АркАДьев: Графами не рождаются

Глава 1

Жертвенный огонь распалялся все сильней, грозя поджарить мне лицо.

Демон вскинул нож. Острое лезвие хищно блеснуло в полумраке.

— Предатели! — прорычал я, пытаясь вырваться из пут.

Бесполезно. Веревки были зачарованы, над ними поработал Рорк — Второй Демон Армады. Он в этом деле мастак. Бесполезно даже пытаться разрушить его чары. Вот если бы разбить камень Гиены, который блокирует мои магические способности, тогда я бы устроил им тут всем жару!

Но до него не дотянуться. Будьте вы прокляты!

— Пусть свершиться суд! — прогрохотал Талис.

Какой еще суд? Вы все — предатели! Все, кто окружает меня сейчас, распятого на жертвенном камне. Все — Талис, Рорк, Гиат, Укхаст, Эзис и еще толпа второстепенных демонов, рангом ниже. С ними все понятно, они словно дети: куда их поведут, туда и пойдут. Но вы, Генералы Тьмы, мои верные сыны и солдаты, вы, служившие мне, Архонту Мрака, непобедимому Астарусу, почему вы меня предали?

Это над вами нужно вершить суд, а не надо мной!

Янтарные глаза Талиса сверкнули. Он прочитал на моем лице немой вопрос. И так же молча ответил на него. Всего лишь одна ядовитая ухмылка — и все стало понятно. Талис сам захотел встать на мое место, обрести Трон Царства Тьмы. Поэтому и организовал восстание. Но как?! Как он смог убедить остальных?

— Чтоб тебя ангелы к себе забрали и драли во все дыры! — прорычал я.

Талис брезгливо сморщился, передернул плечами. Повторил:

— Пусть свершиться суд!

И все одобрительно принялись бубнить молитву.

Густые магические эманации, растекшиеся от генералов, окутали меня и принялись, словно пиявки, высасывать силу.

— А-к-х! — захрипел я, стараясь сдержать истошный крик боли.

Нет, умру, но не закричу. Не дождетесь от меня такой слабости.

Талис подбавил огню. Меня окатило пламенем, опаляя волосы и кожу, поглощая всего без остатка.

— Я вернусь! — прорычал я, глазея на всех из огня. — Слышите?! За всеми за вами вернусь!

Кожа моя лопалась, боль пронзала тело, все наполнялось запахом паленой плоти, а я хохотал — безумно, истошно, без остановки. Хохотал, потому что видел страх в глазах тех, кто осмелился меня убить.

Сыны Мрака бесстрашно штурмовали Ледяные крепости и бросались в бой с крысоголовыми, дрались с кракенами и ныряли в самые черные чудовищные глубины ада. А теперь вдруг испугались... Верно. Потому что знали, что мое слово, слово Астаруса, крепче стали и камня, крепче всякого алмаза и заклятия. И если я сказал, что вернусь за ними, чтобы отомстить — то так оно и будет.

Талис тоже скис. Но потом вдруг встрепенулся, рыкнул:

— Суд свершится!

Пламя разошлось в стороны, уступая место моему когда-то верному помощнику.

Одно резкое движение вниз — и ледяной клинок вонзился мне в грудь! Боль обожгла, но что она по сравнению с той болью предательства, которую мне причинили стоящие вокруг меня рыцари Мрака?

Я дернулся, обмяк. Силы покидали меня.

— Я вернусь! — сплевывая кровь, прошипел я. — И отомщу за свою смерть! Я вернусь...

Потом наступила темнота.

***

Я не провалился в небытие. Не умер. Боги не могут умереть. Они лишь обречены на забвение.

Но вместо тысячелетнего небытия в самых глубинах Бездны моя сущность вдруг была подхвачена неведомым потоком. Что за шутки?!

Меня понесло все дальше и дальше, сквозь пласты пространства и времени. Сопротивляться этому я не мог, и мне лишь оставалось безмолвно наблюдать, куда приведут меня потоки судьбы или той сущности, что принялась играть со мной в странные, непонятные пока мне игры.

Привели они меня в какое-то темное мерзкое место.

Холод. Вонь. Боль.

Я не сразу понял, что происходит. Противный голос раздался над головой, вырывая из темноты:

— Еще раз увижу тебя здесь — и тебе не жить!

Не жить? Так я и не жил. Или...

Собрал свою суть в точку, сконцентрировался. И вдруг осознал, что нахожусь в чьем-то теле. Все болит, холодно, а голова мокрая.

С трудом разлепив глаза, огляделся. Темно. Стены, покрытые странными камнями — идеально ровными квадратами.

Из сознания всплыло слово — «кафель».

Где я?

Отхожее место. Туалет.

Какого...

Я аж подскочил на месте. Чтобы Богу Тьмы валятся в туалете?!

— Я не разрешал тебе вставать! — процедил кто-то.

Я присмотрелся.

— Кто это гавкает? Назови номер своей руны, раб! — проговорил я, удивляясь собственному голосу — он был не моим. Тонкий, противный. Мальчишеский.

— Что... Ты как смеешь так со мной разговаривать?!

Перед взором возник человек — курносый парень лет двадцати. Квадратный подбородок, взгляд исподлобья. Чем-то на шакалов Калемана похож, которые падаль своему старому беззубому хозяину носят и для него же пережевывают, чтобы ему легче было глотать.

Что же произошло? Я оглядел свои руки. Щуплые, ухоженные. Ногти подстрижены ровно. Само тело тоже молодое. Одежда... очень странная, не привык я к такой. Рубашка, джинсы, кроссовки. Хотя у стоящего напротив было что-то похожее.

— Ты че, язык проглотил, урод?! Отвечай, когда тебя спрашивают!

Тратить время на пустые разговоры я не стал. Намереваясь испепелить раба, воззвал к силам Тьмы и... ничего!

Я недоуменно тряхнул головой, от чего та противно заболела. Что же это? Силы Тьмы впервые за все время не отозвались. Что же это получается? Я не умер, вместо этого моя суть переместилась в какой-то иной мир, в тело подростка, и Тьма, моя мать и покровительница, молчит, на зов не отвечает...

Я нервно хохотнул.

— Чего ржешь?! — зарычал курносый, разминая кулаки. — Или я тебе мало врезал? Так это не беда. Сейчас добавлю...

Больше сказать он ничего не успел — я одним точным ударом в челюсть вырубил придурка.

Тот чавкнул разбитыми губами, расстелился на полу. В удар была вложена вся ярость, которая накопилась за этот небольшой отрывок времени, поэтому стало немного легче.

— Ты что, берега попутал?! — воскликнул второй урод, вырулив из-за угла.

Так. Если сил Тьмы тут нет, то, может, хотя бы потоки магии имеются?

Я закрыл глаза и попытался уловить течения. Почувствовал мягкий толчок в грудь. Есть! Что-то точно есть!

— Ты чё, под кайфом что ли? Эй! Это ты Пулю вырубил? Я с тобой разгова...

Слово застряло в глотке придурка, ибо я создал черный сгусток молний и швырнул его в противника. Того откинуло к стене. Он растелился рядом со своим дружком.

Да, потоки есть! — радостно отметил я. Да еще какие! Жирные, богатые силой — только успевай грести! И черные... М-м, тьма, родимая, хоть и не совсем такая, к какой я привык.

— Ты... — выдохнул третий, ошарашено глядя на лежащих. — Ты использовал силы Древа! Ты...

Да сколько вас тут? Толпой одного гасите?

Вырубить этого придурка я не успел: тот резко развернулся и рванул прочь.

Силы Древа? О чем он говорил? Впрочем, не все ли равно?

Я закрыл глаза, быстро пробежался по полкам памяти своего-чужого тела. Ага. Меня (точнее то тело, в которое я попал) зовут Максим. Я оказался тут... Воспоминания были словно подернуты туманом. Сквозь них пробивались лишь печаль и душевная боль. Ох уж, эти людишки! От их пустых страданий меня тошнит.

Кажется, его бросила девушка. Он пошел сюда («ночной клуб» — заботливо подсказала память, и я невольно улыбнулся: ночной — хорошее слово, родное!) и как следует надрался.

А потом столкнулся с этими уродами. Кажется, они его знали. Далее короткий эмоциональный разговор. Туалет. Драка. Неловкое падение. Удар затылком о пол. Мгновенная смерть Максима. И тут я, видимо, и подселился к нему — в момент ухода его души из тела. Совершил обмен.

Что ж, теперь мне все понятно. Дело за малым. Нужно найти ближайший разлом или врата, провести необходимый ритуал и свалить из этого мира.

Я не смог сдержать зловещей улыбки. Вот для Талиса будет сюрприз, когда я вновь появлюсь в своем мире и воткну ему в горло нож! Нет, лучше расплавленного свинца в горло залью. Или... В общем, придумаю что поизощренней — благо, время есть. Целая вечность пыток для него. За предательство только один спрос — мучительная смерть. И Талис ее получит, уж я об этом позабочусь.

— Вот он! — раздался вдруг уже знакомый голос в коридоре туалета. — Он использовал силы Древа! Без разрешения! Он еще не инициирован, я знаю! Он нарушил закон!

— Разберемся, — произнес другой голос, строгий, сосредоточенный.

Этот тон мне не понравился.

А еще я кое-что почувствовал. От второго говорившего исходил пыльный запах магии. Нехорошей магии. Той, которая может сжигать всю остальную.

— Как, говоришь, его зовут?

— Максим.

— Эй, Максим! Ответь!

Я принялся соображать, что делать дальше. Дать отпор? Эта идея мне почему-то не нравилась. За тысячи лет существования я усвоил одно — ввязываться в драку с тем, чьих сил не знаешь, плохая идея.

А еще разум Максима вдруг словно вспыхнул красным светом, сигнализируя об опасности. В мозгу настойчиво кричало — инквизитор! Что это был за инквизитор, я не знал, но судя по сигналам разума парня, который в этом мире дольше моего, понимал — ничего хорошего от него не жди.

Вновь я невольно обратился к Тьме. Это стало уже привычкой. Потому что Тьма всегда помогала и выручала.

Но не тут. Этот мир не воспринимал Тьму — ту, мою, родную. Или, может быть, сама Тьма вдруг посчитала ниже своего достоинства уделять внимание мне? В любом случае, мне это только лишняя проблема.

Можно было схватиться в смертельной драке. Только вот умирать еще раз не входило в мои планы.

— Максим, мы сейчас зайдем. Ты давай без глупостей. Хорошо?

Ох, не нравился мне этот тон! Все эти дежурные фразы, призванные воздействовать на психику, говорили лишь об одном — незнакомец был спецом в своем деле и четко понимал, что делает.

Инквизитор! — вновь завопил разум.

Да понял я, что ничего хорошего не жди от гостя!

Ох, это человеческое никчемное тело! Сколько же лишнего в нем. Оно в плену гормонов и предрассудков, условностей и выработанных рефлексов, слабое и уязвимое. Тьфу, одни проблемы от него! Жаль, в огне сгорело мое прежнее, выкованное из стальных мышц, отточенное, как оружие, настроенное, словно точный механизм, невероятное тело.

Понимая, что тягаться с неким инквизитором мне будет трудно, я решил спасаться бегством. Трусость? Нет. Разумность.

Быстро, оглядев помещение, я увидел на дальней стене окно, почти под самым потолком. Отлично!

Рванул туда, в один прыжок зацепился за выступ и повис. Вот ведь зараза! Слабенький паренек этот Максим. Ну же, давай! Подтягивайся!

Концентрируя все силы, напрягаясь, я с трудом забрался, распахнул форточку и рванул в образовавшийся проем. Очень вовремя: в туалет ворвался инквизитор. Краем глаза я увидел лишь высокую угловатую тень. И почувствовал плотную удушливую ауру. Тут не нужно быть каким-то опытным читающим, чтобы понять, что инквизитор обладал огромной силой. И сила эта была весьма враждебна к тем началам, которые составляли мою суть. Мою истинную суть.

Едва не свернув шею, я приземлился на асфальт. Снаружи была глубокая ночь, прохладно, свежо. Воздух после туалета ночного клуба показался пьяняще-сладким.

— Ушел в окно! — услышал я приглушённый голос.

Значит, ждать погони.

Я рванул прочь.

Мне неведомы усталость и жажда. Я — Бог Царства Тьмы, всемогущий и всесильный. Поэтому я отстраненно наблюдал за тем, как тело, в которое я попал, начало сдавать. Горло засаднило от жажды, дыхание сбилось, в желудок будто залили расплавленный свинец, а в легкие насыпали толчёное стекло. И это все, что ты можешь?! Не пробежал еще и пары сотен метров, а уже умираешь?! Жалкий человечишка!

— Стой! — раздался вдруг голос за спиной.

Инквизитор был уже на улице.

Совсем рядом пролетело что-то яркое, шипящее, похожее на молнию. Какой-то энергетический удар — понял я. Неплохо. Весьма неплохо. Чувствуется тренированная рука и серьезная школа магии за плечами. Только вот то, что эти умения сейчас применялись против меня, совсем не радовало.

Чего ему надо от меня?

Быстро прокрутив в голове все произошедшее, я понял, что спусковым крючком в этой погоне стало применение мной способностей. Сил Древа, кажется. Неужели их тут нельзя использовать? Тогда почему сам инквизитор швыряет молнии? Да я даже толком не знаю, что это за Древо такое, а мне уже дело шьют!

Еще один заряд пролетел над головой.

Думаю, на все эти вопросы можно было найти ответ в мозгу Максима, но мне сейчас было не до этого. Надо сваливать. Нагостился я что-то, пора и честь знать. Родная бездна ждет, соскучилась уже.

Третий заряд едва не поджарил мне зад. В последний момент я отпрыгнул в сторону. Сгусток молний врезался в асфальт, выжигая его. Ударной волной меня откинуло в кусты. Я упал, едва не разбив голову. В нос ударил запах жженной резины.

Ух, такими темпами я превращусь в горсть пепла еще до полночи. А второй раз гореть у меня нет никакого желания.

— Стой! — прорычал инквизитор.

Я обернулся и увидел высокого мужчину. Глаза его светились красным, на груди болтался такой же красный амулет, изображающий голову пса.

Пришло понимание, что пора действовать ва-банк. Значит, силы Древа — так вы это называете? Пусть будет так!

Не скупясь на боевые руны, я выписал в воздухе магическую формулу, напитал ее силой. И швырнул в инквизитора. Черная волна окутала преследователя, давая мне фору. Инквизитор истошно закричал. В клубах дыма ядовито зашипели искры.

Я вскочил на ноги и бросился прочь.

Полчаса пребывания в этом мире — а он мне уже порядком надоел. Теперь понятно, почему Тьма сюда не соизволила заглянуть. Все здесь какое-то идиотское, глупое. Хоть и техника развита, и какая-то иерархия есть, но все равно, что в болоте. Гадость, одним словом.

Нет, пора отсюда валить.

Оглядываясь, я юркнул в подворотню. Черные кошки испуганно прыснули в стороны, роняя баки с мусором. Чертыхаясь и ругаясь, я пробрался вглубь — туда, где было темней. Родной мрак. Укрой меня крыльями своими от посторонних глаз, случайных или нет.

К тому же, в тени ритуал пройдет быстрей.

Подняв с земли кусок кирпича, я принялся вычерчивать на стене звезду и необходимые формулы. За множество лет эти действия были уже на автомате, но я все же старался сделать все идеально — сказывалось сильное желание покинуть поскорей этот мир. А чем лучше все будет исполнено, тем больше шансов открыть портал именно в свой мир.

Звезда была готова минут через двадцать. Семиконечная, вписанная в круг, по периметру которого красовались древние заклинания, она должна была стать вратами в иные планы бытия. Идеальная работа, позавидовал бы любой маг.

Теперь напитать все силой.

А сила здесь была огромная. Удивительно, как другие ещё не прознали про этот мир?

Я зачерпнул немного потока. Всему нужна мера. Этого вполне хватит, чтобы подпитать звезду, дать ей толчок для дальнейшего преобразования.

Несколько заклятий — и царапающая боль прошлась по рукам. Ух, ну и дрянь! Как они тут магией занимаются с такими колючими потоками? А, верно. Не занимаются. Запрещено. Вон и инквизиторов завели, чтобы те за порядком следили.

Я направил сошедшую с пальцев тоненькую ниточку силы в самый центр звезды. Сморщившись от боли, увеличил интенсивность. Звезда приняла силу, начала слабо переливаться янтарным светом.

А потом вдруг совсем по-человечески чихнула и погасла.

Что?!

Я некоторое время смотрел на нее, ничего не понимая. Потом принялся перепроверять формулы. Нет, они были в полном порядке, вычерчены идеально. Тогда почему не сработало? Силы мало?

Я вновь направил в звезду поток, да такой мощный, что не смог сдержать крика боли. Выписанные формулы вспыхнули красным. По их контурам потекли похожие на кровь потеки. А потом все вновь затихло.

Какого демона?!

Ничего не получалось, сила словно упиралась в невидимую преграду, не давая напитать звезду. Пришлось отступить и взять себя в руки. Успокоиться. Сосредоточиться. Это проклятое тело, в которое я попал, было напитано гормонами, которые то и дело бурлили, создавая панику, страх, депрессию, сбивая с толку, не давая услышать собственный холодный разум.

Успокоиться. Взять себя в руки.

Итак, почему поток не может напитать звезду?

Повторное внимательное изучение формул дало неожиданный результат — я увидел странные блокировки, тонко настроенные на уровнях этого бытия. Может, попытаться сорвать? Нет, слишком глубоко идут их корни.

Я заглянул пристальней. Печати... суть бытия... ткань плетения... подожди, что же это...

Меня как ударило молнией.

Нет... Не может быть!

Перепроверил. Еще раз. И еще. И еще.

Все верно. Никакой ошибки нет.

Из горла невольно вырвался хриплый смех отчаяния.

Из этого мира нет выхода! Он закрыт. Словно сейф. Словно тюрьма. Словно, мать его, западня, в которую проваливаешься, и которая захлопывается у тебя над головой! Крышка.

Вот так попал.

А разум продолжал кричать — инквизитор идет! совсем рядом! совсем рядом!

За спиной раздался шорох. Я резко обернулся.

Глава 2

Никого! Но я чувствовал чужое присутствие. Живое существо находилось здесь, совсем рядом. И пряталось. Инквизитор этого делать не стал бы — просто напал, как до этого.

— Эй, кто там?! — позвал я приглушённым голосом, чтобы не привлекать внимание пешеходов на улице. — Выходи!

Из-за мусорного бака выглянула девушка со светлыми кудряшками.

— Прости, Макс, я не хотела тебя пугать! — сбивчиво проговорила она и показалась полностью.

Высокая, стройная, в короткой клетчатой юбке, белой блузке, туго натянутой на пышной груди, и накинутой поверх кожаной курточке. Она переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я хотел спросить, кто такая и откуда меня знает, но тут же сообразил, что вопросы прозвучат глупо. Раз она назвала меня по имени, значит, я тоже должен её знать.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовалась девушка, нарушив молчание.

Не дожидаясь ответа, она направилась ко мне. Угроза от неё не исходила — только смущение. Я взглянул ей за спину — не появится ли в проулке инквизитор. Но, кажется, тот потерял мой след. Во всяком случае, на время.

— Какая странная глифа, — проговорила девушка, разглядывая то, что я начертал на стене. — Что ты пытался сделать? Это магия?! — в её голосе прозвучало удивление.

— Просто кое-что попробовал, — ответил я, пытаясь сообразить, как себя вести. — Безуспешно.

— Впервые такую вижу. Что это за... Ой, извини! — вдруг спохватилась девушка. — Тебе, наверное, не до этого. Я видела, как за тобой погнался инквизитор! Что он от тебя хотел? Ты что-то нарушил в клубе?

— А ты-то как здесь оказалась? — задал я вопрос, проигнорировав её слова.

Судя по всему, эта девушка знала парня, тело которого я занял. Значит, если её не спугнуть, она может оказаться полезной. Понять бы ещё, в каких этот самый Макс с ней отношениях. Ну, и имя неплохо бы узнать, конечно. Но пока можно обходиться и без него — главное делать вид, что я знаю, кто она.

— Так побежала за вами, — ответила девушка. — Только по другой улице, конечно. Слушай, он будет тебя искать! Эти псы не успокаиваются, пока не догонят. Нельзя тут оставаться. Куда тебе надо?

Ага, значит, в клуб мы пришли не вместе. Видимо, это заведение, пользующееся популярностью у молодёжи — вот девушка и оказалась там же, где Макс. Странно только, что с ней нет спутника. Обычно в одиночку в злачные места не ходят. Или в этом мире другие нравы? Никогда ведь не угадаешь, что эти людишки придумали.

— Ты одна, что ли? — спросил я.

— Нет, с подругами. Но это ничего, они без меня не пропадут. Просто звякну им потом, и всё. Уверена, они даже не заметили, что я ушла. Собственно, мы поссорились, — смутившись, добавила моя собеседница.

Как будто мне есть до этого дело!

— Ладно, куда отсюда лучше свалить? — спросил я, снова глянув ей за спину.

Время работало не на меня. Инквизитор мог объявиться в любой момент.

Девушка тоже на секунду обернулась.

— Не знаю, Макс. Наверное, тебе лучше домой поехать. Ты ведь не сказал инквизитору, как тебя зовут?

Я-то не сказал, но парни, метелившие в сортире это тело, знали, как зовут его прежнего обладателя. И молчать точно не станут. Значит, скоро по мою душу явится этот самый красноглазый.

— Нет, домой мне нельзя, — решительно ответил я. — Но и здесь оставаться тоже — тут ты права.

— Могу позвать тебя к себе — ночь перекантуешься, — после паузы предложила девушка. — Главное, чтобы родители не заметили. О! — обрадовалась она вдруг. — Я же знаю, где ключи от гостевого домика! Там тебя и спрячем. А утром поедешь домой.

Не самый лучший план. Особенно учитывая, что я понятия не имею, где мой дом. Но выбирать особо не приходилось. Главное сейчас — убраться отсюда подальше, и неважно, куда именно.

— Ладно, давай так и сделаем, — кивнул я. — Где ты живёшь?

— Да недалеко. На байке вмиг домчим. Главное — инквизитору на глаза не попасться. Идём!

Схватив меня за руку, она потащила меня дальше по переулку. Добравшись до угла, мы выглянули.

— Вроде, чисто, — кивнула девушка, и мы устремились дальше.

Судя по всему, город был немаленький. Я попал в один из «развитых» миров, наряду с магией практиковавший технологии. Некоторые были мне знакомы, но многое казалось совершенно нелепым и непонятным.

Перебежав через дорогу, мы нырнули в арку, пресекли тёмный дворик, уставленный разными самоходными повозками, и оказались на аллее, за которой я увидел клуб, из которого только что сбежал! Никак девчонка ведёт меня назад, в лапы инквизитора! Я резко остановился, дёрнув её за руку.

— В чём дело?! — удивилась она. — Давай скорее, пока легавый не вернулся!

Так, значит, у неё просто остался тут байк — что бы это ни было. Ладно.

Мы снова побежали и вскоре оказались возле стены, вдоль которой выстроились двухколёсные машины. Моя спутница забралась на один из них, натянула шлем, а мне вручила другой.

— Безопасность прежде всего, — сказала она назидательно.

Я уселся за ней, байк взревел, и мы рванули по улице, оставляя позади клуб.

Как девушка и обещала, ехать пришлось недолго: минут через десять мы остановились возле чугунной ограды, в которой имелись небольшие ворота. Девушка нажала кнопку на маленьком пульте дистанционного управления, и мы въехали на территорию особняка. За деревьями виднелись освещённые окна большого здания с башенками и покатыми крышами. Кажется, на шпиле висел какой-то флаг.

Ворота за нами бесшумно затворились, и байк мягко покатил по дорожке вправо, пока не остановился возле небольшого одноэтажного здания — очевидно, это и был гостевой домик. Я слез, девушка тоже. Как только мы сняли шлемы, она направилась к керамическим кадкам, стоявшим возле крыльца, пошарила под ними и, издав торжествующий возглас, продемонстрировала найденный ключ.

— Есть! Я думаю, никто, кроме охраны, не заметил, как мы вернулись.

Она отперла дверь и вошла. Я последовал за ней. Голова слегка болела. Пощупав затылок, я обнаружил нехилую шишку.

— Что случилось в клубе? — спросил девушка, зажигая свет в первой комнате.

Плотные занавески были задёрнуты и едва ли пропускали его наружу. Это хорошо, подумал я, шагая за своей спутницей.

— Честно говоря, толком не помню. На меня напали какие-то уроды в туалете. Кажется, я долбанулся башкой. А потом появился инквизитор.

— Погоди, дай-ка я взгляну! — забеспокоилась девушка. — Покажи затылок! Нет, лучше сядь, а то ты слишком высокий. Мне так ничего не видно.

Я опустился на стул, и девушка склонилась надо мной сзади, аккуратно раздвигая пальцами волосы.

— Ого! У тебя голова не кружится?

— Вроде, нет. Побаливает немного.

— Ещё бы! Тебе надо лёд приложить. Но шишка всё равно будет. И синяк. Чудо, что ты череп не проломил!

Череп цел, а вот кровоизлияние наверняка было. Иначе почему обладатель этого тела его покинул, уступив мне место?

— Тебе бы врачу показаться, — сказала девушка, отправившись куда-то.

Правда, уже через пару минут вернулась, держа в руке свёрнутое полотенце.

— Сиди смирно! — велела она и приложила его к затылку.

Судя по холоду, она набила его кусками льда. Я сразу испытал облегчение. Но в то же время и злость: это тело настолько разительно отличалось от моего настоящего, совершенного! Как обитатели этого мира вообще живут с такими? Это же в каждый момент можно отдать концы! Трудно, наверное, не сойти с ума, постоянно боясь этого. А вдруг эта девушка ненормальная? Можно ли ей вообще доверять?

Я покосился на отражение в стеклянной двери пустого шкафа. Девушка стояла, держа у меня на затылке лёд. Вроде, не буйная. Но кто её знает? Надо за ней приглядывать — на всякий случай.

— Что эти придуркам было от тебя нужно? — спросила она.

— Понятия не имею.

— Ладно, допустим. А почему инквизитор за тобой гнался?

— Ему не понравилось, что я воспользовался магией.

— Магией?! — воскликнула девушка. — А зачем ты это сделал, Макс?! Ты же не инициирован!

— Ну, не скажу, что у меня имелся выбор. Те уроды пытались вышибить из меня дух.

И им удалось. Второй раз позволять им это было бы глупо.

— То есть, это была самооборона?

Я пожал плечами.

— Наверное. Какой смысл запрещать магию, если она есть?

— Таков закон, Макс! Все должны ему следовать. Иначе сам понимаешь, что будет.

Не понимаю. Как по мне, всё должно быть просто отлично. По крайней мере, для меня.

— Ты ведь не пытался убить инквизитора? — осторожно спросила девушка через несколько секунд.

Значит, она свернула чуть раньше, чем я швырнул в преследователя заклинание, и пропустила всё самое интересное.

— Ну-у...

— Макс!

— Он пытался меня замочить! Что мне оставалось?!

Как будто кто-либо в любом из иных миров поступил бы иначе!

— Блин, Макс! Нужно было подчиниться его требованиям, ясное дело! Проклятье, как же ты мог такое наворотить?!

— Слушай, а что ты так распереживалась? — закинул я удочку.

— Ты прав, — проговорила девушка после паузы немного спокойнее. — Мы с тобой не друзья, да и вообще едва знакомы. Извини.

Так, уже полегче. Было бы напряжней, если б оказалось, что прежний обладатель этого тела и девушка — любовники.

— Тебе не за что извиняться, — сказал я. — Просто меня пытались убить, и я среагировал. Боролся за жизнь. Неужели это наказуемо?

— Четно говоря, не знаю. Как посмотреть. Наверное, это примут во внимание.

— Кто?

— Инквизиторы. Когда вернёшься домой, тебе лучше сразу во всём признаться родителям. Хотя они, наверное, и так будут уже в курсе, — добавила девушка мрачно. — Скорее всего, этот легавый до них доберётся раньше тебя и нажалуется.

Чёрт, как бы узнать её имя? И заодно — где я живу. Хотя... Есть другой способ.

— Не отвезёшь меня завтра утром домой?

— Посмотрим, — ответила девушка. — Ещё не известно, как ты себя чувствовать будешь. Может, скорую придётся вызывать.

Знать бы, что это такое.

— Ладно, держи компресс на затылке. И ляг в постель. Думаю, тебе нужен покой. Если что, звони. А, у тебя же нет моего номера! Запишешь?

Я кивнул и тут же пожалел об этом, ибо в голове запульсировала тупая боль. Выходит, если прилечь, поможет. Ладно, попробую, когда она уйдёт.

Девушка достала из маленькой сумочки плоскую штуку, на которой загорелась поверхность с какой-то картинкой.

— Ну, давай, — кивнула она мне.

— Что? — спросил я.

— Номер-то будешь записывать? Или ты мобилу потерял?

Я понял, что нужно поискать такую же штуку у себя. Пошарил по карманам и нашёл. Надо же! Тут у всех такие, что ли? Интересно, зачем они нужны.

— Ну! — нетерпеливо сказал девушка. — Чего ждём?

В моём мире женщины не позволяли себе так разговаривать с мужчинами. Ладно, не будем пока акцентировать. Может, у них тут так принято. Разберёмся позже.

— Давай ты сама, — я протянул ей прибор. — Что-то в глазах плывёт.

— Ладно.

Она быстро проделала с «телефоном» какие-то манипуляции, тыкая в него указательным пальцем, и вернула.

— Всё, если будет хуже, звони, не стесняйся. Договорились?

— Угу.

— Спокойной ночи, Макс. Утром тебя разбужу. Тебе повезло, что завтра выходной, и в школу не надо.

Она ушла, оставив меня одного. Я встал и прошёлся, прислушиваясь к ощущениям нового, несовершенного и хрупкого тела. Не, ну не так всё и плохо. Жить, похоже, буду. Если не помру, конечно.

Раздевшись, я отыскал ванную, покрутил блестящие краны, отрегулировал воду и принял душ. Сразу полегчало. И в то же время, потянуло в сон. Постель оказалась застелена, и я забрался под одеяло, вытянувшись на свежей простыне. Голова блаженно утонула в подушке. Как же хорошо... Даже боль ушла из затылка. Веки стали постепенно тяжелеть.

И тут раздался резкий звон! Подскочив, я поморщился от боли, прострелившей виски, и заозирался в поисках источника звука. Оказалось, это надрывался телефон, который я оставил на тумбочке. Он светился и жужжал, двигаясь по поверхности. Ну и жуть! Так и сердце может остановиться! Вон как колотится — только что из груди не выпрыгивает.

Протянув руку, я взял мобилу, как назвала прибор девушка, и уставился на него. Красный и зелёный кружки, какие-то чёрточки, надпись «отец». И что с этим делать?! Пожав плечами, я положил телефон обратно, и через некоторое время он успокоился. Правда, через полминуты опять завопил. Да что ж такое?!

Пришлось встать и вынести его в другую комнату. Притворив плотно дверь, я прислушался. Почти не слышно. Вот и хорошо. Вернувшись в спальню, я снова забрался под одеяло и закрыл глаза. Всё, спать! Как говорят в моём мире — ночью спи, а вечером жги. Хотя какое жги? Проснуться бы — уже будет неплохо...

***

Утром я проснулся от того, что в глаза мне ударил сквозь веки яркий солнечный свет. На фоне окна я с трудом разглядел изящный женский силуэт.

— Доброе утро, ваше благородие, — раздался незнакомый мелодичный голос. — Госпожа уже ждёт вас в столовой. Завтрак остынет, если вы продолжите валяться.

Сев на кровати, я уставился на девушку в чёрном платье и белом кружевном переднике. На голове у неё был накрахмаленный чепец. Улыбнувшись мне, она сделала книксен и быстро удалилась.

Видимо, служанка.

Так, ладно. Я всё ещё в этом тщедушном теле. Значит, не сон — я действительно переродился в мире и оказался в нём заперт. Проклятье!

Ощупал затылок. Шишка осталась, но боли почти не было. Если сильно не давить, конечно. Я прислушался к ощущениям в остальном теле. Вроде, всё в порядке. Вот только мочевой пузырь звал в туалет.

Посетив ванну комнату, я заодно и душ принял. Обернулся полотенцем и отправился искать столовую. Как раз желудок дал о себе знать.

Войдя в комнату, где уже сидела перед тарелками вчерашняя девушка, я кивнул и направился к свободному стулу.

— Эй-эй! — всполошилась она. — Я, конечно, всё понимаю, но какого чёрта ты голый?!

— Разве голый? На мне полотенце.

— Нет, Макс, так не пойдёт! Эльвира!

Через пару секунд в столовую вбежала служанка и застыла при виде меня.

— Выдай человеку халат, пожалуйста, — холодно проговорила моя вчерашняя знакомая.

Хотя нет, пока ещё не знакомая, ведь я её имени так до сих пор и не узнал.

— Прошу за мной, ваше благородие, — окинув меня взглядом, проговорила служанка.

Бросив тоскливый взгляд на накрытый стол, от которого исходили роскошные ароматы, вызывающие слюноотделение, я поплёлся за ней.

Когда вы вернулись в спальню, девушка пошарила в стенном шкафу и извлекла из него халат.

— Вот, прошу, — протянула она мне его.

— Премного благодарен, — кивнул я, и скинув полотенце, надел его.

Служанка, ойкнув, отвернулась, но в отражении большого зеркала было видно, что она подглядывает.

— Всё, можно теперь пожрать? — осведомился я.

— Разумеется! — приглушённо отозвалась девушка и поспешила к двери.

Когда я вернулся в столовую, моя вчерашняя «спасительница» окинула меня взглядом и кивнула.

— Так лучше. Не знала, что ты ешь на завтрак, поэтому велел приготовить всё сразу. Выбирай, что нравится.

Я попробовал всё. И через двадцать минут на тарелках ничего не осталось.

— Неплохо, — с лёгким удивлением одобрила девушка. — Чай или кофе?

— Кофе, — ответил я наугад.

Оказалось, это чёрный горячий напиток. Горьковат, но весьма бодрит.

— У тебя телефон два раза звонил, пока я тебя ждала, — сказала девушка. — Наверное, родители тебя ищут. Не хочешь им перезвонить?

— Наверное, хочу, — ответил я.

— Ну, так сделай это. Или уже сразу домой поезжай и там всё объяснишь. Как говорится, семь бед — один ответ.

— Угу. Так и сделаю. Ты меня отвезёшь?

— Если скажешь адрес. Я у тебя в гостях не была, знаешь ли.

Проклятье! Откуда мне знать, где живёт этот Макс? Попробовал порыться в памяти, но ничего не получилось.

— Кажется, я забыл.

— Серьёзно?! — девушка приподняла изящные брови. Не шутишь?

— Не-а.

— Видимо, от удара память частично отшибло, — сказала она сочувственно. — Ладно, давай поищем в Интернете. У тебя же Аркадьев фамилия?

Я кивнул. Так, это нужно запомнить!

Девушка достала телефон и принялась тыкать в него пальцем, как вчера. Наконец, отложила и взяла чашку с кофе.

— Ну, вроде, выяснили, где ты живёшь, — улыбнулась она. — Хороший район. Мне даже кажется, я пару раз проезжала мимо вашего дома. Красный же такой, с колоннами? Или тоже не помнишь?

— Вот и проверим, — ответил я уклончиво.

Девушка фыркнула.

— Знаешь, а ты мне всегда казался гораздо... скромнее, что ли, — заметила она, задумчиво глядя на меня. — Никогда вы не подумала, что ты можешь выйти к едва знакомой девушке в халате. Кстати, ты имя-то моё хоть помнишь?

Я вздохнул и отставил кружку с кофе.

— Похоже, меня, и правда, вчера здорово приложили по голове.

Моя собеседница всплеснула руками.

— Ну, класс! Так и чувствовала, что ты меня не помнишь! Татьяна! Татьяна Голенищева! Будем знакомы.

Я кивнул.

— Будем.

— Ты уж постарайся не забыть!

— Сделаю всё, что он меня зависит.

— Ладно, — девушка поднялась. — Не будем трепать нервы твоим предкам. Ты одевайся и выходи. Буду ждать тебя на улице. Не против покатиться на мотоцикле?

Я покачал головой.

— Вот и отлично.

Она ушла, а я вернулся в спальню, попутно прихватив телефон. Похоже, полезная и даже необходимая в этом мире штука. Надо непременно разобраться, как она работает.

Через пять минут я уже вышел из дома. При виде меня Татьяна надела шлем и села на байк. Я пристроился сзади.

— Готов? — спросила она, обернувшись.

Пахло от неё очень приятно, так что я даже не сразу ответил.

— Да, вперёд.

Путь занял около получаса. По дороге я вертел головой, разглядывая город, где мне, судя по всему, предстояло провести какое-то время — пока я не найду способ открыть портал и свалить отсюда!

Наконец, мы добрались до красного с белыми колоннами дома, обнесённого чугунной оградой. Особняк здорово уступал размерами тому, где я только что побывал в гостях. Явно семья Макса не относилась к числу очень богатых. А жаль...

— Всё, теперь сам, — кивнула Татьяна, когда я слез. — Удачи. Надеюсь, тебя не прибьют!

Пусть попробуют.

— Спасибо, — сказал я, возвращая шлем. — Ещё увидимся.

— Естественно! Завтра в школе. Если, конечно, ты меня у тому времени не забудешь!

Байк взревел и умчался, исчезнув в потоке автомобилей. А я направился к кованым воротам, на которых красовался герб с белым ангелом и чёрным двуглавым орлом.

Глава 3

— Драть тебя за волосы!

Статный мужчина, уже в возрасте, с седой головой, ходил по комнате, словно тигр в клетке, и ругался.

— Королобый ты ерпыль, по болотным клубам шастающий!

Его зычный бас раскатывался по кабинету, сотрясая воздух, от чего бутылки, стоящие у дальней стены, тихонько позвякивали.

— Остолбень ты отмороженный, туесок, дерьмом доверху набитый!

Орущий мужчина был моим отцом. Ну, то есть, конечно, не моим настоящим отцом, а того тела, в которое я переместился. Поэтому так вольготно себя чувствовал и мог повышать на меня голос. В том мире, откуда я родом, никто такого сего позволить не мог. А если б и осмелился хотя бы сделать мне замечание, тут же отправился бы в кипящий котел. С маслом. И погружался бы в него медленно, начиная со ступней.

Однако тут приходилось терпеть.

Я и сам не понял, как попал в кабинет отца. Только успел зайти в дом, как меня схватили чьи-то крепкие руки и затащили сюда.

Надо признать, кабинет солидный. Владелец его знает толк в пафосе. Тут тебе и огромный дубовый стол, и резные стулья из красного дерева, и мраморный пол, и картины с золотыми рамами.

— Чего ты по сторонам пялишься? Ты хоть слушаешь меня?

— Слушаю, — кивнул я.

Мой спокойный тон несколько смутил отца, и он спросил:

— И что скажешь в ответ?

— Скажу, что нервные клетки не восстанавливаются. Так что понапрасну воздух не сотрясайте, папенька.

— Что?! — в голосе вновь загремел гром.

— Спокойствие! — остановил его я. — Только спокойствие! По поводу инквизитора хочу сказать в свое оправдание следующее. Начал все это не я. Это была самооборона.

— Знаю! — внезапно устало произнес отец и сел на резной стул.

Было видно, что запал у главы рода закончился.

— Ребята из охраны уже скинули видео с камер наблюдения. Больно было смотреть. Трое против одного. Правильно сделал, что отметелил их. И магию использовал тоже верно, без нее погиб бы. Но только какого черта ты на инквизитора напал?!

— А что мне оставалось делать?

— Ничего! Понимаешь, сын? Ни-че-го!

— Как это?

— А вот так! Нихрена этот инквизитор тебе не сделал бы. Да, есть следы использования магии. Но пусть докажут, что это твои. Не доказали бы! Мало ли народу в туалеты ночных клубов шастает и дурманящими заклятиями балуется? Дело — верный глухарь! А ты на прямой конфликт пошел! В инквизитора вздумал огненными шарами кидаться!

— Я не огненным...

— Да ты с ума сошел! Это же просто так теперь все не закончится. Понимаешь, чем все пахнет?!

Пахло все скукой смертной, но я ничего вслух не сказал, только неопределенно пожав плечами.

— Как ты вообще такое смог сделать?! — внезапно спросил отец. — Наш род обладает базовым уровнем магии третьего порядка. Это максимум, что мы можем выжать из резервов каждого. Выше уже невозможно, по крайней мере, для нас. Третий уровень — потолок. Но я видел видео с камер наблюдения, и там отчетливо заметен цельный сильнонаправленный конструкт магии. Это же уровень пятого порядка! Как минимум, пятого!

— Тебе показалось, — ответил я, понимая, что прокололся по полной.

Отец пожал плечами: такое объяснение его устроило, хотя в глазах все равно было некоторое сомнение.

— Неужели это так важно? — спросил я, пытаясь увести разговор в другую плоскость. — Все эти запреты.

Отец непонимающе глянул на меня.

— Запреты на пользование магией, — пояснил я. — Раз она есть, значит, нужно ей пользоваться. Зачем ограничивать?

— Да ты что, не понимаешь, к чему это приведет?! Если каждый начнет огнешарами по любому поводу швыряться? Так всю Российскую Империю загубим! Для этого и нужна инквизиция, чтобы блюсти закон. И только прошедший инициацию и осознающий ответственность человек из аристократического рода может пользоваться своими способностями и силой Древа.

Опять это Древо. Нужно понять, что оно из себя представляет. Кажется, штука забористая. И, возможно, поможет мне вырваться отсюда поскорее.

Про аристократические роды тоже стало, вроде, относительно понятно. Элита. Только ей и можно пользоваться магией. И в случае нарушения вина ложится не на кого-то конкретного, а на весь род, поэтому отец так и распаляется.

— Звонили уже, — после паузы ответил глава рода.

— Кто?

— Дед Пихто! — проворчал отец. Потом все же уточнил: — Из Черного Отдела звонили. Интересовались, где ты. А я думаешь, знаю, где ты? Ты мне не докладываешь! Совсем в последнее время распоясался...

Отец поднялся, подошел к бутылкам. Взял одну наугад и плеснул себе в стакан. Я хотел попросить, чтобы налили и мне, но благоразумно промолчал. Глава рода залпом выпил, крякнул в кулак.

— Значит так, — не поворачиваясь ко мне, произнес он свой вердикт. — Подставлять весь род ради тебя я не собираюсь. Сам натворил — сам отвечай. С адвокатами помогу, но думаю, вряд ли они тебя спасут. Ты — младший из рода. И я вынужден буду пожертвовать тобой для спасения семьи. Ты уж извини, что так получается. Не я в этом во всем виноват, хоть и гадостно на душе от происходящего. Должен все понять.

Да чего уж тут непонятного. И в моём мире на съедение гончим отдают младших демонов, чтобы оторваться от погони. Тут тоже далеко не ушли. Спасибо, папаша, удружил! Только вот я так просто сдаваться не собираюсь.

***

Татьяна Голенищева, моя внезапная спасительница, сказала, что мы встретимся завтра утром в школе. Я бы послал эту школу куда подальше, но понял, что сейчас нахожусь не в том положении, чтобы творить еще больший бардак. Попустительство и отсутствие должного контроля над ситуацией привело меня в прошлой жизни к тому, что я внезапно оказался привязанным к жертвенному камню, а вокруг полыхал огонь. Тут тоже ситуация быстро накаляется. И поэтому нужно сыграть эту партию очень внимательно. Права на ошибку нет.

После разговора с отцом я отправился в свою комнату. Там меня уже ждала служанка, красивая молодая особа в обтягивающем фартуке. Она услужливо пояснила, что школьная одежда приготовлена и висит в шкафу.

Я скептически глянул на синие брюки и скучно-белую рубашку.

— Это что?

— Ваша одежда, господин.

— В этом нужно ходить в школу?

— Верно, господин.

Я хотел как следует отругать служанку, но вот это ее «господин», используемое после каждой фразы, потешило мое самолюбие, и я ответил:

— Хорошо, можешь идти.

И шлепнул служанку по бедру. Девушка ойкнула и быстро убежала из комнаты.

Я сел на кровать и задумался. Итак, что мне известно?

Во-первых, у каждого рода есть некий предельный уровень владения магии. У нашего рода, — рода Аркадьевых, — он третий. И, видимо, это не самый высокий показатель. Непонятно, какой потолок. Десятый уровень? Пятнадцатый? Сотый? В любом случае, я могу, как показал бой с инквизитором, выдать больше того, что может мой род. И тут нужно быть аккуратным. Иначе возникнут вопросы. А они мне не нужны.

Во-вторых, в нынешней своей роли я ничего не стою. Младший из рода, которым вот так просто пожертвовали, чтобы не подставлять под удар сам род. Ну что ж, выбор отца понятен, и я сделал бы точно то же самое, окажись на его месте. Только я не на его месте. И потому с таким положением дел мириться не буду.

В-третьих, нужно идти в школу.

Я сморщился. Князь Тьмы, Великий Архонт Мрака, Непобедимый Астарус — и вдруг должен сидеть за школьной партой! Какой позор!

Впрочем, из этого тоже можно извлечь выгоду. Если в школе учатся те, кто владеет магией, то у них можно довольно много чего разузнать. В том числе и об этом мире, из которого я хочу сбежать.

А еще о Древе. Возможно, именно оно поможет мне выбраться отсюда.

Минут через двадцать служанка вновь пришла и сообщила, что все собираются внизу — для ужина. Отказаться от него нельзя. Присутствие всех членов семьи обязательно. Ожидалось какое-то праздничное мероприятие. Неужели мои проводы в инквизиторские казематы?

Я тяжело вздохнул и двинул вниз.

Пока спускался, успел просмотреть фамильные фотографии, висящие на стенах. Там же узнал и именах всех, любезно подписанные к каждому портрету.

Стол накрыли в каминном зале. За ним собрались уже все. Встретили меня весьма холодными взглядами. Отец, сидящий во главе стола, тоже посмотрел на меня с недовольством.

— Опаздываешь, — проворчал он, кивая головой и отдавая команду слугам начинать подачу.

И только сестренка, единственная из всего рода, встретила меня одобрительным приветствием:

— Привет, любимый братик!

Я хмуро пробурчал что-то в ответ и сел за стол.

Ужинали при параде. Сегодня же случай был особый — Петра, среднего сына рода Аркадьевых, приняли в адвокаты. Все поздравляли его, а сам виновник торжества, сверкая белоснежной улыбкой, хвалился:

— Адвокатская контора Гельцмана! Он в прошлом году вел дело аристократов Куприяновых против железной дороги. Успешно вел! И выиграл, разумеется. Вот шуму-то было! На всю Россию!

Я оглядел остальных присутствовавших. С отцом, господином Александром Ивановичем Аркадьевым, мне уже довелось встретиться. А вот других я видел впервые.

У отца было три сына и одна дочь. Старший — высокий с утонченными чертами лица Евгений Александрович. Лет ему было лет тридцать пять, он носил тонкие черные усы, а волосы зачесывал назад, на отцовский манер.

Средний — Петр Александрович, будущий адвокат конторы Генцельмана. Чуть косой на правый глаз, с большой щелью в передних зубах. Не ему ли меня от инквизиции защищать придётся? Хе-хе! Вряд ли.

И я, младший, Максим Александрович, которого ни во что тут не ставят. Паршивая овца, а теперь ещё и источник конкретных неприятностей.

Самая младшая из всех по возрасту — дочь Дарья. Единственная, кто хотя бы смотрел на меня не как на грязь из-под ногтей, подмигивала, строила рожи и всячески веселилась, за что время от времени получала замечания от отца.

Еще была мачеха. То, что это не наша мать, было понятно сразу. Девушка лет двадцати, с пышной грудью и такими же пышными губами годилась главе рода в дочки. Что стало с настоящей матерью, я не знал. Скорее всего, померла.

Мачеха сидела по левую руку от отца, руководила слугами и тщательно следила за протоколом, чтобы еду подавали согласно старшинству и важности — видимо, происходила она не из важного и могущественного рода, вот и тешила самолюбие. Соответственно, нам с Дарьей блюдо принесли в самом конце, когда все уже позвякивали вилками и ложками.

К ужину подавали томленного в сметане осетра с лисичками и зеленью. На закуску предлагали икру лососевую и щучью, паштет из гусиной печени с домашним взбитым маслом, маринованные в уксусе баклажаны с голубым сыром, чесночные гренки.

На второе вынесли говяжий окорок, запеченный в печи. Натертый травами и лимоном, печеный в не слишком горячей температуре всю ночь, подкопченный дымком из березовых поленьев окорок выглядел очень аппетитно.

С трудом сдерживая себя, я принялся к трапезе. Сначала умял осетра. Он просто таял во рту. Маслянистый, чуть сладковатый вкус, растекшийся по рецепторам, едва не заставил меня застонать от удовольствия.

— Мясо пересушено, — заметила мачеха, глядя на свою тарелку так, будто там был таракан.

— Вроде, вполне себе неплохое, — ответил отец, отправляя в рот добрый кусок печеной говядины.

— Пересушено! — с нажимом повторила девушка.

Слуга тут же подскочил к ней, поспешно заменил тарелку. Но вместо благодарности получил тычок в бок, из-за чего чуть не выронил тарелку. Ишь, сучка, власть какую в доме взяла. Не иначе, хорошо ублажает отца ночами.

Начали говорить о всяческих пустяках. Петр рассказывал про какие-то адвокатские дела его конторы, хвастался. Старший Евгений отвешивал едкие комментарии по этому поводу.

Потом отец поднялся фужер, сказал:

— Предлагаю тост! За нашего Петра.

— И за Максима! — едко добавил Петр.

— Помянем Максима, — хищно улыбнулась мачеха, поднимая фужер.

— Мария, не надо так, — одернул ее отец.

— А разве я не права?

— Правы, Мария Николаевна, — кивнул старший, Евгений Александрович, злобно зыркнув на меня. — Максимка дров наломал. Род наш подставил. За что и должен ответить.

— Хватит! — рявкнул отец. — Закрыли тему!

Некоторое время ели молча. Потом вновь вернулись к обсуждению адвокатской карьеры среднего сына.

Подали чай, а к нему различные сладости. Отец отсел с Евгением и Петром к камину, где им подали кофе. Мне присоединиться никто не предложил. Я, конечно, срал на их общество, но сам факт такого демонстративного небрежения вывел меня из себя. Чувствуя, что если сейчас же не уйду отсюда, то начну чистить всем морды, я поспешно двинул к себе в комнату, где с удовольствием разлегся на кровати и тут же уснул.

***

Школа... Какое гадкое слово! В первом же звуке слышится шипение ядовитой змеи. А потом спотыкание лошади и тугой свист летящей прямо в спину стрелы: ш-ш-ш-ко-ла-а!

Я смотрел на огромное здание, разделенное на четыре корпуса, из окна отцовской машины и думал о глобальном: сгорит ли школа вся, случись ей гореть от магического заклятия, или есть у нее какие-то блокирующие конструкты? Из рассуждений выходило, что сгорит. Но не факт, не факт. Уж, наверное, пытались, и не раз. Так что должна была администрация принять меры.

К школе меня привез водитель, исполняющий также и роль охранника.

— Вам пора, — пробасил он, открывая дверь. — Приятного дня!

Издевается, что ли?

Я вышел из машины и побрел по мощенной камнем дорожке. Школа богатая, это понятно было и по отделке из белого мрамора, и по золочёным ручкам на дверях. Школьники тоже, одеты хоть и в одну форму, но в украшениях отличались широким размахом. И чем выше был аристократический род, тем пафосней был его отпрыск.

— Макс! Привет! — окликнул меня кто-то.

Я оглянулся. Ко мне бежал толстый потный парень, радостно улыбаясь. Память среагировала быстрей рефлексов, и в голове всплыло имя толстяка: Сопля.

Какого...

— Макс, привет! — Сопля подскочил ко мне, схватил мою руку своей, мягкой, потной, похожей на осьминога клешней.

— Слушай, я тут опаздываю... — начал я сходу придумывать оправдание, чтобы отделаться от толстяка.

Но Сопля был настойчив.

— Так нам вместе, один предмет же будет. Пошли в аудиторию.

Но далеко отойти мы не успели, нас окликнули:

— Эй, стоять!

Сопля остановился сразу, а вот я, не привыкший к такому обращению, даже и ухом не повел и не замедлился.

— Макс, ты чего?! — сдавленно прогундосил Сопля.

— Чего? — не понял я, оглядываясь.

— Нас же Королев позвал!

— Кто такой этот Королев?

Отвечать Сопле не понадобилось, я и сам увидел идущих к нам парней. Толпа вокруг них учтиво расступалась, боясь даже задеть плечом. Сам Королев шествовал чуть впереди. Это был высокий крепкий брюнет, тонкие черты лица и надменный взгляд говорили о его высоком происхождении. Вокруг него собралась его банда — все, как на подбор, крепыши.

— Эй, троечник! — бросил Королев мне.

Я аж потерял дар речи. Чувствуя, как разум начинает наполнятся кипучей злобой, я выдохнул:

— Это ты мне, что ли?

— Да, тебе, троечник! — ухмыльнулся парень.

Я не сразу понял, что он имеет в виду не мою успеваемость в школе, а уровень силы рода.

— Вы деньги принесли?

Сопля тут же засуетился. Булькая носом, принялся выискивать в своих карманах деньги. Найдя их, протянул Королеву.

— Вот. Тут за прошлую неделю тоже, — он потер лоб, где под сальной челкой прятался лиловый синяк.

— А ты? — Королев глянул на меня.

— А я тебе ничего платить не собираюсь, — честно ответил я.

Это не смутило Королева. Он спокойно, словно малышу, принялся пояснять:

— Все троечники должны платить мне. Чтобы я их не трогал. Не будут платить — будет плохо. Верно я говорю, Сопля?

— Верно-верно, — быстро закивал тот головой.

— По тебе и не скажешь, что ты такой гибкий, — задумчиво произнес я.

Королев вопросительно глянул на меня.

— Нужна оплата? — спросил я. — Ну тогда иди в туалет и прополощи рот в унитазе, а то из него несёт так, что дышать не хочется. Вот тебе моя плата — добрый совет.

— Что?! — прошипел Королёв, покраснев от ярости.

— Об тебя я даже ботинки марать не хочу, не говоря уже о других частях тела. Так что сам, все сам.

Мы уже готовы были схватиться в звериной схватке, как вдруг по толпе пронеслось:

— Бехтерев идет! Препод! Шухер!

Королев остановился, кулаки разжал. Остальные тоже напряглись, и я понял, что Бехтерев здесь важная шишка.

— Разберемся сегодня вечером, за школьной площадкой! — прорычал Королев. — Вызываю тебя на дуэль! Или ссышь? Отказываешься?

— Принимаю вызов, — ответил я, глядя противнику прямо в глаза.

Никто не может похвастать тем, что Великий Архонт Мрака спасовал перед ним. И этот жалкий червяк точно не станет первым!

— Отлично, — кивнул тот. — Вешайся, урод! И не вздумай сбежать!

— Даже и не думал.

Королев фыркнул и скрылся в толпе.

— У тебя проблемы, Макс, — произнес Сопля, глядя на меня, как на мертвеца. — Большие проблемы!

Глава 4

Ну, это он загнул, конечно. Вот когда тебя хватают и кладут на жертвенный алтарь, чтобы вонзить в сердце нож — это проблемы. Когда вы нахлестались газировки, долго терпели, потом, наконец, пошли в туалет, и у вас вдруг заело молнию — это тоже проблема. А щенок с завышенным самомнением, решивший, что чего-то стоит, — это так, ерунда, не стоящая внимания. Хотя таким, как Сопля, во всём мерещится трагедия. Поэтому я лишь усмехнулся в ответ на его слова.

— И что он мне сделает?

— Даже не знаю, — серьёзно отозвался Сопля. — Например, поджарит, как барбекю. Или... Да что угодно, Макс! У него же пятый уровень! А у тебя третий. Тебе против него...

— Так магией же пользоваться всё равно нельзя, — перебил я, ничего не понимая. — Или он что, инициированный?

— Макс, у тебя крыша поехала? — опешил мой собеседник. — Что ты несёшь?!

— В каком смысле? — насторожился я.

— С какого перепуга магией нельзя пользоваться?!

Блин, да что они тут, сговорились, что ли?! Одни говорят, что меня за это распнут, другие удивляются, почему нет!

— Погоди... Давай-ка разберёмся, — проговорил я, пытаясь въехать в происходящее. — Этот Королёв инициированный?

Сопля отрицательно качнул головой.

— Нет, конечно. С какой стати?

Так, терпение, только терпение!

Я растянул губы в ободряющей улыбке.

— Хорошо. С этим разобрались. Значит, не инициированный. Не инициированные могут пользоваться магией?

— Вне школы — нет. Макс, у тебя всё в порядке? Такие вещи спрашиваешь... Как будто сам не знаешь.

Ах, вот оно, что! Значит, в школе колдовать можно. Ну, вообще, логично, конечно. Как иначе молодые маги будут прокачиваться? И, видимо, в конце обучения нужно получить инициацию — типа аттестата зрелости — и вместе с ней — право творить чары за пределами учебного заведения. Ну, разумно, признаю.

Я хлопнул Соплю по плечу и усмехнулся.

— Да я просто шучу, чего ты?!

Тот неуверенно улыбнулся.

— Угораешь, типа? Тогда понятно.

— Вот-вот. Угораю. Так что за магия у Королёва? Напомни-ка!

— Да перестань, — отмахнулся мой собеседник. — Опять прикалываешься! Хорош! Скажи лучше, что делать будешь? Может, классному сказать? Так-то дуэли запрещены. Тем более, у Королёва уровень выше, и он вообще не имел права тебя вызывать. Ему влетит, а тебе не придётся драться.

— А потом?

Сопля шмыгнул носом и пожал плечами.

— Ну, он отомстит, наверное. И будут говорить, что ты струсил, конечно.

— Тогда мне это не подходит.

— Но он тебя покалечит! Если вообще не убьёт!

— Прямо-таки убьёт? — переспросил я сомнением.

— Ну, это, наверное, всё-таки, нет, — подумав, ответил Сопля. — Ой, похоже, Бехтерев к нам идёт!

И он отступил назад так, словно инстинктивно пытался спрятаться за мной.

Повернув голову, я увидел того, кто спугнул Королёва. Невысокий мужчина в чёрном, застёгнутом под горло френче направлялся в нашу сторону, держа под мышкой кожаную папку, из которой торчали края бумаг. На ястребином носу поблёскивали круглые «профессорские» очки в тонкой золотой оправе. От них с двух сторон спускался и уходил за шею чёрный шнурок.

— Господин Аркадьев, вас-то я и искал, — строго проговорил он, останавливаясь перед нами. — Что с проектной работой, которую вы взялись делать больше месяца назад? Вы обещали на прошло неделе сдать подробный план, но я до сих пор не получил от вас ни строчки! Если передумали, то так и скажите. Я отдам эту тему кому-нибудь другому.

Я покосился на Соплю, но тот делал вид, что его тут нет. Пришлось порыться в памяти своего тела — не спрашивать же преподавателя, о какой такой проектной работе идёт речь. Всплыли разрозненные обрывки. Явно прежний обладатель этого тела и сам плохо представлял, за что взялся. И зачем.

Тем не менее, мне удалось прийти к выводу, что работа должна быть посвящена каким-то усиливающим заклинания составам. Эликсиры, стимуляторы — что-то в этом роде. Видимо, работа по химии. Или алхимии.

— Я ждут ответа, господин Аркадьев! — нетерпеливо напомнил о своём присутствии Бехтерев. — Или вы решили отмолчаться?

Я почувствовал, как Сопля незаметно ткнул меня пальцем в бок — мол, ты чего? Отвечай!

— Прошу прощения, — заговорил я, разглядывая преподавателя и пытаясь понять, насколько он в действительности страшен. Судя по реакции учеников, Бехтерев держал школьные коридоры в ужасе, но это ещё ничего не значит. Надо бы разобраться, опасен ли этот человек на самом деле. — Я вчера головой ударился, так что сегодня соображаю туговато. Конечно... Вениамин Михайлович, — вставил я всплывшие в памяти имя и отчество, — я всё сделаю. Просто работа оказалась сложнее, чем я ожидал. Но так даже интереснее. Просто не хочется сдавать недоделанный... план.

Бехтерев недоверчиво прищурился.

— Допустим, — сказал он холодно. — Сколько дней вам понадобится, чтобы закончить план?

— Три, — не задумываясь, ответил я.

Хотя, судя по всему, мой предшественник в этом теле за работу даже не брался.

— Хорошо, — слегка кивнул преподаватель. — Через три дня вы или покажете мне план, либо я передам вашу тему другому ученику. Вам понятно?

— Конечно, — кивнул я.

Не говоря больше ни слова, Бехтерев развернулся и двинулся дальше — словно маленький ледокол, рассекающий толпу учеников, которые торопились убраться с его пути, едва заметив.

— Уф! — с облегчением выдохнул Сопля. — Пронесло! А ты хоть начинал работу-то? — спросил он осторожно.

— Вряд ли, — отозвался, глядя вслед преподавателю. — Почему его так боятся? Мне он не показался страшным.

— Шутишь?!

— Да нет. Разве похоже? Так в чём дело? Почему вся школа так трепещет, когда видит этого...

— Тихо! — одёрнул меня, заозиравшись, Сопля. — Подбирай слова!

— Так он далеко уже, — удивился я.

— В школе даже у стен могут быть уши. И вот что, Макс: лучше бы тебе через три дня показать ему план своей работы. Раз пообещал.

— А что что будет?

— А тебе хочется узнать?

Судя по обращённому на меня взгляду, Сопля считал, что никому лучше такие вещи не выяснять. Я решил его больше пока не расспрашивать.

— Кстати, что у тебя с головой? — проговорил вдруг парень. — Правда, ударился? Или соврал?

— Правда. Поскользнулся в ванной и приложился затылком.

В этот момент где-то далеко зазвенел звонок. Сопля заволновался.

— Пора на урок! — проговорил он. — Пойдём скорее!

И он устремился по коридору. Ранец на его спине мотался из стороны в сторону. И как его только не заносит с таким балластом?

Я последовал за ним, и вскоре мы оказались перед дверью с номером и отполированной до блеска латунной табличкой, на которой было написано «Охрана и защита». И чуть ниже — «Семёнова Ирина Викторовна». Видимо, преподавательница.

Войдя в кабинет, я окинул взглядом присутствующих. Все моего возраста. Девочек чуть больше. Учительницы ещё не было, но из-за приоткрытой справа от доски двери в лаборантскую доносились женские голоса.

Сопля помахал мне рукой, привлекая внимание.

— Макс, блин, дай пройти! — сзади меня подтолкнули вперёд, и, обернувшись, я увидел двух девчонок.

Они протиснулись мимо меня и поспешили на свои места в первом ряду. За ними показался рыжий парень в очках. Глянув на приоткрытую дверь, он направился за парту.

Я подошёл к Сопле и начал вытаскивать из рюкзака вещи, поглядывая на то, что приготовил к уроку сосед.

Через минуту в кабинет вошли две женщины. Одна направилась к выходу и исчезла в коридоре, а вторая поднялась на кафедру и окинула класс строгим взглядом поверх очков в роговой оправе. Костяшки пальцев дважды опустились на стол, и ученики тут же замерли. Чёрт, да у них тут строго с дисциплиной, похоже! Не удивлюсь, если нерадивых учащихся превращают в жаб или что-нибудь в этом роде.

— Доброе утро, — проговорила, сверля нас взглядом, негромко проговорила Ирина Викторовна. — Откройте тетради и запишите тему: «Охранные печати третьего уровня». Не забудьте поставить дату, чтобы я видела, что за сегодняшнее число у вас есть работа. Я не обязана сама догадываться, когда вы там начали писать, а когда закончили. Надоело уже повторять одно и то же на каждом уроке! Слышите, господин Головин? — обратилась она к рыжему, который вошёл вслед за мной.

Тот кивнул, не поднимая головы и изо всех сил изображая усердие.

— Смотрим на доску, — велела учительница, выждав несколько секунд. — Вот это первая глифа, которую вы должны начертить. Акцентирую для особо и альтернативно одарённых — начертить, Антонова, а не накарябать, как придётся! Ты меня поняла?

Девчушка с торчащими в разные стороны косичками, сидевшая впереди на последнем ряду, поспешно кивнула.

— Вот и славно! — проговорила Ирина Викторовна таким тоном, словно оценивала приготовленное блюдо из свежей человечины. — В таком случае — приступаем! Даю три минуты!

Раздались робкие стоны из разных концов класса.

— И это ещё много! — тут же заявила преподавательница. — В бою у вас может не быть и минуты! Вы должны уметь чертить так же быстро, как забываете всё, что вам объясняют.

— Но ведь в бою защитными печатями не пользуются, — робко заметил парень с первой парты.

— Что будет происходить в бою, и что может вам понадобиться, чтобы спастись и победить, — отозвалась Ирина Викторовна, развернувшись к нему, словно кобра, — предугадать невозможно! В любом случае, владеть нужно всем доступным арсеналом. Помните наше главное правило? Ну-ка, давайте вместе напомним его Андрею. Три-четыре!

— Промедление смерти подобно, — хором, но без энтузиазма, отозвались ученики.

— Вот именно! — наставительно подняла указательный палец преподавательница. — Не забывайте, что иногда, буте бы жить или умрёте, зависит всего от одной секунды. А теперь чертите — не отвлекайтесь. Кстати, у вас осталось две минуты.

На перемене ко мне подошла девушка из нашего класса. Симпатичная блондинка с вьющимися волосами до плеч и большими голубыми глазами.

— Привет, Макс, — сказал она, держа перед собой учебники, словно щит. — Слышала, тебе Королёв назначил дуэль сегодня. Это правда?

Я усмехнулся.

— Быстро же слухи разлетаются! Да, этот придурок что-то попутал и решил, что может делать, что ему вздумается. А я вот, видишь ли, не согласен.

— Но у него ведь пятый уровень! — взволнованно ответила девушка. Похоже, судьба моего предшественника была ей не безразличная, хотя не сказал бы, что она вела себя так, будто они встречались. Наверное, просто поклонница. Возможно, тайная. Иначе прежний обладатель этого тела ни за что бы не пропустил такую красотку. Я, во всяком случае, делать этого не собирался. — Он тебя изобьёт! И хорошо, если только это!

— А что, и прикончить может? — закинул я удочку на предмет того, каков вообще может быть исход у поединка.

— Ну-у... Наверное, нет. Зачем ему такие проблемы? Но вообще, всякое случается, знаешь ли.

Ничего себе, у них тут нравы! А ведь у меня всё-таки есть проблема. И заключается она в том, что мне нельзя показывать уровень выше третьего. Если, конечно, я не хочу выдать себя окончательно. С другой стороны, не позволять же этому ушлёпку меня прикончить. Это тоже не вариант.

— Кстати, ты уже выбрал секунданта? — спросила девушка.

— Эм... Нет.

— Наверное, Толя будет тебя представлять? Вы же с ним друзья.

Видимо, речь шла о Сопле. Я кивнул.

— Попрошу его.

— Кого? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, я увидел подошедшего толстяка.

— Как раз о тебе говорили, — сказала девушка.

— А именно? — тут же заинтересовался Сопля.

Он избегал смотреть на неё — видимо, стеснялся.

— Максу нужен секундант.

— Возьмёшься? — спросил я.

Толстяк важно кивнул.

— Само собой! Без проблем. Смотри, похоже, это к нам, — он показал глазами вправо, и я увидел двух приближавшихся парней.

Кажется, они были вместе с Королёвым.

— Владислав Дубовицкий, — вальяжно представился один из них, когда они подошли. — Не передумал насчёт дуэли? — на его лице появилась ухмылка.

— С чего бы? — ответил я. — Напротив, жду не дождусь, как бы надрать задницу твоему дружку. А что, он уже зассал драться? Поэтому тебя прислал?

Парень презрительно фыркнул.

— Нет, конечно! Думаешь, он испугался троечника? Я его секундант. У тебя-то есть представитель?

Сопля мужественно сделал шаг вперёд.

— Я его секундант. Можешь обсудить условия со мной.

Дубовицкий смерил его взглядом и кивнул.

— Отойдём.

Они переместились к окну.

— Макс, может, лучше сказать завучу? — тихо предложила девушка. — Дуэли запрещены, так что...

— Это исключено, — перебил я её. — Мне не нужна репутация труса и стукача.

— Но он же тебя... — она замолчала, прикусив нижнюю губу. — Ладно, как знаешь. Я не имею права тебя отговаривать. Просто... постарайся не умереть, ладно?

— Приложу к этому все усилия — не сомневайся, — искренне ответил я.

Чёрт, как же сделать так, чтобы и себя не выдать, и Королёву навалять?!

Через минуту вернулся Сопля.

— Всё решили, — сказал он мрачно.

— Ну, и?

— Королёв хотел биться с десяти шагов, но я выторговал пятнадцать. Невесть что, но всё же получше. Дуэль до первой крови. И уж он постарается пустить её тебе по полной, Макс, можешь не сомневаться!

— Ага, тот ещё урод! — процедила сквозь зубы девушка.

Сопля согласно кивнул.

— Тут я ничего не смог сделать. Предлагал до трёх падений, но Дубовицкий упёрся. Мол, нанесено слишком тяжёлое оскорбление. И скажите спасибо, что не до смерти. Но тут он, конечно, прихвастнул. Королёв на смертоубийство не пойдёт. В конце концов, ты из столичного рода, а это не пустой звук.

— Но данное условие ведь не исключает летального исхода? — спросил я.

— К сожалению, нет, — вздохнул Сопля. — Ты уж постарайся его сильно не злить.

— Типа, поддаться предлагаешь?

— Предлагаю выжить, Макс, — неожиданно серьёзно ответил парень.

— Толя дело говорит, — поддержала его девушка. — Если не будешь нарываться, скорее всего, уцелеешь.

— Вообще, чем быстрее он тебя ранит, тем лучше, — проговорил толстяк. — Раньше кончится поединок, и тебе меньше достанется.

— Какие-то у вас пораженческие настроения, — заметил я. — А что насчёт оружия?

— Оружия? — удивился Сопля. — Какого оружия, Макс? У вас магическая дуэль.

Жаль. На клинках я бы Королёва точно сделал. Никто не может сравниться со мной в искусстве фехтования. По крайней мере, в моём мире. А тамошние бойцы этому выскочке не чета. Разделал бы его мигом.

— Нельзя ли договориться насчёт оружия? — спросил я. — Может быть, шпаги? Или сабли?

Сопля покачал головой.

— Королёв не согласится. Клинки для простолюдинов. Маги бьются чарами. И потом, он не захочет уравнивать шансы. Ты же понимаешь.

Я кивнул.

— Понимаю. Предпочитает тех, кто заведомо слабее него.

— Угу, — согласился Сопля. — Но разница в уровнях в поединках не учитывается. К сожалению.

Значит, надо что-то придумать. И остаётся у меня на это от силы часа четыре, если верить расписанию уроков. Ну, а коли в голову ничего не придёт — придётся действовать прямолинейно. Иначе говоря, раскатать противника магией пятого уровня. И плевать, кто что подумает или скажет!

Жизнь дороже, и я не собираюсь терять её, едва оказавшись в этом мире. Слишком много чести для какого-то трусливого выскочки, обирающего учеников. Да я с наслаждением переломаю ему все кости прежде, чем пойдёт кровь. Уж что-что, а это я умею.

Глава 5

Мы стояли в школьном коридоре — я, Сопля и блондинка с вьющимися волосами, чьего имени я не знал. Эти двое что-то обсуждали, а я откровенно пялился на проходящих старшеклассниц. Посмотреть было, на что: короткие юбочки, длинные ножки, виляющие бедра, тонкие талии, тесные блузки...

Все-таки, несовершенно человеческое тело. В том плане, что управляют им гормоны. Вот и сейчас вместо того, чтобы думать о том, как свалить из этого мира в свой, я представлял себе скабрезные и откровенные сцены с этими самыми старшеклассниками, не в силах совладать с собой.

— Как же не охота идти сейчас к черному! — вырвал меня из раздумий Сопля.

— К какому черному? — спросил я.

Девушка вопросительно глянула на меня.

— Света, не обращай внимания, — махнул рукой Сопля. — Макс головой ударился, у него сотрясение, все мысли с полок посыпались. Ничего не помнит.

— Теперь понятно, почему ты такой, словно тебя подменили. Темный — это Федор Филиппович Шеклтон, — пояснила девушка.

— А почему он темный? — осторожно поинтересовался я.

— Потому что преподает предмет «Темные начала». Точнее не из-за этого. Темный, потому что силу берет темную. Вот поэтому его и взяли на этот предмет. А вообще не люблю я всю эту черную магию. И преподавателя не люблю. От него воняет!

Объяснение девушки не особо проясняло ситуацию, но сердце от знакомых слов радостно затрепыхалось.

— Черная магия... — одними губами прошептал я.

— Шеклтон — сумасшедший, — кивнул Сопля, явно стараясь угодить девушке. — У него же крыша поехала! Он в прошлом моряком был, дальнего плавания. Говорят, ходил даже к Антарктиде. Там у него чердак и потёк.

— Из-за нехватки витаминов? — наивно спросила Света. — Я слышала, раньше моряки цингой болели. Но чтобы с ума сходить...

— Не из-за витаминов! — раздраженно ответил толстяк. — Он в составе научной экспедиции туда ходил. И говорят, что, уже подходя к ледяному безжизненному материку, их корабль попал в какую-то необычную магнитную аномалию. Что там было — неизвестно. Может, какой-то прорыв магического свойства, может, еще что. Но после этого корабль на три месяца пропал с радаров. Просто исчез! А появился уже у наших берегов. И на палубе никого, кроме Шеклтона не было. А сам он...

Сопля замолчал, выдерживая театральную паузу.

— Что?! — прошептала Света. — Что — он?

— Голый был и абсолютно седой!

— Сказки все это! — отмахнулась девушка, ожидая услышать что-то более жуткое. А едва представив голого моряка, сморщилась. — Фу, какая гадость!

— А я тебе говорю, что не сказки! Мне ребята с параллели рассказывали.

— Им то откуда знать?

— Им ребята из военно-морского института рассказывали.

— Да мало ли что они там болтать могут!

— Нет, правда! Все правда!

— Неправда!

Эти двое еще очень долго могли бы спорили, если бы не противный звонок, оповещающий о начале урока.

Мы нехотя поплелись в класс.

— А что он тут делает, в школе? — спросил я Соплю, усаживаясь на свое место. — Если он моряк, то каким образом в учителя записался? Профессии, вроде, разные.

— После того эпизода Шеклтона погнали из судоходства. Все-таки, экспедицию запорол, людей угробил. Подался бы он в пираты или спился бы, да его вовремя наш директор, Константин Константинович Вебер, встретил. Ну и предложил школьным учителем стать. Шеклтон — маг темных начал. Их мало. Спрос в учебных заведениях большой, темные начала по программе нужно преподавать, хотя бы основы. Вот Вебер и взял его, на полставки.

— Без предмета по темным началам у учебного заведения могут лицензию отобрать, — сказала Света. — Так что этот Шеклтон тут больше для галочки. Никакой от него пользы.

— Шеклтон так себе учитель, но сильно никого не валит, — продолжил Сопля. — Бухтит только, но, если привыкнуть, то нормально. Ну и директора вовремя звать, если приступ у него начнется.

Я хотел уточнить, что за приступ, но в классе вдруг воцарилась мертвецкая тишина. Из подсобки раздались тяжелые шаги, и в класс вошел преподаватель.

Федор Филиппович Шеклтон предстал перед нами именно таким, каким я его уже успел нарисовать у себя в уме. Это был коренастый мужчина в годах, крепкий, как грот-мачта, и обтянутый мышцами, словно корабельными канатами. Клочковатая белая борода и сальные волосы свисали до груди, словно водоросли. Лицо учителя было под стать всему остальному — сморщенное, обветренное, оно напоминало старый башмак.

— Черви гальюнные! А ну живо по местам! — прорычал Шеклтон зычным басом, от чего окна в классе чуть слышно зазвенели.

Это был, без сомнения, темный маг. Тьма плескалась внутри него, и он весь был пропитан ею, словно губка.

От волнения, что встретил родного человека, я даже на минуту забыл, как дышать.

Темный маг! Он наверняка знает гораздо больше про тьму местного мира. Он владеет теми умениями, которые связывают его и тьму. Он — ключ к созданию портала, который поможет мне свалить отсюда! Я должен вытащить из него все эти знания!

— Зелень подкильная!

— Кажется, моряк не в настроении, — шепнул Сопля.

— Молчать, окуни горбатые!

Шеклтон принялся ходить между рядами и что-то бубнить себе под нос. Походка была тяжелой и напоминала удары молотка о гроб.

— Вы — юнги! А долг каждого юнги слушать всех остальных. И выполнять приказы.

Едва учитель прошел мимо меня, как в нос ударил крепкий запах кислятины и пота. Света, сидевшая через проход, едва не позеленела лицом.

— Откройте тетрадки. А можете и не открывать. Можете вообще ничего не делать, каракатицы безвхостые. Вам это все безразлично, а мне тем более.

Шеклтон прошел ряд, развернулся и двинул обратно.

— Черная магия — это не ваша тема. С корней Древа питаться у вас не получится, даже не пытайтесь. Вы все — светлые. Как медузы океанские, намотай вас на брашпиль. Все белые и никому теперь черное мастерство не нужно. Не осталось больше черных, кроме одиноких волков — таких, как я. Все белые маги. Все...

Шеклтон вдруг остановился рядом со мной. Шумно втянул ноздрями воздух. И, резко развернувшись, зыркнул прямо на меня. Его выцветшие от соленого моря глаза пронзили меня насквозь, увидев самую суть.

Будь я проклят, если он не понял, кто я такой!

Кривая ухмылка растянулась на устах бывалого моряка.

Конечно же он знал того, кто был раньше в этом теле — своих учеников черный маг запомнил. Но теперь, когда в тело Аркадьева вселился я, моряк смотрел на меня как на новенького.

— Интересно... — протянул Шеклтон, коснувшись рукой подбородка.

Потом вернулся за кафедру.

Минуты две Шеклтон сбивчиво рассказывал про темную силу, которая рождается в корнях Древа (опять оно!). А потом, увидев, что кто-то из учеников зевнул, принялся оставшееся время его отчитывать, изощряясь в ругательствах и ни разу не повторившись.

Прозвенел звонок, и все облегченно выдохнули — не из-за того, что кончился урок, а из-за двери, которую, наконец, можно было открыть. За весь урок Шеклтон наполнил помещение своим специфическим запахом, плотным, густым, от чего в какой-то момент даже стало казаться, что мы все рабы, сидящие в трюме корабля, который вот уже третий месяц бороздит бескрайние простор океана.

— Ты идешь? — спросил Сопля, срываясь с места.

— Сейчас. Иди без меня, мне спросить нужно кое-что.

Парень пожал плечами и удалился. Я дождался, когда в помещении не останется учеников, подошел к Шеклтону.

— Как фамилия? — спросил тот без всяких предисловий.

— Аркадьев.

Учитель задумался.

— Аркадьевы же, вроде, белые маги?

— Белые, — кивнул я.

— А вот ты не белый, — хищно улыбнулся Шеклтон в ответ, обнажая ряд крепких, как кафель в морге, зубов.

Некоторое время мы молчали, оценивающе глядя друг на друга. Потом я сказал:

— Мне нужна информация.

— Нам всем нужна информация, медузу тебе в кишки!

— Расскажите мне про черную силу, — осторожно произнес я.

— Ха! — крякнул Шеклтон, да так, что затряслись стены. А потом нараспев прорычал: — Сила, сила у дебила! Ох-хо-хо!

— Я хочу знать, — продолжал настаивать я. — Вы говорили, что ее можно взять у корней Древа.

— Можно, — безразлично пожал плечами тот. — А можно и не можно.

«Да он же безумен! — пронеслось у меня в голове. — Просто на всю голову. У него же фляга свистит на все лады. Сумасшедший».

Но сдаваться не хотелось. Да сумасшедший, но даже сумасшедшие могут кое-что полезное рассказать. И я решил попытать счастье.

— Вы же поняли, кто я такой? — спросил я, глядя в упор на моряка.

— Береговая ты мазута!

— Мне нужна информация про черную силу.

Это было рискованно, но я видел, что реальность уплывает от учителя, и он становится все более неадекватен.

— Нужна информация!

Шеклтон принялся еще громче распевать:

— Сила, сила у дебила! Ох-хо-хо!

Мне это порядком надоело. Я схватил моряка за шкирку и как следует встряхнул.

— Федор Филиппович, придите в себя!

Я ожидал крепкого удара в лицо, но учитель на удивление затих. Туманный его взгляд стал проясняться.

Подняв толстый палец вверх, словно показывая свой заскорузлый желтый ноготь, Шеклтон зловещим шепотом произнес:

— Тебе нужен портал!

Я раскрыл рот от удивления.

— Я прав? — хихикнул препод.

— Что? Портал? Да, мне нужен портал! — я затряс головой, словно меня ударило током. — Вы можете его сделать? Шеклтон, вы можете создать портал?!

— Могу, — одними губами произнес он.

Сердце забилось быстрей.

— Сделайте! Прямо сейчас! А я вам за это... что-нибудь куплю! Хотите?

— Договорились! — радостно воскликнул тот.

И протянул руку для закрепления сделки. Я пожал его ладонь и тут же об этом пожалел: словно огромный кракен безжалостно сжал мою конечность.

— Портал прямо здесь сделаем? — дрожащим от волнения голосом произнес я.

— Здесь? А почему бы и нет?!

Вот так повезло! Настоящая удача! Так быстро найти того, кто сможет создать портал и позволит мне вырваться из этого мира — это настоящая удача. Нужно будет посмотреть, какие он использует заклятия для обхода всех блоков, которые мне встретились там, в подворотне. Признаться, магические запреты были очень плотными, и я был практически уверен, что обойти их нельзя. А вот безумный моряк знает, как их миновать! Что и говорить — тому, кто дружит с тьмой, никакие преграды неведомы! Кто знает, может, мне еще пригодятся ключи от портала в этот мир.

Припрыгивая от нетерпения, я принялся наблюдать за работой темного мага.

Шеклтон не спешил. Сначала он расчищал центр класса, чтобы освободить пол. Потом принялся обстоятельно размечать центр и углы.

«Начертательные конструкты будет использовать, — понял я. — Очень интересно... и необычно. Весьма необычно! Помниться, мне это не помогло».

А Шеклтон продолжал рисовать, все ускоряясь. Медленные движения стали угловатыми, нервными. Он вырисовывал на полу мелом огромный треугольник. Уже на начальной стадии построения это заставило меня удивиться. С фигурой, у которой три угла, поймать магический баланс будет сложно. Поэтому рисуют звезды — семи, восьми, девятиконечные. А тут треугольник...

Ну, допустим.

Внутри треугольника расположился круг, по внутренней границе которого учитель принялся выписывать затейливые каракули формул.

— Вы уверены...?

— О, да! Сейчас все получится, якорь мне в задницу! — прищелкивая пальцами, произнес Шеклтон.

И продолжил вычерчивать формулы.

С каждым мгновением напряжение и сомнения во мне росли, а вот радость, напротив, таяла. Моряк безумен. Это вне всякого сомнения. А остались ли в его голове какие-то знания из области темной магии? Читая вязь заклятий, я сомневался все больше. Странные связки, совсем не те потоки. Или в этом мире принято творить магию именно таким способом?

Треугольник начал слабо светить сиреневым светом, и надежда вновь затеплилась в моём сердце.

«У безумцев и подход особый», — начал успокаивать я себя.

— Получается? — спросил я, глядя, как моряк ползает на коленях по полу и рисует кружочки и палочки.

— Еще как, намотай тебя на брашпиль!

Понимая, что сейчас лучше не мешать работе, я отошел в сторону, сел на стул и принялся наблюдать за Шеклтоном. Учитель тряс головой, что-то бубнил себе под нос. Иногда подолгу замирал, глядя словно сквозь пол.

Треугольник стал сиять сильней. Потом в воздухе начал образовываться серый туман.

Неужели получается?! Я даже подскочил с места. Портал... Я вернусь! И предателям не поздоровиться.

Уже готовый броситься в бой, я неотрывно смотрел на происходящее. Туман густел. По полу прокатилась мелкая дрожь. Ну держитесь, демоны ада, предатели и недостойные, сейчас я вам...

ШКР-Р-РАКХ!

Раздался страшный взрыв, и меня, словно тряпичную куклу, швырнуло к стене. Жесткий удар — и боль.

Я не успел ничего понять — вот стоял возле Шеклтона, а через мгновение уже лежу на полу, весь в пыли осыпавшейся штукатурке. Чтоб тебя...!

— Что произошло?! — смахивая с головы мусор, спросил я.

Чтобы подняться понадобилось время: меня завалило стульями.

— Рвануло, якорь мне в печень! — радостно воскликнул Шеклтон, поднимаясь с парты, на которую его закинуло взрывной волной. — Рвануло!

— Проклятый недоумок!

Меня охватила ярость. Я подскочил и бросился к учителю, намереваясь отделать его, как следует. И о чем я только думал?! Верить сумасшедшему, надеяться на то, что он может сделать что-то толковое...

— Ты не темный! Ты позор мрака! — прорычал я, хватая Шеклтона за грудки.

Но тот словно и не слышал меня. В наивном почти детском взгляде моряка блестело безумие.

Кулак уже завис над головой, готовый отбить идиота, как вдруг со стороны входа раздался посторонний голос:

— Это что тут происходит?!

Сквозь черные лоскуты тумана и пыли я увидел, как дверь класса распахнулась, и внутрь кто-то зашел.

— Какого черта?! — судя по уверенному, поставленному голосу, привыкшему отдавать приказы, вошедший был не последним человеком в школе.

Я желал только одного — лишь бы это не был директор.

Но это именно он и оказался.

— Что за несогласованное творение черной магии?!

Развевая туман широкими взмахами рук, к нам подошел высокий статный мужчина. Раньше мне не доводилось видеть директора школы, но хватило и одного взгляда, что понять — это именно он, Константин Константинович Вебер, глава учебного заведения. Моё тело-то его видело, и не раз, так что сразу опознало.

— Шеклтон! — рявкнул Вебер, глянув на беснующегося учителя. — Что вы тут творите?!

Потом, поняв состояние моряка, спросил:

— Вы пили сегодня таблетки?

— К черту таблетки! — рявкнул тот. — Засунь свои таблетки куда подальше, окунь ты горбатый!

— Понятно, — тихо вздохнул Вебер.

И перевел взгляд на меня.

— Аркадьев?

Я кивнул.

— Вы тоже в этом участвовали?

— Нет, — тут же соврал я. — Федор Филиппович сказал, что покажет мне некоторые формулы на дополнительном занятии. А потом вот это все случилось.

— Вы принимаете меня за идиота? — ледяным тоном спросил Вебер. — Значит так.

И директор вынес свой приговор:

— За то, что нарушили устав, я вас наказываю. Сегодня после уроков вы остаетесь на дежурстве.

— Как это... — ошарашено произнес я.

— Очень просто. Дисциплинарное нарушение требует дисциплинарного наказания. Вот и будете искуплять свои ошибки в школе. Остаетесь на дежурстве до девяти часов вечера.

— Как это до девяти?! У меня в пять ду... — я чуть не сказал «дуэль», но в последний момент успел прикусить язык. — Я не могу торчать тут до девяти!

— Я лично прослежу, чтобы вы до последней минуты были тут. А если попытаетесь сбежать — можете не возвращаться назад! Я немедленно исключу вас из школы.

И, резко развернувшись, направился к выходу. Потом, остановившись у самой двери, обернулся и сказал:

— И чтобы привели кабинет в порядок!

Хлопнула дверь.

Вот так выбор! Пойти на дуэль — значит ослушаться директора и быть исключенным из школы. В обещании Вебера я не сомневался. Остаться в школе — значит не пойти на дуэль и прослыть трусом, что едва ли не хуже, чем исключение.

А это значило только одно — на самом деле никакого выбора у меня нет.

Глава 6

Итак, мне предстояло оказаться в двух разных местах одновременно. Уроки заканчивались в четыре тридцать пять, и через двадцать пять минут я уже должен был явиться на дуэль. Я взглянул на часы. До звонка минуты две. Большая перемена безнадёжно утрачена. Остались две по четверти часа и время после уроков. Негусто... Однако делать нечего: придётся попробовать.

Шеклтон что-то бормотал, копошась в разбросанных бумагах. Окинув, разрушенный взрывом кабинет, я решил, что убираться не стану: во-первых, пусть этим занимается виновник, во-вторых, у меня на это попросту не было времени. Бросив на Шеклтона раздражённый взгляд — как же он меня разочаровал! — я выскользнул в коридор и поспешил в кабинет, где должен был начаться следующий урок.

Думать о занятиях было трудно: мысли занимала проблема, которую надо было успеть решить до пяти часов. Дело заключалось даже не во времени, а в месте: требовалось помещение, где мне никто не помешал бы. Вот об этом я и думал, краем уха слушая о формулах, стихиях и свойствах металлов, про которые сбивчиво вещал учитель. К счастью, я заметил, что, если смотреть преподавателю в глаза, он начинает думать, будто ты ловишь каждое его слово. Ему и в голову не приходит, что ты можешь в это время размышлять о чем-то своём. Этим я и воспользовался.

После урока нужно было найти подходящее место. И материал, конечно. Как говорится, победа любит подготовку.

— Куда ты? — удивился Сопля, едва поспевая за мной. — На улицу? Сбежать решил?!

— Нет, разумеется! С какой стати мне убегать? Хочу потренироваться. Без свидетелей. Есть подходящее место?

— Без свидетелей... — протянул Сопля задумчиво. — Не знаю даже. Территория школы не такая уж большая.

Тут он был прав. К тому же, учеников на переменах не держали в здании, а выпускали погулять на улице — если погода была хорошей. Так что повсюду ошивались подростки и старшеклассники.

— Разве что в спортзале, — с сомнением проговорил Сопля. — В смысле — в старом, — мы как раз вышли на улицу, и он махнул рукой вправо, указывая направление. — Если, конечно, ты сможешь туда забраться. Но вообще, наверное, лучше не надо. Директор это запретил, и говорят, там стоят скрытые камеры. Правда, я в это не очень-то верю...

— Это мне не подойдёт, — ответил я, окидывая взглядом территорию школы. — А вон там что?

— Где?

— Ну, небольшое здание такое. Подсобка какая-нибудь?

Я имел в виду зелёный домик, больше чем наполовину скрытый деревьями.

— Нет, — ответил Сопля. — Это пожарный уголок. Там хранятся противогазы всякие, огнетушители, каски, жилеты и так далее. Он должен быть заперт.

Я решительно направился к зелёному домику.

— Ты куда?! — заволновался толстяк. — Полезешь внутрь? Там слишком мало места — нет смысла.

— Постоишь на стрёме, — бросил я через плечо. — Если кто появится, начни чихать. И погромче, чтобы я услышал.

— Блин, Макс, мне это не нравится! — разволновался толстяк. — Зачем тебе туда? Пожарный уголок совсем не подходит для тренировок.

Бедняга совсем распереживался и слишком явно вертел башкой, озираясь по сторонам. На нас могли начать обращать внимание.

— Успокойся! — прошипел я, остановившись. — Перестань дёргаться! Что ты, как припадочный?! Постоишь перед зданием, как ни в чём не бывало, не привлекая внимания. А я потренируюсь в тени деревьев.

— Так ты не полезешь внутрь? — с облегчением спросил Сопля.

— Нет, конечно. На кой чёрт мне туда лезть?

— А, ну тогда ладно, — тут же успокоился парень.

Мы дошли до зелёного здания и остановились. Улучив момент, я слегка хлопнул приятеля по плечу, предупреждая, что пора, и нырнул в листву.

Пожарный уголок явно представлял собой старый сарай, где когда-то хранился дворницкий инвентарь. Затем его покрасили, над дверью прибили табличку с изображением каски и кирки, а на стене устроили стенд с топором, воронкой-ведром и ломом. Всё это было надёжно прикручено толстой проволокой — чтобы ученики не сняли, или кто-нибудь не стащил. Меня эти экспонаты не интересовали.

Оказавшись в густой прохладной тени зарослей кустов и клёнов, я обошёл сарай в поисках ящика с песком. Как я и рассчитывал, он обнаружился позади здания — похожий на сундук с наклонной крышкой. Взявшись за амбарный замок, тронутый ржавчиной, я пробормотал простенькое заклинание, и механизм открылся. Подняв крышку, я с удовлетворением увидел, что ящик доверху наполнен песком.

Отлично! Это именно то, что нужно. Бросив взгляд на часы, я оставил крышку в вертикально положении, прислонив к стене сарая, чтоб не закрывалась, и сел на землю, запустив пальцы в верхний слой почвы. Опустив веки, я постарался сосредоточиться на заклинании. Спустя полминуты вокруг меня земля начала вспучиваться — словно все кроты, живущие поблизости, разом явились поглядеть, что происходит.

Из почвы показалась красная глина. Она поднималась, пробивая себе путь сквозь верхние слои почвы. Когда я решил, что её вполне достаточно, то поднялся, подобрал острый камешек, немного отошёл и начал выводить у корней дерева один из самых сложных чертежей. Иногда я поглядывал на часы, чтобы убедиться, что времени хватит. Увы, его было слишком мало. Стрелка неудержимо ползла по циферблату. Вскоре стало ясно, что продолжить придётся после следующего урока.

Тем не менее, чертёж я успел закончить. Накинув на его маскировочное одеяло иллюзии, я отряхнул брюки и вышел из кустов.

При виде меня Сопля выдохнул с облегчением.

— Наконец-то! — проговорил он. — Я уж думал, ты там пропал с концами! Пошли скорее, а то опоздаем.

Мы поспешили на последний этаж, где проходил урок начертательной геометрии — один из важнейших предметов в школе, ибо от того, правильно ли будет сделан круг призыва, зависит, пострадает маг или нет. Бывали случаи, когда юные и неопытные чародеи, действуя по книгам, чертили сигилы и пентаграммы, но допускали ошибки в ключевых местах и погибали, становясь жертвами тех сил, которые хотели поставить себе на службу.

Всё это сбивчиво рассказал Сопля, пока мы поднимались по лестнице. Ему пришлось дважды остановиться на площадках и переводить дух, чтобы продолжить путь. Вот в эти моменты он и развлекал меня — видимо, в качестве извинений за задержки.

— Я просто пока вчера домашку делал, в Интернете ползал, — пояснил Сопля. — Вот и начитался параллельно всякого. Жуткие истории приводят. Уж не знаю, правда или нет. Наверняка большая часть выдумана. Но и зерно истины быть во всех этих историях должно. Как считаешь?

— Само собой, — отозвался я. — Точность важна. Порой одна единственная деталь решает всё.

Понимать бы ещё, кого мы призываем. Это был мой первый день в школе, и я понятия не имел, на каких уроках чем занимаются. Но, кажется, речь шла о силе Древа — темной либо светлой — а значит, едва ли тут призывают демонов. Как-то это... не сочетается, что ли.

В общем, начертательная геометрия вызывала у меня большой интерес. Я надеялся, что на ней станет немного понятней, как работает здешняя система магии. В конце концов, должна же мне быть хоть какая-то польза от этой школы! Не просто же так в неё ходить — штаны за партой протирать.

Мне нужно найти способ вернуться в свой мир — там меня ждут настоящие дела, а не возня с придурками, которые трясут деньги из учеников, или гоняются за людьми, потому что те, видите ли, использовали магию без разрешения. Этот абсурдный, нелогичный мир, в котором даже маги опасаются друг друга и пытаются контролировать, не вызывал у меня никаких положительных эмоций. Мне нужно покинуть его в ближайшее время. Только бы понять, как это сделать...

Невольно вспомнился безумный Шеклтон. Действительно ли он умел открывать порталы, или тот взрыв был следствием его сумасшествия? Судя по чертежам, которые он делал, скорее, второе. Я вздохнул. И вот имея настоящую проблему, я вынужден тратить время и силы на всяких Королёвых!

Урок вёл настоящий глубокий старик — согнутый, седой, лысый, с покрытым пигментными пятнами черепом. Одет он был в тёмно-зелёный длинный пиджак, перепачканный в области карманов мелом, мешковатые чёрные брюки и огромным стоптанные ботинки с квадратными носами.

Передвигался Руслан Петрович Колокольцев (как было указано на табличке кабинета) медленно, едва переставляя полусогнутые ноги, так что во время перемены никуда из класса не выходил — сидел за столом, проверял тетради. Когда прозвенел звонок, и мы начали входить в класс, он отложил их в сторону и уставился на нас выцветшими от возраста голубыми глазами. Очков он не носил, и от этого пристального, неотрывного внимания становилось неуютно — словно за тобой наблюдала старая, но всё ещё способная цапнуть акула.

Когда все устроились за партами, Колокольцев кивнул и придвинул к себе лежавший на столе большой деревянный транспортир. Затем он замер, глядя на дверь — пока ученик, сидевший к ней ближе всех, не вскочил и не закрыл её.

— Благодарю, — саркастически проговорил учитель и, опершись о стол, с усилием поднялся. — Итак, мы с вами проходим начертание уже не базовых, а весьма продвинутых, как сказали бы вы, молодёжь, узловых глиф. Давайте вспомним, для чего они нужны. Да-да, знаю, что на каждом уроке спрашиваю. Не нужно вздыхать, Воронцова. Повторенье — мать учения. Слышали про такое? Ну, а раз слышали, вы нам и расскажите, для чего мы изучаем узловые схемы.

Поднялась девушка с третьего ряда. У неё была короткая стрижка, тонкая талия и очень прямая осанка — этакая отличница. Мне подобные барышни не по нраву. Больно душные: вечно норовят завести с тобой умные разговоры о литературе, живописи, кинематографе и так далее. Как будто кому-то интересно, сколько книжек она прочитала, честное слово! Если сисек нет, эрудиция тебя не вывезет — алё! Сколько ни старайся, умом ты никого не возбудишь.

Эта, впрочем, была очень даже ничего. Я успел разглядеть одноклассниц, и Воронцова далеко не последнее место занимала в моём личном рейтинге. Хотя, не была б умницей-разумницей, могла бы подняться и повыше.

— Узловые глифы нужны для увеличения потока...

— Расширения, — перебил строгим тоном Колокольцев. — Точные формулировки, пожалуйста!

— Расширения, — сбивчиво повторила девушка. — Расширения потока идущей от Древа энергии.

— Плохо! — мстительно припечатал Руслан Петрович. — Очень плохо, Воронцова. Отвратительно, я бы даже сказал. Каждый урок мы это повторяем, а вы не в состоянии запомнить элементарные вещи. И ещё недовольны чем-то. Да вам только и нужно, что проговаривать определения с утра до вечера. Сядьте! Я крайне разочарован!

Девушка опустилась на своё место и замерла. О, представляю, каким ударом были для неё слова преподавателя! Теперь неделю спать не сможет. Наверняка на следующем уроке сама вызовется — чтобы доказать, что всё выучила на зубок. Но Колокольцев, конечно, её не спросит. Сегодняшнего вздоха он ей не простит, нет.

— Так, а зачем нам расширять идущие от Древа потоки? — проговорил Руслан Петрович, обводя класс взглядом в поисках новой жертвы. — А? Не вижу леса рук! Что, никто не помнит? Ни один из вас? Или никто не хочет со мной поговорить? Тогда, пожалуй, пора устроить проверочную. Хм...

Тут же взметнулись руки. Старик усмехнулся.

— Ну, конечно, — проговорил он. — Всё, что угодно, лишь бы не писать тест! Ладно, давайте послушаем вас, Мейер. Вопрос-то помните?

— Конечно, Руслан Петрович, — бодро отозвался паренёк со второй парты, поднимаясь. — Потоки нужно расширять, чтобы черпать из них больше энергии. Например, в бою, когда нужно усилить атаку. Или для защиты, если нападающих слишком много.

— Спасибо за примеры, — качнул головой Колокольцев. — Хоть я и не просил их приводить. — Теперь главный вопрос, хоть и задаю его последним. Чем опасно неправильное начертание? А?

Сопля поднял руку. Старик указал на него транспортиром.

— Пожалуйста!

Толстяк поднялся.

— Идущая через искусственно созданные каналы энергия может повредить энергетическую систему мага, а иногда даже разрушить её.

— Совершенно верно, — кивнул преподаватель. — Вот об этом никогда не забывайте. У каждого рода есть предел, через который ему не перешагнуть, как бы чародей ни старался. Это закон Древа! Однако коллективно члены рода способны создать узлы, расширяющие каналы идущей из Древа энергии — в экстренных случаях. Например, когда нужно защитить поместье от чьей-то атаки, и своих сил не хватает.

Конечно, это не значит, что энергия будет бесконечной — как я уже сказал, пределы есть у всего. Однако иногда это может спасти ваши жизни. Или наоборот — разрушить ваши собственные узлы и каналы, а то и убить — если чертежи будут сделаны неправильно. Порой одна-единственная крошечная ошибка приводит к катастрофе. Вот чтобы избежать этого, мы и должны в совершенстве овладеть начертательной геометрией. Именно поэтому неинициированным магам запрещается творить волшбу за стенами учебного заведения. А за теми, кто нарушает запреты, приходят инквизиторы. Если ещё есть, за кем приходить. Так, кто покажет схему, которую мы проходили в прошлый раз?

Поднялись три руки, одна из которых принадлежала Воронцовой. Естественно, Колокольцев её даже не заметил. Вызвал плотного белобрысого парня с задней парты. Пока тот старательно возился с транспортиром и линейкой, запечатлевая на доске довольно сложный чертёж, я пролистал свою тетрадь, чтобы понять, что проходили в классе до этого.

Хм... магия довольно необычная. Итак, что мне о ней известно? Пора так сказать, подвести первые итоги.

Явно где-то в этом мире существует источник энергии, которым пользуются здешние чародеи. Большинство предпочитает светлую — ту, что идёт с кроны. Малая часть использует тёмную — идущую от корней. Что такое это Древо, я пока не представлял — то ли метафора, то ли, и правда, какое-то дерево, являющееся в этом мире источником магии. А что, очень даже возможно. Всякое бывает.

У каждого аристократического рода имелось ограничение — предельный уровень, выше которого даже его главе было не прыгнуть. Соответственно, наибольшим уважением пользовались те роды, где предел был выше. И я так понял, что пределом является девятый — как у императора и его семьи. Мой же род имел только третий. Интересно, какой лично у меня.

То, что я показал во время бегства от инквизитора, соответствовало здешнему пятому — как у Королёва, которому сегодня надерут зад — но это не был мой предел. Я способен на гораздо большее. Но ограничение наверняка всё же имеется. Например, тот же девятый уровень. Надо будет при случае проверить свой максимум.

— Кто может указать, какую ошибку совершил господин Наумов? — прервал мои мысли преподаватель, ибо вышедший к доске ученик, наконец, закончил чертёж и отступил в сторону, чтобы результат его работы могли видеть все. — Что стало бы роковым для его рода, если б он решил воспользоваться подобной схемой? — насмешливо добавил Колокольцев, постукивая по доске транспортиром, который забрал у Наумова.

На этот раз отвечала девушка, сидевшая впереди меня ближе к окну. Учитель явно старался спрашивать разных учеников, чтобы ни у кого не сложилось ощущение, будто он в безопасности: опрос мог в любой момент настигнуть каждого.

Разобрав ошибку, Руслан Петрович взялся объяснять новый чертёж. Мы трудились над ним до самого звонка.

— Выучить этот и повторить предыдущие, — велел Колокольцев. — Будет промежуточный зачёт. И нечего стонать! Всё, на выход! Наумов, открой окно! Здесь нужно проветрить.

Когда мы с Соплёй вышли в коридор, парень тут же спросил:

— Куда теперь?

— Всё туда же, — ответил я.

— Слушай, тебе эти тренировки не помогут, — насупился толстяк. — Ты ведь это понимаешь? У тебя третий уровень, а у него пятый. Исход боя предрешён!

— Не могу же я ничего не делать. Впрочем, если не хочешь, можешь не ходить.

— Да ладно, я с тобой. Посторожу. Только бесполезно это. Зря ты на Королёва наехал!

— Ну, вообще-то, наехал на меня он.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Я понимаю, что этот урод должен знать своё место.

— Ну, ты его на него не поставишь, Макс. Прости, конечно, за прямоту.

— Посмотрим.

О том, что директор оставил меня дежурить после уроков, я никому не говорил. Но именно это и должно было стать моим «спасением». Не от дуэли, разумеется, которой я не опасался, а от обвинений в том, что я обладаю более высоким уровнем, чем должен.

Пока Сопля стоял на стрёме, я забрался в заросли и снял иллюзию с чертежа. Так, вроде, всё в порядке, ничто не изменилось в сочетании углов, линий и окружностей. Интересно, как оценил бы его Руслан Петрович Колокольцев? Наверное, решил бы, что видит вольные фантазии нерадивого ученика. Да, это магия из другого мира. Вам она недоступна. Как минимум, потому что вы не знаете вот этих вот самых странных схем. И очень хорошо: во всяком случае, никто не поймёт, что именно и как я провернул.

Опустившись на колени, я положил ладони на предназначенные для этого места чертежа и начал произносить заклинание. Оно не было боевым — то есть, кратким — так что пришлось потратить на него почти минуту. Пока я бормотал нужные слова, чертёж постепенно наполнялся светом. Поднявшая из земли глина собиралась внутри него, образуя подобие столпа.

Ближе к концу заклинания к ней присоединился песок. Он вылетал из ящика, словно на него дул мощный вентилятор, и облеплял глиняную колонну. Наконец, прежде чем произнести последние слова, я достал из кармана перочинный нож и сделал на ладони глубокий разрез. Из раны полилась кровь. Однако до земли она не долетала: капли плавно взмывали вверх и исчезали в песке.

Последние слова заклинания сорвались с моих уст. В тот же миг бесформенная колода из глины, песка и крови пришла в движение. Я наблюдал за тем, как она приобретает черты человеческой фигуры. Вот сформировались руки, ноги, затем появилось подобие головы. Время, время... Мне требовалось лишь время, чтобы закончить волшебство! От перемены прошла половина, но движение стрелки всё равно заставляло нервничать.

Вот проявилось лицо. Сформировались пальцы. Ещё несколько минут — и стало ясно, что человек под клёном очень напоминает меня. Отлично!

Я прислушался. Со школьного двора доносились крики и смех. Они то приближались, то удалялись. Всего в нескольких метрах от меня расхаживали ученики.

Вдруг я различил голос Сопли. Он с кем-то разговаривал. Прислушавшись, я понял, что это парень, взявшийся представлять Королёва в качестве секунданта. И он насмешливо спрашивал, где я.

К счастью, свечение чертежа уже почти потухло и едва теплилось в траве у корней дерева. Но доппельгангер ещё формировался. И посторонним видеть его не полагалось. Ни при каких условиях. Я снова прислушался. Сопля что-то бубнил, собеседник иногда прерывал его — громко и резко.

Стрелки часов показывали, что до конца перемены осталось три минуты. Двойник уже полностью приобрёл мои черты, но оставался голым. Непорядок. Сосредоточившись, я добавил простенькое заклинание, и его тело покрылось точно такой же, как у меня, одеждой.

Уф! Кажется, всё.

— Полезай в ящик, — велел я, указав на опустевший контейнер из-под песка.

Доппельгангер на негнущихся ногах направился к стене и забрался в него. Я опустил крышку. Замок выбросил в траву. Сейчас в ящике лежало просто тело. Пустая безвольная оболочка. Перед дуэлью снова приду сюда и поделюсь с ней частичкой души, чтобы окончательно завершить процесс создания полной копии себя.

План был прост. Пока мой двойник будет обеспечивать мне алиби, дежуря под школьными видеокамерами, я с большим удовольствием надеру зад Королёву, не стесняясь использовать любые доступные заклинания. И пусть кто-то посмеет сдать меня, сообщив, что я был на дуэли — его слова против видео доказательств не потянут. Хе-хе! Директор думал, что наказал меня, оставив после уроков, но на деле всего лишь подсказал, как выкрутиться.

Я вышел из кустов. Секунданта Королёва поблизости уже не было.

— Чёрт, Макс! — набросился на меня Сопля. — Ко мне тут подходил...

— Я слышал. Чего хотел?

— Убедиться, что ты не сбежал. Его удивило, что я стоял один. Я сказал, ты в туалете. Не знаю, может, он пошёл тебя туда разыскивать.

Я усмехнулся.

— Ну, удачи ему. Ладно, пошли на урок. Ты молодец, кстати. Я слышал, как ты ему вешал лапшу на уши.

— А чего не вышел?

— Не хотел терять драгоценное время. У меня каждая минута на счету.

Сопля скептически покачал головой.

— Ох, Макс! Не поможет тебе это...

Интересно, как сам толстяк отнесётся к тому, что его приятель поучаствует в дуэли, на которой он будет секундантом, а потом окажется, что в это же время он был в школе и исправно дежурил, исполняя приказ директора?

Глава 7

На большой перемене мы вышли на площадку, и Сопля посвятил меня в тонкости дуэльного кодекса. Я задал всего пару наводящих вопросов, и парень был рад доказать, что годится на роль секунданта.

Как оказалось, местные к дуэли относились очень трепетно. История поединков, в которых выясняют отношения два почетных дона, тянулась веками и сохранилась до наших дней.

— Дуэль — это тебе не драка, — нравоучительно сообщил Сопля. — Два оборванца, затеявшие склоку из-за последней чипсины — это еще не дуэлянты. И даже наличие у каждой из сторон помощника, исполняющего роль секундантов, не делает их таковыми. Дуэль — это искусство. Понимаешь?

Я скривился.

— Надрать другому задницу — это искусство?

— Ну какая задница, Максим?! — сокрушенно хлопнул себя по жирным бокам Сопля. — Почувствуй разницу. Дуэль — это поединок двух аристократов, у которых возникли разногласия или спор. Если этот спор нельзя решить словами, или одной из сторон было нанесено оскорбление — то вторая сторона вызывает первую на дуэль, чтобы таким благородным образом закрыть возникший вопрос. Результат дуэли — неоспорим.

— То есть, если я надеру задницу... то есть, выиграю дуэль у Королёва, то мстить он мне не будет?

— Именно! — возликовал Сопля. Но тут же смущенно добавил: — Только вряд ли ты выиграешь дуэль. Королёв силен. Чертовски силен.

— Это мы еще посмотрим.

Сопля так же рассказал мне еще несколько интересных фактов. Оказалось, что на территории школы дуэли официально запрещены. Но родители учащихся негласно поддерживают их проведение, чтобы воспитать в своих отпрысках характер. Так сказать, подготовить к взрослой жизни.

— Раньше аристократы стрелялись почти каждый день, — сообщил Сопля. — Много гибло людей. Вот и запретили. А традиция осталась, просто так ведь ее не искоренить. Однако традиция эта только для кровей высоких. Дуэль — это своего рода отличительная черта, выделяющая тебя из толпы. Прерогатива избранных. Участвуешь в дуэли — значит, ты аристократ. Многие отцы хвалятся перед друг другом, в скольких поединках был его тот или иной сын.

— А ты участвовал в дуэли? — спросил я.

Сопля опустил глаза. Неопределённо махнул рукой:

— Да так...

— Нет?

— Нет.

— Отличный ты советчик! — язвительно заметил я.

— Между прочим, да, отличный! — надул тот губы. — Теорию дуэлей и дуэльный кодекс я знаю в совершенстве!

— Ладно, давай, выкладывай, коли действительно что-то знаешь.

— Виды дуэли различаются, — тут же оживился Сопля. — Есть классическая. Она берет начало с шестнадцатого века. Из названия понятно, что там и как.

— Непонятно, — буркнул я.

Сопля закатил глаза, словно я спрашивал очевиднейшие вещи. Кто знает, может, так оно и было, но я ни черта не понимал во всем этом и пытался как можно больше узнать о предстоящем поединке.

— Правила просты: двое, у каждого есть по одному или по три магических удара. Впрочем, количество ударов может обговариваться заранее и увеличиваться, пока не будет достигнут нужный исход. Расстояние между соперниками определяется на месте. Обычно это десять или пятнадцать шагов друг от друга. Это классический вид.

— А есть и не классические?

— Конечно. Например, ар-нуво.

— Чего?

— Ар-нуво, — по слогам повторил Сопля. — Это смешанная дуэль. Соперники имеют право применять магические удары, а также вести поединок с применением физической силы.

— На кулаках, что ли?

— Можно и на кулаках, — сморщил нос Сопля. — Но это жлобство какое-то. Обычно это шпаги.

— Шпаги! — оживился я.

Уж этим-то видом оружия, как и любым иным холодным, я владел в совершенстве.

— И третий вид дуэли — готика. Самый зрелищный и самый опасный.

— Только физическая сила? — понял я.

— Верно. Их назначают настоящие мастера, те, кто владеет холодным оружием в совершенстве. Но такие дуэли обычно ничем хорошим не заканчиваются. Однако если договориться о результатах поединка заранее, по которым можно будет решать, кто в итоге прав, то можно обойтись и вполне легким исходом.

— Не обойдемся, — зло заметил я.

И подумал про себя, что Королёва нужно поставить на место как следует, чтобы потом у других соблазна не было лезть ко мне.

— И исходы, как ты понимаешь, тоже бывают разные, — продолжил Сопля. — Они тоже классифицируются. Есть вертикаль. Это когда еще до поединка соперники встречаются, идут на мировую, либо кто-то из них признает, что был не прав, оба жмут друг другу руки, и все расходятся. Так сказать, остаются все в вертикальном положении, отсюда и название, хех!

— Обычно это называется трусость, — заметил я.

— Еще есть горизонталь, — не обратив внимание на мою язвительную вставку, продолжил лекцию Сопля.

— Когда кого-то убивают?

— Господь с тобой! Это когда один из соперников падет. Не важно, получил ли он ранение или удар. Или просто поскользнулся. Упал — все, дуэль закончена. Упавший, соответственно, проиграл. Это тоже смягчает исход дуэли.

Я сморщился. Ну что за правила для детей? Этак ведь один из соперников может нарочно шлёпнуться на задницу — и всё, честь восстановлена.

— Есть также багрец, — сказал Сопля. — То есть, до первой крови. Будет ли она из поцарапанной скулы, разбитого носа или раны — не важно. Дуэль окончена. Я настойчиво предлагаю тебе настаивать именно на багреце. На вертикаль ты, конечно же, не согласишься.

— Ни за что!

— И на горизонталь тоже?

— Естественно.

— Тогда — багрец. Потому что другой вариант я даже рассматривать не хочу!

Я вопросительно глянул на Соплю.

— Мортем... — тихо произнес тот. — Последний исход дуэли. Соперники бьются до тех пор, пока один из них не умрет. Это строго-настрого запрещено. Если за прочие можно отделаться строгим выговором или исключением из школы, то при мортеме будет только одно — тюрьма. Ну это, я думаю, и без меня понятно.

— Не бзди, — сказал я. — Никто Королёва убивать не собирается. Но кровь я ему пущу. Сколько там еще времени осталось до конца перемены?

Сопля глянул на часы.

— Десять минут.

— Заговорился я с тобой! Ладно, иди в класс. А я чуть попозже приду. В туалет хочу забежать.

Сопля нехотя поплелся в здание. Я же, дождавшись, когда он скроется из виду, юркнул в свое тайное место — пожарный домик. Нужно поскорей закончить начатое. И десять минут — не так много времени.

Впрочем, помог урок начертательной геометрии Колокольцева. Вспомнились некоторые элементы, про которые он рассказывал. Они вполне применимы для моего случая. Нужно пробовать.

Я открыл ящик с песком, убедился, что доппельгангер уже практически готов. Только вот по поведению он был не лучше куска говядины. Такой упрется в стену и будет ее таранить, привлекая к себе лишнее внимание. А нужно сделать так, чтобы у него были хотя бы зачатки разума. Задачка еще та, но создавать гения я не собирался, да и вряд ли это было мне по плечу. Просто набор каких-то стандартных и простеньких алгоритмов: видишь стену — остановись, не ходи в туалет под себя, не ешь козявки из носа. Одним словом, то, что не привлечет внимания.

Я принялся вычерчивать знаки, которые успел почерпнуть из урока, сдабривая их формулами, которые знал с прошлой жизни. Вышло что-то похожее на ощетинившегося ежа. Неважно, главное, чтобы работало.

Магический конструкт сработал, как нужно. Тонкие светящиеся фиолетовым светом нити опутали двойника и растворились. Доппельгангер дернулся, глянул на меня. Будь я проклят, если взгляд у него был не как у человека! Осознанный такой взгляд, хоть и придурь какая-то все же угадывалась.

— Сегодня после уроков пойдешь в штрафной кабинет и будешь там вытирать доску, — приказал я. — Усек?

Двойник кивнул.

— Вот и хорошо. Главное, под камерами больше крутись. Ни с кем не разговаривай. Будут спрашивать — говори... зуб разболелся. Как прозвенит звонок, дуй обратно в этот ящик. Там решим, что с тобой потом делать.

Доппельгангер послушно кивнул.

— Будь пока здесь. Сейчас начнётся урок, вот после него сразу и иди. А я... впрочем, тебя уже это не касается.

Я помог двойнику лучше спрятаться, потом двинул на урок. Отсидеть его оказалось не таким простым занятием — предмет, который на нем преподавали, оказался «Теорией супрематических констант». Даже мои верноподданные демоны не смогли бы придумать такой изощренной пытки! Уже через пять минут прослушивания монотонной речи, наполненной какими-то изуверскими непонятными словами, я едва не засыпал.

Но, наученный опытом и понимая, что даже эта скукотища может мне помочь, старался изо всех сил вникать в суть. Продираясь через бурелом терминов, понял, что речь идет о каких-то заклинаниях иллюзий. Запоминая все, что есть на доске, я решил, что это может пригодится. Не прогадал.

Звонок с урока показался настоящим спасением. Класс рванул на выход — это было последнее занятие, и практически все направились домой. Кроме нескольких человек, среди которых был и я.

— Готов? — заметно нервничая, спросил меня Сопля.

— Готов.

— Тогда пошли.

Дуэль была назначена за школьной площадкой. Место незаметное, со всех сторон укрытое яблоневым садом. Прекрасное место для проведения всего, что запрещено. Судя по небольшим пятнам выжженной земли, еще не успевшей зарасти новым газоном, дуэли тут устраивались периодически. И то, что администрация не позаботилась установить в таком месте камеры, подтверждало слова Сопли о том, что поединки негласно поощрялись — причём, не только родителями учеников.

В глубине сада нас уже ждали.

Королёв не нарушил кодекс дуэли, пришел только со своим секундантом, которого я уже видел ранее. Парни стояли у яблони, холодно наблюдая за тем, как мы подходим к назначенному месту. Расчет Королёва становился понятен — он хотел иметь в своем активе как можно больше дуэлей, из которых он вышел победителем, чтобы потом подняться в глазах своего рода. Поэтому, видимо, и донимал всех слабей себя. Только вот со мной он просчитался. С другой стороны, после нашего прилюдного инцидента у него и выбора не было.

— А я думал, ты испугаешься и не придешь! — ухмыльнулся стоящий.

— Как же я мог не прийти? Пропустить такое зрелище и не посмотреть на твое лицо, которое я окуну в грязь — это невозможно пропустить!

Королёв сжал от злости кулаки. Но не кинулся. Запрещено. Дуэль для аристократов — священное действо, нельзя его нарушать.

— Драться будем до первой крови! — сквозь зубы произнес соперник.

— Согласен, — кивнул я. — Но только до настоящей крови. Царапина на твоем ухоженном лице не будет поводом остановить бой.

— Да я тебя...!

К Королёву успел подскочить его секундант Дубовицкий и успокоить. Потом, повернувшись к нам, произнес:

— Пятнадцать шагов! Бой по классике.

— Согласны, — ответил за нас Сопля.

Мы разошлись в стороны.

— Макс, предлагаю тебе все же воспользоваться этим, — прошептал Сопля.

— Чем?

— Правилом первой крови. Если глубже засунуть палец в нос и повертеть им, а потом напрячься, будто хочешь чихнуть, то уже через минуту из носа потечет кровь. И дуэль закончится.

— Ты что, с ума сошел?!

— Я спасти тебя хочу! Королёв адепт огненного порядка пятого уровня! Он тебе такую сейчас кровь пустит! Но сначала как следует поджарит. Он Василия Матросова в прошлом году знаешь, как изувечил? Парню кожу потом пересаживали!

— Не нагоняй жути. Сейчас я этого урода отделаю так, что ему с жопы придется кожу пересаживать. Хотя, судя по его лицу, она уже там.

— Соперники готовы? — подчеркнуто торжественно спросил секундант Королёва.

Я кивнул.

— Тогда определяем право первого удара.

Секундант достал монетку, подкинул ее и ловко поймал. Не убирая ладони, спросил меня:

— Ваш выбор?

— Орел.

— Выпала... решка!

Не сомневался, что будет именно так.

Королёв ухмыльнулся. И принялся выписывать в воздухе затейливые фигуры.

В местной магии я был слаб, но мне хватило знаний, чтобы понять — стрелять он будет именно огненным конструктом. И потому начал создавать ответный залп. Точнее, два.

Над противником вспыхнули белые огоньки — и тут же погасли. Вокруг руки образовался полупрозрачный шар. Королёв выписал в воздухе странный жест рукой, потом показал три пальца — безымянный, средний и указательный. Это были какие-то сложные магические пасы, явно выше того порядка, которым я обладал. И это меня напрягло.

В последний момент я понял, что противник накидывает на свой выстрел что-то вроде прицельной наводки — чтобы даже если я попытаюсь отскочить, пламя скорректировало полет и поджарило меня. Демоны!

Я сжал кулаки. Пристально глядя Королёву прямо в глаза, я ждал момент удара. У меня было, чем ему ответить, но тут главное не пропустить момент броска.

Все замерло в напряженном молчании, и даже деревья, до этого покачивающиеся на легком ветерке, вдруг замерли. Тишина была густой и плотной, почти гипнотической. Мы смотрели друг на друга, даже не мигая. Я понимал, что противник ждет, когда я отвлекусь хоть на мгновение, чтобы ударить. Но я был предельно сосредоточен.

Мышцы шеи Ковалёва дрогнули, и я понял — сейчас!

Противник выкинул руки вперед — и швырнул шар. В тот же самый момент я контратаковал. Точнее, защитился.

Огненная сфера со змеиным шипением полетела точно в меня. Но не достигла цели.

Я применил простой, но довольно хитрый конструкт — отзеркалил удар!

Королёв был мощным магом, это чувствовалось по конструкту, который он создал. Однако я учел и это.

Шар противника встретился с невидимой преградой, врезался в нее и рассыпался. Но разлететься осколками не успел. Словно в обратной съемке, он вновь собрался в сферу и со свистом полетел в противника.

Королёв такого поворота событий явно не ожидал. И потому отразить свой же удар в полной мере не смог. Вскинув в последний момент руки, он успел лишь закрыть лицо.

Пламя зашипело. Но сильного вреда своему создателю не причинило. Возможно, сказалось то, что Королёв сам был неплохим огненным магом и потому имел что-то вроде антидота. Но неприятностей мой сюрприз он ему все же доставил.

Королёв грязно выругался, стряхнул с рук пламя.

— Убью! — зашипел, глянув на меня красными от злости глазами.

Отвечать ему я не стал. Вместо этого нарисовал в воздухе пентаграмму, несколькими взмахами напитал ее силой. Конструкт был основан на воздушных элементах, потому что рисовать звезду на земле было несколько неудобно. Но сила, которую я поймал, резонировала с моим естеством, что меня приятно удивило. Я не понимал, откуда она взялась. От Древа — это точно. Но разве у Древа есть черная основа?

«Корни, — вспомнил я слова безумца Шеклтона. — Вы все питаетесь от кроны Древа. Но есть и корни».

Корни! Это они создают темную хтоническую силу!

Черный сгусток конструкта полетел в противника. Заклятие было мощным и несло в себе неприятный сюрприз.

Черная основа удара удивила Королёва и Дубовицкого. Но надо отдать должное противнику, он успел быстро создать блок, который от соприкосновения со сгустком рассыпался, но забрал основную мощь удара. Однако внутри сгустка была начинка — еще один конструкт. Пусть он был и не такой мощи, но этого противник не ожидал. Потому пропустил.

Шипастый шар врезался в грудь Королёва и откинул парня на добрые пять метров. Противник распластался на земле, застонал. Но довольно резво подскочил вновь на ноги.

— Кровь... — произнес Сопля, указывая на кровоподтеки на груди Королёва.

— Заткнись! — рявкнул тот, отирая рукавом капли крови.

А потом принялся руками выполнять какие-то боевые заклятия. Сжал ладони в замок, выставил мизинцы и указательные пальцы вперед, что-то прошептал. Разомкнул руки.

В тот же миг в воздухе возник яркий пучок света. Мощь, исходившая от него, поразила меня. Парень явно использовал весь свой потенциал по максимуму. Причем вплел в полотно заклятий, помимо огненной составляющей, еще и воздушные элементы. Эти потоки раздували пламя, еще больше увеличивая силу конструкта.

— Ой-йо! — только и смог вымолвить Сопля.

И рванул прочь, спрятавшись за дерево.

Дубовицкий тоже напугался, но не сбежал. Вместо этого деликатно окликнул спутника, напомнив ему о том, что на исход мортем договоренности не было. Королёв проигнорировал его.

— Думаешь, такой крутой?! — прошептал противник, сверля меня злобным взглядом.

Я понимал, что отзеркалить конструкт такой мощи у меня не выйдет. Поэтому сделал тоже самое, что и Королёв — нарушил правила.

Рванул в сторону противника и одним точным ударом кулака опрокинул парня на землю.

— Это не по правилам! — завопил Дубовицкий. — Это не по правилам!

— У Королёва кровь! — внезапно высунулся Сопля. — А он продолжает дуэль! Вот кто не по правилам играет!

Секунданты принялись перекидываться ругательствами.

Мы же перешли к более ощутимым выпадам — кулаки засвистели так, что увернуться от них не было никакой возможности. Да я и не старался. Вместо этого сам принялся осыпать ударами противника. Точность моих приемов была больше, и вскоре Королёв поплыл. Но даже в таком состоянии он цепко держал меня, не давая принять более выгодную позицию и добить его.

Неизвестно, чем бы закончилась эта потасовка, если бы не посторонний, внезапно появившийся в саду.

— Что тут происходит?! — вдруг рявкнул он, и мы все разом обернулись.

Выражения лиц у нас у всех в один миг стали одинаковыми — из яростных и злых вытянулись в удивлении. Никто не ожидал увидеть сейчас того, кто стоял прямо перед нами. Тем более, я.

— Что тут происходит?! — повторил гость. — Дуэль?!

— Нет, просто разговариваем, — как можно спокойней ответил я, отпуская Королёва из захвата.

Худого мужчину я знал и видел прошлой ночью. И встреча эта была не самой приятной, потому что мы хотели в тот раз друг друга убить.

— Просто разговариваете? — повторил гость, оскалившись. — Не думаю, что это похоже на простой разговор.

И двинул к нам. Это был инквизитор.

Глава 8

Вот проклятье! И не лень ему было тащиться ради меня в школу?! Как он вообще нашёл меня на заднем дворе? Чует, как собака, что ли?

Инквизитор смерил съежившегося Соплю ледяным взглядом, пристально посмотрел на Королёва — правда, без интереса — а затем уставился на меня. Нахмурился, а затем в его глазах мелькнуло узнавание.

— Так-так... — зловеще проговорил он, наклоняя голову. На губах появилась едва заметная ухмылка. — Никак господин Аркадьев, собственной персоной! И снова нарушаете правила? Очевидно, вы полагаете, что писаны они для всех, кроме вас?

— Какие правила? — притворно удивился я. — Мы с приятелем решили немного потренироваться после школы. Специально пришли для этого на спортивную площадку, чтобы никому не мешать. Уроки мы не прогуливаем, опасности никого не подвергаем. Какие к нам претензии?

— Мне тоже хотелось бы это знать! — раздался справа резкий знакомый голос, и через пару секунд из-за куста сирени вышел Бехтерев с кожаной папкой подмышкой. Круглые очки в золотой оправе блеснули на солнце. — Что здесь происходит?

— Дуэль, — ответил инквизитор.

— Это не дуэль! — довольно убедительно возмутился Королёв. Страх пробудил в нём актёрский дар. — Мы просто тренировались! Правилами школы это не запрещено, если соблюдаются меры предосторожности.

Бехтерев обвёл нас взглядом. Ноздри его ястребиного носа слегка раздувались, словно он пытался учуять ложь.

— А кто тогда эти молодые люди? — ехидно поинтересовался инквизитор, указав на Соплю и товарища Королёва. — Если не секунданты?

— Просто наши друзья, — ответил я, глядя не на него, а на Бехтерева. Интуиция подсказывала, что в данный момент всё зависит не от инквизитора, а от препода. — Они тоже хотели потренироваться. Мы договорились по очереди спарринговать.

Инквизитор презрительно фыркнул.

— Чушь! Вы лжёте!

— Полагаю, вас это в любом случае не касается, — сухо проговорил Бехтерев, поправив очки. — Нарушение школьных правил — если даже оно и было — не в вашей компетенции. Лично у меня нет основания не верить ребятам. Многие после уроков тренируются. Магия на территории школы не запрещена. Главное, чтобы они это делали в пределах периметра.

Королёв с приятелем тут же закивали, молча подтверждая сказанное.

Инквизитор метнул на преподавателя быстрый раздражённый взгляд.

— Этот ученик, — его палец нацелился на меня, — проходит по делу о нарушении запрета на творение магии в общественных местах! — процедил он. — И я говорю не о школе!

— Неужели? — брови Бехтерева слегка приподнялись, но тон нисколько не изменился. — Вы что, явились ради него? Хотите его арестовать? Могу я увидеть соответствующий документ? — и он требовательно протянул руку.

Инквизитор побледнел от злости. Кулаки его сжались. Он прерывисто дышал, сверля Бехтерева пылающим взором.

— Ордер, пожалуйста, — проговорил тот, словно ничего этого не замечал. — Вы же не думаете, что я позволю постороннему увести ученика из школы просто так?

— Я не посторонний! — прошипел инквизитор. — И вы отлично меня знаете.

— Ерунда! — резко отмёл слова собеседника Бехтерев. — Вы не являетесь этому ученику ни родителем, ни законным представителем. И ордера на его арест у вас — по крайней мере, при себе — как я понимаю, нет. Боюсь, вам придётся оставить его в покое.

Инквизитор зло прищурился.

— Вы уверены, что хотите этого? — спросил он тихо.

— Вынужден настаивать, — не моргнув, ответил Бехтерев.

Инквизитор повернулся к нам и смерил меня горящим взглядом.

— Не думай, что отмазался! — предупредил он. — Всё только начинается!

Вдруг, размахнувшись, он метнул вспыхнувший в ладони огненный шар в куст сирени, из-за которого появился две минуты назад Бехтерев.

— Всего доброго! — процедил он, проходя мимо преподавателя.

— Администрация школы пришлёт вашей организации счёт за порчу имущества, — невозмутимо отозвался Бехтерев.

Инквизитор не обернулся. Молча ушёл, исчезнув за углом школы. Так я и не понял, зачем он приходил. Неужели хотел забрать меня из школы? Но почему тогда явился без ордера? Непонятно...

— Так что, это была дуэль? — спросил Бехтерев, обводя нас взглядом.

— Нет, Артемий Васильевич! — замотал головой Королёв. — Всё, как мы и сказали.

Препод вопросительно уставился на меня.

— А вы что скажете?

— Какая может быть дуэль, если у него пятый, а у меня только третий уровень? — развёл я руками. — Конечно, мы тренировались. Господин Королёв взялся мне показать кое-какие приёмы. Как более опытный боец.

— Вот как, — едва заметно усмехнулся Бехтерев. — Что ж, рад слышать. Такая трепетная дружба не может не восхищать. Ну, а вы что скажете? — тут он перевёл взгляд на Соплю.

Тот пожал плечами. Было видно, что его слегка трясёт.

— Дуэли ж запрещены, — сказал парень. — Зачем бы мы стали нарушать?

Бехтерев усмехнулся.

— Самый нелепый аргумент из всех, какие можно было придумать. Ладно, будем считать, что так всё и было. Господин Аркадьев, вы за мной. Остальные свободны. И чтоб духу вашего тут не было через полминуты!

Развернувшись, он направился к зданию школы. Подхватив рюкзак, я махнул на прощанье Сопле и двинулся за преподавателем. Королёв проводил меня тяжёлым взглядом. Чувствовалось, что, хотя он и проиграл, между нами ещё не всё кончено. Что ж, как угодно...

Когда мы вышли на площадку перед школой, я осмотрелся, но инквизитора нигде видно не было. Последние ученики покидали территорию. Бехтерев затормозил и развернулся ко мне.

— Это правда? Вы действительно колдовали вне школы?

— Мне пришлось. На меня напали. Моей жизни грозила опасность. Это была самооборона.

— Напали с применением магии? — уточнил преподаватель.

Этого я не знал, так как очнулся в этом теле уже после того, как мой предшественник его покинул. Но по вопросу сообразил, какой ответ будет правильным.

— Да. С применением.

— Тогда это меняет дело. Вам не смогут инкриминировать превышение. И всё же, советую переждать в школе хотя бы полчаса.

— Спасибо, — кивнул я.

Мне как раз надо было сменить двойника, заняв его место. Что же касается самообороны, то, может, Бехтерев был и прав. Вот только дело было не в одних лишь парнях, напавших на меня в туалете ночного клуба. Я атаковал инквизитора. А это совсем другое дело. И, вероятно, проявленное мною неподчинение ситуацию не улучшало. Странно, что я вообще до сих пор на свободе, если подумать.

Бехтерев отправился по своим делам. Наверное, проверять контрольные или составлять новые. А я поспешил туда, где дежурил мой доппельгангер.

Главное, что камеры не засняли нас обоих. Поэтому я прежде всего вызвал его в слепую зону. Моя копия встала передо мной с тяпкой в руке и ничего не выражающим взором.

— Кто-нибудь приходил проверить, на месте ли ты? — спросил я.

— Директор.

— Что спрашивал?

— Ничего.

— Просто посмотрел, что ты на месте, и ушёл?

Доппельгангер кивнул.

— Да.

Отлично. Значит, есть не только записи с камер, но и свидетель — сам директор. Видимо, он опасался, что я могу свинтить сразу после уроков — вот и явился проконтролировать. Как раз во время дуэли. Дуэли, которой не было.

Картину портило только появление Бехтерева. Он-то видел меня на заднем дворе, и его не переубедишь с помощью записи с камер. С другой стороны, химик может вообще не узнать, что я должен был в это время находиться в другом месте. Едва ли он болтлив и много общается с коллегами. Больше похож на интроверта. Уверен, остальные учителя его недолюбливают. Главное, чтобы прошло несколько дней. Тогда можно будет утверждать, что наша встреча на спортивной площадке произошла не сегодня. Люди обычно склонны путать время и не слишком-то доверяют в этом плане самим себе.

Мой взгляд упал на двойника. По идее, он больше не был мне нужен. Уничтожить его, обратив в кучу песка и глины? Это проще всего... Однако у меня появилась идея, как использовать его получше. Правда, она требовала ещё работы. Значит, доппельгангера следовало спрятать. Причём так, чтобы его не нашли. Но где? Снова засунуть его в пожарный ящик? Слишком рискованно. Разве что запереть... Нет, плохой вариант. Лучше отправить его домой. Там он будет в сохранности, а это пока именно то, что от него требуется.

— Побудь пока в туалете, — сказал я двойнику. — Запрись. Понял?

Тот кивнул.

— Понял.

Дежурить мне долго. Надеюсь, никто не станет проверять этаж каждые полчаса. Пока двойник будет сидеть в толчке, я буду убираться.

Погасив на этаже свет, я отправился в класс, которым занимался перед моим приходом доппельгангер. Мало того, что нужно ходить в чёртову школу, так ещё и тряпкой махать приходится! Конечно, можно было бы заставить двойника заниматься уборкой. Но тогда пришлось бы самому засесть в туалете на несколько часов. А я не был уверен, что это менее унизительно. Утешало лишь высказывание, крупными буквами написанное на одном из плакатов первого этажа — рядом с расписанием. «Достоинство не в том, чтобы не убираться, а в том, чтобы не жить в грязи», — говорилось в нём. Видимо, таким образом юных аристократов убеждали, что они обязаны заниматься уборкой в школе. Неплохой ход.

Конечно, я не занимался уборкой весь день. Уроки-то делать тоже было нужно. Так что к девяти у меня уже всё было готово, и я спокойно отправился домой. Но сначала вывел из туалета доппельгангера.

— Ты первый, — сказал я. — Постарайся не попасться никому на глаза. — Встречаемся у парковки. Не светись там особо. Погоди, один момент.

Поколдовав, я наложил на него заклятье, слегка изменившее лицо. Теперь двойник больше походил на моего брата, но близнецом уже не выглядел.

— Всё, иди, — велел я, садясь на подоконник.

Выждав минут пять, я двинулся следом. На выходе сидел охранник.

— Ты, вроде, только что выходил! — удивился он, подняв глаза от кроссворда.

— Нет, я до девяти дежурил, — ответил я. — Вы обознались.

— Хм... Очень на тебя похожий парень вышел. Ладно, проходи.

Он нажал кнопку, и красный сигнал сменился на зелёный. Я вышел из школы и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Ветер шумел в кронах растущих на территории деревьев, ночь пронзали огни города.

Я направился к парковке. Двойник поджидал меня возле шлагбаума.

— Пошли со мной, — кивнул я.

Мы двинулись к машине. Шофёр заметил нас в зеркало заднего вида и вышел открыть заднюю дверь.

— Это мой одноклассник, — сказал я. — Ему далеко ехать, так что переночует у нас.

— Как скажете, — отозвался водитель.

Мы забрались на заднее сиденье, и автомобиль тронулся, выруливая с парковки. Доппельгангер сидел, не шевелясь, словно манекен. Да, трудновато будет выдать его за одноклассника, конечно. Любой, кто попытается с ним пообщаться, сообразит, что с парнем что-то не так. Придётся его прятать. Благо, в доме полно закоулков. И всё же, риски есть. Но они того стоят. Ведь я собирался с помощью доппельгангера пробить потолок местной системы магии. Так сказать, удвоить свой предел. По моим скромным подсчётам, это должно дать мне минимум десятый уровень — то есть, на один больше, чем у императора и его семьи. А если удастся прокачаться и дальше, то я стану намного могущественней любого мага этого мира.

Эта мысль вызвала на моём лице едва заметную улыбку.

Глава 9

Сила дает большие возможности. А возможностей у меня сейчас не так много. Например, я не могу вырваться из этого проклятого мира. А хочется очень сильно. Поэтому иных вариантов, кроме как прокачаться, я не видел. Но делать это долго и нудно, как местные ученики, у меня нет никакого желания. Зато есть одна хитрая мысль, как ускорить прокачку.

Я глянул на своего двойника.

У каждого рода в этом мире есть предел, выше которого прокачаться он не может, как бы ни старался. Какие же глупые ограничения! Но это заложено природой, как я понял. И преодолеть их никто не в силах. Родился ты, скажем, в семье Сопляковых, у которых уровень "два", — вот и будешь всю жизнь слабаком с двоечкой силы, хоть лопни. А если повезло родиться в семье Оборзевших, у которых уровень магической силы — "шесть", то... Увы, это еще не значит, что тоже станешь с шестым уровнем ходить. Нужна прокачка, будь она неладна! Вот все и ходят в школу, изучают различные техники и магию.

Я хотел порвать этот порочный круг и избежать долгой учебы. И на этот счёт имелась одна идейка. Сработает или нет - надо смотреть.

В свою комнату попасть удалось мне не сразу: по пути встретился старший братец. Увидев меня с другом, принялся отвешивать дебильные шуточки. Я бы набил ему морду, но понимал, что, если сейчас ввяжусь в перепалку, то есть большой риск вообще ничего не сделать, и двойника просто раскроют. Пришлось, скрежеща зубами, терпеть.

Но пометку в памяти всё же оставил — поджарить этому гаду задницу!

Наконец, удалось попасть в комнату. Я тут же закрылся и принялся вычерчивать прямо на полу тринадцатиконечную звезду. Начертательная магическая геометрия была моим коньком, и я мог с закрытыми глазами строить достаточно сложные конструкции. Но сейчас я не спешил. Нужно быть внимательным и точным, ведь любая ошибка приведет к очень печальным последствиям. Уж мне ли не знать?

Теория моя была достаточно простой. Ограничение уровня, до которого может прокачаться человек, лежит в его ауре. Причем в самом глубоком его проявлении, так называемом тонком плане человека. Поэтому у одной фамилии и лимит один — ведь аура у семьи едина. Кровная линия. Род, наследственность - все дела. С этим ничего поделать нельзя.

Но вот если прокачать того, у кого нет этой ауры, потому что он вообще не человек в полном смысле этого слова... К примеру, у доппельгангера ауры нет. Он — оболочка. Но не простая. Двойник имеет определенные проявления и свойства человека. А значит...

— Его можно прокачать! — зловеще произнес я, глянув на неподвижно сидящего доппельгангера.

Но прокачать этот манекен — ещё не всё. Есть второй шаг, не менее сложный. И тут тоже нужно использовать образное мышление, чтобы понять весь мой замысел.

Прокачка — как одежда, как рубашка, как кожа. Ты занимаешься, изучаешь различные практики и приемы, и они опытом нарастают на тебя. Чем больше, тем толще. Поэтому, если перестать заниматься, забросить прокачку, эта «одежда» начинает изнашиваться и истончаться.

Моя задумка была следующей: прокачать двойника, потом снять с него эту «одежду» и надеть на себя. Моя аура в этом случае не взбунтуется, потому что прокачка принадлежит иной сущности. Но я сам смогу её вполне себе спокойно использовать. Звучит безумно. Но не быть мне тем, кто я есть, если бы я сейчас боялся. Риск — дело благородное. Так говорят в этом мире. И я с этим согласен.

Магическая звезда была закончена. Пришло время её наполнить.

Тысячи формул, символов, идеограмм, графем и прочего, что знал и бережно хранил я в своей истинной памяти. Знания накапливались множество лет и позволили сделаться тем, кто я был... до сего момента. И выписывая сейчас руны тёмных начал, сопрягая их друг с другом и возводя в степени, я получал истинное удовольствие. Эти хитрые действия словно возвращали меня в того, кем я был ранее.

Надо отметить, что мир этот оказался не таким плохим, как я думал. Но только по одной причине — все эти формулы и идеограммы тут работали. Да, несколько в ином виде, но работали. А это значило, что часть своей силы я всё же имею.

Закрыв глаза, я обратился к корням Древа. Рискованное дело, потому что раньше я такого и в таких масштабах тут не делал. Но выбирать не приходилось. Храбрость - половина силы. А иногда - даже больше.

Как ни странно, что-то темное, могущественное и древнее сразу же мне ответило. Это был беззвучный глас, который мне показался знаком — нет, не Тьма, но словно её брат. Исполинское, хранящее суть мрака, неведомое и необъятное, зарожденное Хаосом вечности... Как же хорошо!

Теперь понятно, почему мне было так хреново в тот первый раз, когда я пытался совершить тут магию. Я, пребывая в теле подростка, невольно воззвал к кроне Древа. А это белый поток, который распознал мою истинную суть и, словно битым стеклом, прошелся по моему нутру. Зараза! А корни — это хтонические начала, и они для меня, словно эликсир.

Потекла сила, мощная, плотная, однородная. Пребывая в какой-то обезумевшей радости, я засмеялся и направил этот поток на звезду. Она тут же вспыхнула! Фиолетовое свечение наполнило комнату, начало плясать отблесками по стене. Воздух стал плотным и наполнился едким запахом серы.

Я глянул на формулы. Они тоже светились, каждая группа своим цветом: подкрепляющие символы — зеленоватым, направляющие — красным, проникающие — янтарным. Все идет по плану!

— Подойди сюда! — приказал я двойнику.

Тот послушно встал со стула. Но идти не решался: в воздухе вдруг заплясали искорки, а потом и вовсе блеснула беззвучная молния.

— Подойди!

Доппельганер встал в центр звезды. Прямо над головой двойника тут же образовались небольшие тучки и принялись кипеть и клубиться. По полу прокатилась едва заметная дрожь. В воздухе, который вдруг начал темнеть, стали проявляться маски тысячеликой Тьмы: морды волчьи и медвежьи, змеиные и вороньи, паучьи и скорпионьи, неведомых чудовищ с сотней глаз и абсолютно безглазые, имеющие только огромную пасть на всю морду. Порождения хтони, дети первозданного хаоса! Я знал имена их всех и ликовал, потому что понимал — ритуал получился!

Но выводы мои оказались слишком поспешными.

Неладное я почувствовал, когда мой двойник вдруг схватился за голову и упал на пол. А потом издал протяжный вой. Вибрация стен стала заметней. Затрещали перекрытия. Магический конструкт начал выходить из синхронизации. Остроконечные лучи звезды засветились ярче, а потом и вовсе стали пульсировать, болезненно и неровно.

Что происходит?! Почему ритуал выходит из-под контроля?!

Я лихорадочно просматривал формулы, но не находил ошибки. Однако все шло уже не по плану, а летело в тартарары.

Двойник опять закричал, сжавшись на полу в позе эмбриона. Неужели он может чувствовать боль? Нет, не может. Тогда какого хрена орет?!

Я хотел как следует наподдать доппельгангеру, но едва подошёл к нему, как меня ударило мощным потоком силы. Боль вспыхнула в мозгу. Чтоб тебя...!

Меня отбросило, но я не почувствовал боли, потому что на мгновение потерял сознание.

Открыл глаза, уже лежа на полу. О-ох...!

Мутило. В ушах звенело, а перед глазами все плыло. Но рассинхрон, кажется, закончился.

Звезда перестала светиться, двойник тоже молчал. И только снаружи в мою дверь долбились члены семьи, настойчиво требуя открыть.

— Что происходит?! Максим, немедленно открой дверь! Ты что там устроил?! Ты нас всех на тот свет отправить решил?!

— Всё в порядке! — прохрипел я.

Попытка встать не увенчалась успехом, ноги были словно ватные. Твою мать, что произошло?! Почему не сработало? Я же сделал всё правильно! Но, видимо, чего-то не учёл. Понять бы, что именно...

— Открывай дверь!

— Зачем? — искренне удивился я.

— Он ещё спрашивает! Открывай немедленно! — кажется, это был средний брат, Пётр, хренов адвокат.

Вторила ему мачеха, визгливо крича:

— Максим, ты что, творишь магию дома?! Нас же всех на каторгу сошлют! Немедленно открывай!

— Открывай, малолетний подонок! — зарычал Пётр.

А вот оскорблений я не потерплю! Я уже было потянулся к ручке двери, чтобы распахнуть дверь и как следует наподдать братцу, но в последний момент остановился. Нельзя! Я ведь, и в самом деле, нарушаю правила — творю магию вне стен школы. А значит, меня могут прямиком сдать инквизитору. И судя по отношению брата и мачехи ко мне, такой исход вполне реален. Вот только меня он совершенно не устраивает.

— Ну, и семейка! — выдохнул я и огляделся.

Нужно было как можно скорей замести следы.

Звезду я стёр рубашкой, которую вытащил из шкафа. Туда же её и закинул обратно. Бросил на пол другую одежду, чтобы скрыть формулы и знаки. Едва ли кто-нибудь из моих родственников захочет порыться в этом беспорядке.

Когда в дверь уже принялись откровенно ломиться, грозя ее вынести, я открыл замок.

— Ты почему нас не впускал?! — зашипела мачеха.

— Да он издевается над нами! — усмехнулся Петр. — Игнорирует старших!

— А разве запрещено находиться в своей комнате? — резонно спросил я.

— Что вы тут делаете?! —мачеха пристально оглядела комнату. — Весь дом трясся!

— Дрались, — тут же соврал я. — С другом, — кивнул на двойника, который продолжал неподвижно лежать на полу. — Я сил не рассчитал и вырубил его.

— Ты его убил, что ли?! — удивленно воскликнул Петр, глядя на лежащего. — Еще этого не хватало! Младший братец человека убил в семейном доме! Теперь все тут будет пронизано смертью! Он хотя бы простолюдин?!

— Живой он. Просто сознание потерял. Сейчас очнется.

— Ты больной! — сквозь зубы процедила мачеха. — Тебя нужно было в психушку сдать! Бьешь людей без всякого повода!

Я хотел ей ответить чего покрепче, но в комнату вошла сестра Дарья и незаметно одернула меня.

— Молчи! — шепнула она мне в самое ухо.

И, глянув по сторонам, громко сказала:

— Парни устроили шуточный поединок? Что ж, я помню, Петр, когда был на два года младше, тоже такие устраивал. Верно я говорю, Петр?

Тот скривился, будто съел горькую пилюлю. Кивнул:

— Верно.

— И поединки были гораздо круче. Петя, помнишь, как ты мамину вазу фарфоровую разбил? А папину скульптуру, которую они из Китая привез?

— Заткнись! — процедил брат.

— Ну тогда что же тут плохого, если то же самое устраивает и Макс?

Возразить вошедшим было нечего, и они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, мачеха подошла к лежащему и спросила:

— Он точно живой?

Она наклонился над двойником, видимо желая проверить его состояние, но не прикоснулась к парню. На лице отчетливо отразилась брезгливость, хотя вид у доппельгангера был вполне нормальный.

Мне повезло, потому что двойник вздрогнул и издал стон.

— Живой, — сказал я.

— Я чувствую темные эманации магии, — прищурившись, произнес Петр.

До лежащего ему больше не было никакого дела: раз живой, значит, не придётся отмазывать братца, чтобы избежать скандала. Теперь он выискивал следы и улики, с помощью которых можно было меня прижать.

Вновь помогла Дарья.

— Так друг Макса темный. От него и чувствуешь.

— Фу-у, темный! — скривилась мачеха и сразу же вышла из комнаты, словно ей сообщили, что тут находится заразный больной.

Петр же пристально посмотрел на меня и произнес:

— Я тебя еще прижму!

— Смотри прижималку не обломай, — ответил я.

Братец скрипнул зубами, но влезать в конфликт не стал и поспешно ушел, догоняя мачеху.

— Ты чего тут устроил?! — спросила Дарья, едва дверь закрылась.

— Ничего.

— Вот только не нужно мне врать! Я тебя от этих двоих спасла!

Я отметил про себя, что двое эти, и в самом деле, слишком часто пересекаются. Какая-то у них интрижка? Интересно, отец знает?

Девушка глянула на лежащего, нахмурилась и спросила:

— Это что, двойник?!

Ого! Как она сумела распознать доппельгангера?!

— Двойник, — ответил я, не видя смысла отнекиваться.

— Как ты смог его создать?!

— Послушай, это не так сейчас важно. Лучше пообещай мне, что никому не расскажешь про него.

— Расскажу! — улыбнулась Дарья.

— Что?! — вытянулся я в лице.

— А ты попробуй догони!

Дарья рванул в сторону, но я перегородил ей путь отступления из комнаты, закрыв собой входную дверь.

— Не догонишь! Не догонишь!

Девушка принялась бегать по комнате.

— А ну стой!

— А я все расскажу! Расскажу про двойника!

Да что она себе позволяет?!

Я рванул за ней, желая перехватить на проходе возле кровати. Но Дарья оказалась прыткой и увернулась.

— Расскажу! Расскажу!

— Я тебе сейчас устрою!

Резко развернувшись, я бросился наперерез и поймал Дарью, заключив в объятия. Ловким броском повалил на кровать и схватил за запястья, чтобы не вздумала убежать.

— Ладно, поймал, братик! — улыбнулась та, тяжело дыша.

— Ты должна пообещать...

— Да, конечно, я никому ничего не расскажу! Я же пошутила! А ты шуток не понимаешь!

— Не до шуток мне сейчас!

Я отпустил сестру. Дарья глянула на меня, хмыкнула.

— Вечно ты угрюмый. Ладно, не достаю тебя. Но пообещай, что потом расскажешь, как двойника сделал. Тоже себе хочу, чтобы вместо меня учился.

— Вряд ли он вообще обучаем, — буркнул я, поглядывая на доппельгангера. — Ты что-то хотела?

— Я хотела с тобой поговорить совсем о другом. Ты что творишь?! — с укором выдохнула Дарья.

— Ты о чем?

— Я про дуэль, — Дарья опасливо оглянулась, словно нас могли подслушивать в моей комнате. — Ты зачем устроил дуэль?

— Я её не устраивал, — холодно заметил я. — Этот придурок Королёв сам нарвался.

— Нарвался? Да он всегда так делает, чтобы других задеть.

— Со мной такое не пройдет.

Дарья посмотрела на меня как-то иначе, с любопытством.

— Ты возмужал. Раньше не таким был.

— Все меняется, — туманно ответил я.

— Глупость твоя только неизменна. Нужно было проигнорировать его выпад. Ну, или денег дать, как все делают.

Мой красноречивый, полный злобы взгляд был лучше любых слов.

— А ты что, правда, его побил? — с любопытством спросила Дарья.

— Да это разве побил? Так, поцарапал. Хотел как следует ему навалять, да инквизитор явился. Кстати, что он там потерял? Школа же не его территория.

— Говорят, у него в школе сын учится. Но никто не знает, кто он такой. Все думают на Алекса, который из старшего корпуса — он такой же угрюмый и не разговорчивый, но я думаю, что это Костя из параллели — у них с инквизитором черты лица похожие, — сестра глянула на меня. — А вот насчет победы над Королёвым — это, конечно, плохо.

— Плохо? Чего же тут плохого?

— Ты что, в самом деле не понимаешь?

— Не понимаю, — растеряно ответил я, глядя на сестру.

Ее уверенность и напористость смутили меня.

— Род Королевых не простой и не из тех, кто прощает такие пощечины.

— Какие еще пощечины? О чем ты?

— Антон Королёв, кого ты победил на дуэли, средний сын рода Королёвых. Говорят, что у старшего не все в порядке с головой, поэтому вся надежда на среднего, и семейный тотем с прочими регалиями должен однажды перейти именно к Антону.

— И что?

— А то, что глава рода Королёвых — Константин Константинович Королёв, является бывшим военным генералом, сейчас держит несколько фабрик и мануфактур, входит в состав Высшего Думного Совета.

— Ну и?

— Что «ну и»?! — рассердилась Дарья. — Ты что, правда не понимаешь?! Он важный человек. Элита. И любой выпад против Антона — это выпад против всей семьи и ее авторитета. Они же тебя теперь просто так не отпустят.

— Не надо меня пугать.

— Я тебя не пугаю, а предупреждаю. Макс, будь осторожен!

Я глянул в глаза сестры и понял, что она действительно переживает за меня.

— Все будет нормально, — попытался успокоить ее я.

— Вряд ли, — тяжело вздохнула она. — Думаю, уже завтра твоя жизнь резко измениться. И не в лучшую сторону.

К моему сожалению, сестра оказалась права.

Глава 10

На следующее утро я ловил заинтересованные взгляды окружающих. И далеко не только своих одноклассников. Кажется, моя персона начала вызывать любопытство чуть ли не всей школы. Я догадывался о причине: шило в мешке не утаишь, и слухи о моей победе на дуэли неумолимо расползались по коридорам и аудиториям. Это подтвердил и Сопля.

— Все говорят о том, что ты отделал Королёва, — угрюмо проговорил он на второй перемене, пока мы шли в кабинет, где должно было проходить занятие по начертательной геометрии.

— Не похоже, чтобы тебя это радовало, — заметил я с лёгким укором. — Предпочёл бы, чтоб этот зарвавшийся индюк надрал мне зад?

— Если честно, да, предпочёл бы! — с вызовом ответил Сопля. — Не потому что болею за него, ясное дело. За тебя беспокоюсь. Королёв тебе этого не простит. Да и дружки его тоже, а их в школе немало. Ты унизил не только его лично, и даже не его род, хотя это ой как нехорошо. Ты наступил на хвост всем пятёрочникам, разве ты этого не понимаешь?

— Погоди, ты говорил, что, если я одержу победу в дуэли, Королёв не станет мстить. Вопрос будет закрыт.

Сопля усмехнулся.

— Так-то оно так, и второй раз на дуэль он тебя вызвать по тому же поводу права не имеет, вот только что ему помешает устроить тебе какую-нибудь каверзу исподтишка? Репутацию-то блюсти надо. А для Королёва это вопрос особенно болезненный. Плюс он продул троечнику. Представляешь, как его от этого разматывает?

— Странное какое-то представление о репутации.

Мой собеседник тяжело вздохнул.

— Ну, это ж Королёв! Он до чёртиков боится, что слухи дойдут до его папаши. А они дойдут, уж будь уверен. И тогда отец Королёву устроит! Я ж тебе говорил, в их семье проигрышей не прощают.

— И чем поможет ему выходка против меня?

— Макс, я понятия не имею. Но все сходятся на том, что у вас ещё ничего не кончилось, и продолжение следует. Так что держи ухо востро, как говорится.

— Ладно, спасибо за заботу. Постараюсь.

— Кажется, это по твою душу. Нет, справа.

Повернув голову, я увидел двух девушек и парня, направлявшихся ко мне. Хм, неужели дружки Королёва решили поболтать?

— Привет, — кивнула рыжая с весёлыми кудряшками, остановившись перед нами и тем самым преградив путь. — Ты ведь Максим? Аркадьев?

— Он самый, — я слегка поклонился, учтиво, но не более того. — Чем могу, сударыня?

Девушка прыснула.

— Перестань! Ты что, из девятнадцатого века? Какая я тебе сударыня? Прибереги это для балов. Меня Катей зовут. А это, — она указала на подружку, — Маша. Ну, и Егор, — пальчик переместился в сторону худого нервного парня с жидкими светлыми волосами, свисавшими косой чёлкой на одну сторону. — Мы из параллельного класса.

— Рад знакомству, — сказал я, кивнув остальным. — Наверное.

— В каком смысле — наверное? — тут же заинтересовалась стриженная под каре брюнетка с ярко накрашенными пухлыми губками и небесно-голубыми глазами.

— Не уверен, что рад, — пояснил я. — Всё зависит от того, что вам от меня нужно.

— А! — улыбнулась рыжая. — Ты думаешь, мы приятели Королёва?

— Было такое предположение.

— Не парься! Мы не из его команды. Ни разу вообще.

— Скорее, наоборот, — добавила брюнетка. — Слышали, ты его вчера отделал. Это правда?

— Ну, формально дуэль осталась за мной, — ответил я. — Но не сказал бы, что ему очень уж досталось. Мы до первой крови дрались.

О том, что мой противник пытался продолжить поединок после проигрыша, упоминать не стал. Как говорится, незачем пинать дохлую собаку.

— Жаль, — жёстко сказала брюнетка. — Лучше бы ты ему кости переломал! Но, наверное, выиграть было и так непросто?

— Пришлось попотеть, — кивнул я. — Всё-таки, у нас приличная разница в уровнях.

— Кстати, как тебе удалось его сделать? — подал голос парень. В его серых глазах виднелся неподдельный интерес, смешанный с робким восхищением. — Все были уверены, что ты сегодня даже в школу не сможешь прийти.

Рыжая ткнула его пальцем в бок.

— Не говори так! — проговорила она с укором.

— Ой, прости! — тут же спохватился Егор. — Я не имел в виду, что ты слабак, и что у тебя не было шансов... — он замолчал, осознав, что закапывается ещё глубже.

Я улыбнулся.

— Ничего, всё в порядке. Я и сам в себя не очень верил. Собственно, мне просто повезло. Так вы, значит, Королёва недолюбливаете?

Девчонки презрительно фыркнули.

— Да кто его вообще любит?! — сказала Маша. — Он же мерзкий!

— Ну, есть же у него друзья, — заметил я. — Вчера вон двое приходили.

— Ну, так только эти придурки и есть, — проговорила Катя. — Такие же уроды. Ты ж имел сомнительное удовольствие с ним пообщаться.

Пока мы разговаривали, я считывал ауры собеседников. К моему удивлению, паренёк оказался тёмным. От него исходили однозначно идентифицируемые эманации, схожие с моими собственными. Хм... Интересно, много ли таких в школе? Надо бы поболтать с ним отдельно и выяснить этот момент. Не ходить же по коридорам, «принюхиваясь» ко всем подряд. В этом мире магов вроде нас явно недолюбливали, так что почти наверняка тёмные держатся вместе, образуя нечто вроде негласного сообщества.

— Да, имел, — согласился я. — И восторга у меня это не вызвало.

— Зато теперь все тобой восхищаются, — сказала Катя, буквально пожирая меня глазами. — Ты практически местный герой!

— Ну, не для всех, — вставила Маша. — Справедливости ради.

— Видимо, пятёрочники недовольны? — осторожно вставил я.

— Ещё бы! — воскликнула рыжая, но тут же спохватилась: — Извини, я не хочу тебя пугать!

— А надо испугаться?

Троица переглянулась.

— Ну, не то, чтобы... — начала Маша. — Просто ты ведь победил пятёрочника, а сам троечник? Или нет?

— Троечник, — подтвердил я. — Говорю же: просто повезло.

— Как ты вообще решился наехать на Королёва? — с ноткой уважения спросил Егор.

Я пожал плечами.

— Не мог позволить ему слишком много о себе возомнить. Если позволять подобным личностям быковать, они решат, что им всё будет сходить с рук. А сходить с рук им ничего не должно.

— Так-то оно так, но он ведь теперь тебе покоя не даст, — проговорил Егор.

— Ну, ему же хуже.

— Ладно, перестань! — сказала рыжая приятелю. — Как бы Королёв ни выпендривался, его авторитет пошатнулся. Конечно, ему это не понравится. Зато теперь люди знают, что и ему можно навалять!

— Он вас достаёт? — спросил я.

— Ну, не то, чтобы... — пожала плечами Маша. — Так, бесит просто.

— Меня иногда да, — сказал Егор. — Как и всех. В смысле — кто имеет меньше уровень, чем он.

— Да уж, к своим и старшакам он не полезет! — презрительно фыркнула Катя.

В этот момент Сопля дёрнул меня за рукав.

— Прошу прощения, что перебиваю, — сказал он, — но у нас осталось минуты полторы, чтобы дойти до кабинета.

Его слова заставили девчонок переполошиться. Опаздывать на занятия никто не хотел.

— Ладно, ещё увидимся, — пообещала Катя. — Пока!

— До скорого, — улыбнулась Маша.

Егор схватил мою руку и пожал.

— Ты крут! — тихо проговорил он. — Реально!

На этом расстались и поспешили в кабинет.

Шеклтона не было. Никого это не удивляло: преподаватель и в прошлый раз не торопился явиться ровно со звонком. Так что ученики переговаривались, и в классе царило монотонное гудение. Постепенно оно становилось громче, а затем стало ясно, что после начала урока прошло уже минут семь, а Шеклтона так и нет. Парень с первой парты поднялся и осторожно подкрался к двери в подсобку — закрытой. Приник к ней, прислушиваясь. Сделал знак классу замолчать. На несколько секунд воцарилась напряжённая тишина. А затем дверь распахнулась.

Но не в подсобку, а из коридора.

Парень вздрогнул и замер, как будто его парализовало. Однако на его лице почти сразу появилось выражение облегчения: в класс вошёл вовсе не Шеклтон, а преподаватель истории магических искусств, сухопарый очкарик в сером костюме, который болтался на нём, как на вешалке.

— Займите своё место, — велел он застывшему у подсобки парню, и тот мгновенно юркнул обратно за парту.

Историк обвёл взглядом затихший класс.

— Здравствуйте, — проговорил он негромко. — К сожалению, сегодня господина Шеклтона не будет. Я проведу занятие вместо него.

В воздух поднялась рука нашей старосты — маленькой девчонки с туго уложенными в две закрученных косы волосами по имени Ксения.

— Да, в чём дело? — с лёгким раздражением спросил историк.

— Василий Степанович, а у нас сегодня ещё пятым уроком ваше занятие. Оно состоится?

— Естественно, — ответил историк. — Я-то здесь. Так что будет два урока вместо одного. И это очень хорошо, а то мы как раз немного отстали из-за того, что вы плохо написали последнюю контрольную. Вот её разбором и займёмся.

— А что с господином Шеклтоном? — не желала униматься староста. — Когда он вернётся?

— Не знаю. Вас поставят в известность. Всё, достаём историю!

Преподаватель направился к доске и принялся писать на ней число и тему.

— Интересно, что случилось! — шепнул мне Сопля. — Заболел, что ли?

Однако уже через пару уроков по школе поползли слухи, будто тёмного учителя забрали инквизиторы. Неужели директор сдал его из-за нашего неудачного эксперимента? Может, поэтому вчера и приходил в школу инквизитор, застукавший нас с Королёвым на стадионе? И дело было вовсе не в том, что у него тут учится сын? Если это вообще правда.

В столовке к нам подсели новые знакомые — Маша, Катя и Егор. С ними были ещё двое парней — тоже жаждали пообщаться с тем, кто отделал Королёва. Сам побеждённый пока держался подальше — на другом конце столовой. И я заметил, что, помимо парочки дружков, бывших с ним вчера на стадионе, с ним сидели ещё несколько человек.

Несколько раз я поймал брошенные через ряды столов взгляды. И они не предвещали ничего хорошего: похоже, пятиуровневые что-то замышляли. Выступить портив победившего в дуэли сразу и открыто они не могли, но Сопля прав: устроить мне какую-нибудь каверзу им ничто не мешало.

Одного из моих новых знакомых звали Кирилл, другого — Артём. Первый был троечником, а второй — двоечником и держался подчёркнуто скромно, давая понять, что знает своё место и вообще счастлив, что сидит за одним столом с теми, у кого уровень вышел. Вдобавок, он был тёмным. Так что, с какой стороны ни посмотри, с рождения был обречён на последние роли.

Я вполуха слушал своих соседей, а сам вспоминал урок по истории магических искусств. Как ни странно, тема меня заинтересовала. В основном, потому что мне нужно было узнать об этом мире как можно больше — особенно о существующей в нём системе ворожбы.

Василий Степанович Плещеев рассказывал педантично, приводя множество фактов и дат, но из всей этой массы лишней для меня информации можно было вычленить и полезную.

Например, я узнал, что магией пользовались люди этого мира с древности, но интуитивно — на уровне шаманства. Однако тогда-то и было открыто Древо, к которому можно путешествовать и питаться его энергией. Первые шаманы использовали бубны, чтобы не потеряться. Одни поднимались к кроне, другие опускались к корням. Тогда это называлось Верхним и Нижним мирами. Но с развитием наук чародеи поняли, что это не случайность: есть предрасположенность у каждого мага, в зависимости от которой он может получать силы либо от светлой, либо от тёмной энергии. Плюс научились обходиться без бубна.

Это здорово продвинуло изучение Древа и возможностей, которые оно давало. Логично, что постепенно одарённые, способные путешествовать к источнику магии, стали элитой. Они и сформировали то, что нынче зовётся аристократией. Дар стал передаваться по наследству — в основном, благодаря постоянным духовным практикам адептов. Одновременно магия была объявлена прерогативой высших классов — простолюдины практически утратили к ней доступ. Конечно, до сих пор всё равно может родиться маг в обычной семье, но он либо никогда не узнает об этом, либо будет однажды схвачен инквизицией. Во всяком случае, инициироваться ему не позволят: дворяне ревностно хранили свою монополию на чародейство.

После уроков я взял в школьной библиотеке несколько книг по истории местной магии — учебника было явно недостаточно, чтобы получить полную картину как можно быстрее. Так что мой вечер прошёл в штудиях. Спать я лёг уже далеко за полночь. Зато теперь знал о Древе и тёмных гораздо больше.

И в моей голове зародилась дерзкая мысль. Раз местные колдуны могут создавать так называемый Контур, объединяя силы представителей рода, значит, наверняка есть способ аккумулировать энергию членов разных семей. Конкретно — меня интересовало, реально ли создать Контур из нескольких тёмных. Это могло бы помочь мне. Прошлый ритуал, скорее всего, не получился из-за того, что не хватило энергии — нужно больше звеньев в передаточной цепи. И ими вполне могут стать мои новые знакомые. Даже среди тех, кто сегодня захотел со мной подружиться, нашлась парочка тёмных. Если же поискать, то обнаружатся и другие.

Другой вопрос — согласятся ли они мне помогать. Даже если я предложу это в качестве эксперимента. Скорее всего, нет. По правде говоря, я был в этом уверен. Такие ритуалы довольно опасны, и мало найдётся желающих рискнуть. Кроме того, это означало бы выдать мой секрет, а подобный вариант я даже не рассматривал. Конечно, спрашивать согласие не обязательно... Правда, для этого придётся обездвижить «звенья». Скорее всего, даже убить. Готов я к такому шагу? Если буду уверен, что сработает, то да. Но нужно найти достаточно тёмных, чтобы ритуал точно получился. Пожалуй, завтра этим и займусь — провентилирую, сколько в школе учится таких же, как я, адептов.

На этой мысли я и уснул.

А на следующий день меня вызвал к себе директор. Мне об этом сообщила Ксения — наша староста.

— Велел тебе прийти на этой перемене, — сказала она сочувствующим тоном. — Наверное, это из-за дуэли.

— Формально это была тренировка, — ответил я. — Пока я или Королёв не признались в обратном.

— Он не признается.

— Я тем более.

Однако я подозревал, что девушка права. Вроде, иных поводов вызывать меня не было.

Ксения вдруг взяла меня за плечо и слегка сжала.

— Держись! — сказала она. — Почти все на твоей стороне. Лично я терпеть этого Королёва не могу!

— Спасибо, — ответил я с лёгким удивлением.

Не ожидал от старосты такого проявления эмоций. У меня сложилось впечатление, что она целиком погружена в учёбу — этакий сухарь-перфекционист.

Ксюша убрала руку и смущённо сцепила руки в замок.

— В общем, я просто хотела, чтобы ты, знал, что я за тебя, Макс. Ну, всё, иди!

Когда я вошёл в директорский кабинет, Вебер имел вид хмурый. На меня зыркнул, как на врага. Хм, неужели его так вывели из себя слухи о нашем с Королёвым поединке? Что-то я сомневаюсь. Во-первых, никто особо не пострадал, во-вторых, Сопля ведь говорил, что негласно дуэли поощряются. Так что к мне не должно быть по этому поводу особых претензий.

— Что вам известно о господине Шеклтоне? — сходу спросил Вебер, едва мой зад коснулся стула.

— В каком смысле?

— О том, почему его забрали на проверку.

Директор сверлил меня взглядом, будто пытался пробраться прямо в мозг и прочитать там мысли.

Я пожал плечами.

— Говорят, его забрали инквизиторы.

— Верно, так и есть. Школа осталась без преподавателя, причём на неопределённый срок. И я хочу знать, почему!

Явно Вебер имел какую-то претензию лично ко мне. Иначе с какой стати ему вызывать скромного троечника и учинять ему допрос?

— А при чём тут я, Константин Константинович?

— Я застал вас за тёмным ритуалом.

— Ну, и что? Он не получился. Вы меня за это уже наказали. И какое это имеет отношение к тому, что господина Шеклтона забрали инквизиторы?

— Хотите сказать, это не вы донесли на него? — выдержав краткую паузу, спросил Вебер.

Глава 11

— Нет! — воскликнул я, удивленный таким наездом.

Вебер долго и пристально глядел мне прямо в глаза, сверлил насквозь, от чего по спине побежали «мурашки». Наверняка в это самое время директор использовал какие-то магические штучки, потому что я отчетливо ощутил легкие уколы на шее. Вебер прощупывал меня. Но я был чист и потому молчаливый допрос выдержал с достоинством.

— Интересно, — задумчиво произнес директор, хмуря брови и отворачиваясь к окну. Его длинные ухоженные пальцы принялись постукивать по столу. — А кто же на него донес?

Я пожал плечами. Откуда мне знать? И почему я вообще должен об этом думать?

— И даже предположений у тебя нет?

Предположения у меня были, но озвучивать их Веберу я не собирался.

— Может быть, какие-то его личные враги? — туманно ответил я. — Все-таки, Шеклтон — весьма необычный человек, вполне мог нажить недоброжелателей.

Директор вновь глянул на меня, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы он не прочитать с помощью своего особого зрения мои истинные мысли.

— Верно, — вздохнул директор, вновь постукивая пальцами. — Шеклтон дурак, каких еще поискать нужно!

Такие откровения удивили меня. Но директор только начал.

— Угораздило меня связаться с этим полоумным! Да лучше бы я заплатил тройную сумму и вызвал преподавателя темных начал с Востока — ведь были же предложения. Денег и времени пожалел. Да и этого безумного моряка жалко стало, хотел пристроить. А он вон, какие причуды вытворяет!

Вебер был раздражен. Оно и понятно — технически, по закону, он должен остановить процесс обучения и закрыть школу до момента, пока не появится оправданный инквизицией Шеклтон или кто-то другой, кого можно поставить на предмет. Ведь мало ли, чему учил тёмный своих подопечный — вдруг крамола какая вскроется. Но директор видимо обладал определенными связями и потому закрываться не спешил. Инспектора по обучению тоже не спешили идти с проверкой.

«Еще бы! — хмыкнул я мысленно, вспоминая разговоры учеников. — Учебные взносы с каждой семьи, которая обучает свое чадо в этой школе, весьма велики. Добровольно лишаться такого дохода директору нет никакого желания. Да и в байку о том, что стало жалко старого моряка, тоже вериться с трудом. Просто Шеклтон назвал самую скромную сумму, чтобы преподавать — вот Вебер и соблазнился».

— Ну да ладно! — махнул рукой директор, улыбнувшись. — Что сделано, того не изменишь. Ты мне лучше вот, что скажи. Что там у тебя за неприятности с инквизитором? Доходят разные слухи.

— Никаких неприятностей, — тут же выдал я, натянуто улыбнувшись. — А слухи — это всего лишь слухи, не более.

— Слухи... — задумчиво повторил Вебер. — Ну не знаю. Говорят, что ты творил магию вне стен школы. Это дело подсудное.

— Вам беспокоиться не о чем. Вы же отвечаете только за то, что происходит в границах школы. А с этой точки зрения я чист.

Укол не прошел мимо ушей Вебера. Он прищурил глаза, недобро улыбнулся.

— Верно, Максим. Я отвечаю только за то, что твориться в школе. Например, в саду.

— Тренировка, — тут же ответил я, понимая куда клонится разговор.

— Тренировка! — усмехнулся Вебер. — Ну, пусть будет так. До времени. Ладно, Максим, ты не переживай, все нормально.

Он похлопал меня по плечу.

Я понимал, что директор школы постарается сейчас сыграть роль своего парня, чтобы втереться в доверие.

Не ошибся.

— На самом деле, я совсем о другом хотел с тобой поговорить. Максим, я знаю тебя долго, слежу за твоими успехами. Ты — парень способный. А скоро у нас ожидаются большие практические занятия на полигоне, и я рассчитывал, что ты будешь в первом отряде.

Я вопросительно глянул на директора.

— Первый отряд для отличившихся, — сладко улыбнувшись, пояснил Вебер. — Для отличников, для умных учеников, для особенных.

«Для богатых родов, кто готов дополнительно оплатить включение своего отпрыска в этот отряд», — понял я. Ну, на меня семья едва ли захочет потратить денежки. Боюсь, тут Вебера ждёт разочарование.

— И я раздумывал о том, чтобы включить и тебя туда. Но только я должен понимать, что за тобой ничего противозаконного нет. Расскажи, что там случилось с Шеклтоном? Что вы там делали? Да ты не бойся, я никому не скажу. Просто хочу понимать, что говорить инквизиции, когда она придет с расспросами. Чтобы версии совпадали. Ну ты понимаешь, о чем я.

Вебер подмигнул мне.

Интуиция подсказала мне, что сейчас нужно молчать. Даже если пообещают тысячу девственниц и полцарства в придачу — молчать! Это явно какая-то подстава.

«Кажется, Королевы успели сговориться и с Вебером. А он сейчас явно пытается накопать на меня компромат, чтобы сразу же отчислить». Ну, не на дурака напал. Со мной этот номер не пройдёт.

— Ничего особенного не произошло, — осторожно ответил я. — Шеклтон еще с начала урока вел себя странно, говорил какие-то непонятные вещи. Вот я и переспросил по поводу темы урока. А он сказал, что лучше один раз показать, чем сто раз объяснять. И предложил остаться после урока. Я и согласился. Ну, а дальше он начал просто какую-то дичь творить. И все задымилось. Потом вы пришли.

— Значит, хотел просто узнать более подробно о теме обучения? — недобро улыбнулся Вебер.

— Именно так.

Шею вновь начало покалывать.

— Максим, ты ведь не думаешь, что я полный дурак? Я — глава школы. И я прекрасно разбираюсь как в белых основах, так и в черных началах. То, что творил Шеклтон, в школьную программу обучения не входит. То, что он делал, запрещено законом. Я бы поверил в твое объяснение. Но слишком много фактов говорят о другом. То тебя уличает инквизитор за созданием магических конструктов вне школы, то вы с Шеклтоном творите запрещенные заклятия прямо в кабинете.

Вебер придвинулся ближе ко мне и почти в самое лицо прохрипел:

— Кто ты такой на самом деле, Максим Аркадьев?!

В этот момент мне понадобились все мои самообладание и выдержка, чтобы не выдать самого себя. Давление магических эманаций усилилось до невероятных размеров — Вебер пошел ва-банк!

То, что Вебер говорил про себя, оказалось правдой — он, и в самом деле, обладал невероятной магической силой. Уровень восьмой, а может быть, и девятый. Его плотный поток скрутил мне глотку и, словно огромный удав, принялся душить. Я не мог пошевелиться и сделать вдох, но продолжал смотреть на директора, понимая, что испытание можно либо пройти, либо сразу же умереть, потому что, если он узнает, кто я такой на самом деле, то мне точно не жить.

Противостояние длилось несколько секунд, но мне показалось, что вечность.

— Хорошо-о... — протянул Вебер, и хватка ослабла.

Я сделал глубокий вдох и едва не потерял сознание. Нужно было оставить последнее слово за собой. Уже хотя бы потому, что Вебер позволил себе так давить на меня.

— Не знаю, что вы имеете в виду, — проговорил я, сглотнув и стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Как по мне, ваш преподаватель, который сейчас у инквизиции, подверг опасности ученика — и вы, как человек, нанявший сумасшедшего, несёте за это ответственность. А вовсе не я!

Вебер моргнул, его лицо окаменело. Он знал, что я совершенно прав. Собственно, до него проверка ещё доберётся. И сейчас я должен волновать его в последнюю очередь, если уж на то пошло.

— Пока наш разговор закончен! — зловеще процедил директор. Его тон не сулил ничего хорошего. — Но мы еще к нему вернемся. Можешь идти.

Я встал и на ватных ногах вышел из кабинета. Хотелось ругаться самыми грязными словами, а еще больше — свернуть шею этому зазнавшемуся индюку. Но я понимал, что нахожусь сейчас не в том положении, чтобы делать такое. Силы мои слабы. А задумка с двойником не удалась. Но ничего. С помощью других темных я осуществлю задуманное и прокачаюсь. А уж потом...

Я потер руки. Но это потом. А сейчас нужно поразмыслить над кое-чем другим.

Итак, что мы имеем? Кто-то слил Шеклтона. Хотели меня каким-то способом подставить, потому что видели, что я с темным учителем общался и оставался после уроков, чтобы замутить темный ритуал? Только вот Шеклтон не помог и вообще по факту оказался недееспособен, а попросту говоря, безумен. Так что мне таким вот способом насолить у недоброжелателя не получилось. Прямых улик у меня нет, но я просто уверен, что это дело рук семьи Королевых. Таким образом они хотят слить меня. Отомстить за свое поражение.

Новые знакомые в полном составе уже ждали в коридоре.

— Ну, как прошла встреча? — спросила Маша.

— Нормально, — пожал я плечами.

— Эй, нет, так дело не пойдет! — возмутилась Катя. — Мы хотим подробностей! Просто так Вебер тебя бы не отпустил. Крови попил?

— Отсосал, — сквозь зубы ответил я.

Ребята взорвались смехом.

— Фу! — поморщилась Маша. — Что за шутки, Макс?!

— Никаких шуток. Всё так и было.

Мы двинули по коридору в сторону столовой — после жаркой беседы хотелось есть.

— Вебер говорил про какие-то учения на полигоне, — проговорил я. — О чем это он?

— Ты что, с Луны свалился? — произнес Сопля. — Это же самое важное событие этой четверти! Всю школу везут на северный полигон, где будут проходить учения. Будут смотреть, чему мы научились за это время.

Класс! Особенно мне есть, что показать. Учитывая, что я в этом мире — и в школе, соответственно — без году неделя.

— И что, это обязательно? — спросил я осторожно.

— Конечно! По результатам этих соревнований формируют списки на отчисление.

— Что?!

— Вот так, — кивнул Сопля. — В прошлом году троих домой отправили. Отстающих в этой школе не держат. Даже если они из влиятельных семей. Слишком много желающих получить место.

— А отличившимся дают право взять из центральной библиотеки по одному свитку заклятий, — дополнила Катя.

— Что еще за свитки? — насторожился я.

Девушка закатила глазки.

— Заклятия высшего порядка — формулы, графемы, полный разбор. Крутая вещь. В прошлом году Михайлов был победителем, так он взял ретранслятор — магическую формулу, увеличивающую расстояние передачи заклятий.

— И даже из школы после этого ушел, не доучился, — добавил Сопля. — Михайлова сразу на государственную службу взяли с таким-то умением. Говорят, где-то под Архангельском теперь в звании старшего фельдфебеля служит. Огромные деньги получает.

А вот это интересно.

— И что, любое заклятие можно выбрать? — спросил я.

— Ну тут уж как повезет. Кто же знает, что там в свитках? Они все запечатаны. Наугад только действовать.

Нет, наугад не стоит. А вот если заглянуть внутрь — это пожалуйста, сквозь бумагу увидеть легко, это достаточно простое заклятие. И если найти среди этих свитков такой, который сможет аккумулировать силу, накапливать ее, то можно в разы ускорить весь процесс создания портала в иной мир.

От таких мыслей настроение у меня сразу же поднялось.

Мы взяли разносы, прошли вдоль линии раздачи. Ребята набрали всякого, я же ограничился отбивными с соком. Сели за стол.

— И чего ожидать на полигоне? — спросил я, отправляя кусок прожаренного аппетитного мяса в рот.

— Много чего, — ответил Сопля, поглощая котлету.

— Скорее всего, будет три этапа, — пояснила Катя. — Никто точно не знает, что приготовит на этот раз Вебер, но общая картина примерно одинаковая. Сначала проверяются конкретные стихии. Это самая продолжительная часть, так как состоит она из нескольких соревнований. Форма у них может быть любая. Хоть наперегонки бежать. Но каждый год устраиваются поединки, на которых отсеивают половину участников. Потом — лабиринт. Там нужно многие качества показывать. Этакая сборная солянка из ловушек на разные стихии. Есть одна хитрость — если объединиться в группы, то преодолеть препятствие будет легче.

— А третий? Третий этап какой?

— А вот это никто не знает. Если первые два остаются, только меняется антураж, то третий этап — всегда сюрприз. В прошлый раз ученики на высоте ста метров от земли прыгали по воздушным камням и дрались на мечах. Как в кино китайском показывают. Только там не маги дерутся, конечно, а актёры, и их на верёвки подвешивают.

— Давай вернёмся к турниру, — мягко сказал я.

— Половина не прошла. Что в этот раз будет — никто не знает, кроме самого Вебера.

— Да и он не знает, — произнес Сопля. — Говорят, он в последний момент придумывает задания. — Чтобы никто не узнал, что будет.

— Вряд ли в последний, — покачала головой Катя. — Ведь мало придумать, нужно еще и организовать все. Те же воздушные камни создать — представляешь, сколько сил нужно и какие формулы высчитывать?

Сопля неопределенно пожал плечами. Явно остался при своём мнении. Я же был, скорее, на стороне девушки. Конечно, придумать — это одно. Осуществить — совсем другое. Каким бы сильным магом ни был директор, даже ему требовалось время.

— И как скоро будут проходить эти соревнования на полигоне? — спросил я.

— Ну ты действительно с Луны свалился! — улыбнулась Катя. — Ближе, чем ты думаешь. Уже послезавтра!

— Послезавтра?! — это новость удивила меня.

Так скоро?! И я узнаю об этом только сейчас? Маловато времени. Впрочем, мне хватит и этого. Все мои знания — со мной. А это — главное, чем я сейчас обладаю.

— Видали? — сказала Маша и кивнула на телевизор, который висел в углу столовой и показывал новости.

Мы невольно обратили на экран внимание. Там показывали какую-то светящуюся запятую в небе.

— Комета, — со знанием дела произнесла Маша.

— И что? — не понял Сопля.

— Говорят, плохой знак.

— Что же тут плохого?

— А если упадет?

— Кометы не падают — только мимо пролетают.

— Ну все равно, — пожала плечами Маша. — Мало ли...

— А я фаталист, — произнес Сопля.

— Что это такое? — спросила Катя. — Это что-то, чем ты любишь заниматься, когда остаешься один дома?

Ребята прыснули от смеха.

— Это вера в то, что все уже предопределено, — надул губы Сопля. — Вот назначено нам судьбой умереть от кометы — так хоть тресни, так оно и будет, ничего не изменишь. Всему свое время. Верно я говорю, Максим?

— Всему свое время... — задумчиво повторил я, глядя на видео с кометой.

Блеклая запятая не производила особого впечатления, но вот журналист, кажется, проникся и говорил что-то торопливо и нервно.

Нет, я мировоззрение одноклассника не разделял. Если плыть по течению, то никогда ничего не добьёшься. Всё предопределено? Удобная теория, но только для людей без амбиций. И оправдание лодырей. Я предпочитаю брать быка за рога и быть хозяином своей судьбы.

— Всему свое время...

И вдруг меня словно ударило током!

Я схватил карандаш, тетрадку и принялся лихорадочно писать формулы, прямо поверх лекции.

— Чего это он? — удивленно спросила Маша, непонимающе глядя на остальных.

Ответить ей никто не смог.

— Макс, ты чего? — осторожно спросил Сопля.

Но мне было не до него. Я делал важные расчеты.

Сопля, произнеся фразу про время, невольно натолкнул меня на одну мысль. Очень важную мысль. И ведь как я об этом сразу не подумал и не учел?! Болван! Полный болван!

— Макс, может, расскажешь все же, чего это ты начал тут какие-то сложные уравнения третьего уровня писать? — спросила Катя, заглядывая из-за спины.

— Да так, пустяк, — только и смог выдохнуть я, глядя на получившиеся расчеты.

— Вот так пустяки! — усмехнулась девушка. — Целую страницу исписал!

Поняв, что от меня ничего не добиться, компания переключилась на обсуждение других новостей, оставив меня в покое. А я же не находил себе покоя. Все мое естество вдруг растревожилось, и всего начало колотить. Кажется, здесь это называется «нервы». Проклятое, жалкое человеческое тело!

Время... это важный фактор, который нужно учитывать всегда. А я этого не сделал. И потому у меня вышло полное фиаско с порталом и с двойником. Расчеты не предполагали временных ограничений. А они были. И весьма жесткие.

Я тихо выругался. И вновь погрузился в формулы, перепроверяя их.

С каждой секундой волосы на голове поднимались все сильней. Выходило интересное. Есть исключительный час, когда формулы активируются и конструкт портала в мой мир сработает и откроется. Один единственный час, когда планеты займут благоприятное расположение. Один час. И больше такого шанса не будет. Никогда. Ни. Ко. Гда.

Я больше не смогу создать этот портал, будь я хоть трижды силен. И час этот наступит через три дня! Три дня, за которые мне нужно прокачаться до невероятных мощностей и успеть создать необходимый конструкт. Три дня...

И либо я успеваю. Либо остаюсь тут навсегда, в этом мире и в этом теле...

Глава 12

Итак, мне нужно попасть на турнир. Однако шансов немного, ведь зависит зачисление либо от моих родителей, либо от Вебера. И никто из них не горит желанием поспособствовать моему продвижению, так сказать. Я сидел в кафе после уроков, прикидывая, с кем больше шансов договориться. Получалось, что ни с кем. Предкам на меня мало того, что пофиг, так я ещё и бельмо на глазу у семьи. Уверен, они бы с удовольствием от меня избавились, представься подходящий шанс. Стоп! Ну-ка, ну-ка... Что там Сопля рассказывал про кадета, выбравшего уникальное заклинание? Куда он там свалил служить? Явно не ближний свет. Хм... А вот это неплохая идея! Надо подкинуть её родителям.

Я уже хотел было подозвать официантку, чтобы расплатиться за кофе и пломбир, когда в кафе вошёл Королёв с дружками. С ними были ещё две девчонки, довольно симпатичные.

Меня Королёв заметил не сразу. Зато, когда увидел, тут же помрачнел. Вид у него был так себе: физиономию хоть лекари и подлатали, однако заметно было, что совсем недавно: кожа красная, кое-где видны тонкие шрамы. Ничего, денег у его семьи много, так что выходят придурка, будет, как новенький. Жаль только, мозгов у него не прибавится. Впрочем, это его проблема.

Я думал, Королёв сделает вид, что не заметил меня, но не тут-то было. Подумав, он направился в мою сторону. Так-так, что же скажет?

Подойдя, Королёв бесцеремонно уселся на свободный стул и уставился на меня. Вокруг глаз у него темнели круги, вблизи было заметно, что под тонким слоем новой кожи разбегаются алые прожилки. Его приятели встали у него за спиной, девчонки с любопытством выглядывали из-за их спин, не понимая, в чём дело.

— Как дела? — поинтересовался я, окинув Королёва насмешливым взглядом. — Ветер не мешает?

Парень нахмурился.

— Какой, к чертям, ветер?! — буркнул он.

— Который тебе в физиономию дует, — ответил я.

Королёв покрылся пунцовыми пятнами. Подался вперёд, положив локти на стол. Ая-яй! Разве аристократы так себя ведут? Но учить парня манерам я, естественно, не собирался.

— Слушай, ты, конечно, победил! — тихо проговорил Королёв, сверял меня ненавидящим взглядом. — Я этого не отрицаю.

— Ещё бы! — усмехнулся я. — Есть свидетели, которые видели, как ты продул. И как продолжил после этого нападать — тоже. Не забывай об этом.

На лице моего собеседника появилась кривая усмешка. Тонкая кожа от неё собралась множеством морщин.

— Ну, на это всем плевать, — сказал он. — Формально мы просто тренировались, забыл?

— Не думаю, что плевать, — возразил я. — Формальность для преподов, но всем известно, что между нами произошло на самом деле.

Щека у Королёва дёрнулась. Я попал в точку. Его репутация пошатнулась, причём безвозвратно. Восстановить её он уже не может: всем известно, что он проиграл троечнику. Остаётся только месть. Но на неё он не имеет права — ни по закону, ни по неписаным правилам дворянской чести.

— Не воображай о себе много, Аркадьев! — процедил Королёв, отодвигаясь. — То, что ты устроил на стадионе, слишком круто для мага с третьим уровнем. А другого у тебя быть не может. Так что я подозреваю, что ты использовал катализатор. И возможно, не один. А это на дуэлях запрещено! Если бы не явился тот инквизитор, я вывел бы тебя на чистую воду! И ещё выведу!

Версия по катализатор — особые заклинания, усиливающие магию, — была неплохой. Только вот беда — они чертовски редки и дорогие. История про парня, который победил в турнире и взял свиток, который помог с карьерой — из этой же серии. По сути своей виток — этот тоже вид катализатора. Но мне его просто так не раздобыть.

— Где бы я раздобыл катализаторы? — ответил я, покачал головой. — В лавке на углу?

— Понятия не имею! Но я докажу, что ты смошенничал, не сомневайся!

— Что угодно, лишь бы не признавать поражения? — усмехнулся я. — Если собираешься распускать обо мне слухи, то хотя бы позаботься о том, чтобы раздобыть доказательства. Иначе это будет сильно попахивать клеветой.

— И что? — усмехнулся Королёв в ответ. — Вызовешь меня на дуэль? Я не против. Как раз будет возможность поймать тебя за руку!

— Как знаешь, — сказал я и поднял руку, подзывая официантку. — Если понравился столик, оставайтесь. Хотя вряд ли вы все поместитесь.

— Да я с тобой под один куст срать не сяду! — выплюнул Королёв.

— У тебя это и не вышло бы. В отличие от тебя, я предпочитаю делать это в туалете.

Подошла официантка. Пока я расплачивался, Королёв молчал. Но, как только она удалилась, и я поднялся, он тоже вскочил, преградив мне путь.

— Имей в виду, мелочь: всё только начинается! — прошипел он.

— Непременно, — ответил я, глядя ему в налитые кровью зенки. — Можно теперь пройти? Мне ещё целый день сегодня бояться.

Королёв сделал шаг в сторону. Теперь его лицо снова исказилось кривой ухмылкой. Я видел, как ему хочется врезать мне прямо здесь, но он сдерживается, понимая, что нельзя устраивать разборки в общественном месте. Да и как он будет выглядеть, если ударит того, кому только недавно проиграл дуэль. Довольно жалко. При всём своём скудоумии Королёв это отлично понимал. Ну, или, как минимум, чувствовал интуитивно.

— До встречи! — бросил он мне в спину.

Отвечать или оборачиваться я не стал.

Спутницы Королёва и его приятелей проводили меня заинтересованными взглядами.

Выйдя на улицу, я поймал такси и поехал домой. Назрел разговор с предками. Надеюсь, они на всё готовы, лишь бы избавиться от меня.

Дома меня встретил лакей. Слугам было всё равно, какие отношения царят в семье. Для них в любом случае мы все были господа, так что я не чувствовал с их стороны пренебрежения. Лакей забрал у меня рюкзак и куртку. Я знал, что они окажутся в моих покоях и об этом не нужно беспокоиться. Так что сразу отправился к Аркадьеву-старшему в кабинет. Моё появление удивило секретаря, человека лет сорока, с проседью и в очках с толстой чёрной оправой.

— Что, надо докладывать о приходе сына? — поинтересовался я, поглядывая на обитую кожей дверь.

Видимо, чтобы из кабинета не долетало ни звука.

— Хм... — растерялся секретарь. — Наверное, лучше спросить, — неуверенно проговорил он, вставая из-за своего уставленного телефонными аппаратами стола. — На всякий случай. Александр Иванович сейчас с вашим братом разговаривают.

— Скажите, что дело срочное.

— Слушаюсь.

Секретарь торопливо подошёл к двери, приоткрыл и исчез в образовавшейся щели. Не было его минуту, не больше. Появившись, он кивнул.

— Заходите... Максим, Александрович, — добавил он и тут же смутился получившейся паузы.

— Премного благодарен, — кивнул я и переступил порог кабинета.

Дверь за мной тут же деликатно затворилась. Секретарь не желал, чтобы кто-то решил, будто он подслушивает.

Отец и брат уставились на меня с откровенной неприязнью.

— В чём дело? — резко спросил родитель. — Мы тут заняты. Опять что-то натворил?

— Не совсем, — ответил я. Сесть мне не предложили, но меня это не удивило. Мог бы и сам плюхнуться в кресло, но сейчас я вовсе не желал вызывать лишнее раздражение. — У меня просьба.

Брат усмехнулся.

— Просьба? — переспросил он саркастически. — Неужели? Вот бы узнать, какая.

— Сейчас узнаешь, — пообещал я.

Евгений прищурился и взглянул на отца. Мол, как тебе такая дерзость?

— Давай быстрее! — велел тот, раздражаясь. — Не тяни время. Если тебе заняться нечем, это не значит, что все в доме бездельничают.

— Я насчёт школьного турнира.

— И что с ним?

— Хотел бы поучаствовать.

Евгений демонстративно усмехнулся и покачал головой.

— Да что ты?! — приподнял брови Аркадьев-старший. — Насколько мне известно, к нему допускаются только выдающиеся ученики. Ты явно не из их числа.

— Это как посмотреть, — ответил я. — Но дело не в этом. На турнире можно выиграть свиток. Один ученик заполучил такой, что уехал в Архангельск служить старшим фельдфебелем.

Отец тяжело вздохнул.

— Я всё ещё не понимаю, каким краем это касается тебя, Максим. Ты явно испытываешь моё терпение.

— Было бы здорово, если б я тоже так смог.

— Уехать?

Я кивнул.

— Это решило бы целую кучу проблем, разве нет?

Отец с Евгением переглянулись.

— Возможно, однако для этого турнир надо выиграть, — заметил брат, смерив меня взглядом с головы до ног. — А у тебя не получится.

— А вдруг?

— Хочешь снова опозорить наш род?

— Проигрыш в турнире не является позором. Само участие в нём — уже достижение. Вне зависимости от результата.

— Зачем тебе это нужно? — спросил Александр Иванович, сверля меня тяжёлым взором. — Ты же не думаешь, что действительно сумеешь победить?

— Почему нет? Тут ведь и везение играет роль.

— В последнюю очередь. Я тоже учился в школе и участвовал в турнире. Даже один раз выиграл. Но ты...

— Если получилось у тебя, почему не может получиться у меня? Мы ведь маги одного уровня.

Тут отец не сразу нашёлся, что ответить. Ведь по факту я был прав.

От откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился на меня.

— Если вдруг тебе повезёт, ты уедешь?

— Как минимум, докажу, что не являюсь в стаде паршивой овцой.

Аркадьев-старший покачал головой.

— Э, нет, так не пойдёт! Давай-ка договоримся о чётких условиях.

Я видел, что ему не терпится от меня избавиться. И я предлагал ему шанс. От такого трудно просто взять и отказаться.

— Если победишь, ноги твоей тут не будет, — сказал отец.

Что я терял? Если я прокачаюсь до нужного уровня, мне в этом поганом мирке делать всё равно нечего. И, уж точно, я не горю желанием оставаться в этом доме. Так что я ответил:

— Договорились.

Александр Иванович кивнул.

— Хорошо. Я позвоню директору. Думаю, он пойдёт мне навстречу. А теперь уйди, Макс. Мы и так потратили на тебя слишком много времени.

Я и не думал задерживаться. Беседа с родственниками не доставляла мне ни малейшего удовольствия. Так что я тут же ретировался и отправился в свою комнату.

В коридоре мне попалась навстречу мачеха. При виде меня её кукольное личико скривилось.

— Ты поздно, — заметила она, притормаживая. — Что, так много было уроков? Или где-то болтался?

Послать бы её, но мне нужно было, чтобы она поддержала отца в решении отправить меня на турнир — с перспективой избавиться от белой вороны.

— Нет, заходил к отцу, — ответил я. — Просил записать меня на школьный турнир. Хочу выиграть какой-нибудь классный свиток и уехать на край империи — делать карьеру.

Поскольку Мария от неожиданности не нашлась, что сказать, я прошёл мимо. Но по её взгляду понял, что она сегодня же постарается убедить мужа, что это просто отличная идея. Хе-хе... Так приятно быть кукловодом этих тупых и примитивных людишек! Но надеюсь, скоро я избавлюсь от их общества — как и они от моего. В конце концов, негоже льву жить среди обезьян.

И снова мне не удалось беспрепятственно добраться до своей комнаты. На это раз путь мне преградила Даша.

— Привет, братик! — привстав на цыпочки, она звонко чмокнула меня в щёку. — Как твои дела?

— Ну, есть проблемы, но я работаю над их решением.

— Слушай, а твой приятель что, поживёт у нас? Просто я искала тебя полчаса назад — думала, ты уже пришёл из школы — и заглянула к тебе, а он сидит, такой неподвижный, и в окно глядит. Ну, чисто истукан! — Даша хихикнула. — Я его окликнула, а он голову повернул и посмотрел так странно. Взгляд пустой, как у робота. Ты не подумай, я-то не против, чтобы он тут жил, но думаю, Машка будет против, если узнает.

О, похоже, не только мне не нравится новая жена отца.

— У него проблемы дома, — ответил я. — Перекантуется у меня несколько дней.

Но вообще, сестра была права: нельзя держать доппельгангера дома. Нужно что-то придумать.

— Скажи лучше, что тебе известно о катализаторах, — сменил я тему, вспомнив разговор с Королёвым.

— Об усиливающих заклинаниях? Или ты про химию?

— Про первое.

Девушка пожала плечами.

— Ну, то же, что и всем, наверное. Полезные штуки. Но достать их не так просто. По крайней мере, до инициализации. А что? Тебе зачем?

— Для общего развития.

— Ну, можешь почитать про них, если интересно. В библиотеке, вроде, есть несколько книг на эту тему. Хочешь, вместе поищем?

— Давай.

Заодно узнаю, где домашняя библиотека. Времени побродить по дому, изучая планировку, у меня не было. Да и желания — тоже.

Даша отвела меня в большую комнату, уставленную стеллажами, доходившими до самого потолка. Было их несколько рядов. Похоже, хранившиеся здесь книги собирало не одно поколение Аркадьевых. При виде такого богатства на моём лице расползлась невольная улыбка.

— Ты начинай с этого конца, а я пойду вон оттуда, — предложила сестра. — А то я не помню, где эти книги видела. Заклинаний в них всё равно нет — только описания, кто разработал и так далее — так что мне было не особо интересно.

Примерно через полчаса мы собрали с полок шесть увесистых томов. Да, есть, что поизучать. Правда, я рассчитывал узнать хотя бы парочку заклинаний. Но может, книги наведут меня на след, так сказать.

— Что, будешь читать? — слегка разочарованно спросила Даша.

— Угу. Посижу здесь. Спасибо за помощь.

— Ну, ладно. Будет время — заходи. Поболтаем.

Наверное, по выражению моего лица Даша поняла, что шансов на это мало. Вздохнув, она ушла, а я принялся штудировать книги. К счастью, читаю я быстро.

Сестра оказалась права: ни одного текста заклинания в фолиантах не приводилось. Зато были подробные описания их видов и принципа действия. Так что теперь я, по крайней мере, знал, что искать.

Поставив книги на полки, я отправился к себе и засел за уроки. Как ни противно было ими заниматься, я должен показать, что могу участвовать в турнире. А для этого надо получать нормальные отметки. Иначе даже ходатайство отца не поможет.

Закончив, взглянул на часы. Было почти десять. Похоже, ужин я пропустил. А позвать меня никто не удосужился. Ну, и ладно. Голода я всё равно не чувствовал.

Приняв душ, завалился спать. Доппельгангер так и сидел у окна, таращась на улицу. Нет, точно надо с ним что-то делать. Только ума не приложу, куда его девать.

Проснулся я по сигналу будильника. Завтракали только мы с Дашей, потому что вставали раньше всех — чтобы отправиться в школу. Сестра болтала обо всякой ерунде. Я отвечал односложно, так что она, кажется, на меня немного обиделась. И всё же, пожелала хорошего дня.

В школе я первым делом увидел собравшуюся в фойе толпу. Все ломились к стенду, на котором появилась какая-то здоровенная таблица.

— Привет! — дёрнул меня за рукав подкравшийся Сопля.

— Что это такое? — спросил я, показав поверх голов.

— Турнирная таблица. Меня там всё равно нет, так что даже пытаться подобраться к ней не буду. Думаю, тебе тоже нет смысла напрягаться. Пошли в класс?

Я решил, что едва ли меня уже внесли в число участников соревнования. Да и пробиться сквозь толпу было всё равно нереально. Так что мы двинулись к лестнице. На втором этаже навстречу попался Бехтерев. Увидев меня, остановился.

— Господин Аркадьев, — проговорил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Видел, вас каким-то чудом внесли в списки участников школьного турнира. Должен предупредить, что, пока вы не сдадите мне работу, допущены до соревнований вы не будете! Я позабочусь об этом, имейте в виду!

С этими словами он прошествовал мимо.

Чёрт, пришла беда, откуда не ждали! Совсем я забыл про обещанную работу. Ещё не хватало, чтобы из-за дурацкого проекта я пролетел с турниром!

— Тебя взяли на соревнования?! — спросил опешивший от новости Сопля. — Но... Почему?!

— Ты же слышал, — ответил я мрачно. — Как взяли, так и выкинут. Чёрт, где мне взять этот сраный проект?!

Глава 13

Кажется, я уже начинал разделять философию жизни Сопли. Чему суждено, того не миновать. Так себе философия, но последние события, произошедшие со мной, наталкивали именно на эти умозаключения — как ни барахтайся, а возвращения в свою родную Бездну мне не видать. И будут там восставшие против меня демоны пировать и смеяться над тем, как задорно я шипел в пламени адского огня и как пафосно кричал, что вернусь, чтобы отомстить...

— Хрена вам! — сквозь зубы прошипел я, сжав кулаки.

— Чего? — не понял Сопля.

— Говорю, в каком виде нужно сдавать эту работу? И вообще, что у меня за тема, ты, случаем, не помнишь?

Сопля закатил глаза.

— Макс, где ты мыслями летаешь во время урока? Тема твоего проекта: «Усиливающий состав первого периода, третьего актинового ряда для поддержания заклинаний огненного порядка».

Взгляд мой был красноречивее любых слов.

Сопля пожал плечами:

— Ты сам выбрал такой проект. Между прочим, самый сложный из всех тем, которые предлагались.

— Почему я это сделал? — прошептал я. — Я что, самоубийца?

— Потому что спал на уроке, когда зачитывали темы. Не помнишь, что ли? Бехтерев раздал всем темы, — кстати, я свою сдал самый первый! — а потом увидел, что ты спишь, и разозлился. Вот и записал тебя на этот проект.

— И поэтому я его до сих пор не сделал, — прошептал я, понимая всю глубину пропасти, в которую попал.

— Именно, — кивнул Сопля. — Тема просто жесть!

— Послушай! — я схватил Соплю за плечи и начал трясти. — Мне нужно эту тему позарез сдать! Ты должен мне помочь. Ты — парень смышленый, умный. У тебя в голове есть знания.

Сопля засмущался. Но явно был польщён.

— Ну, знаю, конечно, кое-что...

— Тогда помоги! Просто скажи, что нужно сделать. Какие пробирки смешивать, какие вообще не трогать.

— Если бы все так было легко! — хмыкнул Сопля. — Там двойные связи выстаивать нужно, геометрические изомеры получить, сетчатую структуру сделать, да так, чтобы подобие не разрушить.

— Сопля, ботаник ты хренов! — я вновь тряхнул парня. — Что конкретно нужно делать?! Соберись!

— Так, — парень нахмурился. — Связи сможем сделать. Изомеры получим осаждением. Формулы тоже рассчитаем, там не сложно. Сложности в другом.

— В чем?

— Получить пангеру.

Час от часу не легче!

— Что это такое? Что за пангера?

— Это такой магический субстрат. Мы про него в прошлом году на уроке магической химии проходили. Не помнишь?

— Я тебе сейчас по физиономии заеду!

— Да чего ты злой такой? Учиться нужно было, а не спать на уроках!

— Ладно, не обижайся, — я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. — Просто мне действительно очень важно пройти на этот турнир.

Сопля понимающе кивнул. Тоном учителя произнес:

— Пангера получается в процессе отстаивания определенных магических эликсиров. Их создать несложно.

— Ты сможешь? — спросил я с надеждой.

Вот уж не думал, что моя судьба будет зависеть от этого парня!

— Смогу. Только сам процесс отстаивания...

— Что?

— Он слишком долгий.

— Долгий — это сколько? — насторожено спросил я.

— Порядка двух недель.

— Две недели?! У меня нет столько времени!

— Макс, поэтому и нужно было начинать проект раньше!

— Да, ты прав, — тихо ответил я.

Внутри словно все оборвалось. Две недели — это слишком много.

— А ускорить никак нельзя? — цепляясь за призрачные надежды, спросил я. — Ну, там какими-нибудь эликсирами разбавить, камней магических подсыпать. Катализаторов навалить?

— Нельзя, — покачал головой Сопля. — Процесс очень специфичный и капризный по реакции. Он даже в идеальных условиях не всегда получается, так что приходиться по несколько раз его отстаивать. В прошлом году Алексей Горбонос, из параллели который, три раза отстаивал! Полтора месяца сидел.

— А у него осталось? У этого Горбоноса остался этот пангер?

— Да откуда? — пожал плечами Сопля. — Он его на проект весь и использовал.

— И что? Неужели никаких шансов нет? Нигде нельзя пангер достать?

— Нет, — ответил Сопля. — Конечно же, никак его не достать. Не на черный же рынок, в самом деле, за ним идти!

— Что? Что ты сказал? — я пристально глянул на Соплю.

— Я говорю, что достать его нельзя.

— Нет, ты что-то про черный рынок упомянул. Его можно там купить?

— Макс, да ты с ума сошел!

Сопля начал мотать головой и испуганно попятился назад, но я перехватил его, поймав за грудки.

— Говори! — прошипел я. — Говори, или я тебя...

Следующую минуту я перечислял изощренные методы пыток через все физиологические отверстия человека, при которых используется крупный рогатый скот, щедро сдабривая всё трехэтажными ругательствами.

— Хорошо, скажу, только перестань говорить это богохульство! Мне от одних этих слов затошнило! — взмолился Сопля. — И отпусти меня!

Я отпустил парня.

— Извини! Просто мне действительно нужно попасть на этот проклятый турнир! Позарез!

— Есть черный рынок, — неохотно начал Сопля. — Там всякое продают. Но это нелегальный рынок. За одно его посещение могут из школы выгнать! Да ладно из школы, уголовная статья светит. Могут и в ссылку отправить, куда-нибудь на урановые рудники, в край вечной мерзлоты.

— Ты знаешь, где этот рынок находится? — спросил я, чувствуя, что снова начинаю терять терпение.

— Знаю. Напишу тебе на бумажке адрес. Только, чур, не говори, что это я тебе сказал. Я вообще в это дело лезть не хочу! Там, на этом рынке, не самый лучший народец собирается. Сплошные бандиты и головорезы! Им человека убить — что под ноги плюнуть.

— Ты не бойся. Никто тебя не тронет, пока ты со мной.

Сопля подозрительно глянул на меня.

— Макс, ты...

— Верно, — перебил его я. — Ты пойдешь со мной.

— Но...

— Я в глаза этот твой пангер не видел и не отличу его от куска дерьма. А ты сможешь. Так что ты должен идти со мной.

— Макс! Да если узнают, что я...

— Не переживай. Я же говорю, что, пока ты со мной, никто ничего не узнает. И не тронет. Пришли и ушли, приключение на двадцать минут.

Сопля неодобрительно фыркнул.

— Ну так что, идем?

— Ладно! — нехотя буркнул он. — Идем. Но только потому что ты мой друг. И сразу оговорюсь — если нас поймают, то...

— Да, всю вину можешь валить на меня.

— Да я не про это! — возмутился Сопля.

— Ладно, по пути обсудим. Пошли.

— Прямо сейчас?!

— А когда? Времени у меня нет.

Мы долго петляли по городу, миновали элитные районы, свернули в рабочие кварталы. Вид тут был совсем другим. Трубы мануфактур и заводов дымили черным дымом, все дома были покрыты копотью, а редкие окна заколочены или закрыты ставнями. Народ ходил соответствующий.

— Нас тут убьют! — шептал Сопля. — Прихлопнут. Ограбят, а потом прихлопнут. А может, уже карманы мертвецов будут чистить. А еще нас изнасилуют! Ей-богу, изнасилуют!

— Сопля, ты не мечтай, такой удачи тебе не видать!

— Да ты посмотри на их лица! У них же у каждого написано — изнасилую и убью!

— Чего ты так зациклился на этом?

— Да потому что тут кругом бандиты! И все они хотят изнасиловать нас! Поймают, спустят штаны и...

— Помолчи, — отмахнулся я. — А лучше веди, куда нужно.

— Черный рынок расположен между Промышленной и Черной улицами. Там небольшой есть закуток, где обитают торговцы всевозможными артефактами, эликсирами, ингредиентами. Как ты понимаешь, в основном весь товар — контрабанда или запрещенка. Вон там.

Сопля вдруг остановился как вкопанный, кивнул в сторону проулка.

— Там черный рынок.

— Уверен?

— Уверен. Я у отца фотографии видел.

— А он у тебя кем работает?

— Да, так... — неопределенно ответил Сопля.

— Ладно, пойдем. Держись меня и ни на шаг в сторону. Понял?

Парень кивнул.

Мы перешли дорогу. Проулок, в котором располагался черный рынок, выглядел уныло. Слева и справа — два кирпичных здания, на пять этажей высотой, без окон и выходов. Если начнется переполох, отступать будет проблематично. Черный выход с другой стороны тоже наверняка охраняется.

Мы вошли в проулок. Конечно, никаких торговых лавочек и ларьков мы там не увидели. Лишь переполненные мусором баки, несколько собак, догрызающих дохлую крысу, да группу человек, стоящих поодаль. Едва мы вошли, как взгляды людей вперились в нас. Разговоры притихли.

— Голубки, кажется, вы ошиблись адресом, — прохрипел один. — Посуточные номера сдаются проулком дальше.

Остальные сипло заржали.

— Не ошиблись, — ответил я. — Нам именно сюда.

Смех сразу же прекратился. В воздухе повисло напряжение. От стоящей компании отделился один, сутулый, худой, и пружинящей походкой подошел к нам.

— Ну, если не ошибся, тогда говори, зачем пожаловал, — произнес незнакомец, ощерившись.

Здесь он чувствовал себя хозяином и всячески сейчас это показывал. В руке торговец держал нож и достаточно умело крутил им, демонстрируя неплохую технику.

— Нам нужен пангер, — ответил я, глядя на подошедшего.

— Это что, какой-то очередной новый гаджет для золотой молодежи?

Компания вновь засмеялась.

— Если не знаешь, что это такое — зачем подвалил сюда? — произнес я. — Позови старшего.

Незнакомец оскалился.

— Да ты дерзкий, как я погляжу, — проговорил он недобро.

— Мы будем сейчас выяснять, кто круче, или делом займемся? Есть товар?

Торговец пристально посмотрел на меня, решая, стоит ли мне доверять. Но рынок есть рынок. Здесь торгуют, и упускать клиента было бы глупо.

Мужик кивнул:

— Товар есть. Триста пятьдесят.

— Двести двадцать.

— Ха! — торговец зычно рассмеялся. — Да этому парню палец в рот не клади! Слышали, что говорит? Двести двадцать! Нет, паря. Триста пятьдесят, и ни монетой меньше.

— Тогда мы поищем в другом месте, — я глянул на бледного Соплю, бросил: — Пошли.

И мы двинули из проулка.

— Ты что?! — одними губами прошептал Сопля. — Больше рынка нет! Триста пятьдесят — это недорого.

— Помолчи! — шикнул я. — Торговаться никогда не пробовал, что ли?

— Эй, голубки! — остановил нас торговец, когда мы уже готовы были выйти из проулка. — Триста двадцать устроит?

— Договорились, — ответил я, развернувшись.

Торговец вновь рассмеялся. Потом произнес:

— Давай деньги и жди тут.

— Нет, — отрезал я. — Сначала товар.

— Да ты, как я погляжу, не первый раз покупаешь, только что-то раньше я тебя не видел.

— Это не мои проблемы, — пожал я плечами.

— Хорошо, — кивнул торговец. — Сейчас будет товар. Только есть ли у вас деньги?

— Деньги имеются, — я хлопнул себя по карману.

Он свистнул своего помощника, что-то шепнул тому на ухо. Бросил нам:

— Сейчас все будет.

Помощник ушел и вернулся довольно скоро с тугим свертком.

— Вот вам пангер. Гоните деньги.

Я глянул на Соплю. Шепнул:

— Это оно?

Тот пожал плечами.

— Не видно.

— Открой упаковку, — попросил я.

Торговец скривился.

— Парень, ты мне что, не доверяешь?

— А должен?

— Любая сделка строится на взаимном уважении и доверии, — многозначительно произнес он.

Нож в его руке начал крутиться быстрей.

И я вдруг запоздало понял, что это подстава.

— Сопля, приготовься! — прошипел я, вставая в боевую стойку. — Сейчас будет жарко!

— Как это...

— Гони деньги, щенок! — прорычал торговец и отбросил сверток в сторону.

Чем подтвердил мою догадку, что нам хотели втюхать ерунду.

— Сделка отменяется, — произнес я.

Нас начали окружать.

— Макс! Макс! — заверещал Сопля.

Первым бросился в атаку торговец. Лезвие ножа просвистело почти у самого моего уха. Я в последний момент успел увернуться. Выставил руку, перехватил противника за запястье.

— Щенок! — прошипел тот. — Я тебя...

Договорить он не успел — удар коленом в грудь заставил его захрипеть и завалиться на землю. Со сломанными рёбрами не особо повоюешь, хе-хе!

Вторым рванул тот самый, который принес «липовый» пангер. Пыл сутулого я охладил быстро. Один точный удар в колено и — хруст, треск, дикий истошный крик. Ходить теперь он сможет не скоро.

Оставшиеся трое решили идти все сразу. Видимо, посчитали, что так надежней. С этими пришлось повозиться. Тем более, что у одного из них оказался еще один нож. Если б они не суетились, мешая друг другу, да переулок был бы пошире, пришлось бы совсем туго.

Первым я вырубил того, у кого было оружие. Увернулся от двух размашистых ударов и на третий ответил боковым хуком прямо в челюсть. Бандит квакнул и мешком завалился на асфальт. Следующий оказался способней. Боксировать умел. Но вот защиту держал слабо, и на контрударе я его поймал. Расквашенный нос, выбитый зуб и глубокий нокаут.

Магию я не творил, хотя мог обрушить на всех столп огня. Не хотел. Чудилось, что, едва я выведу в воздухе необходимые формулы, как явится инквизитор. А вот его тут точно не нужно.

Последнего противника я вырубил ударом ноги. Обманный маневр и точный плотный тычок прямо в висок. Бандит даже не успел понять, что произошло — закатил глаза и тряпичной куклой сполз по стене.

— Так им! — обрадовано воскликнул Сопля. — Пусть знают свое место!

— Чего ты разорался?! — хмуро спросил я. — Что толку, что мы их раскидали? Пангер все равно не удалось заполучить.

А это было самое хреновое, что только можно придумать.

— Верно, — кивнул Сопля, задумчиво глядя по сторонам. — Постой...

— Чего?

— Постой-постой...

Сопля принялся осматриваться живей. И с каждым мгновением улыбка на его лице делалась шире. Потом парень и вовсе рассмеялся.

— Да мы ж не в тот проулок завернули!

Я опешил.

— Что?!

— Вот так! Я просто от страха и волнения перепутал проулки! Макс, мы не туда пришли!

— Сопля, я тебя сейчас придушу!!!

— Макс, ну чего ты?! Я в этих местах вообще себя как не в своей тарелке чувствую. Прям мороз по коже. Получается, не тех вырубили. Но все равно, поделом им, могли бы и сказать, что мы ошиблись. А они надуть нас хотели.

— И в какой же проулок нам теперь? — с трудом сдерживаясь, спросил я.

Сопля огляделся.

— Вон туда! Точно туда!

Мы двинули в нужную сторону. Прошли метров триста, свернули в темный зловонный закуток. Готовый вновь вступить в драку, я пошел первым. Ларьков тут тоже не было, но толпа стояла.

— Нам нужен пангер! — рявкнул я, заставляя кошек броситься в ужасе в стороны.

— Хорошо, — пожал плечами удивленный усатый мужичок, оглядываясь на нас. — Будет вам пангер. Чего орать-то?

Он опасливо подошел к нам. Достал из кармана небольшой кристалл, отливающий изумрудным.

— Вот пангер, вполне хороший, отечественного производства.

Сопля заворожено прошептал:

— Оно самое!

— Двести, и не монетой больше! — прорычал я, злобно глядя на усатого.

Даже сжал ладони в кулаки, ожидая какой-нибудь подставы.

— Ладно-ладно! — поспешно произнес торговец, шевеля усами. — Какие-то вы напряженные, парни. Пангер вообще сто десять стоит. Но мне даже страшно с вами торговаться, вы еще и сверху накидываете. Лютые! Или вам два нужно пангера?

— Одного достаточно, — выдохнул я, протягивая деньги.

— Держите.

Я взял кристалл, повертел, делая умный вид. Потом передал Сопле.

Тот чиркнул по нему ногтем, кивнул.

— Хороший товар.

— Нужно будет еще — заходите, — ответил усатый мужичок, опасливо глядя на нас.

— Неужели получилось? — прошептал Сопля, когда мы возвращались назад.

— Сможешь помочь сделать это самый усиливающий состав?

— Макс, ты мне будешь должен по гроб жизни! — проворчал Сопля. — До утра сидеть будем. И не надейся, что я все буду делать один! Расчеты первого уровня ты тоже вполне способен осуществить.

— Я из-за тебя пятерых ни за что уработал! И я что-то не помню, чтобы ты помогал. Так что еще надо посмотреть, кто кому должен!

— Ладно-ладно, помогу! — вздохнул Сопля.

И мы двинули прочь.

***

В школьном кабинете стояло много людей, в основном, ученики. Они столпились у парт, что-то тихо обсуждая. В самом центре комнаты находились двое — самые авторитетные люди школы, которых боялись и уважали: Бехтерев и Вебер. Они были, словно звезды, вокруг которых крутились планеты и космический мусор в виде учеников, бывших не в силах вырваться из их гравитационного поля.

Ястребиный нос Бехтерева был заметен издалека. Тонкие ноздри слегка раздувались. Преподаватель словно выбирал, кем отобедать.

Нужно действовать — понял я.

И направился прямо к нему.

— О, господин Аркадьев! — увидев меня, произнес тот. — Чем обрадуете?

По его самодовольному выражению лица я понял, что он не рассчитывает на то, что я справился с заданием. Вебер, услышав знакомую фамилию, тоже отвлекся от других учеников и повернулся. Он ожидал увидеть забавное представление.

— Кажется, нам придется сегодня вас не допустить до турнира, — произнес директор, хищно улыбнувшись. — Ведь задание господина Бехтерева вами не выполнено, и проект вы...

— Выполнено, — перебил его я.

И протянул шар.

Вебер непонимающе глянул на сферу.

— Что это?

— Мой проект, — пояснил я. И выдал заученную фразу: — Усиливающий состав первого периода, третьего актинового ряда для поддержания заклинаний огненного порядка.

— Вот как?

Бехтерев тоже заинтересовался и принялся рассматривать сферу, внутри которой плавали сгустки черноты.

— Интересно, — протянул он, поправляя съехавшие на нос очки. — Как же это... Неужели вы все это время готовили отстаивание?

— Разумеется, — соврал я, не моргнув. — Поэтому и получилось так долго.

— Интересно, — протянул Бехтерев. — Изомеры плотные, с четкими границами. Двойные связи ровные, без узлов. Так-так-так... Вижу, что и пангер очень недурственный.

Вебер тоже подключился к изучению моей работы. Судя по его вытянувшемуся лицу, он не ожидал от меня сдачи проекта. Остальные присутствовавшие угомонились и затихли — все понимали, что сейчас решается моя судьба.

— Ну так что, я допущен до турнира? — спросил я, глядя то на Бехтерева, то на Вебера. — Допущен?

Преподаватель и директор хмурили брови, кряхтели, но отвечать на самый главный для меня вопрос не спешили. Кажется, весь мир замер в ожидании их приговора. Но они всё молчали, молчали и молчали...