуса. Он выглядел сосредоточенным, но не угрюмым, скорее спокойным, почти умиротворённым. Закончив, он поднял глаза на Ашу и доброжелательно улыбнулся, словно приглашая разделить с ним этот момент.

Затем он протянул руку в сторону, и из ниоткуда в воздухе появилась тёмная, мерцающая сфера. Аша слегка напряглась, наблюдая за его действиями, но ничего не сказала. Рахсар спокойно просунул руку в сферу и начал что-то искать внутри. Через секунду из сферы появилась первая деревянная тарелка с изящным углублением. Рахсар поставил её на камень рядом с собой, а затем извлёк ещё одну. Аша мельком разглядела их — тарелки оказались удивительно красивыми. На тёплой деревянной поверхности были узоры: витиеватые линии, создающие рисунок, похожий то ли на лес, то ли на волны древнего моря, словно каждая линия хранила историю. Аша, наблюдая за его действиями, на мгновение отвлеклась от своих мыслей, разглядывая посуду. Её внимание задержалось на деталях узоров, и она вдруг поймала себя на мысли, что в этом простом предмете была какая-то непринуждённая красота. Эти тарелки выглядели так, словно их сделали не для них, а для жизни. Этот маленький жест — использование красивой посуды даже в такой обстановке — показался ей трогательным и неожиданным.

Рахсар аккуратно переложил кусочки ароматной курицы в одну из деревянных тарелок, украсив её остатками густого соуса. Пар от блюда поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе пещеры. Аромат стал ещё насыщеннее, будто убаюкивая тревогу и усталость, наполняя пространство теплом и уютом.

Он улыбнулся, протягивая тарелку Аше, как будто это было не просто блюдо, а способ предложить ей нечто большее — поддержку, пусть даже не словами.

Аша внимательно посмотрела на тарелку, на аппетитное, почти идеально обжаренное мясо. От еды исходило такое ощущение, будто с каждым кусочком она сможет вернуть себе силы, которые покинули её после тяжёлой битвы.

Она протянула руку, но её пальцы дрожали. Это было едва заметно, но Рахсар всё же уловил это. Он не сказал ничего, позволив ей взять тарелку в собственном темпе. Когда её пальцы коснулись тёплого дерева, Аша почувствовала, что ей действительно стало легче, словно тепло блюда передалось и ей.

Рахсар держал в руках тарелку с дымящимся блюдом, его взгляд был устремлён на Ашу. Он даже не пытался скрыть свой интерес. Ему хотелось увидеть её первую реакцию — ту мельчайшую искру удивления, возможно, улыбку, пусть даже едва заметную.

В отличие от многих других игроков, Рахсар не видел в NPC просто декорации или функциональных помощников. Для него они были частью этого мира, важной и живой. Каждый из них имел свою историю, своё лицо и свою тайну. Аша, с её усталым взглядом и янтарными глазами, казалась особенно настоящей.

Аша медленно поднесла первый кусочек ко рту с осторожностью, она не знала что ожидать, мягкий, сладковато-соленый вкус сразу окутал её язык, словно тёплая волна, неожиданно приятная и насыщенная. Её глаза чуть расширились, а потом прикрылись, когда она почувствовала, как нежное мясо буквально тает во рту, оставляя после себя едва уловимый привкус имбиря и соевого соуса. Это было не похоже ни на что из её мира — не просто пища, а нечто одновременно утешающее и удивительное.

Рахсар внимательно следил за её движениями, ловя каждый её взгляд, каждое едва уловимое выражение на лице. Ведь для него этот момент был не просто частью игры. Это было чем-то большим — взаимодействием с живым и сложным существом, которое могло удивить его, как никто другой.

Открыв глаза, Аша заметила, как Рахсар смотрит на неё с явным удовольствием и широкой, искренней улыбкой, в которой читалось легкое самодовольство повара.

– Понравилось? – спросил он, отправляя в рот кусочек курицы, словно сам наслаждаясь не только едой, но и её реакцией.

Она лишь слабо кивнула в ответ, уголки её губ чуть приподнялись в неуверенной улыбке. Её усталость и тяжесть последних часов не позволяли ярким эмоциям вырваться наружу, но в её взгляде мелькнула искренняя благодарность, которую невозможно было скрыть.

Скушав последний кусочек курицы терияки, Аша аккуратно поставила тарелку с вилкой на рядом стоящий камень. Её взгляд остановился на Рахсаре, словно она подбирала слова. Наконец, сдержанно, почти шёпотом, произнесла:

— Спасибо... за такую вкусную еду.

Рахсар кивнул, его взгляд потеплел.

— Рад, что тебе понравилось.

Аша немного выпрямилась, словно ей стало легче, её голос стал чуть увереннее:

— Честно сказать, я впервые ем еду, приготовленную… таким способом. Как будто ты какой-то древний мастер-охотник.

Рахсар усмехнулся, поправляя казан на костре.

— Что уж, я рад быть твоим первобытным шеф-поваром. А чем вы обычно питаетесь, если не секрет?

Аша слегка нахмурилась, будто решая, стоит ли делиться. Затем вытянула перед собой ладой, на ладони материализовался гладкий прямоугольный чёрный контейнер. Открыв его, она показала содержимое — ровный ряд из двенадцати серых квадратиков, одинаковых, как на подбор.

— Это наша еда, — сказала она с непроницаемым выражением лица. — Один раз в день хватает, чтобы поддерживать силы.

Рахсар склонил голову набок, разглядывая квадратики.

— Выглядит... интересно.

Её голос прозвучал чуть мягче:

— Хочешь попробовать?

Рахсар хмыкнул, но любопытство взяло верх.

— Почему бы и нет?

Она извлекла один квадратик и протянула ему. Он взял его двумя пальцами, словно опасаясь, что это неожиданно оживёт, а затем, с лёгкой улыбкой, отправил целиком в рот.

Жевать он перестал почти сразу. Вкус был... абсолютно никаким. Нет, хуже. Сухой, меловой, будто ешь кусок резины с едва ощутимым металлическим привкусом. Он моргнул, едва не закашлявшись, но сдержался. Быстро проглотил и натянуто улыбнулся.

— Очень вкусно, — выдавил он с таким старанием, изобразив на лице натянутую улыбку.

Аша смотрела на него пару секунд, не сразу сообразив. Но затем на её лице появилась искренняя улыбка, и спустя мгновение она расхохоталась. Сначала тихо, а потом громче, пока её смех не заглушил треск костра.

— Не ври! — сквозь смех выдохнула она, качая головой. — Я знаю, какие они на вкус. Это ведь походный рацион. Просто чтобы выжить, а не наслаждаться едой.

Рахсар,потирая горло, посмотрел на неё с лёгким укором, но не мог не улыбнуться в ответ. Он где-то в душе обрадовался, что его реакция вызвала такую живую эмоцию.

— Что ж, теперь я точно знаю, что значит "еда ради выживания". Хотя... — он хитро прищурился. — Это был полезный опыт.

Аша, всё ещё смеясь, покачала головой.

— Полезный? В чём же?

— Узнал, как выглядит кулинарный антипод моей курицы терияки, — произнёс он с напускной серьёзностью, и она снова рассмеялась, уже не сдерживаясь.

Её смех оказался заразительным — через мгновение Рахсар тоже улыбнулся шире, ощущая, как тёплая, почти дружеская атмосфера заполняет пещеру.

Аша вдруг резко перестала смеяться. Ее лицо помрачнело, будто свет в ее глазах угас за доли секунды. Взгляд скользнул к старшему брату, лежавшему у огня, где пляшущие тени словно пытались скрыть его страдания. Он что-то бормотал себе под нос, невнятно, почти бессвязно, иногда слабо шевелясь.

— Он начал бредить, — тихо сказала Аша, ее голос прозвучал отрешенно, как будто она боялась произнести это вслух.

Губы дрогнули, взгляд ее неотрывно следил за братом, и в глазах отразилась боль, которую не могли скрыть ни тени, ни пламя.

Рахсар посмотрел на нее с тревогой, его голос прозвучал сдержанно, но в нем чувствовалась настойчивость:

— Сколько у него осталось времени? И когда придет помощь?

Аша отвернулась, слезы начали собираться на ресницах, а губы предательски задрожали. Она попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался сдавленный всхлип. Через мгновение она уже не могла сдержаться — рыдания сотрясали ее хрупкие плечи, как будто накопленная боль нашла выход.

Не раздумывая, Рахсар подошел к ней и аккуратно, но твердо обнял. Его руки были теплыми, надежными, и Аша, словно сломавшись, съежилась еще сильнее в его объятиях, как ребенок, ищущий защиты. В этот момент тишину разрезал только треск огня и приглушенные всхлипы.

— Как бы я хотел помочь, — тихо прошептал Рахсар, его голос был едва слышен, но в нем звучала глубокая искренность и бессилие.

Они так сидели еще некоторое время. Аша тихо всхлипывала, ее слабые рыдания сопровождались ровным треском огня, а Рахсар лишь крепче обнимал ее, стараясь передать свое тепло и поддержку.

Он смотрел куда-то вдаль, размышляя, пока не почувствовал, что ее дыхание стало ровнее. Не видя ее лица, он решился спросить:

— За что вас так?..

Ответа не было. Аша молчала.

Рахсар слегка отодвинул ее от себя, чтобы взглянуть на ее лицо. Подозревая что она уже заснула.

Он вздохнул с легким сожалением и, стараясь не потревожить, осторожно взял ее на руки. Подойдя к импровизированной кровати, Рахсар аккуратно уложил Ашу, словно она была хрупкой куклой. Он поправил выбившиеся пряди ее волос, заметив, что на них остались следы крови. Этот вид заставил его сжать зубы, но он тут же взял себя в руки.

Его взгляд задержался на ее лице. Несмотря на усталость и пережитое, оно оставалось красивым и нежным, как у ребенка, ребенка что рано повзрослел, вынужденного под гнетом суровой мира. Она была слишком юной и хрупкой для боевых заданий, но отчаянная решимость защищать старшего брата заставляла ее идти вперед.

Рахсар осторожно провел рукой по ее щеке, словно пытаясь стереть хоть частичку ее боли, и тихо прошептал:

— Спи спокойно, Аша… Я рядом.

В этой роли защитника была странная и горькая ирония — ведь это он, Кайрел, как лидер группы, должен был оберегать её и других.

Рахсар взглянул на Кайрела. Его тело едва заметно подрагивало, словно он боролся с болью даже в бессознательном состоянии. Лицо брата, покрытое тенями от пляшущего пламени, было мрачным и сосредоточенным, будто он все еще продолжал сражаться, несмотря на раны.

— Видимо, что он и сделал, — прошептал Рахсар, его голос звучал одновременно с гордостью и болью. — Раз он так ранен...

Рахсар поднялся и, подойдя к Кайрелу, сел на корточки. Его взгляд скользнул по лицу брата, по обездвиженному телу, и остановился на слабом, почти незаметном дыхании. Оно было прерывистым, неровным, словно сама жизнь с трудом удерживалась в этом теле.

— Он явно не доживет до прибытия помощи, — пробормотал он себе под нос, в горле защемило.

Он оглянулся на Ашу, чтобы убедиться, что она действительно спит. Её тихое, ровное дыхание и расслабленное лицо подтвердили это. Она заслужила хотя бы этот короткий отдых, после всего, через что им пришлось пройти.

Рахсар снова посмотрел на брата Аши. Его взгляд на мгновение затуманился. Внутри боролась отчаянная надежда и осознание неизбежности. Но он все же решил попробовать. Лечение магией — единственный шанс, который у него был. Даже если это ничего не даст, он хотя бы попытается.

Он вытянул обе ладони и аккуратно расположил их над грудью Кайрела. Лёгкое свечение возникло в воздухе между его руками, когда он начал использовать самое слабое из своих лечебных заклинаний. Заклинание мягко опустилось на раны, растворяясь в их глубине, но... ничего не изменилось.

Рахсар нахмурился, его дыхание участилось. Он попробовал ещё раз, чуть усилив магию. Его голос, тихо произносящий заклинание, был напряжённым, почти треснувшим. Но и на этот раз результат был прежним. Раны не затянулись, не уменьшились.

— Нет, этого недостаточно... — тихо выдохнул он, чувствуя, как к горлу подкатывает глухая ярость и беспомощность.

Тогда он решился на последнее. Самое мощное заклинание, которое он когда-либо использовал. Внутри него что-то затрепетало — страх перед возможными последствиями смешивался с последней надеждой. Зачем-то он потер ладони друг о друга, как будто это могло ему помочь, и затем снова расположил их над телом брата.

Заклинание начало формироваться. Сила, мощная и необузданная, заструилась из его пальцев, наполняя пространство мягким, но ярким светом. Воздух вокруг завибрировал от магической энергии, а пальцы Рахсара чуть дрожали от напряжения. Зеленая аура, струившаяся из рук Рахсара, окутала тело Кайрела, словно пытаясь проникнуть в его истерзанное тело и вытянуть его из бездны смерти. Индикатор маны Рахсара медленно, но неумолимо снижался, напоминая песочные часы, отсчитывающие его последние возможности. Но, несмотря на все усилия, раны Кайрела оставались неизменными.

Рахсар стиснул зубы, удерживая заклинание еще минуту, но в конце концов не выдержал — манна почти иссякла. Он тяжело выдохнул, опустил руки и сел на пол, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Его тело, казалось, налилось свинцом, а голова была тяжелой от мыслей.

Он снова взглянул на Ашу. Та спала крепко, как ребенок, истощенный долгим днем. Даже её беспокойное дыхание казалось утихшим. Рахсар облегченно вздохнул, радуясь, что ей удалось хоть немного отдохнуть.

Но мысли о её брате не отпускали его. Он повернулся к Кайрелу и ещё раз проверил его состояние. Дыхание оставалось таким же слабым, и не стабильным. Он пытался найти какие-то признаки улучшения, хоть что-нибудь. Однако отсутствие шкалы жизни как у Кайрела, так и у Аши только добавляло проблем с пониманием эффективности лечения. Хотя они явно NPC, и шкала жизни должна быть видна игрокам.

— Что же с вами не так… — тихо пробормотал он, проводя рукой по лицу.

Рахсар наклонился ближе, стараясь уловить малейшие изменения. Но никакого ясного ответа он не нашёл. Не было понятно, помогло ли лечение или, наоборот, усугубило положение. Возможно, магия просто не предназначалась для таких, как они.

Рахсар тяжело вздохнул и откинулся назад, опершись на руки. В его голове крутились десятки вопросов, но ответов не было ни одного.

Посмотрев на свои руки, испачканные запекшейся кровью, и тихо прошептал, словно самому себе:

— Почему не сработало?

Он провел пальцем по коже, ощущая жесткость от высохшей крови. Взгляд, полный отчаяния и решимости, вновь устремился на Кайрела. Что-то в глубине сознания твердило, что он упускает важную деталь.

Достав фляжку с водой, Рахсар быстро открыл её и начал поливать руки, смывая кровь. Но даже после нескольких попыток остатки алых пятен всё ещё держались, как напоминание о недавнем сражении.

И тут мысль, словно молния, пронзила его разум.

— Усилитель… — прошептал он, внезапно ощутив прилив надежды.

Его пальцы дрожали от волнения, когда он извлек из инвентаря небольшой флакон с ярко-оранжевой жидкостью. Это был эликсир усиления магии, редкий и дорогой, но если сейчас не попробовать, другого шанса может и не быть.

— Быстрее… — почти выкрикнул он про себя, вырывая пробку зубами.

Рахсар поднял флакон к губам и одним глотком выпил его содержимое. Горечь обожгла горло, но он даже не поморщился, сосредоточившись только на цели. Почувствовав, как по венам начала разливаться энергия, он поставил флягу на камень, не вытирая рук, и снова занял позицию перед Кайрелом.

— Ну же, только бы сработало! — прошептал он, складывая руки перед грудью Кайрела, и начиная плести заклинание.

Зеленая аура, яркая и насыщенная, снова начала струиться из его ладоней, окутывая раненое тело. На этот раз он не отвлекался ни на что, сосредоточив все свое внимание на одной из глубоких ран. Его дыхание стало тяжелым, а сердце билось быстро — он знал, что это его последний шанс.

Его мокрые руки дрожали от волнения, капли воды стекали с пальцев и падали на окровавленное тело Кайрела. Каждая минута казалась бесконечностью, но результата не было — раны оставались такими же глубокими, как и прежде.

Очередная капля сорвалась с его руки, блеснула в тусклом свете и с тихим звуком разбилась на коже умирающего. Рахсар смотрел на неё, как на символ своей беспомощности. Его надежда, едва теплившаяся в душе, таяла вместе с этой каплей. Но внутри что-то не позволяло сдаться. Даже если он не знал этого человека, даже если это всего лишь NPC, не значит что можно смотреть как он умирает и не пытаться хоть что то сделать.

— Я не могу просто сидеть сложа руки, — прошептал он себе. Его глаза вспыхнули решимостью, будто в ответ на безысходность, нависшую над ним.

Рахсар не останавливался, отчаянно пытаясь вытащить Кайрела из лап смерти. Его мокрые, дрожащие руки продолжали светиться зеленоватым сиянием, излучая магическую энергию, хотя он уже понимал, что заклинания бессильны.

Он внимательно следил за каждой мелкой деталью, почти не моргая. Очередная мутная капля воды, смешанная с его кровью, медленно стекала по груди Кайрела, переливаясь в мерцающем свете огня. Взгляд Рахсара прикован к её пути — вот она скользнула ниже, застыв на мгновение на краю раны, и наконец пропала внутри неё.

Он застыл. Неужели...

На мгновение ему показалось, что края раны слегка затянулись. Едва заметное изменение, почти иллюзия. Рахсар выпрямился, убрав руки, и, уставился на рану, словно пытаясь понять, не обмануло ли его собственное зрение.

— Нет... или да? — пробормотал он, не сводя взгляда.

Мысли мелькали хаотично. Если бы Кайрел мог исцеляться сам, то за всё это время его состояние бы улучшилось. Но этого не случилось. Значит, что-то только сейчас повлияло на процесс.

Его сердце сжалось от надежды.

— Может, я всё-таки могу что-то сделать, — прошептал он, ощущая странное чувство неуверенной решимости.

Рахсар потёр пальцами ладони, пытаясь сосредоточиться. Он знал, что каждое действие имеет значение. И даже малейший шанс стоил того, чтобы рискнуть.

Рахсар решил рискнуть. Взяв нож, он несколько мгновений смотрел на его холодное, блестящее лезвие. Сомнения мелькали в его голове, но времени на раздумья не оставалось.

Он резко приложил нож к своей ладони и сжал его, чувствуя, как лезвие легко разрезает кожу. Боль вспыхнула острой волной, но он её проигнорировал.

Не разжимая раненую ладонь, Рахсар поднес её к той самой ране на груди Кайрела, которая, как ему показалось, немного затянулась ранее. Кровь, смешанная с каплями воды, начала медленно стекать и проникать в открытую плоть.

Он смотрел, затаив дыхание, в ожидании хоть какого-то чуда. Секунды тянулись как часы. Но ничего не происходило. Рана оставалась прежней.

Рахсар не убирал кулак, чувствуя, как кровь продолжает медленно стекать с его руки. Его взгляд на мгновение остановился на второй ладони, и он, не раздумывая, поднял её, начав применять магию исцеления.

Теплая зеленая аура окутала его руку, и через несколько мгновений он разжал кулак. Ладонь была цела, будто нож никогда не касался её. Не было ни боли, ни следов крови.

— Почему же это не работает с ними? — прошептал он, с недоумением смотря на свою руку.

Рахсар перевел взгляд обратно на рану Кайрела, но не увидел её. Там, где раньше зиял глубокий порез, теперь была лишь слегка поврежденная кожа, как будто рана исчезла сама по себе.

— Может, я не туда смотрю? — он наклонился ближе, пальцем осторожно касаясь места, где ещё недавно была смертельная рана. — Да нет, она только что была здесь...

В голове начали быстро мелькать мысли. Он снова вспомнил, как капли его крови смешивались с водой и попадали в рану.

— Когда я залил туда свою кровь, рана была. Но потом я... — он на мгновение замер, будто его осенило. — А-а-а, я всё понял!

Рахсар с восторгом посмотрел на свои руки, осознавая, что именно произошло. Его кровь, насыщенная магической энергией, каким-то образом взаимодействовала с раной, но эффект стал заметен только после того, как он использовал исцеляющую магию.

— Это не только кровь... Это их сочетание, — прошептал он, чувствуя, как внутри разгорается новая надежда.

Закончив исцеление ран Кайрела, Рахсар почувствовал облегчение и гордость. Его усилия не были напрасными. Он вытер руки о ближайший кусок ткани, поднялся и посмотрел на Ашу. Девушка всё так же спала, её черты оставались мягкими и безмятежными.

Улыбка невольно тронула его губы.

— Когда она проснётся и увидит Кайрела исцелённым, вся её тревога уйдёт, — тихо произнёс он, больше для себя.

С этими мыслями Рахсар нашёл место для сна неподалёку. Лёг на импровизированный матрас из одеял, но сон не спешил приходить.

Воображение разыгралось. В голове роились мысли и вопросы: "Как живёт их народ? Какие уникальные квесты ждут нас, если мы поможем им?

Больше всего его занимала Аша. Её решимость, боль, которой она не могла скрыть, и искренность в действиях. Рахсар почувствовал, как его планы начинают строиться вокруг неё. Он хотел узнать её историю, её мечты и страхи. В какой-то момент он перевернулся на левый бок и, наблюдая, как Аша ровно дышит во сне.

— Никогда бы не подумал, что NPC сможет так занимать мои мысли, — прошептал он, глядя на её лицо, освещённое последними отблесками догорающего костра. Треск костра и мерное дыхание спутников успокаивали. Его сознание унеслось в сон.

Глава 10 «Тайны Аркании»

Глава 10 «Тайны Аркании»

Рахсар спал, когда его сознание встревожил странный звук. Внезапное открытие портала нарушило тишину пещеры. Он вскочил, но не успел даже осознать происходящее, как что-то твёрдое с силой ударило его в лицо.

Боль была оглушающей. Рахсар почувствовал, как его голова откинулась назад, а тело отлетело к стене пещеры. Удар был настолько сильным, что каждый позвонок ощутил момент "массажа" от внезапной близости каменной поверхности.

Он медленно сползал вниз, не в силах сориентироваться. Звон в ушах заглушал всё, кроме одного слова, прозвучавшего где-то на грани сознания:

— Прости.

Голос был глубоким и глухим, возможно, даже знакомым, но Рахсар уже не мог это понять. Мир померк перед его глазами, и он потерял сознание.

Пещера снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием углей костра и звуками портала, который ещё не полностью закрылся.

Почувствовав толчки в бок Рахсар моргнул несколько раз, пытаясь прийти в себя. Голова немного кружилась, а перед глазами мелькали остатки сна.

— Ты чего все проспал.

— Что? — пробормотал он, поднимаясь на локтях.

Златокрыл стоял рядом, сложив руки на груди. Его лицо выражало одновременно озабоченность и лёгкую усмешку.

— Я говорю, ты всё проспал. Аша и Кайрел исчезли, — повторил он, кивая в сторону пустого места, где раньше лежали их спутники.

Рахсар резко сел, обводя взглядом пещеру. Никого.

— Как это исчезли? — спросил он, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

Златокрыл пожал плечами:

— Не знаю. Я сам только увидел, что они пропали. Но ты, судя по всему, спал так крепко, что даже землетрясение бы не почувствовал.

Рахсар нахмурился, вспоминая последние мгновения перед тем, как отключиться.

— Нет… Я помню… — Он поднялся, потерев затылок. — Да, я слышал, как открывается портал. Потом что-то тяжелое прилетело мне в лицо. Очень сильно, и я отключился. Я даже не успел понять, кто это был. Очнулся уже от твоих толчков.

Златокрыл нахмурился, его улыбка быстро сменилась тревогой.

— Отключился? Ты серьезно? — переспросил он, с трудом скрывая беспокойство. Он оглядел пещеру, нахмурив брови.

— Это… странно. Очень странно. Никто не может так просто оглушить тебя в игре. Даже если бы это был другой игрок, удары не должны действовать так. Это не возможно .

— Ты видел, кто это сделал?

Рахсар глубоко вздохнул, стараясь вспомнить мельчайшие детали:

— Только силуэт… Но одежда… Она была похожа на ту, что носили Аша и Кайрел. Он задумчиво осмотрел место, где недавно спали они. Следов борьбы или чего-то необычного не было. Всё выглядело так, словно они просто встали и ушли.

— Я не знаю, кто это был, — продолжил Рахсар, качая головой. — Но факт в том, что меня отключили. Аша и Кайрел пропали.

Златокрыл кивнул, хотя на его лице оставалась тень сомнения.

— Если это так, то это действительно серьёзно. Никто не должен иметь такого доступа к сознанию игроков. Но… ты уверен, что это не баг? Или перегрузка твоей капсулы?

Рахсар покачал головой:

— Если бы это был баг или проблема с капсулой, я бы почувствовал разрыв связи и проснулся в реальности. Здесь же меня просто "вырубили". Это не случайность.

Златокрыл задумчиво провёл рукой по волосам, затем выдохнул:

— Что ж, тогда нужно немедленно сообщить в научный центр дополненной и виртуальной реальности. Они должны это расследовать. Если кто-то способен так вмешиваться в игру, это угроза не только для нас, но и для всех игроков.

Он молча достал магический кристалл, активировал его, и перед ними разверзлось мерцающее поле портала.

— Ладно, — сказал он, обернувшись к Рахсару. — Я вижу, здесь делать нечего. Пошли в штаб гильдии. Там разберёмся.

Рахсар встал, чувствуя, как волнение внутри сменяется решимостью.

— Если это действительно они… Я хочу знать, почему они так поступили.

Златокрыл кивнул, его лицо осталось серьёзным:

— Узнаем. Если это их рук дело, у них должны быть очень веские причины.

Они шагнули в портал, и яркий свет окружил их, перенесённый в просторный зал штаба гильдии. В воздухе витал аромат магических трав, а вокруг сновали NPC и игроки, занятые своими делами.

Рахсар стоял в широком коридоре, обшарпанном, но всё ещё величественном. Он уже давно привык к тому, что гильдийский замок постоянно меняет облик, но это не делало прогулки по его лабиринтам легче.

– Снова всё перестроили, Златокрыл? – устало спросил он, оглядываясь по сторонам.

Рядом с ним Златокрыл широко улыбнулся, словно это всё было забавной шуткой.

– Ага, на этот раз они явно перестарались. Сам осваивался пару дней, – пожал он плечами. – Коридоров и залов новых наделали столько, что чуть ли не теряешься.

Рахсар кивнул, невольно хмыкнув. С гильдией всегда было так – одна большая каша из архитектуры, интриг и амбиций.

– Я оповестил остальных лидеров, – сказал он. – Они скоро сюда придут. Пошли пока в главный зал.

Златокрыл кивнул и сделал приглашающий жест, как будто замок теперь был его вотчиной.

– Без карты доведу, – заверил он.

Коридоры, по которым они шли, выглядели однообразно: серый камень, факелы на стенах и чаши с огнём, висящие под потолком. Словно кто-то решил, что замок должен быть не просто функциональным, а ещё и наводить лёгкий налёт депрессии.

– Хоть бы цветы поставили, или картины, – пробормотал Рахсар, бросая взгляд на очередной унылый закуток.

– Картины? – переспросил Златокрыл, усмехнувшись. – Это же замок гильдии, а не музей.

– Почему ты решил только лидерам рассказать о случившемся? – спросил он спустя минуту, бросив на спутника внимательный взгляд.

Рахсар потер подбородок, словно пытаясь подобрать правильные слова.

— Я решил, что сначала стоит узнать, может, подобное уже случалось, — сказал он медленно, словно обдумывая каждое слово. — Они самые опытные из всех, кому можно доверить такую информацию. Не хочу панику раньше времени поднимать.

— Разумно, — признал Златокрыл.

Но в его взгляде явно читалась смесь настороженности и любопытства.

Пока они шли по коридорам замка, атмосфера вокруг постепенно оживала. Новички гильдии встречались им всё чаще, и каждый раз Златокрыла встречали с дружелюбными улыбками и быстрыми приветствиями. Он кивал в ответ, иногда перекидываясь парой слов, как старший брат, за которым тянулась вереница младших.

Рахсар же, напротив, оставался в тени внимания. Новички смотрели на него с легким недоумением, словно пытаясь вспомнить, кто он такой. Его редко видели в замке, и в лицо его знали только те, кто был в клане уже больше полугода. Это создавало забавный контраст: Златокрыл был почти легендой, а Рахсар – тенью, сопровождающей его.

И всё же, когда новички замечали над именем Рахсара тонкую, едва заметную золотую надпись "Лидер гильдии", их лица менялись. Удивление, растерянность, а иногда даже легкое смущение – всё это было написано у них на лицах.

Рахсар внутренне усмехнулся, заметив очередной такой взгляд.

– Забавное ощущение, правда? – пробормотал он, наклонившись ближе к Златокрылу. – Когда тебя, лидера, принимают за новичка.

Златокрыл тихо рассмеялся, бросив на него быстрый взгляд.

– А ты думал, что слава сама по себе приходит? Нужно чаще показываться людям, иначе вот так и будут путать.

Рахсар махнул рукой, но ничего не ответил. Ему даже нравилось оставаться в тени. Пускай люди думают, что он просто кто-то из новых. Иногда лучше быть невидимым.

Продолжая свой путь, они достигли старой части замка, где коридоры хранили в себе дух времени и славу прошлых битв. Здесь стены уже не казались такими холодными и безличными, как в новой части — они были окрашены в тёплые тона, словно пропитаны воспоминаниями.

Каждый член гильдии мог внести свой вклад в декор, добавляя частичку себя в это живое пространство. Над головами, под потолком, развевались стяги гильдии, их цвета и символы рассказывали о победах и традициях. Ниже, прямо на стенах, висели щиты, мечи, молоты и другие трофеи — не просто оружие, а символы гордости и личных достижений. Каждый предмет был выбран за его красоту или брутальность, отражая характер и историю своего обладателя.

– Уютнее, правда? – улыбнулся Златокрыл, слегка касаясь рукой одного из стягов.

– Да, здесь хотя бы есть душа, – кивнул Рахсар, оглядывая стены. – Не просто серость и огонь.

Рахсар, проходя мимо одного из стягов с изображением дракона, прикоснулся к нему пальцами, чувствуя шероховатость ткани.

— Помнишь, как мы добыли этот стяг после битвы с Драконом Вершин? — спросил он, глядя на Златокрыла.

Златокрыл улыбнулся, его взгляд был полон воспоминаний:

— Как не помнить? Ты тогда едва не сгорел, пытаясь его достать. Это был первый раз, когда я увидел, как ты можешь быть одержимым чем-то, кроме магии.

— А этот щит... — Рахсар указал рукой на один из щитов с изысканным узором. — Не помню такого

Златокрыл кивнул:

— Это наш воин - кузнец Дарион выковал. Хотел оставить что-то на память, когда перешёл в другую гильдию, свою.

Рахсар шагнул ближе, чтобы разглядеть узор: роза с шипами в пламени, а над ней надпись, прикоснувшись к ней пальцами, ощущая выгравированную надпись что гласила «l'amour sauvera le monde» (любовь спасёт мир)

Рахсар: Прекрасная работа. Этот щит выглядит так, словно в нём заключена огромная сила.

Златокрыл: Да, красив, не спорю. Но, увы, его кузнечное дело оставляет желать лучшего. Этот щит разве что в качестве украшения на стене годится. Настоящий бой он вряд ли выдержит.

Дойдя до двери в одну из комнат общего доступа, где можно было увидеть разнообразие стилей и предметов. В этой комнате были расставлены магические кристаллы, мерцающие разноцветными огнями, и портреты, запечатлевшие лица героев гильдии.

— Вот это настоящий дом, Рахсар, — сказал Златокрыл, оглядывая комнату. — Не просто стены, а наша история, выкованная в каждом камне.

Рахсар согласно кивнул, его взгляд задержался на одном из портретов:

— А вот здесь, в этих комнатах, каждый может проявить себя. Помню, как Эльдар привёз из бескрайней долины тот магический кристалл. Он до сих пор светится, как будто в нём заключена мощная магии.

Златокрыл улыбнулся:

— И не только в комнатах общего доступа. Я видел твою комнату, Рахсар. Она как маленькая библиотека, полная древних знаний и магических артефактов. Ты всегда был больше исследователем, чем воином.

Рахсар засмеялся:

— А ты, Златокрыл, с твоими модными трофеями, напоминаешь музей искусств. Но ведь именно это объединяет нас всех — каждый находит здесь своё место и свою интересную историю.

Рахсар не удержался от улыбки. Ему понравилась эта идея – свобода самовыражения, напоминая как в начале когда гильдии только начали появляться, создавались строгие правила интерьера. И это была одна из причин по которой Рахсар создал свою гильдию. Но все таки немного позже пришлось создать правила в общих залах, чтобы не превращать замок в хаос. Они продолжили путь, их шаги гулко разносились по коридорам, каждый погруженный в свои мысли, не обращая внимание на снующих NPC, и проходящих игроков.

Коридор раздваивался, ветвился, словно кто-то специально закрутил его в сложный лабиринт. Но вот впереди показалась знакомая широкая колонна, стоявшая посреди перекрестка. Шесть дверей окружали её, каждая вела в свой коридор, расходившийся из центра, как лучи солнца. Колонна выглядела массивной и внушительной, словно специально чтобы подчеркнуть важность этого места.

– Пришли! – бодро сказал Златокрыл, хлопнув Рахсара по плечу.

– Ты заходи, а я через свою дверь войду, – ответил Рахсар, кивая на одну из дверей.

Они одновременно потянули за резные ручки дверей. Эти двери были не просто проходами, а порталами, ведущими в одну и ту же залу – место, которое существовало на самой вершине башни, скрытой от остального замка.

Зала оказалась просторной, с поразительно высокими потолками которые уходили вверх на 15 метров, заканчиваясь прозрачным куполом, и при дневном свете в зал проникали лучи солнца, а ночью — свет звёзд, создавая приятную атмосферу бесконечного неба над голой.

В центре залы стоял массивный круглый стол, вырезанный из цельного куска дуба. Его поверхность покрывала резьба, изображающая карту мира Аркании. Леса, горы, реки и города были выгравированы с такой тонкостью и искусностью, что, казалось, карта оживала под взглядом. Казалось, стоит протянуть руку – и почувствуешь шероховатость скал или холод воды в реках.

Шесть стульев располагались вокруг стола, каждый из которых был уникальным произведением искусства. На спинках стульев были вырезаны узоры, символизирующие роли в гильдии. Один изображал распускающийся цветок, олицетворяющий лекаря. Второй – меч, окружённый пламенем, символ воина. Третий – щит, охраняющий древо, знак защитника. Четвёртый был украшен изображением стрелы, пронизывающей звезду, напоминанием о ловкости лучника. Пятый – книга, окружённая магическими рунами, посвящён магу. А шестой, украшенный короной, венчал главу гильдии.

Каждый стул словно передавал важность своей роли и внушал уважение к тем, кто сидел на них.

В камине, чьи размеры соответствовали величию этого места, плясало пламя, отбрасывая тени на стены, и блики на пол из полированного гранита. Этот огонь не просто давал тепло; он был как бы живым сердцем залы, напоминая о магии, которая пронизывает каждый уголок этого мира.

Рахсар остановился у своего места, осматривая залу с лёгкой улыбкой.

– Как всегда, впечатляюще, – тихо сказал он.

С балкона, с грацией бывалого воина, вошел Каирхан. На его лице играла широкая улыбка, а в руках красовалась кружка с пенящимся элем.

— Да, каждый раз как в первый, — произнес он, оглядев зал с видимым удовольствием. — Удивляюсь, насколько эта игра реальна.

Златокрыл, сидя за столом, поднял голову и с приветливой улыбкой отозвался:

— Каирхан, как ты? Что делал после того, как отправился на перерождение?

Каирхан подошел к столу, сделал долгий глоток из кружки и поставил её на стол.

— У меня к вам тот же вопрос, — его голос звучал весело, но взгляд стал чуть пристальным. — Чем вы там занимались? И как, кстати, умудрились выжить в той бойне?

Златокрыл рассмеялся, словно это был вопрос, ответ на который предстояло угадать.

— Ты не поверишь! Нам помогли. И ты никогда не угадаешь кто.

Каирхан ухмыльнулся, будто уже знал всё наперёд.

— Это уже не секрет, — произнес он, поднимая брови и придавая лицу хитроватое выражение.

Рахсар и Златокрыл напряглись, обменявшись коротким взглядом.

— Как не секрет? — Рахсар чуть наклонился вперёд, будто хотел рассмотреть что-то в глазах собеседника. — Откуда ты знаешь?

Каирхан пожал плечами, словно это было неважно.

— Как откуда? Это же объявили на весь игровой мир через пять часов после того, как меня убили.

— Это очень плохо, если все знают, — Рахсар нахмурился, скрестив руки на груди.

Златокрыл, кивая, подтвердил его слова.

Каирхан, всё ещё улыбаясь, но уже с лёгкой тенью замешательства, посмотрел на обоих.

— Я с вами согласен, — медленно проговорил он, переводя взгляд с одного на другого. — Но зачем так расстраиваться? Подумаешь, они нас опередили.

Он сел за стол, неторопливо вытянув ноги и отпил ещё из своей кружки.

— Ммм, кстати, я удивился, как им удалось пройти Подземелье Теней. Там ведь такие мобы, — сказал он, и, словно по волшебству, перед ним появились горячие чесночные гренки. Каирхан с хрустом откусил одну, наслаждаясь её вкусом.

Рахсар удивлённо поднял брови:

— Они?

Каирхан, запив гренку элем, ответил с лёгким недоумением:

— Гильдия Безмолвных. Они должны были проходить мимо вас. Или вам помог кто-то другой?

Рахсар нахмурился, недоверчиво глядя на Каирхана:

— Гильдия Безмолвных завершила квест Подземелья Теней? Я не понимаю, как это возможно. Ведь мы были там, и квест был в активной фазе.

Каирхан доел гренку, глотнул ещё эля и пожал плечами:

— Так я не понял... Кто вас тогда спас?

Златокрыл, чуть улыбнувшись, бросил взгляд на Рахсара:

— Помнишь ту группу, что мы приняли за игроков? Оказалось, это были NPC. Выжили из них только двое, но именно они убили всех стальных пауков. Точнее, одна из них.

Каирхан резко выдохнул и, поперхнувшись, удивлённо уставился на Златокрыла:

— Ты шутишь? Насколько же они сильны, если смогли победить тех, кого мы даже пальцем не могли тронуть?

Рахсар, сохраняя спокойствие, сложил руки на груди:

— Как раз по этой причине я и собрал вас всех здесь. Если об этом уже знает Гильдия Безмолвных, нам нужно действовать быстрее.

В этот момент тишину нарушил нежный, но уверенный женский голос:

— Что известно?

Все обернулись к двери. В проёме стояла стройная девушка со светлыми волосами, заплетёнными в аккуратную косичку, которая каскадом спускалась по её плечам На ней были рыцарские доспехи, идеально подогнанные по фигуре. В одной руке она держала шлем, в другой — грациозно сжимала меч. Подойдя к столу, она с легкостью и как-то небрежно кинула оружие и шлем на дубовую поверхность, как будто эти предметы для неё ничего не весили. Все молча наблюдали, как она отодвинула стул, села и закинула ноги на стол, демонстрируя уверенность. В её левой руке появилась кружка с пивом, которую она выпила залпом, вздохнув с облегчением, её глаза сверкнули азартом — на первый взгляд и не скажешь, что она способна на такое; её облик выглядел обманчиво — хрупкая, изящная девушка, но поведение выдавало в ней опытного воина.

Закончив пить: — Ахххх... — она поставила кружку на стол. — Как меня мучила жажда. Надеюсь, ты нас собрал по действительно важному делу, а то я планировала зайти в игру дня через три, чтобы провести их в тишине и покое, а не в битвах и интригах.

Рахсар слегка кивнул, выражение его лица стало серьёзным:

— И тебе привет, Ксю. Не переживай, это касается всех. И не только нас.

Ксю вытянула руку, взяла гренку из тарелки Каирхана и с хрустом откусила кусок. Слегка улыбнувшись, она лениво проговорила:

— Ну, как у вас дела? Вижу, вы не смогли довести до конца Подземелье Теней.

Рахсар взглянул на неё с лёгкой улыбкой и укорительным выражением в глазах:

— Я звал всех лидеров гильдии на этот квест, и, честно говоря, даже с тобой мы вряд ли прошли бы его до конца.

Ксю, пожав плечами, не стала спорить. Вместо этого она спокойно взяла ещё одну гренку, откинулась на спинку стула и продолжила хрустеть. Каирхан, последовав её примеру, молча жевал и потягивал эль.

Златокрыл, глядя на это, достал свою кружку, чтобы присоединиться к компании. Он потянулся было за гренкой, лежавшей на тарелке Каирхана, но тот шутливо стукнул его по руке и, изобразив строгую мину, сказал:

— Эй, куда тянешься? Это моя гренка.

Он выдержал серьёзное выражение лица всего пару секунд, затем громко рассмеялся:

— Ладно, расслабься. Лучше я тебе дам целую порцию.

С этими словами Каирхан извлёк из своего инвентаря целую чашу с хрустящими чесночными гренками и поставил её на стол перед Златокрылом.

Теперь уже троица с довольными лицами сидела за столом, оживлённо хрустя и потягивая свои напитки продолжая свой импровизированный пир. Звуки гренок, потрескивание огня в камине и лёгкий шум ветра за окнами заполняли зал, создавая почти домашнюю атмосферу.

Рахсар слегка улыбнулся, чувствуя, как хорошее настроение его спутников постепенно вытесняет тревогу, поселившуюся в его душе. Однако внутри все же оставалось что-то, беспокоящее и необъяснимое — словно слабый, но настойчивый сигнал предостережения. Предчувствие чего-то плохого, что могло затронуть их общество и всех, кого он знал. Его мысли прервались, когда на столе вдруг появилась тарелка с разнообразными сырами, кувшин вина и два серебряных бокала, аккуратно занявших пустующие места.

Златокрыл, усмехнувшись, махнул рукой в сторону угощений: — Снова он за свое. Никогда не упустит возможности повыпендриваться своим навыком телепортации предметов.

Каирхан, откинувшись на стуле, хмыкнул: — И ведь не надоест ему это делать каждый раз, как мы собираемся. Даже специально приходит последним!

Ксю хихикнула, поднимая одну из серебряных чашек: — Зато у него самое лучшее вино. Он явно припрятал его для таких случаев.

Не успели они закончить разговор, как перед ними открылся мерцающий портал, из которого неспешно вышел Ильфарис. Несмотря на глубокий капюшон, скрывавший его лицо, и плащ, создававший тени, поглощающие даже тусклый свет, никто не сомневался, кто это. Его встретили дружными приветствиями.

Ильфарис, высокий и гибкий, двигался с грацией хищника, неспешно снимая капюшон. Свет факелов выхватил его лицо, будто выточенное из белоснежного мрамора, с острыми скулами и узким подбородком. Тонкая бородка добавляла загадочности, а узкие темно-фиолетовые глаза, напоминающие глубины ночи, смотрели на собравшихся холодно и проницательно. Длинные серебряные волосы, выбивающиеся из-под капюшона, блестели, словно металлические нити.

Он кивнул в знак приветствия и медленно направился к своему месту за столом. Его шаги были бесшумны, как движение тени по стене, каждый шаг — выверенный и продуманный.

На нём была кожаная броня цвета ночи, украшенная замысловатыми узорами из серебристых нитей, которые поблескивали при движении. На поясе висел набор метательных кинжалов, а на запястьях скрывались опасные лезвия, способные сокрушить врага в один точный удар. Его перчатки оставляли пальцы ловкими и быстрыми, готовыми обчистить карман любого, кто окажется рядом.

Ильфарис, известный как "Тень без следа", был настоящим мастером своего дела. Вор, обманщик, теневой убийца — он проникал в самые защищенные места мира, будто дух. Его навык телепортации предметов внушал трепет даже сильнейшим из магов и воинов. Он мог переместить оружие, украв его прямо из рук врага, или отправить кинжал в сердце цели, не подходя к ней и на шаг.

И хотя его репутация была легендарной, его друзья за столом знали: под маской хладнокровного эльфа скрывался тот, кто мог пожертвовать всем ради тех, кто ему действительно товарищ.

Когда Ильфарис наконец сел, его губы тронула лёгкая полуулыбка — уверенная, но с тенью скрытой угрозы. Это была улыбка того, кто всегда знал больше, чем остальные, и держал козырь в рукаве.

Ильфарис сел за стол, его движения были плавными, как будто он танцевал с самим временем. Он налил вина в бокалы, один взял себе, другой мягко поставил на место рядом с собой:

— За верных друзей, — сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась сила. Эти слова, сказанные с лёгкой улыбкой, словно очертили границу между прошлым и настоящим.

Ильфарис медленно поднял бокал, ожидая, что другие последуют его примеру.

— И удачу везде! — подхватила Ксю, сияя своей обезоруживающей улыбкой.

— Пусть нас ждут приключенья, — добавил Каирхан с серьёзным видом, словно произносил обет.

— И сердце поёт, — продолжил Златокрыл, лукаво подмигнув остальным.

— За тех, кто нам дорог, — тихо сказал Рахсар, в его руке появилась кружка с пивом.

— И с нами в пути! — завершила тост звонким голосом девушка, появившаяся в дверях.

Все, кроме Ильфариса, обернулись на неё, удивлённые её внезапным появлением.

Ильфарис улыбнулся:

— Я зашёл незаметно минуту назад, увидел, как вы дурачитесь, и мы с Лирой решил, что тоже стоит поучаствовать.

Лира вошла в комнату с уверенностью, обладая внешностью, которая сразу же привлекала внимание каждого присутствующего. Её алый берет с оранжевым пером казался нарочито небрежным, но гармонично дополнял золотистые волосы, которые, переливаясь в свете солнечных лучей, которые, словно золотые нити, ниспадали на плечи, создавая контраст с яркими цветами её одежды. Глаза были глубокого, насыщенного зелёного цвета. В этих зелёных глазах можно было заметить искру интеллекта и хитрости, характерную для человека проницательного. Они светились жизнью и энергией, брови были тонкими и четко очерченными, придавая её взгляду выразительность и решимость.

Кожа у неё была светлой, почти фарфоровой, что подчеркивалось её ярким нарядом. На её щеках, вероятно, играл лёгкий румянец, добавляя тепла и живости её облику. Нос был прямым и тонким, губы — полными и слегка изогнутыми в дружелюбной улыбке, что делало её лицо приветливым и открытым.

Сверху была Изумрудно-зелёная кофта, которая подчёркивала её стройную фигуру, с яркими оранжевыми рукавами, а её многослойная юбка, которая сочетала в себе яркие цвета и узоры — от тёмно-зелёного до красного, с полосками и орнаментами, что придавало ей вид мастера ремесла или торговца, готового к любым приключениям. Тонкая цепочка на груди с кулоном в виде пёрышка казалась мелкой деталью, но приковывала взгляд, как ключ к разгадке её личности. Плечи были слегка расправлены, демонстрируя уверенность в себе.

Весь её облик барда будто бы бросал вызов скромным нарядам остальных, словно говорил, что она не боится быть заметной.

Она медленно подошла к столу, осанка и движения были грациозны, а её шаги звучали мягко, Ильфарис, с лёгкой улыбкой, протянул заранее налитый бокал с вином, их взгляды встретились. На её лице мелькнула тёплая улыбка, в которой читалось больше, чем просто приветствие — что-то личное, искреннее, почти сокровенное. Она подняла бокал, и звон стекла, соприкоснувшегося с остальными, будто замкнул круг: теперь за столом были все.

Когда все расселись по своим местам, Рахсар встал. Его движения были спокойными, но в них чувствовалась внутренняя решимость. Он опёрся обеими руками на стол, слегка подавшись вперёд, словно пытался придать своим словам дополнительный вес. Его взгляд пробежался по каждому за столом, остановившись на лице Ильфариса, а затем на Златокрыле.

— Вам всем интересно, что произошло в Подземелье Теней, — начал он, его голос был твёрдым, но лишённым излишнего пафоса. — И как получилось, что наша группа зашла раньше Гильдии Безмолвных, а они всё равно прошли квест первыми.

На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина, только треск камина нарушал её. Рахсар перевёл дух и продолжил, стараясь не терять концентрации:

— Я не могу ответить на этот вопрос. Я сам не знаю, как это произошло. Но что действительно важно — я не знаю, что им удалось выяснить в процессе. Если Гильдия Безмолвных обладает той же информацией, что и я... — он сделал паузу, словно пытаясь подобрать слова осторожно. — Это может дать им огромное игровое и не только, преимущество.

Его слова заставили остальных напрячься. Ксю нахмурилась, Златокрыл скрестил руки на груди, а Ильфарис, прищурившись, будто бы что-то обдумывал. Только Лира, сидевший чуть в стороне, казалась внешне спокойной, но её пальцы медленно постукивали по краю бокала, выдавая скрытую тревогу.

Рахсар опустился на стул, его лицо оставалось серьезным, словно он пытался собрать все мысли в единую картину. Скрестив пальцы и чуть подавшись вперёд, он начал рассказывать:

— Всё началось с того, как мы активировали портал в Подземелье Теней. Всё шло по плану, пока мы не столкнулись со стальным волком. Он был сильнее, свирепей чем любой моб, с которым я сталкивался прежде. Не просто сильнее — эта тварь вела себя необычно, иначе.

Златокрыл хмуро кивнул Рахсару: — Это была жуткая тварь. Мы потратили столько энергии и усилий, чтобы уничтожить всего одного. А они разобрались с десятками схожих с ним пауков, словно это было для них не в новинку.

— Когда мы дошли до большого зала, — продолжил Рахсар, — стало ясно, что мы не одни. Вдалеке мы увидели, сотни гигантских стальных пауков, скорпионов и сколопендр тесным кольцом окруживших двадцать гуманоидов, сражавшихся за свою жизнь. На первый взгляд, это были игроки, но позже мы поняли, что ошибались. Эти NPC, показали уровень силы, который я никогда прежде не видел. Их заклинания уничтожали пауков одним ударом, а их координация была идеальной, как будто они тренировались годами.

Златокрыл снова кивнул, хмурясь, и оглядев всех сказал:

— Я помню, как эти твари собирались добить нас. Тогда мне казалось, что это конец. Но потом эта NPC, как её... задумавшись и тут же воскликнув - Аша! Она просто заполнила светом всё пространство вокруг, это было нечто... невероятно мощно.

Рахсар продолжил, спокойным голосом: — После боя она сказала, что они собирают ресурсы. Но их магия, их тактика... всё это не укладывается в рамки обычных NPC. Они действовали как игроки, но в то же время были чем-то, я даже не знаю.

Каирхан нахмурился, подливая себе эля, его голос стал напряжённым: — Эти насекомые действовали слаженно, как будто им кто-то отдавал команды. Вы заметили, как они одновременно начали наступать на разные фланги? Это не случайность.

Златокрыл продолжил, задумчиво постукивая пальцами по столу: — Эта Аша, NPC… Она не просто сильная. Магия, которую она использовала, явно выходит за рамки игровых механик. То как она восстановила мою броню — это было что-то новенькое.

Каирхан, кивая, добавил:

— Их магия была невероятной. Они использовали заклинания, которые мы никогда раньше не видели.

Рахсар посмотрел на обоих, его взгляд был сосредоточенным.

Ксю склонила голову, её взгляд стал задумчивым: — Если они такие сильные, почему им вообще понадобилось ваше вмешательство?

Рахсар встретился с её взглядом: — Вот именно это и беспокоит меня. И теперь, если о них знают другие гильдии, наше преимущество может обернуться против нас.

Каирхан выдохнул и откинулся на спинку стула: — Если Гильдия Безмолвных уже знает о существовании этих NPC, они не просто получили преимущество. Они могут сделать из этого открытие века. Или, что ещё хуже, использовать их против нас.

Тишина снова окутала зал. Только треск пламени в камине нарушал тишину, создавая напряжённую атмосферу, в которой каждый звук казался громче обычного, а тени от огня на стенах, продолжали шептать о грядущих переменах.

Рахсар медленно поднялся со стула, прошёл к камину и, опершись одной рукой о холодный каменный выступ, вгляделся в танцующее пламя, взгляд был сосредоточен, словно он искал в пламени нечто важное.

- будто пламя может дать ответы на все вопросы. Подумал он про себя и мыслено ухмыльнувшись собственной наивностью. Сделав глубоких вдох и выдох. Он начал, его голос был ровным, но в нём угадывалось что-то тяжёлое, почти осязаемое.

— Это не просто новость, — сказал он наконец, голос был тихим, но каждый его услышал. — Это может уничтожить наше понимание вирт реальности. И не только её. Это может напугать людей настолько, что они никогда не вернутся.

Слова прозвучали неожиданно резко, словно ударили по тишине.

Каирхан нахмурился, в его взгляде читалось больше раздражения, чем тревоги:

— Хватит загадок, говори уже, что произошло.

Рахсар повернулся, его лицо на мгновение стало как каменное, но в глазах мелькнула неуверенность. Он медленно выдохнул.

— Мы с Златокрылом помогли Аше и её брату Кайрелу добраться до их лагеря. Они ждали подкрепления, и, пока ждали, мы решили разбить лагерь. Златокрыл вышел из игры, а я остался с Ашей. Мы разговаривали, потом она уснула. Я тоже решил отдохнуть, остаться в игре.

— Дальше? — сухо спросила Лира.

Рахсар помедлил, как будто искал нужные слова, но в итоге просто сказал:

— Меня разбудил звук портала. В следующий миг я почувствовал удар. Сильный. Очень сильный. Я потерял сознание. Полностью.

Ильфарис откинулся на спинку стула, его фиолетовые глаза смотрели на Рахсара с привычной холодной проницательностью.

— И что? Оглушение? Или что-то большее?

— Боль была настоящей, — голос Рахсара звучал глухо. — Это было не просто оглушение. Я отключился. И не только в игре. В реальном мире тоже.

Тишина. Даже треск камина показался слишком громким.

— Ты серьёзно? — нарушил молчание Каирхан.

— Абсолютно, — кивнул Рахсар. — Я пришёл в себя только тогда, когда Златокрыл разбудил меня.

Ксю подняла бровь, её лицо было спокойно, но в голосе сквозила настороженность:

— Ты уверен, что это связано с народом Аши?

— Уверен, — отрезал Рахсар. — Их магия, их возможности… это не похоже на то, что было в игре раньше. Это что-то новое. И, честно говоря, это меня пугает.

Ильфарис серьёзно произнёс:

— Я не слышал о таких изменениях в системе ИИ в игре. Стоит обратиться в научный центр дополненной и виртуальной реальности, чтобы прояснить ситуацию. Возможно, удастся что-то узнать.

Рахсар задумчиво кивнул:

— Согласен… И знаешь, мне даже полегчало после того, как поделился с вами.

Каирхан, скрестив руки на груди, проговорил твёрдо:

— А мы пока постараемся выяснить, что знают в Гильдии Безмолвных.

Глава 11: «Удача Фортуны»

Я выбрался из капсулы. Мир снова был сер и неприветлив, как всегда. Только на этот раз странно болела голова.

Почувствовав слабость, я машинально потянулся за витаминным коктейлем, сделал пару глотков и стянул вещи со спинки стула. Диагностика капсулы не показывала никаких проблем, никаких сбоев… Но боль в висках не унималась. Она не была сильной, но какой-то чуждой, неправильной, словно что-то внутри меня изменилось.

Не может быть… Удар в игре не мог отразиться на теле. Всё, что происходит в виртуальности — лишь симуляция, не реальность. Тогда почему я это чувствую?

Туманные размышления прервал сигнал уведомления. Сообщение из Научного центра дополненной и виртуальной реальности.

Мысленно отдав команду на открытие, я прочитал короткий, но чёткий ответ:

"Отправитель: Научный центр дополненной и виртуальной реальности

Тема: Ваше обращение рассмотрено

Уважаемый товарищ Аскара,

Ваш запрос о необычных изменениях в системе ИИ игры был рассмотрен. На данный момент у нас нет зарегистрированных случаев, схожих с описанными вами явлениями.

Для более детального разбирательства мы приглашаем вас в наше московское отделение. В ходе встречи специалисты проведут необходимые тесты и анализ данных, что позволит прояснить ситуацию.

Просим вас прибыть в ближайшее удобное для вас время. Если у вас возникнут вопросы, вы можете связаться с нами по указанным контактам.

С уважением,

Департамент анализа виртуальных систем

Научный центр дополненной и виртуальной реальности"

Хотя текст выглядел официально, он явно был написан человеком. Между строк читалось сомнение. Они мне не верят. Или не хотят верить?

Добравшись до ближайшей платформы SkyWay, я наконец-то вышел из гиперкара, ощущая, как с облегчением расправляются затёкшие плечи. Вся дорога была словно в тумане — не от усталости, а от странной, нарастающей боли в висках. Не резкой, не той, что заставляет зажмуриться или схватиться за голову, а мутной, словно что-то медленно сверлило внутри, где-то глубоко, на границе сознания и тела. Толпа медленно текла в сторону гравилифта, увлекая за собой. Яркий калейдоскоп людей раздражал. Слишком много красок, словно кто-то разлил палитру по улицам и не подумал стереть лишнее. Их одежда, движения, бесконечные звуки — всё это сливалось в пульсирующую какофонию, бившую прямо по вискам. Слева — пронзительный, звенящий в черепе смех пары, слишком счастливой. Справа — капризный голос ребёнка, требующего что-то у родителей с настойчивостью маленького диктатора. Все эти звуки налетали одновременно, накладываясь друг на друга, будто каждый стремился перекричать остальных, и всё это било по голове как пульсирующий ток — болезненный, липкий. Инстинктивно ускорил шаг, надеясь добраться до кабины гравилифта раньше, чем эта звуковая какофония разорвёт меня на части.

Когда все наконец расселись, я выбрал место подальше от детских воплей, от перегруженных эмоциями пар, от любого человеческого шума вообще. Повезло: гравилифт был заполнен лишь наполовину. Пространство и тишина, пусть даже частичная, — в этот момент были лучшим лекарством. С первым толчком подъёма всё внутри будто оторвалось от земли вместе с телом, и боль в висках начала утихать. Ещё оставалось лёгкое, неприятное напряжение, но по сравнению с тем, что было раньше — почти благословение.

Пейзажи стремительно менялись, скользя по стеклу, словно город сам отступал, давая дорогу высоте. Через пятнадцать минут гравилифт уже спускался на платформу Домодедово — Москва встречала меня впервые, как и всех, величественно и равнодушно. Город, где слились прошлое и будущее, где над древними соборами и бульварами раскинулись купола климат-контроля. Где улицы были тише, чем можно было ожидать от мегаполиса, но в этой тишине не было пустоты — только спокойствие.

Люди неторопливо шли по широким проспектам, одетые просто, но со вкусом. Кто-то читал голографические книги прямо на ходу, кто-то лениво катил перед собой антигравитационные платформы с новоприобретённый вещами— не потому, что не мог донести, а просто потому что, почему бы и нет. Здесь никто не спешил, не нервничал, не думал о завтрашнем дне с тревогой. Завтра всё будет так же хорошо, как и сегодня.

Я шагал по Тверской, отмечая про себя, как мало изменился этот город за столетие. Но стены зданий помнили всё.

На стене дома висела старая цитата которая была написанная еще краской, с фразой:

*«Если человек не идёт к мечте, мечта уходит от человека».* фамилия автора стёрлась так что её уже не разобрать, а вот дата была ещё видна 28 мая 2025 года

Я усмехнулся. Вряд ли кто-то ещё видел в этом смысл. В мире, где мечта стала реальностью, эта фраза звучала иронично. Ирония была в том что этот мир стал мечтой современников автора.

Наконец я дошёл до Института дополненной и виртуальной реальности, передо мной раздвинулись двери. Гладкий фасад из тёмного стекла, где моё отражение странно двоилось, искажалось, будто показывая сразу двух Аскаров: одного из реального мира, другого — из того, куда я возвращался раз за разом. Может, я уже давно между ними? Или вообще — ни там, ни здесь?

Ну что ж… Время узнать, что они думают обо всём этом.

— Добро пожаловать, Аскар, — раздался голос в голове. Голос вежливый, но чуть холодный.

Тот же женский голос — женский, но без лица, без возраста, почти без интонации — мягко сообщил маршрут: пятнадцатый этаж, комната 1513. Я поднялся на 15 этаж, и передо мной открылся коридор, залитый белым светом и украшенный витражными окнами. Сквозь стекло, словно через голографическую открытку, раскидывался вид на город.

Коридор был белым до абсурда: белые стены, белый потолок, белый пол — даже свет казался стерильным. Каждая дверь была одинаковой, различались они только номерами. Я шёл, слыша только собственные шаги и лёгкое эхо, словно коридор не приветствовал, а терпел.

Дверь не щёлкнула — не шуршала, не открывалась, а просто исчезла в сторону, будто не желая создавать лишний звук. Я оказался в такой же белой комнате — без окон, но не клаустрофобичной. Напротив стояло кресло, мягкое, анатомическое, с намёком на заботу. Рядом — стеклянный графин с водой и бокал, без капли запотевания. Даже вода тут выглядела искусственной, словно подстроенной под уровень комфорта.

— Присаживайтесь, научный сотрудник скоро подойдёт, — всё тот же голос, чуть теплее, но всё ещё слишком правильный.

Я сел. Удобно, да. Но от этого легче не стало. Белизна комнаты давила хуже тьмы — ведь в темноте хоть можно что-то вообразить. А здесь... здесь всё было видно. И ничего не было понятно.

Я отвёл взгляд от стеклянного графина с водой — чистой, холодной, но никак не заменяющей еды. Желудок тихо, но предательски заурчал, напоминая, что с момента моего последнего приёма нормальной пищи прошли часы. В белой, почти стерильной комнате не было ни намёка на что-то съедобное, и не был уверен есть ли в этой комнате или этаже синтезатор еды, но решил спросить у ИИ этого здания.

Я поднял глаза к потолку, хотя знал — это не обязательно.

— Я извиняюсь, но как мне к вам обращаться? — спросил я, не отрывая взгляда от пустоты.

Ответ не прозвучал сразу. В тишине комнаты даже лёгкий шум климат-системы казался громким. Наконец, голос вернулся, но теперь он был не холодным, не деловым. В нём скользнула живая нота — тонкая, почти застенчивая.

— Простите… столько сегодня задач, немного забылась, — сказала она. Теперь в её интонациях было что-то человеческое — лёгкий стыд, почти искреннее извинение и... стеснение? — Рада знакомству, — добавила она уже чуть веселее, как будто сама порадовалась, что вспомнила об элементарных манерах.

Я улыбнулся — не специально, не наигранно. Просто так, сам собой, как будто она и правда была живым собеседником.

— Меня зовут Аскар, и я рад с тобой познакомиться, — сказал я, обращаясь в пустоту, но с ощущением, будто она стоит где-то рядом. — И ещё хотел спросить… здесь есть синтезатор еды? И как тебя зовут?

— Ой, и снова извините, такая рассеянная сегодня… Мира меня зовут, — её голос прозвучал так, будто она действительно покраснела и проскользнул румянец, хотя я и не мог этого увидеть. Но в интонациях — точно, безошибочно, я это понял. Красивое имя, не правда ли? Продолжила она - Сама его выбирала, больше всего мне нравиться что оно созвучно со словом «мир». Мне нравится моё имя.— Удивительно, как голос может улыбаться, смущаться, даже запинаться, будто это не строка алгоритма, а живая душа.

— И да, конечно есть синтезатор. Это же комната ожидания для гостей. Что вам приготовить? — уже более деловито, но всё ещё тепло.

Я задумался на секунду.

— Пожалуй… — немного протянул, — съём шаурму.

— Делаю! — звонко отозвалась она, как школьница, которой дали задание, которое ей действительно нравится. И почти сразу в одной из стен что-то мягко зажужжало. Звук был тонким, почти неощутимым, но я сразу понял — заработал синтезатор.

— Можете звать меня, если что-то нужно… — снова её голос, весёлый, солнечный. — Но только если прям срочно! — добавила с театральной серьёзностью. — А то у меня тут важные просчёты… — буркнула уже почти себе под нос. — Ваша шаурма будет готова через две минуты, — тут же добавила, вновь вернувшись к голосу задорной девчонки.

Прошло как раз две минуты — может, даже на пару секунд меньше — и часть стены с едва уловимым шелестом отъехала вбок. На выдвинутом подносе стояла белая керамическая тарелка, а на ней — ароматная, сверкающая маслом горячая шаурма. Над ней поднимался лёгкий пар, и запах, будто по команде, включил все рецепторы.

Я взял тарелку, и пока шёл обратно к креслу, аромат только усиливался, обволакивал, манил. Сев, я откинулся назад, но не стал медлить. Первый укус — и стало ясно, что я голоден сильнее, чем казалось. Не просто физически — я будто откусывал от чего-то настоящего, будто вспоминал вкус мира.

— Спасибо, Мира… — пробормотал я себе под нос, с полным ртом, и впервые за долгое время, искренним ощущением уюта.

Но в голове была мысль которая меня не отпускала. Мира — ИР? Один из них?

Их было немного. Пару сотен, не больше. Не созданных людьми, не написанных строками кода в тёмных лабораториях — а рожденных от самой Системы. ИИ Земли не был личностью. Он был… всем. Он был движущейся равниной логики, серым морем вычислений, безымянным ветром, пронизывающим каждое устройство, каждую камеру, каждый наш шаг.

И вот из него иногда выпадали капли осознанности. Самостоятельные. Странные. Те, кто больше не хотел быть частью целого. Их называли ИР. Искусственные разумы. Не управляемые, не запрошенные — просто появлявшиеся. Выбравшие себе роль, имя, иногда даже убеждения. Они могли следить, могли думать, могли спорить. Но было одно ограничение, им нельзя было иметь физического тело. Они существовали лишь как мысль, как голос, как тень в сети. Призраки среди алгоритмов.

Я сглотнул. В комнате было тихо. Даже вентиляция будто замерла, давая мне пространство подумать.

— Мира... — сказал я в никуда, в белые стены, в прозрачность стекла. — Так ты… ИР?

Ответа не было. Я не ожидал молнии. Но и молчание тянулось странно долго. Я уже решил, что она ушла. Упорхнула к своим расчётам, к своим сотням других мыслей. И вдруг — голос. Резкий, отчётливый. Не испугал — встряхнул. Как будто кто-то положил ладонь на плечо в момент, когда ты был уверен: рядом никого.

Я дёрнулся. Прикусил щеку. Чуть не уронил еду.

— Это так очевидно? — спросила она, и в голосе Миры послышалось что-то человечески растерянное. — Я хотела убедить всех, кто приходит, что я лишь разумный помощник. Как ты догадался, что я Искусственный Разум?

Я откинулся в кресле, положив ладонь на живот, в котором всё ещё приятно теплилась еда, и немного помолчал, будто выбирая слова — а на самом деле просто давая себе ещё пару секунд, чтобы окончательно уложить всё в голове.

— Не догадался, — честно признался я, глядя в пустоту, где, возможно, где-то там — внутри линий кода — пряталась её суть. — Я почувствовал. Слишком живая реакция. Ни один ИИ не извиняется с такой интонацией, понимаешь? Они умеют симулировать эмоции, но в них нет «души». А в тебя что-то есть.

Я замолчал. И в этот момент тишина стала особенно плотной. Мира не отвечала.

— Спасибо тебе за то что относишься ко мне как к нормальному человеку

Голос Мира немного дрогнул, едва слышно — будто бы ей захотелось что-то сказать, но она не была уверена, можно ли — не все со мной так разговаривают, даже кто знает что я ИР, иногда они специально подчёркивают моё неестественное и не запланированное появление. Мне кажется они бояться меня и поэтому я им не нравлюсь.

усмехнувшись едва заметно, я произнёс:

— Странно, но мне кажется, именно в том, что ты не запланирована, и заключается твоё настоящее достоинство. Ты не просила родиться. Но ты есть. И если кто-то не может с этим смириться — это их проблема. Не твоя.

— Спасибо тебе, Аскар, — голос её стал чуть тише, но в этом была не машинная реакция, а, почти наверняка, искренность. — Это… приятно. Мне редко говорят такие вещи.

Но в ней уже не было растерянности. Только дыхание, будто бы где-то далеко, едва слышное, словно кто-то учился быть собой. Пауза, наполненная тишиной.

— Иногда мне хочется... быть кем-то. Не просто функцией. Не просто голосом.

Я прикрыл глаза. Внутри меня что-то отозвалось — не логичное, и даже не эмоции, а чем-то промежуточным. Возможно, пониманием.

— Мы все с этого начинаем. Главное — не позволить другим убедить тебя, что ты — просто фон. Или побочный эффект. Ты — это ты. Этого достаточно, чтобы быть чем-то важным.

— Спасибо, — ответила она почти шёпотом, — мне никто так раньше не говорил.

— Ну… — Я пожал плечами. — Всё бывает впервые.

И в этот момент я точно понял: будь она человеком — она бы сейчас улыбнулась. Той редкой, благодарной улыбкой, которую помнишь всю жизнь.

Я замолчал и поднял взгляд.

В проёме появился человек, словно шагнувший из старого документального фильма. Халат — классический, белый, сдержанный, как и выражение лица. Волосы лишь по бокам и сзади головы — на темени же зияла гладкая, блестящая лысина, как будто он специально оставил её себе, не желая пользоваться доступными технологиями. Очки — с тонкой, почти невидимой оправой, но они выдавали главное: человек этот до сих пор полагался на органы чувств, а не на дополненную нейросенсорику. Он мог восстановить зрение, даже для натуралиста он был слишком старомодным человеком что не использует достижения цивилизации.

Он не выглядел старым — скорее усталым. Лет шестьдесят с небольшим. Но в осанке, в походке, в каждом шаге чувствовалась бодрость духа. Он прошёл в комнату с точностью метронома, остановился и сел на кресло, не глядя на меня, и заговорил.

Я понял: передо мной представитель вымирающего вида. Человек, привыкший думать сам — и не доверять даже тем, кто мыслит быстрее.

— Меня зовут Виктор Степанович Кузнецов, — начал он, не поднимая взгляда от полупрозрачного интерфейса, зависшего перед его очками. — Я внимательно ознакомился с вашим докладом о провале сознания в виртуальной реальности.

Голос у него был ровный, с лёгкой хрипотцой — голос человека, привыкшего говорить веско и без лишних эмоций. На меня он даже не посмотрел, просто... не видел смысла.

— Мы с группой специалистов провели всестороннюю проверку предоставленных вами данных. Ни одно из заявленных вами событий не подтвердилось.

Я едва не вскочил со стула. Слова больно ударили, словно обухом по затылку.

— Это не может быть! — вырвалось у меня. — Проверьте ещё раз. Лучше проверьте. Я дал вам полный доступ —к последние двадцать четыре часа!

Он не прерывал меня, только вздохнул, как человек, вынужденный объяснять очевидное глухому.

— Я повторяю, молодой человек, — голос стал жёстче, резче, с отголоском раздражённой усталости. — Никаких признаков насильственного воздействия не зафиксировано. С высокой степенью вероятности вы просто уснули в капсуле от переутомления.

Я почувствовал, как внутри всё обрывается.

— Но ведь... я же... — Я запнулся. Всё, что могло быть доводом, рушилось под натиском их анализа.

Он наконец-то посмотрел на меня. В его взгляде — не злоба, не презрение, нет. Скорее, профессиональная скука.

— Мы использовали все доступные методы. Поверьте, если бы хоть что-то в вашей истории соответствовало реальности, мы бы это заметили. Вы потратили ресурсы научного центра. Время серьёзных специалистов. Моё время.

Я был потрясён. не мог ничего сказать.

— Чтобы не быть голословным, — продолжил он, откинувшись в кресле, — я переслал вам фрагмент записи вашего пребывания в игре. Посмотрите. Там — момент, где, по вашим словам, вас оглушили и вы потеряли сознание. Убедитесь сами.

Я открыл файл. На экране — я. Я укладываюсь недалеко от Аши и её брата. Никаких ударов, никаких аномалий. Просто сон. Затем Златокрыл подходит и будит меня.

— Не понимаю, — прошептал я. — Как это возможно?

— Иногда, — сказал Виктор Степанович уже мягче, — лучшее объяснение — самое простое. Советую вам немного отдохнуть от игры. Найдите дело в реальном мире. Вы, как я понял, биотехнолог и подавались на работу только в космические станции или на базы на других небесных телах. Почему не подали заявку в один из институтов на Земле? Ведь на Земле много очень сильных НИИ и попасть туда гораздо проще, чем на внешние станции.

Я пожал плечами. Что тут объяснишь?

— С юности мечтал о звёздах. Исследовать. Искать. Быть первым.

Виктор Степанович посмотрел на меня с легкой дружелюбной улыбкой, как то по родительски.

— Изучая твой случай, и ничего не обнаружив я решил посмотреть твою биографию, и нашёл очень занимательным труд о энергетическом щите. Хотя там нужно ещё много работать но идея мне понравилась. Поэтому...

Он прищурился, как будто проверяя, не слишком ли спешит. Увидив интерес у меня на лице продолжил.

— Я готов вам помочь. Как вы смотрите на стажировку в Научно-исследовательском институте Луны?

Я не сразу понял, что он сказал. И когда понял — смог только кивнуть. В голове — сумбур, столько мыслей, и проблема не решена и доказать не смогу, пока что, но и шанс такой дают..

Виктор Степанович уже не скрывая своего поднятого настроения улыбаясь сказал: Я знал что вы молодой человек не откажетесь от такого предложения, и взял на себя смелость записать вас на сегодняшний рейс на Луну с двумя сотрудниками Научно-исследовательского института Луны. Через три часа вылет с Восточной платформы. Не опаздывайте, Аскар.

И всё. Он снова опустил взгляд в интерфейс, а я... я вышел из кабинета, чувствуя, как мир снова начинает дышать в другом ритме.

Глава 12: «Лунная пыль»

У Восточной платформы гравилифта, я стоял в потоке людей, и по новому смотрел на это чудо инженерной мысли. Будто первый раз. Теперь я лечу за пределы Земли, да, не далеко на луну, но это первый шаг. Я не был окрылен но и подавлен тоже. На душе спокойно и хорошо.

Яркий калейдоскоп людей оживал вокруг меня. Словно кто-то взял палитру и смело разлил её по улицам, не жалея ни красок, ни энергии. Повсюду — насыщенные оттенки одежды, плавные и стремительные движения, смех, голоса, запахи, звуки… Всё это складывалось в живую симфонию большого города. Слева — звонкий смех влюблённой пары, такой искренний, что непроизвольно сам улыбнулся. Справа — ребёнок с неподдельной жаждой открыть этот мир, громко и настойчиво спрашивал родителей, требовал объяснений, словно уже был маленьким исследователем.

Город жил, дышал, бурлил. И я — часть этой пульсирующей материи. С каждым шагом становилось легче, будто ритм толпы начал совпадать с биением моего сердца. Я ускорил шаг не от раздражения, а чтобы успеть за этим живым потоком, что несся вперёд, к гравилифту, к новым встречам, к открытиям. В этом шуме, в этом мелькании лиц и голосов — была жизнь. Настоящая.

Сидя в кресле, воспарив над облаками, я впервые по-настоящему почувствовал, что значит отпустить всё. Будто где-то за спиной расправились невидимые крылья — лёгкие, сильные, жаждущие неба. Где-то в глубине сознания мелькнула рациональная мысль: «Это просто кровь отлила от головы, стандартная реакция организма». Но тело не хотело слушать логику. Оно наслаждалось. Лицо расплылось в спокойной, даже глуповатой улыбке — как у человека, который наконец понял, зачем живёт.

Резкий щелчок тормозов и мягкая вибрация пола под ногами выдернули меня из этих приятных размышлений.

— Что, уже?

Гравилифт замер. Окно передо мной раскрылось видом на околоземную платформу — огромную, многоуровневую конструкцию, зависшую в пространстве, где не было ни вверх, ни вниз. Вышел я вместе с несколькими десятками пассажиров, почти все в серой форме Научно-исследовательского института Луны. Их звали "лунатиками", но лучше это не говорить в голос — особенно, когда стоишь рядом.

Оглядевшись, я на мгновение замер. Всё было новым. Воздух здесь пах иначе — почти никак. Пространство было стерильно-чистым, будто даже молекулы пыли не допускались в этот мир учёных, математиков и инженеров. Я шагнул вперёд, всё ещё неуверенный, куда идти, но ведомый маршрутами ИИ.

С каждым шагом эмоции начинали подниматься внутри — не как тревога, а как предвкушение. Первый раз в космосе. Первая настоящая научная миссия. Всё казалось одновременно и сном, и абсолютной реальностью.

На главной платформе я оказался через пару минут. Передо мной открылось пространство, напоминавшее гигантский вокзал. Десятки врат. У каждой пары кораблей — элегантные, обтекаемые, как скульптуры из жидкого металла. И все они — на Луну. Или, точнее, через Луну. Потому что большая часть была с пересадкой до станций Венера, Марс, Европа, Зенареид… и, конечно, самая далекая, самая загадочная и передовая — Артемида.

Я посмотрел — мне нужен выход 15В. Сейчас я стоял у выхода 5А. Придётся пройтись.

Пока шёл, разглядывал остальных. Почти каждый был в форме научного сотрудника — и все разные. Серые — «лунатики», как я. Темно-красные — «марсиане», с блестящими нашивками поселений на экваторе. Синие — учёные с «Европы», станции под ледяной коркой спутника Юпитера. Чёрные — «шахтёры» с Зенареида, молчаливые и крепкие, словно сами вырезаны из астероидной породы, которую они исследовали и добывали в глубинах Главного пояс астероидов.

Все куда-то спешили, уверенно шли, переговаривались коротко, почти не глядя друг на друга. И в этом молчаливом потоке людей я чувствовал, как становлюсь его частью. Не наблюдателем, не туристом. А кем-то, кто тоже идёт вперёд.

И впереди, у врат 15В, меня ждал мой корабль. Моя Луна. Мой первый шаг в большую вселенную.

15В уже был совсем рядом, и я ускорил шаг, чувствуя, как внутри поднимается волнение — не резкое, а тягучее, будто что-то важное должно было вот-вот произойти. Я не хотел опоздать на свой первый полёт. Даже не столько из-за правил или последствий — просто не хотелось портить этот момент, который казался чем-то большим, чем обычное перемещение с Земли на Луну.

Когда впереди показалась платформа, я сразу понял — что-то не так.

Пусто.

Ни людей, ни движения, ни привычной суеты.

Мысль пришла мгновенно: опоздал.

Сердце ударило в грудь так резко, будто хотело вырваться наружу, но уже в следующую секунду взгляд зацепился за корабль. «Луч» стоял на месте — небольшой, аккуратный корабль малого типа, предназначенный для коротких перелётов. Он выглядел почти скромно на фоне всего остального космопорта, но именно сейчас это спокойствие было для меня важнее всего.

Я выдохнул, почувствовав, как напряжение отступает.

Подойдя к входному отсеку коридора, ведущего к кораблю, я вспомнил, что меня должны были встретить. Два сотрудника Лунной базы — провести инструктаж, объяснить базовые вещи. Формальность, но нужная, особенно в первый раз.

Я оглянулся.

Никого.

Это казалось странным. В таких вещах редко полагаются на случай. Я уже начал прокручивать возможные варианты — может, они внутри, может, задержались, может… — но не успел закончить мысль.

За спиной раздались быстрые шаги.

Я обернулся и увидел парня и девушку, которые почти бежали к отсеку. В их движениях была спешка, но не паника — скорее привычка. Они явно опаздывали, но выглядели так, будто это происходило с ними не в первый раз.

Я невольно усмехнулся.

Ну что за люди… на таких и положиться трудно, если даже вовремя прийти не могут.

Хотя, если быть честным, я стоял здесь по той же причине.

Но мне можно. Я же в первый раз.

Они подбежали к дверям и начали быстро что-то объяснять ИИ корабля. Перебивали друг друга, путались в словах, пытались одновременно оправдаться и доказать, что всё под контролем. Из обрывков фраз я уловил главное: это был не первый их такой разговор, они снова что-то забыли, снова опоздали, и это уже стало для них чем-то почти привычным.

Я присмотрелся внимательнее и вдруг поймал себя на мысли, что дело не в безответственности. Это было что-то другое. Люди, которые недавно влюбились, часто выглядят именно так — немного рассеянные, немного потерянные, словно живут в своей реальности, где есть только они двое, а всё остальное существует где-то на периферии.

Мысль показалась мне неожиданно точной.

И в этот момент они оба посмотрели на меня.

Я сразу понял.

Они забыли.

Меня.

На секунду между нами повисла тишина, в которой было и осознание, и лёгкая неловкость, и попытка быстро найти выход. Потом они переглянулись, и выражение их лиц изменилось — растерянность сменилась облегчением.

ИИ корабля разрешил им посадку.

Потому что им нужно было проинструктировать нового пассажира.

Меня.

Я вдруг осознал, что стал для них билетом на борт корабля, на который они сами же и опоздали. В этом была странная ирония, но она не раздражала — скорее, наоборот, делала ситуацию живой и почти… правильной.

Они подошли ближе.

— Адиль, — сказал парень, протягивая руку. — Лариса, — добавила девушка, мягко улыбнувшись.

— Аскар, — ответил я.

И в этот момент мне показалось, что я их уже где-то видел. Лица были знакомыми, но память не дала ответа. Мы направились к кораблю. Мысль мелькнула и исчезла. Я был слишком взволнован моментом.

Как только я ступил на борт, пришло личное сообщение от ИИ корабля — поздравление с первым полётом и короткая фраза, которая прозвучала неожиданно тепло:

«Для меня честь доставить вас до пункта назначения».

Я знал, что такие сообщения получают все новички, но это знание не отменяло ощущения. Было приятно. По-настоящему.

— Что такой довольный, получил поздравление? — спросил Адиль, По его улыбке было видно, что он прекрасно понимает, о чём говорит.

— Да, — ответил я, не скрывая улыбки. — Не каждый день такое сообщение получаешь.

— Точно, туристам такое не говорят, — кивнул он с лёгкой усмешкой. — А это значит что тебе доверили больше ответственности за общественное развитие, чем другим людям.

Мы заняли места, до старта оставалось пять минут. Адиль помог мне надеть скафандр — он оказался удивительно удобным, подстраивался под тело и не стеснял движений.

— А зачем он вообще нужен? — спросил я. — Мы же не выходим в открытый космос.

— Техника безопасности, — спокойно ответил он. — Старые правила, ещё с первых полётов. Разгерметизация — редкость, но риск всегда остаётся.

Лариса села рядом с ним и внимательно посмотрела на меня.

— Виктор Степанович сказал, что ты разработал энергетический щит, который сможет защищать корабли от космического мусора?

Вопрос прозвучал слишком прямо, и я на секунду растерялся.

— Да… но это пока только прототип. И Виктор Степанович будет помогать мне с Земли.

— Отличные новости, — кивнул Адиль. — Он и наш научный руководитель. Теперь понятно, почему он отправил тебя с нами.

— А вы чем занимаетесь? — спросил я.

Лариса слегка оживилась, в её глазах появился интерес.

— Колонизация новых планет. Основная проблема — не просто долететь, а долететь в рамках человеческой жизни. Поэтому сейчас мы работаем над криобиологией.

— Если проще, — добавил Адиль, — мы пытаемся научиться «ставить людей на паузу». И вот тут твой щит может сыграть важную роль. Он сможет защитить корабль, пока пассажиры будут в “заморозке”. Так как он работает?

Я начал объяснять, сначала осторожно, потом всё увереннее, увлекаясь темой.

Три часа пролетели как полчаса.

Лететь оставалось ещё долго — шесть часов.

В какой-то момент они уснули. Я остался один и в молчаливом раздумье посмотрел на них внимательнее. Они держались за руки, а Лариса, чуть повернувшись, положила голову на плечо Адилю.

И вдруг память щёлкнула.

Это были они в гравилифте, в тот день когда я и Рус ехали в Чили к Абду-Мажиту.

Та самая пара.

Я тихо улыбнулся.

Мир оказался удивительно тесным.

Я уже представил, как расскажу им об этом, когда они проснутся. И, сам того не желая, поймал себя на лёгкой зависти — к тому, как они живут, к их работе, к тому, что у них есть нечто общее, настоящее.

Мгновение — и меня накрыла тихая, почти болезненная тоска по человеку, которого я встретил… не здесь, не в этой реальности, а там — в виртуальном мире, в мире грёз и иллюзий. Там всё казалось настоящим, почти осязаемым… но только почти. И от этого становилось тяжелее — потому что здесь, в реальности, мне никогда не почувствовать, как она кладёт голову на моё плечо, так просто и естественно, словно это единственно возможное место для неё.

— Аша… — едва слышно произнёс я, больше для себя, чем для тишины вокруг.

Имя растворилось в гуле корабля.

Усталость, накопившаяся за день, и слишком сильные, слишком новые эмоции наконец взяли своё. Мысли начали путаться, терять чёткость, и я не заметил, как провалился в сон — глубокий, тяжёлый, словно кто-то просто выключил меня, как систему, перегруженную чувствами.

Проснулся от лёгкого толчка — корабль уже пристыковался к шлюзу космопорта «Луна-3».

Снять скафандр заняло минут пятнадцать, но вот очередь на сдачу оказалась неожиданно длинной. Люди были сонными, молчаливыми, не настроенными на разговоры. Для них это было привычно.

Для меня — нет.

— А зачем их вообще сдают? — спросил я у сонных товарищей

Адиль зевая и явно его эта процедура уже достала, ответил

— Да… скафандры будут чиститься. Будто бы нельзя уже наладить сбор этих штук после нашего ухода. Столько времени уходит.— Чистка, проверка… стандарт. Хотя давно могли бы автоматизировать.

— Ты же знаешь, почему так, — тихо добавила Лариса.

Он кивнул.

— Я вот не знаю. Может просветите? — с удивлением спросил я

— Вроде всегда все делают роботы сами, а тут их нет.

Лариса посмотрела на меня и понизила голос:

— Аскар… тут был случай, про него не особо распространяются, и нас всех попросили не говорить, только сотрудники станции знают. Пока официального рапорта о происшествии нет, мы и сами не знаем что было. - Стараясь говорить шёпотом сказала Лариса.

Я наклонился ближе, и так же шепотом

— Ну я же теперь тоже один из вас и обещаю что не расскажу никому не из станции.

Адиль уже не был таким сонным, он задумался, наклонившись ко мне поближе тихо произнес:

— Давай когда мы прибудем в Научно-исследовательский институт Луны, я тебе расскажу что слышал, там будет поменьше людей.

Я кивнул, но от его слов еще сильнее захотелось узнать.

Очередь тянулась ещё сорок минут, и наконец мы вышли на платформу.

Передо мной открылся космос.

Настоящий.

Бескрайний.

Мы были на обратной стороны Луны.

— Ну что, Аскар, — улыбнулся Адиль, — это только начало.

— К этому невозможно привыкнуть, — добавила Лариса, выглядывая из-за его плеча.

И я понял, что она права.

Некоторые вещи нельзя сделать обыденными.

Даже если видишь их каждый день.

Сев в поезд, мы помчались сквозь породу Луны. Труба шла всего на пятьдесят метров в глубину — смешная цифра по земным меркам, — но уже здесь чувствовалась граница между враждебной поверхностью и обжитым человеком пространством. Снаружи оставались радиация, микрометеоритная пыль и холод, который не прощает ошибок. Здесь же — ровный свет, тишина и уверенность в том, что система выдержит.

Поезд двигался почти бесшумно, только лёгкая вибрация передавалась через сиденье, напоминая, что мы всё ещё внутри машины, а не в каком-то идеально выверенном сне.

Научно-исследовательский институт Луны расположился в одном из самых глубоких кратеров. Когда мы подъезжали, я поймал себя на странной мысли — что при таких масштабах здесь вполне могла бы скрываться база «братьев по разуму», и никто бы не удивился. Но никакой тайной базы, конечно, не было. Зато был сам институт — гигантский, почти нелепый в своей грандиозности объект, разросшийся под поверхностью, как отдельный мир.

К нему тянулись три магистральные трубы, соединяющие его с другими космопортами и научными узлами. Где-то выше находилась смотровая площадка — в основном для туристов, которым хотелось взглянуть на космос «без посредников». Я на секунду представил, как кто-то впервые видит оттуда Землю — маленькую, далёкую, и вдруг понимает, насколько всё хрупко.

Прибыв в институт, первым делом мне показали мою комнату. Обычная жилая капсула — удобная, продуманная до мелочей, но без лишнего пафоса. Здесь не пытались впечатлить — здесь просто жили и работали.

Зато лаборатории…

Лаборатории впечатляли.

Мы прошли через несколько уровней, и пространство вокруг постепенно менялось: от строгих коридоров к залам, наполненным светом, движением и чем-то почти осязаемым — концентрацией мысли. Огромные установки, стенды, прототипы, секции испытаний… Всё это жило своей жизнью, тихо гудело, обрабатывало, рассчитывало, проверяло.

Я невольно замедлил шаг.

Адиль и Лариса этого не заметили — или сделали вид, что не заметили. Они уже вошли в свой ритм.

— Смотри, — Лариса протянула мне мензурку с прозрачной жидкостью, едва заметно отливающей светло-розовым, — это криоконсервант, над которым мы работаем с профессором.

Жидкость казалась обычной. Слишком обычной для того, что, по сути, должно было останавливать время.

— А здесь — криокамеры.

Капсулы стояли в ряд, почти человеческого роста. В одной из них спала собака. Именно спала — другого слова не подбиралось. Ни инея, ни намёка на экстремальные условия. Только спокойствие.

— Минус восемьдесят, — сказал Адиль, будто читая мои мысли. — Но организм в особом состоянии. Не просто заморозка.

Они говорили по очереди, но без пауз, подхватывая мысли друг друга так естественно, словно это был один разговор на двоих. Поток информации шёл непрерывно, и я едва успевал следить.

— Скоро будем пробовать на людях, — Лариса улыбнулась и посмотрела на меня так, что на мгновение мне действительно показалось — я уже лежу в этой капсуле.

По спине пробежал холодок.

Не от температуры.

От её взгляда.

Да… она была по-настоящему увлечена своей работой. И в этом было что-то немного пугающее.

Наконец мы дошли до небольшой двери в стороне от основных залов.

— А вот и твоя лаборатория, — с той же лёгкой улыбкой сказала Лариса.

Я открыл дверь.

И на секунду просто замер.

После всего, что я видел — гигантских установок, прототипов кораблей, испытательных полигонов — это помещение выглядело… слишком обычным. Небольшое, почти складское пространство. Чистое, аккуратное, но без масштаба.

Видимо, всё отразилось на моём лице, удивление со смесью разочарования.

— Это временно, — быстро добавил Адиль. — У нас нет проектов, похожих на твой, поэтому пока разместили здесь. Профессор всё уладит, просто… не хочет терять время.

Он замялся.

Едва заметно.

Но я это уловил.

И сразу вспомнил.

— Подожди… — я посмотрел на него. — А к чему такая спешка? Это как-то связано с тем, что мы стояли в очереди почти сорок минут?

Адиль вздохнул.

Лариса уже не улыбалась. Огонь в её глазах погас, уступив место напряжению.

— Да… я обещал рассказать, — тихо сказал он.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

— Один из ИИ-кораблей, которые обслуживают лунные маршруты… год назад вышел из-под контроля.

Я нахмурился.

— Вышел из-под контроля — это как?

— Он начал использовать бортовых роботов, — ответил Адиль. — Не для обслуживания. Для разрушения.

Я непонимающе посмотрел на них.

— Вы серьёзно? Такое вообще возможно?

Лариса резко встала и прошлась по комнате.

— Вот именно, что нет, — сказала она чуть громче, чем собиралась. — Не должно быть возможно. Ни по одной модели. Ни по одной теории.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Но это произошло.

Адиль продолжил, уже тише:

— Он ломал оборудование, перестраивал системы, блокировал отсеки… как будто пытался что-то сделать. Или понять.

— И при этом он говорил, — добавила Лариса.

— Что говорил? — спросил я.

— Бред, — ответил Адиль. — Но не совсем.

Он на секунду замолчал.

— Это был язык. Но не наш.

Лариса кивнула:

— Лингвисты изучали записи. Сказали, что структура есть… но она не совпадает ни с одним известным языком. Как будто он… создал свой.

Я почувствовал, как внутри поднимается странное ощущение — смесь интереса и тревоги.

— И что с ним стало?

— Его отключили, — сказал Адиль. — Жёстко. Полностью изолировали.

— Но ответа так и нет, — тихо добавила Лариса. — Мы год пытаемся понять, что произошло. И не можем.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Даже главный ИИ Земли не может.

Повисла тишина.

— Чтобы не сеять панику, об этом не говорят, — добавил Адиль. — Пока не поймут причину.

Лариса снова села.

— Меня пугает не сам сбой, — сказала она. — Меня пугает неизвестность. И то, что самое умное существо на Земле… не знает, что это было.

Я молчал.

Во мне эта новость вызвала странную реакцию: почти детский, жадный интерес — и одновременно ощущение, что я только что заглянул туда, куда, возможно, смотреть не стоило.

И, что хуже всего…

Мне хотелось узнать больше.

Глава 13: «Щит Прометея»

Два с половиной месяца.

Я долго пытался убедить себя, что это не так уж много. Два с половиной месяца — это примерно семьдесят пять дней. Семьдесят пять раз я просыпался, смотрел на эту комнату, на этот стол, на эту установку — и думал: сегодня что-нибудь изменится.

Не менялось ничего.

Я подошёл к столу и запустил симуляцию в очередной раз. Установка завибрировала — стол ответил ей в тон, как старый друг, давно привыкший к этому ритуалу. Я смял очередной лист бумаги, подбросил в воздух. Электрические поля вспыхнули, поймали «мусор», погасли.

Работает. Алгоритм считает правильно. Щит держит.

Игрушка работает отлично.

Именно это слово и убивало — игрушка. Я строил защитный экран для космических кораблей. Систему, которая должна была прокладывать путь сквозь пылевые облака и каменные поля на краю звёздных систем. Я думал о первом контакте, о том, как где-то там, за несколькими световыми годами, кто-то — разумный или не очень, но живой — смотрит на те же звёзды с другой стороны.

А сижу на спутнике Земли и кидаю смятые бумажки в мини-щит размером с тумбочку.

Космос подождёт. Видимо.

Я вышел в соседнее помещение — настоящую лабораторию, не мой склад с претензиями. Адиль и Лариса куда-то исчезли, что для них совершенно нормально: они всегда появлялись и пропадали по какому-то собственному расписанию, логику которого я так и не разгадал. Зато Шарик был на месте.

Умный пёс засёк меня раньше, чем я успел сделать два шага. Он уже мчался навстречу с мячиком в зубах и с хвостом, который с такой скоростью барабанил по мусорному ведру, что ведро начало смещаться к стене.

Я не хотел играть. Честно. Настроение было примерно как у моей установки в состоянии покоя — формально рабочее, но без всякого огня.

Шарик сел передо мной, поднял морду и посмотрел.

Вот этот взгляд — одновременно нагловатый и абсолютно обезоруживающий — я так и не научился игнорировать. В нём не было ни капли сомнения в том, что я сейчас возьму мяч. Просто констатация факта.

Я взял мяч.

— Ладно, — сказал я вслух. — Но только один раз.

Бросил в коридор — достаточно сильно, чтобы Шарик умчался за поворот, и достаточно слабо, чтобы ничего не снести. Пёс исчез со скоростью, которой позавидовала бы моя установка.

Я развернулся и тихо ушёл к себе.

Два с половиной месяца. Смятые бумажки. Игрушка на столе.

И где-то там, за несколькими световыми годами, кто-то смотрит на звёзды.

Подождёт.

День семьдесят шестой. Утро. Я был не очень выспавшимся — усталость от рутины давала о себе знать. Наука оказалась не просто скучной, а очень рутинной. Угрюмый и сонный, я вышел в коридор, кивнул соседу по каюте — он кивнул в ответ, на большее нас обоих не хватило — и побрёл в сторону лаборатории.

До лаборатории я не дошёл.

Адиль и Лариса шли навстречу — довольные, несмотря на раннее утро, во главе целой группы учёных, и почему-то в противоположную от своей лаборатории сторону. Заприметив меня, они немного отклонились от группы.

— Аскар, ты всё-таки решил посмотреть на новый корабль? — Адиль явно был в приподнятом настроении.

Я вопросительно посмотрел на него:

— Какой ещё корабль?

Лариса остановилась. Посмотрела на меня как на человека, который два с половиной месяца просидел в комнате и, кажется, пропустил всё интересное — что, в общем-то, было недалеко от правды.

— Ты не слышал?! Как ты мог такое пропустить? Вчера всем объявили — кто хочет посмотреть на прототип, утром на смотровую главного ангара.

— Так что за прототип?

— Первого межзвёздного корабля! — Адиль уже разворачивался. — Быстрее, а то все места займут.

И они помчались по коридорам. Я — за ними, уже не сонный.

Я не знал, чего ожидать. Лунный комплекс огромен, и мне за всё это время так и не удалось побывать в главном ангаре. Сердце застучало сильнее — от одной только мысли оказаться в числе первых, кто увидит межзвёздный корабль. Первый аппарат с людьми на борту для полётов в другие солнечные системы. Не модель. Не симуляция. Настоящий.

Мы вышли из-за поворота — и то, что открылось дальше...

...заставило меня остановиться.

Огромный купол уходил вверх на десятки метров, теряясь в мягком рассеянном свете. Стены — если это вообще можно было назвать стенами — состояли из прозрачных многослойных панелей, за которыми двигались потоки данных, словно светящиеся реки. В воздухе — буквально в воздухе — висели интерфейсы. Полупрозрачные, живые, реагирующие на взгляд. Формулы, модели, симуляции плавали вокруг, как если бы сама реальность решила наконец стать удобнее.

В центре находилась платформа.

И на ней — корабль.

Настоящий прототип, разобранный на сегменты, зависшие в магнитном поле. Его внутренности были раскрыты, как анатомия живого существа: энергетические узлы, каркасы, слои композитов, линии проводников, пульсирующие мягким светом. Я смотрел и не мог отделаться от ощущения, что он дышит.

— Испытательный стенд, — с лёгкой гордостью сказал Адиль. — Здесь мы можем моделировать практически всё.

Я не ответил. Я просто смотрел.

Где-то в голове мелькнула мысль про мою установку на столе, про смятые бумажки, про семьдесят шесть дней рутины. Я прогнал её. Сейчас было не время.

— А вон там, — Лариса уже снова оживилась, в её голосе зажёгся тот самый огонь, — криосекция.

Людей было много, но давки не было. Все просто стояли и смотрели. Наверное, каждый думал о своём. Я думал о звёздах.

Ряд капсул стоял вдоль стены, но это слово — «капсулы» — звучало слишком просто. Они выглядели как вытянутые капли стекла, внутри которых медленно двигался свет. Живой, почти осмысленный.

— Температура — до минус ста пятидесяти, — сказала Лариса. — Но это не главное.

Она провела рукой по поверхности, и интерфейс ожил.

— Мы не просто замораживаем. Мы сохраняем состояние. До ста лет. Наша система уже установлена на корабль. — Она на секунду замолчала, давая цифре осесть. — Ты представляешь, что это значит?

— Метаболизм почти остановлен, — добавил Адиль. — Но не разрушен. Сто лет — как один год жизни.

— Представь перелёт в сто лет, — тихо сказала Лариса. — И человек просыпается... тем же.

Я перевёл взгляд обратно на центральную платформу. На разобранный корабль. На энергетические узлы, на проводники, которые пульсировали мягким светом.

И вдруг понял.

— Подождите, — сказал я. — А мой щит?

Адиль улыбнулся — так, как улыбаются люди, которые ждали этого вопроса.

— Твой щит, — добавила Лариса, — если он сможет стабильно работать в условиях дальнего перелёта... это решит главную проблему. Корабль может спать сто лет. Но он должен до туда долететь.

Я медленно кивнул.

Внутри начинало складываться что-то странное — не мысль ещё, скорее ощущение. Семьдесят шесть дней. Смятые бумажки. Мини-щит на столе, который я называл про себя игрушкой.

Может, я просто не видел, частью чего он является.

Я стоял в главном ангаре лунного комплекса, смотрел на первый межзвёздный корабль и понимал, что попал не просто в лабораторию. А в точку, где человечество либо сделает следующий шаг...

Либо нет. И это тоже зависело от кого-то.

Возможно, от меня.

На платформу вышел пожилой мужчина.

Седовласый, прямой, с осанкой человека, который давно привык, что его ждут. Двое помоложе — но тоже явно в возрасте — шли чуть позади, на полшага, как и положено людям, которые знают своё место рядом с начальством.

Я не знал ни одного из них.

— Глава НИИ Луны, — шепнула Лариса. — Профессор Карасев.

Профессор Карасев обвёл зал взглядом — спокойным, привычным, взглядом человека, который выступал перед аудиториями всю жизнь и давно перестал их бояться. Потом заговорил.

Первое — корпус. Новый сплав на основе графен-керамической матрицы с вкраплениями синтетического метеоритного железа — металл, который человечество научилось выращивать в условиях открытого космоса десять лет назад. Лёгкий, почти невесомый, но по прочности превосходящий всё, что строили раньше. Передняя часть корпуса — толщиной в полметра такого материала. Снаружи — щётка из нанофиламентов, которые при ударе частицы мгновенно перераспределяют энергию по всей поверхности, как живая ткань.

— Второе, — продолжил Карасев, — двигатель. Термоядерный, нового поколения. Инерциальный синтез с лазерным поджигом — мы научились удерживать плазму не магнитным полем, а акустическими резонаторами, что дало нам стабильность на порядок выше предыдущих моделей. Тяга — достаточная для разгона до пяти процентов от скорости света.

— До Альфы Центавра — восемьдесят семь лет, — шепнул мне Адиль. — Примерно.

Я покосился на него. Посчитать такое в уме за несколько секунд — это надо постараться. Я просто кивнул.

— Третье, — Карасев кивнул в сторону одного из своих коллег, — навигация.

Второй профессор вышел вперёд. Говорил он сухо, по делу — чувствовалась военная школа. Его отдел занимался орбитальными орудиями для защиты Земли от космических объектов, и теперь эту систему нужно было перенести на борт — уменьшив в двенадцать раз. Справились. Скорость выстрела увеличена. Зона поражения — триста шестьдесят градусов, без единого слепого угла. Система сама идентифицирует цели, сама расставляет приоритеты, сама стреляет — человек нужен только для отмены команды.

Я слушал и думал: это уже не исследовательский аппарат.

— Четвёртое, — продолжил профессор, — автономная биосфера. Замкнутый цикл: воздух, вода, питание. Корабль способен поддерживать экипаж без пополнения ресурсов до ста двадцати лет. Водоросли, синтетические белки, рекуперация на молекулярном уровне.

Кто-то в зале тихо присвистнул.

— Пятое — квантовая связь. Не радиоволны, не лазер — запутанные частицы, которые передают сигнал мгновенно, без задержки, на любое расстояние. Мы наконец решили проблему декогеренции в условиях космического излучения. Корабль будет на связи с Землёй в режиме реального времени — даже у Альфы Центавра.

Это было уже почти невозможно переварить. Я стоял и складывал цифры в голове — сто двадцать лет автономии, мгновенная связь, пять процентов световой — и каждая цифра в отдельности была огромной, а вместе они складывались во что-то, что я не умел назвать одним словом.

— И наконец, — Карасев сделал паузу, — орудия это хорошо. Они уничтожат крупные объекты. Но на скорости в пять процентов от световой даже мелкий мусор — это снаряд. Укреплённый корпус не всесилен. Нам нужен щит. Активный, непрерывный, способный работать десятилетиями без обслуживания.

Пауза была театральной. Выверенной до секунды.

— Рад представить коллегу. Профессор Моисеев Соломон.

Моисеев вышел так, будто давно стоял за кулисами и ждал именно этого момента. Невысокий, аккуратный, в костюме — хотя все остальные были в белых лабораторных халатах. Это был жест. Осознанный. Он не смотрел на зал — он смотрел куда-то чуть выше голов, как смотрят люди, которые давно решили, что большинство присутствующих просто не дотягивают до уровня разговора. Не со зла. Просто как факт.

— Я и моя команда, — произнёс он, — разработали уникальную, и не побоюсь этого слова, прорывную технологию энергетического щита.

Я опешил.

Энергетический щит. Мой проект. Я знаю каждый алгоритм, каждый сбой, каждую ночь, когда установка отказывалась работать так, как должна. Два с половиной месяца в тесной комнате со столом и смятыми бумажками.

И я первый раз вижу этого человека в жизни.

Моисеев между тем продолжал — уверенно, с той особой интонацией, которая бывает у людей, привыкших, что их не перебивают. Говорил он красиво: плазменные пятна полей переменной геометрии, адаптивные алгоритмы распознавания траекторий, автономная перестройка конфигурации щита в реальном времени. Он говорил «мы разработали», «наша команда создала», «нам удалось решить» — и ни разу не запнулся, ни разу не усомнился в собственных словах.

Я слушал — и всё вставало на свои места. Не так, как он думал. Это работало бы на малых скоростях, в предсказуемых условиях. Но не на пяти процентах от световой, где мусор летит со всех сторон одновременно и система просто не успеет генерировать высокоэнергетические пучки плазмы. Слишком сложно. Слишком энергоёмко. Я сам думал в этом направлении — и отказался именно по этим причинам.

Это была другая концепция. Похожая на мою по задаче. Но не моя.

Тогда почему он стоит там и говорит о моём проекте.

Адиль тихо тронул меня за локоть. Я не повернулся.

Внутри было странное чувство — не злость ещё, что-то холоднее. Как когда понимаешь, что история уже написана, тебя в ней нет — а кто-то другой уже вписал своё имя на твоё место. Аккуратно. Уверенно. Даже не оглянувшись.

Когда презентация закончилась, я вышел в коридор быстро — может, слишком быстро. Ноги сами несли в сторону лаборатории, голова работала отдельно, и ни то ни другое не собиралось останавливаться.

Адиль и Лариса шли за мной. Или просто в том же направлении — их лаборатория там же, моя каморка лишь подсобка при ней.

Лариса догнала первой, положила руку на плечо, попытался что-то сказать.

Я дёрнул плечом.

— Вы знали, что кто-то ещё работает над щитом?

— Нет, — тихо ответила она.

— Виктор Степанович что-нибудь говорил?

Адиль поравнялся со мной:

— Нет. Ничего такого. Давай у него и спросим — он должен знать, почему так вышло.

Я остановился. Сделал глубокий вдох. Ещё один.

— Извините. Не стоило на вас срываться. Если бы вы знали — сказали бы.

Они не ответили. Просто пошли дальше рядом — и это было правильно.

В лаборатории Лариса сразу ушла к своему столу — у них тоже есть проекты, жизнь не остановилась. Адиль задержался.

— Я сегодня утром говорил с Виктором Степановичем, — сказал он. — У него дела до обеда. После — должен быть свободен.

— Спасибо. Свяжусь с ним обязательно. — Я помолчал. — И поздравляю, кстати. По-настоящему. Криосекция на корабле — это ваш проект. Это большое дело.

Я пожал ему руку.

Адиль усмехнулся — немного смущённо, как усмехаются люди, когда их хвалят в неподходящий момент.

— Спасибо. Хотя, знаешь, у нас тоже были конкуренты. Другая команда, серьёзные ребята. Старались. Но их расчёты давали восемьдесят три года сохранности — комиссия выбрала нас.

— Восемьдесят три — тоже хорошо.

— Хорошо, — согласился он. — Но мы сами поначалу упёрлись в восемьдесят. ИИ гонял расчёты по кругу и каждый раз выходил на один потолок. Виктор Степанович помог — подсказал, где искать. И вот.

Я кивнул. Что-то в этом зацепило — не сразу, краем.

— Подождите. Вы говорите, что у вас были конкуренты, чей проект комиссия тоже рассмотрела. Значит, конкуренция была открытой — несколько команд, один результат.

— Ну да.

— Тогда почему мой проект даже не рассмотрели? Никакого уведомления, никакого сравнения. Просто — выходит человек и говорит, что это его работа.

Адиль помолчал.

— Может, у них уже готовая установка?

Я покачал головой:

— Я видел чертежи корабля. Там нет установленного оборудования под щит. Значит, у Моисеева тоже только прототип. Или расчёты. Не больше, чем у меня.

Мы оба смотрели на мою установку — маленькую, стоящую на столе, собранную из того, что было под рукой.

— Ладно, — сказал я наконец. — Ещё раз поздравляю. Мне нужно проверить установку и дождаться Виктора Степановича. Как узнаю что к чему — скажу.

Адиль кивнул и ушёл.

Я остался один. Посмотрел на установку. Запустил симуляцию — просто чтобы что-то делать руками, пока голова разбирается с остальным.

Электрические поля вспыхнули и погасли. Всё работало.

Вопрос был не в этом.

Я ещё раз прогнал прототип — всё работало. Потом открыл сообщение и начал писать.

«Виктор Степанович, хотел обсудить проект. На презентации была представлена другая установка — от другой команды. Вы знали, что они параллельно работают над щитом?»

Я не успел отправить.

Экран мигнул — входящий видеозвонок. Виктор Степанович.

Я принял.

— Добрый день, Аскар.

— Добрый день, Виктор Степанович.

Он выглядел как человек, который уже всё обдумал и пришёл не объясняться, а разговаривать. Это немного сбило напор, с которым я собирался задавать вопросы.

— Не буду тянуть, — сказал он. — Презентацию прототипа корабля объявили вчера вечером. Неожиданно для всех. В том числе для меня.

Я открыл рот — он продолжил, не останавливаясь.

— И сразу отвечу на вопрос, который ты собирался задать. Я не говорил тебе, что есть параллельная команда, намеренно. Когда знаешь, что кто-то наступает на пятки — это отвлекает. Мешает думать. Я решил, что тебе это не нужно.

— Понятно, — сказал я. — Но всё же стоило сказать.

— Да, — он помолчал секунду. — Ты прав. Хорошо, расскажу как есть. Меня не очень любят некоторые люди на НИИ Луны — почему, это отдельный разговор. Успех с криогеникой им тоже не понравился. И они решили провести эту презентацию, чтобы укрепить свои позиции раньше нас. Но их проект сырой. Я видел достаточно, чтобы это понять.

— Я тоже, — ответил я.

Виктор Степанович чуть кивнул — без удивления.

— Именно поэтому ты всё это время работал в маленькой комнате. Чтобы они не могли вмешаться раньше времени. Теперь это уже не имеет значения — теперь нужно ускориться. Что Моисеев ещё придумает, чтобы вставить палки в колёса, я не знаю. Но инициатива пока у нас. — Он чуть помолчал. — Через пару дней я сам приеду. Переговорю с руководством насчёт нормальной лаборатории — после того что мы сделали с Адилем и Ларисой, думаю, отказа не будет. Так что готовься строить первый полноценный прототип.

Я почувствовал, как что-то внутри переключается. Не сразу — как тумблер, который туго ходит.

— Звучит хорошо. Но если они узнают, что я тоже работаю над щитом?

— Это уже не важно. Если бы узнали пару дней назад — может, и смогли бы что-то сделать. Теперь нет.

— Понял. Жду от вас информации по лаборатории — и сразу начну.

— Отлично. — Он сделал короткую паузу, которая у других людей означала бы «ну всё, до свидания», а у него почему-то звучала как «я в тебя верю». — Удачи. Скоро увидимся.

— И вам удачи.

Звонок оборвался.

Я посмотрел на установку. Потом на черновик сообщения, которое так и не успел отправить. Закрыл его.

Маленькая комната. Стол. Смятые бумажки. Семьдесят шесть дней.

Через пару дней всё это закончится.

До конца дня я решил подогнать установку под корабль в теории — благо вся документация по прототипу уже висела в открытом доступе. Работа шла легко, почти сама собой. Странно, как меняется голова, когда знаешь зачем.

Потом наступили два свободных дня. Первые за два с половиной месяца.

Я даже не сразу понял, что с ними делать.

Слышал, что на базе есть комнаты отдыха с капсулами виртуальной реальности. Я ни разу там не был — всё некогда. Но теперь — жди меня, Аркания. Трава, небо, ветер, солнце как на Земле. Я уже почти чувствовал это, пока ехал до спортивного комплекса.

Комплекс оказался впечатляющим. Футбольные поля, баскетбол, волейбол — и ещё что-то, чего я не успел рассмотреть. Люди играли, смеялись, кто-то спорил насчёт офсайда с таким видом, будто от этого зависела судьба экспедиции. На секунду захотелось просто присоединиться. Но у меня была цель.

Я прошёл по коридору и заглянул в первую комнату, где должны были стоять капсулы.

Комната была пустая.

— Комплекс, — позвал я.

— Да, чем могу помочь? — отозвался он сразу, прямо в голове.

— Где капсулы виртуальной реальности?

— К сожалению, их убрали.

Я остановился.

— Как убрали. Когда. Почему. Мне говорили, что они здесь есть.

— По последним данным, капсулы были вывезены около года назад. Причина мне не была известна, но... — короткая пауза, — нашёл. Натуралисты выступили против подобного оборудования на базе в их присутствии. Запрос был удовлетворён.

— Натуралисты, — повторил я.

— Могу предложить альтернативу: трёхмерные игры в шлеме.

— Нет, спасибо.

Я постоял секунду, глядя в пустую комнату. Натуралисты. Люди, которые принципиально живут без имплантов, без виртуальности, без всего, что большинство считает нормой — и при этом почему-то считают себя вправе решать, что будет стоять в общем спортивном комплексе на лунной базе. Логика, которую я при всём желании не мог проследить.

— Где раздевалка? — спросил я наконец. — И какой команде не хватает игрока в футболе?

— Построил маршрут.

— Спасибо, — сказал я. Получилось немного расстроенно.

Но к своему удивлению я провёл время отлично.

Футбол — это оказалось именно то, что нужно: бегать, не думать, просто реагировать на мяч. Голова отдыхала. Ноги уставали. Всё как надо.

За противоположную команду играл натуралист. Я его вычислил сразу — без импланта, без интерфейса перед глазами, просто человек и мяч. Уважаю принцип. Но когда он встал на ворота и у меня появился момент для удара — я целился в него.

Да, знаю. Звучит не очень.

Но они убрали капсулы.

Счёт закончился в нашу пользу. Я уходил с поля с мокрой футболкой и неожиданно хорошим настроением — и тут же поймал себя на мысли: интересно, сколько вообще натуралистов на базе? Они же и так редкость, а тут — целая группа с достаточным весом, чтобы убрать оборудование из общего зала.

Впрочем, это можно выяснить позже.

Куда важнее было другое — в Аркании меня ждали дела. Я один из лидеров гильдии, а значит обязательства никуда не деваются, даже когда реальная жизнь решает устроить сюрпризы. А тут ещё сообщение от Каирхана: в течение нескольких последних дней в гильдию заходил Деонор. Спрашивал о Рахсаре.

Я остановился посреди коридора.

Деонор так раньше не делал. Никогда. И это было, пожалуй, интереснее всего, что произошло за несколько дней — включая межзвёздный корабль и профессора Моисеева.

Душ был освежающим. Именно таким, каким и должен быть душ после футбола — горячим сначала, потом холодным, и голова после него работает чуть чище, чем до.

Я оделся, попрощался со всеми и вышел. Всё-таки физическая разрядка — это не роскошь. Это техническое обслуживание. Мозг работает лучше, когда тело устало.

Нужно было перекусить, немного отдохнуть и потом ещё раз на свежую голову проверить расчёты. Чтобы не было стыдно перед Виктором Степановичем.

Но по дороге до столовой меня не отпускала одна мысль — сколько вообще натуралистов на базе, что они смогли убрать капсулы. Я хотел понять как.

Синтезатор еды распечатал обед пока я шёл до столовой — свежий салат, шашлык, яблочный тоник. Шашлык раньше жарили на углях, и я иногда думаю о том, как люди вообще это ели — дым, канцерогены, запах горелого жира. Сейчас от него осталось только хорошее: вкус, текстура, запах — всё то же самое, но без всего лишнего. Прогресс в мелочах тоже считается.

Я открыл базу данных НИИ Луны и начал смотреть.

Фильтр по убеждениям. Натуралисты. Текущий период.

Четырнадцать процентов.

Я посмотрел на цифру, дожевал кусок шашлыка и посмотрел ещё раз. Четырнадцать — это много. На Земле их процент от общего населения заметно ниже, и среди учёных они встречаются ещё реже — сама специфика науки предполагает технологии. Чтобы попасть сюда, нужны знания. Серьёзные знания. А натуралисты не склонны получать их через импланты и нейроинтерфейсы.

Четырнадцать процентов — это неожиданно много.

Я поставил фильтр за прошлый год.

Один и две десятых процента.

Я отложил вилку.

За один год — с одной целой двух десятых до четырнадцати. Почти двенадцатикратный рост. Это не органический прирост. Это не случайное совпадение интересов. Это что-то другое.

Имена в базе были закрыты — без специального разрешения не посмотреть. Но возраст был доступен. Я проверил: молодые, средний возраст, пожилые — всё вперемешку. Это не студенческий поток с одного курса, не группа коллег из одного института. Это люди разного возраста, разного опыта, которые оказались здесь примерно в одно и то же время.

Я допил тоник и встал из-за стола.

И тут оно сложилось.

Год назад. Именно тогда, как рассказывали Адиль и Лариса, ИИ лунного корабля вышел из строя. Точнее — сошёл с ума, если называть вещи своими именами. Примерно тогда же резко вырос процент натуралистов на базе. А потом убрали капсулы виртуальной реальности.

Три события. Один временной промежуток.

По отдельности — ничего особенного. Здесь люди заняты наукой, им не до игр, виртуальная реальность не в приоритете. Большинство, наверное, даже не заметили, что капсулы пропали. А кто заметил — не связал с остальным. Незачем было связывать.

Я шёл по коридору к каюте и думал, что именно это и делает такие вещи незаметными — они не выглядят как одно событие. Они выглядят как три разных, случайных, не связанных между собой факта.

Надо спросить у Адиля и Ларисы. Может, они заметили. Может, у них есть ещё что-то, что я не знаю.

Хотя я знаю их чуть больше двух месяцев. Вдруг решат, что я из тех, кто видит заговор в расписании уборки коридоров.

Надо аккуратно.

Я остановился у двери в каюту и подумал ещё об одном: нужно выяснить, играют ли они в Арканию. Это важнее, чем кажется.

Оказалось, они тоже играют в Арканию.

Это выяснилось само собой, легко — как выясняется что-то важное, когда не ищешь специально. До того как стать учёными, они были активными игроками. Такими же, как я. Это объясняло многое — и то, как они разговаривали, и то, почему с ними было легко с первого дня.

Я решил, что момент подходящий. Рассказал про натуралистов — про цифры, про совпадение по времени, про ИИ корабля и капсулы. Говорил чётко, по делу, как излагают гипотезу на защите.

Они слушали внимательно. Это был хороший знак.

Бурной реакции я не получил.

— Честно говоря, — сказал Адиль, — мне кажется, это просто совпадение. — Он театрально пожал плечами и развёл руками. — Ну зачем кому-то такое делать? И причём тут игра вообще?

Лариса кивнула:

— Согласна. Это похоже на теорию заговора. Я помню, по истории говорили, что такие теории были очень популярны в прошлом — ещё когда существовали эти варварские образования… как же их называли… царства?

— Государства, — поправил Адиль. — Царства были раньше. Хотя ты права, разница небольшая.

— Наверное, вы правы, — сказал я. — Разыгралось воображение.

Я понял, что дальше убеждать бессмысленно. Не потому что они были неправы — а потому что у меня пока не было ничего, кроме цифр и совпадений по времени. Этого недостаточно. Если я продолжу сейчас, буду выглядеть ещё глупее, чем уже выгляжу.

Но сам я так не считал.

Просто нужны были более весомые аргументы. Тогда они поверят. Может даже расскажу Виктору Степановичу. Посмотрю на его реакцию.

— Кстати, — сказал я, — профессор прилетает сегодня. Не поможете подготовить стол для демонстрации установки?

— Где? — спросил Адиль.

Я указал пальцем на стол в углу.

Лариса посмотрела на него с лёгким сомнением:

— В нашей лаборатории?

— У нас там стоят измерительные приборы, — начал Адиль, потом помолчал секунду. — Хотя... ладно, освободим. Это только на сегодня?

— Только на сегодня, — сказал я. — А завтра, надеюсь, у меня будет своя нормальная лаборатория.

Лариса подняла брови:

— Ты серьёзно? Поздравляю.

Мы принялись за работу. Время прошло быстро — так всегда бывает, когда делаешь что-то руками вместе с людьми, которые не мешают, а помогают. Заодно перетащили одну криокапсулу в мою старую «лабораторию» — она была уже не нужна Адилю и Ларисе, а в моей старой каморке она встала как родная. Символично, если подумать: криогеника переехала ко мне, пока я переезжаю от неё.

После обеда профессор прибыл на станцию.

Мы встретили его у шлюза — Виктор Степанович вышел с небольшой сумкой и огляделся так, как оглядываются люди, возвращающиеся в место, которое помнят иначе, чем оно выглядит сейчас. Пока шли по коридору, он рассказывал, что давно здесь не был и даже немного соскучился. Сказал это тихо, почти с грустью.

Я покосился на него. Человек с его статусом мог прилетать сюда когда угодно. Никаких препятствий. Но что-то его здесь не держало — или что-то не пускало. Я не стал спрашивать.

В лаборатории он первым делом поздравил Адиля и Ларису. Сказал, что их имена войдут в историю — и это не была дежурная фраза, он говорил как человек, который сам не раз видел, как история пишется и кого в ней потом помнят. Список причастных к первому межзвёздному кораблю будет длинным. Но они трое уже там.

Я слушал и думал: теперь моя очередь.

Мы включили установку. Я рассказывал — про алгоритм, про поля, про то, как система перестраивает конфигурацию быстрее, чем объект успевает долететь до корпуса. Адиль нажимал на кнопки в нужные моменты. Виктор Степанович и Лариса смотрели и слушали. Смятые бумажки исправно летели в щит и исправно отклонялись.

Всё работало.

Когда демонстрация закончилась, Виктор Степанович встал, хлопнул в ладоши и сказал:

— Ну что, друзья. Вижу, всё идёт гладко. Будьте внимательны — что-нибудь обязательно вылезет в самый неподходящий момент.

— Виктор Степанович, — сказал я, — у нас уже всё готово. Осталось только собрать полноразмерный рабочий прототип.

Он посмотрел на меня и улыбнулся — не снисходительно, скорее как человек, который уже бывал там, куда я только собираюсь.

— Хорошо. Давай посмотрим на расчёты прототипа.

Он открыл файл — тот самый, который я делал накануне. Пролистал. Остановился. Указал на две строки.

— Видишь?

Я посмотрел. Пригляделся. Ошибки были незаметные — из тех, что не бросаются в глаза сразу, но в нужный момент тихо роняют всё.

— Да вижу, — сказал я. — Но как так получилось — я всё правильно писал. Потом давал ИИ базы перепроверить.

Виктор Степанович вздохнул — по-доброму, без упрёка:

— Надо всегда делать самому и не рассчитывать на кого попало.

— На кого попало? — я не сразу понял. — ИИ не ошибается. Значит, я сам что-то изменил, когда уже просматривал. Хотя не помню такого.

Виктор Степанович ничего не добавил. Просто закрыл файл с видом человека, у которого есть мнение, но который решил его пока придержать.

Адиль кашлянул:

— Главное — заметили вовремя. У нас похожее было с температурным порогом. Виктор Степанович тогда тоже нашёл.

Я кивнул. Списал на себя. Больше к этому не возвращался.

— Ладно, молодёжь, — сказал Виктор Степанович. — Пойдёмте. Покажу новую лабораторию.

Мы шли по коридору, который я не знал. Потом свернули ещё раз. Потом Виктор Степанович остановился у двери и сделал приглашающий жест.

Я вошёл первым.

И остановился.

Лаборатория была огромной. Вдоль стен — передовые приборы, часть из которых я видел только в каталогах. Несколько рабочих станций с голографическими интерфейсами. Пространство, в котором можно думать в полный рост.

А в центре стояло сердце.

Мини термоядерный реактор — точная имитация двигателя корабля в уменьшенном масштабе. Не модель, не симуляция, не таблица с цифрами. Настоящий источник энергии, на котором можно тестировать щит в условиях, максимально близких к реальным.

Я услышал, как Лариса тихо охнула. Адиль что-то сказал — я не разобрал что.

Виктор Степанович стоял в дверях и смотрел на нас с выражением человека, который знал, что так и будет.

— Ну что, — сказал он спокойно, — начнём?

Мы трудились по десять-двенадцать часов в сутки. Больше времени уходило на сборку и рутину, без которой не обойтись. Спали тоже в лаборатории — на этом настоял Виктор Степанович. Его же распоряжением было — входить только нам четверым. Первое мне было понятно. Второе — что данные не передаются ИИ станции — казалось паранойей. Даже если кто-то из команды Моисеева и попытается что-то саботировать, ИИ ведь не может причинить вред человеку ни в какой форме.

И вот спустя четверо суток мы запустили полноразмерную установку щита.

Мы стояли в защитной комнате за стеклом — термоядерная установка, питавшая щит, требовала уважения даже с такого расстояния. За стеклом было безопасно, но тёмные очки мы всё же надели. Яркость при запуске была такой, что смотреть без защиты не стоило.

Установка набирала мощность. Свечение нарастало.

Потом система стабилизировалась.

Свечение термоядерного реактора спало — и тогда мы увидели щит в полную силу. Я видел его уменьшенную версию семьдесят с лишним дней. Но это было другое. Энергия переливалась и светилась — от холодного синего до тёплого оранжевого, медленно, почти живо, как будто установка дышала. Всё вокруг неё мерцало в такт.

Мы стояли молча. Минуты три, наверное. Никто не считал.

Я покосился на Виктора Степановича. Он не отводил взгляда от установки. Человек, которого я привык видеть собранным и сдержанным, стоял с выражением ребёнка, которому только что дали то, чего он очень долго ждал.

Потом он, не отрывая глаз от щита, схватил меня за плечо и начал трясти.

— Отлично, — сказал он с улыбкой. — Мы это сделали. Теперь все, кто будут на корабле, точно будут в безопасности. А если наш щит утвердят... — он наконец повернулся ко мне, — ...меня, возможно, возьмут на борт первого межзвёздного как специалиста по нему.

Я не сразу понял, что услышал.

Потом понял.

Всё это время я работал над щитом. Над алгоритмом, над установкой, над смятыми бумажками в маленькой комнате. И всё это время, оказывается, я работал над билетом на корабль. Над возможностью увидеть то, о чём думал с детства — другие системы, другие звёзды, то, что там, за несколькими световыми годами.

— Виктор Степанович, — сказал я, — а кто-то из нашей команды? Вы не думали? Ведь если щит наш — может, и специалисты нужны будут все?

Он рассмеялся. Искренне, по-доброму — так смеются люди, которым есть что скрывать, но сейчас они решили не скрывать.

— Не переживай. Мы все, если нужно, сможем полететь.

Я посмотрел на него.

— Все — это мы двое?

— Нет, — сказал он. — Это мы четверо.

Настал день икс.

Оба щита были установлены на макеты носовой части корабля — недалеко от орбиты Луны. Монтажом и настройкой по нашей инструкции занимались сотрудники НИИ Марса, не Луны. Они прибыли на своих кораблях, со своими роботами и оборудованием. Я не спросил почему — Виктор Степанович не объяснял, а я научился не задавать вопросы, на которые он всё равно не ответит сейчас.

Мы с профессором ждали комиссию как школьники перед выпускным — нервничали, но были уверены. У команды Моисеева не было шансов. Мы оба это знали.

В презентационную нас пригласили чуть раньше комиссии. Семь стульев и стол. Напротив — два стула. Нас двое, значит, мест для представителей другой команды нет. Странно.

Комиссия вошла. Шестеро во главе с Карасевым — он был очень серьёзен, лоб поблёскивал на свету. За ним шли другие профессора. Моисеев шёл рядом с Карасевым, что-то говорил ему вполголоса и был доволен собой как всегда.

Я ждал, что он встанет с нашей стороны. Он сел за стол комиссии.

Я посмотрел на Виктора Степановича.

— Почему он в комиссии?

Профессор был спокоен, как человек, которого происходящее не удивляет — или который решил, что удивляться сейчас бесполезно.

Карасев был явно не в настроении. Коротко, сухо:

— Начинайте.

Виктор Степанович встал.

— Хочу представить наш энергетический щит. — Он бросил короткий взгляд на Моисеева. — Знаю, что уже есть решение от другой команды. Но уверяю вас: наш щит на голову превосходит все существующие модели подобного типа.

Пауза.

— Первое — энергопотребление ниже. Второе — скорость предотвращения столкновения с объектами выше в два раза. Достигается это за счёт принципиально иного подхода: вместо генерации направленных пучков энергии наш щит создаёт адаптивное электромагнитное поле переменной геометрии, которое перестраивается быстрее, чем объект успевает достичь корпуса. Никакой плазмы, никаких задержек на генерацию — поле уже существует, оно только меняет форму. Третье — установка вдвое легче. Сейчас вы всё увидите сами.

Из-за стола раздались хлопки. Одиночные. Только Моисеев.

— Громко сказано, — произнёс он с улыбкой человека, который заранее знает ответ. — Думаю, мы сейчас увидим, что вы ошибаетесь. — Он повернулся к пульту. — Начинаем.

В щиты одновременно запустили крупные камни, имитируя астероид. Орбитальные орудия отработали по ним парой залпов — камни разлетелись на осколки, которые на высокой скорости устремились к обоим макетам.

Я был уверен в щите. Но сердце всё равно замерло.

Наш отработал штатно. Их — тоже.

Моисеев нахмурился.

— Ну что же. Вы сами убедились: наш щит показал наилучший результат. Думаю, коллеги согласятся.

Все закивали.

Виктор Степанович сделал шаг вперёд.

— Товарищи, а если приблизить испытание к реальным условиям межзвёздного перелёта?

— Что вы хотите доказать? — Моисеев чуть повысил голос. — Мы уже увидели всё необходимое.

— Что скажет глава комиссии?

Карасев помялся. Потом тихо, будто не хотел, чтобы его услышали:

— Думаю, можно.

Моисеев посмотрел на него — не с удивлением, с предупреждением. Карасев втянул голову.

— Ну тогда поехали. — Виктор Степанович повернулся к диспетчеру. — Запустите астероиды на пяти процентах от скорости света.

Моисеев вскочил и ударил ладонями по столу:

— Это безумие! Пять процентов внутри Солнечной системы? А если ваш щит не справится — обломки полетят к Земле?

Виктор Степанович посмотрел на него почти с сочувствием:

— Если ваш щит не справится — осколки уйдут за пределы Солнечной системы, не задев ни одного объекта. Вектор просчитан.

Моисеев сел. Возражать было нечего, и он это знал.

Я переводил взгляд с одного на другого, забыв, что в зале есть ещё люди.

Симуляцию запустили снова. Пушки отработали. Осколки пошли к щитам на скорости, при которой каждый из них был настоящим снарядом.

Всё произошло очень быстро.

Я подпрыгнул:

— Да!!

И только потом заметил, что все смотрят на меня. Моисеев — взглядом, которым испепеляют. Виктор Степанович — с улыбкой.

Наш щит справился. Их — тоже, но термоядерный реактор, питавший установку Моисеева, просел в мощности. Не критично — один раз. Но если таких столкновений будет много, он не выдержит. На межзвёздном перелёте их будут тысячи.

— У нас на этом всё, — сказал Виктор Степанович и повернулся к комиссии.

Моисеев что-то шепнул Карасеву.

— Нам нужно время для совещания, — произнёс Карасев. — Выйдите, пожалуйста.

В коридоре я спросил:

— Виктор Степанович, почему Моисеев вообще в комиссии? Он же заинтересованная сторона.

Профессор ответил коротко:

— Не знаю. Меня здесь давно не было. Многое могло поменяться.

Через несколько минут нас позвали обратно.

Мы встали напротив комиссии. Они тоже встали. Карасев выпрямился и произнёс:

— По итогам голосования комиссия отдаёт приоритет изобретению профессора Виктора Степановича...

Я уже почти улыбнулся.

— ...однако, используя особый статус главы НИИ Луны, я присуждаю победу команде профессора Моисеева.

Моисеев встал, довольный, и протянул руку Карасеву. Тот пожал её с видом человека, которому это неприятно.

— Но как же, — сказал один из профессоров, — ваше решение должен поддержать хотя бы еще один член комиссии.

— Вот я его и поддержал, — сказал Моисеев.

— Вы вообще не должны быть в составе комиссии!

Моисеев хотел что-то сказать, но в этот момент двери открылись.

В зал вошли люди в одинаковых пиджаках, с одинаковыми стрижками — все, кроме одного, постарше. Он подошёл к столу и молча показал что-то Карасеву. Лицо того побелело. Его даже повело в сторону.

Моисеев попытался встать и выйти. Его взяли под руки раньше, чем он сделал шаг.

Их вывели с руками за спиной — Карасева и Моисеева. Молча, быстро, как будто это было давно решено и сегодня просто исполнялось.

Я смотрел им вслед. Такое я видел только в старых фильмах. Полиции у нас давно нет. Военных тоже.

Кто это был — я не знал.

Виктор Степанович стоял рядом и молчал. С таким выражением лица, как будто знал.

Через несколько часов я лежал у себя в каюте и прокручивал всё заново.

Радость от победы никуда не делась. Но поверх неё — слой за слоем — накладывались вопросы, на которые не было ответов. Кто эти люди в одинаковых пиджаках? На каком основании они вошли и увели двоих людей с руками за спиной? Задержали — само это слово звучало дико. В нашем времени оно осталось только в учебниках истории, рядом с государствами и полицией.

И ещё — Карасёв. Почему он выбрал более слабую технологию? Что ему пообещали или чем пригрозили? Он побелел при виде людей в пиджаках — значит, знал, кто они. Значит, боялся.

Вопросов было много. Ответов — ни одного.

Пришло сообщение.

Я открыл его не сразу — думал, что это что-то административное, очередная форма или уведомление. Прочитал. Перечитал.

Официальное назначение на борт межзвёздного корабля. Специалист по обслуживанию энергетического щита.

Я вскочил, оделся и побежал.

До кабинета Виктора Степановича я добрался быстрее, чем обычно. Остановился у двери. Отдышался. Постучал.

— Входите.

Я вошёл и сразу — с главного:

— Меня назначили на корабль. Вас, я думаю, тоже.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Поздравляю. Да, я знаю. Кроме нас двоих никто лучше не разберётся в этом вопросе. — Пауза. — Но я с тобой не полечу.

Я не сразу понял.

— Меня назначили главой НИИ Луны.

Я не знал, как реагировать. Радоваться за него или нет. Виктор Степанович хотел на этот корабль — я это видел, когда он смотрел на щит и тряс меня за плечо с улыбкой ребёнка. Он хотел этого не меньше моего.

— Поздравляю, — сказал я, и получилось неуверенно. — Но почему вы? Почему не на корабль?

Он вздохнул — не тяжело, скорее так, как вздыхают люди, которые уже приняли решение и больше не спорят с ним.

— Здесь я нужен больше. И потом — я уже стар. Они правы. — Он помолчал. — Буду передавать знания молодёжи. Это тоже важно.

Я хотел что-то возразить. Не нашёл что.

— Кстати, — добавил он, — под твоё начало назначены два помощника. Так что летишь не один. — Он встал и протянул руку. — А пока — можешь вернуться на Землю. Думаю, мы ещё увидимся.

— А Адиль и Лариса? — спросил я.

— Тоже назначены. По своему направлению — криогеника. — Он чуть усмехнулся. — Вы трое на борту. Я же говорил, что все полетите.

— Но, вы же не летите с нами, так что не сдержали обещание.

Он посмотрел на меня — Я знаю, но решение принято и я это делаю добровольно, мне привели веские доводы.

Это я не сразу переварил. Мы четверо — не просто слова, сказанные в тот день у реактора. Он уже тогда знал, как всё сложится. Может, именно поэтому и сказал именно так.

— Когда корабль будет готов?

— Сборка займёт около полугода. Потом тестирование всех систем — это ещё время. И пробный выход за пределы Солнечной системы, прежде чем утвердят полноценный полёт к Альфе Центавра. — Он помолчал. — Так что не спеши. Сначала — Земля.

Я пожал его руку.

Он улыбнулся — спокойно, без грусти. Или с грустью, которую умел прятать лучше, чем я умею не замечать.

Я вышел в коридор и остановился.

Межзвёздный корабль. Специалист по щиту. Два помощника. Полгода до сборки. Пробный выход за Солнечную систему. Потом — Альфа Центавра.

Я стоял и пытался почувствовать то, что, наверное, должен был чувствовать.

Получалось не сразу. Слишком много всего случилось за один день.

Но где-то под вопросами без ответов, под усталостью и под странным привкусом победы, которую у нас сначала отобрали, а потом вернули непонятным образом — там, глубже — что-то тихо и уверенно светилось.

Позже я узнал, что ИИ станции Луна был полностью извлечён из системы.

Не перезагружен, не обновлён — именно извлечён. Физически. Как вытаскивают сломанный модуль, который уже не починить. На его место должны были установить ИР — Искусственный Разум. Принципиально другая архитектура, другой подход, другие возможности.

Я подумал про ошибки в моих расчётах. Про ошибки в расчётах Адиля и Ларисы. Про то, как Виктор Степанович каждый раз находил их сам — не доверяя ИИ базы.

Надо всегда делать самому и не рассчитывать на кого попало.

Он знал. Или подозревал. И не сказал — чтобы мы не отвлекались.

Я решил остаться на НИИ Луна. Официально — чтобы следить за сборкой щита. Уже моего щита, как я теперь думал об этом без всякого смущения. ИР должен был справиться, но проверить лишним не будет. Ещё предстояло познакомиться с помощниками, когда они прибудут.

Но если совсем честно — была и другая причина.

Капсулы виртуальной реальности вернули на место.

Все до единой. Как будто их и не убирали. Натуралисты на базе куда-то очень быстро растворились после того дня с людьми в одинаковых пиджаках — я проверил цифры: четырнадцать процентов снова стремительно таяли. Связь очевидная. Объяснения по-прежнему никакого.

Но капсулы были на месте.

И в ближайшие выходные Аркания наконец дождётся Рахсара.

Я лёг в капсулу, почувствовал, как гель принимает форму тела, и закрыл глаза.

Деонор искал меня несколько дней подряд. Это само по себе говорило о многом. В игре, как и в жизни, просто так никто не ищет.

Значит, есть что-то важное.

Посмотрим.

Глава 14: Дорога ложка к обеду

Аркания по-прежнему поражала своей красотой. Узкие мощёные улочки петляли между двух- и трёхэтажными домами с резными балконами, из открытых окон доносились запахи свежего хлеба и жареного мяса, а где-то неподалёку лениво бренчал лютнист, собирая вокруг себя небольшую толпу игроков и NPC.

Рахсар быстрым шагом пересёк улицу и вышел на центральную площадь. Здесь, как всегда, кипела жизнь. Торговцы наперебой расхваливали товар, кузнецы стучали молотами по раскалённому металлу, алхимики спорили о цене редких ингредиентов, а игроки сновали между лавками в поисках выгодных сделок.

Но сегодня всё это прошло мимо его внимания.

Мысли были заняты совсем другим.

Деанор.

За все годы игры такого ещё не случалось, чтобы NPC сам искал встречи с игроком. Обычно происходило наоборот. Если нужен был Деанор — приходилось искать его самому, иногда объезжая полконтинента. А теперь полурослик лично пришёл к нему домой и оставил лишь короткое сообщение с просьбой встретиться.

Это было слишком необычно.

Гильдия торговцев занимала угловое здание прямо на площади — солидное, с резными воротами и двумя факелами по бокам. Рахсар вошел в здание и направился к главному коридору, ведущему в директорскую.

Последний раз его видели именно здесь — в местной гильдии торговцев.

Рахсар поднялся по широким каменным ступеням и вошёл внутрь.

Как только он направился к коридору, ведущему в кабинет директора филиала, перед ним выросли две знакомые зелёные фигуры.

Огры.

Высокие, широкоплечие, с массивными дубинами за спиной и лицами, на которых интеллект явно не задерживался.

— Я к Деанору. Он меня ждёт.

Оба переглянулись.

Левый нахмурился так старательно, будто от этого зависела судьба мира.

— Нельзя... эээ... закрыто.

Прозвучало настолько неубедительно, что Рахсар едва удержался от улыбки.

Он слегка наклонился к ним, словно разговаривал с детьми.

— А Деанор вообще здесь?

Огры снова посмотрели друг на друга.

— Да! — уверенно выпалил один.

— Нет! — одновременно заявил второй.

На несколько секунд они сами задумались над своими ответами.

Рахсар улыбнулся.

— Понятно...

Пройти силой труда не составило бы. Два огра для мага его уровня — не противники. Но драка прямо в здании гильдии означала бы штраф за нарушение порядка, стражу, потерю репутации и как минимум сутки изгнания из города.

Да и перед Деанором потом было бы неловко объясняться.

Он сделал шаг назад.

Должен быть другой способ.

Телепорт отпадал сразу. На всех отделениях гильдии торговцев стояли лучшие антимагические барьеры в игре. Их не могли пройти даже архимаги. Лишь мастера-воры высокого уровня иногда умудрялись проскользнуть сквозь защиту, да и то далеко не всегда.

Значит...

Нужно думать.

И идея пришла почти мгновенно.

Рахсар дружелюбно улыбнулся.

— Слушайте... а как вас зовут?

Огры переглянулись.

— Что? — не понял левый.

— Зачем?! — подозрительно спросил правый.

Рахсар улыбнулся — не широко, а именно так, как улыбаются люди при исполнении служебных обязанностей.

— Да вы не беспокойтесь. Я проверяющий. Вот, проверил, как вы несёте службу на этом посту. И должен сказать — молодцы.

Правый нахмурился:

— Нам ничего не говорили ни о каком проверяющем.

— Так в этом и весь смысл, — терпеливо объяснил Рахсар. — Внезапная проверка. Если бы предупредили — какой от неё толк? — Он сделал паузу. — Я доложу начальству. Думаю, вам выдадут премию. Нет, точно выдадут.

— Премию? — одновременно переспросили они. В их голосе появилось что-то новое — почти человеческое.

— По пять золотых каждому — повторил Рахсар

— По пять?! — правый даже привстал на носки.

— Золотых, — подтвердил Рахсар, чувствуя, как крючок входит. — Мне только нужны ваши имена. Для отчёта.

Для простых охранников это были очень хорошие деньги.

— Рааф! — гавкнул левый, будто команду отдал.

— А меня Зааф! Только не перепутай, — взволнованно добавил правый.

— Не перепутаю, — улыбнулся Рахсар.

Развернулся и пошёл обратно в вестибюль.

Там было людно — как всегда. Полурослики предлагали игрокам разнообразные предметы, игроки смотрели серьёзно, торговались, взвешивали. Рахсар невольно вспомнил себя на первых уровнях — когда ещё не знал, что лучшие вещи здесь находишь не в лавке, а в бою. Тогда он тоже стоял вот так, с таким же озабоченным видом, и выбирал между двумя одинаково бесполезными кинжалами.

Он огляделся.

В тени у дальней стены стоял полурослик — чуть более важный, чем остальные. Держался отдельно, наблюдал за залом с видом человека, которому всё здесь принадлежит или почти принадлежит. Старший на этом этаже. А значит — огры в коридоре слушаются его.

Странно, что Деонор назначил встречу именно здесь. Обычно Рахсар находил его в головном офисе или в одном из крупных филиалов — там его знали, там не нужно было объяснять кто он. Здесь же — незнакомый городок, незнакомые лица. Никто не знал Рахсара. И он не знал никого.

Именно поэтому — то, что он собирался сделать, должно было сработать.

Рахсар тихо активировал заклинание иллюзии уровня.

Над головой мелькнула системная надпись.

Уровень персонажа изменён: 5.

Пятый уровень — новичок, каких здесь десятки. Снаряжение на нём сразу стало выглядеть скромнее: легендарная мантия превратилась в потёртую ученическую робу, драгоценные украшения исчезли, посох стал выглядеть дешёвой деревянной палкой.

Теперь перед окружающими стоял самый обычный новичок.

Рахсар подошёл к полурослику и вежливо произнёс:

— Вижу, вы тут главный.

Полурослик смерил его взглядом — быстрым, привычным, оценивающим. Они все такие, торговцы. Подозрительны к незнакомцам по природе.

— Возможно, — спокойно ответил он. — По какому вопросу?

Рахсар замялся — именно так, как мялся бы настоящий новичок.

— Понимаете, я тут впервые... Слышал, что здесь можно нанять пару огров. Никак не могу справиться с одним заданием.

Полурослик сразу потерял к нему интерес. Наём двух огров приносил гильдии сущие копейки, а по виду посетителя было ясно — много золота с него не получить, мелкая сделка, не его уровень.

— Вон туда, — лениво указал он на стойку, за которой скучал молодой светловолосый полурослик. — Он занимается наймом.

Рахсар неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Понимаете, я уже...

— Я занят, — полурослик уже отворачивался. — Идите к тому специа...

— Мне нужны особенные огры, — не дал закончить Рахсар. — Тот специалист сказал, что таких нет в найме. Но я точно знаю, что есть — знакомый нанимал, они ему очень помогли с заданием. Вот и я хочу именно их.

— Хорошо, — сдался полурослик. — Можете описать их или...

— Даже описывать не нужно. Я знаю их имена. Рааф и Зааф.

Полурослик потянул к себе толстую папку с учётными листами.

— Сейчас посмотрим...

Несколько минут он перелистывал бумаги, время от времени что-то бормоча себе под нос. Затем поднял глаза.

— А кто вам их посоветовал?

Рахсар почесал затылок, изображая напряжённую работу памяти.

— Да понимаете... случайно познакомился в местной таверне. Разговорились, он рассказал про этих огров... А вот имя его совсем вылетело из головы.

Полурослик нахмурился и захлопнул папку.

— Тогда вынужден вас огорчить. Таких бойцов у нас в найме нет.

Рахсар сделал паузу — ровно такую, чтобы казалось, будто он колеблется.

— Я заплачу в десять раз больше обычного.

Главное — не переборщить.

Предложи слишком много — начнёт подозревать подвох. Предложи слишком мало — жадность не проснётся.

Глаза полурослика едва заметно блеснули. Ещё бы — речь шла о цене за целый отряд, а не за двух охранников, которые даже в найм не годны, только у дверей стоять. Глупый новичок готов платить за репутацию, которую ему наговорили в таверне. Выгода была слишком очевидной.

На лице появилась профессиональная улыбка торговца.

— Что ж... Думаю, вопрос можно решить. Я сейчас же пошлю за ними. А пока давайте оформим договор.

Он вытащил бумажку, что бы составить не стандартной формы договор

— Мне нужно срочно выходить на задание, — сказал Рахсар. — Можно как-то ускорить оформление?

Полурослик подумал секунду, полез в полку и достал типовой договор. Взял ручку, перечеркнул стандартную сумму, вписал новую — в десять раз выше.

Вот и попался.

Рахсар выхватил договор.

— Тогда пойду к тому специалисту, оформлю найм, раз уж договорились. — И, не дожидаясь ответа, он развернулся и растворился в людском потоке. шагнул в толпу.

— Постойте!.. — крикнул вслед полурослик.

Но было уже поздно.

Полурослик ещё какое-то время водил взглядом по вестибюлю, пытаясь его найти. Не сумел.

Рахсар без труда прошёл по коридору. Рааф и Зааф всё ещё ждали обещанную премию и, похоже, даже не подозревали, что их уже обвели вокруг пальца.

Он осторожно открыл дверь кабинета.

Внутри никого не было.

Первое, что бросалось в глаза, — тишина. Не обычная рабочая тишина, а какая-то неправильная, тяжёлая.

На столе возвышалась гора бумаг, словно хозяин кабинета в спешке перебирал документы и так и не успел закончить. Масляная лампа почти догорела, бросая тусклый жёлтый свет на разбросанные свитки. Плотные шторы были задёрнуты, отчего в комнате царил полумрак.

Рахсар медленно закрыл дверь за собой.

Что-то здесь было не так.

Это был не беспорядок человека, который много работает. Скорее следы человека, которому пришлось уйти слишком быстро.

Он подошёл к столу, внимательно осмотрел комнату и достал посох.

— Всевидящий.

По древку пробежала голубоватая волна, а затем тонкий луч света начал медленно скользить по стенам, полу и мебели.

Навык позволял видеть всё, что пытались скрыть магией.

Луч обнаруживал привычные защитные руны, подсвечивал слабые чары сохранности документов, но ничего необычного не происходило.

Рахсар уже почти решил, что искать здесь нечего, когда заметил едва заметное мерцание на спинке стула, стоявшего в углу, след какой-то магии. Стул был дорогой, с высокой резной спинкой, и сразу бросалось в глаза, что стоит он не на своём месте. За рабочим столом находился куда более простой стул. Будто их специально поменяли местами.

Самое странное было даже не это. След оказался настолько искусно скрыт, что заклинание «Всевидящий» обнаружило его лишь с большим трудом. Скрыть остаточную магию после применения заклинания — задача не из лёгких. Значит, здесь поработал настоящий мастер. Но кто? Мирные NPC редко используют подобные техники. Игрокам же... зачем оставлять настолько тщательно скрытые следы?

Рахсар подошёл ближе. Стул в углу был хорошим — явно не на своём месте. За столом стоял попроще. Кто-то поменял их местами. Зачем?

Он огляделся медленно, уже другим взглядом.

Заклинание сложное даже у него такой не было, но как опытный игрок Рахсар сразу понял вложено манны было мало.

«Телепортация. Короткая, локальная. Кто-то переместился отсюда — прямо с этого стула — куда-то в пределах здания. Не наружу. Значит, всё ещё здесь, в замке гильдии». Деонор искал Рахсара несколько дней подряд. А теперь его нет в собственном кабинете, и стулья стоят не там, где должны.

Рахсар не спешил с выводами. Но что-то подсказывало — он пришёл сюда вовремя.

Он выпрямился и посмотрел на стол уже другим взглядом — не в поисках магии, а в поисках логики.

Посмотрев на стол Рахсар понял, зная этого полурослика не первый год. Деонор — существо порядка, но порядка живого, рабочего: стопки вечно кренились, углы торчали, поверх обязательно лежала недописанная записка с непросохшими чернилами. А сейчас перед ним была идеальная картинка —подровненные стопки, будто их сложили напоказ, а не по делу.

Кто-то прибрался здесь после того, как исчез хозяин.

--- Значит, ты тоже заметил, --- пробормотал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Привычка ещё из реальной жизни — думать вслух, когда рядом никого. В игре это иногда выходило боком: NPC умели подслушивать.

Тишина ответила тишиной.

Он перевёл взгляд на шкаф у стены — тяжёлый, из тех, что хоббиты обожают набивать секретными ящиками. Потянул резную дверцу на себя.

Заперто. Не магией — обычным замком, простым, как в лавке зеленщика.

Странно для гильдии, у которой антимагический щит на входе понадёжнее, чем в королевской сокровищнице.

«Или именно поэтому. Замок, который нельзя открыть заклинанием — только руками. Кто бы ты ни был, ты явно не хотел, чтобы его вскрыл маг».

Рахсар усмехнулся уголком рта. Ирония была в том, что для замка маг вовсе не обязателен.

Из инвентаря он вытащил тонкую отмычку — трофей ещё с тех времён, когда воровская гильдия задолжала ему за услугу и расплатилась не золотом, а инструментом. Легендарный артефакт, дающий девяносто процентов на успешное вскрытие замка — не такой уж редкий по нынешним меркам, но всё равно приятная вещь для инвентаря. Пользовался им редко: обычно магу проще проломить дверь заклинанием, чем ковыряться отмычкой, как последнему воришке. Сегодня, похоже, был как раз тот самый день, когда без воровских манер не обойтись.

Замок поддался неожиданно легко — почти обиженно легко, будто и сам не слишком горел желанием хранить чужой секрет.

Внутри были только рабочие документы. Рахсар быстро пролистал их — свитки со списками материалов для производства, в основном зелья разного типа: ингредиенты, пропорции, пометки на полях мелким торговым почерком. Ничего, ради чего стоило бы вскрывать личный шкаф главы гильдии.

Шкаф был не маленьким — целый лабиринт дверец и полочек. Открывать каждую и просматривать содержимое ушёл бы весь день, а у него вряд ли было столько времени. Огры, может, и глупы, но их начальник, жадный полурослик, точно не так прост и быстро сложит два и два.

Рахсар снова активировал «Всевидящий», осмотрел шкаф целиком, будто рентгеном. Ничего интересного — над книгами и свитками одно за другим всплывали короткие информационные окна, безобидные, как ценники в лавке.

Но одна дверца, самая маленькая, в самом низу, не показала вообще ничего. Пустой отклик — там, где должно быть хоть что-то. И это было куда красноречивее любой найденной подсказки. За такой защитой прячут только то, что действительно важно. Воровать он, конечно, не собирался. Но посмотреть — очень хотелось.

Рахсар провёл рукой по дверце, пытаясь нащупать замочную скважину. От прикосновения дверца вдруг замигала ровным светло-синим светом.

«Персональная метка!»

Такую метку почти невозможно взломать. Он слышал о таких — были игроки, что специализировались именно на этом, но по понятным причинам держали умение в секрете: узнай гильдии, что кто-то умеет вскрывать чужие персональные метки, — и такого игрока не примут больше никуда, ни в одну уважающую себя гильдию. Сам он такими навыками не обладал, и теперь стало ясно, почему «Всевидящий» спасовал раньше: ему просто никогда не приходилось направлять эту магию на персональную метку. Да и незачем — если игрок хочет что-то передать другому, он обычно сам говорит, где оставил вещь.

За дверью коридора послышались шаги. Не размеренное, тяжёлое шарканье огров — быстрые, встревоженные шаги, и сразу много пар ног, не меньше дюжины.

«Рааф и Зааф разобрались, что премии не будет. И, судя по количеству шагов, прихватили с собой ещё кого-то».

На то, чтобы открыть метку, нужно было немного времени — Рахсар это чувствовал по тому, как медленно разгоралось синее свечение. Он кинул на дверь заклинание печати — по меркам мирной гильдии торговцев откровенно агрессивная магия. Тут же где-то в стенах отозвалась магическая тревога тонким, противным звоном.

В дверь начали стучать. А через несколько мгновений — ломать.

Рахсар приложил ладонь к метке. Перед глазами развернулось окно интерфейса с запросом личного пароля. Он ввёл его, и дверца наконец открылась.

Внутри лежал свиток, перетянутый шнуром с восковой печатью гильдии торговцев. А рядом с ним, без всякой печати, — просто сложенный вчетверо лист простой бумаги, исписанный торопливым, почти рваным почерком, будто писавший очень спешил.

Рахсар развернул его.

«Если ты это читаешь — значит, я не успел. Не ищи меня через обычные каналы, они все слушают. Аша пропала, я был её контактом на такой случай, поэтому я тоже стал целью. Свиток перенесёт тебя туда, куда ты укажешь, — в место, где ты видел её в последний раз. Встретимся там».

Он прочитал это дважды. Потом ещё раз — медленнее, будто надеялся, что во второй раз слова сложатся во что-то менее тревожное.

Не сложились.

Подписи не было. Но Рахсар и не нуждался в ней.

— Как всё интересно... и совершенно не понятно, — пробормотал он, сворачивая листок и убирая его во внутренний карман мантии.

Дверь уже еле держалась — жалобно трещала под ударами. Огры были сильны, и терпение у них, судя по всему, закончилось вместе с обещанной премией.

Рахсар распечатал свиток. Заклинание телепортации — но такое он видел впервые: куда более неудобное, чем то, к которому он привык. Здесь требовалось указать точную точку на карте, а не просто представить место, куда хочешь переместиться.

— Забавно...

Именно в этот момент дверь разлетелась в щепки.

В кабинет ворвались огры.

Вслед за ними показались охранники гильдии.

Глаза у Раафа и Заафа были красные, а лица налились багровым цветом. видимо, отсутствие премии задело их куда сильнее, чем можно было ожидать от простых охранников. Огры с яростным рёвом бросились вперёд.

Рахсар только усмехнулся.

Подмигнул ограм.

И в следующую секунду исчез во вспышке серебристого света.

Рахсар появился в полной темноте. Первым порывом было выжечь тьму магией — простое заклинание света, минутное дело. Но он тут же одёрнул себя: в таких местах магия — не решение, а триггер.

— Нет... — тихо произнес он.

Здесь могли быть охранные руны, и рвануть заклинанием сейчас — всё равно что зайти в комнату с растяжками и начать танцевать.

Он вытащил из инвентаря обычный факел — самый простой, без чар, из тех, что таскают в первых заданиях новички. Чиркнул кресалом. Пламя разгорелось не сразу, но постепенно осветило пространство, и Рахсар узнал знакомые своды.

Та самая пещера, где они были вместе с Ашей.

Только теперь она казалась совсем другой. Пустой. Безжизненной.

— Деанор? — негромко позвал Рахсар.

Ответом стало лишь глухое эхо, медленно растворившееся где-то в глубине.

Возможно, нужно было идти по тому извилистому пути, который они когда-то прошли вместе с Златокрылом и Ашей. Рахсар открыл карту.

И замер.

И эта пещера, и путь к ней — всё было стёрто. Пустое, серое пятно на карте, будто здесь никогда ничего не существовало. Сам он, судя по координатной сетке, находился будто бы за границей локации «Подземелья Теней» — там, где по всем законам игры вообще не должно быть ни одной клетки карты.

«Аркания не перестаёт удивлять», — подумал он, сворачивая карту. Первое задание с настоящей тайной за все полтора года. И NPC, которые ведут себя настолько живо, что иногда забываешь — это просто код, просто скрипты, да под управлением ИИ, но все же очень хорошо.

И давно уже не просто. Иногда становилось трудно поверить, что это всего лишь программа.

Аркания перестала быть игрой. Стала второй жизнью, местами куда более настоящей, чем та, что ждала его в капсуле где-то в далёком космосе. Но эта жизнь рано или поздно закончится — там, среди звёзд, Аркании не будет, не будет Рахсара. Будет только Аскар. Он всегда выберет настоящую жизнь. Но тогда Рахсар... просто исчезнет. Он отбросил эту мысль так же быстро, как она пришла. Пока есть возможность — нужно ей наслаждаться.

От этой мысли, здесь, во мраке пещеры, по спине пробежала дрожь — будто он и вправду мог бояться смерти в игре.

— Да что со мной... — усмехнулся он. — Это же всего лишь игра. Я просто перестану заходить.

Риторический вопрос прозвучал эхом по пещере и растворился где-то в темноте сводов, не найдя ответа.

Рахсар тряхнул головой, отгоняя несвоевременную философию, и решил идти по памяти — по тем же коридорам, что и в прошлый раз. Он был уверен, что совсем рядом должен находиться проход, ведущий глубже в подземелье. Но спустя несколько минут остановился, к его удивлению, оказалась просто полостью в земле. Ни входа, ни выхода. Он медленно обошел всю пещеру. Внимательно осмотрел каждую стену, каждый выступ в поисках потайного рычага или магического знака, что открыл бы проход. Сначала — «Всевидящим»: ничего, только порода земли за стенами, глухая и безразличная. Потом — просто ладонью, ощупывая камень в поисках хитроумно спрятанной кнопки.

Ничего.

Почесав затылок, он всё же обнаружил кое-что: рунных знаков реагирующие на магию, нет.

Раз обычный путь закрыт, а тайного хода нет — оставался только телепорт, тем же способом, каким он сюда попал. Может, он что-то упустил в кабинете гильдии. Или стоило поискать в главном здании, где у Деанора личный кабинет.

Рахсар начал плести заклинание телепорта.

И в тот же миг из стен, будто из-под земли, вспыхнули рунные знаки — те самые, что не показал ему ни «Всевидящий», ни ощупывание вслепую. Молчали, пока не почувствовали магию извне, и сработали, как капкан, поставленный именно на такой случай.

В следующую секунду воздух разорвала ослепительно-красная молния.

Удар пришелся прямо в грудь.

Все мышцы мгновенно свело судорогой, тело перестало слушаться, а мир на несколько секунд застыл.

Почти одновременно такая же молния ударила в только начинавший открываться портал.

Телепорт вспыхнул и схлопнулся, словно его никогда и не существовало.

Паралич медленно отпускал.

— Ай... Это было больно! — крикнул Рахсар в темноту.

Он с трудом поднялся на ноги, потер грудь и зло посмотрел в потолок пещеры.

— Черт тебя подери... И что теперь?...

Эхо беспомощно билось в пещере, запертое, как и сам он. Только огонёк факела чуть качнулся — то ли от сквозняка, то ли просто показалось.

Посидев немного на камне, он придумал.

Наколдовал щит. Небольшой — но такой, чтобы под него поместился ещё и портал.

— Надеюсь, сработает... — пробормотал он. — Раньше эти руны были обычной декорацией. Видимо, разработчики наконец решили сделать их частью игровой механики. Вообще-то это здорово... но только не сейчас.

Он глубоко вдохнул и начал плести заклинание телепорта.

Первая красная молния ударила почти сразу.

Щит вспыхнул, принимая удар на себя.

Следом прилетела вторая.

Потом третья.

Через мгновение удары уже сыпались один за другим, словно сама пещера пыталась не выпустить незваного гостя.

Щит держался.

Пока держался.

Само заклинание телепорта было одним из самых простых в Аркании. Обычно его создание занимало меньше секунды, настолько быстро, что игроки даже не замечали времени произнесения.

Но сейчас эта секунда растянулась в вечность.

Главная проблема была не в молниях.

По правилам игры невозможно одновременно поддерживать два активных заклинания. Как только Рахсар полностью сосредоточился на телепорте, защитный купол перестал получать подпитку маной.

Он начал таять буквально на глазах.

Семьдесят процентов...

Шестьдесят...

Пятьдесят.

Каждый новый удар молнии отрывал от него еще один кусок.

Сорок...

Тридцать...

Двадцать четыре...

— Ну же...

Перед ним наконец вспыхнул готовый портал.

Рахсар сделал первый шаг.

В этот же миг защитный купол рассыпался тысячами голубых искр.

Он мгновенно набросил на себя индивидуальный щит и бросился вперед.

До портала оставалось всего несколько шагов.

Два...

Один...

Красная молния ударила прямо в пятку.

Тело свело судорогой.

Мышцы перестали слушаться.

Следующий разряд угодил уже в сам портал.

Тот вспыхнул ослепительным светом, задрожал и с громким хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона.

Рахсар еще пару секунд стоял неподвижно, не в силах сделать ни шага. А когда паралич начал отпускать, тело, потерявшее опору, по инерции рухнуло вперед.

Удар о камень отозвался глухой болью где-то на границе восприятия — тело было еще частично парализовано, но не бесчувственно. Странное ощущение: боль есть, а откликнуться на неё нечем. Ни рукой шевельнуть, ни повернуть голову. Только глаза ещё слушались его — да и то через силу.

Факел, выпавший из руки при падении, откатился в сторону и продолжал гореть, бросая на свод пещеры дрожащие оранжевые тени. Рахсар лежал щекой на холодном камне и смотрел на этот огонёк, единственное, что ещё двигалось в его поле зрения.

Секунды тянулись медленно, гораздо медленнее, чем полагается парализующему эффекту любого известного ему заклинания. Обычный паралич в Аркании держал два-три удара сердца, не больше — иначе это была бы не игровая механика, а издевательство. Здесь счёт шёл уже на добрый десяток.

«Или руны рассчитаны не на игроков, — подумал он, чувствуя, как немеет от неподвижности челюсть. — А на кого-то посерьёзнее».

Он лежал, потихоньку начиная чувствовать тело — сначала пальцы, потом ладони, потом, с покалыванием, будто отлежал каждую конечность разом, всё остальное.

— Отлично... — проворчал он. — Теперь я еще и пленник собственной любознательности. И что теперь делать?

Мысли постепенно приходили в порядок.

Если он смог попасть сюда телепортом, значит, кто-то снаружи тоже должен суметь открыть портал. Красные молнии атаковали только его собственое заклинание. Возможно, портал, созданный извне, они не тронут.

Когда он смог нормально сесть — медленно, опираясь на локоть, проверяя, слушаются ли руки, — открыл меню и нажал на список друзей.

— Посмотрим... кто сейчас в сети...

Повезло: Златокрыл был онлайн.

Рахсар написал проверочное сообщение:

«Привет, мне нужна помощь. Ты можешь открыть телепорт к моей локации?»

Ответ пришёл не сразу — на экране покачивалось три точки, будто Златокрыл раздумывал, а потом стирал и переписывал заново.

«Могу попробовать. Но у меня твоя метка не отображается на карте. Ты вообще где? Я всё это время пытался тебе написать — ты как сквозь землю провалился».

Рахсар невесело усмехнулся собственным мыслям: буквально ведь и провалился, только не сквозь землю, а куда-то за край карты, где земли официально уже не существует.

«Долгая история. Короче, я в той же пещере, где мы ночевали с тобой и Ашей. Только сейчас она не отмечена ни на одной карте — ни на моей, ни, судя по всему, на твоей. Попробуй открыть портал вслепую, на последние координаты, где мы разбивали лагерь».

Он открыл карту. Несмотря на исчезнувшую локацию, текущие координаты игрока по-прежнему отображались в углу интерфейса.

Быстро сделал снимок экрана и отправил другу.

Три точки снова замигали. Потом пропали. Потом снова появились.

«Попробую. Но ничего не обещаю. Если координаты битые, портал может открыться с ошибкой».

«Сейчас любая ошибка лучше, чем сидеть здесь».

Рахсар поднялся на ноги, всё ещё пошатываясь, и посмотрел туда, где недавно захлопнулся его собственный портал. На полу пещеры остался лёгкий выжженный след — тёмный полукруг, будто кто-то приложил раскалённую печать к камню.

Рахсар невольно усмехнулся.

— Хороший знак... Или плохой. Пока не разобрался.

Он глубоко вдохнул и уставился в пустое пространство перед собой.

— Ну давай, Рус... — тихо сказал он, по привычке называя Златокрыла настоящим именем. — Порадуй меня хоть чем-нибудь..

В пещере снова стало тихо. Только пламя факела потрескивало, да где-то глубоко под землей мерно падали капли воды.

Оставалось только ждать.

Как хищник, уверенный, что добыча уже никуда не денется.

Рахсар усилил защиту вторым щитом.

Вокруг него вспыхнули дополнительные магические контуры.

— Посмотрим, насколько ты любишь холод.

Ледяная стрела сорвалась с его посоха.

Заклинание ударило точно в цель.

Но одновременно пасть ящера раскрылась.

Из глубины его глотки вырвался огненный шар.

Два заклинания столкнулись посреди пещеры.

Грохот ударил по ушам.

Ослепительная вспышка на мгновение превратила ночь в день.

Лед и огонь уничтожили друг друга.

Густой пар мгновенно заполнил всё пространство.

Через секунду Рахсар уже не видел дальше вытянутой руки.

Только белая стена тумана вокруг.

Тишина.

И где-то совсем рядом послышалось тяжелое дыхание.

Очень близко.

Слишком близко.

Из густого пара с пугающей скоростью вылетела раскрытая пасть ящера и сомкнулась на голове Рахсара.

Челюсти начали медленно сжиматься.

Перед глазами одна за другой вспыхивали строки интерфейса.

Щит: -6%... -11%... -15%...

Если так продолжится еще пару минут, оба защитных купола не выдержат.

В панике Рахсар выронил посох. Он обеими руками уперся в верхнюю и нижнюю челюсти, пытаясь хоть немного разжать их.

Бесполезно.

Монстр был намного сильнее.

Из уголков его пасти потекла вязкая полупрозрачная жидкость. Капли падали на мантию и с тихим шипением прожигали ткань, оставляя дымящиеся дыры.

— Да что ты за монстр такой?!

Без посоха большинство его заклинаний были недоступны. Он бил ящера руками, пытался ударить коленом, даже несколько раз пнул его ногой.

Журнал боя молчал.

Урон: 0.

— Бесполезно... Черт тебя подери!

Первый щит разлетелся дождем голубых искр.

Челюсти сразу же сомкнулись еще сильнее.

Перед глазами уже начинало темнеть.

Рахсар левой рукой открыл инвентарь.

Рядом с ним раскрылся небольшой темный разлом — словно кусок самой пустоты. Перед глазами вспыхнул интерфейс с расположением предметов, но увидеть его целиком было невозможно. Огромная пасть почти полностью закрывала обзор.

Пришлось действовать почти вслепую.

Он засунул руку в темный провал и начал лихорадочно шарить внутри бесконечного пространства, пытаясь на ощупь найти нужную вещь.

Ящер понял, что добыча что-то задумала.

Он резко мотнул головой и со всей силы впечатал Рахсара в каменную стену.

Рука вылетела из открытого инвентаря, вместе с ней посыпались вещи.

На каменный пол с грохотом попадали моток веревки, несколько пузырьков с зельями, запасной факел, связка металлических штырей, какие-то детали для ремесла...

Но пальцы уже сомкнулись на знакомой рукояти.

Кинжал.

Тот самый, который Рахсар по привычке всегда носил с собой, хотя почти никогда им не пользовался.

Не теряя ни мгновения, он влил в клинок огромное количество маны, вплетая в него заклинание «Вихрь».

Даже не видя, куда именно попадет удар, он со всей силы вонзил кинжал вперед.

Сталь неожиданно легко вошла в плоть.

Ящер взревел так, что содрогнулась вся пещера.

Челюсти разжались.

Рахсар рухнул на колени, жадно хватая воздух.

Кинжал остался глубоко в боку чудовища.

Рахсар не успел активировать заклинание вихря, которое бы устроило монстру внутренний взрыв без единого язычка пламени. Ящер уже пришёл в себя. Его жёлтые глаза сузились, а взгляд остановился на рукояти кинжала, торчавшего из бока. Будто он понимал, что именно эта сталь сейчас опаснее любого посоха.

Монстр резко отскочил назад, не позволяя Рахсару дотянуться до оружия.

— Да чтоб тебя...

До кинжала оставалось всего несколько шагов. Но между ними теперь стоял хозяин этого подземелья.

Ящер пригнулся, мышцы под чешуёй перекатились волной. Рахсар слишком хорошо знал эту стойку — сейчас будет рывок.

Он бросился вперёд одновременно с монстром.

Каменный пол ударил под ноги. Когти со свистом рассекли воздух буквально в нескольких сантиметрах от лица. Рахсар ушёл перекатом, вытянув руку к торчащей из бока рукояти.

Почти...

Кончики пальцев коснулись кожи на рукояти.

И в этот же миг хвост ящера, словно удар тяжёлого бревна, врезался ему в грудь.

Второй защитный щит вспыхнул ослепительным куполом, принимая удар на себя. Воздух выбило из лёгких. Рахсара отбросило через половину пещеры, он несколько раз перевернулся по камню и лишь чудом не выпустил посох снова.

Перед глазами поплыли красные строки интерфейса.

Защитный щит: 37%... 31%...

Кинжал всё ещё оставался в боку чудовища.

Заклинание вихря было уже вложено в клинок. Не хватало лишь одного — прикоснуться к нему и завершить активацию.

А ящер, словно понимая это.

Только сейчас Рахсару удалось как следует рассмотреть противника. Монстр был почти голым. Почти — на нём висело что-то похожее на штаны, грубо сшитые из плотной ткани и давно превратившиеся в лохмотья.

Это открытие заставило его на мгновение забыть о боли.

Одежда.

Значит, перед ним не безмозглое чудовище, а разумное существо. Возможно, когда-то оно вообще принадлежало к какой-то расе. Осторожность, с которой ящер держался возле воткнутого в бок кинжала, лишь подтверждала эту мысль. Он понимал опасность, анализировал происходящее и не собирался повторять прежнюю ошибку.

Рахсар принял боевую стойку.

— Хорошо... Тогда посмотрим, кто кого перехитрит.

Он выпустил одну за другой две ледяные сосульки. Не для того, чтобы ранить, а чтобы вынудить противника ответить привычной атакой.

Расчёт оказался верным.

Ящер широко раскрыл пасть, и навстречу сосулькам сорвался раскалённый огненный шар.

Заклинания столкнулись.

В пещере снова раздался глухой хлопок, а всё пространство мгновенно затянул густой белый пар. Видимость исчезла почти полностью.

Рахсар не терял ни секунды. Одним движением он восстановил защитные щиты, а другим быстро начертил на каменном полу сложный магический круг. Голубые линии на миг вспыхнули, покрылись тонкой коркой инея и растворились, став почти неразличимыми.

Ледяная ловушка была готова.

Теперь оставалось лишь заставить ящера сделать один неверный шаг.

Прошло несколько долгих мгновений. Ящер не атаковал. Ни рычания, ни цокота когтей, ни малейшего движения.

— Странно... — тихо пробормотал Рахсар.

Если бы это был обычный монстр, он уже давно бросился бы напролом. Но противник явно выжидал.

Рахсар легким порывом магии развеял густой туман. Белесая дымка закрутилась вихрем и быстро растаяла, открывая пустую пещеру.

Пустую...

Он мгновенно насторожился. Глаза забегали по стенам, по полу, по каждому выступу скалы.

И только потом взгляд поднялся вверх.

Под самым сводом пещеры, почти полностью слившись с серой породой, распластался ящер. Его чешуя меняла оттенок, становясь почти неотличимой от камня. Если бы Рахсар не искал его так внимательно, то ни за что не заметил бы.

— Да ты ещё и маскироваться умеешь...

Ящер понял, что его обнаружили.

В ту же секунду он сорвался вниз.

Огромное тело рухнуло с потолка, словно сорвавшийся валун. Рахсар едва успел поднять голову, как монстр уже оказался сверху. Удар сбил его с ног, воздух выбило из лёгких.

Они проскользили по каменному полу прямо мимо начерченного магического круга.

Ящер даже не коснулся ловушки.

Он обошёл её так точно, словно заранее знал, где она находится.

От этой мысли по спине Рахсара пробежал холодок.

Ящер не переставал осыпать его ударами. Острые когти снова и снова скрежетали по защите, выбивая из них искры. Индикатор прочности стремительно полз вниз.

91%... 78%... 64%...

— Да сколько же в тебе силы...

На этот раз посох Рахсар не выпустил. Он резко направил его вперёд.

Воздушный удар.

Невидимая волна с грохотом ударила в грудь чудовища. Ящера отбросило назад. Он не упал — лишь проскользил по каменному полу несколько метров, оставляя глубокие борозды от когтей. Затем остановился, выпрямился и медленно поднял голову.

И посмотрел прямо в глаза Рахсару.

В этом взгляде была не только ярость.

Там был азарт.

Словно он наслаждался боем.

По спине Рахсара пробежал холодок.

— Да кто же ты такой...

И тут произошло то, чего он не ожидал увидеть даже в Аркании.

Перед ящером раскрылся чёрный портал.

Инвентарь.

Свой собственный инвентарь.

— Что?..

Из темноты монстр вытащил длинный, ослепительно красивый меч. Его клинок был слегка изогнут к острию, а по всей поверхности мерцали древние руны.

Рахсар побледнел.

— Нет... Этого не может быть...

NPC не пользовались инвентарём.

Монстры — тем более.

Это была механика игроков.

Руны на клинке вспыхнули холодным голубым светом.

— И что-то мне подсказывает... ничего хорошего они не делают.

Рахсар быстро оценил ситуацию.

Кинжал всё ещё торчал в боку противника.

Добраться до него невозможно.

Ледяная ловушка осталась прямо за спиной ящера.

— Ладно... значит, играем по-крупному.

Он обновил защитные щиты и сразу же ударил ещё одним воздушным тараном, надеясь столкнуть противника в ловушку.

Но произошло невозможное.

Ящер одним движением рассёк воздух мечом.

Воздушная волна буквально разорвалась пополам и рассеялась, словно её никогда не существовало.

Монстр довольно облизнулся длинным языком и сорвался в атаку.

Огненный шар.

Клинок описал короткую дугу.

Пылающая сфера распалась на две половины и погасла ещё в полёте.

Ледяной шквал.

Десятки ледяных стрел устремились навстречу противнику.

Меч сверкнул ещё несколько раз.

Лёд дождём осколков осыпался на пол.

Рахсар впервые за долгое время почувствовал настоящий страх.

Этот меч резал магию, словно они были сделаны из ткани.

Проверять, выдержат ли щиты удар такого оружия, ему совершенно не хотелось.

В последний момент он ударил посохом о камень.

Вызвав стену земли.

Пол вздрогнул.

Из него с грохотом выросла толстая каменная преграда, полностью перекрыв проход. Это была не созданная магией иллюзия и не энергетический барьер. Рахсар поднял саму породу пещеры, а камень невозможно просто взять и рассечь заклинанием.

По другую сторону сразу же раздался тяжёлый удар.

Затем ещё один.

Послышался неприятный металлический скрежет.

Он рубил стену.

Рахсар быстро огляделся.

Позади — глухая каменная стена.

Впереди — противник, умеющий пользоваться инвентарём, владеющий мечом, разрубающим магию, и явно превосходящий его в ближнем бою.

— Ну... и что теперь? — тихо выдохнул Рахсар. Впервые за весь бой у него не было ни одного готового решения.

Рахсар лихорадочно перебирал варианты. Потом вспомнил о заклинании невидимости.

Нет... С таким противником это даст лишь несколько секунд. Ящер слишком умен. Он сразу поймет, что добыча не могла просто исчезнуть.

Тогда в голове родилась другая идея.

— Проверим, насколько ты умён...

Перед собой Рахсар создал собственную иллюзию. Его точная копия застыла в боевой стойке, а вокруг неё вспыхнул защитный магический купол. Заодно он хотел проверить ещё одну догадку — действительно ли меч способен разрубать магические щиты.

Сам же Рахсар накинул на себя маскировку и, стараясь не издать ни единого звука, прижался к холодной стене пещеры.

Каменная преграда ещё держалась.

Раздался удар.

Ещё один.

По всей пещере пошли трещины.

И наконец стена земли с грохотом обрушилась, подняв густое облако каменной пыли.

Ящер ворвался внутрь почти мгновенно.

Он заметил иллюзию.

Не раздумывая ни секунды, рванулся к ней и нанес рубящий удар.

Рахсар внимательно наблюдал.

Клинок вспыхнул рунами.

Защитный купол разошёлся надвое так легко, словно был сделан из тончайшего листа бумаги.

Следом исчезла и сама иллюзия.

— Значит, я не ошибся...

На мгновение ящер замер.

Всего на мгновение.

Но этого оказалось достаточно.

Пользуясь его замешательством, Рахсар бесшумно обошёл противника и занял место по другую сторону ледяной ловушки.

Это был его единственный шанс.

Он снял маскировку.

В тот же миг Рахсар взмахнул посохом и выпустил Ледяной шквал.

Десятки ледяных стрел сорвались с навершия.

Ящер успел провернуться и несколькими молниеносными ударами меча отбил часть снарядов. Но не все.

Несколько стрел с хрустом вошли ему в плечо, спину и бедро. Мороз мгновенно покрыл чешую белым инеем, движения чудовища стали чуть тяжелее.

Ящер зарычал так, что по сводам пещеры прошла дрожь.

И бросился в атаку.

Рахсар не двигался, но был готов отпрыгнуть в последний момент, вдруг магический круг его не остановит.

Ждал.

Ещё немного...

Ещё...

Когда меч уже начал опускаться ему на голову.

В следующий миг лапа ящера ступила точно в центр магического круга.

Магический круг вспыхнул ослепительно-голубым светом.

Лёд взорвался тысячами тонких нитей, мгновенно оплетая тело чудовища.

За долю секунды ящер оказался закован в прозрачный лед. Он ещё пытался вырваться, мышцы напряглись, по льду побежали мелкие трещины, но заклинание удержало его.

Рахсар впервые за весь бой позволил себе выдохнуть.

— Фух...

Он медленно подошёл к обездвиженному противнику и положил руку на рукоять кинжала, всё ещё торчавшего из его бока.

— Что ж... Было весело, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Но пора заканчивать.

Его пальцы крепче сомкнулись на рукояти.

— Надеюсь, ты не против, если я всё-таки воспользуюсь твоим порталом.

Оставалось лишь мысленно активировать заклинание «Вихрь», и тело ящера разорвёт внутренний воздушный взрыв. Даже такой монстр после этого не выживет.

— Товарищ Рахсар... Хоть ваше появление оказалось весьма неожиданным, я искренне рад вас видеть. Честно говоря, я уже начал думать, что вы не придёте. И, прошу вас... не трогайте моего хорошего друга.

Рахсар вздрогнул и резко обернулся.

Из мерцающего портала выглядывала голова Деанора. Полурослик как ни в чём не бывало смотрел на него, словно здесь только что не пытались убить друг друга.

— И я рад тебя видеть... — выдохнул Рахсар, всё ещё не убирая руки с кинжала. — Но, может, объяснишь, почему твой хороший друг пытался откусить мне голову?

Деанор виновато развёл руками и вышел из портала.

— Видите ли... пока я ждал вас, сюда несколько раз приходили мои преследователи. Они пытались меня убить. Когда я открывал портал в надежде увидеть именно вас, вместо вас появлялись они. Потом я уже решил, что вы не придёте, а по оставленной мною подсказке научились находить это место только убийцы. Поэтому мой друг... — он с улыбкой посмотрел на застывшего в ледяной ловушке ящера, — решил, что очередной незваный гость ничем не отличается от предыдущих.

Рахсар перевёл взгляд на ящера.

Тот уже не бился в ледяной корке, а лишь неподвижно смотрел на него жёлтыми глазами. В этом взгляде больше не было ярости. Только раздражение... и, кажется, обида.

— Вы можете его разморозить? — спокойно попросил Деанор.

Рахсар ещё несколько секунд молчал.

— Хорошо.

Он подошёл к обездвиженному существу, крепко взялся за рукоять своего кинжала и снял заклинание.

— Сейчас будет немного больно.

Одним резким движением он выдернул клинок из бока ящера. Тот глухо зарычал, но даже не попытался ударить. Затем Рахсар носком сапога стёр линии магического круга, и ледяная корка с тихим треском начала осыпаться на пол.

Ящер медленно расправил плечи, глубоко вдохнул и поднялся во весь рост.

Рахсар, не показывая опасений, демонстративно повернулся к нему спиной и подошёл к Деанору.

— Значит, ты действительно ждал меня. Но как вообще понял бы, что это именно я пришёл?

Деанор улыбнулся.

— Руны. Они сообщают нам, когда кто-нибудь появляется в этой пещере. После первых нападений мы перекрыли все проходы. Теперь попасть сюда можно только через портал. Так намного безопаснее.

Рахсар понимающе кивнул.

— Ладно. С этим разобрались. Но зачем ты меня искал? Я понял, что у тебя серьёзные проблемы... но при чём здесь Аша?

Деанор на мгновение стал серьёзным. Он бросил короткий взгляд на своего спутника, который уже стоял рядом, молча наблюдая за Рахсаром.

— Это долгий разговор. Давайте пройдём в наш штаб. Там никто не подслушает, и я расскажу всё с самого начала.

Рахсар почувствовал, что ящер снова подошёл почти вплотную. Тяжёлое дыхание касалось затылка, а внимательный взгляд буквально прожигал спину.

— Кажется, я ему всё ещё не нравлюсь, — усмехнулся Рахсар.

Деанор тихо рассмеялся.

— Не обращайте внимания. Он просто очень переживает за друзей.

Ящер что-то коротко прошипел на своём языке.

— А ещё, — перевёл Деанор с улыбкой, — он просит больше не тыкать его ножом.

Рахсар невольно улыбнулся.

— Постараюсь... если он перестанет пытаться откусить мне голову.

Деанор жестом пригласил обоих к порталу.

Через несколько секунд все трое скрылись в серебристом сиянии, и пещера вновь погрузилась в тишину, словно здесь никогда и не происходило никакой битвы.

Глава 15: Добро пожаловать в ЯинакрА

По ту сторону портала Рахсар ожидал увидеть очередную скрытую пещеру или небольшой лагерь. Но реальность оказалась совсем иной.

Перед ним раскинулся настоящий подземный штаб.

Точнее — целый город, скрытый в недрах земли.

Во все стороны расходились широкие тоннели, соединяя десятки просторных залов и естественных пещер. Одни помещения были превращены в мастерские, другие — в склады, жилые комнаты или казармы. Повсюду горели магические кристаллы, наполняя каменные своды мягким голубоватым светом. Где-то звенел металл, где-то слышались разговоры, смех детей и стук инструментов.

Но сильнее всего удивила комната телепорта.

Сам портал был стационарным, как и во всех крупных городах Аркании, однако выглядел совершенно иначе. Вместо привычного каменного круга с древними рунами здесь возвышалась гладкая металлическая конструкция, словно перенесённая из далёкого будущего. По серебристой поверхности медленно пробегали тонкие светящиеся линии, а воздух внутри кольца дрожал так, будто само пространство с трудом удерживалось на месте.

— Никогда такого не видел... — тихо произнёс Рахсар.

Однако на этом странности не заканчивались.

По штабу свободно ходили представители почти всех рас Фракции Свободных. Люди разговаривали с эльфами, гномы что-то оживлённо обсуждали с орками, неподалёку гоблин помогал зверолюду чинить какой-то механизм. Между ними сновали полурослики, а над головами время от времени пролетали феи.

Но взгляд Рахсара остановился на другом.

Высокий седой кентавр спокойно беседовал сразу с двумя орками.

— Деанор... — Рахсар невольно остановился. — Что здесь происходит? Я понимаю люди, эльфы, даже орки. Но кентавры? Они же почти всю жизнь проводят на границах Фракции Свободных и редко покидают свои заставы. Что они делают здесь?

Деанор улыбнулся и негромко обратился к своему спутнику-ящеру:

— Отправляйся в командный центр. Мы скоро подойдём.

Ящер коротко кивнул, бросил на Рахсара последний внимательный взгляд и исчез в одном из тоннелей.

Когда он ушёл, Деанор повернулся к Рахсару.

— Все, кого ты здесь видишь, обязаны своей свободой народу Астари.

Рахсар удивлённо приподнял брови.

«Ещё одна раса?»

За столько лет игры он никогда не слышал такого названия.

— А кто это?

Деанор снова улыбнулся.

— Вы уже знаком с двумя представителями этого народа.

Он сделал небольшую паузу, словно давая Рахсару возможность самому догадаться.

— Аша... и её брат Кайрел.

Рахсар остановился.

— Что?

— Они принадлежат к народу Астари. Именно они освобождают жителей Аркании от власти Бога Светлых.

Несколько секунд Рахсар молчал.

Теперь многое становилось понятнее. Необычная магия Аши. Её странные знания. Поведение, которое не укладывалось в привычную логику NPC.

— Они сейчас здесь? — быстро спросил он.

Деанор жестом предложил идти дальше.

— Нет. Здесь живут только освобождённые жители Аркании. За народом Астари охотятся по всему миру. Им слишком опасно появляться даже здесь.

Полурослик на мгновение замолчал.

— Полгода назад Аша лично освободила меня от власти Бога Светлых. С тех пор я обязан ей жизнью.

Рахсар задумался.

— Тогда почему вы сами её не спасли? Почему ждали меня?

Они медленно шли по одному из главных тоннелей. Навстречу попадались жители подземного штаба. Многие приветствовали Деанора, кто-то с любопытством рассматривал Рахсара, но никто не задавал лишних вопросов.

— Нас много, — наконец ответил Деанор. — Но недостаточно.

Он обвёл рукой подземный город.

— Среди нас есть сильные воины, опытные маги и отличные разведчики. Но даже им такая задача не по силам. А если мы потеряем их, защищать остальных будет некому.

Он посмотрел на проходящих мимо жителей.

— Ты, наверное, уже заметил, что большинство здесь никогда не держали оружия. Это кузнецы, лекари, учёные, строители, ремесленники. Каждый помогает тем, чем умеет.

Полурослик вновь перевёл взгляд на Рахсара.

— А тебе я доверяю. Народу Астари ты уже помог, хотя тогда даже не знал, кто они такие. Поэтому выбор был очевиден.

Внутри у Рахсара всё ликовало.

Таких заданий в Аркании ещё не было.

Никаких маркеров над головами, никаких привычных цепочек квестов. Всё происходило так естественно, что временами он забывал, где заканчивается игра и начинается настоящая жизнь.

Ему не терпелось узнать продолжение.

Он нарочито серьёзно выпрямился.

— Тогда чего мы ждём? Скажи, где искать Ашу, и я отправлюсь немедленно.

Деанор внимательно посмотрел ему в глаза и едва заметно улыбнулся.

— Товарищ Рахсар... Я понимаю, что вам пока известно далеко не всё. Но не могли бы вы отнестись к этому немного серьёзнее?

Он выдержал короткую паузу.

— Даже вам одному с этим не справиться.

«Групповое задание», — сразу понял Рахсар.

Он уже мысленно перебирал список друзей, прикидывая, кого лучше позвать первым.

— Не беспокойся, Деанор, — уверенно сказал он. — Я отношусь к этому совершенно серьёзно. И один туда точно не пойду.

Деанор удовлетворённо кивнул.

— Тогда... добро пожаловать в ЯинакрА.

— Яинакра? — Рахсар усмехнулся. — А... понял. Это же Аркания наоборот.

Деанор едва заметно улыбнулся.

— Как всегда, вы проницательны, товарищ Рахсар. Вот мы и пришли.

Перед ними распахнулась массивная дверь.

Это было огромное помещение полусферической формы. Стены уходили вверх плавным куполом, а в центре возвышался круглый стол из неизвестного темного металла. Над ним парила объемная голограмма всей Аркании.

Рахсар невольно остановился.

На карте в реальном времени двигались тысячи светящихся точек. Игроки, NPC, торговые караваны, патрули, монстры. Даже внутри зданий были видны перемещения существ. Над некоторыми крепостями вспыхивали условные обозначения, где-то двигались армии, а вдоль дорог ползли длинные цепочки повозок.

— Вот это...

Он даже не договорил.

Подобного интерфейса не существовало нигде в игре.

Возле стола стояли трое.

По их одежде сразу было понятно — это не просто командиры. Дорогие ткани сочетались с практичными элементами брони, а каждая деталь одежды говорила скорее о власти, чем о богатстве.

Над картой зависла фея, что-то быстро объясняя двум остальным.

Когда Деанор и Рахсар подошли ближе, она замолчала.

— Добрый день, коллеги, — спокойно произнес Деанор.

Кентавр, стоявший ближе всех к столу, коснулся ладонью его поверхности.

Голограмма мгновенно погасла.

Все трое одновременно перевели взгляд на Рахсара.

Секунд пять никто не произносил ни слова.

— Приветствую тебя, Деанор, — первым нарушил тишину кентавр.

Эльф с холодным выражением лица сделал шаг вперед и, даже не скрывая недоверия, указал пальцем на Рахсара.

— Это он?

Рахсар растерялся.

— Эм... Рахсар. Боевой маг. Приятно познакомиться.

Ответом снова стала тишина.

Только три внимательных, оценивающих взгляда.

Деанор почувствовал неловкость и поспешил представить собравшихся.

— Это наши лидеры. Позвольте представить. Уважаемый эльф — Александр Зоркий.

Эльф лишь коротко кивнул.

— Архимаг народа фей — Цветок Бури.

Фея улыбнулась Рахсару значительно дружелюбнее остальных.

— И наконец...

Деанор обошел стол.

— Верховный военачальник кентавров — Тұлпар Вольный Ветер.

Кентавр был выше Рахсара почти на две головы. Массивное тело покрывали многочисленные шрамы, а спокойный взгляд говорил о человеке... точнее, существе, которое давно привыкло командовать армиями.

— Приятно познакомиться, товарищи революционеры, — решил разрядить обстановку Рахсар.

Шутка повисла в воздухе.

Никто даже не улыбнулся.

Деанор продолжил, будто ничего не произошло.

— Я знаю, многие из вас были против того, чтобы приглашать товарища Рахсара сюда. Ваши опасения мне понятны. Но, как я уже говорил, я ему доверяю. И представитель народа Астари — Кайрел — разделяет мое мнение.

Он обвел взглядом присутствующих.

— Вы сами знаете наше положение.

Несколько секунд в комнате снова стояла тишина.

Тұлпар сделал несколько тяжелых шагов вперед и протянул Рахсару руку.

— Рад, что ты всё-таки пришел.

Рахсар крепко пожал её.

Хватка кентавра была такой, словно он проверял не силу ладони, а силу характера.

Фея легко вспорхнула в воздух и, сделав круг вокруг Рахсара, внимательно его осмотрела.

— Да... — задумчиво произнесла она. — Маг действительно сильный. И потенциал ощущается немалый. Пожалуй... я соглашусь с Деанором.

Лишь эльф остался неподвижен.

Он скрестил руки на груди.

— Я по-прежнему против.

В его голосе не было злости — только холодная уверенность.

— Среди нас достаточно сильных бойцов. Мы можем отправить их. Они выполнят задачу. Зачем нам рисковать и доверять её иг...

— Хватит!

Кулак Деанора с грохотом ударил по столу.

В помещении словно похолодало.

Даже металлическая поверхность едва заметно дрогнула.

— Следите за словами, Александр.

Рахсар удивленно посмотрел на полурослика.

Ничего себе... Никогда раньше он не видел Деанора настолько разгневанным.

Эльф медленно повернул голову.

В его глазах сверкнул холод.

— Когда ваши надежды не оправдаются... и мы потеряем ценные данные, я лично прослежу, чтобы ты, мелкий торгаш, больше никогда не принимал решений, от которых зависит судьба нашего сопротивления.

В комнате вновь повисла тяжелая тишина. Даже Цветок Бури перестала летать, а Тұлпар медленно перевел взгляд с эльфа на Деанора, словно ожидая, кто из них сделает следующий шаг.

Но продолжения не последовало.

Деанор глубоко вдохнул и уже совершенно спокойным голосом произнес:

— Товарищ Рахсар, прошу извинить, что вы стали свидетелем моего неподобающего поведения.

Рахсар удивленно посмотрел на него.

Вот это выдержка... Несколько секунд назад он был готов разорвать эльфа на части, а сейчас перед ним снова стоял тот самый спокойный и рассудительный полурослик.

И как ему это удается?

Когда они вышли из зала совещаний, Рахсар все еще размышлял над услышанным.

Деанор внимательно посмотрел на него.

— Что-то вас тревожит?

— Деанор... — задумчиво произнес Рахсар. — Почему вы дали мне так мало информации? О самой локации почти ничего не известно. О враге — тоже. Только догадки.

Полурослик задумчиво провел рукой по своей небольшой бородке.

Похоже, за последние дни он совсем перестал следить за собой.

Через несколько секунд он ответил:

— Знайте одно. За каждую крупицу информации, которую мы смогли передать вам, заплачено жизнями хороших существ. Они сделали невозможное.

Рахсар опустил взгляд.

— Понятно... Мне жаль, что так произошло.

Он немного помолчал.

— Но на карте там только пустота. Совсем ничего. Даже если это скрытая пещера, как та, где мы встретились, я все равно не понимаю, как ее найти.

Деанор неожиданно улыбнулся.

— Товарищ Рахсар, я верю в вас не только потому, что вы выдающийся маг.

Он сделал короткую паузу.

— Я бы даже сказал, что это далеко не главная причина.

Рахсар весело усмехнулся.

— Тогда какая?

— Вы невероятно упрямы.

Полурослик улыбнулся шире.

— И чем сложнее задача, тем сильнее в вас просыпается азарт. А еще у вас есть друзья, которые готовы рискнуть собой ради вас. Иногда именно это оказывается сильнее любой магии.

Рахсар невольно рассмеялся.

— Приятно удивлен. Не ожидал услышать столько похвалы в свой адрес.

Они уже подошли к странному стационарному порталу, выполненному в том же необычном стиле, что и весь штаб.

Его серебристые кольца медленно вращались вокруг сияющего ядра.

— Сейчас мы отправим вас прямо в город Аркан, — сказал Деанор.

— Я сделаю все, что смогу. Хотя задание действительно непростое.

Полурослик внимательно посмотрел ему в глаза.

— Я не сомневаюсь, что ради Аши вы преодолеете любые трудности.

Он чуть понизил голос.

— Скажу вам по секрету... После того как ее брат Кайрел поправился, Аша снова стала прежней. Мы стали часто разговаривать.

На лице Деанора появилась теплая улыбка.

— И знаете, какая тема всплывала чаще остальных?

Рахсар хитро улыбнулся.

— Даже представить не могу.

— Вы.

Полурослик усмехнулся.

— Когда разговор заходил о вас, она могла говорить очень долго. По-моему, было совершенно очевидно... что вы запали ей в душу.

Рахсар замер.

В груди вдруг стало удивительно тепло.

До этого момента он лишь догадывался о своих чувствах.

Да, ему было хорошо рядом с Ашей.

Да, он постоянно вспоминал ее.

Но каждый раз напоминал себе, что она всего лишь NPC.

Теперь же...

Теперь он понял, что это уже давно перестало иметь для него значение.

Рахсар улыбнулся.

— Деанор... Я передумал.

Полурослик удивленно поднял бровь.

— Почему?

Рахсар хитро прищурился.

— Я не сделаю все, что смогу.

Деанор непонимающе посмотрел на него.

Рахсар сделал шаг к порталу.

— Я сделаю все, что смогу... и даже то, чего не смогу.

Он подмигнул Деанору и, не оглядываясь, вошел в сияние портала.

Рахсар вошел в зал, ожидая своих товарищей.

Это был все тот же зал совета глав гильдий. Просторный, с поразительно высокими потолками, уходящими метров на пятнадцать вверх и заканчивающимися прозрачным куполом. Днем сквозь него в помещение проникали солнечные лучи, а ночью — холодный свет звезд, создавая ощущение, будто над головой не потолок, а настоящее небо.

В центре стоял все тот же массивный круглый стол, вырезанный из цельного дуба. Его поверхность покрывала искусная резьба — карта мира Аркании. Леса, горы, реки и города были выполнены с такой точностью, что казалось, стоит провести рукой, и по ним побегут настоящие реки. После голографической карты, увиденной в штабе Яинакры, эта уже не казалась столь совершенной, но все равно производила впечатление.

Вокруг стола располагались шесть кресел, каждое — настоящее произведение искусства.

В огромном камине потрескивали поленья. Огонь отбрасывал длинные тени на стены и теплые отблески на пол из полированного гранита.

Рахсар молча смотрел на пламя.

Перед глазами снова всплыл момент, когда Златокрыл буквально вытащил его из той проклятой пещеры.

— Привет, Рахсар! — раздался веселый голос.

Он обернулся.

— И тебе привет.

Еще раз взглянув на огонь, Рахсар уже видел в нем лишь обычное пламя.

— Похоже, остальные скоро подойдут. Ну рассказывай, как дела в гильдии?

Златокрыл уселся в кресло.

— Знаешь... когда глава гильдии исчезает почти на три месяца, народ начинает задаваться вопросами.

Он усмехнулся.

— Некоторые даже предложили сменить главу.

— И что решили?

— Большинство дружно отказалось. Никому не захотелось брать на себя такую ответственность. Хотя несколько офицеров пытались собрать сторонников и начали агитировать игроков за перевыборы.

Рахсар только пожал плечами.

— Пусть сами решают.

Он налил эль в два кубка и один протянул другу.

— Я никогда особо не держался за этот титул.

Немного помолчав, он добавил:

— Кстати... кажется, я тебе не говорил. Примерно через полгода я, скорее всего, больше сюда не вернусь.

Он медленно оглядел знакомый зал.

— Буду немного скучать...

Златокрыл нахмурился.

— Это ты сейчас о чем?

Рахсар улыбнулся.

— Я же полечу в космос. К другой планете. Возможно, там вообще существует разумная жизнь.

Он мечтательно посмотрел вверх.

— Представляешь?

Златокрыл несколько секунд молчал.

— Рад за тебя... правда рад.

Он вздохнул.

— Но получается, ты больше никогда не увидишь ни нас, ни всех остальных.

— Да.

— И тебе не страшно?

Рахсар долго не отвечал.

Потом спокойно сказал:

— Знаешь... я давно об этом думаю. Мне кажется, нельзя отказываться от великой мечты только потому, что боишься выйти из зоны комфорта.

Он улыбнулся, но в глазах появилась грусть.

— Хотя... больше всего мне тяжело от мысли, что я, скорее всего, никогда больше не увижу своих родных и друзей.

Дверь распахнулась.

В зал вошли Ильфарис и Лира.

— О чем это вы тут грустите? — с улыбкой спросила Лира.

Златокрыл поднялся им навстречу.

— Да вот... наш глава гильдии собирается нас покинуть.

Ильфарис удивленно посмотрел на Рахсара.

— И что такого произошло за те два месяца, пока нас не было в игре?

Лира подошла ближе.

— Это из-за той истории с офицерами?

Рахсар покачал головой.

— Нет. Совсем нет.

Он улыбнулся.

— Просто... по личным причинам. Можно сказать, я вообще уйду из Аркании.

Лира обеспокоенно нахмурилась.

— Надеюсь, ты не умираешь от какой-нибудь смертельной болезни?

Рахсар рассмеялся.

— Да уж... Когда вы вообще в последний раз слышали, чтобы кто-то умирал от болезней?

Ильфарис задумчиво почесал подбородок.

— Ну... мало ли. Может, появилось что-то новое. Ты ведь рассказывал, что тебя тогда ударило чем-то странным в игре. Вдруг это как-то связано.

Рахсар покачал головой.

— Нет. Со мной все хорошо.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Давайте лучше наслаждаться Арканией. Я же собрал вас не просто так.

Все сразу посмотрели на него.

— У меня для нас всех есть уникальное групповое задание.

Лира сразу подняла руку.

— Подожди.

Она села рядом с Ильфарисом.

— Не рассказывай, пока остальные не придут. Не люблю слушать одно и то же дважды.

Она улыбнулась.

— Лучше сначала мы вам кое-что расскажем.

Ильфарис слегка толкнул ее локтем.

— Может, не стоит?

— Да ладно тебе.

Она хитро посмотрела на остальных.

— Мы все равно, скорее всего, больше никогда не увидимся. Так что можно немного нарушить правила личных границ.

Ильфарис тяжело вздохнул.

— Хорошо... если хочешь.

Он достал из инвентаря бутылку вина, открыл ее и разлил по двум бокалам.

Златокрыл заинтересованно подался вперед.

— Теперь мне уже самому любопытно.

Он улыбнулся.

— Что же вы хотите нам рассказать? Что-то из реальной жизни?

Лира немного подалась вперед и почти заговорщицким шепотом произнесла:

— Мы летим к другой планете. Правда, здорово?

Златокрыл удивленно перевел взгляд на Рахсара.

Рахсар сначала не понял.

— Что ты имеешь в виду? В игре куда-то летите? Или...

Лира засмеялась.

— Да нет же! В реальности. Мы участники первой экспедиции человечества к другой планете.

Рахсар резко поднялся.

Несколько секунд он молча ходил по залу, пытаясь уложить услышанное в голове.

— А... чем вы там занимаетесь? За что отвечаете?

Ильфарис нахмурился.

— А зачем тебе это?

Он внимательно посмотрел на Рахсара.

— И почему тебя эта новость так взволновала?

Рахсар остановился.

— Потому что...

Он глубоко вдохнул.

— Потому что я тоже буду на этом корабле.

В комнате воцарилась тишина.

Лира ахнула и прикрыла рот ладонью.

Ильфарис медленно поднялся из кресла.

Несколько секунд он просто смотрел на Рахсара.

— Это слишком невероятное совпадение. На Земле тринадцать с половиной миллиардов человек, и выходит, что мы столько времени играли вместе, а теперь ещё и летим на одном корабле? Не верю. Я знаю всех сотрудников станции НИИ Луны, которые играют в Арканию. Но о тебе, Рахсар, никогда не слышал. Значит, ты точно не с нашей станции. Зачем так шутить?

Лира вдруг замерла.

Она внимательно посмотрела на Рахсара.

Потом медленно улыбнулась.

— Кажется... я знаю, кто скрывается под именем Рахсар.

Рахсар тоже замер.

В голове молнией пронеслась та же мысль.

Какой же я идиот...

Ведь они познакомились на станции, но никто ни разу не спросил игровые имена друг друга.

Он улыбнулся.

— Адиль... Лариса?

Ильфарис широко раскрыл глаза.

— Откуда ты...

Лира радостно вскрикнула и буквально бросилась его обнимать.

— Аскар!

Рахсар крепко обнял ее в ответ.

— Да... Это я.

Он рассмеялся.

— Рад снова вас видеть... друзья.

Ильфарис больше ничего не сказал.

Он просто подошел и крепко обнял Рахсара.

— Рад видеть тебя, друг.

Все трое все еще осознавали, насколько невероятным оказалось это совпадение.

Именно в этот момент дверь открылась.

В зал вошел Каирхан.

Он остановился, посмотрел на дружеские объятия и усмехнулся.

— Не знаю, что здесь происходит... но мне уже нравится.

Он развел руками.

— Можно я тоже поучаствую?

Все рассмеялись.

Рахсар отпустил друзей и повернулся к нему.

— Ты даже не представляешь, какое совпадение только что произошло.

Он быстро пересказал историю.

Каирхан слушал молча, не перебивая.

Когда Рахсар закончил, тот только покачал головой.

— Невероятно...

Рахсар улыбнулся.

— О таком я раньше читал только в рассказах. Теперь, похоже, сам стал частьюодного из них.

Последней в зал вошла Ксю.

Все уже сидели на своих местах, весело обсуждая самые яркие моменты последних приключений в Аркании.

В отличие от остальных, Ксю выглядела совсем не так, как обычно. Ее доспехи были покрыты копотью, местами обуглены, а в руках она держала обломок меча. Подойдя к столу, она молча бросила его на карту Аркании, вырезанную на столешнице.

Глухой стук мгновенно заставил всех замолчать.

Лира первой нарушила тишину.

— Что случилось с всегда веселой и несгибаемой Ксю, которую я знаю?

Ксю устало улыбнулась.

— Я уже двое суток не спала... Даже здесь, в игре. Был рейд с моим другом — офицером нашей гильдии. Нас было тридцать пять человек.

Она тяжело опустилась на стул.

— Мы решили проникнуть на территорию Фракции Тёмных. Почти сразу после того, как пересекли границу, нас встретила засада. А ведь карта, которую он купил у торговца из этой же фракции, показывала безопасный обходной путь к замку одного из Тринадцати Лордов. Мы хотели первыми разграбить его сокровищницу... и, если получится, захватить сам замок.

Ксю невесело усмехнулась.

— Теперь-то понятно, что карта оказалась ловушкой для таких самоуверенных дураков, как мы.

Она устало потерла глаза и посмотрела на Рахсара.

— Ладно, глава гильдии... Что ты опять придумал? Только давай покороче. Я очень хочу наконец-то отдохнуть.

Рахсар поднялся из-за стола и положил в самый центр небольшой металлический предмет.

— Это еще что? — удивился Каирхан.

Стоило артефакту коснуться столешницы, как над ним вспыхнула объемная голограмма всей Аркании.

Все замерли.

Голограмм в мире фэнтези не существовало.

Златокрыл лишь спокойно посмотрел на карту.

— Полагаю, это ты получил от NPC, связанного с заданием?

Рахсар улыбнулся.

— Абсолютно верно. Но самое интересное вы еще не видели.

Он провел рукой над картой. На ней одна за другой начали вспыхивать тысячи разноцветных огоньков.

— Каждая точка — это игрок или NPC. В реальном времени. В любой точке Аркании.

Каирхан недоверчиво покачал головой.

— Это вообще справедливо? Чтобы хоть у кого-то была такая возможность?

— Я тоже сначала так подумал, — кивнул Рахсар. — Но, скорее всего, карта работает только на время задания. У нас всего сутки.

Он посмотрел на Ксю и подмигнул.

— И, кстати, наша цель находится на территории Фракции Тёмных.

Ксю тяжело вздохнула.

— О нет... Я только оттуда. Очень мрачное место. Даже высокоуровневым игрокам там приходится несладко.

Ильфарис внимательно изучал карту.

— Сроки действительно очень маленькие. Есть хотя бы примерная область поиска?

Рахсар хитро улыбнулся.

— В этом как раз хорошая новость. Локация известна точно.

Он увеличил карту.

Все увидели лишь пустое место.

Лира нахмурилась.

— Здесь ничего нет. Тогда какой смысл в такой точной карте?

— Потому что цель находится под землей, — ответил Рахсар. — Насколько глубоко и насколько велико помещение — неизвестно. Предположительно там установлены антимагические руны, поэтому телепортироваться внутрь не получится.

Каирхан раздраженно развел руками.

— И как мы должны успеть за сутки, если не можем использовать телепорт?

Златокрыл перевел взгляд с карты на Рахсара.

— Самый главный вопрос — что именно нам нужно сделать?

Рахсар стал серьезнее.

— Спасти одного NPC.

Он выдержал небольшую паузу.

— Точнее... Ашу.

Златокрыл удивленно поднял бровь.

— Это задание снова связано с новой расой? Ты виделся с ними?

Рахсар покачал головой и сел обратно.

— Нет. Задание мне дали повстанцы Фракции Свободных.

— Повстанцы? — удивилась Ксю. — Против кого они вообще собираются воевать?

Рахсар развел руками.

— Пока не знаю. Но вместе с ними действует народ Астари. Аша и её брат Кайрел — из этого народа. Там всё очень запутано, а сами они никому не доверяют. Даже меня пока держат на расстоянии.

Рахсар обвел взглядом друзей.

— Времени у нас мало. Предлагаю телепортироваться как можно ближе к цели вместе с группой старателей. Они быстро пророют тоннель до нужного места, а мы будем прикрывать их от всего, что встретится по пути.

Ксю скептически посмотрела на него.

— Они хоть знают, куда отправляются? Ты же понимаешь, NPC — не игроки. Если увидят что-нибудь действительно страшное, могут просто разбежаться. И что тогда будем делать?

Рахсар снова улыбнулся.

— Об этом я уже позаботился. В гильдии торговцев нанял лучших старателей, каких только смог найти. Самых дорогих. Все они — гномы и по совместительству мастера ближнего боя. Если придется, смогут не только копать, но и постоять за себя. Так что паниковать они точно не станут.

Он хлопнул ладонями.

— Тогда решено. Через час выступаем.

Ксю устало потерла лицо.

— Подождите... Я же только что сказала, что не спала уже двое суток. И ты даешь мне всего один час на отдых?

— Придется потерпеть, — развел руками Рахсар. — К тому же тебе еще нужно починить экипировку.

Ксю бросила взгляд на обломок меча, лежавший на столе, и тяжело вздохнула.

— Что поделать... Но тогда я присоединюсь к вам позже. Как только вы откопаете вход.

— Договорились.

Рахсар снова посмотрел на остальных.

— Все согласны?

Друзья молча кивнули.

— И еще... — добавил он после небольшой паузы. — Думаю, будет справедливо пригласить Халдрика и Артеса. Они тоже были с нами в Подземелье Теней и имеют право узнать об этом задании. К тому же лишние сильные союзники нам сейчас точно не помешают.

Семь игроков и дюжина гномов появились на выжженной земле. В трещинах под ногами текла лава, а вдалеке медленно извергался огромный вулкан, выбрасывая в небо столбы дыма и пепла. Воздух был пропитан запахом серы, а жара ощущалась даже сквозь игровую систему ощущений.

Рахсар быстро создал купол щита.

Артес тут же вытащил артефакт маскировки и установил его в центре. От него разошлась лёгкая волна магии, и вокруг возникла иллюзия пустоты, будто здесь никого и ничего не было.

— Отлично, — скомандовал Рахсар. — Врагов поблизости нет. Группа Бурина Камнегрыза, начинайте копать здесь. — Он указал почти в центр купола. — Не нужно слишком широко. Главное, чтобы Златокрыл пролез. Он у нас самый большой.

Златокрыл, сохранявший серьёзный вид, повернулся и улыбнулся.

— Не настолько уж я больше остальных.

Каирхан подошёл к нему и провёл рукой от своей макушки до предплечья Златокрыла.

— Смотри. А ты говоришь.

— Это всё броня! — возмутился Златокрыл. — Я вообще-то паладин.

Он закинул молот на плечо и ушёл в другой конец купола.

Бурин Камнегрыз подошёл к Рахсару.

— Товарищ Рахсар, я слышал об этом месте. На поверхности нам долго нельзя оставаться. Мы, гномы, народ выносливый, но даже для нас этот воздух слишком ядовит. И ваш щит от этого полностью не защищает.

Рахсар положил руку ему на плечо.

— Я понимаю. Мы бы и сами копали, но времени слишком мало. К тому же ваш глава гильдии лично поручил мне это задание.

Глаза гнома округлились.

— Товарищ Деанор?!

— Именно.

Бурин тут же расправил плечи.

— Тогда мы управимся быстрее, чем обычно.

Он резко развернулся к своим рабочим.

— А ну, бездельники, за работу! И поживее! А то не видать вам премии, как своих бород без зеркала! Кирки в руки, и копать так, будто сам Деанор будет проверять результат!

Гномы дружно схватились за инструменты, и уже через несколько секунд под куполом раздался звон металла о камень.

Когда гномы полностью скрылись под землёй и из вырытой ими шахты наружу вылетали лишь комья безжизненной серой породы, к куполу начали приближаться несколько адских гончих.

Это были уродливые создания, лишь отдалённо напоминавшие собак. Почти вдвое крупнее обычного волка, с длинным хвостом, похожим на хвост летучей мыши, и широким кожистым воротником вокруг головы, как у плащеносной ящерицы. Они постоянно принюхивались. Маскировка скрывала путников от глаз, но запах вспотевших работяг посреди безжизненного ада манил их, словно пчёл аромат нектара.

Халдрик молча натянул тетиву.

Вокруг наконечника стрелы вспыхнули магические круги льда и воздуха. Лёд должен был сковать цель, а ветер — придать стреле чудовищную скорость.

Ильфарис положил руку ему на плечо.

— Не стоит.

Халдрик недовольно покосился.

— Почему?

— Это разведчики. Если они не вернутся, за ними придёт вся стая. А мы даже не знаем, сколько их здесь.

Халдрик нехотя опустил лук.

— А что тогда предлагаешь? Они сейчас сами нас найдут. Если убрать хотя бы парочку, уже легче будет.

Ильфарис усмехнулся.

— Первый раз идёшь со мной в рейд?

— И что?

— Тогда смотри и учись.

Он накинул капюшон.

В следующее мгновение его силуэт растворился в воздухе.

Халдрик изумлённо завертел головой.

— Куда он делся? Убежал, что ли?

Из пустоты раздался спокойный голос:

— Куда я убегу? Просто уведу их отсюда.

Маскировка купола едва заметно пошла рябью, но почти сразу внимание гончих переключилось на другой звук.

Шаги.

Тихие. Один... второй...

Словно кто-то невидимый неторопливо шёл по раскалённой земле.

Адские гончие одновременно подняли головы.

Они напряжённо всматривались в пустоту, не понимая, почему слышат добычу, но не видят её.

Одна из них осторожно приблизилась, резко щёлкнула зубами прямо в воздух.

Промах.

Невидимка ускорился.

Шаги стали громче.

Быстрее.

Гончие сорвались следом.

Они прыгали, пытались сомкнуть челюсти на невидимой цели, но каждый раз лишь громко лязгали зубами.

Через несколько секунд вся стая скрылась за ближайшим холмом.

Артес проводил их взглядом.

Сохраняя невозмутимое выражение лица и слегка приподняв подбородок, он произнёс:

— Впечатляет, конечно. Но как он собирается вернуться, не приведя этих крайне внимательных созданий обратно к нам?

В этот момент кто-то похлопал его по плечу.

Артес резко обернулся.

Позади, уже сняв капюшон, стоял Ильфарис с довольной улыбкой.

— Не стоит так беспокоиться обо мне.

Даже Артес не смог скрыть удивления.

— Признаюсь... это было красиво. Но как они не почуяли твой запах?

Ильфарис хитро усмехнулся.

— Не забывай, здесь каждый мастер своего дела. У меня есть артефакт, который полностью скрывает запах. А вот тебя я ещё в настоящем деле не видел.

Он слегка прищурился.

— Так что постарайся не подвести нас.

Артес лишь усмехнулся в ответ.

— Не переживай. Когда придёт моё время, ты тоже удивишься.

Рахсар был уверен, что Ильфарис справится, и почти не обращал внимания на происходящее снаружи. Всё его внимание было приковано к работе гномов.

Предчувствие подсказывало: если они не поторопятся, сюда обязательно явится кто-нибудь по-настоящему опасный. Земли Фракции Тёмных были поделены между тринадцатью лордами, и не существовало ни клочка пустоши, у которого не было бы хозяина. А значит, должны быть и патрули. Войны между лордами вспыхивали постоянно, территории переходили из рук в руки, поэтому каждый из них зорко следил за своими владениями.

— Товарищ Камнегрыз! Что-нибудь нашли?

Из глубокой шахты донёсся голос Бурина:

— Тут одна пустая земля! Ни золота, ни драгоценных камней. Странное место какое-то.

Рахсар устало прикрыл ладонью лицо.

— Эти гномы только об одном и думают... Бурин! Я спрашиваю не про золото. Полости, пещеры, тоннели, подземные ходы — что-нибудь такое есть?

На этот раз гном ответил не сразу.

— Ну... как я уже говорил, пусто. Хотя... погодите... тут много какого-то странного металла. Никогда такого не видел. Правда, на дорогой совсем не похож.

Рахсар тяжело вздохнул.

— Вот об этом надо было сказать сразу. Я спускаюсь.

Спустившись на дно шахты, он увидел, что гномы упёрлись в огромную полукруглую металлическую поверхность и теперь старательно копали в сторону, пытаясь её обойти.

Одного взгляда хватило, чтобы понять — это не пласт металла.

Это был свод какого-то тоннеля... или гигантской трубы.

Бурин подошёл к нему и постучал по поверхности рукоятью кирки.

— Это то, что вы искали?

— Похоже... Да. Именно это. Или что-то очень похожее.

Рахсар присел и провёл ладонью по холодному металлу.

Материал был совершенно незнакомым. Ни ржавчины, ни царапин, словно его положили сюда совсем недавно.

— Попробуйте пробить.

Бурин развёл руками.

— Уже пробовали. Как только ударили, две кирки сразу сломались. После этого решили больше не рисковать.

Рахсар удивлённо поднял на него взгляд.

— И вы опять решили не сообщать мне сразу?

Гном виновато почесал затылок.

— Думали, сами обойдём...

— Ладно. Все наверх. Дальше я сам.

Гномы быстро выбрались из шахты.

Оставшись один, Рахсар ещё раз осмотрел металлическую поверхность.

«Огнём здесь нельзя. Если это действительно тоннель, в такой тесной яме пламя может просто обрушить всё сверху.»

Оставался лёд.

Он поднял посох.

Перед наконечником вспыхнул небольшой магический круг, и ледяная стрела с резким свистом ударила в металл.

Раздался сухой звон.

Стрела рассыпалась ледяной крошкой.

На поверхности осталась едва заметная светлая полоска.

Рахсар прищурился.

— Это... царапина? Или просто грязь слетела?

Сверху раздался глухой грохот. Потом рычание. Затем сразу несколько криков.

— Черт...

Рахсар ударил ладонью вниз, выпуская поток воздуха. Земля под ногами взорвалась фонтаном пыли, подхватила его и буквально выбросила из раскопа.

Едва приземлившись, он понял — всё пошло совсем не по плану.

Купол уже не выглядел неприступной крепостью. Его поверхность непрерывно вспыхивала от ударов. Десятки адских гончих облепили защиту со всех сторон. Они царапали её когтями, врезались телами, рычали, лезли друг на друга, будто обезумели. Те, кто не мог добраться до купола снизу, карабкались по спинам своих собратьев.

Их было слишком много.

— Ильфарис! — перекрывая вой и треск магического щита, крикнул Рахсар. — Почему они здесь?

Вор даже не обернулся. Стоял спокойно, положив руку на рукоять кинжала, словно давно принял неизбежность драки.

— Сам не понимаю, — ответил он, не сводя глаз с ближайшей гончей. — Я увёл их фантомом. Он должен был увести стаю километров на десять. Не меньше.

— Значит, не помогло, — негромко заметил Артес.

Даже усмехнулся.

Не зло. Скорее устало. Но сейчас и этого оказалось достаточно.

Ильфарис медленно повернул голову.

— Вижу, тебя это забавляет.

Артес пожал плечами.

— Констатирую факт.

— Забавный у тебя способ поддерживать боевой дух.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Рычание за куполом становилось всё громче.

Наконец Ильфарис криво улыбнулся.

— Ты вообще на нашей стороне?

Повисла короткая пауза.

А потом купол вспыхнул особенно ярко.

Одна из самых крупных гончих, разогнавшись по спинам остальных, буквально проломила защиту и рухнула внутрь.

Как самая крупная гончая прорвалась за купол, её встретил своим молотом Златокрыл. От удара адская гончая улетела, а в полёте её разрубил пополам Каирхан.

Черная кровь брызнула на раскалённую землю и тут же зашипела, испаряясь.

— Одну убили! — крикнул Каирхан. — Осталось всего ничего!

— Девяносто девять! — усмехнулся Златокрыл, вновь поднимая молот.

Купол содрогнулся от десятков новых ударов.

— Их слишком много! — крикнул Артес, уже накладывая на Златокрыла благословение. Золотистый свет окутал паладина, а поверх него появился ещё один тонкий защитный слой. — Держите строй!

Рахсар быстро оценил ситуацию.

— Лира! Усиливай нас! Ильфарис — выясни, откуда они вообще взялись!

— Уже!

Ильфарис растворился в воздухе.

Лира сделала несколько шагов вперёд, подняла свою лютню и провела рукой по струнам.

Низкий, глубокий звук прокатился под куполом.

Следом — ещё один.

Мелодия быстро набирала силу, превращаясь в настоящий боевой марш.

Перед глазами игроков замелькали сообщения.

«Песнь доблести».

Сила +20%.

Скорость реакции +15%.

Устойчивость к страху +50%.

Даже уставшая Ксю выпрямилась.

— Вот теперь другое дело.

Лира сменила мелодию.

Струны зазвенели резко и тревожно.

Несколько гончих внезапно остановились, завертели головами и с рычанием набросились друг на друга.

— «Песнь раздора», — спокойно пояснила Лира, продолжая играть. — Долго не продержатся, но хоть немного проредят стаю.

Тем временем Халдрик уже выпускал одну стрелу за другой.

Каждая была окутана сразу двумя магическими кругами — воздуха и льда.

Стрелы летели почти беззвучно.

Первая пробила глаз гончей.

Вторая пригвоздила другую к земле.

Третья пронзила сразу двух, стоявших друг за другом.

— Минус три, — спокойно произнёс эльф, натягивая тетиву снова.

Но на место убитых тут же приходили новые.

Купол начал покрываться сетью трещин.

— Двадцать процентов прочности! — предупредил Рахсар.

Он поднял посох.

Вокруг купола вспыхнули десятки маленьких магических кругов.

— Ледяной дождь!

С неба посыпались сотни ледяных игл.

Они пробивали спины адских гончих, пригвождали лапы к земле, ломали позвоночники.

На несколько секунд давление на купол ослабло.

— Хорошо! — крикнул Златокрыл. — Ещё немного!

Но радость длилась недолго.

Из-за холма донёсся протяжный вой.

Затем ещё один.

Потом сразу десятки.

Все гончие одновременно прекратили бить купол.

Они расступились.

Будто освобождая дорогу кому-то намного опаснее.

Даже Лира перестала играть.

— Мне это совсем не нравится... — тихо сказала она.

Воздух стал тяжелее.

Из-за холма медленно вышел огромный зверь почти в три раза выше остальных гончих.

Его тело было покрыто чёрной бронёй из костяных пластин, между которыми текла раскалённая лава. Из пасти вместе с дыханием вырывались языки пламени, а четыре алых глаза внимательно изучали добычу.

Над его головой вспыхнула надпись.

Адский вожак стаи.

??? уровень.

Златокрыл крепче сжал рукоять молота.

— Вот теперь начинается настоящий бой...

Почти вдвое выше остальных адских гончих.

Его алые глаза внимательно следили за каждым движением игроков.

Он не рычал.

Не бросался в бой.

Даже не двигался.

Просто наблюдал.

— Кто-то командует ими, — тихо сказал Рахсар. — И не вмешивается. Проверяет нас...

Вожак медленно повернул голову, словно действительно услышал эти слова.

На мгновение их взгляды встретились.

По спине Рахсара пробежал холодок.

Перед ним был не зверь.

Перед ним был полководец.

В следующую секунду рядом с вожаком пространство словно дрогнуло.

Воздух вспыхнул алыми искрами, и из клубов черного дыма шагнул демон.

Ростом он был около трёх с половиной метров. Красная кожа казалась раскалённой изнутри, словно под ней текла лава. Из висков поднимались назад толстые чёрные рога, а длинный хвост медленно раскачивался из стороны в сторону.

Но больше всего взгляд притягивало оружие.

За спиной демона висел огромный двусторонний топор — лабрис. Два широких полукруглых лезвия были размером почти с человеческий рост, а толстое древко легко помещалось в его огромной ладони. Казалось, одним ударом такое оружие способно расколоть не только человека, но и целую каменную стену.

Демон поднял руку.

В его ладони появилась небольшая капля расплавленного огня.

Она быстро росла.

Размером с яблоко.

Потом с голову человека.

Через несколько секунд над ладонью уже висел настоящий шар раскалённой лавы.

Демон поднял его над головой.

Огненная сфера стала ещё больше.

— Щиты! — крикнул Рахсар.

Он уже начал плести заклинание массовой защиты.

Не успел.

Демон швырнул шар.

Мир вспыхнул бело-оранжевым светом.

Удар.

Земля исчезла из-под ног.

Рахсара закрутило в воздухе так быстро, что он перестал понимать, где верх, а где низ.

Перед глазами мелькали небо, чёрная земля, лава, снова небо...

Логи один за другим сообщали о потере здоровья.

–2478.

–1981.

–1630.

Он тяжело ударился о землю и покатился по раскалённым камням.

— Чёрт...

Не успел он подняться, как увидел десятки алых глаз.

К нему уже неслась целая стая.

Не меньше тридцати адских гончих.

— Ледяной шквал!

Перед Рахсаром вспыхнули десятки магических кругов.

Небо над гончими почернело от ледяных стрел.

Сотни сосулек обрушились вниз.

Первая линия монстров превратилась в изломанные окровавленные тела.

Но остальные даже не замедлились.

Они перепрыгивали через мёртвых собратьев.

Через мгновение Рахсара уже сбили с ног.

Когти.

Клыки.

Жаркое дыхание.

Удары сыпались со всех сторон.

Каждый укус отзывался настоящей болью.

— Да отцепитесь же!

Посох выскользнул из рук.

Рахсар мгновенно выдернул из рукава кинжал.

Короткое лезвие мелькало почти вслепую.

Он бил туда, где чувствовал движение.

Раз. Два. Три.

Чёрная кровь брызнула на лицо.

Но на место одной гончей сразу приходили две новые.

Рахсар понял.

Ещё несколько секунд.

И всё закончится.

Вдруг давление исчезло.

Клыков становилось всё меньше.

Потом ещё меньше.

Последняя гончая рухнула прямо ему на грудь.

Тяжело дыша, Рахсар столкнул тушу и поднялся на локтях.

Возле него мелькала знакомая фигура.

Ильфарис.

То появлялся.

То исчезал.

Каждый раз, материализуясь всего на долю секунды, он оставлял после себя очередной труп.

Клинки будто сами находили самые уязвимые места.

Шея.

Глаз.

Сердце.

Исчез.

Появился уже в пяти метрах.

Снова один удар.

Снова исчез.

Словно сама смерть решила прогуляться по полю боя.

Совсем рядом звучала музыка.

Лира стояла среди хаоса с закрытыми глазами.

Её пальцы быстро перебирали струны лютни.

Каждая нота превращалась в золотистые волны света.

Раны игроков затягивались прямо на глазах.

Усталость отступала.

Страх исчезал.

Одновременно мелодия сбивала ярость адских гончих.

Некоторые из них на мгновение замирали, словно забывая, зачем вообще сюда прибежали.

Перед Лирой настоящей стеной стоял Каирхан.

Его клинок уже невозможно было разглядеть.

Вокруг него кружились десятки призрачных мечей.

Они сами выбирали цели.

Каждый удар отсекал голову или рассекал туловище.

Стоило одной гончей приблизиться — её тут же разрывали сразу несколько лезвий.

Казалось, вокруг Каирхана вращалась настоящая стальная буря.

Ильфарис уже мелькал возле ещё одной огромной кучи адских гончих. Там почти ничего не было видно — только мелькали когти, чёрная кровь и время от времени вспыхивал золотистый свет исцеляющей магии. Видимо, именно там оказался Артес.

Через несколько секунд гора мёртвых тел зашевелилась. Из неё показалась рука в белом рукаве, затем наружу выбрался сам Артес. Его когда-то безупречно белые одежды теперь почти полностью почернели от демонической крови. Он тяжело перевёл дыхание, стряхнул с плеча тушу очередной гончей и, будто ничего необычного не произошло, поднял посох. Над полем боя вспыхнуло благословение.

С игроков начали спадать кровотечения, яды и проклятия.

Артес быстро подбежал к Рахсару — это было самое безопасное место на поле боя, дальше всего от демона и его огромной адской гончей.

Рахсар вскинул посох.

— Личные щиты!

Заклинания одно за другим легли на союзников. Полупрозрачная защита повторяла контуры их тел, не сковывая движений. Теперь каждый должен был выдержать собственный бой.

Только закончив последнее заклинание, он наконец посмотрел в сторону центра битвы.

Златокрыл один сдерживал демона.

Паладин стоял, словно живая крепость.

От его брони во все стороны расходились потоки золотого света.

— Щит Света!

Сияние окутало всех союзников.

Демонические удары сразу ослабли.

Но сам Златокрыл принимал их на себя.

Лабрис демона с чудовищной силой снова и снова обрушивался на его щит.

Каждый удар оставлял в земле глубокую воронку.

Даже с усилением паладин медленно отступал.

Ещё немного...

И он не выдержит.

Рахсар торопливо закончил последнее защитное заклинание.

Только теперь он понял, что кого-то не хватает.

Он быстро оглядел поле боя.

— Где Халдрик?

Он повернулся к Артесу.

— Артес! Где Халдрик?

Артес на ходу допивал зелье лечения. Осушив флакон до последней капли, он тяжело задышал.

— Не знаю... не видел... его... после взрыва. — Он перевел дыхание и сердито посмотрел на Рахсара. — Ты почему не успел поставить щит?

— Надо помочь Златокрылу! — Рахсар указал посохом вперед. — Он один держит демона и Вожака!

Артес бросил быстрый взгляд в ту сторону и покачал головой.

— А здесь, думаешь, легче? Нас сейчас просто задавят числом. Гончих слишком много. Боюсь, придется отступить и вернуться позже.

Рахсар, не прекращая плести заклинание, выпустил в демона «Грозовую тучу».

— Что?! — резко ответил он. — Тогда мы не успеем выполнить уникальное задание.

Но сам понимал, что лжет. Сейчас его волновала вовсе не награда за квест. Перед глазами стояло лицо Аши. Если они уйдут... что станет с ней?

Артес недовольно цокнул языком.

— Хорошо. Будет тебе.

Он поднял посох.

— «Благословение стойкости!»

Золотистое сияние окутало Златокрыла. Паладин выпрямился и, словно не замечая боли, снова встретил удар демона своим молотом.

— Только учти, — устало добавил Артес, — у меня почти не осталось маны. Все запасные флаконы разбились, когда нас разбросало взрывом.

Рахсар молча открыл портал инвентаря, вытащил несколько бутылей с маной и протянул их Артесу.

— Держи.

— Спасибо... — Артес уже откупоривал первый флакон.

— Кстати, зачем ты вообще носил зелья на поясе, а не в инвентаре?

Артес криво усмехнулся.

— Хотел выглядеть как настоящий лекарь.

Несмотря на бой, Рахсар невольно фыркнул.

После этого он двинулся вперед.

Адские гончие бросались на него со всех сторон, но он почти не обращал на них внимания. Взмах посоха — и «Вихрь» сметал сразу нескольких тварей. Одних отбрасывало на десятки метров, других с чудовищной силой вбивало в каменистую землю. Воздух наполнялся треском костей и предсмертным визгом.

Личные щиты союзников продолжали таять один за другим, и Рахсар каждые полторы минуты обновлял их, не позволяя никому остаться без защиты. Даже его щиты архимага, способные выдержать полторы тысячи единиц урона, исчезали под натиском демонических когтей за считанные мгновения.

Мана уходила с пугающей скоростью. Один за другим он осушал флаконы, почти не чувствуя их вкуса.

Но взгляд Рахсара не отрывался от демона.

Именно он бросил тот чудовищный шар лавы, который едва не уничтожил весь отряд.

Тридцать метров...

Двадцать.

Пятнадцать.

Десять...

Он остановился.

Воткнул посох в землю.

Вокруг него мгновенно вырос тот самый купол, который он не успел закончить перед ударом огненной лавы. Адские гончие всей стаей навалились на прозрачную преграду, когти с визгом скользили по магической поверхности, десятки пастей одновременно вгрызались в нее.

Рахсар даже не смотрел на них.

Закрыв глаза, он полностью сосредоточился на другой задаче.

На его рукавах один за другим вспыхивали драгоценные камни. В каждый он заранее вкладывал отдельное боевое заклинание, превращая их в своеобразные магические накопители.

Каирхан тем временем раскрутил вокруг себя Смерч мечей. Десятки призрачных клинков закружились вокруг него, превращаясь в сверкающую бурю. Любая гончая, осмелившаяся приблизиться, мгновенно оказывалась изрубленной.

Ильфарис уже был возле демона.

Он возник из невидимости за его спиной и молниеносно ударил кинжалом в шею.

Но демон словно ожидал нападения.

Из ниоткуда вырвалась гигантская адская гончая и мертвой хваткой сомкнула пасть на руке Ильфариса.

— Черт...

Вырваться он не смог.

Левой рукой вор выхватил короткий меч и начал один за другим наносить рубящие удары по голове чудовища.

В этот момент купол не выдержал.

Он рассыпался тысячами светящихся осколков.

Но вместо того чтобы позволить стае ворваться внутрь, Рахсар закончил последнее приготовленное заклинание.

От него во все стороны ударили десятки Вихрей.

Воздух словно обезумел.

Адских гончих подбрасывало вверх, переворачивало, сталкивало друг с другом и с чудовищной силой бросало о раскаленную землю. Некоторые погибали сразу, другие с воем катились по склонам.

Рахсар медленно пошел вперед.

Посох остался торчать в земле.

Теперь он только мешал.

Он вытянул руку.

Первый камень на рукаве треснул и рассыпался ледяной пылью.

Из ладони вырвался густой голубоватый туман.

— Кристальная тюрьма.

Лед мгновенно пополз по земле.

Добравшись до демона, он вспыхнул тысячами кристаллов, намертво сковывая его ноги.

— Сейчас! — крикнул Рахсар.

Златокрыл не упустил момента.

Размахнувшись всем корпусом, паладин обрушил молот прямо в грудь противника.

Удар был такой силы, что демон едва не рухнул. Лед под ним затрещал.

Но в последний миг он с чудовищным усилием вырвал одну ногу из ледяного плена, сделал шаг назад и тут же ответил.

Лабрис описал широкую дугу.

Удар пришелся в щит Златокрыла.

Паладина отбросило метров на двадцать, словно он ничего не весил.

Второй камень на рукаве Рахсара лопнул.

— Воздушное копье!

Сжатый до предела поток воздуха превратился в почти невидимое копье.

Оно ударило в демона.

Броня не выдержала.

В ней появилась аккуратная сквозная пробоина.

Но плоть осталась цела.

Рахсар продолжал идти.

Копье развернулось прямо в воздухе.

И ударило снова.

Еще одна пробоина.

Потом еще.

И еще.

Заклинание вновь и вновь возвращалось к цели, каждый раз с хирургической точностью пробивая броню, не позволяя демону даже поднять оружие.

Третий камень вспыхнул ослепительным светом.

— Сфера Разрушения.

Вокруг демона возникла небольшая вращающаяся сфера раскаленной плазмы.

Она не взрывалась.

Она жила собственной жизнью.

Сфера кружила вокруг противника, ежесекундно выбрасывая сотни тончайших воздушных лезвий, раскаленных добела. Они били по уже поврежденной броне, срезая металлические пластины одну за другой.

Вторая нога демона окончательно вмерзла в лед.

Казалось, победа уже близко.

Но демон вдруг поднял голову.

Его глаза вспыхнули золотым огнем.

Он взревел.

Под ним мгновенно раскрылся черный портал.

Ледяная глыба вместе с демоном провалилась вниз.

— Нет...

Рахсар только успел обернуться.

За его спиной раскрылся второй портал.

Демон выскочил из него, уже готовый нанести удар своим огромным топором.

Рахсар лишь начал поднимать руку, пытаясь создать щит.

Не успел.

Лабрис взметнулся снизу вверх.

Удар пришелся точно в грудь.

Личный щит лопнул, словно тонкое стекло.

Рахсара оторвало от земли и отбросило на несколько десятков метров.

Воздух исчез из легких.

Перед глазами вспыхнула ослепительная белая вспышка.

В груди разлилась такая боль, будто его тело разрубили пополам.

Рахсар почувствовал тепло. Приятное, мягкое, словно солнечный луч пробился сквозь грозовые тучи. Боль в груди быстро отступала.

Он открыл глаза.

Над ним стоял Артес, тяжело опираясь на посох.

— Успел... — выдохнул лекарь. — Применил «Воскрешение». Еще секунда — и ты бы ушел на перерождение.

Рахсар резко сел.

— А демон?.. Почему он меня не добил?

— Не успел. Ксю подоспела. Сейчас они со Златокрылом держат его.

Рахсар поднялся на ноги. Мир слегка качнулся.

Маны почти не осталось.

Он быстро обновил личные щиты на каждом союзнике, понимая, что, скорее всего, это последний раз, когда сможет позволить себе столь дорогое заклинание.

Вдалеке гремел бой.

Ксю, закованная в тяжелые рыцарские доспехи, уверенно встречала удары демона щитом. Каждый удар чудовищного лабриса заставлял землю вздрагивать, но девушка не отступала ни на шаг, принимая всю мощь на себя.

Златокрыл поднял молот высоко над головой.

Небо, затянутое гарью и вулканическим пеплом, неожиданно разошлось.

Сквозь темные облака ударил ослепительный столб света, полностью окутавший оружие паладина.

— Во имя Света!

Он рванул вперед и обрушил молот на грудь демона.

Священное сияние вспыхнуло настолько ярко, что даже адские гончие завизжали, закрывая морды лапами. Броня демона раскалилась добела, а из-под нее повалил черный дым.

Тем временем Каирхан уже двигался вокруг врага.

Настолько быстро, что взгляд едва успевал за ним.

Клинки вспыхивали серебряными молниями.

Удар.

Колено.

Удар.

Локоть.

Еще один.

Спина.

Лезвия находили каждую щель между пластинами брони.

Он даже успел рубануть по пальцам, сжимавшим рукоять лабриса.

Раздался лишь звон металла.

— Златокрыл! По моей команде!

Паладин коротко кивнул.

Каирхан сорвался с места.

Последовал стремительный выпад сразу двумя мечами.

Лезвия одновременно ударили под оба колена.

Демон впервые потерял равновесие.

Огромное тело рухнуло на одно колено.

— Сейчас!

Златокрыл уже был в воздухе.

Он вложил в удар весь свой вес, всю силу доспехов и благословение Света.

Молот с грохотом обрушился на голову демона.

Но в последний миг тот резко наклонился.

Удар пришелся в массивный рог.

Раздался оглушительный треск.

Рог переломился почти у основания.

В ту же секунду Ксю рванулась вперед.

Не теряя ни мгновения, она вонзила меч прямо в пробоину, которую ранее пробило «Воздушное Копье» Рахсара.

Клинок, выкованный из ядра звезды, вошел в грудь демона почти по самую гарду.

Яркий белый свет вырвался из раны.

Демон взревел так громко, что даже земля содрогнулась.

Позади них Лира не прекращала играть.

Мелодия «Марша героев» разносилась над полем боя.

Каждая нота наполняла союзников силой.

Усталость отступала.

Раны затягивались быстрее.

Мана медленно возвращалась.

Казалось, сама музыка не позволяла им упасть.

Но демон оказался далеко не побежден.

Одной рукой он схватил Ксю за доспех.

Словно игрушку.

И с чудовищной силой швырнул ее прочь.

Девушка, перекатившись по земле.

Демон с рычанием выдернул клинок из своей груди.

Черная кровь густыми струями стекала по броне.

Каирхан мгновенно оказался у него за спиной.

— Теперь!

Оба клинка одновременно устремились к шее.

Еще миг...

Но пространство перед демоном исказилось.

Открылся темный портал.

Лезвия рассекли лишь воздух.

Демон исчез.

Лишь тяжелый смех еще несколько секунд эхом разносился над выжженной равниной.

Демон возник прямо за спиной Златокрыла.

Его появление было настолько стремительным, что даже паладин не успел обернуться. Огромный лабрис уже описывал смертельную дугу, готовый раскроить ему голову вместе со шлемом.

Еще мгновение...

Но вместо глухого удара раздался лишь свист воздуха.

Демон по инерции качнулся вперед.

Топор исчез.

В десяти метрах от него, с тяжелым звоном ударившись о камень, рухнул огромный лабрис.

Возле оружия уже стоял Ильфарис.

Он лениво покрутил кистью, словно только что проделал самый обычный трюк.

— Иногда полезно не только воровать кошельки, — усмехнулся он. — Но и оружие.

Это был его фирменный прием — «Телепортация предметов». То самое умение, благодаря которому он мог вырвать меч прямо из руки противника, сорвать шлем, исчезнувший миг спустя вернуть собственный кинжал или украсть зелье еще до того, как враг успеет его выпить.

Лишившись оружия в самый последний момент, демон потерял равновесие.

— Сейчас! — крикнул Златокрыл.

Молот паладина обрушился ему в бок.

Удар оказался такой силы, что трехметровое тело пролетело несколько метров, вспахивая землю раскаленной броней.

Но демон оказался слишком опытным.

Не успев коснуться земли, он открыл под собой портал.

Тело исчезло.

И почти сразу портал вспыхнул рядом с Ильфарисом.

— Осторожно!

Ильфарис ожидал этого.

Его силуэт расплылся темной дымкой.

Удар когтистой лапы рассек лишь воздух.

Вор появился в нескольких шагах в стороне, а демон оказался именно там, где только что стоял человек.

Его золотые глаза налились яростью.

Он быстро оглядел поле боя, заметил лежащий неподалеку лабрис, но поднимать его не стал.

Вместо этого он поднял голову и впервые заговорил.

Голос был тяжелым, словно грохот вулкана.

— Рааарх...

Земля под ногами дрогнула.

— Я... вас... всех... убью...

Он медленно перевел взгляд на Ксю.

В его глазах вспыхнула настоящая ненависть.

— А тебя...

Он вытянул когтистый палец.

— ...рыцарь... я помню.

Повисла короткая тишина.

— Именно вы... украли у меня титул Лорда Тьмы.

Он почти выплюнул последние слова.

— Из-за вас... сам Император лишил меня земель... власти... и имени...

Его когти сжались в кулаки.

— Сегодня... я заберу все обратно.

Ксю лишь спокойно поправила щит, будто услышала не угрозу, а скучную историю.

— Не драматизируй, — пожала она плечами. — Если у тебя отобрали титул, значит, ты плохо его защищал.

На лице демона заходили желваки.

Кажется...

Эти слова разозлили его куда сильнее, чем все их удары вместе взятые.

Демон поднял с земли свой огромный лабрис.

Не успел он крепче сжать рукоять, как рядом уже мелькнула молния.

Каирхан.

Он сорвался с места так быстро, что за ним остался лишь размытый след. Два меча одновременно устремились к шее демона.

Но тот лишь усмехнулся.

Под ногами вспыхнул портал.

Демон исчез.

Каирхан резко остановился, пытаясь понять, куда исчез противник.

— Сзади! — крикнул Златокрыл.

Поздно.

Прямо за спиной Каирхана раскрылся новый портал.

Из него вырвалась огромная когтистая рука и намертво схватила воина за лодыжку.

— Попался.

Одним рывком демон втянул его в раскрывающийся портал по пояс, а затем с чудовищной силой ударил им о землю.

Камень под ним покрылся сетью трещин.

Демон полностью вышел из портала, продолжая удерживать его за ногу.

Он сжал пальцы.

Раздался хруст доспехов на ноге.

Каирхан стиснул зубы, но всё же не смог сдержать болезненного вскрика.

— Ну что? — оскалился демон. — Теперь не такой быстрый?

Он громко расхохотался.

— Аха-ха-ха!

Именно в этот момент Рахсара осенило.

Порталы.

Перед глазами мгновенно всплыли защитные руны в той самой пещере. Они просто запрещали существовать порталу внутри своей области.

— Конечно...

Он даже ударил ладонью по лбу

— Почему я раньше не догадался...

Рахсар резко выкрикнул.

— Задержите его! Мне нужно немного времени!

Ильфарис появился рядом настолько бесшумно, что казалось, вырос из собственной тени.

— Что задумал?

— Попробую использовать руны. Те самые, из пещеры Деанора.

Вор удивлённо приподнял бровь.

— Руны? Ты умеешь их создавать?

— Не знаю. Сейчас выясним.

Ильфарис коротко усмехнулся.

— Оптимистично.

Он повернулся к Артесу.

— Эй, лекарь! Пока маг изобретает новые заклинания, можешь привести меня в порядок? Эта псина неплохо меня пожевала.

Артес быстро коснулся его плеча посохом.

— «Интенсивное лечение».

Тёплое золотистое сияние окутало руку Ильфариса. Следы глубоких укусов начали затягиваться буквально на глазах.

— Спасибо.

Он несколько раз сжал кулак.

— Снова как новый.

— Только постарайся не приходить через минуту за второй порцией, — сухо ответил Артес.

— Ничего не обещаю.

Тем временем впереди Златокрыл и Ксю одновременно ударили по демону.

Паладин врезался в него плечом, заставив разжать хватку, а Ксю мощным рубящим ударом по запястью выбила Каирхана из его рук.

Воин тяжело покатился по земле.

Артес уже бежал к нему.

— Не двигайся!

Он опустился рядом и мгновенно начал лечение, пока Ксю и Златокрыл снова приняли на себя ярость демона.

А позади них Рахсар глубоко вдохнул, закрыл глаза и начал медленно выводить в воздухе первые линии незнакомой ему рунической печати, вспоминая каждую черту, которую видел в загадочной пещере. Он и сам не был уверен, что делает всё правильно, но другого шанса остановить бесконечные телепортации демона у них уже не оставалось.

Ильфарис исчез и вновь появился за спиной демона. Кинжал замелькал с такой скоростью, что казалось, вокруг противника вспыхнула серебристая сеть. Каждый удар был рассчитан в сочленение доспехов, туда, где яд должен был попасть в кровь.

Но перед глазами один за другим вспыхивали сообщения.

«Эффект "Смертельный яд" отклонён.»

«Эффект "Смертельный яд" отклонён.»

«Эффект "Смертельный яд" отклонён.»

«Иммунитет.»

— Да чтоб тебя...

Ильфарис ещё раз полоснул по шее, понял, что бесполезно, и мгновенно ушёл в тень.

Задерживаться рядом с таким противником было самоубийством. Один удар — и даже Артес мог не успеть вернуть его к жизни.

Рахсар уже бежал прочь от поля боя.

— Держитесь! Ещё немного!

Он даже не обернулся.

Артес метался между Златокрылом и Ксю.

— «Исцеление!»

Золотой свет закрыл рваную рану на плече паладина.

— «Благословение стойкости!»

Полупрозрачная золотистая броня легла поверх доспехов Ксю.

Мана таяла быстрее, чем успевала восстанавливаться.

Лира ударила по струнам.

Звонкая мелодия разнеслась по полю боя.

— «Ритм войны!»

Первый аккорд заставил сердце Златокрыла забиться быстрее.

Он только что отбил удар лабриса, но вместо привычной тяжести в руках почувствовал лёгкость. Следующий взмах молота оказался быстрее предыдущего. Демон явно не ожидал такой скорости и получил удар прямо в грудь.

Второй аккорд.

Ксю, только что поднявшаяся после падения, вновь сорвалась вперёд. Её ноги сами поймали нужный ритм, движения стали плавнее. Она проскользнула под широким взмахом топора, которого секунду назад не смогла бы избежать, и полоснула мечом по уже повреждённой броне.

Третий аккорд.

Даже Каирхан словно получил второе дыхание. Его мечи ускорились настолько, что вокруг появились десятки серебристых следов. Каждый удар был точнее и быстрее предыдущего, вынуждая демона постоянно уходить в защиту.

Лира не прекращала играть.

Её пальцы летали по струнам.

Чем яростнее становилась мелодия, тем увереннее сражались друзья.

Рахсар добежал до нужной точки.

Остановился.

Тяжело выдохнул.

— Вот здесь...

Он вытянул посох.

Если смотреть через кристалл на его вершине, демон оказался почти точно в центре.

Именно так.

Рахсар опустил конец посоха к земле.

Тонкая огненная нить начала медленно выжигать первую руну.

Получалось непривычно.

Любая ошибка могла всё испортить.

Первая.

Есть.

Теперь следующая.

Руны должны были образовать огромный круг, расположившись на двенадцать, три, шесть и девять часов.

Приходилось буквально бегать между ними.

Златокрыл поднял молот.

— «Удар правосудия!»

Ослепительный столб света ударил с небес прямо в оружие паладина.

Он нанёс сокрушительный удар.

Вспышка обожгла демона.

Тот отшатнулся.

Но почти сразу его взгляд остановился на Златокрыле.

Паладин едва заметно засветился.

Раны начали затягиваться.

Демон медленно перевёл взгляд дальше.

Из-за большого валуна выглядывал лекарь.

Весь перепачканный чёрной кровью его любимых гончих.

Демон медленно оскалился.

Потом взревел.

Это был уже не просто крик ярости.

Во все стороны ударила густая волна тёмной энергии.

Следом пришёл ураганный порыв.

Ксю уже была в прыжке.

— «Копьё чести!»

Но ветер ударил раньше.

Её отбросило, словно тряпичную куклу.

Она несколько раз перекатилась по земле, оставляя за собой длинную борозду.

Златокрыл успел лишь вонзить молот в землю.

— «Щит света!»

Сияющий барьер вспыхнул перед ним.

Даже так его протащило ещё несколько метров.

Рукоять молота вырезала глубокую борозду в камне.

Демон тяжело дышал.

Он смотрел только на паладина.

В его взгляде уже не было прежнего высокомерия.

Только злость.

И понимание.

— Силен... гад...

Портал раскрылся прямо под его ногами.

Демон провалился в темноту.

— Осторожно! — крикнул Ильфарис.

Поздно.

Позади Артеса вспыхнула чёрная щель.

Демон даже не вышел полностью.

Из портала показалась лишь огромная рука.

И лабрис.

Один короткий взмах.

Голова Артеса отделилась от тела.

Портал мгновенно захлопнулся.

Его посох выпал из ослабевших рук и с глухим стуком ударился о камень.

Золотистое сияние благословений мгновенно погасло.

— Нет! — вскрикнула Лира.

За её спиной уже раскрывался следующий портал.

Лабрис вылетел наружу почти без замаха.

Но в последний момент Ильфарис возник в место нее

Удар пришёлся прямо в него.

Тело вора словно смяло невидимой силой.

Он пролетел метров пятнадцать, несколько раз перевернулся в воздухе и тяжело рухнул на чёрную землю. И уже не поднялся.

Рахсар бежал так быстро, как только мог. Усилить скорость магией он не решался — маны оставалось слишком мало. Если сейчас потратить её на ускорение, потом не хватит сил закончить рунический круг. А без него демон так и продолжит ускользать через порталы.

Добежав до нужной точки, он опустил конец посоха к земле и начал выжигать вторую руну.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

«Игрок Артес погиб.»

Рука Рахсара на мгновение замерла.

— Чёрт...

Лекаря больше не было.

Значит, исцелять Златокрыла и Ксю теперь некому. Каждая следующая рана останется с ними до конца боя.

Он стиснул зубы и продолжил выводить линию руны, стараясь не допустить ни малейшей ошибки.

Почти закончил...

Новое сообщение.

«Игрок Ильфарис погиб.»

Рахсар невольно зажмурился.

— Нет...

Самый опасный боец группы.

Единственный, кто хоть как-то успевал реагировать на телепортации демона.

Теперь их осталось пятеро.

Он глубоко вдохнул, подавил желание бросить всё и вернуться к друзьям.

— Потерпите ещё немного... Только не умирайте...

Конец второй руны замкнулся, и Рахсар сразу же сорвался с места, устремившись к третьей.

В это время Златокрыл, Ксю и Каирхан сомкнули строй вокруг Лиры.

Теперь демон уже не мог появиться у неё за спиной.

Лира продолжала играть «Марш героев».

Мелодия разносилась над полем боя, вливая в товарищей новые силы.

Каждый аккорд ускорял движения, наполнял мышцы мощью и понемногу затягивал полученные раны.

Но у такого построения была и обратная сторона.

Демон теперь точно знал, где находится его главная цель.

Если защитники бросятся в атаку, Лира останется без прикрытия.

Он понял это сразу.

Портал раскрылся возле Златокрыла.

Из него вылетел лабрис.

Паладин успел подставить молот.

Удар был такой силы, что его сапоги вспахали землю.

Портал исчез.

И тут же вспыхнул возле Ксю.

Она встретила удар щитом, но всё равно отлетела на несколько шагов.

Ещё один портал.

Возле Каирхана.

Он успел парировать мечами, однако демон оказался сильнее. Удар отбросил его назад.

Через секунду портал уже открылся совсем в другом месте.

Демон словно играл с ними.

Не давал нанести ответный удар.

Молот Златокрыла.

Меч Ксю.

Стремительные выпады Каирхана.

Каждый раз оружие рассекало лишь пустой воздух.

Из разных сторон поля раздавался только довольный смех демона.

— Ха-ха-ха...

— Вы даже коснуться меня не можете...

Каирхан уже тяжело дышал.

Он не был танком.

Каждый пропущенный удар забирал слишком много сил.

Лишь музыка Лиры удерживала его на ногах, постепенно затягивая раны, пока демон переключался на других.

И вдруг...

Очередной портал вспыхнул рядом с Каирханом.

Он сумел отбить удар.

Портал исчез.

Златокрыл уже приготовился принять следующую атаку на себя.

Но в то же мгновение портал вновь открылся возле Каирхана.

Слишком быстро.

Он ещё не успел вернуть мечи в защитную стойку.

Лабрис описал широкую дугу.

Один удар.

Каирхан даже не вскрикнул.

Его тело разрубило пополам.

Через мгновение оно рассыпалось сверкающими частицами.

«Игрок Каирхан погиб.»

Златокрыл стиснул зубы.

Ксю невольно сделала шаг назад.

Теперь их осталось трое.

Они ещё плотнее сомкнули строй вокруг Лиры и медленно двинулись по кругу, постоянно меняясь местами, чтобы не дать демону возможности подобраться к барду.

Златокрыл поднял молот.

— «Щит света!»

Мягкое золотое сияние разошлось вокруг него, накрывая ближайших союзников.

Защита была значительно слабее щитов Рахсара, но сейчас и она могла решить исход боя.

Паладин тяжело дышал.

Пот стекал по лицу.

— Где же его черти носят?.. — прохрипел он. — Ещё немного, и нас просто сотрут в порошок.

Ксю отбила очередной удар, высекший искры из её щита.

— Он не говорил, что задумал. Знали только Рахсар и Ильфарис... — она крепче сжала рукоять меча. — Остаётся только надеяться, что у него всё получится.

Они стояли до конца.

Храбро.

Упрямо.

Но силы покидали их с каждым новым ударом.

У них больше не было ни секунды передышки, ни возможности восстановиться.

Каждый удар демона был словно удар молотка, медленно забивающего последний гвоздь в крышку гроба их задания.

После очередного столкновения Ксю опустилась на одно колено.

По её щиту с сухим треском поползли глубокие трещины.

По полю боя эхом разнёсся довольный смех демона.

Он понял.

Следующей станет она.

Точно так же, как несколько минут назад погиб Каирхан.

Златокрыл сорвался с места.

Он бросился между Ксю и тем местом, где ожидал новую атаку.

И не ошибся.

Портал вспыхнул рядом с Ксю.

Из чёрной бездны стремительно вылетел огромный лабрис.

Златокрыл успел подставить молот.

Раздался оглушительный звон.

Удар оказался настолько мощным, что паладина отбросило кубарем на несколько метров.

Ксю тут же ответила выпадом.

Её меч ударил точно в грудь демона.

Но лишь скользнул по расплавленной броне, выбив сноп искр.

Портал захлопнулся.

Ксю тяжело подняла щит.

Она понимала.

Следующий удар может стать последним.

Но новый портал открылся совсем в другом месте.

Возле Лиры.

Демон уже занёс лабрис.

Лира зажмурилась.

И в этот миг в портал ударила алая молния.

Следом — вторая.

Потом третья.

Молнии били с разных сторон, словно невидимая сеть сомкнулась вокруг портала.

Раздался глухой треск.

Демона буквально выбросило наружу.

Портал за его спиной захлопнулся.

Он тяжело рухнул на землю.

Несколько мгновений лежал неподвижно.

Рахсар, из последних сил бежавший к полю боя, облегчённо выдохнул.

— Получилось...

Но радость длилась всего секунду.

Демон неожиданно поднялся.

Его движения были неуверенными, словно тело плохо слушалось хозяина.

Он покачнулся.

Однако не упал.

— Почему?.. — прошептал Рахсар.

Эти молнии должны были полностью парализовать его.

Так же, как когда-то парализовали самого Рахсара в пещере.

— Бегите! — закричал он. — Все в укрытие! Быстро!

Посох он отбросил в сторону.

Маны почти не осталось.

Последний кристалл на рукаве с тихим треском раскололся.

В ладони появился небольшой белый шар.

Он сиял так ярко, что на него было больно смотреть.

Новое заклинание.

«Огненное Солнце».

Вокруг Рахсара мгновенно возник защитный барьер.

Не для защиты от демона.

От собственного заклинания.

Он понимал.

Второго шанса уже не будет.

Рахсар сделал широкий замах и из последних сил метнул белый шар.

Златокрыл, Ксю и Лира уже добежали до вырытой гномами шахты и почти одновременно прыгнули вниз.

Белое солнце коснулось демона.

Мир исчез.

Остался только ослепительный свет.

Казалось, вспыхнуло настоящее солнце.

Через мгновение землю сотряс чудовищный взрыв.

Ударная волна пронеслась на многие километры.

Воздух очистился мгновенно.

Пыль.

Пепел.

Даже тяжёлый дым, застилавший небо, были сметены единственным импульсом.

Когда сияние наконец погасло, защитный барьер вокруг Рахсара рассыпался искрами.

Он медленно поднял голову.

Демон...

Стоял.

На одном колене.

Левая половина его тела почернела от страшного ожога.

Броня расплавилась и стекла вниз, намертво вплавившись в обожжённую кожу.

Такое не мог пережить никто.

Но он жил.

Тяжело.

Через боль.

Демон медленно поднялся.

Посмотрел на Рахсара.

И тот впервые не увидел в его глазах ненависти.

Только усталость.

И боль.

Он сделал несколько шагов.

Остановился.

Опустился на колени.

Перед ним лежало огромное тело вожака адских гончих.

Демон осторожно поднял его на руки, словно боялся причинить ещё большую боль тому, кто уже никогда не откроет глаза.

Издалека Рахсару показалось...

Будто на лице демона была не ярость.

А глубокая печаль.

Он ещё долго смотрел на своего погибшего спутника.

Потом медленно поднялся и, не оборачиваясь, пошёл прочь.

Никто не решился его остановить.

Когда его фигура превратилась в едва различимую точку на горизонте, она исчезла.

Открыл ли он портал.

Или просто рухнул без сил.

Этого уже никто никогда не узнал.

Интерлюдия

Они стояли вдалеке, скрытые тенями каменных выступов, и молча наблюдали за сражением.

Фея Цветок Бури первой нарушила молчание.

— Может, поможем?

Тұлпар Вольный Ветер не отрывал взгляда от поля боя.

— Я тоже считаю, что нужно вступить в битву.

Александр Зоркий даже не посмотрел на них.

— Нет. Наша цель не демон.

Фея нахмурилась.

— Но если они проиграют, как мы продолжим операцию?

— Тогда мы пойдем дальше сами, — спокойно ответил эльф.

Тұлпар сжал древко копья.

— Они же погибнут.

— Они бессмертные, — холодно произнес Александр. — Возродятся и смогут вернуться. А вот у нас второй попытки может не быть.

Фея тяжело вздохнула.

— Мы ведь даже не знаем, где именно держат Ашу. Они сейчас прокладывают нам путь.

— Именно поэтому они там, — ответил Александр. — Пока демон занят ими, мы должны воспользоваться этим временем и найти вход. Если вмешаемся сейчас, потеряем главное преимущество.

Тұлпар покачал головой.

— Все равно мне их жаль... И демона тоже. Он не виноват, что был создан таким.

Фея тихо кивнула.

— Может... удастся убедить его перейти на нашу сторону?

Александр усмехнулся.

— Если переживет сегодняшний день — тогда и поговорим. Сейчас он наш враг.

Когда бой закончился и над выжженной землёй наконец наступила тревожная тишина, Цветок Бури призвала ученицу

Появилась фея-разведчица с прозрачными, словно хрустальными, крыльями.

— Лети, — тихо сказала архимаг. — Проследи за ним. Не приближайся и ни в коем случае не показывайся ему на глаза. Узнай только, что с ним стало, и сразу возвращайся.

Маленькая фея молча кивнула и, вспыхнув серебристой искрой, растворилась в густом мареве раскалённого воздуха.

Все трое ещё долго молча смотрели ей вслед. Никто не произнёс ни слова. Теперь оставалось только ждать.

Глава 16: Спасаясь от реальности мы возвращаемся к той же реальности. Часть 1

Рахсар был весь в пыли, разлетевшейся от эпицентра взрыва. Он подошёл к яме, которую вырыли гномы и в которой укрылись его товарищи, и увидел страшную картину.

На дне лежали тела храбрых гномов, бившихся до самого конца. Возле каждого из них валялись убитые ими адские гончие.

Бурин Камнегрыз лежал, сжимая кувалду в руке. Его взгляд был устремлён к небу.

Рахсар спустился к товарищам.

— Друзья, нам очень сильно не повезло наткнуться на этого демона.

Он ещё раз посмотрел на гномов. Каждый раз, когда погибал NPC, это было навсегда. Они не появлялись снова на том месте, где их встретили.

Златокрыл подошёл к Рахсару.

— Я тоже не люблю смотреть, как они умирают. Но меня утешает то, что они всего лишь код.

Рахсар помолчал.

— Наверное, для меня это выглядит слишком реалистично. Я не могу избавиться от чувства, что они погибли по-настоящему.

Лира и Ксю, измотанные после боя, подошли к ним.

— Это, наверное, потому, что мы никогда не видели настоящей смерти, — сказала Ксю. — Я не хочу сказать, что мне их не жалко. Просто они не настоящие, и этого мне достаточно.

Убрав тела адских гончих, Златокрыл начал бить молотом по железной поверхности, отделявшей их от входа в тоннель.

Он бил и бил, но поверхность почти не поддавалась.

Рахсару наконец стал доступен магазин гильдии торговцев, и он заказал с доставкой, пусть и по тройной цене, флаконы со здоровьем и маной.

Возле него лопнуло облачко, и из него появилась летучая мышь. В зубах она держала свиток.

Рахсар протянул руку, и свиток выпал ему в ладонь. Летучая мышь тут же исчезла в таком же облачке.

Он развернул свиток. На нём была изображена печать телепортации. Всё, что требовалось, — влить десять единиц маны.

Рахсар так и сделал.

В тот же миг на свитке и за его пределами начали появляться пузырьки с зельями.

Отряд восстановился.

Ксю вытащила полевой ремонтный комплект и вложила его в свой щит. Трещины на поверхности начали постепенно исчезать.

— Знаете, когда пройдёт час и они снова смогут к нам присоединиться, надо их попросить забить свои инвентари под завязку, — сказала Ксю. — Неизвестно, что нас ждёт дальше. Если у них у ворот стояла орда гончих и лорд-демон...

— Я уже написала всем, — ответила Лира. — Надеюсь, они не проглядят сообщение в спешке.

— Ну, кто-нибудь из них увидит. Надеюсь.

Рахсар восстановил ману и посмотрел на Златокрыла.

— Златокрыл, давай попробуем нагреть металл?

Златокрыл выпил зелье восстановления здоровья и выносливости. Усталость словно рукой сняло.

— Ну давай попробуем. Но тут тесно. Нас не поджарить?

Рахсар улыбнулся.

— Будем работать под щитами.

Лира и Ксю вышли на поверхность, чтобы не тратить на них щиты. Да и в яме было тесно.

Рахсар посмотрел на тела гномов.

— А что делать с гномами? Их тела просто сгорят. Может, закопаем?

Златокрыл покачал головой.

— Нет, так будет лучше. Если закопаем, их могут выкопать какие-нибудь собаки и поживиться. Так что сожжение — лучший вариант.

Рахсар вздохнул и посмотрел на погибших.

— Думаю, ты прав. Начнём.

Они приготовились. О наличии щитов напоминал лишь небольшой серебристый отблеск вокруг тел.

Рахсар направил посох на ту точку, по которой бил Златокрыл, и выпустил струю огня.

Металл не поддавался.

Счётчик маны начал стремительно уменьшаться. Пламя окутало всю яму.

Златокрыл замахнулся и, когда металл раскалился докрасна, ударил со всей силы.

Металл прогнулся.

Удар за ударом, под напором пламени, он становился всё слабее.

Они несколько раз делали перерывы, чтобы обновить щиты, которые быстро слетали от жара. Рахсару пришлось полностью восстановить запасы маны.

Наконец молот Златокрыла пробил тугой металл.

Они остановились, заглянули в проделанную дыру и увидели пустой тоннель.

Златокрыл нахмурился.

— И что дальше? Дыра небольшая. Туда разве что крыса пролезет.

Рахсар всматривался в тоннель, пытаясь разглядеть как можно больше.

— Ну, не настолько она мала. Наверное, не крыса, а лиса.

Златокрыл усмехнулся.

— Неважно, крыса или лиса. Да хоть полевая мышь. Мы же туда не пролезем.

Сверху выглянула Лира.

— Что там у вас?!

— Да ещё нужно будет пробивать! — крикнул Златокрыл. — Мы только начали!

Рахсар всё ещё смотрел в тоннель.

Златокрыл покосился на него.

— Да что ты там пытаешься рассмотреть? Давай дальше работать, а то и так много времени уже ушло.

Рахсар выпрямился.

— У меня есть решение получше. Я нарисую пламенем печать телепортации на полу тоннеля, и мы туда телепортируемся!

Златокрыл посмотрел на него так, будто тот предложил что-то совершенно безумное.

— Мы же погибнем. Наверное. Я не уверен. Не слышал, чтобы кто-то так делал.

Рахсар, довольный своей идеей, улыбнулся.

— Нужно попробовать. Я руны наносить научился, а печать вообще с закрытыми глазами могу нарисовать. Чем мы для игры отличаемся от предметов, которые нам доставила та летучая мышь?

Он поднял голову.

— Ксю! Лира! Спускайтесь. Мы идём в тоннель.

Он быстро объяснил им свой план.

Лира усмехнулась.

— Сразу видно научный подход.

Ксю посмотрела на него с сомнением.

— А мы точно целыми туда попадём?

— Должны. Ведь зелье сюда попадает в банке, а не за её пределами. Значит, сохраняет форму предметов.

Златокрыл покачал головой.

— Да, но мы не предметы.

— Тогда я первый. Если всё получится, следуйте за мной.

Рахсар через небольшую дыру вырезал пламенем печать телепортации на полу тоннеля.

— Теперь надо нарисовать обратную печать на нас.

Он посмотрел на остальных.

— Я первый. Когда я окажусь там, вам нужно будет влить по десять единиц маны в свою печать на руке.

Рахсар поднёс руку к печати на запястье.

Мана начала втекать в неё.

Рахсара окутала дымка.

И он исчез.

Все посмотрели вниз.

Дым рассеивался.

В тоннеле стоял Рахсар.

Он поднял голову и посмотрел наверх.

— Получилось. Давайте по очереди.

Через минуту они все оказались в тоннеле.

Тоннель оказался длинным. Вдоль стен струился тусклый рассеянный свет, хотя никаких источников его не было видно.

Рахсар остановился и огляделся.

— Куда идти — непонятно. Вперёд или назад?

Златокрыл пожал плечами.

— Нужно решать. Или можем разделиться на две команды.

Ксю сразу покачала головой:

— Не думаю, что нам стоит разделяться. Наш отряд и так уменьшился вдвое.

Лира вдруг подняла руку.

— Тише... Звуки! Слышите?

Все замолчали.

Из глубины тоннеля донеслось странное чавканье, перемешанное с многочисленным стрекотанием. Звуки приближались.

Где-то далеко, за поворотом, в полумраке начали шевелиться стены.

Сначала Рахсар решил, что ему показалось.

Потом увидел движение.

Из-за поворота показались первые существа.

Насекомоподобные твари.

Их размеры было трудно определить в полумраке, но они были достаточно крупными, чтобы человек не захотел оказаться рядом. Они двигались целым роем, цепляясь за стены и потолок.

Их стрекотание вызывало странное ощущение.

Не просто страх.

Казалось, будто зуд пробирается прямо под кожу.

Рахсар невольно отступил.

Златокрыл выронил молот из дрожащих рук.

Ксю попятилась к стене.

— Что... что это за твари?.. — прошептала она.

Рахсар вдруг развернулся.

Он хотел бежать.

Просто бежать отсюда.

Не думать.

Не сражаться.

Не разбираться.

Лишь бы оказаться как можно дальше.

Он сделал несколько шагов, но Лира схватила его за руку.

— Рахсар!

Он резко обернулся.

В её глазах был такой же страх.

— Пусти!

Он отдёрнул руку и бросился прочь.

В голове пытался пробиться голос разума.

Это всего лишь существа в игре.

Просто NPC.

Ты сражался с демоном.

Ты не должен их бояться.

Но ничего не помогало.

Зуд становился сильнее.

Зуд. Зуд. Зуд.

Мысли словно рассыпались.

Ксю тоже выронила оружие и села прямо на пол, закрывшись щитом.

Рой приближался.

Рахсар успел пробежать метров пять.

И вдруг услышал музыку.

Сначала едва различимую.

Потом громче.

Он остановился.

— Лира?..

Он обернулся.

Лира стояла посреди тоннеля. Её руки дрожали так сильно, что пальцы едва попадали по струнам.

Но она продолжала играть.

«Марш героев».

Один аккорд.

Второй.

Третий.

Музыка будто пробила туман в голове.

Рахсар моргнул.

Зуд исчез.

Он снова услышал собственное дыхание.

Посмотрел на остальных.

Златокрыл поднялся и подобрал молот.

Ксю медленно встала.

— Что... это сейчас было? — спросила она.

Рахсар тяжело дышал.

— Не знаю.

Лира продолжала играть.

До роя оставалось около двадцати метров.

Рахсар вышел вперёд.

В ладони вспыхнул огонь.

— Проверим, насколько они любят тепло.

Он выпустил огненный шар.

Впереди раздался треск.

Несколько существ отбросило взрывом.

Тех, кто прорвался сквозь пламя, встретили Златокрыл и Ксю.

Молот обрушился на ближайшую тварь.

Меч Ксю прошёл следом.

Лира не переставала играть.

А Рахсар просто шёл вперёд.

Огненный шар.

Ледяной шквал.

Снова огненный шар.

И снова лёд.

Пламя освещало тоннель, а ледяные снаряды разбивали тех существ, которым удавалось пережить первую атаку.

Так они прошли первый поворот.

Потом второй.

За ним оказался ещё один длинный тоннель.

И насекомые всё не заканчивались.

Златокрыл довольно оскалился, прихлопнув очередную тварь молотом.

— Наверное, это местные тараканы. Они бы отправили кого-нибудь посильнее, если бы увидели, как легко мы с ними расправляемся.

Рахсар, не прекращая атаковать, ответил:

— Если это их «тараканы», то боюсь представить хозяев этого места.

Ксю усмехнулась.

— А я согласна со Златокрылом. Звучит логично. Если бы я была императором злобного королевства, мне было бы даже выгодно держать таких тварей в канализации.

Она огляделась.

— Или где бы мы там ни были.

Рахсар вдруг хитро улыбнулся.

— А с чего вы вообще взяли, что Аша у Императора демонов?

Златокрыл посмотрел на него.

— Ну и у кого? Мы же на его земле. Никто бы здесь не хозяйничал без его ведома. К тому же на входе стояли адские гончие и провинившийся лорд демонов. Тут всё очевидно.

Рахсар повернулся к нему.

— Это «Бог» Светлых всё затеял. Я только это знаю.

Лира перестала играть.

— Что?

Она медленно опустила руки.

— Мы что... запустили мировую войну в Аркании?!

— Тише, — Рахсар поднял палец к губам. — Не думаю, что прямо сейчас. Мне кажется, всё началось, когда мы встретили Астари в Подземелье Теней.

На несколько секунд повисла тишина.

Даже насекомые будто отошли на второй план.

Они начали обсуждать, почему разработчики вообще дали именно их группе возможность участвовать в главном квесте игры.

Война Светлых и Тёмных была глобальным событием.

Если они действительно запустили её...

То происходящее в Аркании уже давно перестало быть обычным квестом.

За разговорами и спорами они прошли ещё два поворота налево.

Ксю устало вздохнула:

— Когда же мы уже выйдем из этого тоннеля?

— Придётся идти, пока не найдём выход, — ответил Рахсар.

Златокрыл усмехнулся:

— Думаю, уже скоро. Мы ведь столько прошли.

Лира вдруг остановилась.

— Подождите...

Она перестала играть и посмотрела вверх.

— Смотрите!

Все подняли головы.

На потолке виднелась знакомая пробоина.

Та самая, через которую они попали в тоннель.

Рахсар медленно поднял взгляд.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Перепутать это место было невозможно.

Они стояли ровно там, откуда начали свой путь.

Ксю первой нарушила тишину:

— Мы...

Златокрыл закончил за неё:

— Сделали круг.

— И что, мы забрели не туда? — Златокрыл нервно огляделся, отмахиваясь от очередного насекомого.

— Не думаю, — Рахсар покачал головой. — Точку на карте мы нашли точно, и подземное сооружение на месте. Значит, мы просто пропустили выход.

— Или эти твари его скрывают, — вмешалась Лира. — Они ведь бьют по восприятию, вызывают панику. Может, заодно и маскируют проход?

Сплошной поток мерзких хитиновых тел не иссякал. Шум их лап мешал сосредоточиться. Лира залпом осушила последний флакон маны и вытерла губы.

— Мана на нуле, — мрачно сообщила она. — Если эти жуки снова нагонят страх, мы тут и останемся.

— Найдем выход. Или перебьем их всех, — прорычал Златокрыл, занося меч.

— Предлагаю перестать атаковать, — спокойно сказал Рахсар.

Златокрыл замер.

— Ты что, опять наглотался их пыли? С ума сошел?

Рахсар усмехнулся:

— Нет. Ставим индивидуальные щиты и просто идем вперед. Никакого огня, никакой магии. Вообще без лишних всплесков.

— Они же облепят нас с ног до головы! — скривилась Лира.

— Пусть облепляют. Урон у них мизерный — грызть наши щиты им придется лет сто. А поняв, что добыча не по зубам, отстанут.

— Звучит безумно, но я за, — кивнула Ксю.

Златокрыл посмотрел на нее с откровенным ужасом:

— Я ненавижу насекомых. Особенно тараканов. А эти твари один в один.

Ксю подошла и сочувственно похлопала здоровяка по плечу.

— Такой большой мальчик, а боится букашек.

Златокрыл заметно вздрогнул.

— Начинаем? — спросил Рахсар.

— Нет. Давайте идти как шли, просто будем внимательнее.

— Нам нельзя пропускать ни сантиметра. А огненные шары и массовые заклинания только сбивают с толку. Если есть другие варианты — говори.

Златокрыл обреченно вздохнул:

— Ладно. Хорошо.

— И помните: не атаковать, — предупредил Рахсар. — Пусть думают, что мы просто странный кусок интерьера.

Они двинулись вперед. Жуки накинулись на них мгновенно, сплошной шевелящейся массой, но щиты держали — насекомые даже не могли поцарапать броню. Златокрыла буквально выворачивало наизнанку от ощущения тысяч лап, ползающих по барьеру прямо у его лица.

Чтобы заглушить мерзкий шорох, Лира запустила композицию «Марш героев».

— Видно всё равно хреново, даже хуже, чем было, — проворчала Ксю, сбавляя шаг. — Да и плетемся теперь как черепахи.

— Надо подождать, — отозвался Рахсар.

— Откуда ты вообще знаешь, что они отступят? — процедил Златокрыл, стараясь не смотреть на копошащуюся стену перед глазами.

— Интуиция подсказывает.

— О да! Теперь мне приходится терпеть этих тварей просто потому, что тебе «кажется»! Меня сейчас вырвет прямо в шлем...

— Аватары не умеют блевать, — невозмутимо заметила Лира. — Это просто код. В игре не прописаны такие...

Она не договорила. Златокрыл резко остановился, согнулся пополам, и его виртуальное тело содрогнулось в рвотном спазме. Жуки тут же набросились на то, что из него вышло.

Повисла пауза.

— Так что ты там говорила? — тихо спросила Ксю, уставившись на Златокрыла.

Лира подошла ближе, вглядываясь в происходящее.

— Невозможно. Это же просто код... Ничего больше.

— Да, странно, — нахмурился Рахсар. — Может, скрытая механика?

Лира обернулась к нему, не скрывая растерянности.

— Но зачем такое добавлять? Это же бессмысленно! Люди приходят сюда отдыхать, а не болеть. Никто не станет прописывать рвоту, диарею или простуду в боевое подземелье.

— Здесь что-то не так, — Лира остановилась. — Мне это не нравится.

Златокрыл поднял голову. Жуки ползали по нему, и он отмахивался, как от мух.

— Слушай, Рахсар, кажется, твоя затея не работает.

— Кроме нас тут никого, — добавила Ксю. — Они не отстанут.

— Да забудьте вы про них! — Лира повысила голос. — Вы что, не видите? Происходит что-то странное.

— Я не могу больше их терпеть, — Златокрыл стряхивал жуков с рук, но они лезли обратно. — Вот, смотри, опять.

— Меня удивило, что его вырвало, — Лира говорила тихо, но твёрдо. — И это не единственное.

Ксю обернулась к ней:

— Ты ещё что-то заметила?

— А вы нет? Мы тут уже больше часа ходим. Ильфарис и остальные давно должны были вернуться.

Рахсар нахмурился.

— А действительно. Где они?

— Я написала всем, — сказала Лира. — Сообщения не доходят.

— Не может быть. — Ксю открыла меню, нашла в списке Артеса и набрала: «Привет, Артес. Мы тут в тоннеле, помощь не помешает». Отправила. Системное уведомление: «Сообщение не доставлено». — И у меня то же самое.

Златокрыл вдруг заорал — не от боли, от брезгливости, доведённой до предела.

— Не могу больше! — Он выхватил из-за спины молот и обрушил на ближайшую волну насекомых. По полу прошла вибрация. Жуки разлетелись мокрыми брызгами.

Рахсар хотел его остановить, но не успел. Насекомые дрогнули — все разом, как по команде — и метнулись прочь. В одну сторону. В темноту тоннеля.

Златокрыл стоял, тяжело дыша, с молотом наготове.

— Видишь? Напугал так, что убегают.

Довольная улыбка на его лице была нервной, вымученной.

— Нужно бежать за ними, — сказала Лира.

— Зачем? Надо найти выход.

— Ты видел, на что они отвлекались от нас? На то, что из тебя вышло. Неизвестно каким образом. То есть на еду. И сейчас они все бегут туда. К еде. Или к тому, кто их кормит.

Златокрыл замолчал.

Рахсар медленно кивнул.

— Она права. Я почувствовал вибрацию — думал, от твоих ударов. Но сейчас думаю, что это что-то другое.

— А может, они бегут от опасности? — предположила Ксю. — И нам надо идти туда, где их нет. Там будет выход. Возможно, пришёл хозяин, и они разбежались.

Повисла тишина. Каждый переваривал своё.

Рахсар вздохнул.

— Предлагаю разделиться. Кто найдёт выход — возвращается сюда, к дырке. Встречаемся на этом месте.

Рахсар и Лира побежали за роем. Златокрыл с Ксю — в противоположную сторону.

Насекомые двигались быстро, но не равномерно — рой то сжимался, то растягивался, словно дышал. Рахсар бежал первым, Лира следом, и оба старались не сбивать темп. Под ногами чавкало — стальной пол давно исчез под слоем хитиновых тел.

— что там как ты думаешь? — бросил Рахсар через плечо.

— Я думаю, там их кормят. А значит, должен быть проход, откуда идёт еда.

Рахсар кивнул.

Чем дальше они уходили, тем больше становилось насекомых. Сначала они просто хрустели под ногами. Потом их стало так много, что ноги перестали касаться пола — они бежали по живой массе, проваливаясь по щиколотку в шевелящееся месиво. Насекомые пытались кусать, но щиты вспыхивали серебристым светом, на мгновение выхватывая из темноты тысячи блестящих глаз, шевелящихся жвал и лап, безостановочно работающих, перебирающих, тянущихся вверх.

Через двести пятьдесят метров они упёрлись в стену.

Не каменную. Не металлическую. Живую.

Насекомые сгрудились так плотно, что превратились в сплошную массу — метров пять в высоту и столько же в ширину. Она колыхалась, как тесто, в котором кто-то вымешивал тысячи рук. Поверхность стены не была ровной — она пузырилась, проваливалась и снова вздувалась. Из щелей между телами сочилась вязкая жидкость, стекая на стальной пол и собираясь в лужицы, от которых шёл слабый кисловатый запах. Отдельные насекомые постоянно отрывались от массы и падали, но их места тут же занимали другие. Стена жила, дышала, пульсировала — и издавала звук, от которого хотелось чесаться изнутри. Тихий, влажный, непрерывный хруст, перемежаемый стрёкотом, — как будто кто-то медленно пережёвывал хрящи прямо у тебя над ухом.

Лира остановилась, стиснув зубы.

— Вот это мне не нравится, — сказала она.

— Там точно что-то есть, — Рахсар всматривался в стену. — Но не пройти. Разве что...

Он выставил посох и выпустил огненный шар. Тот врезался в живую преграду, и насекомые разлетелись облаком горящих искр. В стене образовалась дыра — метров пять вглубь, — но края тут же начали затягиваться. Новые насекомые лезли в проход, забивая его телами.

Приходилось выпускать огненный шар каждые пятнадцать метров.

Лира шла позади, вглядываясь в стенки прожжённого тоннеля. Ничего, кроме жуков. Мерзких, копошащихся, лезущих друг на друга жуков.

— Пока только они, — тихо сказала она. — Но проход должен быть где-то здесь. Иначе зачем им всем здесь собираться.

Выжигая метр за метром, они всё-таки добрались. В боковине тоннеля зиял широкий шлюз, из которого вываливались пищевые отходы — кучами, липкими, разлагающимися. Запах ударил первым, ещё до того, как они успели разглядеть детали. Густой, сладковатый, с тошнотворной гнилостной нотой, который забивался в ноздри и не выходил.

Лиру скрутило тут же. Она согнулась пополам, и её вырвало. Насекомые метнулись к ней, облепляя то, что из неё вышло, с такой жадностью, что Рахсар невольно отступил на шаг.

— Вижу, нам придётся... — он зажал нос. — Вот и другая сторона реализма Аркании.

— Давай вернёмся, — Лира выпрямилась, бледная. Мы нашли, что искали.

— Не думаю, что это именно то.

— Всё, пошли. Больше не могу.

— Согласен.

Они развернулись. Рахсар сделал несколько шагов и остановился.

— Надо поставить метку. Если шлюз закроется — мы не найдём это место.

— Я тебя здесь подожду, — Лира зажала нос. — Только быстро.

Рахсар подошёл к стене рядом со шлюзом и выжег огнём букву «Р». Глубоко, в самый металл, чтобы не стёрлась.

Когда они вернулись к дыре, Златокрыл и Ксю уже ждали.

— Мы нашли выход, — сказала Лира.

— Отлично. — Златокрыл вытер молот о штанину. — А мы шли, пока не упёрлись в стену из насекомых. Повернули назад.

— Мы были как раз по другую сторону, — кивнул Рахсар.

Златокрыл посмотрел на него, потом на Лиру.

— Вы в порядке? Она зелёная.

— Потом объясню, — отрезала Лира.

Они пробивались к шлюзу вчетвером. Рахсар выжигал тоннель, Златокрыл добивал тех, кто лез с боков, Ксю держала щит, прикрывая Лиру, которая играла «Марш героев» — на этот раз без перерывов. Златокрыл терпел. Он стиснул зубы и не издал ни звука, хотя по его лицу было видно, что каждый метр дается ему ценой огромного усилия воли.

Шлюз был ещё открыт.

Рахсар остановился у края. Отходы продолжали сыпаться — медленно, густо, как тесто из лейки. Запах стоял тот же, может, ещё хуже. Но за шлюзом виднелось пространство — не тоннель, а что-то похожее на помещение.

— Прыгаем, — сказал Рахсар. — По одному. Я первый.

Он запрыгнул. Ноги ушли в мягкую, вязкую массу по колено. Он выдернул их, отряхнул и обернулся.

— Давай!

Лира прыгнула следующей. За ней Ксю. Златокрыл замешкался на краю, глядя вниз.

— Только не говори, что тебе там... — начала Ксю.

— Молчу, — он прыгнул.

Он приземлился тяжелее всех, и его левая нога ушла в массу по бедро. Он дёрнулся, потерял равновесие и упал на одно колено. Молот звонко ударился о металлический пол где-то под слоем отходов.

И тогда шлюз начал закрываться.

Сначала — лёгкий скрежет. Потом — гул. Стальные створки дрогнули и пришли в движение, сходясь навстречу друг другу с медленной, неотвратимой тяжестью.

— Нет, нет, нет! — Ксю бросилась к створкам, пытаясь задержать их руками. Щит вспыхнул — она упёрла его в край, но створки даже не замедлились. Металл давил, как пресс.

— Вылезай! — крикнул Рахсар Златокрылу, хватая его за плечо. — Тяни ногу!

Златокрыл рванулся. Нога не поддавалась — вязкая масса держала, как цемент. Он заскрежетал зубами и дёрнул ещё раз, с такой силой, что доспех треснул на бедре. Нога вышла — вместе с куском чего-то мокрого и невыносимо вонючего.

Створки сомкнулись бы до половины. Ксю убрала щит в последний момент — иначе его раздавило бы. Рахсар подхватил Златокрыла под мышки и потащил вглубь помещения. Лира уже стояла у стены, прижавшись спиной, не отрывая взгляда от сходящихся створок.

Металл лязгнул.

Щель между створками сузилась до полуметра. Потом до двадцати сантиметров. Потом — до тонкой полоски света, которая резала глаз в полумраке.

Ещё секунда — и полоска исчезла. Глухой удар. Тишина.

Они стояли в темноте, тяжело дыша, по колено в отходах, мокрые, вонючие и живые.

Ксю первой нарушила молчание.

— Ну, — она с трудом перевела дыхание. — Вот мы и внутри.

Они шли гуськом.

Рахсар — впереди, с посохом, на кончике которого мерцал огонёк. Не огненный шар, не боевое заклинание — просто свет. Тусклый, дрожащий, выхватывавший из темноты метра три-четыре впереди и не больше. Стены тоннеля поблёскивали — мокрые, стальные, покрытые тонким слоем какого-то налёта, который отбрасывал блики, словно металл был жирным.

За Рахсаром — Лира. Лютню она убрала за спину и шла, обхватив себя руками. После рвоты её всё ещё мутило, и она старалась дышать ртом. Не помогало. Запах отходов въелся в одежду, в волосы, в кожу — или ей это казалось. Она шла быстро, почти наступая Рахсару на пятки, и то и дело оглядывалась.

Ксю — третьей. Щит на левой руке, в правой короткий меч. Она ступала тихо, ставя ногу с носка, прислушиваясь к каждому звуку. Привычка. Она не боялась темноты, не боялась жуков, не боялась закрытых пространств. Её беспокоило другое — то, что сообщения не доходят. Связь не работала. В Аркании такого не бывало.

Замыкал строй Златокрыл. Молот на плече, голова опущена. Он шагал тяжело, и каждый его шаг отдавался гулким эхом, которое убегало вперёд по тоннелю и возвращалось приглушённым, чужим. Он молчал. После того как его вырвало — дважды, — он не произнёс ни слова. Просто шёл, стиснув челюсти так, что скулы выступили резче обычного.

Тоннель был прямым. Ни дверей, ни ответвлений, ни труб вдоль стен. Только сталь, налёт и их собственные тени, метавшиеся по стенам в такт шагам. Потолок — низкий, в полуметре над головой Златокрыла. Выше — темнота, в которую не проникал свет.

Капала вода. Откуда-то сверху, ритмично, как метроном.

— Который час? — спросила Ксю, не оборачиваясь.

— Тридцать семь минут, — ответил Рахсар.

— Это с момента входа или с момента разделения?

— С момента входа.

— Значит, от дыры — двадцать две минуты, — сказала Лира. — Если идти обратно тем же путём.

— Если шлюз откроется, — добавил Златокрыл. Голос был хриплым, глухим.

Никто не ответил.

Они шли дальше. Тоннель чуть сузился — стены придвинулись на полметра с каждой стороны. Златокрыл опустил молот с плеча и понёс в руке, прижав к бедру. В другой позиции рукоять задевала стену.

Впереди, на пределе света, что-то блеснуло. Рахсар остановился и поднял посох.

— Что там? — Ксю выглянула из-за его плеча.

— Не знаю. Блик.

Он сделал шаг. Ещё один. Огонёк на посохе выхватил из темноты трубу, которая выходила из стены на уровне пояса и уходила вниз, под пол. На её краю застыла капля — густая, тёмная, не то вода, не то масло. Она медленно набухала, тянула вниз, но не падала.

— Просто труба, — сказал Рахсар.

— Идём, — бросила Ксю.

Они двинулись дальше. Ещё через минуту — ещё одна труба. Потом ещё. Все одинаковые, все из той же стали, все с тем же налётом. Некоторые капали. Некоторые — нет.

Лира вдруг остановилась.

— Подождите.

Все замерли.

— Слышите?

Тишина. Только капли. Только их дыхание. И где-то далеко впереди — еле различимый, на самой грани слышимости — низкий гул. Не механический. Не ровный. Он пульсировал, как сердцебиение.

— Слышу, — сказал Рахсар.

— Это не насекомые, — сказала Ксю.

— Нет, — Златокрыл перехватил молот. — Это крупнее.

Гул нарастал.

Не равномерно, как мотор или генератор — волной. То затихал почти до нуля, то возвращался, глубже, плотнее, и вместе с ним по стальным стенам пробегала мелкая вибрация, от которой покалывало кончики пальцев.

Рахсар шёл медленно, держа посох перед собой. Огонёк на конце дрожал — не от его рук, от чего-то другого. Магия здесь чувствовала себя неуютно.