Арк

Навигация по авторской вселенной

Вики по авторской вселенной: https://recessive-gen.fandom.com/ru

Глава 1

Если бы Чеслава спросили, в чем разница между пробуждением от обычного сна и от анабиоза, он бы ответил: попросите ребенка стукнуть вас ладошкой, а потом попадитесь под удар опытного боксера. Ощущение было такое, словно его вырвали откуда-то, где он принадлежал — причем вырвали грубо и резко, с корнем. Он пока не мог этого видеть, но вокруг него, в точно таких же капсулах, спящие мужчины и женщины стали видеть чуть более беспокойные сны — но люди все еще лежали неподвижно. Не проснулся никто, кроме Чеслава.

Когда мужчина открыл глаза, он не увидел абсолютно ничего. Окружающая темнота пугала и невыносимо давила. Нервная система человека все еще не восстановилась до конца — едва вышедшие из анабиоза могли связно мыслить, но какое-то время оставались совершенно глухими, немыми и слепыми. Это было похоже на нахождение в камере полной депривации, где полностью отсутствует связь с внешним миром через любые органы чувств, и человек остается наедине со своими мыслями. Чеслав вспомнил, что испытал подобные ощущения в сурдокамере во время подготовки к анабиозу — но реальное пробуждение ударило по нему куда тяжелее и жестче.

Самыми первыми Чеславу в голову пришли мысли о смерти, а за ними холодной, липкой волной накатила паника. Паника мешала думать и оценивать окружающую обстановку, поэтому он не услышал ни писка медицинской аппаратуры, проводящей диагностику, ни щелчка автоматики, которая впрыснула ему в вены успокоительное. Он не почувствовал ни этого укола, ни последующего, со снотворным. Все еще находясь в крайне тревожном состоянии, Чеслав провалился в самый обычный неглубокий сон. А после, проснувшись, он вновь прожил свое адское Колесо Сансары: пробуждение, темное ничто вокруг, паника, невесомый укол, сон. И снова, и снова, по кругу.

Пока цикл, наконец, не прервался.

В этот раз, проснувшись, Чеслав разглядел едва заметный, приглушенный свет, с трудом, но различил вокруг себя очертания предметов. Последующий укол, в отличие от предыдущих, принес болевые ощущения, но Чеслава это обрадовало. Его порадовала и ломота в затекших мышцах — боль означала, что он был жив. А еще боль означала следующую стадию адаптации.

— Чеслав, вы слышите меня? Вы понимаете, что я говорю? — раздался откуда-то сбоку глухой, как из бочки, голос.

— Аааа, ыыу, — Чеслав хотел сказать «да», но частично атрофированные от долгого молчания связки не слушались. Невидимого собеседника его мычание, судя по всему, удовлетворило — больше вопросов не было.

Спустя несколько дней, тени вокруг обрели четкость, и Чеслав мог разглядеть и окружающую его аппаратуру, и капсулу, в которой он находился. Постепенно, мужчина начал шевелить руками и ногами, которые были обернуты в специальные манжеты, восстанавливающие работу конечностей. Поначалу, манжеты и отсутствие подвижности здорово напугали его, но уже знакомый женский голос, доносящийся из динамика, объяснил, что процесс восстановления идет абсолютно нормально. Дополнительным подтверждением служил и тот факт, что постоянные уколы стали менее болезненными, а время сна становилось значительно короче. Чеславу, наконец, захотелось двигаться, несмотря на дискомфорт во всем теле.

Пару раз к женскому голосу в динамике присоединялся мужской. Он был хорошо поставленным, гармоничным и четким — явно принадлежавшим опытному оратору или певцу. На смену мужскому голосу вскоре пришли непонятные и неприятные завывания, от которых Чеславу хотелось избавиться, но ничего сделать с ними он не мог.

— У вас наступает последняя стадия адаптации. Скоро вы будете полностью дееспособны, — однажды сообщил ему женский голос, после чего динамик похрипел и затих. А после, спустя некоторое время, в поле зрения Чеслава появилась нечеткая фигура. Он увидел, что она принадлежит крепкой, высокой женщине в медицинский униформе. Женщина приблизилась к нему и начала проверять показания приборов, пока Чеслав пытался как следует ее разглядеть. Тем не менее, зрение все еще подводило его, и детали размывались, смазывая облик женщины в собирательный образ всех медсестер, с которыми он когда-либо имел дело.

Пока он думал об этом, женщина подошла к нему, уверенно положила ладони на его виски и повернула голову Чеслава на бок.

— Спасибо, что не до щелчка, — немедленно отреагировал он на ее бесцеремонную манипуляцию.

— Чувство юмора тоже пробудилось. Значит, почти здоров, — его голова вернулась на место, и он зажмурился от яркого света ламп на потолке. — Нейродатчик сегодня тоже снимем, так что попрощайтесь со своим спасителем.

— А что случилось? — с непониманием спросил Чеслав. Он был в курсе, что нейродатчики подают информацию о состоянии пассажиров, но не совсем понимал, почему вдруг женщина окрестила простенький прибор громким словом «спаситель».

— Прибор подал нам сигнал, что возможен летальный исход, если бы вы и дальше находились в анабиозе. Поэтому пришлось досрочно разбудить вас. Но лучше так, чем проснуться мертвым, верно?

— И сколько нам еще лететь? Какой сейчас год? — забеспокоился Чеслав.

— Две тысячи двести четвертый. И полтора года вы проведете среди экипажа, Чеслав Новак. Добро пожаловать на борт, — в последнем предложении проскользнула едва заметная ирония.

Он не ответил ей, а лишь закрыл глаза и глубоко выдохнул, стараясь совладать с таким знакомым чувством паники и безысходности.

Эти полтора года совершенно не входили в планы Чеслава.

***

Три изнурительные недели реабилитации остались позади, но Чеслав все еще передвигался с трудом и чувствовал, что уже никогда в жизни не сможет пробежать когда-то привычную стометровку. Не то, чтобы в ближайшее время ему светила такая перспектива: такой дистанции на корабле просто-напросто не было. Единственное, что ему оставалось — беговая дорожка, которую можно было найти в каждом помещении для тренировок.

Чеслав успел немного изучить корабль поколений, пока двигался по направлению к собственной каюте. Корабль был поистине огромен и впечатлял масштабами даже привыкшего к материальному размаху мужчину.

Большую часть внутреннего пространства «Арка» занимали бесконечные, на первый взгляд, грузы, необходимые для выживания сотен людей в бескрайней пустоте космоса. Еще одну часть пространства занимали тесные жилые комнаты, отделенные друг от друга хлипкими тонкими перегородками, через которые можно было услышать любой вздох соседа. На десяток таких комнат полагались один санузел и одна душевая кабина — оба помещения были крошечными и едва вмещали в себя одного взрослого человека. Наконец, за жилыми комнатами шли плотно уложенные ряды инструментов, техники и специализированного оборудования, которые были необходимы для успешного освоения новой планеты за десятки светолет от Солнечной системы.

Когда Чеслав разглядывал эти ряды коробок, техники и грузов, он думал о том, что люди здорово романтизируют путешествия в космосе. Наверняка при словах «корабль поколений», многие сразу рисовали в уме этакий передвижной ботанический сад. С потолка этого сада непременно свисают ползучие растения, а люди рвут спелые яблоки прямо на ходу, потому что деревья растут вдоль прогулочных дорожек.

Так и вправду думали многие — наивные идиоты, которые улетали на другую планету в поисках новых ощущений или от скуки. Но те, кто бежал от чего-то (или от кого-то), обычно не были склонны к романтике. Поэтому унылый вид грузов и общая захламленность Чеслава совершенно не смутили. Наоборот, он был к ней готов.

Когда он, наконец, покинул медицинский отсек, ему пришлось немного поплутать по одинаково унылым и узким коридорам жилого пространства. Но, спустя какое-то время, Чеслав, наконец, нашел свою каюту. Открыв дверь, мужчина поморщился: низкий потолок практически касался его макушки, прямо из стены выступали массивные средства коммуникации, а на полу уныло разместился одноместный лежак. Еще в стене была небольшая эргономичная ниша с отделением для личных вещей — и на этом все. Создатели «Арка» не потрудились обеспечить небольшое количество бодрствующих пассажиров излишним комфортом, посчитав, что важнее доставить к конечной точке долгого путешествия груз и оборудование в необходимых количествах, чем выделять отдельную душевую на каждую комнату.

Подумав об этом, Чеслав невольно вздохнул. Мужчина, которого Чеслав поначалу не заметил и который возился сбоку с заевшей дверью, усмехнулся:

— Что, друг, не элитные марсианские уровни?

— Больше похоже на гроб, — сумрачно произнес Чеслав. — А есть шанс, что я все еще сплю и это просто снится мне в период адаптации?

— И не надейся, — снова рассмеялся собеседник, — человек ко всему привыкает.

Чеслав ничего ему на это не ответил. Вместо этого, он глубоко вдохнул, точно аквалангист перед погружением, и шагнул в свою келью. Дверь нехотя, без единого звука, закрылась за его спиной, и в помещении зажегся тусклый свет. Привыкнув к освещению, Чеслав не спеша разложил свои вещи — как личные, так и полученные на складе. Затем он переоделся в свежую одежду, достал из кармана сложенной в нишу рубашки маленький серебристый цилиндр и не спеша обвел им каждый сантиметр комнаты. Диод ни разу не загорелся красным.

Убрав цилиндр в карман рубашки, Чеслав перепроверил свои самые ценные вещи и постарался спрятать их как можно надежнее. Шансы, что кто-то посторонний зайдет в его каюту, были крайне малы, но все же... Жизнь приучила Чеслава перестраховываться. И благодаря этой привычке он находился на «Арке», а не в тюрьме.

Наконец, Чеслав закончил со своими делами, включил экран на стене и присел на лежак, чтобы послушать новости. Рука мужчины на автомате скользнула вниз, под лежак, чтобы проверить, на месте ли аварийный комплект. Нащупав пальцами плотную упаковку, Чеславу стало спокойнее.

Тем временем, загоревшийся экран радостно начал свое вещание:

«Одиннадцать тысяч восемьсот шестьдесят седьмые сутки полета. Новости нашего ковчега. На восьмом и девятом уровнях продолжаются технические работы, не забывайте выстраивать свой путь с учетом этого. Сегодня в шесть часов по земному времени состоится выступление творческого коллектива „Тонны фотонов“. Желающих посмотреть просим заранее собраться во второй общий зал. В первом общем зале в полночь начнется стендап-шоу. Есть ограничение по возрасту, взрослый рейтинг — учитывайте его и убедитесь, что за вашими детьми есть кому присмотреть. Всех желающих записаться на дополнительное обучение и повышение квалификации мы ждем в учебном центре на втором уровне с десяти утра до шести вечера каждый день».

Чеслав понизил громкость и зевнул. Судя по новостям, кадровый вопрос все еще стоял остро, но люди предпочитали заниматься чепухой вместо того, чтобы осваивать новые навыки и приобретать знания, которые помогут им достичь настоящих высот. Ничего не изменилось за миллиарды километров от Земли — люди всегда и везде одинаковы. Но это было Чеславу на руку.

Он прикрыл глаза и позволил себе расслабиться, отбросив, наконец, державшее его напряжение последних недель. Чтобы дать мозгу отдохнуть от непривычного, и, если уж начистоту, неприятного нового окружения. Чеслав подумал о том, как хорошо будет выбраться из тесных отсеков корабля поколений и сделать первый шаг навстречу новой, девственной планете. Он подумал о том, как сможет заняться тем, что умел делать лучше всех на этом гигантском куске металлов и полимеров. Когда мозг мужчины настроился на нужную, рабочую волну, Чеслав почувствовал, что тело наполняется энергией. Он впервые за три недели после пробуждения ощутил себя по-настоящему живым и готовым действовать. Это было непередаваемое ощущение — то, ради чего он жил. А когда энергия наполнила его тело до краев, он почувствовал себя готовым исследовать эту громадину, несмотря на давящее со всех сторон замкнутое пространство, очень напоминающее трущобы.

Чеслав выбрался из каюты и достал из кармана свой терминал — простенький экран шириной в две ладони с графеновым источником питания. Терминалы выдавались на складе всем пассажирам корабля и служили единым источником информации и оповещений. Помимо вшитых в программное обеспечение всевозможных простеньких приложений, разобраться в которых мог бы самый законченный имбецил, в терминале также хранилась подробная интерактивная карта. Местоположение пользователя отмечалось ровно в ее центре, а размер карты менялся одним движением пальцев, уровни корабля при этом переключались автоматически. Заблудиться с таким помощником было невозможно, да и сам ковчег был спроектирован с расчетом на защиту от дураков.

Чопорно кивнув все еще терзающему дверь соседу, Чеслав направился к выходу из жилого отсека.

Вопреки его ожиданиям, навстречу Чеславу попадалось крайне мало людей и почти все из них были такими же пассажирами, как и он сам. Он встретил уставшую мать с двумя детьми, мальчиком и девочкой, которые следовали за ней по пятам и испуганно озирались по сторонам. Затем в него почти врезался подросток с наполовину выбритой головой и бионическим протезом вместо кисти левой руки, а после Чеслав заметил старушку с медицинским кибером. Еще он повстречал женщину-техника в фирменной униформе корабля, но не успел как следует ее рассмотреть; женщина скрылась где-то в боковом отсеке, вход куда был «запрещен» — так гласила предупреждающая надпись.

Все это время, Чеслав привычно подмечал для себя малейшие детали окружающей среды и людей вокруг, не забывая при этом держаться за поручни — ему было все еще немного тяжело двигаться из-за сохранившейся после адаптации слабости. Вдобавок, сила тяжести на Арке составляла половину от земной, и это тоже приходилось учитывать. Где-то на краю сознания Чеслава промелькнула мысль, что среди пассажиров наверняка будут те, кто рос практически в невесомости, и что им-то придется тяжелее всего. Но их проблемы не волновали мужчину — на новом месте всем придется одинаково адаптироваться к условиям новой жизни.

Чеслав лишь в общих чертах представлял себе, что ждет его по прибытии на планету — одну из немногих, которые вращались вокруг звезды Глизе 667 и которые были пригодны для жизни. Несмотря на то, что планета была практически не изучена, ученые трубили о возможных рисках, а билеты продавались только в один конец, от желающих ввязаться в эту авантюру не было отбоя. И теперь, Чеслав был среди них — среди детей, стариков, недокиборгов и прочей людской мишуры.

Лениво размышляя о не впечатливших его встречных прохожих, Чеслав добрался до общественных помещений. На первый взгляд, они казались относительно просторными — на деле, они были такими же тесными, как и прочие, разве что чуточку больше, чтобы вмещать в себя сборища людей и позволять организаторам проводить свои разнообразные мероприятия.

«Хлеба и зрелищ», — вдруг подумалось Чеславу, и он ухмыльнулся. Все же проектировщики корабля правильно поступили, что продумали общественные помещения, их акустику и прочие нюансы, необходимые для проведения банальных мероприятий. Во все время, люди хотели развлечений — а на корабле поколений, в тысячах световых лет от дома, они были жизненно необходимы. И пусть костюмы артистов были самыми дешевыми, а инструменты играли через раз, людям и этого хватало.

Этот факт подтвердила голограмма на входе в общественное помещение. Какой-то оркестр сыграет какую-то космооперу: «будем рады всем». Скукота. Чеслав подавил зевок и вошел внутрь. Не то, чтобы он не ценил искусство, но был уверен, что даже искусство должно приносить создателям прибыль. Анонсированный концерт явно не входил в число тех, которые окупаются организаторам.

Едва Чеслав вошел в помещение, до него донеслись ругань и крики. Он легко подавил в себе инстинктивное желание поглазеть на случившееся и попытался развернуться, но толпа тут же подхватила его и понесла к источнику людского внимания.

Несмотря на крупное телосложение, Чеславу оно совершенно не помогло. Его волной вынесло к небольшому пространству у стены, окруженной плотной людской стеной. Невольно ему пришлось увидеть, в чем там было дело и почему люди переговаривались, плакали и ругались.

— Отойдите, не трогайте его! — чей-то зычный голос перекрыл шум, и стена из людей подалась немного назад. Сзади все равно напирали, и Чеслав ощутил себя точно в тисках.

— Где же помощь?! — заголосила высоким тембром какая-то женщина в первых рядах. В ее голосе отчетливо звучали истеричные нотки.

— Он что, мертв? — неуверенно спросил кто-то из толпы.

Сперва Чеслав разглядел пятна крови на чистых светло-серых стенах — именно они привлекли его внимание своим неестественно ярким цветом. А после, он увидел все остальное: в широкой нише в стене лежало тело мужчины в неестественно изломанной позе. Размозженная голова была повернута набок, и взгляд Чеслава упал на широко распахнутый, неподвижный глаз мертвеца — единственное светлое пятно среди мешанины красного и серого. А затем мозг Чеслава, привычно работающий в режиме сбора деталей, послал хозяину тревожный сигнал. И причиной послужила не кровь вперемешку с мозгом, не поза мертвеца и не брызги крови на стене.

На без сомнений убитом человеке была форма экипажа корабля поколений и знак различия навигатора.

***

Поначалу Рин Ито не поверила своим глазам.

Когда Чеслав Новак прошел мимо нее, она резко дернулась и уставилась мужчине в спину. Это точно был он — даже в простой одежде и с лицом, наполовину скрытым бородой, этот человек был слишком узнаваем.

Она впилась в него глазами и жадно подмечала каждую деталь. Как он таким знакомым жестом хмурил брови, разглядывая окружающих, как он уверенно шагал вперед, ненавязчиво прокладывая себе дорогу. И, едва Чеслав прошел чуть вперед, женщина тут же последовала за ним. Ее небольшой рост и хрупкое телосложение сыграли ей на руку: она лавировала в людском потоке, как маленькая рыбка.

Рин Ито почти потеряла его из виду, когда Чеслав скрылся за поворотом, ведущим к общественным помещениям. Перейдя на бег, она чуть не сбила каких-то детей, мальчика и девочку, затеявших игру прямо посередине коридора. Из-за них, Рин потеряла пару секунд драгоценного времени и, плюнув на готовую к скандалу мамашу, понеслась вперед, молясь, чтобы Новак не ушел слишком далеко.

Влетев в общественное помещение, Рин Ито чуть не зарыдала от злости. Перед ней маячил плотный лес людских голов, и, как она не старалась, она никак не могла разглядеть в этой толпе Чеслава, будь он трижды узнаваем. Тем не менее, она с уверенностью буровой установки ввинтилась в толпу, активно работая локтями и отчаянно озираясь по сторонам в надежде увидеть знакомый силуэт.

Труп навигатора заставил ее застыть на месте. Рин знала его — с полгода назад, они вместе проходили несколько курсов подготовки к полету, а также пару раз встречались на технических лекциях. Она вдруг вспомнила, как мужчина упоминал, что говорил с капитаном корабля — просил допустить Рин к работе, но не преуспел в своих уговорах.

Опустошенная, женщина подняла глаза и тут снова увидела Чеслава. Здоровяк пытался пробиться назад, к выходу, но толпа сзади напирала, стараясь разглядеть случившееся в деталях. Наконец, Чеславу удалось пробиться сквозь людскую массу, и он тут же быстрым шагом пошел прочь.

Рин Ито не стала идти за ним. Ей было достаточно знать, что Чеслав и впрямь здесь, на корабле поколений, и что он снова взялся за старое.

Она заставит его заплатить сполна за кровь на ее руках.

Глава 2

Вернувшись к себе в каюту, Чеслав начал методично собираться.

Не то что бы его сильно смутило произошедшее, или он устрашился увиденного. Просто почуял, что нужно срочно оказаться как можно дальше и от трупа, и от места происшествия. Он верил своему чутью, которое не раз спасало его шкуру и помогало Чеславу выходить сухим из такой грязной воды, словно она была слита из реактора. Наверное, благодаря этому он все еще был на свободе. Относительно на свободе.

Впрочем, каждый все равно носит свою клетку с собой, каким бы свободным он не был. И Чеслав не был исключением.

Он родился в не совсем идеальном мире, который не выбирал — а кто из нас вообще может похвастаться таким выбором? Появился на свет, судя по записям единой информационной системы, на Луне и сразу после рождения был отправлен на Землю. Первыми воспоминаниями в трехлетнем детском возрасте остались лица двух наставников, мужчины и женщины, заменившие Чеславу родителей. А еще он помнил доходившее до истерик странное непринятие стрижек; отросшие волосы ребенка тихо и незаметно состригали во сне наставники. Эта проблема, как и многие детские странности, исчезла сама собой, с возрастом, но на смену ей пришли другие.

Принятое несколько поколений назад разделение детей и родителей он и его сверстники воспринимали как должное, не зная, что может быть иначе. В зонах воспитания наставники и учителя передавали детям лишь необходимый жизненный опыт и знания, полностью исключались поломанные жизни и выращивание ублюдков. Но обратной стороной монеты было полное отсутствие эмоциональной гармонии и эмпатии. О том, что этим придется пожертвовать, ребята узнавали намного позже. Некоторые все же ломались, но только не Чеслав.

Мальчик рос и развивался быстрее ровесников. Окружающие считали его хитрым, а он просто был самим собой. В шалостях чаще применял проворство, нежели силу, умом не блистал, но детские проделки выдавали развитую смекалку. В восемь лет, как и многие в его возрасте, пытался со сверстниками сбежать из зоны воспитания, но затея потерпела крах. Это не остановило маленького Чеслава от дальнейших авантюр, и вскоре наставники единогласно начали считать его проблемным и к тому же чересчур энергичным ребенком.

Характер подопечного стал еще коварнее при наступлении подросткового возраста. Чеслав создал простую и идеально работающую схему доставки энергетиков и алкоголя через развивающие путешествия для детей. Добытое он сбывал старшим воспитанникам в обмен на услуги и укрепление собственного авторитета. При разоблачении всегда получалось так, что Чеслав оказывался замешан лишь косвенно.

Что бы он сказал молодой версии себя? Ничего, или короткое: «ты на правильном пути».

За день до получения базового гражданства Чеслав находился в многомиллионном людном северном мегаполисе и уже неделю как вкушал плоды своего совершеннолетия. Устроившие беспрерывные гуляния без пяти минут взрослые дети веселились от души, но Чеслав уже тогда начал задумываться о своем месте в обществе. И то обыкновенное, что предлагалось всем, его не устраивало.

Он хорошо запомнил свой разговор с прилипшей к нему красивой девчонкой, с которой он лишился девственности. Оккупировав единственный работающий компьютер, Чеслав планомерно выискивал, изучал и сохранял на дешевый личный терминал информацию, способную помочь в его пока не имеющих четкой формы амбициях.

— Куда полетишь завтра? — спросила девица, обнимая его за шею. Ему пришлось немного отстраниться, чтобы не отвлекаться — но не слишком сильно, чтобы не обидеть ее.

— Пока останусь здесь, — он отвечал односложно и старался не слишком реагировать на настойчивые прикосновения, при этом сохраняя фальшивую заинтересованность, чтобы осталось занятие на ночь. — А ты?

— Ну... Учитывая, какой тут постоянный мороз и холод, вернусь в субтропики. Там хотя бы тепло.

— А потом?

— Потом? — глупо переспросила она. Его взгляд зацепился за дешевую тушь, которая скомкалась на ее коротких ресницах. — Получу жилье, устроюсь на какую-нибудь работу.

— А дальше? — на глаза ему попалась интересная страница по организации управления в компаниях, и это определенно следовало изучить позднее и внимательнее.... Он добавил информацию в терминал.

— Дальше? — девушка убрала руку с его шеи, обиженно отсела и начала шумно пить через трубочку коктейль.

— Что потом, после того, как ты получишь жилье и работу? — переспросил Чеслав, но ответа так и не дождался. Пришлось ее подтолкнуть. — Не знаешь?

— Не-а, — она отставила коктейль в сторону, хищно улыбнулась и вернула руку на его шею. Чеслав вздохнул.

Уже тогда у него возникло ощущение, что так, как она, думают миллионы обывателей. Но быть ничтожной частью серой массы не входило в планы Чеслава — он хотел большего.

Свежеиспеченный базовый гражданин не стал надолго задерживаться в холодной северной части планеты. К тому времени, мир представлял собой противоречивый многогранный механизм, в котором сложно было найти хорошие перспективы. Новый правитель этого мира не обладал жесткой хваткой своей предшественницы и предпочитал насилию диалог и поиск взаимовыгодных решений. Как результат такого подхода, во всех социальных сферах чувствовалось послабление, и в начале сороковых все могли отыскать теплое место под Солнцем.

Но не все обладали для этого определенными способностями и, самое главное, желанием.

Чеслав этими способностями владел. А вкупе с его чутьем и коммерческой жилкой, в мире, остывающем от тоталитаризма, умный и хитрый человек всегда найдет свою нишу. До тридцати лет он жил в крупнейшем на континенте городе-государстве, познавал жизнь, изучал людей и заводил связи. Последнее ему очень пригодилось.

Собрав все свои пожитки и еще раз проверив свою крохотную каюту, Чеслав закинул сумки на плечи и вышел, заперев дверь на замок и выставив голографичский проектор на надпись: «не беспокоить». Четкого плана, куда направляться и что делать, у него не было. Пока что не было.

Чеслав всегда предпочитал раздумьям действие. Подумать о пожаре можно и по пути, выпрыгивая из пламени, но вот оставаться и сгорать в нем не обязательно. Благодаря тому факту, что он чаще всего оказывался первым и в нужном месте в нужное время, Чеслав здорово возвысился и много раз выбивал у судьбы счастливые лотерейные билеты. Одним из таких билетов была возможность оказаться здесь, среди пассажиров первого в истории корабля поколений.

В тридцать лет, обретя полное гражданство, он впервые покинул Землю, собираясь транзитом отправиться на Марс. Но задержался на Луне и лишь несколько лет спустя понял, что попал под удачное стечение обстоятельств.

Марсианская промышленность в пятидесятые набирала невиданные обороты. Поговаривали о грандиозных проектах терраформирования, ударными темпами возводили новые гигантские купола и запутанные подземные комплексы. Вся эта технологическая махина требовала отменных специалистов и управленцев — и именно в последнюю категорию идеально вписывался тогда еще никому не известный Чеслав Новак.

Но случилось непредвиденное.

Рейс на Марс вполне банально задержался. Техники около суток приводили фотонный транспорт в порядок, а пассажиров тем временем разместили в самом крупном лунном куполе. В отличие от большинства, Чеслав успел как следует выспаться перед многомесячным полетом и потому воспользовался задержкой, чтобы обследовать купол.

Несмотря на его размеры, сопоставимые со средним земным городом, многие части купола были закрыты для посещения. Тем не менее, количество людей, относящихся к государственной и военной службам и которых Чеслав успел встретить, просто зашкаливало. Мужчина проникся царящей здесь деловой атмосферой и поймал себя на мысли, что хочет остаться здесь, в этом вечно живом и полном дел муравейнике. Он словно нащупал «свое» — вся эта суета вокруг наполняла его энергией и толкала вперед. Но даже не это стало главной причиной, почему Чеслав задумался о том, чтобы временно остаться под куполом.

Во-первых, ему банально стало страшно. Вот так просто: Чеславу Новаку, рассудительному и цепкому хитрецу, стало до дрожи в коленках страшно, когда он впервые посмотрел в громадное панорамное окно. До краев заполненное чернотой космоса, это окно вселило в Чеслава неприятную и непривычную тревожность, которую он никак не мог приструнить в собственной голове. А ему не нравилось, когда он не мог контролировать собственные мысли. А во-вторых, был фактор потраченного времени, и это пугало мужчину куда больше черной неизвестности за окном.

Переведя взгляд на бронированное стекло, Чеслав увидел подсвеченные информацией точки миров Солнечной системы, расстояние до каждой и примерное время в пути. Марс — сто пятьдесят миллионов километров, от одного до трех месяцев. Венера — двести миллионов километров, прибытие почти через полгода. Каллисто, спутник Юпитера — шестьсот миллионов километров, год с небольшим.

Дальше Каллисто постоянные рейсы не летали, но его взгляд уцепился за малые информационные метки. Ближайшая звезда Проксима Центавра, четыре световых года — какие-то шутники дописали, что полет к ней займет всего-то шестьдесят тысяч лет на фотонном транспорте. Потенциально пригодная для обитания Глизе 667 находилось чуть дальше, в двадцати трех световых годах.

Представивший себе все эти колоссальные расстояния и временные отрезки, считающиеся всего лишь мелкой частью галактики, он вообще расхотел лететь на Марс. Чеславу не хотелось тратить время на то, чтобы просто существовать в космическом корабле — он не мог позволить себе такую нелепую трату драгоценных часов жизни. По итогу, рейс на красную планету отправился без пассажира Новака.

А пока остальные пассажиры приближались к Марсу, Чеслав в это время уже поднимал старые связи, устраиваясь поудобнее на новом месте. Как оказалось, толковые управленцы были в дефиците. Его карьера начала свой головокружительный взлет, причем не в одной сфере деятельности, а сразу в нескольких.

А два года спустя грянул мирный переворот.

Некогда единое человечество в один миг разделилось на непримиримые фракции. Мирное освоение космоса продолжалось, но интересы экономического и политического характера внесли свои коррективы в этот устоявшийся процесс. Поначалу, мало кто понимал, что вообще происходило. Чеслав — понимал. Но более того, он понимал, как извлечь из этого выгоду.

Он первым почуял свободу и начал заключать непубличные соглашения, выгодно используя самый ценный ресурс — время. Принятие решений на разрешения деятельности компаний обычно занимало долгие сроки, а появляющиеся как грибы после дождя предприниматели хотели все здесь и сейчас. Чеслав использовал служебное положение для ускорения процессов, и по тайным счетам понеслись солидные финансовые потоки.

Просто копить полученную прибыль смысла не имело, и Чеслав пустил средства в оборот, создав фонды, имеющие самые разнообразные цели. А потом появились и частные компании с бюджетами, способными вышвырнуть соперников за пределы финансовых кормушек. Казалось бы, толкаться друг с другом смысла не имело, потому как межпланетная экономика только начинала разворачиваться после десятилетий централизованного управления. Но у руководителей компаний и их влиятельного куратора не было никаких ограничений.

Фонды росли и расширялись, компании поглощали конкурентов. Десятилетие спустя Чеслав Новак стал чрезвычайно влиятельной персоной, человеком, способным решить любую проблему. Он брался за самые изощренные задачи, сокрушал казавшиеся непреодолимыми преграды, не останавливался не перед чем. Промышленный шпионаж, черный рынок органов, манипуляции с поставщиками и подрядчиками, подкупы должностных лиц, махинации с личными данными — о моральной стороне вопросов времени думать не оставалось.

Прогорел он не на том, чем в основном занимался последние пятнадцать лет, а на очень удаленной от него деятельности. Неспособные оплатить лечение от тяжелых заболеваний продавали собственные органы, которые пересаживали платежеспособным клиентам, а клиники Чеслава потом избавляли их от побочек. Чеслав же имел двойную выгоду и от сети тайных клиник по всей Солнечной системе, и от открытых лечебных центров. Это и было причиной, почему он не сворачивал свои достаточно грязные и кровавые схемы дохода.

Шумиха поднялась после ряда смертей простых людей — и обиженные конкуренты использовали этот шанс, чтобы нанести Чеславу долгожданный удар. Соперники раскопали некоторые данные и не без поддержки крупной корпорации «Глобоинф» запустили крупную информационную серию атак на компании Новака. Самым серьезным камнем, обрушившим на Чеслава лавину обвинений, стало раскрытие махинаций с транспортным обеспечением по космическому грузовому обороту между Землей и Марсом. За пятнадцать лет беспрерывной наживы лишились работы и разорились десятки тысяч людей, что привело к промышленному коллапсу красной планеты. Когда-то перспективная кузница Солнечной системы из-за Новака стала нищим полуразрушенным гетто с преступностью почти в каждом куполе и подгрунтовом городе, кроме трех административных центральных. Но и нижние уровни постепенно нищали и становились все опаснее. По сути, Новак уничтожил экономику целой планеты.

Чеславом заинтересовались правительственные службы безопасности сразу двух планет, Земли и Марса. Ситуация в один миг повернулась к нему угрожающей стороной, и ему пришлось спешно принимать меры, чтобы хоть как-то себя спасти. Арест и публичный юридический процесс стали вопросом времени, но Чеслав сумел избежать их немедленного исполнения за счет сразу же ставшего снижаться влияния и сложности выдвигаемых обвинений.

Довольно быстро он понял, что прежней жизни настал конец. Выстроенная за годы финансовая империя рушилась на глазах, некогда дружественно настроенные партнеры заняли нейтральную позицию или переметнулись на сторону конкурентов. Пришло время хитрости и очень быстрых решительных действий.

Чеслав сделал ставку на побег. На лунах газовых гигантах в то время развивалась своя отдельная фракция со специфической системой управления. Само собой, он не рассчитывал заниматься там прежней деятельностью или вернуть утраченный авторитет — но власти Каллисто неохотно выдавали преступников, а экстрадиции длились годами и не по причине долгих перелетов. Вдобавок, между Землей и другими обитаемыми мирами Солнечной уже несколько лет велась настоящая холодная космическая война, и существовали предпосылки, что события совсем скоро перейдут в горячую фазу. Потому Чеслав взвесил все имеющиеся варианты и решился рискнуть и убежать на спутники газовых гигантов.

Проблема заключалась в том, что масштаб происходящего Новак недооценил. Несмотря на все его ухищрения, правители Каллисто наотрез отказались от сотрудничества. Не помогли огромные взятки, а запугивания лишь усугубили и без того плохую ситуацию. Бежать в этом направлении оказалось невозможно.

Оставался последний вариант дальних рубежей, где царила анархия. В лишенные солнечного света миры, подконтрольные пиратам и наемникам, Чеславу бежать очень не хотелось. Именно тогда он и увидел безумную альтернативу.

Готовый к запуску корабль поколений «Арк» собирались отправлять через три недели к далекой Глизе 667. З эти три недели Новак успел лишиться всего, чего достиг. Он пошел на сделку с высшими правительственными чинами и, в обмен на свое исчезновение, передал нужным людям колоссальные активы. К тому времени, он уже был окончательно скомпрометирован, а новости вовсю трубили о его аресте и даже о смерти.

За несколько дней до вылета «Арка», Чеслав встретился с помощником совета земного правительства. Их встреча была законспирирована в лучших традициях древних шпионских фильмов, которые всегда были маленькой слабостью Чеслава. После того, как мужчины обговорили детали, Новак приступил к главному:

— Обещанный список главных руководящих должностей экипажа корабля при вас?

— Прежде чем я вам его передам, мне поручено узнать, зачем он вам, — сухо, как компьютер, ответил вопросом на вопрос собеседник.

— Всего лишь в информационных целях. Мне известно, кто капитан, и хотелось бы знать, кем являются остальные руководители.

— А теперь, пожалуйста, назовите вашу истинную цель, — при этих словах Чеслав понял, что его игра подошла к финалу.

— Это потенциальные лидеры будущей колонии. И я хочу быть готов для дальнейшего с ними сотрудничества.

— Как и предполагалось, — кивнул доверенный и передал ему простую, сложенную вчетверо бумажку. — Здесь имена и должности, плюс небольшие комментарии. Советник уверен в вашей будущей лояльности. В противном случае вас устранят.

Последнее было сказано буднично и безапелляционно, но Чеслав внутренне похолодел. Где-то среди экипажа «Арка» будет следящий за ним убийца. Это не способствовало душевному равновесию, но и не являлось сюрпризом. Он поступил бы точно так же.

Получив нужные данные, Чеслав вновь почувствовал себя в своей тарелке. С относительной свободой и защитой от преследования в кармане, он потратил оставшееся до вылета время, чтобы провести титаническую и скрупулезную работу. На каждого из будущих управленцев колонии он нашел тонну информации, а помогающие Чеславу люди получили целые состояния.

Вместе с помещенным в анабиоз Новаком, которого тайно провезли на борт, на корабль поколений также попали надежно спрятанные носители, обыкновенный электронный и новомодный кристаллический. Чеслав позаботился о компромате на каждого человека, имеющего отношение к управлению кораблем и новой колонии.

А теперь, разбуженный на полтора года раньше и увидевший, что творится на «Арке», Чеслав быстро шагал по кораблю. Он нутром чувствовал неприятности и потому спешно уходил от закрепленного за пассажиром Новаком места проживания, стремясь затеряться в толпе. Чеслав не считал произошедшее серьезной передрягой и не спасался бегством — просто предпринимал меры предосторожности.

Так было надо.

Глава 3

Рин сидела в общественном центре досуга и просматривала схемы уровней Арка. Ее густые черные волосы падали на узкие плечи, которые плотно обтягивала серая ткань формы техника. Каблуком своего магнитного ботинка она упиралась в перемычку, изогнутую для обхода выпирающих из пола и части стены коммуникаций. Вторая нога нервно подрагивала, изредка задевая ножку стула, от чего раздавался неприятный металлический звук, мимолетно перекрывающий шум от людей вокруг.

Когда человеческий гомон становился слишком сильным, Рин ненадолго включала старенькую аудиосферу. Глушилка давала примерно полминуты тишины, после чего скоропостижно вырубалась. Рин чинила свою маленькую помощницу уже с десяток раз, но со временем она безнадежно устарела. Некоторых запчастей для ремонта уже банально не получалось достать, но у Рин не поднималась рука отправить аудиосферу в утиль — все же от нее была какая-никакая, но польза.

— Вот получить бы подробные чертежи... — пробормотала женщина, водя пальцем по тонкому листу биопластика, испещренному линиями и точками.

— Рин Ито? — раздавшийся рядом тихий мужской голос заставил ее вздрогнуть от неожиданности.

Посмотрев на остановившегося возле стола мужчину, она посчитала его обычным назойливым попрошайкой, которых на корабле поколений было предостаточно. Одна из причин, по которой Рин носила форму техника — к ней обращались только с просьбами починить что-то. После чего следовал вежливый отказ, и приставала отправлялся восвояси.

Мужчине, который окликнул Рин, на вид было лет сорок, а может и больше. Слегка осунувшееся, но гладко выбритое лицо, темные круги под глазами — ничем не примечательная внешность, увидишь такого в толпе и не вспомнишь уже через минуту. На мужчине свободно висел потертый лабораторный халат без эмблемы научной принадлежности.

Скорее всего, он был пассажиром, который от скуки возомнил себя биологом. Такие обычно были уверены, что инженеры обязаны бежать быстрее ветра по первому их требованию. Подобных ребят Рин отправляла прочь даже раньше, чем они успевали открыть рот.

Вот только этот мужчина обратился к ней по имени, а ее имени обычный пассажир знать никак не мог. «Надеюсь, это не поехавший маньяк, который за мной шпионит», подумала Рин, «только его мне не хватало тут для полного счастья».

— Мы не знакомы, — она старалась говорить ровным, спокойным голосом, но в нем все равно сквозила явная неприязнь. Рин не любила таких сюрпризов.

— Да, не знакомы, — собеседник согласно кивнул. — Позвольте это исправить. Денис Маликов. Нам нужно поговорить.

— Несколько минут, не больше, — Рин настороженно наблюдала, как собеседник устроился на соседнем стуле, аккуратно переместив ее сумку с седушки на стол.

Этот незнакомый ей Денис двигался вовсе не так, как те лабораторные «крысы», которых она раньше встречала. Обычно биологи двигались слегка неуверенно, точно заранее пытались обдумать, как им лучше сесть или стать. Денис был спокоен — как внешне, так и внутренне. И это было... неправильно как-то. В нем было что-то неправильное, но Рин никак не могла уловить, в чем было дело. И ей это не нравилось.

— Времени у нас действительно мало, — согласился мужчина и тихонько постучал пальцами по столу. — На корабле творится нечто странное. Слышали про убийство вчера? Оно ведь не первое.

Рин напряглась еще больше. Мало того, что внезапно вторгнувшийся в ее пространство навязчивый тип неприятно выглядит и странно себя ведет, так еще и несет околесицу. Может, он под кайфом? В конце концов, на корабле поколений существовала подпольная торговля синтетическими наркотиками — не слишком «забористыми», но достаточно сильными, чтобы скрасить скуку пассажиров. Это бы объяснило его странное поведение — и эта постоянная дурацкая привычка выстукивать пальцами по столу. Этот тихий звук сильно ее раздражал.

Еще вчера Рин прогнала бы его прочь. Но, увидев явно убитого навигатора, и как не в чем ни бывало разгуливающего по кораблю Чеслава Новака, она очень хотела заполучить хоть одну-единственную зацепку. А если совсем честно, она хотела получить доказательство, что за убийством навигатора стоит Чеслав. И ради этого можно было потерпеть неприятного псевдо-биолога.

Проглотив рвущиеся наружу оскорбления, Рин глубоко вдохнула и приняла заинтересованный вид. Кивнув, она дала понять собеседнику, что готова его выслушать.

— Я знаю, что вашего предшественника, главного инженера, тоже убили, — Денис придвинулся к ней ближе и произнес эту фразу очень тихо. Снова тихий стук пальцев, но Рин с удивлением поняла, что больше он ее не раздражает. Миновав ее раздражение, звук добрался, наконец, до подкорки ее мозга и ударил в него набатом. Три коротких, три длинных, три коротких стука — древнейший сигнал бедствия, который Рин слишком рано научилась распознавать.

Но о каком бедствии сигнализировал Денис?

— А есть доказательства, что его убили? — спросила Рин, и в ее голосе все еще звучала ирония. Слишком рано ему доверять.

— Значит, заинтересованность с вашей стороны есть, — удовлетворенно хмыкнул мужчина.

— Да, но я не собираюсь доверять первому встречному, — она включила глушилку и заговорила нормальным, а не заговорщицким тоном. — Мы в аудиосфере совсем ненадолго. Навигатора точно убили, я видела это своими глазами. Но если доказательств убийства главного инженера нет, то разговаривать нам больше не о чем. Доказательства — единственное, что меня интересует.

Денис, поначалу все порывавшийся оглянуться на людей вокруг, внимательно выслушал ее и виновато опустил голову.

— Дело не только в смерти навигатора и главного инженера. Главный по снабжению и логистике тоже погибли неестественно.

— Ладно, — Рин сложила чертежи и вздохнула. — Расскажи, что ты знаешь, и, может, мы сможем помочь друг другу. Прежде всего, почему ты обратился именно ко мне?

— Все мертвецы — не рядовые члены экипажа. И это уже не просто совпадение. Один раз — случайность, два — закономерность. А на корабле за пять лет уже три трупа.

При этих словах, Рин тут же вспомнила о Новаке. Такой шлейф убийств был вполне в духе скомпрометированного чиновника, за которым еще с самой Земли тянулся плохо пахнущий след.

Не заметив (или сделав вид, что не заметил) ее задумчивости, Денис продолжал:

— Погибший навигатор знал не так уж и много — зачем было его убивать? Вопрос номер два: несмотря на то, что главный инженер и начальник снабжения уже давно умерли, до сих пор нет ни одного подозреваемого. Почему? А самое странное, что убийцу толком не ищут. Хотя тут я не сильно удивлен: из нашей главы безопасности судя по всему детектив как из морковки звездолет.

— Не может такого быть, — задумчиво возразила Рин голосом потише, давая понять, что действие аудиосферы закончилось. — На «Арке» почти везде имеются системы видеонаблюдения. Наверняка убийца где-то, да засветился.

— Именно в этом мне и нужна твоя помощь, — Денис, наконец, подобрался к сути. Рин нахмурилась.

— У меня нет доступа к системам наблюдения, я ведь не член экипажа.

— Пока нет, — пожал плечами Денис. — Вот только на корабле уже целых пять лет как свободен пост главного инженера. Тебя ведь для этого разбудили?

— Знаешь, пока на эту тему я говорить не хочу. Но я примерно подозреваю, кто может быть замешан в убийствах. Вчера я видела человека, для которого три трупа — мелочь. Ты знаешь Чеслава Новака?

— Первый раз о нем слышу.

— Откуда ты вообще? — Рин попыталась определить происхождение Дениса по характерным чертам внешности, но у нее ничего не вышло Для уроженца Венеры слишком хилый, для землянина — слишком высокий. Слишком бледный для марсианина и выглядит слишком нищим, чтобы быть уроженцем спутников газовых гигантов.

— С Марса.

— Странно, что ты не слышал о Новаке. Твоя планета сильно пострадала от этого ублюдка.

Денис промолчал, но Рин списала это на нерешительность.

— По итогу, ты знаешь не так уж и много. Так в чем тебе нужна моя помощь?

— У тебя ведь есть подозреваемый, как его там?...

— Чеслав Новак, — подсказала Рин.

— Именно. Мы можем понаблюдать за ним и собрать больше информации. Раз у нас пока нет доступа к камерам видеонаблюдения, это уже будет хоть каким-то началом. Так где он сейчас?

— Если бы я знала! Он так хорошо скрывается, что я увидела его вчера совершенно случайно. И знаешь, я раньше слышала такое высказывание, что преступник всегда возвращается на место преступления. Теперь я в это точно верю.

Рин умолкла, взвешивая все за и против. Кажется, этот странный и внезапно появившийся паренек, несмотря на свой непрезентабельный вид, вполне неплохой человек. Что-то подсказывало ей, что он не желает ей зла. Тем не менее, она вознамерилась выяснить его мотивы до конца — ей вовсе не улыбалось быть втянутой в неизвестную игру и быть чьей-то пешкой.

— Слушай, — наконец, спросила она, — а почему ты вообще решил всем этим заняться? Тебе-то что с того, что гибнут люди? Остальные пассажиры вообще, кажется, об этом не думают.

Он невесело улыбнулся.

— Я просто хочу выжить. Долететь целым и относительно здоровым.

— Понятно, — Рин кивнула и начала собирать вещи. — Для меня звучит как веская причина. Пойдем поищем менее людное место.

Денис промолчал, кивнул в ответ и направился вслед за женщиной.

— Кстати, а кем ты работаешь? У меня расположиться негде, если что.

— Я биофизик. Тружусь неофициально, — поймав слегка презрительный взгляд Рин, он верно его истолковал, — Я хорош в своем деле, но нет официального подтверждения моим способностям.

После этого он довольно открыто улыбнулся, как будто услышал анекдот, но воспитание не позволило ему рассмеяться в полный голос.

— Мы в примерно одинаковом положении, — с кислой миной согласилась Рин.

Денис вдруг остановился, осмотрелся и и махнул рукой, жестом указывая идти за ним.

— Мне удалось договориться с одной компанией и меня пускают поработать в вечернее время в лабу. Можем пойти туда, это недалеко, и сейчас там не должно никого быть, — он посмотрел на голографические часы под потолком, которые как раз проходили по общественной парковой зоне, трехсотметровому вытянутому овалу диаметром шесть метров в поперечнике и трехметровой высотой.

Ряды карликовых деревьев, растущих вдоль периметра парковой зоны, не доходили до потолка совсем немного, а свисавшие сверху лианы почти касались проходящих внизу людей. Рин каждый раз восхищалась светлыми умами, которые создали на корабле поколений настолько идеальную замкнутую биосферу, которая в полной мере воспевала современные достижения гидропоники и аэропоники.

И теперь, в который раз отвлекшись на красоту живой природы вокруг, она не сразу поняла, о чем говорит Маликов. Он, видимо, понял, что она не слушала его, и терпеливо повторил свои слова про свободную лабораторию. Рин рассеянно кивнула.

Предложенное Маликовым место ее устраивало. В меру закрытое от любопытных глаз и в то же время относительно общественное. Куда лучше чем его или ее каюта, это уж точно.

За несколько минут добравшись до нужного места, Денис остановился перед дверью. Рин недовольно встала за его спиной, точно ожидая, что дверь лаборатории распахнется перед ней автоматически. «Хотя с чего бы, это ведь не зона общественного доступа», подумала она. Словно услышав ее мысли, Денис еле слышно хмыкнул, будто подавляя смешок, но Рин ничего не услышала.

Достав из кармана халата карту доступа, мужчина провел ею по считывателю. Дверь бесшумно открылась, впуская их внутрь. Зайдя в лабораторию, Рин негромко присвистнула.

Перед ней было помещение размером побольше двух стандартных кают. Но полностью оценить его размер мешало огромное количество научно-исследовательской аппаратуры, которая была навалена по всем углам, не считая стеллажей и полок.

— Я тоже сперва поразился размерам, — сказал Денис, заметив ее удивленный взгляд.— Но это и правда просто две каюты со снесенной между ними перегородкой. Тут ежедневно копошатся два биотехника, которых разбудили на полпути к Глизе. Все лучше, чем десятилетиями пялиться в потолок, а так хоть работой заняты.

Рин, наконец, закончила осматриваться и заняла одно из наименее захламленных кресел, Денис начал разбирать второе, чтобы присесть рядом.

— Ну что, теперь можешь рассказать все полностью, — сказала Рин, наблюдая, как Денис роняет на пол какую-то тусклую железяку.

— Теперь могу, учитывая, что лаборатория закрыта и ты от меня не убежишь, — шутливо ответил Денис, усевшись наконец и придерживая локтем неровную стопку как попало сложенных лотков с бурыми и бордовыми кляксами под стеклами. — Так. Ты слышала про марсианские генетические исследования?

— Очень отдаленно. Ты лучше сложи все ровно, а то рухнет. Не уверена, что тебя за это погладят по голове.

Денис кивнул и осторожно составил лотки на пол. Рин пришло в голову, что в них могут быть образцы крови убитых. «Интересно, как бы нам это помогло», подумала она.

— Как уже говорил, я с Марса. Точнее с Деймоса. И все противоречивые слухи, что там проводили опыты над людьми, правда, — Денис внимательно наблюдал за тем, как глаза Рин расширяются. Она явно не верила тому, что он говорил. — Я — живое тому подтверждение, подопытный. И очень изредка могу читать мысли другого человека.

Он замолчал, давая Рин возможность переварить полученную информацию. Обычно Денис Маликов не отсвечивал своим даром и старался всячески его глушить. Он знал, что бывает с теми, кто отличается от других, и за свою жизнь он научился отлично маскировать свои способности. Но теперь случай требовал, чтобы он доверился другому человеку, потому что от этого могла зависеть его жизнь.

Только стоила ли Рин этого доверия?

Она молчала, и Денис принял это за хороший знак. Молчание лучше, чем открытое отвращение или злоба. В свое время, Денис сталкивался и с тем, и с другим. Приободренный, он продолжил:

— Вчера я... Влез в голову убитому навигатору. И теперь точно могу сказать, что череда смертей на Арке — не случайность. Тебе нужно какое-то подтверждение моих слов?

— Не помешало бы, — с ярко выраженным недоверием проговорила Рин. В ее голове просто не укладывалось, как человек, который умеет читать мысли, может вот так спокойно об этом говорить?

— Так, дай подумать... Месяца полтора назад у тебя с навигатором был интимный вечер. Сильно ты ему понравилась, он тебя не забыл.

Рин на секунду вспыхнула и почувствовала себя оглушенной. Она невольно вспомнила тот вечер: навигатор, и правда, вел себя слишком уж тепло. Постоянно старался коснуться ее или убрать прядь волос с лица — обычно мимолетные любовники так себя не ведут. А еще она вспомнила его глаза, непривычно грустные для человека, который получил желаемое. Вот только Рин всегда старалась избегать любых привязанностей и сильных эмоций — техник до мозга костей, она интуитивно избегала всего, что не могла контролировать.

Теперь, услышав от Дениса упоминание того вечера, она почувствовала нарастающую легкую панику от наплыва эмоций. Но уже спустя пару мгновений, Рин взяла их под контроль. Ей это всегда отлично удавалось. Тем не менее, легкий осадок от слов Дениса остался. Она с неприязнью ощущала досаду от того, как легко и просто он извлек наружу то, что Рин всегда тщательно прятала не только от окружающих, но даже от самой себя.

— Либо он тебе проговорился, либо ты и правда умеешь читать мысли. Неважно, как. Мне навигатора разговорить так и не удалось. Один вопрос: как часто ты лезешь людям в головы? — Рин старалась говорить невозмутимо, и ей это удалось.

— Очень и очень редко, только в крайних случаях, — Денис покачал головой, без слов отрицая, что делает это сейчас. — Я так понимаю, больше вопросов по поводу моих способностей у тебя нет? Тогда вернемся к убийствам — где и как мы будем искать ответы?

— Прежде всего, я хочу найти Новака. Я просто не верю, что он никак в этом не замешан. Но, чтобы его найти, придется нарушить закон и взломать общественные системы наблюдения. Или подождать неопределенное количество времени, пока я получу к ним официальный доступ. Правда, за это время у нас может прибавиться трупов, но кого этим удивишь, верно?

— Давай пока не торопиться с нарушением закона, — Денис ловко подхватил падающее с ближайшего стола барахло и небрежно вернул его на место, — У меня есть база данных пассажиров, биотехники ее прихватили для работы из медицинской сети «Арка». Можем посмотреть, где живет наш подозреваемый.

— Для начала сойдет, — согласилась с ним Рин.

Денис кивнул и подошел к стационарному терминалу. Введя нужные данные, он погрузился в работу, изредка бормоча что-то под нос, а Рин, тем временем, отвлеклась на собственные мысли.

С тех пор, как ее разбудили, она жила на корабле поколений уже три года, и все три года ее жизнь была похожа на серый однообразный кисель. Дни были похожи друг на друга, как две капли воды в гидропонической системе, и единственным развлечением были случайные разговоры с навигатором. А тут за одни сутки произошло столько всего, что она банально не понимала, что ей делать. Рин ненавидела импровизировать, но в данной ситуации, ей оставалось именно это. Идея ей не нравилась, но ничего лучше она сделать просто не могла. Невозможно планировать, когда переменные меняют условия задачи на ходу.

— Странно, — задумчиво протянул Денис. — Новак проснулся в этом году, совсем недавно. Заселился в обычной жилой каюте, причем вчера. Ты уверена, что он замешан?

— Без сомнений, — твердо сказала Рин, поднимаясь со стула и разминая затекшее тело. — Дай мне уровень и номер его каюты, я хочу проверить ее.

— Я пойду с тобой, — засуетился мужчина, но она покачала головой.

— Я почти на сто процентов уверена, что его там нет. И это будет лучшим доказательством, что Чеслав Новак замешан, если не как убийца, то как соучастник точно.

— Тогда запиши и мой индивидуальный номер для связи. И свой оставь.

Обменявшись с Денисом контактами, Рин покинула лабораторию и направилась на указанный уровень. Дорога заняла у нее примерно полчаса, и, когда она подошла к нужной каюте, сразу заметила голограмму «Не беспокоить».

«Ну еще бы», хмыкнула про себя Рин, нащупывая в кармане формы хитроумные электронные отмычки. «Еще бы великий Чеслав Новак позволил кому-то себя побеспокоить».

Быстро оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, Рин приступила к взлому замка. Каюты обычных пассажиров снабжались простенькими замками, которые мог взломать любой желающий — поэтому, спустя несколько секунд, дверь открылась. Рин шагнула в темноту.

Фонарик, который она всегда носила с собой, выхватил лишь пустую койку — ни вещей, ни самого Чеслава в каюте не было. Помещение было совершенно нежилым, как Рин и предполагала. Ей больше ничего не оставалось, кроме как вернуться назад, в лабораторию.

Выйдя из каюты Новака и убедившись, что дверь вновь заперта, Рин связалась с Денисом.

— Как я и говорила, его там нет. Ушел, прихватив с собой вещички, не оставил ни следа. Теперь ты веришь, что он замешан?

— Думаю, да. Что будешь делать теперь?

— Возвращаюсь к тебе. Нам нужен план.

Как инженер, Рин примерно понимала, как найти на огромном корабле поколений спрятавшегося человека. И она допускала, что способности ее нового знакомого сыграют не последнюю роль в ее плане.

Глава 4

— Да где же ты прячешься, ублюдок?! — в сердцах воскликнула Рин.

На поиски Чеслава Новака они с Денисом потратили почти всю ночь. Безрезультатно.

Сперва, Рин долго возилась со взломом общественных систем видеонаблюдения, чтобы не оставить за собой никаких следов. Пока она была занята нарушением закона, Денис вел поиски в медицинских базах данных пассажиров Арка. Это не принесло им абсолютно никакой полезной информации — создавалось ощущение, что Чеслава на корабле просто-напросто не существовало.

После, когда Рин устала бороться с видеонаблюдением, а глаза Дениса начали болеть от просмотра бесконечных строк информации, они решили попробовать зайти с другой стороны. Озвучив и отклонив с десяток бессмысленных предложений, оба устало выдохнули и умолкли. Даже идея обшаривать корабль поколений метр за метром уже не казалась такой нелепой, как в самом начале. Тем не менее, им обоим казалось, что они упускают нечто важное. То, что незаметно притаилось под носом и так и ждет, что его обнаружат.

— Давай-ка по кофе, — сдержанно отреагировал Денис на очередное нецензурное восклицание Рин. Мужчина откровенно забавлялся тем, как легко она выходила из себя. Ему даже не нужно было читать ее мысли — на лбу Рин словно горели огромные неоновые буквы «меня бесит Чеслав Новак и сам факт его существования». И Денис подозревал, что за такой явной неприязнью стоит что-то большее, чем убийства людей на Арке.

Две саморазогревающиеся банки-непроливайки зашипели одноразовыми нагревательными элементами, и ладони Ито ощутили приятное тепло. У нее всегда мерзли руки — даже несмотря на то, что климат на «Арке» поддерживался в комфортном диапазоне, и ночью температура понижалась всего до двадцати градусов тепла. Но каждый раз, ощущая холод собственных рук, Рин невольно задумывалась о своей работе в космосе и о многочисленных годах, которые она в нем провела. Может, это и было причиной, почему она постоянно мерзла?...

Рин родилась в начале тридцатых годов на Ганимеде. Этот спутник Юпитера, относительно недавно заселенный людьми по сравнению с другими планетами, был ее домом на протяжении шестнадцати лет. Она не полетела на Землю для учебы, как поступали почти все молодые люди, выросшие на лунах газовых гигантов. Вместо этого, Рин обучалась на в родном мире и успешно получила довольно неплохое политехническое образование. Еще одним плюсом жизни на Ганимеде был постоянный и высокий спрос на технических специалистов — даже начинающим технарям всегда находилась работа, так как жизнь вдали от Солнца была суровой и требовала непрерывного технического прогресса и развития.

Мирный переворот на Земле прошел практически незамеченным для всех жителей лун, но не для семьи Ито. Рин даже не подозревала, что ее родители были связаны с правлением Юпитера и Сатурна. Как результат, возникшие политические разногласия привели к поспешному переселению всех причастных с Ганимеда. Улететь пришлось и Рин.

Поначалу ей казалось, что ничего не изменилось. Те же тесные коридоры, прорубленные в толще скал Цереры, высокие от малой гравитации люди, тяжелая и опасная работа с постоянным риском разгерметизации. Разницу Рин почувствовала, когда рабочих рук на астероидах стало много, а количество рабочих мест стремительно уменьшилось. И пусть в детстве ей иногда приходилось голодать, то были единичные случаи, с которыми жители лун успешно справлялась сообща. Но теперь, на Церере, призрак голода постоянно витал над ней и ее родными.

В таких условиях Рин провела несколько лет. И за эти несколько лет она осознала простую истину: регулярное питание и более-менее сносные условия жизни получают только лучшие из лучших. Поэтому каждый день Рин совершенствовалась в инженерном деле, отчаянно пытаясь урвать себе и близким кусок лучшей жизни. И если раньше, по приезду на Цереру, ее внешний вид вызывал у окружающих только жалость, то спустя годы, окрепшая фигура и незаурядная внешность Рин стали вызывать у ее собратьев по цеху совсем другие желания. Избегать насилия ей помогали отличные физические данные, хорошая реакция и тяжелый болтоверт в руках — и, как Рин сама понимала, изрядное везение. Она видела, что случалось с теми девушками и женщинами, кому везло меньше. Но она также понимала, что на вечно голодной, суровой Церере никому не было дела до проблем окружающих. И Рин научилась закрывать на многие вещи глаза, но терпеть их до конца жизни она не собиралась.

Таким образом, спустя четыре года, Рин покинула Цереру и отправилась на Землю в полном одиночестве. От некогда большой по меркам старой эпохи семьи Ито ничего не осталось: дедушка умер от старости, родители пропали при невыясненных обстоятельствах на Церере, а брат и сестра разлетелись по Солнечной системе в разных направлениях. И, спустя долгие года, которые Рин провела, помогая близким, для нее настало время подумать о себе — возможно, впервые в жизни.

Земля встретила Рин довольно холодно и тут же поглотила ее, как черная дыра поглощает фотон света. Рин никогда не видела так много людей и таких огромных городов. Ей было страшно смотреть в открытое небо и было непривычно не слышать такого знакомого свиста декомпрессии. Еще одним минусом стала сила притяжения: для Рин, выросшей практически в невесомости, она стала непереносимой. Таким образом, толком и не узнав Землю, Рин вернулась в космос.

Как ценный специалист с уникальным опытом, Рин не имела недостатка в рабочих предложениях и могла выбирать то, которое придется ей по душе. А спустя время, она поняла, что земляне не рвутся работать в космосе — там им было неуютно и сложно. Для нее же, космос был родной стихией, и Рин поселилась на Луне, где занималась орбитальными постройками. Ее новое трудоустройство совпало со строительным бумом шестидесятых, и нехватки работы Рин не испытывала.

Примерно в то время она встретила своего будущего мужа, такого же мигранта, как и она сама, только с Каллисто. Помимо общего увлечения технологиями, у них оказалось много общих воспоминаний о жизни на лунах Юпитера. Муж Рин работал в крупной транспортной корпорации «Астерлайт» и занимался программным обеспечением межпланетных станций.

Это был странный союз: они оба были слишком заняты работой и оба были слишком прагматичными. Возможно, их сближала прежняя жизнь и воспоминания о ней — но, как бы то ни было, Рин вышла замуж и родила девочку. И все это случилось очень давно, в какой-то прошлой жизни, где не было корабля поколений, Чеслава Новака и череды убийств.

— Ты один на корабле? — неожиданно тихо спросила Рин, отпивая кофе. Напиток уже успел немного остыть, согревая ладони женщины последними крохами тепла.

— Что? — Денис озадаченно уставился на нее, не понимая вопроса.

— Никого из родных и близких нет?

— А, ты про это. Я ведь же говорил, нас выращивали в лаборатории на Деймосе, в инкубаторах. Мы считали друг друга братьями и сестрами, но это единственные близкие люди, которые приходят на ум. Звучит дико, да? Хотя знаешь, вряд ли ученые заморачивались с разнообразием генетического материала, так что кто знает — может, у меня и правда есть брат или сестра. — Денис последовал примеру Рин и отхлебнул остывший кофе. — Вообще, не думаю, что на Арке много семей. Одиночек куда больше.

— Звучит не слишком жизнеутверждающе.

— А тот факт, что мы летим сквозь бесконечную пустоту на корабле поколений, тебя не смущает?

Рин глубоко вздохнула.

— Если честно, я здесь не по своей воле.

— Ну, можешь поделиться, если хочешь. Все равно у нас пока нет четкого плана и делать нам сейчас особо нечего. Я могу поделиться с тобой в ответ. Поверь, у меня тоже в запасе есть парочка историй, которые могут тебя удивить.

— Не думаю, что меня еще можно чем-то удивить, — Рин не проявила должного интереса к словам мужчины и снова погрузилась в свои воспоминания. — Знаешь, на земной орбите я руководила сборкой конструкций для «Сомниума» — второго космического города в Солнечной системе. Это невероятное инженерное сооружение, не слышал о нем?

Денис отрицательно махнул головой, и Рин продолжила.

— Вообще-то, в его основе лежит простая механика, на Ганимеде я изучала ее в двенадцать лет или типа того. Конечно, на «Сомниуме» все устроено чуточку сложнее, чем в условиях моих задач в школе — но ведь нужно учитывать исполинские размеры этого города и количество жителей. И, как сам понимаешь, цена любой ошибки тоже... огромная.

— Я слышал об этом, — Денис вдруг встрепенулся, узнав знакомую тему. — Несчастный случай в точке Лагранжа в семьдесят втором. Как раз в год начала полета «Арка».

Рин на секунду прикрыла глаза. Картинка всплыла в ее памяти, словно все случилось всего минуту назад, хотя с момента катастрофы прошли десятилетия. Она видела все: тесную инженерную рубку, по стенам которой суетливо мельтешили сигнальные огни, упавшего в обморок связиста, отражение собственной гримасы ужаса в погасших экранах и крики тех, кого уже было не спасти...

— Я ненавижу Чеслава Новака. Из-за него тогда погибли десятки людей, и многие были моими друзьями. Ты ведь в курсе, что ведущему инженеру безоговорочно верят? Я была для работников всем: императором, Богом, непреложной истиной. И они умирали с этой верой в меня... а может быть, и нет. Они не могли понять, что я спасаю сотни жизней, взамен жертвуя ими. Они не знали, что обречены, и что у них нет ни единого шанса. А я знала. Только от этого было не легче.

— Так что там произошло? — тихо спросил Денис.

— Не обратили внимания на кое-то, о чем никому не пришло в голову подумать. Понимаешь, сам сектор строительства был простым, мы отлично с ним справлялись. Всегда помнили о законе космоса: преступная халатность не имеет прощения. А потом бац — и закрепленная в строительных фермах конструкция космического города внезапно начинает разрушаться. Это было похоже на ядерную реакцию: одни фрагменты разрушали другие, и так в геометрической прогрессии. И самое страшное, на пути разрушения были жилые контейнеры персонала, там отдыхали рабочие смены. А так как я была главной, мне нужно было принимать решение. Вот я и приняла. Аварийный отстрел всего строительного сектора в открытый космос. Вместе с рабочими.

Рин щелкнула пальцами, будто запуская в Дениса невидимой катапультой. Он чувствовал ее боль, но понимал, что рассказ еще не закончен. Спустя года, она выпускала из себя горечь и сожаление, и он ни в коем случае не хотел ей мешать.

— И ты винишь себя? — Денис мягко подтолкнул ее вопросом, чтобы она продолжила.

— Да. Я виню себя. Это была моя зона ответственности, и я ее провалила. Но дело в том, что я не могла ошибиться. Просто не могла. Вопрос не в моей самоуверенности, а в моих навыках. Тогда, я больше ничего не могла сделать, поэтому забаррикадировалась в инженерном центре и начала искать ошибку. Охранники поначалу пытались взломать мой отсек, но у них не получилось. Потом в дело вступили силы планетарной обороны, и думать над своей промашкой стало немного труднее. Когда штурмовой пробойник таранит дверь, за которой ты сидишь, мысли немного сбиваются, — Рин криво усмехнулась. — Но я успела найти и ошибку, и виновного.

— Новак?

— Именно. Симуляция случившейся катастрофы точно показывала, какие именно элементы конструкции стали ее причиной. Все дело было в качестве материалов: их прочность и надежность оставляли желать лучшего. Вот только никто не заметил, что поставленные компаниями Новака материалы настолько некачественные. Документы были подделаны прям-таки филигранно, не подкопаться. Вот почему я знаю, что Новак виновен.

— Поэтому он на корабле... — начал было Денис, но Рин его тут же прервала.

— И не один он! Перед тем, как штурмовики меня вырубили, они уничтожили всю электронику переносными излучателями. Все данные с доказательствами пропали навсегда — я не успела даже пикнуть. Единственное, что осталось в памяти людей: Рин Ито, ведущий инженер, убила десятки человек своими собственными руками. А потом меня обездвижили парализаторами и, спустя сутки, поместили в анабиоз. И угадай, где я пришла в себя?

— Так вот что они имели ввиду... — задумчиво пробормотал Денис.

Рин нахмурилась. Ей вдруг пришло на ум, что с их знакомства прошло меньше суток. Все это время они старались доверительно общаться — но насколько высок был уровень доверия между ними?

— Продолжай, — несколько отстраненно произнесла она, не зная, к чему готовиться.

Он вздохнул и посмотрел на нее, будто желая получить дополнительное подтверждение, что она правда хочет услышать правду. А Рин, в свою очередь, снова невольно изучала Дениса. Все равно он был не похож на марсианина, что бы он там не говорил. Скорее, Денис походил на мальчика из ее детства, с которым она училась на Ганимеде. Вечно попадавший в нелепые ситуации и себе на уме — такие у нее остались о нем воспоминания. Но это не мог быть он. Всего лишь обманчивое впечатление, которое не стоило принимать во внимание.

— Экипаж «Арка» не знал, что именно ты спишь в анабиозе, — медленно начал Денис, — Так получилось, что именно тогда я прочитал мысли навигатора в первый раз. Дело в том, что главный по логистике к тому моменту уже был мертв, и именно его убийство заставило меня рискнуть и применить свои способности. Поэтому я залез навигатору в голову и обнаружил там разговор капитана, его заместителя и начальника безопасности.

Рин неопределенно махнула рукой, выражая полное непонимание.

— Имей терпение, — краешком губ улыбнулся ей Денис. — Я просто стараюсь донести свои мысли развернуто, как это делаешь ты. Ты знаешь не только английский?

— Да, еще владею китайским языком. На нем иногда очень удобно размышлять в широком плане. Иногда бывает, я думаю по-китайски, а говорю по-английски.

— Поэтому тебе нужно понять все детали. Навигатор очень хорошо запомнил тот разговор. Как только тебя вывели из анабиоза, удивлению командного состава не было предела. Твою личность тут же установили. А вслед за ней и твое преступление, о котором упоминали как о недопустимом проступке и невозможности доступа к работе на корабле поколений. Но капитан пошел на компромисс со службой безопасности и тебя не арестовали, присвоив тебе обычный гражданский статус. Ты была им нужна на случай критических поломок во время полета— вдруг понадобится толковый инженер. Короче, они подстраховались.

— Неприятно быть чьим-то запасным вариантом, — нервно усмехнулась Рин.

— Заместитель капитана настаивал на максимальной секретности, и с этим все согласились.

Все время, пока Денис говорил, Рин ловко крутила в пальцах маленький серебристый карандашик. Изредка, она перебрасывала его из правой руки в левую и наоборот, но карандашик ни разу не замедлялся. В детстве, ровесники завидовали ее способности выполнять действия любой рукой, но Рин и сама не могла объяснить, как у нее это получается. Только потом выяснилось, что она урожденный амбидекстер. Детство прошло, а привычка делать все обеими руками осталась.

— Значит, это всего лишь ошибка, что я здесь?

— Да, — Денис кивнул, — Вместо тебя на суд полетел другой инженер, который должен был проснуться за четыре года до прибытия на Глизе. Скорее всего, в лунном космопорте произошла ошибка при погрузке анабиозных капсул. Так что экипаж «Арка» сейчас в щекотливом положении. Но тебя точно не списали со счетов.

— А я гадала все это время, почему про меня забыли! И когда подавала заявку на включение в инженерно-технический штат корабля, сразу же получила отказ. Но мне непонятно, почему все оставляют в тайне. Какие-то средневековые интриги.

— Кто знает, — пожал плечами Денис. — Но теперь ты точно веришь, что на корабле происходит что-то непонятное.

— И это все, что они говорили насчет меня?

— Да.

Рин верила, что он ей не лжет. Но она слишком хорошо знала людей и допускала, что Денис мог о чем-то умалчивать или не придавать значения чему-то, что могло оказаться по-настоящему важным. Тем не менее, Рин подавила желание попросить рассказать все подробно, слово в слово. В этом уже не было нужды.

Ее аналитический ум постепенно складывал картинку воедино. Чеслав Новак убирает мешающих ему дорваться до власти людей. И они с Денисом его остановят.

Глава 5

Падение мощности в энергетических накопителях приборы зафиксировали ранним утром по корабельному времени. Поначалу оно было совсем незначительным, и умная автоматика распределила мощность по всем системам. Краткосрочные отключения питания наблюдались повсюду, но они не коснулись жизненно важных систем — на первый взгляд, все было в порядке.

Нюанс был в том, что секундное отключение питания которой привело к сбою в сложнейшей многокомпонентной установке искусственной гравитации вращения. Компьютеры отследили колебания силы Кориолиса, и тревожные сигналы уведомили людей о возникших неисправностях.

Запущенные автоматикой ремонтные роботы не смогли найти и починить поломку. Технический персонал забил тревогу и доложил о проблеме вышестоящему руководству.

К полудню капитан принял решение.

***

После бессонной ночи, которую они с Рин провели в попытках разобраться в происходящем, Денису удалось урвать пару часов сна. Проснулся он примерно к обеду, наскоро перекусил парой питательных батончиков и тут же отправился обратно в лабораторию.

Они с Рин договорились встретиться ближе к вечеру. Свободное до их встречи время Денис собирался посвятить работе с биотехниками, чтобы вечером спокойно заниматься разгадыванием происходящих на Арке странностей.

Когда Денис добрался до лаборатории, он обнаружил в ней своего знакомого и больше никого. Оказалось, все остальные биотехники приболели, а у этого самого знакомого вдруг появились неотложные дела. Поэтому совсем скоро, Денис остался в одиночестве.

Чтобы чем-то себя занять, он решил позвонить Рин. Она приняла вызов не сразу, а где-то с полминуты спустя.

— Рин, привет, продолжим сегодня?

— Боюсь, что нет, — на видео женщина находилось где-то среди непонятных механизмов и громоздких конструкций. Позади нее, два кибера автогеном вырезали проем в потолке, и снопы искр летели во все стороны. — Меня вызвали для срочных работ, удалось поговорить с капитаном. Созвонимся позже, сейчас нет времени.

Ее взгляд был многозначительным, и Денис все сразу понял.

— Хорошо. Свяжись со мной, когда все закончится.

С одной стороны, теперь они узнают больше. С другой — он остался на неопределенное время один. И раз уж так вышло, Денис собирался потратить это время с максимальной пользой.

Энергичность Рин Ито вдохновила его. Женщина обладала аналитическим складом ума и очень быстро поняла суть проблемы. Но, несмотря на ее смекалку и его способности, всегда существует вероятность ошибки, человеческий фактор. Любой из них может ошибиться и направиться по ложному следу. Поэтому Денис хотел сопоставить вместе сухие факты и ничего больше — без каких-либо догадок и предположений.

Мужчина распечатал несколько фотографий и, освободив небольшой кусочек стены, закрепил на нем кусок мягкого биопластика. Он прикрепил к нему фотографии посередине и карандашом сделал подписи; пять лет назад, три года назад и в этом году. Три предположительно убитых члена экипажа корабля поколений.

Их связывало то, что они являлись частью руководящего состава «Арка» и новой колонии в будущем. Поэтому он добавил еще три изображения сверху — начальник службы безопасности, заместитель капитана и капитан.

Взяв со стола трехмерную ручку, он задумался и не стал соединять фотографии линиями. Вместо этого он добавил еще одно изображение сбоку. Чеслав Новак.

Рин была уверена, что это его рук дело, но Денис сомневался, что он один стоит за всеми совершенными убийствами. Если вообще замешан, что тоже не исключалось. Но почему он стал скрываться?

Его мысли прервал зуммер оповещения — кто-то пришел к лаборатории. Денис открыл дверь и удивленно посмотрел на гостя. Первое, что бросалось в глаза — внешность посетителя. Коротко стриженные белые волосы, почти прозрачные брови и ресницы, неестественно бледная кожа. Посетитель явно не экономил на своем внешнем облике и выглядел так, как будто только что вышел из рекламной голографии. Дорогой белый костюм и обувь стоимостью в билет на рейс в первом классе от Луны до Каллисто завершали образ богатого мажора.

— Чем могу помочь? — осведомился Денис.

— У меня дело к работникам лаборатории. Я могу зайти? — четко поставленным громким голосом спросил парень, но остался стоять снаружи, терпеливо ожидая приглашения.

— Ребят сейчас нет, но заходи, — Денис посторонился и впустил гостя. — Я вряд ли смогу помочь, тебе будет проще связаться с ними.

У него возникло ощущение, что он где-то видел уже этого красавчика. Скорее всего, он уже заходил в лабораторию, но Денис просто не обратил на него внимания, занятый делами. И, судя по уверенному поведению гостя, так оно и было.

— Узнал меня? — спросил парень, старясь не вляпаться белоснежной одеждой в случайную грязь, которой хватало на мебели в помещении.

— Вроде бы да, — кивнул Денис.

— Микки, — подсказал гость. — Слушай, я тут все оклематься не могу после пробуждения. Совсем приуныл, понимаешь? Пару дней назад вообще как с жуткой пьянки вернулся. Здоровье надо поправить.

— За этим тебе в медцентр.

Денис нахмурился. Он явно знал этого странного парня, но в упор не мог вспомнить откуда, несмотря на знакомое имя. Кто же он такой?

— Толку нет от медиков, — Микки заглянул в экран, по которому змеилась таблица с малопонятными для непосвященного наборами букв и цифр. — Бодрящего не дают. А то, что в наличии, совсем не помогает.

— Мы здесь не делаем наркоту, — Денис начал чувствовать себя неуютно. Ему не нужно было влазить в голову Микки, чтобы понять, что парень держит себя в руках из последних сил. А такое состояние обычно было верным сигналом непредсказуемости. Вдруг этот блондин сейчас проломит ему голову просто за несговорчивость?

— Расслабься, я же не убиться хочу, а мозги прочистить, — Микки будто понял тайные страхи Дениса. — Есть возможность намутить тут ньюмефедрон? Выслушаю все предложения.

— Как я понимаю, ты здесь впервые, так, Микки? И с ребятами ты не знаком, а пришел сюда наугад?

— В точку, старик, — парень встал посередине лаборатории и потянулся. — Ломка у меня, чего скрывать. Месяц назад проснулся, вокруг рожи такие кислые, что чуть обратно в этот сраный гроб не залез. Пока в себя приходил, кое-как держался, а как выперли в этот долбанный муравейник, совсем грустно стало. Мне реально закинуться разок надо.

Денис внимательнее присмотрелся к Микки. Ну да, все сходится. Расширенные зрачки, дерганые движения, сбивчивая манера речи. Но было что-то, что отличало гостя от обычных наркоманов, которых Денис не раз видел на астероидах. В отличие от тех еле дышащих оболочек без цели существования, внезапный гость выглядел здоровым и вполне энергичным.

— У меня тут кой-чего имеется, — Микки выудил из кармана брюк коробочку и открыл крышку, подсунув ее под нос Денису.

— Похоже на набор первой помощи. Земной? — Денис осмотрел ряды ампул рядом с крошечным инъектором и усмехнулся. — Даже атропин в наличии. У тебя здесь эфедрины есть, прими их.

— Это как невкусная конфета для ребенка, — скривился Микки. — Ну так что, пораскинем мозгами?

— Неинтересно, — покачал головой Денис. — Теоретически я могу собрать тебе дозу чего-нибудь сильнодействующего, но результат без предварительного тестирования неизвестен. А если ты под кайфом дел натворишь, мне служба безопасности сразу яйца прищемит. Так что нет.

— По крайней мере, мы вышли на диалог, — улыбнулся Микки. Улыбка больше была похожа на оскал. Белоснежные ровные зубы выглядели немного неестественно. И тут Денис вспомнил его.

— Ты же Микки Колфин! Удивлен, что ты здесь, а не в Солнечной.

— Точно, старик. Тебя как зовут? — парень спрятал коробочку с препаратами и стряхнул несуществующую пылинку с плеча.

— Денис Маликов.

— Вот что, Денис. Делать мне все равно особо нечего, кручусь неподалеку. Ты прикинь варианты. Сам понимаешь, я человек во многом полезный, в долгу не останусь. Будем знакомы.

Микки протянул руку, и Денис неуверенно пожал ее, надеясь, что все сделал правильно. Где-то из глубин памяти всплыло знание о том, что на Земле принято пожимать руки. Хотя в последнее время, этот жест стал архаизмом и использовался в основном только в высшем обществе, но Микки, казалось, это не смущало.

— Ну, все, буду ждать, — с этими словами красавчик упругим шагом вышел из лаборатории, оставив Дениса под впечатлением от их неожиданной встречи.

Имя Микки Колфина гремело по всей Солнечной системе и, несмотря на спад в популярности, почти любой мог безошибочно назвать самые популярные хиты скандального певца. Земля славилась эпатажными исполнителями, и Микки не был исключением. Помимо мощного природного вокала, он обладал бешеной харизмой и неиссякаемым воображением. Гитарное соло в открытом космосе, благотворительный концерт на планете, кишащей хищными существами, соблазнение дочери министра обороны Юпитера — Микки брал привычное и добавлял к нему нотку безумия. И это всегда срабатывало.

Денис вдруг вспомнил, что те счастливчики, которые встречались с Микки, потом выставляли на продажу нелепые лоты. «Майка, в которой я был, когда Микки толкнул меня плечом», «фантик от конфеты, который Микки кинул в урну, а я подобрал». И каждый лот скупался фанатичными поклонниками за бешеные суммы.

Парень хмыкнул. Что бы сказали фанаты Микки, узнав, что он будет готовить для их кумира бодрящий коктейль?

Ворочая в голове эти мысли, Денис бесцельно перекладывал с места на место попавшиеся под руку индикаторные полоски. Их перед уходом раскидал один неряшливый лаборант, который, казалось, плевал на порядок и какое-то подобие организации. «Микки Колфин здесь, передо мной, просит опохмел», думал Денис. Еще пару лет назад такая встреча показалась бы ему чем-то из области фантастики. Теперь же он испытывал лишь легкое удивление. На корабле поколений летело много людей и слишком много из них пробудилось...И Микки Колфин явно не стоял на вершине приоритетов Дениса. В первую очередь, его занимали неожиданные смерти и Чеслав Новак.

Тряхнув головой, Денис отогнал бесполезные размышления и вернулся к делу. Семь лиц на фотографиях безучастно смотрели на него с доски. Три мертвеца, три высокопоставленных члена экипажа и предполагаемый убийца. Или заказчик? Денис нарисовал посередине силуэт головы с плечами и знак вопроса внутри.

Вернувшись на свое рабочее место, парень покопался в системе. Найдя песни Микки Колфина, он включил музыку, закивал головой в ритм энергичным звукам барабанов и вновь уставился на доску.

Денис не любил погружаться в воспоминания, ему было достаточно снов. Может быть, в этом крылась его одержимость внешними событиями, помимо тревожных социальных предпосылок, намекающих на приближающуюся катастрофу. До Глизе лететь еще больше года, кто знает, что произойдет на корабле поколений за это время. А если во время полета погибнут капитан, его заместитель и начальник безопасности, то «Арк» вообще может не долететь до места назначения.

В общих чертах Денис понимал, что гибель навигатора, начальника снабжения и главного инженера уже сильно навредит будущей колонии. Сначала корабль поколений и его пассажиров ждет трудный и опасный вход в чужую систему. Затем, нужно будет осторожно приблизить махину корабля к планете. Потом будет хаос при высадке, который наверняка затянется дольше, чем изначально планировалось. И уже в новом мире от неизвестных факторов погибнет много людей, потому что команда корабля банально не успеет вовремя возвести первые защищенные поселения.

Жертв не избежать.

«Юпитер горит, Каллисто плачет. Твоя жизнь еще что-то значит», — пел наивные простые строчки в маленьких динамиках компьютерного терминала вкрадчивый и пробирающий голос Микки.

В отличие от наивных пассажиров «Арка», озабоченных лишь собственной шкурой, Денис понимал, что надвигающаяся череда ошибок поставит под удар всех до единого. Ранние пробуждения из анабиоза усугубили ситуацию, а совершённые убийства добавили проблем. А еще Рин вызвали для срочных работ. Денис допускал, что из-за всего случившегося, корабль поколений может вообще не выйти из начавшегося режима торможения и затеряться в бесконечной тьме пространства, повторив страшную судьбу печально известного космического лайнера «Версаль».

Денису как-то довелось говорить с человеком, который участвовал в спасательной экспедиии «Версаля». Тот человек был ярчайшим примером посттравматического синдрома — но при этом, он был спасателем. Что уж говорить о тех, кто находился на корабле и выжил?

Вот только было одно существенное «но», которое отзывалось где-то внутри Дениса тяжеленной, ледяной глыбой. К «Арку» спасатели за сорок световых лет от Солнечной системы не придут никогда. И если все правда начнет развиваться по худшему сценарию...

Денис резко поднялся и подошел к доске. Схватив со стола лежащий на нем черный маркер, он решительно провел от силуэта с вопросом линии к убитым и живым руководителям. Фотографию Чеслава Денис оставил нетронутой. Его еще предстояло найти, и этим он займется вместе с Рин, когда она освободится от своей работы. А пока что, ему не помешает перекусить. Умственный труд требовал внушительных затрат энергии, а учитывая способности Дениса читать мысли, легкий голод он испытывал почти всегда.

Обыскав маленький холодильник лаборатории, парень печально вздохнул. Обычно в нем всегда можно было найти если не перекус, то тонизирующий напиток или сок. Но в этот раз, он не нашел абсолютно ничего. Судя по всему, биофизики снова устраивали «небольшую посиделку», во время которой подчистую все выпили. Пришлось выбираться наружу, в столовую.

Едва Денис вышел из лаборатории, как тут же увидел Микки, весело болтающего с какой-то смазливой девчонкой. Невысокого роста, темные волосы, милое личико. Девица смотрела на своего кумира, широко открыв ротик, и каждый раз чересчур громко смеялась в ответ на очередную шутку. «А ведь ломка не помешает ему затащить ее в ближайший темный угол и...»

Мысли Дениса неожиданно прервал сам Микки, который его заметил.

— Эй, дружище. У тебя там фотки на стене висели, все знакомые ребята. Они тебе зачем?

— Все знакомые? — ошарашено переспросил Денис. Ему казалось диким, что у Микки Колфина может быть что-то общее с убитыми людьми.

— Ага. Колоритные такие рожи, особенно у зама кэпа...

— А бородатого, который сбоку висит, ты тоже знаешь? Видел его на корабле? — Денис подошел к певцу почти вплотную, задев локтем девушку. Та скривилась: внезапное появление третьего лишнего явно не входило в ее планы.

— Само собой встречал. Он в лазарете валялся после спячки. А сегодня шарился по темным закоулкам. Я-то сам любитель по таким местам пошастать, никого не осуждаю.

— Микки, поможешь его найти?

— Почему бы и нет? — парень хищно осклабился и подмигнул девчонке, от чего она вновь расцвела. — Расскажешь, зачем тебе бородач сдался, пока сделаешь мне коктейль, чтобы похмелиться.

— Только слабоалкогольный, — Денис вздохнул.

— Идет! Загляну к тебе вечерком, — Микки снова схватил его за руку и энергично потряс, после чего отвернулся к Денису спиной. Весь его вид говорил: отвали, у меня планы на ближайшие пару часов. Планы в очередной раз громко рассмеялись, как бы невзначай поправив сползшую бретельку платья.

Но Денису не было дела ни до девицы, ни до планов Микки. Единственное, что его волновало — у них появилась зацепка, пусть даже и через ненадежного, страдающего от ломки певца-наркомана.

Глава 6

Для Дениса сны всегда были пыткой. Поначалу невыносимой, а теперь просто неприятной и неизбежной. Яркие, предельно точные, они постоянно увеличивались как клеточный цитокинез. Благодаря сновидениям, он помнил почти всю свою жизнь. Она просто ему снилась. Последовательно, от начала и до текущего дня перед засыпанием.

Благодаря особенности человеческого мозга забывать воспоминания, Денис не переживал свои ранние годы в мельчайших деталях. Только самые волнующие события детства врезались в память раскаленной иглой, оставшись в ней навсегда.

Его сны всегда начинались одинаково. Оранжевые стены жилых помещений Деймоса и серые лабораторные комнаты с непонятными предупреждающими надписями по стенам. И тут же эта серо-оранжевая картинка менялась на другую: скудный набор простых игрушек в углу, шприцы для взятия анализов и кровь на одежде. Денис всегда помнил, откуда взялась кровь — кто-то разбил ему в потасовке нос. А еще во сне он видел слезы, которые старательно пытался спрятать от воспитателей, слышал собственный смех, когда они снова издевались над тем странным полным мальчишкой и чувствовал эйфорию от сладостей, которые им выдавали раз в несколько дней после ужина.

— Будешь сахар? Он сладкий, — уговаривает его девочка с веснушками. Он не помнит ее имени, но помнит, что она была жуткой сладкоежкой.

Картинка во сне снова меняется. Вот они жмутся к оранжевым стенам, а вот мертвую девочку с веснушками на белом лице складывают в биопластиковый мешок и уносят к выходу из лаборатории. Теперь перед глазами Дениса горят три буквы — KCN — неорганическая калиевая соль синильной кислоты. Девочка украдкой стащила горсть цианистого калия из лаборатории, потому что бесцветные кристаллы показались ей похожими на сахар-песок. Так Денис в семь лет познакомился с химией. И со смертью тоже.

Про цианистый калий ему рассказал Мейсон Годлик — улыбчивый мужчина, заправляющий лабораториями на Деймосе. Мейсон всегда проводил чересчур много времени со своими подопечными и лично принимал участие в каждом эксперименте-операции. Отличный биолог родом с Земли, он никогда не навещал материнскую планету, лишь изредка на день-другой спускаясь на Марс.

Уже став взрослым, Денис осознал, что у Мейсона были садистские наклонности. Ему нравилось работать с детьми из-за их податливости — за счет нее, он мог изменять их природу, калечить и даже убивать. «Пластилин», как-то презрительно бросил Мейсон в сторону одного из мальчиков, который плакал у оранжевой стены после очередного эксперимента. Денис потом нашел это слово в словаре. На староземном, это означало материал для лепки, изготавливаемый из примитивных материалов. Пластилин отличался мягкостью и податливостью и мог стать чем угодно в руках создателя.

Реинкарнация доктора Менгеле по имени Мейсон Годлик обожала лепить себе новые фигурки для игр.

Улыбка Мейсона всегда бросала Дениса в дрожь, и это чувство не ослабло даже со временем, оставшись одним из худших снов-воспоминаний. Несколько других детей, как и Денис, инстинктивно боялись Годлика. Среди них ему больше всего запомнились замкнутый мальчик с проницательным умом, девочка с необычайно острым зрением и пухлый мальчишка, которого сотрудники называли Зевсом. Зевс постоянно жаловался на боль по всему телу и не понимал, почему другие дети дергались, случайно прикасаясь к нему. Контролировать выработку электричества он так и не сумел и бил разрядами всех подряд.

Именно Зевс рассказал Денису и остальным, что Мейсон, удерживая на лице свою привычную широкую улыбку, раз за разом причинял ему огромную боль. А однажды, Зевс уже не пришел в жилое помещение, а приехал. Точнее, его привезли туда на инвалидном кресле: бледного, осунувшегося, безногого. Глядя на две культи мальчика, торчащие из-под тонкого рваного пледа, остальные, не сговариваясь, решили бежать.

Первым сбежать из лаборатории попытался Посейдон, и сон о его побеге Денис не любил. Посейдон мог дышать в воде, но на безводном Деймосе его способность никак не могла ему помочь. Беглеца поймали, когда он пытался залезть в бак с грязной водой и был замечен киберами-уборщиками. В наказание, Годлик устроил публичный и жестокий допрос, благодаря которому дети поняли, что находятся в самой настоящей тюрьме. И, благодаря выходке Посейдона, в этой тюрьме ужесточили меры безопасности.

Вторая попытка побега, которую он помнил, вызывала у него противоречивые чувства. В этом воспоминании было светлое и приятное, но в нем также было темное и жуткое, запустившее сакральный обратный отсчет.

Одной из самых ярких картинок в его снах была подростковая влюбленность к Ехидне — гибкой, красивой девушке, которая была на пару лет старше Дениса. В силу возраста, ее уже вовсю пичкали ингибиторами сексуального влечения. Как потом выяснилось, ингибиторами пичкали всех, кто достигал половой зрелости — но, само собой, никто из детей об этом не подозревал.

Денис влюбился в девушку так сильно, что думал о ней постоянно. Но он понятия не имел, как она относится к нему, и это сводило Дениса с ума. Однажды он не сдержался: ему настолько хотелось узнать, о чем думает Ехидна, что он прочел все ее мысли. Это вышло само собой, точно какой-то поток внутри мальчика так и ждал момента быть выпущенным наружу. Вот только Денис оказался к этому совсем не готов. У него пошла кровь из ушей, он испытал сильную дезориентацию и потерял равновесие, которого и так не хватало в чрезвычайно слабой гравитации Деймоса. Встревоженные санитары приволокли полуживого Дениса Мейсону, и мальчику пришлось обо всем рассказать.

В ответ на его рассказ, Мейсон кивнул санитарам. Те вышли из помещения, и через пару минут, их сменила высокая властная женщина. Денис знал ее — она проводила осмотры.

— Двести семидесятый готов, — женщина, державшая его подбородок цепкими и сильными пальцами, наконец, отпустила его и перестала светить в глаза. Моргая в попытке восстановить зрение после яркого света, Денис не заметил, как она вышла. Он лишь услышал тихое шипение закрываемой двери, а потом разглядел, что в маленькой процедурной остались лишь он и Мейсон.

После всего пережитого, из-за волнения и страха, этот пугающий мужчина со своей неизменной улыбкой казался Денису практически отцом. Причина была проста: на тот момент, Денис хотел довериться хоть кому-то из взрослых лаборатории. И так получилось, что Мейсон оказался свидетелем необычайных способностей Дениса.

— Как самочувствие? — с участием спросил Годлик.

— Получше, — Денис все еще чувствовал слабость, но не хотел признаваться в ней.

— Отлично, так держать. Я внимательно изучил твое состояние, и знаешь, к какому выводу пришел?

— К какому?

— Ты уникальный, Дионис.

— Я... кто?

Так мальчик получил имя вместо номера.

Поначалу, Денис не верил Мейсону и по несколько раз переспрашивал его. Но каждый раз, мужчина терпеливо называл его по имени и обрабатывал психологически настолько грамотно, что Денис стал видеть в нем друга. Этот новый, дружественный Мейсон попросил его не читать мысли сотрудников, но докладывать ему о мыслях ровесников. «Это тренировка твоих уникальных способностей», говорил ему Годлик. «Взрослые могут думать о чем-то, что может тебе навредить — но твои ровесники думают о том же, о чем и ты. Это совершенно безвредно. Но ведь тебе нужно тренироваться, верно?»

На этих словах, Денис часто просыпался от жгучего стыда. Он пытался оправдаться перед собой бесчисленное количество раз, но ему не получалось обмануть или заглушить собственную совесть.

Но в те моменты, когда Денис не просыпался, он видел во сне следующий эпизод. В нем, Ехидна постепенно сближалась с ним. Поначалу девушка сторонилась его, но любопытство вскоре взяло верх, и она начала проводить с Денисом все больше времени. Тогда он и влез в ее голову, испытав при этом сильную слабость, но оставшись в сознании.

А там, в ее мыслях, был план побега. И Денису почему-то не показалось неправильным рассказать об этом Годлику. Он подробно сообщил ему обо всем, что творилось в голове у девушки — а спустя пару дней, Ехидна исчезла, и больше никто и никогда ее не видел.

Поначалу, Денис не связывал ее исчезновение со своим поступком. Но все же, спустя время, он набрался храбрости задать Мейсону вопрос о том, куда делась его первая любовь.

Мужчина некоторое время молчал, а после потрепал Дениса по волосам и очень тепло ответил:

— Ехидна совершила непростительное, Дионис. Проступок с нулевой терпимостью.

— Но она же ничего не сделала! — вырвалось у него, но Мейсон остановил его крик.

Приложив палец к губам мальчика, мужчина прошипел «Т-ш-ш-ш-ш». Это прозвучало пугающе, будто прошипела змея, но Мейсон добился нужного эффекта — Денис умолк.

— Когда человек задумывает плохое, и его планы раскрывают, он должен раскаяться, чтобы доказать, что в нем есть добро и совесть. Ехидна не раскаялась, а попыталась совершить злодеяние. Благодаря тебе она не смогла никому навредить. И больше не сможет.

То, как Годлик произнес последнее предложение, сильно поразило Дениса. На какое-то время он ушел в себя, отстранился от Мейсона. Но спустя несколько недель, они все вырвались на свободу, и произошедшее отодвинуло на второй план и пропажу Ехидны, и слова Годлика, которого во время этих событий не было в лаборатории.

В этом эпизоде снов, оглушающий рев сирен тревоги не стихал ни на секунду. Сотрудники лаборатории хаотично метались по помещениям, точно загнанные животные, не обращая никакого внимания на плачущих и цепляющихся за них детей. Где-то вдалеке раздались крики, а через минуту, гулкий, ударивший по ушам звук заставил всех пригнуться.

Вокруг царила полнейшая неразбериха. Денис каким-то образом оказался рядом с группой взрослых, которые все еще сохраняли остатки самообладания. Спешащие по своим делам киберы смешались с паникующей толпой, по помещениям расползался едкий запах дыма. А над всем этим безумием внутри замкнутого пространства лабораторий властвовал голос командующей эвакуацией женщины, которую он никогда раньше не видел.

— Мейсон, немедленно открой шлюзы! Со мной больше сотни человек! Я отдам тебя под трибунал!

Она повторила это несколько раз, после чего швырнула терминал в стену и повела всех за собой. Денис держался близко к ней, в первых рядах и за всем наблюдал. Она направила техников назад, вглубь лабораторного комплекса, и они вернулись, вооруженные мощными плазменными резаками.

Срезаемые замки и крепления поддались, когда те, кто был позади, уже начали задыхаться и наглотались углекислого газа. Их крики врезались ему в память и дальнейшее всегда снилось фрагментами. Тесный отсек челнока, полная невесомость, вжатое в сидение ускорением тело. Магнитный пистолет в руках одного из детей, мертвый пилот с простреленной головой, хрипящая на разные голоса связь, жесткая посадка на красную планету, вблизи оказавшейся желтовато-коричневой.

— Беги как можно дальше, — посоветовал ему незнакомый мужчина, когда они с Денисом сели в один из марсианских куполов. Задрав голову вверх, мальчик увидел бледное световое пятно на шарике Деймоса. Его прежний дом сгорел дотла.

Он так и не узнал, что на самом деле тогда произошло. Вся Солнечная система была охвачена паникой, и старый политический режим рухнул. И тут же, из останков старого режима, родился новый, почти ничем не отличающийся от своего предшественника. Про малоизвестную лабораторию на Деймосе просто забыли, а улетевший с баз этой малой луны военный космофлот оставил ученых и их воспитанников на произвол судьбы. Скорее всего, хаос устроили марсианские радикалы. Или мародеры, в изобилии уже тогда жившие на стремительно начавшей нищать красной планете.

В любое другое время Дениса бы очень быстро поймали, но не в эпоху грандиозных перемен. Никому не было дела до геномодов в те сумбурные годы. После эвакуации с Деймоса, его сновидения стали отчетливыми и сумбурными. В них он видел группы беспризорников на Марсе, с которыми провел несколько месяцев, а еще провонявший человеческим потом старый фотонный транспорт на Цереру. Еще там были венерианские религиозные проповедники, вербовавшие слабых духом в свою колоссальную секту, и земные дилеры, продававшие дешевые биостимуляторы. С дилерами Денис даже успел поработать, нанявшись младшим помощником вспомогательного курьера и таская в лабораторию химические ингредиенты. А потом наступило его совершеннолетие, которое вывело Дениса на новый жизненный этап.

Именно тогда он взял себе имя Денис, переиначив данное Мейсоном прозвище. А еще он выбрал себе фамилию — Маликов, как у друга-беспризорника, прилетевшего вместе с ним на астероиды. Того парня уже давно не было в живых: он то ли сгинул в темных бесконечных лабиринтах Весты, то ли был убит враждующими преступными группировками. А может, он просто обдолбался дешевой наркотой. Денис не был уверен, потому что даже в его снах черты лица друга давно стерлись, оставшись в памяти лишь общими штрихами.

Жизнь на астероидах заставляла людей объединяться, но его сны про эти годы были наполнены одиночеством. Единственное, что роднило Дениса со сверстниками — отсутствие родителей и родственников. Человечество после трех поколений отказа от семей, вновь вернулось к традиционным ячейкам общества. Наступила новая эпоха, это в начале шестидесятых поняли все.

К тому времени, несколько лет прожив на Церере, он читал мысли несколько раз, что спасало ему жизнь или позволяло избежать серьезных неудач. Он уже заметил тенденцию, что каждый раз его организм сильно выворачивает, но не придавал этому большого значения, ведь восстановление проходило очень быстро.

Денис решил изучить свою способность, чтобы знать весь свой потенциал. Порой читал мысли несколько раз в неделю. И чем чаще применял дар, тем становилось хуже. Сновидение всегда проецировало одну четкую сцену — он блюет в туалете, капли кружатся в слабой гравитации и оседают на грязных стенах, заглянувшие справить нужду ученые утаскивают его в медицинский блок, он лежит на диагностическом медицинском столе. Во рту кислый привкус, лопатки холодит биопластик лежанки, кибердок шипит пневмонасосом, довольно чавкая кровью, взятой для анализов.

— Откуда ты свалился, полутруп?

Чувствуя опасность, Денис читает мысли старшего республиканского медика и теряет сознание. Наверное, ему просто повезло, что сотрудники и правда решили помочь попавшему в беду человеку, а не разобрать его на органы для продажи или разрезать для переработки в биопроцессор, являющийся на порядок более дорогостоящим товаром. Во сне он поднимался над своим тощим телом, распятом на диагностическом столе и смотрел на сокрушенно вздыхающих вокруг медиков.

— Здесь уже ничего не поделать, только паллиативные меры. Совсем молодой парнишка, до чего себя изводят ради сиюминутных удовольствий.

— Не похож на наркомана, — усомнился старший, — Я не один десяток торчков откачивал. Тут случай особенный, надо изучить полученные анализы.

— Работы и так до самого ядра, — проворчал коренной житель астероидов, — Хватаешься за любой интересный случай. От скуки?

— От рутины. Не нарик он, вытащим, — заверил собеседника старший.

Денис остался в медицинском центре астероида. Неделю спустя его выписали, но идти было некуда. Ошиваясь в закоулках медицинского центра и перебиваясь мелкими поручениями, однажды он забрел в лабораторию молекулярной биофизики, где снова встретил среди ученых спасшего его старшего медика.

Они разговорились. Денис всегда помнил только середину разговора, после того, как он упомянул, что родился на Деймосе.

Старший долго на него смотрел, потом обронил пару незначительных фраз, после чего буквально оглушил вопросом.

— Ты ведь встречал Мейсона Годлика?

Денис не ответил утвердительно, но выдал гамму эмоций, что сомнений у собеседника не осталось.

— Понятно. Этот садист довел тебя до такого состояния.

— Я не понимаю.

— Ты умираешь, Денис. Клетки организма последовательно разрушаются, восстанавливаются плохо. Представь, что жизнь человека это как полет на фотонном транспортнике. А твоя летит как на импульсных двигателях.

Он хотел возразить, сказать, что чувствует себя прекрасно после лечения, но его перебили.

— Это процесс незаметный. И беспощадный, как рак сто лет назад. И если опухоли мы лечить уже давно умеем, то биологические процессы разрушения на клеточном уровне нам еще не подвластны. Люди получат бессмертие, если научатся ими управлять и поворачивать вспять. Но у тебя, к сожалению, времени мало.

— Так что мне делать.

— Жить, — он пожал плечами. Некоторое время они молчали, а потом он рассказал Денису про Мейсона.

Эта часть сна всегда отображалась статичными картинками, как будто в плоских видео прошлого. Улыбающийся Годлик получает разрешение на проведение генетических экспериментов над людьми от земных властей. Первый корабль доставляет в только построенную лабораторию на Деймосе пробирки с генным материалом. Ровные ряды прозрачных ящиков и в каждом новорожденный ребенок с измененной генетической структурой. Мейсон препарирует первого умершего и досконально фиксирует все отклонения от нормы. Последний полет Годлика на Землю, где его лаборатории сокращают финансирование, он скалится. Эксперименты над первыми проявившими способности. Мирный переворот и побег Мейсона с охваченного пожаром Деймоса — чтобы скрыть преступления он своим доступом блокирует все выходы из лаборатории, обрекая на смерть сотрудников и воспитанников.

Здесь Денис тоже часто просыпался. Смотрел в освещенный сумерками и диодами приборов потолок. И уже спокойно засыпал дальше.

С этого времени его жизнь разделилась на до и после. Начался обратный отсчет. Он был достаточно умен, чтобы сложить два и два и сопоставить свое состояние с чтением мыслей. Устроился подрабатывать на рудовоз, курсирующий между Юпитером и астероидами, и начал учиться на Каллисто на биофизика. Денег на оплату всего курса обучения, а тем более проживания на лунах газовых гигантов, не хватало, поэтому он покупал несколько дней лекций, пока шла разгрузка, и изучал материал в обратном полете на астероиды.

Заработав достаточно, однажды он не отправился в обратный полет, а подал документы на получение гражданства Конгломерации Юпитера и Сатурна. Жителям астероидов было проще получить законное основание жить на лунах газовых гигантов чем марсианам, землянам или венерианцам. Тем более, что в Солнечной начались планетарные конфликты между фракциями и всем хотелось быть как можно дальше за поясом астероидов, где безопаснее — Конгломерация ЮСа для этого идеально подходила.

Тем более, что он вскоре осознал, что не один.

В его снах таинственный благодетель всегда приходил в виде светящегося силуэта. На протяжении десяти лет Денис получал короткие сообщения с очень ценными указаниями от анонима. Он советовал, что делать, как будто следил за его жизнью. Но никогда не ошибался в прогнозах. Так в шестьдесят седьмом он отказался от внепланового рейса на Палладу, следуя его рекомендациям. И через сутки после прибытия половину экипажа рудовоза покалечили в стычках — на астероиде началось восстание, жестоко подавленное республиканскими властями.

Три года спустя «спаситель» сохранил его сбережения. Обменяв все имеющиеся астрокреды и вескоины — деньги Весты и республики Палцер — по невыгодному курсу на марсианские ликвидки и конгломератские конверсы, Денис остался в прибыли. Валюты астероидов рухнули в течение нескольких дней, чуть не спровоцировав гиперинфляцию. А у него остались финансы на дальнейшее обучение.

Благодетель взамен не требовал ничего, но предоставил канал для отправки экстренного сообщения. И добавил к этому странное указание, воспользоваться им только если узнает что-то важное для тех, с кем он рос в детстве. Так Денис понял, что его анонимный собеседник тоже геномод с Деймоса.

Во сне он ему верил. Когда просыпался, понимал, что им просто воспользовались. Он не знал, кто был этот геномод, но теперь, сопоставляя все факты, понимал, что его «вели» к цели чуть ли не десять лет. Слишком удачно получилось найти работу на рудовозе. Слишком легко все получалось на Каллисто, в том числе и с оформлением гражданства. Слишком идеально он оказался в одном и том же месте с высокопоставленным военным Конгломерации ЮСа на Каллисто.

Пришедшее на его терминал сообщение гласило, что находящийся рядом с ним человек в военном комбинезоне с командными знаками отличия знает о выживших геномодах и их жизнь зависит от того, узнает ли Денис бесценную информацию о тех, с кем он столько перенес в детстве. Разумеется, он прочитал его мысли, незаметно промокнув салфеткой вытекшую из уха каплю крови. В глазах привычно потемнело, внутренний таймер отсчитал еще одно деление.

Перед пробуждением ему всегда снился побег. Он испугался содеянного и поспешно улетел с Каллисто, забрав документы. Бежал во внутренний пояс, в тлеющую межпланетную войну. На самом деле его могли вычислить по переданному сообщению, очень короткому: «Пленники на Энцеладе». Вряд ли так желавший получить информацию о пойманных геномодах благодетель озаботился безопасностью своего источника. Разыгранная игральная карта обычно идет в отбой.

Громадину корабля поколений он видел только на голограммах. Ему он казался надежным, безопаснее, чем вся обитаемая Солнечная система. Подозрительно быстро получив место на улетающий звездолет, он очень надолго уснул в анабиозной капсуле.

Без сновидений.

Глава 7

Микки поджидал Дениса неподалеку от лаборатории, в небольшом помещении, которое косило не то под бар, не то под кафе — попытка создателей «Арка» воссоздать обычную жизнь. Он уже давно облюбовал это место, тихое по утрам, многолюдное в дневное время и веселое по вечерам. После полуночи, здесь можно было забыть про все на свете. Про миллиарды километров пустоты за обшивкой корабля поколений, про отсутствие привычного земного времени как такового и про невнятные перспективы будущего. Мысли о последних вообще были для Микки в новинку и немного напрягали. А напрягаться Микки не любил.

Особенно не любил он то, что на корабле его привычные выходки не сходили с рук. Служба безопасности «Арка» наблюдала за ним довольно плотно с недавних пор, когда он в ярости разнес бар на другом уровне. Теперь вход туда был ему заказан, и запрет действовал на все оставшееся время полета.

— Да и насрать, — сумрачно произнес Микки в чашку с пойлом, по недоразумению называвшемуся здесь кофе. Мутная коричневая жижа высокомерно промолчала, и он смачно в нее харкнул. Поморщился и спихнул стаканчик в утилизатор.

Работавшая в баре девчушка, едва достигшая совершеннолетия, по одному его знаку оказалась рядом. Ее улыбкой можно было опоясать средних размеров обитаемый астероид. Она бы ни за что не призналась Микки, что с одиннадцати лет засыпала только под его песни, чем неимоверно смешила старшую сестру.

— Плесни покрепче, — распорядился Микки. — Не лезет кофе.

— Не могу, милый, — сладко пропела девушка. — До полудня все кофры с алкоголем заблокированы.

— Найди, — капризно протянул он, облокачиваясь на стойку и рассматривая свои отполированные ногти. — Не расстраивай меня, хотя бы сегодня. И так не день, а дерьмо. Хоть бы ты его скрасила.

Последняя фраза прозвучала совсем равнодушно, и девица это поняла, сразу поникла. Микки ее душевное состояние не волновало. В любом случае, он и не планировал тащить ее в постель. Несмотря на то, что на корабле был ограниченный выбор симпатичных и подходящих развлечений, у него еще оставались варианты.

Хотя... Он никогда не проводил несколько ночей с одной и той же, поэтому количество вариантов стремительно сокращалось.

Это его тоже угнетало.

— Я посмотрю, что можно сделать — она все же юркнула на свое рабочее место, и ее голова замелькала между голографическими стендами, пестрящими предложениями перекусить и освежиться напитками. До ушей Микки донеслась приглушенная ругань, и он вздохнул. «Идиотка точно ничего не найдет», подумал он, «и против начальника безопасности не попрет».

При мысли о начальнике безопасности, Микки скрипнул зубами, желваки на высоких скулах еле заметно дернулись. За свою карьеру рок-звезды, он много раз сталкивался с блюстителями порядка и закона. По всем законам жанра, обычно это были здоровенные бритоголовые мордовороты с кулаками размером с тыкву. Половина из них, вдобавок, были бывшими вояками с куском брони крейсера ВКС в голове и эмоциональным диапазоном юпитерианской хищной инфузории. Именно к такому Микки готовился морально, когда устраивал свой привычный «звездный» дебош.

Но на этом сумасшедшем корабле поколений пост начальника безопасности занимала милейшая белокурая леди с точеной фигуркой супермодели. Самым первым воспоминанием Микки о ней была ослепительная вспышка боли от ее захвата, а после его мир перевернулся, и он уткнулся носом в пол, не в силах пошевелиться.

Все произошло максимально быстро и чисто — следов на Микки не осталось. Леди доходчиво объяснила, в чем он был неправ, и почему ему стоит признать свою ответственность за причинение ущерба колониальному имуществу, за нанесение легких повреждений сотрудникам корабельного общепита и за попытку хлопнуть начальника безопасности по заднице. Также она подсказала Микки, что он наверняка раскаивается в своем аморальном поведении.

Его попытки очаровать ее иссякли где-то на второй минуте разговора. Проснулся его характер, но он был умело подавлен белобрысой стервой с прозрачными глазами. Микки пришло на ум, что такие глаза бывают или у невинных жертв, или у опасных хищников. И если поначалу он счел дамочку очередной дурой, которую пропихнул на пост папаша или любовник, то вскоре его мнение радикально поменялось. Под конец беседы он просто молчал и бесцеремонно разглядывал выпирающие из-под одежды ключицы. Когда его, наконец, отпустили, тряхнув напоследок, он так и не сказал ни слова. Микки возненавидел ее, потому что никто раньше так с ним не обращался.

Вторая встреча с ней прошла еще более нелепо. В тот вечер, Микки прожигал жизнь в одном из огромных для «Арка» залов — а по земным меркам в крошечном чулане. Он как раз опрокидывал очередной бокал со спиртным, когда проклятая дьяволица вдруг появилась в поле его зрения. На тот момент, Микки уже изрядно набрался, а потому вдохнул побольше воздуха и во весь голос отпустил в ее сторону колкость. И тут же расплылся в улыбке, ожидая от окружающих привычную реакцию.

Обычно его шутки вызывали приступы хохота у крутившихся рядом подхалимов, но в этот раз вокруг воцарилась мертвая тишина. Настолько оглушительная, что хлесткая пощечина прозвучала бы менее громко. Сама же начальник безопасности колкость проигнорировала. Она просто прошла в шаге от Микки, точно он был пустым местом. И, как только она прошла мимо, внутри у Микки точно щелкнули переключателем. Вечер был окончательно и бесповоротно испорчен.

С тех пор и началась полоса неудач. На следующий день он очнулся в грязном коридоре, в разорванной, испачканной одежде, с дикой, разламывающей на куски голову болью. Притаившийся внутри него голодный монстр, которого до сих пор удавалось заглушить алкоголем, сексом и нейролептиками, требовал свое по праву. Мало? Достаточно!

Микки отличался от обычного наркомана так же, как межпланетный космолет от одноместного древнего катера. Закинувшись эйфоретиками, он начал поиски дилеров, за рекордное время облазив почти весь корабль поколений. Он чувствовал себя свободно в этой замкнутой в саму себя стихии. Люди всегда остаются людьми и их всегда интересуют только собственные индивидуальные потребности, легко складывающиеся в пирамиду. Каждому можно предложить цену, а если дело в цене, то карман Микки никогда не бывал пуст.

Несмотря на это, отрезветь от нахлынувшего периода эйфории ему пришлось довольно быстро. Деньги на корабле поколений ценились, но вот приобрести на них, как оказалось, можно было лишь строго ограниченный предложением прейскурант. По сути, финансовая система на «Арке» было жестко ограничена существующим в данный момент товарооборотом. Он не был миллиардером, но имел на счетах круглые суммы, достаточные, чтобы не просыхать до конца полета. Но существовало отслеживание больших переводов, во избежание создания крупных договорных капиталов в новой колонии. Люди отказывались от денег, предложить взамен ему было нечего, а рисковать никто не желал. Это оказалось для Микки сюрпризом.

Тогда он решил сменить стратегию. Еще пару недель назад он заметил небольшую частную лабораторию с научными фриками. Два курсирующих туда-обратно жизнерадостных огрызка доверия не внушали, а вот третий, типичный тихоня, подходил для плана Микки идеально.

При разговоре, конечно, выяснилось, что тихоня не так-то прост, но Микки сумел найти к нему подход. Судя по всему, этот лабораторный червь вовсю строил из себя детектива и живо заинтересовался одним персонажем, чья фотография криво болталось на стене лаборатории. По счастливой случайности, Микки действительно пару раз видел этого бородача. Хорошая, почти отличная память на лица сыграла рок-звезде на руку.

Денис появился у лаборатории точно в назначенное время и сходу выпалил:

— Где он?

— Не торопись, брат, — располагающе ответил Микки, — Никуда наш плохиш не убежит. Ты бы мне лучше рассказал, в чем дело. Глядишь, помогу авансом, так сказать, для улучшения симбиоза.

Денис посмотрел на Микки с легким презрением. Видимо, ботаникам не нравилось, когда далекие от науки люди используют научную терминологию.

— Может, и убежит.

И, как будто в подтверждение его слов, отовсюду раздалась трель оповещения. Раздражающий звук повторился еще раз, после чего женский голос оповестил:

«Внимание, на корабле поколений орудует преступник! Если вы видели этого человека, то немедленно уведомите экипаж или службу безопасности. Обратите внимание на методы маскировки, которыми может воспользоваться злоумышленник. Будьте осторожны, обвиняемый в убийстве Чеслав Новак может быть опасен!».

— Мать твою, ты что, будущее видишь? — удивленно спросил Микки, разглядывая примеряющее разные усы, бороды и аксессуары лицо на экранах.

— И не только, — тяжело вздохнул Денис, уткнувшись в свой терминал и поспешно вызывая кого-то. Ответили ему быстро, женским голосом с каким-то незнакомым акцентом, — Ты слышала объявление, Рин? Что случилось?

Микки не стал прислушиваться к разговору, прикидывая, кто еще может найти этого Чеслава быстрее, чем он. На ум ничего не приходило, мысли с трудом ворочались в голове. Приглушенно выругавшись, он принял эйфоретик, прикрыл глаза и стал ждать эффекта.

Микки бы все сейчас отдал, чтобы оказаться на Земле. Желательно в южноамериканском регионе, поближе к знойным мулаткам и легальным наркотикам, где и то и другое водилось в изобилии...

Денис окликнул его второй раз, дернул за рукав:

— Эй, очнись!

— Руку сломаю в трех местах, — огрызнулся Микки на автомате, но тут же примирительно улыбнулся, медленно выдохнув и открывая глаза.

— Пойдем быстрее туда, где ты видел Чеслава.

— Давай, — кивнул Микки и быстро сориентировался. — Нам нужно спуститься на два уровня ниже.

— Веди.

Они шли до подъемника в молчании, а после все так же молча опускались вниз. Потом им пришлось немного поплутать, а на одном из перекрестков к ним подошла невысокая черноволосая женщина. Судя по тому, как Денис ее поприветствовал, Микки понял, что она идет с ними. «И когда только успел ей локацию скинуть», пронеслось у него в голове.

— А это кто? — женщина обратила на Микки внимание, совершенно его не узнавая.

— Он знает, где Чеслав, — несколько устало ответил Денис.

— Микки. Тебя зовут Рин? — Микки попытался перехватить инициативу в разговоре.

— Рин Ито, — женщина с недоверием смерила его взглядом и тут же потеряла к певцу интерес.

— Расскажи, что случилось? — поинтересовался Денис. Судя по взволнованному лицу, странный Чеслав Новак занимал все его мысли.

— Все так, как я и думала. Новак пытался убить капитана. К сожалению, мне неизвестны подробности, но я точно знаю, что капитан жив, и его здоровью сейчас ничего не угрожает.

— И это точно Новак? — с сомнением уточнил Денис.

— Да! — немного повысив голос, отозвалась Рин.

Прислушиваясь к разговору, Микки шел впереди, от нечего делать разглядывая людей вокруг. На этом этаже и так было немноголюдно, а вскоре они и вовсе перестали встречать даже случайных прохожих. Освещение стало прерывистым, а на стенах все чаще мелькали нацарапанные флуоресцентной краской надписи. В воздухе словно витал иллюзорный запах запустения, которого на самом деле тут быть не могло: на «Арке» каждое помещение регулярно обрабатывалось.

Но даже здесь жили люди. Денис едва не наступил на спящего старика, накрывшегося ворохом упаковочных материалов, и чудом успелотскочить. От резкого движения Микки тут же врезался плечом в вырванную с потрохами створку автоматической двери. Спокойно шагающая следом Рин моментально отреагировала и оттащила его.

— Полегче, — женщина чуть встряхнула Микки, пока он недовольно растирал ушиб. — Мы не на пикник вышли. Где Новак?

— Терпение, подруга, мы почти на месте, — Микки мрачно ей ухмыльнулся и повернулся к Денису, — У нас уговор.

— Уговор, что я постараюсь тебе помочь. Но без обещания, что все получится.

— Я видел его здесь. Два поворота направо, там зал с лифтами.

Рин кивнула:

— Идем.

Женщина решительно возглавила процессию, и мужчины последовали за ней.

Грузовой распределительный хаб с сомкнутыми челюстями запертых подъемников представлял собой что-то вроде притона. Свет от переносных прожекторов освещал мрачные лица немногочисленных обитателей, отделенных друг от друга покосившимися, наспех возведенными перегородками, еле скрывающими творящиеся за ними темные делишки.

Пока Денис и Рин ошарашено осматривали открывшуюся им картину нищеты и отчаяния, Микки, точно гончий пес, неожиданно активно начал искать Новака. И, к его собственному удивлению, госпожа Удача улыбнулась ему своими кривыми, пожелтевшими зубами. В одном из темных углов, в сломанном медицинском кресле с оторванным поручнем и скошенном набок подголовником, лежал человек. Судя по грузному силуэту и чертами лица, это был тот самый подозреваемый, который засветился на всех экранах «Арка».

— Эй, дядя? — Микки помахал у него перед лицом ладонью с растопыренными пальцами.

— П-пшел вон, — тихо просипел Чеслав Новак, даже не пытаясь сфокусировать взгляд на назойливом посетителе.

— Вот ты где, ублюдок, — прошипела Рин, делая шаг к Новаку. Денис хранил молчание и оставался на месте.

При звуке голоса женщины, глаза Чеслава распахнулись. Он попытался мотнуть головой, но встать у него не получилось.

— В-вы! Убирайтесь прочь, все трое!

Новак шумно выдохнул и снова попытался сесть. Наконец, у него получилось. Он обвел присутствующих мутным взглядом, словно видел их перед собой впервые.

— Убийцы, — Чеслав выплюнул свой приговор и откинулся на жалобно скрипнувший подголовник. Казалось, что это единственное слово отняло у него все силы.

Услышав обвинение из уст своего заклятого врага, Рин собиралась было кинуться на мужчину. Неожиданно, Микки вытянул руку и остановил ее.

— Выдохни, подруга. Он сейчас даже ползти не сможет. Пережрал веществ, ясен хер. Вот это экспонат, конечно, — Микки уважительно покосился на прикрывшего глаза Новака. До таких глубин обдолбанности Микки было еще нюхать и нюхать.

— Твою мать, — Рин прокаркала что-то грубое и резкое на китайском, — Еще раз тронешь меня, лишишься ненужной части тела!

— Остынь, подруга. На корабле и без тебя хватает психованных баб, — Микки отмахнулся от ее угроз, как от назойливой мухи.

— Помолчите оба, — вдруг вмешался Денис. — Что ты сказал, Микки? Почему ты уверен, что он пережрал каких-то веществ? Такое состояние может быть вызвано чем-то еще? Рин, у тебя бывало похожее?

— Не припомню, — сумрачно отозвалась женщина, косясь на мужчину в кресле.

Новак неожиданно приоткрыл глаза, оглядел их и поморщился.

— Вы еще здесь? Исчезните!

— Заткнись! — хором сказали все трое.

Их перепалка постепенно начала привлекать внимание. Окружающие старались держаться подальше, но, тем не менее, доставали свои терминалы, наверняка включая запись. Какое-никакое, а новое развлечение. Заметив это, Рин активировала свою аудиосферу.

— Давай, — сказала она Денису.

— Что давай? — уточнил он, нахмурившись.

— Ну, читай его мысли. Он сейчас в сознании и никуда сейчас не убежит. А мы убедимся, что он виновен. Я в этом лично не сомневаюсь, в отличие от некоторых.

Несмотря на ее яростный взгляд, и Денис, и Микки сохраняли спокойствие.

— Погоди, тут что-то не совпадает, — вздохнул Денис. — Его ищут на корабле. И Микки прав, отсюда Новак в ближайшее время никуда не денется. Все это нелогично. Если он в прошлом действовал чужими руками, то почему сейчас решил сам пойти на риск? И валяется тут, практически у всех на виду?

— Откуда мне знать? — Рин скрестила руки на груди. — Новак не остановится ни перед чем, и в его натуре держать руки по локоть в крови. Что ты предлагаешь? Взять его под руки и отвести к службе безопасности? Может, еще и накормить по дороге?

— Предлагаю не дергаться, — Микки неожиданно ответил вместо Дениса, — Чел, я свою часть уговора выполнил.

— В курсе. Но давайте не торопиться.

Отмахнувшись от певца, Денис подошел к Чеславу и, приподняв тому веко, посветил в глаз фонариком. Спустя пару секунд, он отступил к стене, прислонившись к хлипкой перегородке плечом.

Микки хмыкнул и потер виски пальцами. Он чувствовал, как на него накатывает, и держался только за счет необыкновенной силы воли. Бессознательно нащупав на шее подвеску в виде звезды, рок-звезда потер ее пальцами. Не сейчас.

— Мы теряем время, — нетерпеливо сказала Рин.

У Дениса из уха вдруг потекла капелька крови, а, мгновение спустя, он рухнул прямо на грязный пол. Коротко выругавшись, Рин подбежала к нему и перевернула на бок.

— Вот это сюрприз. Теперь здесь два обморока валяются, — ухмыльнулся Микки. Зрелище ненадолго отвлекло его от собственных переживаний.

— С ним что-то не так!— в голосе Рин звучало неприкрытое волнение и страх.

Этого Микки позволить никак не мог. Он не собирался стоять и смотреть, как его потенциальный поставщик дозы отбрасывает коньки у него же на глазах. Одним прыжком подскочив к упавшему, Микки склонился над ним и услышал частое прерывистое дыхание. Попытался нащупать пульс, но не смог. «Хер тебе, а не смерть», подумал Микки про себя, спешно нащупывая в кармане рубашки инъектор.

Вытащив его наружу, он зарядил ампулу атропина и тут же вколол Денису в вену, после чего снова начал искать пульс. Рин с удивлением наблюдала за уверенными и четкими действиями мужчины. Ей не приходило в голову, что в мире, полном наркотиков и беззакония, закулисье было само по себе. И часто, Микки приходилось откачивать людей от жесточайшей наркоты, не дожидаясь приезда медиков.

— Пульс есть, жить будет, — наконец сказал Микки и поднялся с земли, брезгливо одернув задравшиеся на щиколотках белые штаны.

— Кажется, придется задержаться еще ненадолго в этой помойке, — сдерживая негодование, Рин посмотрела на вяло шевелящегося Чеслава, а после перевела взгляд на все еще неподвижного Дениса.

Микки молча кивнул и присел на ближайший контейнер, облокотившись спиной на стену.

Подвеска в виде звезды раскрылась под его пальцами, крошечный квадратик выпал в ладонь и он отправил его под язык.

Глава 8

По телу Микки прошла волна приятного расслабления. Полупрозрачная квадратная пластинка уже через секунд тридцать полностью рассосалась под языком. Вместе с мыслями о кайфе, в голове заворочались воспоминания о том, как рок-звезда получил этот мощнейший нейробустер. Казалось, это было так давно и так далеко: несколько лет назад, на Земле, за миллиарды километров от корабля поколений.

В тот вечер, Микки только-только закончил свое выступление в Белграде и направлялся за кулисы, стараясь укрыться от воплей многочисленных фанатов, сходящих по нему с ума. У выхода из клуба, в кольце из охраны, его ждал шикарный черный электромобиль, готовый отвезти хозяина на роскошную афтер-пати.

Дорога на вечеринку заняла совсем немного времени. Уже через десять минут Микки сидел в уютном полутемном помещении и крутил в руках бокал с элитным алкоголем. На маленьком столике перед ним была рассыпана горсть веществ, которые всегда водились и у хозяев, и у гостей этого заведения. Микки даже не пришлось о них просить: таблетки ему поднесли вместе с алкоголем.

— А это еще что? — спросил он позже, когда выходил из туалета, а кто-то выловил его из темного угла и всучил коробочку с еле различимыми квадратиками внутри.

— Мощная штука, — ответил знакомый голос. Микки даже не помнил, кто это был, но помнил, что хозяину голоса можно доверять. — Эксклюзив, ты такого никогда не пробовал.

— Тогда закину парочку, — усмехнулся Микки и потянулся было к коробочке, но она тут же исчезла в руке хозяина.

— А вот это не вздумай. У этой штуки действие напрямую в центральную нервную систему. Есть шанс летального исхода один к десяти, но картинка класс. Я тебе дам только один.

— Надо же, звучит серьезно, — квадратик скользнул в пальцы Микки. — Знаешь, оставлю его на крайний случай, когда все будет совсем хреново.

— И то верно, — засмеялся голос в ответ, — У нас и так тут веселых препаратов навалом.

— Надеюсь, крайний случай не наступит никогда, — захохотал Микки и, раскрыв болтающуюся на груди подвеску-звездочку, вложил квадратик внутрь.

А теперь, находясь на «Арке», Микки с восторгом наблюдал за действием наркотика, точнее — ощущал его каждой клеткой своего тела. Активные вещества, подобранные в изумительном сочетании, с хирургической точностью и великолепным изяществом изменяли его сознание. Спустя минуту, он уже не был Микки Колфином, а был отстраненным наблюдателем, которому показывали со стороны чужую жизнь. Наркотик напрочь смел краткосрочную память Микки и теперь мясницким ножом вскрывал долгосрочную. Пласт за пластом, день за днем, год за годом, невзрачный квадратик отматывал время вспять, а Микки не оставалось ничего, кроме как наблюдать.

Микки видел в обратной съемке, как шел в медицинский центр «Арка», ложился в анабиозную камеру и закрывал глаза. Через мгновение, он увидел себя с открытыми глазами, а никакой камеры в поле зрения не было. Микки увидел свое прибытие на борт корабля в практически невменяемом состоянии. И он помнил, что это совершенно не входило в его планы.

Микки должен был остаться в Солнечной системе. Две тысячи сто семьдесят второй год для него выдался очень плохим. Упавшая на самый низкий уровень популярность, затяжной творческий кризис, колоссальные долги и невыполненные обязательства. Все это нависло над ним дамокловым мечом, гарантируя не только разорение и отказ от привычного уровня жизни, но и самое страшное для звезды такого масштаба — забвение.

— Продажа твоей виллы и фотонного катера не покроют даже процентов по взятым займам. Микки, ты меня слушаешь? — слова экономического советника буравили его мозг, и Микки поморщился. Ему не хотелось слушать про эту скучную ерунду. Единственное, что его интересовало: где раздобыть алкоголь, чтобы опохмелиться на второй неделе запоя.

— Кэт, обязательно сейчас этим заниматься? — Микки покрутил в руке стакан из тонкого марсианского стекла, в котором плескался дорогой земной виски. Густая жидкость чудом не выплеснулась на роскошную обивку огромного дивана, стоявшего у панорамного окна с видом на море.

— Кэтрин, — чопорно поправила экономист. — Микки, ты мне платишь за мою работу. И я ее делаю, причем хорошо. Проблема в том, что скоро тебе нечем будет заплатить даже за кружку пива самого низкого сорта.

Она особенно выделила последние слова, подкрепив их ударом бутылки по столешнице. Микки поморщился.

— С тобой могу расплатиться натурой.

— Мы уже трахались, больше такую оплату не принимаю, — Кэтрин закинула ногу на ногу, строгая юбка обнажила верхнюю темную часть чулка на бедре. — В этом году ты ничего не заработал, Микки. Сейчас не двадцать первый век, жить на доходы от старых заслуг не получится. Тем более жить так роскошно, как ты привык. Скажи, что у тебя с новыми песнями?

Он поморщился и залпом осушил стакан. Протянул его женщине, она подлила туда совсем немного и отдала стакан обратно.

— Ничего. Я в запое, не видишь? — Микки повертел стаканом перед ее лицом, залпом осушил содержимое и с грохотом поставил стакан на столик. Прикрыв лицо руками, продолжил глухим страдальческим голосом, — Пишу и удаляю. Фальшивое дерьмо, которое никто не будет слушать. Знаешь, что нужно аудитории?

— Знаю, — Кэтрин хищно кивнула. — Ты — легенда, Микки. Голос свободы пятьдесят седьмого. А ты знаешь, что изменилось за пятнадцать лет?

— Говоришь, я больше не лучший?!

Микки поднялся в кресле, молниеносным движением схватил стакан и швырнул его о стену. Стекло сверкающим взрывом разлетелось на осколки прямо за головой сохраняющей самообладание Кэтрин. Женщина лишь вздохнула.

— Что-то разбилось? — заспанная девушка в нижнем белье появилась в дверях комнаты, а за ее спиной виднелась смятая постель в полутьме спальни. — Кто она, милый? Ты вернешься ко мне в кровать?

— Выгони шалаву, мы заняты, — деловито распорядилась Кэтрин, даже не оглядываясь на неожиданную гостью.

— Вон, — Микки тут же повернулся к девушке, — Оделась и пошла вон.

В подтверждение своих слов он потянулся за бутылкой, стоящей на столе, и чуть замахнулся. Девица ойкнула и тут же исчезла в спальне, откуда послышалась неразборчивая ругань. А уже через пару минут, фыркающая от злости девушка нарочито громко протопала вниз по лестнице и хорошенько хлопнула дверью на выходе.

Микки даже не смотрел ей вслед. Вместо этого, он мутным взглядом сверлил пятно от разбитого стакана на стене, неосознанно поглаживая маленький пакетик с белым порошком, лежащий в кармане.

— Все придется продать, Микки. И начать заново, — голос Кэтрин смягчился. — Я все устрою, а ты обещай мне, что устроишь перезагрузку. И сделай красиво. Так, как умеет только Микки Колфин.

— Дерьмо... Сколько у меня времени?

— Нисколько. Налить тебе еще?

— Нет, — он вытащил пакетик и бросил на стол. — Сегодня я напишу свою лучшую музыку. И вся Солнечная перевернется. Ты, правда, выгнала мою музу, но, так и быть, судить тебя за это я не буду.

Кэтрин вздохнула и подняла пакетик со стола, спрятала его к себе в карман.

— Сегодня наша последняя встреча, Микки. Потом я займусь твоими делами удаленно. Это для меня, — она помахала перед ним своей платиново-иридиевой картой земного гражданства, — Устрою себе выходной и прослежу за работой своего клиента.

Кэтрин, не прощаясь, вышла из кабинета, напоследок ласково потрепав Микки по руке. Он рассеянно кивнул ей вслед, чувствуя, как в голове начинают ворочаться тяжелые, болезненные мысли. Мозг снова запускал рабочий процесс, и это вызывало своего рода отторжение и кайф. Микки давно не испытывал этого чувства. Он и забыл, каким живым оно его делало.

Всего за несколько дней Микки сумел написать свой лучший альбом. Еще не начав работу над музыкой, он знал, что конечный продукт будет именно альбомом: таким, как делали раньше на Земле, когда музыка только начинала становиться коммерчески успешной.

Все делалось в строжайшей тайне. Никакого прогрева аудитории, отсутствие постпродакшена и рекламы. Микки набрался терпения и начал продумывать шоу, которое взорвет всю Солнечную.

Вскоре у него родился план. Куда-то в космос улетал первый корабль поколений, и инфосферу лихорадило только этими новостями. Даже недавняя трагедия на строительстве первого орбитального города моментально померкла, едва в прессе появилась информация про «Арк». Микки моментально понял, что нужно делать.

За сутки до полета все медиа наперебой кинулись сообщать, что Микки Колфин улетает к Глизе 667, и свое последнее выступление проведет на борту «Арка». Это стало настоящей сенсацией.

Казалось, все разом вспомнили о рок-звезде, на песнях которой выросло несколько поколений. Как и раньше, его дом начали осаждать журналисты, а перед глазами зарябили ряды стройных миловидных красоток, жаждущих переспать с ним до отбытия.

Микки и впрямь блестяще все продумал и учел все факторы, кроме одного — самого себя. Прямо перед отправлением «Арка», он сорвался, и весь его блестящий план полетел псу под хвост. На борт корабля поколений он попал, но дальше ничего уже не помнил, включая сон в камере анабиоза. Уже позже, после пробуждения, Микки понял, что те, кому он доверял, сбросили его как балласт. Кому и зачем так мешала реинкарнация некогда популярной звезды, он уже никогда не узнает.

Сознание вдруг щелкнуло, словно на сцене выключили свет. Вещество из волшебного квадратика добралось до глубин мозга и полностью захватило центральную нервную систему. Осознавать и вспоминать ему теперь стало гораздо труднее. А воспоминания все накатывали на Микки волна за волной, не щадя его. И в этих серых, однообразных, безвкусных отрывках его жизни изредка мелькали яркие вспышки — становление Микки Колфина из никому не известного мальчика.

Одна из таких вспышек — пик популярности в двадцать лет. Сцена — самый огромный зал под открытым небом на Земле в Тронхейме — готова, и на него смотрит вся Солнечная. Когда Микки появляется из-за кулис, крики сотен тысяч фанатов заглушают вступительные ритмы музыки, от чего Микки улыбается.

Он весь в белом. Он — ослепительный свет, которого они ждут больше всего в жизни, и больше ничто их не интересует. Три часа непрерывной выработки живой, искрящейся энергии, способной зажечь новое Солнце. Это был его триумф перед падением.

На следующий день он проснулся в объятьях Кэтрин. Микки добивался ее долгих пять лет, и она сдалась, не в силах больше противостоять его обаянию в час славы. Обнаженная кожа в полуденных солнечных лучах, смешавшиеся запахи их парфюмов и скомканная на полу одежда. Кажется, после выступления они отправились на афтепати. Микки увидел, как Кэтрин кричала на его агента, и тот влепил ей пощечину. В следующее мгновение, рука Микки заныла от мощного удара, который отправил агента прямиком на пол. А после, охрана вывела мужчину из клуба, и Микки больше его не видел.

— Твоя рука, Микки, — тихо, но перекрывая грохот музыки на вечеринке, произнесла Кэтрин, разглядывая его так пристально, будто увидела впервые.

— Все в порядке, Кэт, — он не чувствовал боли, уже накачанный алкоголем и веществами, опьяненный ее вниманием.

— Кэтрин, — в ее голос вернулся металл. — Я всего лишь беспокоюсь о своем доходе. Сколько ты не сможешь работать с такой рукой?

Вместо ответа, он захохотал и закружился с ней в танце под энергичные музыкальные ритмы. Это была самая простая музыка, подходящая для танцев, только и всего. Ее ничто не роднило с песнями Миккки Колфина, которые пробуждали в людях искренние чувства.

Глупо было думать, что его путь к возвышению был простым. За шесть лет Микки пережил всевозможные взлеты и падения — вечные спутники талантливых людей, которые добились славы. Микки одновременно обожали и ненавидели, и он не знал, какое из чувств было более искренним. Его пытались убить на улице и трахнуть в подсобке, ограбить утром и сделать отцом ночью. Он продолжал петь, когда слушатели его освистывали или лезли на сцену, чтобы задушить в объятиях. Под цифровыми аудио появлялись миллионы комментариев. На него подавали в суд сотни раз, по самым идиотским поводам и без, а однажды, лишь вовремя нанятая команда юристов спасла юного Микки от заключения по сфабрикованному делу.

По мере известности в жизни Микки появлялось все больше людей. Многие из них стремительно исчезали, а некоторые оставались надолго. Уволенный в Тронхейме агент был с ним с самого начала, как только он заявил о себе в мировой сети и нашел первых слушателей. Этот же агент и представил его Кэтрин, тогда еще не строгой бизнес-леди, а только окончившей обучение финансам и маркетингу и не умеющей подать себя девчонке. В их первое знакомство, Кэтрин смотрела на Микки с немым восхищением, но ему не было до нее дела. Вокруг крутились шикарные девушки, против которых у нее не было шансов.

Микки услышали по-настоящему в две тысячи сто пятьдесят седьмом. Четырнадцатилетний альбинос, все детство живший под пристальным наблюдением в специальной зоне воспитания, стал символом, голосом новой эпохи. Его подняли на флагшток и пронесли как знамя, сметая старый мировой порядок, из которого родился новый. Планета не раз видела подобные изменения, но теперь это коснулось всех миров Солнечной системы.

Самые старые воспоминания детства, спрятанные в глубинах памяти, встряхнулись за счет действия вещества и напомнили о себе. Микки дернулся и немного сполз по контейнеру вниз, но на него никто не обратил внимания. Он был предоставлен сам себе, и наступил пик активности наркотика.

Он даже не сбегал из специальной зоны воспитания, а просто ушел в тринадцать лет. Его недееспособные сверстники не могли так сделать, поэтому никто не ожидал, что Микки решится на уход. Несмотря на то, что Микки был абсолютно здоров, он был альбиносом — и этого оказалось достаточно, чтобы оградить Микки от других, нормальных людей. То, что умственно и физически он ничем не отличался от здоровых детей, не имело значения. Внешность стала фактором, из-за которого он попал в специальные условия проживания и воспитания. Иногда он думал о том, что именно это помогло его таланту так сильно проявиться.

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Микки? — спрашивает его седая маленькая женщина. Она не смотрит на него, а упорно таращится в терминал на список вопросов и готовиться записать ответ.

— Хочу стать звездолетчиком, — наивно и честно отвечает пятилетний, абсолютно белый мальчик. Он картавит, от чего часть букв как бы «проглатывается», но женщина понимает его.

— Тебе никогда им не стать, — как будто на автомате отвечает она. — Ты болен и останешься на Земле.

— Чем я болен? — округляет глаза малыш.

— Ты человек с отклонениями. Нестандарт.

— Полететь к звезде не получится? — на его глаза наворачиваются слезы, но женщине все равно. Ее голос не меняется, когда она отвечает:

— Нет, никогда.

Снова взрослый, Микки дернулся, и холодная обшивка «Арка» обожгла ему спину. Дыхание сбилось вместе с сердечным ритмом. Все воспоминания перемешались в невнятное месиво и развернулись одно за другим, заняв свои места в памяти. Он сильнее, чем они все считают. Микки Колфин лучше всех, он — номер один.

Когда он, наконец, вернулся в сознание, наступила следующая фаза действия наркотика. Это оказалось невероятное просветление, которого он не испытывал никогда раньше. Все кусочки воспоминаний сложились воедино, в складную картинку. Кэт всегда находилась в тени и только она занималась всеми его делами в последние дни Микки на Земле. Микки поставил на нее все — и она отправила его сюда, за десятки световых лет от Солнечной системы.

Пошевелиться не было возможности, как будто его охватил сонный паралич, но сквозь сжатые зубы прорвалось шипение:

— Вот с-с-сука...

Интермедия 1

— Сегодня у нас в гостях выдающийся ученый, космолог и лауреат премии Кидда в области биотехнологий Леван Смирнов!

— Мы пригласили Левана для интересного диалога о кораблях поколений. Как известно, на данный момент их шесть. Большая часть из них уже достигла своих целей, и нога человека наверняка вступила на далекие планеты.

— Но мы об этом не знаем и поэтому решили обратиться за подробностями к нашему уважаемому гостю.

— Вам слово, Леван. В двух словах расскажите о своей работе.

Ведущая закончила говорить вступительную часть и вместе с коллегой они смотрели на сидящего в студии мужчину в строгом костюме. Внешним видом он скорее походил на политика прошлого столетия, чем на современного ученого. Несмотря на возраст, Смирнов выглядел очень молодо, и живой взгляд проницательно оглядывал ведущих познавательного шоу.

— На самом деле, моей основной работой является разработка и внедрение биотехнологий, — начал Леван, чуть прищурившись от направленного на него освещения, — На данный момент это самое перспективное направление для ученых. Но так получилось, что в сфере космологии, несмотря на обширность и размытость термина, мне тоже пришлось поработать.

— А что не так с космологией? — поинтересовался ведущий.

Семенов улыбнулся.

— Космос — штука огромная. И космический перелет, хотя грубо перемещение в пространстве называть полетом, это в сравнении как если бы человек всю жизнь прожил в одном доме, а потом его всеми видами транспорта отправили на другой континент. И при этом человек не сильно осознает, на каких принципах работает каждый вид транспорта, от вьючных животных, до аэродинамического полета. Именно в таком положении сейчас находятся колонисты на звездолетах.

— Наверное, им страшно, — кивнула словам ученого ведущая. — Как им удалось пережить столько лет в глубоком космосе?

— Думаю, удалось не всем. Видите ли, название кораблей поколений — неверное. Их концепция предполагает, что такие корабли могут находиться в пути многие десятки, сотни или тысячи лет. Первые обитатели корабля поколений за это время вырастут, состарятся и умрут, а путешествие будут продолжать их потомки. Наши пассажиры по большей части проводят время в анабиозе, экипажи работают большими сменами. Длительное и сложное погружение в сон сказывается на здоровье, есть небольшой процент людей, которых придется разбудить раньше, это предусмотрено в процессе экспедиции. А некоторые, упокой Всевышний их души, не перенесут путешествие.

— Какой кошмар! — воскликнул ведущий. — Вы религиозны?

— Не радикально. Просто верю. И к венерианскому Конклаву отношения не имею, — пояснил Леван, немного недовольно поджав губы.

Ведущая увела разговор с неприятной темы.

— Расскажите нам о планетах, на которых сейчас живут люди.

— Мы не знаем о них почти ничего. Все планеты расположены в границах обитаемых зон, не близко, и не слишком далеко от своих звезд. Они открыты уже давно и к ним были направлены автоматические зонды, которые передали мизерные по информативности данные. Это риск, выражаясь древними наречиями, лотерея. Колонистам безусловно придется принимать вызовы, которые их ожидают в новом доме. И у них нет пути назад.

— Я потрясена их мужеством. То есть, они могут погибнуть?

— Да. Мы до сих пор не получили сигналов об успешном заселении новых миров. Но не стоит недооценивать опасность самого путешествия. Досветовые корабли поколений — это шедевры всех достижений цивилизации. Отправляя их, мы предусмотрели все, биокомпьютеры смоделировали всевозможные ситуации и выходы из них. Ну, кроме человеческого фактора.

— Что вы имеете ввиду? — поинтересовался ведущий.

— Кто знает, — пожал плечами Смирнов. — Может, по прибытии они устроят бойню между собой. Человек непредсказуем, иногда всего лишь два индивидуума не могут ужиться вместе. А там тысячи людей. Некоторое количество конфликтов по самым разным причинам неизбежно. Но мы уже углубились в социальную тематику, а это простор для домыслов, которым нет конца.

— Это очень интересно, — оживленно продолжила ведущая, — Вы упомянули, что людей тысячи. Как рассчитывалось количество?

— Вычислениями, на них основано все в нашем мире, — снисходительно ответил ученый, — Несмотря на то, что традиционный способ пополнения популяции уже давно не является ограничением, в семидесятых годах, когда запускались корабли поколений, он был выбран основным. Для создания и расширения колонии необходимо от трех тысяч человек, а на непредвиденные случаи у поселенцев имеется запас генетического материала и необходимая аппаратура для воспроизводства. В числе пассажиров имеются специалисты, обладающие необходимыми знаниями. И если людям удалось заселить Марс, Венеру и луны газовых гигантов, на далеких планетах с лучшими условиями их ждет успех. Если колонистов не сожрут космические пауки.

— А такое возможно? — иронично усмехнулся ведущий.

— Конечно же нет. Углеродная жизнь на Земле развивалась миллиарды лет, эволюционировавшая в давние времена примитивная клетка такая же, как в наших телах. У вас больше общего с микроорганизмами в вашем желудке, чем с той флорой и фауной, которая встретится поселенцам. Им предстоят долгие тысячелетия адаптации, но это уже совсем другая история. Вернемся непосредственно к вопросам кораблей поколений, и что с ними сейчас происходит.

— Но вы утверждали, что этого не знаете.

— Знаем в теории. Мы не отправляли людей в никуда, просчитывали ситуации, разрабатывали сценарии. Сейчас последние из них приближаются к своим планетам, идет пробуждение членов экипажа, проводится подготовка персонала. Перед прибытием каждый корабль будет напоминать растревоженный муравейник и очень важно, чтобы каждый занимался своим сектором задач. Неразбериха, плохая координация, отсутствие компетенции могут привести к нежелательным последствиям. Знаете, почему я согласился на это интервью?

Ведущие с ожиданием ответа посмотрели на Смирнова. Ученый продолжил после небольшой паузы.

— В юности, когда я только начинал свою карьеру, я принимал непосредственное участие в подготовке первого корабля поколений. Потом меня приглашали как опытного специалиста для работы с другими кораблями, но там я по большей части выступал как консультант. «Арк» — это первая птичка, запущенная нами в глубины космоса. В семьдесят втором, никто из десятков тысяч людей, не имел опыта в этой сфере, мы опирались на практику отправлявших исследовательские звездолеты к ближайшим звездным системам. Поскольку количество людей, отправляемых к далекой планете, многократно отличалось, это было самым слабым звеном в нашей деятельности.

— Вы хотите сказать, что полет первого корабля поколений обречен на провал? — спросила ведущая.

— Не воспринимайте мои слова буквально, — возразил Леван, — У первопроходцев всегда риски выше, чем у тех, кто идет по их стопам. «Арк», безусловно, долетит до места назначения. Но что будет из себя представлять новая колония, какое общество будут строить высадившиеся на планету люди, мы можем лишь предполагать. Как и то, сколько их перенесет анабиоз, не окажется ли далекое поселение на грани вымирания, вынужденное прибегнуть к нетрадиционным способам повышения популяции? Так много вопросов, как и неизвестных переменных.

— Суть проблемы не ясна, — забеспокоился ведущий о понимании аудиторией шоу слов ученого.

— Тридцать лет назад генетика была под запретом, как уже столетие под запретом боевая робототехника. Сейчас дисциплина переживает оттепель, ведутся исследования в продолжении изучения генома человека. Это может стать проблемой и даже послужить поводом к конфронтации среди колонистов. Вспомните, в то время в Солнечной разгоралась война. Представляете, сколько там сбежавших от страха перед боевыми действиями. Инстинкты человека в моменты опасности командуют, стой, бей или беги. Так что среди пассажиров «Арка» достаточно истерически настроенных людей, паникеров.

— Ясно, — разочарованно подытожил ведущий.

— Все же они в опасности, — перебила его ведущая, — Вы в этом уверены.

Ученый ненадолго замолчал. По его виду казалось, что он хочет что-то добавить, но не решается. Что-то важное.

— Космос всегда был опасен для людей. Нас миллиарды, но лишь около полутора процентов человечества решило бросить вызов вселенной. И первопроходцы, решившие довериться технологиям прошлого века, безусловно войдут в историю цивилизации. Да, они в большей опасности, чем мы здесь, на Земле. Такова жизнь.

— Как вы считаете, сейчас, после всех потрясших общество изменений, как это повлияет на поселенцев кораблей поколений. Раз уж мы заговорили о технологиях.

— Этого мы не узнаем в ближайшие тридцать лет, — печально улыбнулся Леван. — Если только сами не рискнем отправиться в сверхсветовое путешествие.

Ведущие снисходительно улыбнулись словам ученого. Он снова доброжелательно улыбнулся.

— Мы проделали колоссальную работу. Отправили людей к звездам, сделав все, чтобы они прибыли на место. Но что они будут представлять из себя, находясь так далеко от дома?

— Что вы имеете ввиду?

— То, что для нас не имеет никакого смысла создание поселений на далеких планетах. Это являлось актуальным в темные времена тридцать лет назад, люди бежали из Солнечной системы, грозившей обрушиться в затяжную войну. Сейчас концепция колонии на краю Вселенной для каждого выглядит нелепо. Что будет, когда поселенцы об этом узнают? И что, если они знали об этом заранее?

— Мы уже перешли от фактов к предположениям? — поинтересовалась ведущая.

— Совершенно верно. В самом начале нашей беседы вы упомянули, что большая часть кораблей поколений уже достигла своих мест назначения. А это значит, расселение человечества по галактике началось. Это может привести к еще большему расколу, чем какой-либо из предыдущих. Мое предположение основано на биотехнологических познаниях. Этот путь выбрала Земля. Какой путь выберут поселенцы далеких миров, неизвестно.

— Чем больше отличий, тем больше поводов для непримиримости, — сказал ведущий. — Леван, вы полагаете, что колонисты будут к нам враждебно настроены?

— С очень большой вероятностью, — кивнул Смирнов. — Такова человеческая природа.

— Перспектива межзвездной войны выглядит нелепо.

— Если только не предприняты меры еще до полета. Предвосхищая ваш вопрос, известно ли мне что-нибудь об этом, отвечу отрицательно. Но мы не можем исключать и подобный вариант развития событий.

— Спасибо за то, что посетили нас сегодня, — сказала ему ведущая и обратилась к аудитории, — С нами был ученый Леван Смирнов и мы с вами прощаемся. До новых интересных встреч!

Глава 9

— Вам повезло, что я не до конца пришел в себя, иначе легли бы на пол все трое, — с трудом сев прямо, Чеслав огляделся.

Перед ним стояла странная компания людей, не внушающая доверия. Тощий парень, сидевший неподалеку, выглядел так, как будто в одиночку разгрузил межпланетный транспортник. Под его глазами залегли темные круги, а лицо выглядело бледным и осунувшимся. Стоявшая рядом с парнем невысокая черноволосая женщина с азиатскими чертами лица смотрела на Чеслава с плохо скрываемой ненавистью. «Стерва», подумал про себя Новак, но без особого энтузиазма. Такой тип его не привлекал. Наконец, третий, усевшийся поодаль на контейнер лощеный альбинос как будто спал, но при этом улыбался от уха до уха. Чеслав брезгливо мазнул по нему взглядом и отвернулся. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — парень под кайфом. Он всегда питал к наркоманам презрение, хотя по роду деятельности частенько имел дело и с ними самими, и с веществами.

Возможно, презрение Чеслава было вызвано тем фактом, что наркоманы, в отличие от него самого, пускали многие вещи на самотек и совершенно не стремились контролировать свою жизнь и добиваться чего-то большего. Новак же, живущий ради своих собственных амбиций, был совершенным антиподом среднестатистического торчка и интуитивно избегал их. Даже когда дело касалось крупных финансовых сделок, он всегда посылал вместо себя доверенных лиц, если в сделке фигурировали наркотические вещества. Поэтому, заметив альбиноса, Новак чуть поморщился и слегка покачал головой.

При этом, он отметил легкую головную боль, волной прокатившуюся по черепной коробке. Помимо головной боли, Чеслав в общем чувствовал себя очень слабым, но эта слабость не повлияла на привычки и рефлексы. В основе натуры Чеслава лежало умение правильно, безошибочно реагировать в критических ситуациях. И именно в такой ситуации, по его мнению, он сейчас находился. Он был перед группой враждебно настроенных людей, и ему ни в коем случае нельзя было показывать беспомощность. Что-то внутри подсказывало Чеславу, что малейшее проявление слабости приведет к печальным последствиям, поэтому он собрал волю в кулак, стараясь казаться беспечным и уверенным.

Все осложнялось еще и тем, что Чеслав мало что помнил. Это мешало ему полностью оценить и проконтролировать обстановку. «Будем работать с тем, что есть», зло усмехнулся про себя мужчина и снова внимательно оглядел присутствующих.

И тощий тип, и альбинос были совсем плохи на вид — вряд ли они могли бы его задержать, реши Чеслав вдруг бежать. С другой стороны, он сам чувствовал огромную слабость, а вот черноволосая женщина казалась очень активной и очень злой. Ее Чеслав сразу записал как «угрозу № 1». И, несмотря на то, что оружия ни у кого он не заметил, шансы на побег были равны если не нулю, то очень вялой единице. Значит, Чеславу оставалось одно — пустить в ход красноречие и силу убеждения.

— Что вы здесь делаете? — добавив голосу брезгливости, поинтересовался он. Вопрос прозвучал так, будто Чеслав находился не в грязном закоулке корабля поколений, а в роскошном правительственном кабинете, куда случайно зашла, заблудившись, группа подростков на экскурсии. — На вашем месте я бы поискал место поукромнее, чтобы скрыться от службы безопасности. Если она вообще здесь существует. На этой посудине можно найти что угодно, кроме нормального управления и нормальной безопасности.

Тощий парень удивленно распахнул глаза, будто ожидая от Чеслава совсем другого. Женщина подалась было вперед, будто Чеслав каким-то образом ее оскорбил, но отвлеклась на шевеление сбоку. Оседлавший контейнер красавчик в белом что-то прошипел сквозь зубы, и его взгляд из бессмысленно блуждающего по сторонам стал вполне осмысленным.

— Наконец-то ты очнулся, — обратилась к нему женщина. Судя по раздражению в ее голосе, создавалось впечатление, что «приход» альбиноса доставлял ей какие-то личные неудобства.

— Не ругайся, подруга. Вижу, умник в порядке, жив-здоров, — альбинос постарался задать беседе веселый тон, но его язык заплетался, сводя впечатление от хорошо поставленного голоса на нет.

Чеслав уже слышал его голос раньше, но никак не мог вспомнить, где. От этого становилось не по себе, ощущением комфорта и не пахло.

На него вдруг нахлынула необъяснимая тревога. Подобное бывает, когда просыпаешься от кошмара поутру. И вроде бы в окно светит солнце, мир вокруг привычен и понятен, но липкие воспоминания о кошмаре тревожным набатом напоминают о себе. И стоит только расслабиться, как солнце превратится в кровавую луну, а пение птиц за окном стихнет и застынет жуткой тишиной.

Чеслав чувствовал себя примерно как после тяжелого пробуждения. Ясно мыслить мешала тупая боль в голове, которая еще больше ослабляла и без того вялое тело. Приглушенный свет помещения резал глаза, а гул и шум вокруг вызывали неимоверное раздражение.

— Отлично, лучше не бывает, — мрачно произнесла женщина, демонстративно не обратившая на Новака внимание. Вместо этого, она наблюдала, как красавчик пытается подняться с контейнера. Спустя несколько безуспешных попыток, ее терпение сдало, и она подошла помочь.

— Микки Колфин сам в состоянии шагать, — идиотски улыбаясь, заявил парень и чуть не упал, если бы черноволосая не схватила его за руку.

Чеслав, все это время вяло наблюдающий за этим спектаклем, напрягся, услышав имя. Микки Колфин, Микки Колфин... Некогда популярный певец, кумир молодежи, постепенно исчезнувший из всех рейтингов. Скандальная личность с экзотической внешностью и эпатажным поведением. Как его занесло на корабль поколений, непонятно.

Но Чеслава беспокоило совсем не это.

В памяти вдруг лениво заворочались обрывки фраз, всплывая на поверхность точно дохлые рыбины. Кажется, говорили несколько человек. И говорили они об этом самом альбиносе. Да, разговор был совершенно точно о нем и почему-то о навигаторе. О том самом мертвом навигаторе, чье неподвижное тело с лужами крови видел Чеслав. Мужчина чуть помотал головой, от чего пульсирующая боль нахлынула с новой силой.

Поморщившись, Чеслав постарался расслабиться. Обрывочность мыслей пугала, он никогда не страдал амнезией. Сперва он попробовал вспомнить техники аутотренинга, помогавшие сконцентрироваться на работе в лунных куполах, потом переключился на дыхание. И все равно все было не так. Мысли словно не принадлежали и принадлежали ему одновременно. Чеслав почувствовал, что его руки заледенели. Ему не нравилось находиться в таком состоянии.

Может, те трое что-то знают?

Парни и женщина стояли чуть поодаль, явно опасаясь находиться рядом с Чеславом. Чтобы расслышать, о чем они говорят, пришлось прислушаться.

— Приди в себя, мать твою. Мне нужно, чтобы ты следил за ним, мне нужно вызвать...

— За кем следить? — Микки перебил ее и озадаченно уставился на хранившего молчание тощего. — Рин, мы здесь зачем, напомни? У нас с ботаником был уговор, и я свою часть выполнил. А ты на меня вешаешь какую-то хрень, на которую я не подписывался. Оплатить мои услуги сможешь?

Он поднял руку и помахал ею перед лицом женщины, точно проводя по воздуху платежной картой. В ответ, женщина глубоко вздохнула, точно разговор с Микки Колфином неимоверно ее утомлял. Чеслав пристально вгляделся в ее безэмоциональные, восточные черты. Она была похожа на уроженку Ганимеда, и они точно не были знакомы. Но кое-что он про нее все же знал.

Он помнил те самые разговоры, как будто приснившиеся ему. Голоса говорили про инженера по имени Рин, три года назад успешно справившуюся с какой-то большой проблемой. Речь еще шла про логистику... Он помотал головой. Нет, не про логистику, про человека.

Ему было сложно собрать целую картину из обрывков, роящихся в памяти. Чеслав прижался к подголовнику кресла виском, повернул голову. Выдох-вдох, вдох-выдох. Медленно, не спеша. Подержать воздух в груди, как будто под водой и вынырнуть.

Все-таки он что-то про нее слышал. Это было как-то связано с новостями, криминальными, точно. Но подробностей Чеслав вспомнить не мог, как ни старался. Запоминать подобные мелочи не входило в его привычки. Лучше забивать голову полезной информацией.

Пока вселенная совершала стремительные кульбиты, множество людей полагало, что в состоянии управлять ситуацией. Эти люди тратили массу энергии на ненужные действия, вместо того, чтобы остановиться, взять паузу и подумать головой. Такая дальновидность могла бы принести небывалые результаты, но кому интересно заморачиваться? Взять, к примеру, наступившую к началу семидесятых конфронтацию между Землей и другими обитаемыми мирами. Глупость, неправильные решения, недальновидность. И никто из миллионов людей не был в состоянии управлять этими процессами, хотя каждому казалось, что именно он делает что-то важное.

Сейчас Чеслав находился среди таких недальновидных, глупых людей. Преступница, наркоман, а кто же третий? Если бы Чеслав увидел парня на Земле, то предположил бы безработного, ежедневно обивающего пороги служб помощи населению. Здесь же, на корабле поколений, тощий парень мог быть кем угодно.

Как же ему сейчас нужно обезболивающее!

Эта злая мысль точно отрезвила его, рассеяла туман в голове. Чеслав почувствовал себя немного лучше. И тут же, на ум пришло четкое воспоминание, как в полубессознательном состоянии он назвал всех троих убийцами. И было еще кое-что, заставившее его внутренне похолодеть.

Он сам пытался убить капитана «Арка».

— Вы не помните, что сделали, — отчетливо произнес он, обращаясь ко всем и ни к кому. На этот раз женщина обратила на него внимание.

— Убийца пытается обвинить в убийстве нас? Это даже не смешно, Чеслав Новак, — в голосе Рин плескалась ярость, но внешне она сохраняла спокойствие.

В ответ на ее слова, Чеслав негромко рассмеялся.

— Я и не собирался шутить. Но, говоря начистоту, ошиваться вместе с вами я не намерен. В отличие от вас, я помню, что произошло. А вы — нет.

— Хочешь сказать, у нас у всех разом память отшибло? — покачиваясь, поинтересовался Микки. — Рин, отведем его к персоналу корабля, и дело с концом.

— Сперва я хочу услышать от него признание, что он стоит за всей херней, которая повлекла сотни смертей! — женщина уже не сдерживалась.

— Что ты мелешь? — Микки тоже начал заводиться.

Пока эти двое выясняли отношения, Чеслав пытался выбраться из кресла. Тело с трудом, но отзывалось на приказы шевелиться. Ему совсем не нравился цирк, который разворачивался на его глазах, и чутье кричало Чеславу, что самым безопасным будет убраться подальше от этой троицы. Поэтому начавшийся спор был ему на руку. Только бы получилось незаметно улизнуть...

— Не мешай мне, Микки. Этот человек лжет всегда.

— Нет, — услышал Чеслав тихий голос. Прежде молчавший тощий парень наконец заговорил. — Новак не врет. Мы все действительно убийцы.

***

Денис пристально смотрел на Рин. Она казалась растерянной, но все еще готовой отстаивать свои интересы до конца. Как бы ему не хотелось ее расстраивать, но придется. Она единственная, кто ему поверит. И другим тоже придется.

Только так они нейтрализуют опасность, нависшую над всеми на «Арке».

— Постарайтесь выслушать меня, — он выдохнул и продолжил более уверенно, — Новак действительно совершил покушение на капитана. Вот только в отличие от нас ему не удалось довести дело до конца. Микки, что ты помнишь про позавчерашний день?

— Слушай, я в вашей тусовке проездом... — начал было блондин, оглядывая всех подозрительным взглядом.

— Уже нет, — иронично усмехнулся Чеслав. Он выглядел довольным и явно собирался подлить побольше масла в огонь.

— Позавчера я хорошенько перебрал и ничего не помню. И утром был в состоянии вот такого овоща, — он бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Новака.

— В разговоре, который услышал Чеслав, неизвестные люди говорили, что ты устранил навигатора. И алиби, как я понимаю, у тебя нет.

— Бред, — помотал головой Микки. Он слегка покачивался с пятки на носок, но держал равновесие. От движения пошатнулся, но устоял. — С чего мне верить в эту чушь?

— Боюсь, придется поверить, — мрачно произнесла Ито. — Продолжай, Денис.

Он взглянул на нее и осознал, что она уже почти все поняла. Проницательность женщины вызывала в нем уважение к ней. Чем-то отдаленно она напоминала ту, из детства, эвакуировавшую лаборатории Деймоса.

— Три года назад погиб начальник снабжения. Ты тоже ничего не помнишь?

— Абсолютно.

— Как и я пять лет назад, — устало кивнул Денис. — Нас всех подставили. Сейчас ищут только Новака. А значит, у настоящих преступников что-то пошло не по плану. Есть соображения?

— Я не понимаю, как это произошло, — произнесла Рин.

— Этого мы не знаем. Я не верю в гипноз, да и фрагментарное стирание памяти пока что возможно только при трепанации с применением высокоточных технологий и уж точно не в условиях корабля поколений. Остаются сильнодействующие препараты или прямое технически-цифровое воздействие на мозг. Не волшебство ведь!

«Или на корабле есть геномод, кроме меня», — про себя подумал Денис. Эта версия имела полное право на жизнь. С Деймоса сбежали две сотни генномодифицированных воспитанников, и способностей каждого из них Денис не знал. Не исключено, что один из них умел навязывать свою волю другим людям, а побочным эффектом было то, что жертва ничего не помнила.

Денис очень надеялся, что это не так.

Когда он влез в голову Чеслава Новака, то сумел прочесть лишь часть мыслей. Дениса скрутило, и он отключился раньше, чем смог узнать всю информацию. На этот раз, приступ был очень жестким, даже вполовину не таким сильным как раньше. Денис ощутил, как экзистенциальный ужас смерти подкатил и накрыл его волной. Он представил, как умирает после очередного использования своей способности, и его тело упаковывают в мешок, чтобы оно проделало остаток пути замороженным в корабельном морге. Но он не будет в одиночестве — десятки не переживших анабиоз уже заполнили ячейки в ожидании захоронения на новой планете. Как и убитые ими члены экипажа.

— Можете сколько угодно играть в свои игрушки, — сказал Микки и выпрямился, уже почти не шатаясь, — Лично я в этом не участвую. Так что — до свидания.

Помахав рукой, он направился было к выходу, но на пути у него встала Рин.

— Микки, тебе стоит задуматься.

— Спасибо, подруга, но в моей жизни и так полно странностей. Оставлю эти на вас.

— Если ты еще не понял, то ты тоже замешан.

— Нет уж, — Микки помотал головой в знак отрицания, — Я лишь показал, где обморок находится, — и ткнул рукой за спину, показывая на Чеслава.

Рин даже не взглянула в указанном направлении, продолжая в упор сверлить беловолосого мужчину взглядом.

— Микки, нам нужно обсудить, что делать дальше. Всем вместе, — влез в перепалку Денис. — Всем на корабле придется несладко, если настоящие... убийцы останутся безнаказанными.

Он запнулся на середине фразы, только сейчас осознав, что убил человека. Денис даже не знал главного инженера «Арка». Как и все, он совсем немного посочувствовал, узнав о его смерти тогда, пять лет назад. А сейчас он понял, что многое бы отдал, чтобы незнакомый ему человек выжил.

— Без проблем, главный детектив, — осклабился Микки, — Готов предоставить полное обеспечение? Бесперебойное и высокого качества.

— Мы уже это обсуждали.

— Где он, мать вашу?!

От возгласа Рин Денис вздрогнул. Резко повернув голову, он увидел пустое кресло. Чеслава Новака и след простыл.

Глава 10

Капитан был человеком рассудительным и деликатным. Казалось бы, для человека его возраста, с уже тронутыми сединой висками и россыпью морщин на лице, относиться ко всем окружающим доброжелательно невозможно. И тем не менее, капитан всегда старался поступать по-человечески. А еще он не был военным, входя в одну треть капитанов, не имевших отношения к ВКС или групп боевых командиров других обитаемых миров Солнечной системы.

За тридцать лет до того, как принять командование «Арком», Винсент Райзер занимался гражданскими пассажирскими перевозками. Из этих тридцати лет, двенадцать он провел на должности капитана межпланетных лайнеров.

При всем его немалом опыте, Винсент был в конце длинного списка кандидатов на пост капитана первого корабля поколений. Возраст и здоровье были ключевыми факторами в решении о найме. Длительность полета, два погружения в анабиоз, время бодрствования во время полета — многие откровенно сомневались, что немолодой капитан гражданских перевозок справится с такой ответственностью.

Но Винсент справился и продолжал блестяще справляться ровно до того момента, когда Чеслав Новак отправил его в лазарет. «Спасибо, что не в корабельный морг», мелькала иногда предательская мысль, от которой Винсенту становилось не по себе. Не то чтобы он не думал о смерти, но уж точно не планировал отправляться к праотцам во время командования «Арком».

Дверь в его палату тихо открылась, и Винсент услышал уверенные, легкие шаги. Он вздохнул.

— Я уже в норме, — сказал он до того, как посетитель показался на глаза. Винсент точно знал, кого увидит.

— Это решать медикам, — послышался короткий ответ, и девушка подошла к его кровати. Глава охраны «Арка» собственной персоной.

Райзер лично одобрил ее кандидатуру. Он прекрасно понимал, что их ждет долгий полет и уделял особое внимание гибкости мышления кандидатов. Несмотря на возраст и обманчиво легкомысленную внешность, Диана с легкостью обошла бывалых вояк и корпоративных менеджеров, доказав что достойна занять столь специфическую должность. И за все время совместной работы, Винсент еще ни разу не пожалел о своем решении.

— Злоумышленник пойман или еще бегает по кораблю? — спросил Винсент, зная, что начальник охраны предпочитает сразу переходить к делу. Это было еще одним плюсом, повлиявшим на его выбор. Никаких ненужных расшаркиваний. В вопросах жизни и смерти ценнее всего были поступки, а не слова, и Диана не раз доказывала, что разделяет убеждения капитана.

— Его поимка не займет много времени. Я уже разослала по корабельной информационной системе ориентировку. Новака приведут к нам под руки самое позднее к вечеру.

— Чеслав Новак, — медленно произнес капитан, — Что его сподвигло напасть на меня?

— Хороший вопрос, хотя это не самое странное, — отозвалась Диана, — Пока я дежурила снаружи, обнаружила, что некоторые файлы об этом пассажире выглядят подозрительными.

— В каком смысле?

Она присела на край медицинской кровати, и Райзер приподнял изголовье, чтобы принять сидячее положение.

— По всем параметрам, гражданин Новак — совершенно заурядный человек, как будто информацию о нем забивали по шаблону. Какой-то Джон Доу. И даже мои базы данных говорят, что он обыкновенный пассажир.

— Это значит, мы встретились с масштабной проблемой, — Райзер в раздражении потер переносицу. Эта привычка сохранилась у него с детства — подсмотрел у отца.

— Вряд ли, — Диана запустила ладонь в копну светлых волос, — Подчистить эту базу данных невозможно.

— Допустим. В таком случае, все не так плохо, — приободрился Винсент и кивнул, разрешая девушке продолжать.

— Чеслав Новак не совсем обычный землянин. Он из правящей элиты, но вроде бы не потомственной. Блестящий управленец довоенного периода, на деле оказавшийся нечистым на руку дельцом. Мы говорим, само собой, не о масштабах корпорации, но он в свое время знатно подпортил многим людям жизнь. В общем, я совсем не удивлена, что он оказался на «Арке». Его банально списали со счетов, а мотать срок до конца жизни или скоропостижно ее закончить он, видимо, не захотел. И оказался здесь.

— Неприятный тип, судя по описанию.

— Но у него нет мотивов, каким бы неприятным он не был, — взгляд девушки стал колючим, жестким. Взгляд, которым она не раз смотрела в экраны, на которых проецировался ход операций марсианской стратегической разведки. Конечно же, он знал про этот недолгий период ее деятельности, но они никогда не обсуждали эту тему.

Райзер лишь устало вздохнул.

— Несмотря на это, он пытался меня убить.

— Раз попытка не удалась, значит, он нужен мне живым,— мрачно пошутила глава безопасности, — Могу я говорить без субординации, капитан?

— Разумеется.

— Винсент, — ее голос совершенно не изменился, несмотря на личное обращение. — Ты уверен, что это был Новак?

— На все сто процентов. Мне непонятны твои сомнения.

Он пошевелил поврежденной рукой, затянутой в медицинские материалы. Под ними работала аппаратура, подключенная к шипящему и булькающему стационарному кибердоку. Тот издал протестующий звук предупреждения, в ответ на который капитан дернул сломанной ногой.

Новак напал на него рано утром, когда Райзер направлялся к системам управления, чтобы наблюдать за ходом работ по устранении неполадок. В основном, ремонтными работами занималась инженер Рин Ито, причем пахала она в две смены, и ее усилия требовали не только сил, но и времени.

Крупный мужчина, вооруженный обрезком трубы, застал капитана врасплох. Несмотря на отсутствие военного опыта, Винсент рефлекторно выставил руку для защиты, и острые края трубы врезались в материал полетного комбинезона, а не в его голову. Металл легко прошел сквозь ткань и сильно распорол руку — боль обожгла капитана так сильно, что он взвыл и рванулся в сторону. И почти сразу же за первой вспышкой боли последовала новая, но уже в ноге. Капитан упал на землю, прямо на сломанную ногу, а перед его глазами бешено скакали белые и черные пятна.

Сквозь пелену перед глазами, Винсент кое-как различил силуэт мужчины, застывшего прямо перед ним. Мужчина почему-то вдруг выронил трубу из руки, и та резко зазвенела, упав на пол. Этот неожиданный звук отрезвил капитана: нащупав в поясе коммуникатор, он тут же вызвал помощь. Нападавший же будто испугался, не ожидая от капитана такой активности. Мужчина вдруг начал пятиться, споткнулся о выбоину в полу и, резко развернувшись, побежал прочь. Винсент остался сидеть на полу, баюкая сломанную ногу и стараясь не смотреть на кровь, капающую из порезанной руки.

Первыми на помощь капитану подоспели техники, проводившие неподалеку отладку систем жизнеобеспечения. А когда он был уже в полной безопасности, появились медики, срочно направившие раненого капитана в корабельный лазарет.

Установить личность нападавшего не составило труда. Большую часть проснувшихся пассажиров Райзер знал в лицо. Первыми методом подбора проверили недавно выведенных из анабиоза, и среди них уже на втором десятке обнаружили нужного человека. Глава безопасности, получив имя и фото, тут же приступила к поискам Чеслава Новака.

— Ни с того, ни с сего, недавно проснувшийся пассажир бежит убивать капитана корабля поколений. Причем нападает открыто, грубо и прямолинейно. Момент подобран удачно, но вот исполнение нелепо. Весь мой опыт подсказывает, что логика в подобных действиях равна примерно... нулю, — Диана поджала губы и покачала головой. Со стороны казалось, будто она осуждает такой подход.

«Интересно, как бы она все исполнила сама?», вдруг пришло в голову Райзеру, но вслух он сказал совсем другое:

— Мне показалось, что он был как будто не в себе.

— А мне показалось, что это покушение связано с произошедшими ранее убийствами.

— Мы уже обсуждали это, Диана, — Винсент отреагировал на ее слова чуть резче положенного, поэтому тут же смягчил тон.— Пять лет и ни одного факта, только домыслы и предположения. Начальник безопасности корабля обязан руководствоваться неопровержимыми доказательствами для вынесения обвинения. А у нас и обвиняемых нет.

— Вас поняла, капитан, — учтиво отозвалась Диана, поднявшись во весь свой немалый для марсианки рост. — Поимка Чеслава Новака в приоритете.

— Будем отталкиваться от того, что он нам расскажет, — кивнул Винсент. Его терминал вдруг настойчиво пискнул, сигнализируя о входящем вызове. Если вызов пришел напрямую, минуя заместителя, значит, что-то срочное.

Диана мгновенно это поняла, кивнула Винсенту и направилась прочь из палаты. Винсент кивнул в ответ и, не обращая внимания на юркнувшую в палату медсестру, нажал на бугорок за ухом, активируя вшитый в хрящик миниатюрный динамик. Старая и давным-давно устаревшая технология кибернетических имплантантов была удобной, хоть и сложной в обслуживании. А еще она была жутко дорогой, и Винсент уже давно решил, что избавится от имплантанта сразу по завершении полета.

На связи был временно исполняющий обязанности помощника ведущего инженера. Несмотря на то, что мужчина был геофизиком по основной специальности, за неимением земли поблизости он, вместе с Рин Ито, занимался устранением неполадок. Райзеру нравился этот обстоятельный и бодрый старичок. Он чем-то напоминал ему изображения со старых земных открыток, когда люди еще отмечали праздники, связанные со сменой времен года.

— Капитан Райзер, — собеседник на экране кивнул в знак приветствия, — Мы заканчиваем ремонтные работы и восстанавливаем структурную целостность. Но есть некоторые сложности, которые мне не решить без Ито, а она не выходит на связь.

— Когда и сколько раз вызывали инженера? — осведомился Винсент.

— Только что. Ее нет на рабочем месте, — проскрипел старик.

— Ясно. Ждите, проблему решим, — безэмоционально ответил капитан и разорвал соединение. — Пристрелите меня, если в старости буду таким же невыносимым.

— Вы, капитан, вряд ли, — медсестра подумала, что мысли вслух были обращением к ней. — Позвольте я переподключу датчик.

Он передвинул руку ближе к краю и задумался. Рин Ито, случайно оказавшаяся на корабле поколений, буквально спасла их, когда обнаружилась неполадка. Благодаря ее навыкам, корабль сохранил гравитацию вращения, и остаток пути не придется проводить в невесомости.

Несмотря на блестящие навыки Ито, Винсент был бы только рад, если бы она пропала — но то было до того, как понадобилась ее помощь. Вспомнив обстоятельства, вынудившие его разбудить Рин, капитан поморщился. Как же все полетело кувырком с момента его пробуждения из анабиоза почти шесть лет назад...

Люди, которые запустили первый корабль поколений к звездам, были мудры. Рассчитав время полета и еще множество мелочей, необходимых для доставки тысяч спящих людей через межзвездное пространство, они распланировали время сна и бодрствования ключевых для полета членов экипажа. Лучшие умы Солнечной системы предусмотрели все.

Кроме того, что на корабле поколений окажется неуловимый серийный убийца.

Мысли Винсента вернулись к Ито. Три года назад, экипаж принял решение разбудить замену умершему главному инженеру, для начала многолетней подготовки персонала к высадке. Тогда и обнаружилось, что в анабиозной камере находится совершенно не тот человек.

В тишине командного отсека трое людей — капитан, его заместитель и начальник снабжения — мрачно обсуждали, что предпринимать дальше. Права не ошибку не было.

— Должность ответственная. Позволить Рин Ито работать — исключено, — Винсент выразил свое мнение и посмотрел на коллег.

— Я предложил бы вообще ее запереть до конца полета, но в этом нет никакого смысла. Пристальное наблюдение и по прибытии убрать в глушь, подальше от людей, — логист был зол как черт. Оставшийся на Земле дублирующий инженер был его другом и сослуживцем. Они оба немало лет провели на боевых станциях земных ВКС, прежде чем записались в экипаж «Арка». Райзер понимал, что снабженец больше злится на олухов из военных ведомств, чем на случайно оказавшуюся на корабле поколений преступницу.

— Но без опытных инженеров придется туго. В этом наша основная проблема.

Заместитель звонко щелкнул пальцами после его слов. Начальник снабжения поморщился.

— Не обязательно тут же записывать Ито в главные инженеры. Можем разбудить и оставить ее простым пассажиром. Сейчас нет необходимости в сложных инженерных работах. Пусть будет поблизости, под рукой. А подготовку начнем вести уже сейчас, благо, времени достаточно.

— Это оптимальное решение. Возражения?

Логист молчал, но капитан чувствовал его недовольство.

А через неделю логиста убили. Его обнаружили мертвым в личной каюте в душе. Установленная причина смерти гласила что он утонул, потеряв сознание, ударился головой и захлебнулся. Поначалу, Райзер подозревал его причастным к гибели главного инженера, но понял, что ошибся. Две смерти подряд за два года уже не шутка, и он отдал приказ разбудить начальника безопасности раньше положенного срока.

Диана Варм внимательно изучила все обстоятельства гибели инженера и логиста и заявила, что это безусловно намеренные убийства, а не несчастные случаи. Но доказательств, как и подозреваемых, не было. Винсенту пришлось просто поверить ей на слово, но где-то в глубине души он все еще сомневался в том, что на вверенном ему корабле поколений бродит убийца.

Его сомнения длились ровно до момента встречи с Новаком.

После полудня по корабельному времени медики сняли регенерационную аппаратуру с руки капитана. Несмотря на рекомендации остаться в медицинском отсеке, Винсент тут же покинул койку. Шагать ему пришлось на одной ноге, не используя сломанную, надежно зафиксированную для сращивания костей. Со специальными легкими костылями в руках он чувствовал себя непривычно.

Начальник безопасности, навестившая его перед выпиской, сопроводила Винсента до командного отсека. Позади них катился охранный кибер, непрерывно обозревающий все вокруг на предмет опасности.

— Может, теперь нам стоит подумать о сборе небольшой команды, занимающейся исключительно вопросами безопасности. Я имею в виду команду людей вместо роботов, — Винсент кивнул на неотступно следовавшую по пятам машину.

— Техника надежнее людей, — пожала плечами Диана.

— Бредут по звездолету два инвалида, поломались после прежних работ, — на вопросительно поднятую бровь он пояснил, — Нога сломалось из-за долгих лет, проведенных в нулевой гравитации. Кости стали хрупкими.

— Намек про корпорации поняла, — улыбнулась девушка. — Нам повезло, что десятилетия полета ходим на своих двоих, а не отталкиваемся для движения от всего подряд. Никогда не любила невесомость.

— Ходим благодаря Рин Ито, — пробормотал Винсент. Как оказалось, пробормотал он это вслух. А слух у его собеседницы был отменный.

— Я изучила ее прошлое. Прагматична и логична, не задумываясь предала смерти десятки человек. Таких людей предпочтительно разглядывать через прицел.

— Она тоже в твоем списке подозреваемых?

— Как и все на корабле.

Капитан вздохнул, остановившись перед дверями командного отсека и стараясь отыскать карту доступа в поясе.

— Надо сделать тебе доступ в командный.

— Нет необходимости. Мне в нем делать нечего.

— А если его захватят? Вместе со мной и заместителем.

— Тогда его проще отключить от жизнеобеспечения. А когда все потеряют сознание, вскрыть и без проблем нейтрализовать захватчиков. Примерно так вытащили Ито на земной орбите.

— Откуда у тебя информация по ее делу?

— В операции участвовали корпоративные силы, — объяснила Диана, проходя вслед за Райзером в отсек. — Краткий отчет оказался в моей базе данных. Первый отчет, который я изучила после пробуждения.

— У меня не было выбора, — извиняющимся тоном проговорил Винсент, — Я принял трудное решение вывести тебя из анабиоза на четыре года раньше. Не получится тебе встретить тридцатилетие на новой планете.

— Не важно, впереди еще вся жизнь, — отмахнулась Диана. — Гораздо хуже, что я уже тонну времени топчусь на месте, а на корабле три трупа.

На этот раз капитан не стал ничего ей отвечать. Варм должна была проснуться всего лишь за год до прибытия на Глизе. В самом начале полета, она бодрствовала до передачи смены от капитана его заместителю и только потом на долгих двадцать три с лишним года погрузилась в анабиоз.

Эта амбициозная и уверенная в себе девушка была в числе основных претендентов на руководящие должности в новой колонии. Причем подходила она практически на любую из них за счет своих впечатляющих способностей справляться с делами любой сложности и направленности. Другим претендентам она уступала только в опыте, его у Варм банально недоставало по причине молодости. С другой стороны, мало кто в двадцать лет успел поработать в одной из крупнейших земных корпораций на постоянной основе. Этот, и еще несколько козырей, делали Диану Варм поистине уникальным человеком. Райзер гордился своим выбором.

В одну из их последних встреч перед отправлением «Арка», Райзер как бы между делом поинтересовался у Дианы, почему она вообще решила улететь на корабле поколений.

— Для того чтобы нормально жить на Земле, мне придется половину жизни пахать в авральном режиме. Достойный уровень жизни возможен чуть раньше в других мирах Солнечной, но я плохо переношу слабое притяжение. Придется провести в анабиозе десятки лет и потерпеть гравитацию вращения, чтобы в тридцать твердо и гордо стоять на своей новой земле.

Сказано это было с таким пафосом, что Винсент не выдержал и расхохотался. Другие люди, находившиеся в лунном зале конференций, недоуменно окинули взглядами мужчину в возрасте и его спутницу, наверняка подумав, что дочь рассмешила отца. Диана же сперва недоуменно посмотрела на капитана, а после очень по-девичьи прыснула в ответ. Так, улыбаясь, они вдвоем вышли из зала конференций, и за все время полета, Винсент с интересом наблюдал за тем, как девушка ведет себя перед возникающими вызовами и проблемами.

А еще за время полета она повзрослела, а он постарел. На девять и двадцать лет соответственно, ведь в состоянии анабиоза жизненные функции человеческого организма замедлялись почти до предела. Погружение в анабиоз было настоящим путешествием в будущее, причем с реальным риском умереть, который увеличивался с каждым годом, проведенным в анабиозе. Но, несмотря на опасность, тысячи людей вызвались стать первыми поселенцами за пределами Солнечной системы.

— Их с каждым днем все больше, — задумчиво протянул Винсент в такт своим мыслям.

— Кого? — не поняла Диана.

— Проснувшихся. Год назад медики выводили из анабиоза одного или максимум двух человек в неделю. Сегодня уже доходит до пяти. Люди спали не только по причине экономии ресурсов во время длительного полета.

Она кивнула.

— Уже сотни в ограниченном пространстве. Безделье не способствует позитивной социализации.

— Нас ждет трудный год.

Райзер хотел добавить что-то еще, но коммуникатор связи с экипажем разразился трелью срочного вызова.

— Сумасшедший день, не правда ли? Слушаю! — ответил Винсент, оставив громкую связь.

— Капитан, мы задержали у входа в командный отсек напавшего на вас человека! — раздался голос одного из техников, помогавшего ему утром.

Первой снаружи оказалась Варм. Капитан доковылял к выходу, где увидел картину, мало подходящую к кораблю поколений, летящему среди звезд. Грузный мужчина лежал на животе, со связанными за спиной руками.

— Чеслав Новак, вы арестованы экипажем корабля «Арк». Имеете юридические права на законодательном уровне Солнечной системы и кораблей за ее пределами, — официальным тоном заявила начальник безопасности, опустившись перед лежащем на корточки. Райзер подошел как можно ближе и расслышал ее голос потише, — Здесь купить свободу не получится и придется отвечать.

— Капитан, я знаю, кто на корабле убивает людей один за одним, — приподняв голову, заявил Чеслав Новак.

Диана и Винсент переглянулись.

Глава 11

Рин отчаянно гналась за беглецом, но с каждой секундой понимала, насколько это бессмысленно. Она не знала, куда именно Новак последовал, а поэтому бежала наугад. У нее теплилась слабая надежда, что другие пассажиры опознают и задержат его, но пока что, все было против Рин. Никаких следов Новака, точно он испарился в воздухе.

Устав от бега впустую, она направилась к ближайшему центру отдыха и не удивилась, увидев там Дениса и Микки. Оба выглядели изнуренно и помято, будто их пропустили через гигантскую мясорубку, а потом заставили бежать марафон. «Они мне в поимке вряд ли помогут», с раздражением подумала Рин. В ответ на ее вопросительный взгляд, мужчины развели руками. Денис выглядел отчасти виноватым, а вот в глазах Микки горел какой-то непосредственный, детский интерес к происходящему. Рин вздохнула и помогла Денису опереться на свое плечо. Микки прошел вперед, нетерпеливо оглядываясь на товарищей.

— Он обвел нас вокруг пальца, как малых детей, — сокрушенно проговорила Рин, когда они добрались до диванов. Денис тут же рухнул на ближайший, Рин присела рядом. Микки, чуть походив перед ними взад-вперед, присел рядом с Рин.

Воспользовавшись передышкой, женщина взглянула на свой терминал. На экране красовался пропущенный вызов от помощника, с которым они вместе работали над устранением неисправностей. За пару часов работы Рин уже прониклась непростым характером старика, а потому сразу сообразила, что от пропущенного звонка не стоит ждать ничего хорошего.

— Да что ж за день сегодня, — процедила она, стирая оповещение с экрана.

Микки засмеялся, Денис сочувственно кивнул. Чтобы хоть как-то отвлечься, Рин встала и направилась к автомату раздачи.

Автомат послушно выплюнул из себя прохладные баночки тонизирующего напитка. Вернувшись к спутникам, Рин кинула одну баночку Микки, а вторую бережно вложила в руку Дениса. Напиток оказал свое действие почти моментально: на лицо Дениса вернулись краски, а глаза Микки заблестели.

Допив содержимое, певец одним движением смял баночку и ловко запустил ее в ближайшую урну. Машина с тихим урчанием уничтожила тонкий алюминий за доли секунды. Микки повернулся обратно к Рин и Денису, на его лице играла широкая ухмылка:

— Знаете, эта ваша беготня начинает меня интересовать. Это точно повеселее, чем клеить глупеньких девочек и устраивать пьяные дебоши.

— Рад, что ты веселишься, но не думаю, что ты можешь быть нам полезен,— проговорил Денис, разглядывая потолок.

Над его головой неспешно плавали разноцветные голографические рыбы, которые предназначались в основном для развлечения детей, когда они попадали в центр отдыха. Именно в этом центре преобладала морская тематика: стены были украшены морскими пейзажами вперемешку с изображениями глубоководных видов и земной морской фауны.

«А мы ведь похожи на этих рыб, — подумал Денис, — заперты в огромном космическом аквариуме и совершенно бесполезны. А когда долетим до Глизе, нас всех выпустят в новый большой пруд...»

— Ошибаешься, — Микки улыбнулся еще шире, — Я будто заново родился и полон энергии. К тому же, вы оба уже не первый год как проснулись, а где злачные места и нужные люди, не знаете. Воняете беспомощностью.

— Он прав, — поспешно сказал Денис, видя, как Рин напряглась от слов Микки. — Нам сейчас действительно пригодится помощь. И он, в конце концов, привел нас к Новаку.

— Может и так,— кисло проговорила Рин, — Но для начала, вам обоим не помешает прийти в себя. Вы даже на ногах сами стоять не можете. Вот что мы сделаем. Приводите себя в чувство и займитесь поисками Новака. Я пока загляну на работу, а потом послушаю, какие разговоры ходят наверху. Еще постараюсь проведать капитана, если получится.

Мужчины согласно кивнули, и Рин поспешно вышла из зоны отдыха. Денис видел, как она подносит к лицу терминал и хмурится, а после быстрым шагом удаляется прочь. Вскоре ее узкая спина окончательно затерялась среди праздно шатающихся пассажиров, которые входили и выходили из помещения.

— В наших действиях стало слишком много неопределенности, — пробормотал Денис себе под нос, окончательно потеряв Рин из виду.

— Ты о чем, друг? — не понял Микки, все еще находившийся в состоянии эйфории.

Маликов вздохнул, снова уставившись на медленно плывущих зигзагами рыбин.

— О несовершенстве. Но это просто размышления вслух.

Микки покосился на него, но ничего не ответил. Вместо этого, он последовал примеру Дениса и тоже задрал голову, уставившись на голограммы. В конце концов, с корабля Новак точно никуда не денется. Они заслужили небольшой отдых.

Тем временем, Рин успела добраться до места проведения ремонтных работ, где на нее сразу обрушился с обвинениями неугомонный старик. Кивая и не особо вслушиваясь в его брюзжание, она проверила поступившие от киберов данные. Полученная информация заставила Рин прикрикнуть на помощника, чтобы тот, наконец, замолчал.

— Капитан Райзер будет недоволен, — оскорблено пообещал старик.

— Конечно, будет. Когда узнает, что нас ожидает несколько недель без освещения! — кое-как сдержав праведное негодование, Рин вывела на большой экран перед собой расчеты мощности. Когда цифры появились на экране, она отстраненно отошла, скрестив руки на груди.

Старик пока еще не видел всей картины, зашифрованной среди чисел, букв и символов. Рин вздохнула, молча злясь на него за неспособность быстро соображать.

— Поломка практически устранена, но потери превысили заданные нормы. Для того чтобы вернуть необходимую силу притяжения, вырабатываемую вращением, нужна энергия. А ее в накопителях недостаточно. Либо мы можем оставить все, как есть. Тогда к Глизе мы прибудем, весело болтаясь по кораблю в невесомости.

Помощник, наконец, все понял:

— Нас ждет примерно то же, что показывали в древних фильмах про космические полеты? И кто сообщит об этом?

— Я все сделаю. Направлюсь к капитану немедленно.

Когда Рин отошла на достаточное расстояние, старик негромко пробурчал:

— Иди, иди. Хорошая головомойка молодым и особо умным не помешает.

В корабельном лазарете, вопреки ожиданиям Рин, капитана не оказалось. Медицинский персонал сказал ей, что Райзер уже вернулся к своим обязанностям. Поэтому она направилась прямиком к командному отсеку.

В отличие от гражданских космических транспортов и тем более военных боевых станций, командные отсеки звездолетов и кораблей поколений не являлись центрами, в которых концентрировалось управление всем подряд. Просто-напросто за счет многокилометровых размеров это было нецелесообразно. «Арк» исключением не был. Поэтому обычно в командном отсеке вместе с капитаном постоянно находился навигатор. Но навигатор был мертв.

Когда Рин подумала о том, чьими руками он был убит, она плотно сжала губы. А в следующую секунду, ее узкие глаза расширились.

Мимо нее по коридору хрупкая блондинка провела Чеслава Новака со связанными за спиной руками. Еле сдержавшись, чтобы не обернуться, Ито ускорила шаг. Мысли бешено метались в ее голове.

Дойдя до нужного помещения, Рин помотала головой, стараясь отогнать мысли прочь. Сейчас было не время и не место думать об этом. В первую очередь, необходимо было обсудить произошедшую поломку. Сделав глубокий вдох, Рин провела ладонью по сенсору на стене, и дверь бесшумно открылась.

Капитан обнаружился практически у входа — он разговаривал со своим заместителем. Оба мужчины были примерно одного роста, но Райзер казался ниже за счет того, что опирался на стену, с зажатыми под мышкой костылями. Рин заметила, что его левый рукав был закатан, обнажая обернутую регенерационным материалом руку. Нога капитана, судя по фиксации, была сломана. У Рин был наметанный взгляд на такого рода вещи. На сломавших конечности работяг она в свое время насмотрелась. Космолетчики были в той же зоне риска от коварства нулевой гравитации.

Заместитель как раз закончил говорить и обернулся, услышав ее шаги. Он попрощался с капитаном и направился к выходу, вежливо кивнув Рин:

— Рин Ито.

Она не помнила его имени и поэтому просто кивнула в ответ. Как только заместитель вышел, она тут же подскочила к капитану.

— Здесь что-то произошло? Я видела, как начальник безопасности вела связанного мужчину.

— Да, напавший на меня пассажир пришел и сдался. У вас такой вид, инженер Ито, как будто вы увидели призрака.

Внимательные глаза Райзера как будто просветили ее рентгеном. Рин не видела причины врать, и, неожиданно для себя, выпалила:

— Капитан, Чеслав Новак невиновен.

— Интересно, — Винсент невесело улыбнулся, — он твердит то же самое. Вы хотите что-то мне рассказать, Рин?

— Боюсь, я знаю немного, — проклиная себя за излишние торопливость и прямолинейность, Рин скромно опустила голову. — Меня не покидает ощущение, что мы все в опасности, и действовать нужно быстро. Я отыскала Чеслава утром, он сбежал. Но перед этим он признался, что действительно совершил на вас нападение. Не по своей воле.

Воцарилось молчание. Винсент, казалось, внимательно обдумывает ее слова. Рин видела, что он ей верит. Но она также понимала, насколько абсурдно звучат ее слова и как трудно капитану принять их на веру.

Наконец, Винсент медленно произнес:

— Ито, и у вас есть неопровержимые доказательства невиновности Новака? Имена обвиняемых? Улики?

— Только показания. Мои и Новака.

— Тогда послушаем, что еще он скажет. Сейчас его допрашивает начальник безопасности. Возможно, Диана захочет побеседовать и с вами. Понимаю, что это не самые приятные новости, но уверен, вы понимаете меня.

Рин криво улыбнулась:

— Я вынуждена добавить еще неприятных новостей. Последствия поломки обширнее, чем мы предполагали.

— Значит, беспокойство нашего многоуважаемого геофизика было не беспочвенно? — Райзер указал рукой на открытые двери командного отсека.

Оттуда как раз выходили двое техников, которые, при виде капитана, синхронно сказали: «Мы закончили».

— Благодарю. Рин, прошу внутрь. Мне нужен полный отчет.

Войдя, Рин окинула взглядом командный отсек и осталась стоять у входа. Она сделала только шаг к одному из компьютерных терминалов и, быстро перебросив файлы, вывела их на экран.

Осталась стоять она лишь по одной причине: в отсеке было всего два кресла — капитанское и навигаторское. В последнее она не могла себе позволить сесть. В ответ на озадаченный взгляд Райзера, Рин пояснила:

— Мы были хорошо знакомы.

— Я понимаю. Ужасная потеря.

— Обратите внимание на используемую мощность, — не дав ему развить тему о мертвом навигаторе, Рин обратила внимание мужчины на экран. — Выработка энергии на пределе, излишков не имеется.

— Насколько мне известно, это в пределах нормы. Куда подевались запасы?

— Ушли на поддержание вращения для создания силы притяжения, если выражаться простым языком. При условии, что мощность упала еще до этого, что и спровоцировало череду неисправностей, резерва нет. Чтобы вернуться на заложенную при проектировании силу Кориолиса, нам нужна мощность, которую нужно перераспределить со всех отсеков «Арка».

— Или же? — осторожно задал вопрос Винсент.

— Или к Глизе мы прибудем, находясь в невесомости, — подытожила Рин, — не критично, но доставит сильный дискомфорт и затруднит колонизацию.

Райзер поднялся с кресла и подошел ближе к экрану.

— Это, в свою очередь, спровоцирует волнения, которые нам совершенно ни к чему. Сколько времени понадобится на раскрутку для выхода на заданные параметры?

— Трое суток. Либо корабль поколений ненадолго погрузится во тьму, либо на планету спустятся люди, которым будет необходима длительная реабилитация после пары лет в невесомости.

— Второй вариант точно недопустим. Инженер Ито, вы справитесь?

— Справлюсь. У меня имеется все необходимое. Отправить роботов проложить десяток-другой кабелей, смонтировать дополнительные распределители мощности и нажать кнопку «Пуск». Вот и все.

— Создатели предусмотрели, чтобы справился даже ребенок? — пошутил капитан.

— Ребенок, слегка знакомый с основами энергообеспечения, — улыбнулась и поддержала шутку Рин. — Ваше решение?

— Посидим в темноте. Рад, что мы с этим разобрались. А теперь, предлагаю послушать, что скажет Новак. Полагаю, вы хотели бы остаться?

Капитан заметил жадное, почти хищное выражение лица Рин, и слабо улыбнулся.

— Я так и думал. В конце концов, вы тоже оказались причастны к этому... событию. Если вы послушаете со мной, вреда не будет.

Райзер переключил экран на запись, которая напрямую транслировалась из наспех сооруженной тюремной камеры. По сути, эта была обыкновенная каюта, из которой убрали все лишнее, оставив только откидную кровать. Именно на ней сидел Чеслав, чей профиль четко вырисовывался на фоне голых стен. Рин отметила, что камера передавала изображение от входа. Спустя пару секунд, в камеру вошла глава безопасности и, поставив стул напротив мужчины, плавно присела, положив на колени терминал.

— Допрос пассажира Чеслава Новака под запись, — казенным голосом сказала Диана.

— До следователей корпуса «Тор» вам, милая, далеко, — попытался выбить ее из колеи заключенный.

— Продемонстрировать вам навыки марсианских оперативников? — хищно оскалилась девушка, удовлетворенно заметив, как мужчина подался назад буквально на сантиметр, — Сегодня обойдемся без этого. Итак, я задаю вопросы, вы отвечаете.

— Что помешает мне солгать?

— Это не игра, Новак. То, что капитан еще не вышвырнул вас в шлюз, не значит, что подобный вариант развития событий не рассматривается. Тем более, вы вроде сами собирались сотрудничать?

Рин внезапно похолодела. Если Новак сейчас назовет их имена, то они окажутся в заточении вместе с ним. А настоящий убийца останется на свободе.

Она не знала, как будет происходить судебный процесс в условиях полета и на новой планете. На Земле ее бы ждало долгое разбирательство и, скорее всего, смертная казнь. Возможно, звучит излишне сурово, но Рин приписали слишком много жертв после той катастрофы. Еще один вариант: пожизненное заключение. Оно обычно заменялось работой на астероидах в условиях нулевой гравитации до конца жизни. При таком раскладе, средняя продолжительность жизни преступников составляла не более пятнадцати лет. Но какое именно наказание ждало преступников здесь, за миллиарды километров от Солнечной системы, не знал никто.

Эта мысль заставила руки Рин заледенеть. Усилием воли, она вернула внимание к экрану, надеясь, что Винсент не заметил ее волнения.

Экран, тем временем, показал, что Новак коротко кивнул в знак согласия. Он подозрительно долго молчал, что было ему совсем несвойственно. Наконец, мужчина подался вперед и начал говорить.

— Я проснулся совсем недавно. Честно говоря, даже и думать не думал, что здесь творится такой бардак. И, когда увидел первого убитого, то решил держаться от всей этой заварушки как можно дальше. Корабль за десятилетия превратили в гадюшник, и укромных местечек, как оказалось, на нем полно. Есть где скрыться.

— Ближе к делу. Кто совершил убийство навигатора? — деловито перебила его Диана.

— О, до этого мы еще дойдем, — пообещал ей Чеслав.

«Микки», подумала Рин. Еще сутки назад она и не знала о его существовании, а теперь была с ним в одинаковом положении. И это делало их ближе друг к другу на корабле поколений чем многих людей, с которыми она общалась несколько лет.

— Я внимательно слушаю. Дальше, — отчеканила начальник безопасности.

— Что вам известно о преступных заговорах? Крупных сговорах, политических интригах, многоходовых ситуациях? Полагаю, что немного. Молодые люди амбициозны, но страдают от недостатка опыта. Страдают в прямом смысле этого слова. Набивают шишки, игнорируют советы компетентных специалистов и ошибаются. Порой ошибки колоссальны. Порой из-за ошибок гибнут люди. Мы же не хотим, чтобы случилось непоправимое?

— Я здесь не чтобы выслушивать демагогию проворовавшегося политика, сбежавшего как можно дальше от суда. Мне нужны имена, — Диана начинала терять терпение, но это никак не выражалось внешне, ни жестами, ни интонацией, только смыслом слов.

— Зато теперь я знаю, что вам обо мне известно, — удовлетворенно, как обожравшийся кот, промурлыкал Новак. — Вам нужно имя? Нет проблем. Женщина по имени Лара.

Он откинулся на стену и стал наблюдать за начальником безопасности. Диана же на минуту отвлеклась: опустила взгляд на терминал и, спустя минуту, подняла экран и показала фотографию мужчине.

Рин, наблюдающая за сценой, с непониманием посмотрела на Райзера.

— Вот так просто?

— Не думаю. Новак темнит, и Варм это прекрасно понимает. Он ведь по сути ничего не сказал. Просто назвал имя — возможно, первое пришедшее в голову.

— Но он что-то знает, — твердо сказала Рин.

На этот раз капитан посмотрел прямо на нее.

— Мне непонятен ход этой странной игры. Ито, зачем вам покрывать этого человека? Вы вообще знакомы?

— Капитан, я искренне его ненавижу. Возможно, вы не в курсе, но я здесь именно из-за него. Не на Земле с семьей, а на «Арке» в качестве преступницы. Но это отменяет не отменяет того факта, что Чеслав Новак способен указать на настоящих убийц. Я повидала достаточно смертей и не хочу видеть еще больше в будущем.

— Эта женщина — Лара? — Диана ждала ответа, и ей пришлось подтолкнуть как будто задумавшегося мужчину.

— Похожа. Как оказалось, я плохо запомнил ее внешность. Узнаю при личной встрече.

— Новак, я начинаю терять терпение.

— Плевать, — лицо Новака скривилось, — Мне сейчас инкриминируют максимум нанесение тяжких телесных повреждений капитану. Кто настоящие преступники, вам неизвестно. Вы вообще ничего не знаете. Сказать, кого я на самом деле подозреваю?

— Да.

Спокойствию Дианы позавидовал бы любой человек, невольно подумала Рин. Сама Ито уже кипела внутри, отчаянно стараясь сдерживаться, чтобы не сорваться при капитане.

— Вас. Я подозреваю вас, начальник безопасности. Вдруг это вы дергаете за ниточки и загребаете жар чужими руками? И если нас слышит капитан, ему стоит задуматься о собственной безопасности. Хотя ему повезло — он хотя бы выжил. Остальные три сыграли в ящик. Если намек не слишком жирный, поясню — капитан тоже подозреваемый.

— На сегодня все, — сдержанно процедила Диана и вышла из камеры. Сухо чавкнул замок, настроенный так, чтобы его невозможно было разблокировать изнутри.

Райзер выключил трансляцию, но продолжил смотреть на погасший экран.

— Я бы и сама ему никогда в жизни не поверила, — вздохнула Рин.

— Два потенциальных преступника убеждают командный состав звездолета в своей искренности. Иронично. Я должен запереть и вас, Ито. За введение следствия в заблуждение, — с усмешкой проговорил Райзер.

Она улыбнулась.

— Мне могло показаться, но кажется, мои слова все же заронили в вас искру сомнения.

— Так и есть. Новак гладко стелет, но по нему видно, что он знает больше чем мы все вместе взятые. Я знаю таких людей. Они торгуются до последнего, берут лучшую цену и всегда остаются в прибыли. Именно поэтому ему веры нет. Но получить от него необходимую информацию возможно.

— Начальник безопасности будет его пытать? — с недоверием спросила Рин.

— Конечно же нет, — пригладив седеющие волосы рукой, ответил Винсент. — Но мне хотелось бы услышать и вашу версию, Ито. Пока что конфиденциально.

Он потянулся к пульту и прижал к панели управления палец. Двери открылись, и в отсек зашла Варм. Девушка сразу же увидела Рин и вопросительно заломила бровь.

— Ито настаивает, что Новак не лжет. Мы вместе посмотрели допрос.

— Не припоминаю, чтобы у нас появлялся новый член экипажа с высоким уровнем допуска, — вместо приветствия ответиа Диана и поморщилась. — Ну и тип. Хотелось вынести ему зубы, возомнил себя чуть ли не членом конгресса.

— Есть соображения?

— Что-то знает, но ничего не говорит. Не могу взять в толк, почему. И поэтому предлагаю допросить эту Лару.

— Не слишком ли быстрое суждение? — усомнился Винсент.

— Капитан Райзер, действовать я буду быстро и решительно. Вытрясу из Новака все, что он знает. И если понадобится, проверю каждого человека на корабле. У нас банально нет времени и информации, поэтому я буду проверять любое, даже самое абсурдное предположение.

— Значит, я тоже под подозрением.

— При всем уважении, да, — голос Дианы Варм остался таким же ровным, как и всегда. — А сейчас отправлюсь исполнять свои непосредственные обязанности. Местоположение подозреваемой киберы уже установили.

Не дожидаясь ответа капитана, она стремительно вышла. Райзер задумчиво посмотрел девушке вслед.

— Не сомневаюсь, что она справится со своей задачей. Но, возвращаясь к вопросу — а вы что скажете, Ито?

— В данный момент я доверяю Чеславу Новаку больше, чем вам, капитан Райзер.

— Вот как. Дело принимает интересный оборот. И вашу версию я не услышу?

— Предпочту с ней повременить, — вежливо отозвалась Рин.

Каким бы ублюдком не был Чеслав, но мыслил он очень ясно. Конечно, мужчина вел свою темную и мерзкую игру. Но если выбирать между меньшим и большим злом, практичнее и логичнее было выбрать менее опасное.

Рин понимала, почему так резко переменила мнение. Технический склад ее ума разложил все факты по местам и сделал загадку ближе к разрешению. Но теперь было необходимо выждать. Она чувствовала это интуитивно.

Ведь капитан действительно мог быть замешан. Раньше она отметала эту мысль, но теперь она каждый раз вонзалась раскаленным ножом в разум. Рин понимала, что возможно, ошибается, но даже начальник безопасности выразила схожее мнение.

Или же Чеслав Новак хитро расставил ловушку, в которую они все попались?

У капитана пискнул коммуникатор, и он принялся слушать поступившее сообщение. Через несколько секунд его лицо вытянулось.

— Понял. Немедленно прими все меры.

Райзер вскочил с кресла, забыв про сломанную ногу. Чуть не упав, оперся на подставленное плечо Рин, болезненно морщась.

— Что-то случилось? — спросила она, предчувствуя, что новости будут плохими.

— Конфиденциально, Ито, конфиденциально. Лара только что покончила с собой.

Глава 12

Наступила ночь.

В бьющем по глазам свете лазеров и прожекторов рвано двигались фигуры людей, издалека похожие на марионеток. Нестройный бит музыки не совпадал ни с сердечным ритмом Микки, ни с движениями людей, но всем было плевать. Здесь и сейчас, в этом самом моменте, из людей вырывалось наружу что-то первобытное, животное, дикое. И даже тот факт, что они все находились на громадном корабле поколений посреди миллиардов звезд не мешал им наслаждаться собой и моментом.

В этот раз, Микки был не в эпицентре вечеринки, а наблюдал за происходящим издалека. Сегодня его целью был не очередной дебош — ему нужна была информация. Именно поэтому он много говорил с людьми. Кто-то знал его, а кто-то встретил Микки впервые, но, так или иначе, он наметил тех, из кого вытащит нужную информацию.

Микки оставил Маликова отдыхать. Парень был совсем плох, и Микки опасался, как бы Денис в одиночестве не отдал концы. Но быть ему нянькой певец не собирался. Поэтому он убедился, что Денис добрался до своей каюты, а сам отправился узнавать, что на самом деле происходит на «Арке». Его подстегивало еще и то, что принятый утром наркотик наполнил его тело энергией и здорово прочистил мозги. Поэтому, пока действие волшебного квадрата не закончилось, Микки собирался выжать максимум из ситуации.

Пока Микки шел к вечеринке, он думал обо всем, что случилось, включая убитых на корабле людей. Ему невольно вспомнилось, как он впервые увидел мертвого человека, совершенно случайно.

Еще до того, как стать популярной звездой масштаба Солнечной системы, никому не известный Колфин ехал в Тронхейм подземным транспортом. Позади него вдруг раздался крик, и он рефлекторно обернулся, чтобы увидеть, как мужчина шагнул вниз, под головной обтекатель трансконтинентального состава. Микки не хотел смотреть, но хлынувшая толпа увлекла его за собой. Он невольно опустил глаза и внизу, на чистом бетоне увидел кровавые ошметки. Это было все, что осталось от прежде живого человека. Микки почувствовал, как к горлу подкатил ком, и хотел было отшатнуться. Он дернулся, уперся в кого-то и почувствовал руку своего агента на локте.

— Самоубийца, — констатировал агент, удерживая Микки. — Пойдем. Ничего особенного.

Возможно, для агента смерть случайного человека ничего не значила, но для Микки она оставила четкий отпечаток в памяти. И теперь он размышлял о том, что на земле жили миллиарды людей, а тысячи летели к Глизе на корабле поколений. И среди всех этих людей, кто-то убивает экипаж один за другим.

Микки был намерен узнать, кто убийца. В замкнутых пространствах невозможно скрыться, особенно если у тебя внимательный взгляд и ты разбираешься в людской натуре.

Денис и Рин никогда бы не смогли разгадать эту загадку. Микки скорее бы поработал над головоломкой с Чеславом, но слишком уж хитрым казался мужчина. Да еще так просто сбежал от них. Все это наградило Микки поганым чувством незавершенности. Будто он мог сделать больше, но не сделал. А оставлять неоконченные дела он не любил. Ведь, вопреки расхожему мнению, незавершенность — самый страшный враг творчества. Поэтому Микки решил действовать самостоятельно.

Вечеринка подходила к концу, и народ понемногу расходился. Микки, наконец, отлепился от стены и подал знак девушке, которая обнималась с долговязым уроженцем астероидов. Она тут же выскользнула из объятий ухажера и, продолжая сжимать руку парня, направилась к выходу. Колфин шел за ними, пока свет разноцветными осколками падал на его белую одежду и алебастровую кожу. В этой игре света и тени он выглядел демоном из религиозных преданий далекой Земли.

Дойдя до неприметного угла, девушка и ее спутник остановились. Она перебросилась с парнем буквально парой слов, после чего выскользнула из его рук и направилась прочь, еле заметно кивнув Микки. Тот шагнул в угол, приготовившись.

Парень охнул, когда кулак со всего маху впечатался в его горло. Довольно подлый удар, но эффективный. Сгорбившись, он стал одного роста с Микки, который, не мигая, смотрел в его выпученные от боли глаза.

— Не туда запустил лапы.

Следующий удар был не таким коварным. Лоб с хрустом ударил в переносицу и Колфин готов был поспорить, что услышал звук ломающейся носовой перегородки. Избитый издал стон и сложился почти вдвое. Каблуком Микки наступил на его пальцы, оказавшиеся на полу, и повернул ногу. Кажется, не достаточно сильно, чтобы сломать и раскрошить, но наверняка болезненно.

— Мразь, ты мне пальцы сломал, — наконец-то нашел в себе силы проговорить долговязый. Микки ему не поверил. В конце концов, у страха глаза велики, и шансы на перелом были малы. Хотя... У живущих в космосе кости, как хрящи.

Но Микки было плевать.

— Это только начало, — буднично пообещал он парню. — Слушай сюда. Ты, жертва контрацепции, позавчера с кем был? Отвечай!

— Ч-чего-о? — протянул парень, явно не осознавая суть вопроса.

— С. Кем. Ты. Был. Позавчера, — повторил Микки, с каждым словом ударяя парня лбом о пол. После чего отпустил его волосы и с брезгливостью вытер руку о его же плечо. — Имена, понял?

— Лара Штуцер и Макс Ефремов, — взвыл парень, сорвавшись на фальцет, — Хватит!

— Легко отделался, придурок. Она еще несовершеннолетняя. Свалил в ужасе.

Икнув, долговязый пополз от отступившего на шаг Микки и вскоре исчез во тьме коридоров.

— Значит, Макс и Лара, — вслух проговорил Колфин, вспоминая, где мог слышать эти имена.

Теперь торопиться ему было ни к чему. Про женщину Микки ничего не знал, а вот про мужчину был наслышан. Это был специалист по медицинской логистике. Микки тщетно пытался до него добраться в поисках препаратов, но тот вечно был занят.

Интересным фактом являлось то, что крутился недосягаемый снабженец в кругах командного состава. А именно — он метил на вакантное и свободное место главного логиста, убитого три года назад. Откуда Микки это было известно? Все просто: медицинский персонал трепался об этом в медицинском отсеке в перерывах от работы. Микки давно понял, что отдыхающие люди всегда рады помусолить ходившие вокруг слухи, особенно в тесных сообществах.

Клубок тайн начал завязываться в узлы. Но для Микки все было ясно как день. На корабле поколений, еще до прибытия на Глизе, началась грызня за власть. Кто-то хотел единоличного влияния, сосредоточить правление в одних руках. И, судя по всему, этот кто-то действовал давно, планомерно шагая к поставленной цели.

Микки не тратил время на бесполезные попытки угадать, кем мог быть таинственный «кто-то». Умственную работу и построение догадок Микки обычно оставлял для других, сам же предпочитал действовать. Певец давно уяснил простую истину: если хочешь что-то сделать, сделай это сам. И этот принцип ни разу не подводил его.

Выбив имя Ефремова из того жалкого парня, Микки наметил следующие шаги, а именно — навестить медиков. Но перед этим, он решил освежиться в каюте. В конце концов, он всю ночь проторчал на идиотской вечеринке, а после замарал руки. Жизнь рок-звезды наградила Микки многими привычками, и чистоплотность, как ни странно, стала одной из основных.

Вернувшись к себе, Микки тут же нырнул под ионизирующий душ, после чего сменил одежду и почистил обувь. Ему тут же стало легче, будто вместе с грязью, потом и кровью он смыл с себя усталость и раздражение. Став перед зеркалом в свежей однотонной рубашке, он внимательно оглядел себя со всех сторон, после чего занялся прической. Перебирая белые волосы и укладывая особенно непослушные пряди куда положено, он вглядывался в свое лицо. Довольно симметричное, без изъянов, с удивительно белой кожей и пронзительными голубыми глазами. Внешность, из-за которой он когда-то попал в специальную зону воспитания, и которая стала его визитной карточкой в мир славы и денег. Но теперь, все это осталось позади.

Пришло время начинать сначала.

Микки улыбнулся своему отражению. Пусть Кэтрин и подставила его, Микки докажет ей и самому себе, что способен проложить новую дорогу. В новом мире, на Глизе, его восхождение к вершинам начнется с того, что он найдет убийцу на «Арке». Это будет прекрасный старт нового витка карьеры. Люди будут помнить о творчестве Микки Колфина столетиями, а его музыка будет звучать в каждом доме на новой планете. И каждая песня будет вызывать в людях настоящие эмоции, в которых они, возможно, не признавались бы даже сами себе. В этом заключалась сила музыки Микки. Так было всегда. И так будет.

Улыбнувшись еще раз, Микки выскользнул из каюты и направился к медицинскому отсеку.

Несмотря на то, что на корабле царила глубокая ночь, в медотсеке горел свет. Там было так же людно, как и в дневное время. Но Микки, прекрасно подмечающий детали, видел едва уловимый блеск глаз снующих туда-сюда медиков. Микки достаточно времени провел возле медотсека, чтобы знать, что половина персонала принимает возбуждающие стимуляторы и алкоголь. Разумеется, никто не позволял себе напиваться в стельку — это были совсем небольшие дозы для бодрости. И именно такое состояние было подходящим для целей Микки. Язык у веселого человека развязывается легче и непринужденнее, чем у грустного, Микки это было хорошо известно.

Задачу облегчало еще и то, что с некоторыми из медиков Колфин был лично знаком. Вот и сейчас, побродив по отсеку минут десять, он, наконец, увидел знакомое лицо. Женщина, поднявшая на него глаза, тут же улыбнулась:

— Микки, ты вернулся, — радостно проговорила она, присев у наблюдательной аппаратуры на кресло.

Они познакомились через творчество. Эта женщина оказалась его страстной фанаткой. На Земле она слушала все его песни, и они познакомились, когда он проходил реабилитацию после выхода из анабиоза.

— На корабле невероятно скучно, Эмма, — сказал Микки, проигнорировав ее жест присесть на соседнее кресло. Он остался стоять, сложив руки на груди и отмечая, как она жадно смотрит на его лицо.

— Ирма. Ничего-ничего, спутать нетрудно, — замахала она руками, как будто извиняясь. Ее лицо залил румянец, особенно заметный в ярком свете ламп медотсека.

Микки блеснул улыбкой в ответ, отчего лицо бедняги покраснело еще сильнее.

— Расскажешь мне что-нибудь интересное? Иначе совсем зачахну без свежей дозы сплетен.

— Да если бы у нас происходило что увлекательное, — Ирма округлила глаза и вздохнула, — Интриг твоего масштаба точно нет. Может, все на корабле ждут, когда ты представишь новый перфоманс. Я слышала, ты уже познакомился с Дианой Варм.

— Мы с ней только начали, — Микки выдавил из себя смешок, но глаза его на миг зло вспыхнули. «Чванливая стерва», подумал он.

— Она очень сильный человек, — проговорила Ирма. Она взяла со столика сбоку какую-то железяку и начала крутить ее в коротких пальцах. — Два года назад я выводила ее из сна. Невероятно, она быстрее всех попыталась встать на ноги. Знаешь, скажу тебе...

— Что?

— Начальника безопасности недолюбливают на «Арке». Поговаривают, что у нее было темное прошлое на Марсе. И что она связана с транскосмическими корпорациями.

— И как только капитан пустил ее на борт, — щелкнул языком Микки, подогревая интерес к теме.

Ирма согласно закивала.

— Она не доверяет никому, больше времени проводит в компании своих киберов. Представляешь, переделывает их для противостояния людям.

Микки вздохнул. Нелюдимость начальника безопасности ломала идеальную картину. Или же наоборот, Диана слишком хорошо скрывала свою истинную натуру.

Тот факт, что Варм попирает незыблемые законы человечества — запрет использовать роботов против людей — даже вызывал в нем участие. Сто лет назад в одном из последних крупных конфликтов, кибернетические боевые машины безжалостно убивали людей на полях сражений. Это настолько поразило всех, что победившая сторона наложила мораторий на использование роботов — навсегда.

Здесь, на пути к новому дому, если один человек нашел в себе смелость нарушать непреложные правила, то он способен и на большее. Колфин задумчиво смахнул невидимую пылинку с плеча. Да, Диана Варм способна на убийства.

— А Ефремов? Как они друг к другу относятся? — задал Микки вопрос в лоб, надеясь, что женщину это не сильно смутит.

— Не знаю, — Ирма захлопала ресницами, — Я их вместе никогда не видела. Наш логист вообще больше с лаборантами общается, чем с кем-либо.

— Мне бы с ним поболтать, — протянул Микки, ни на что особо не надеясь.

— Это тебе вряд ли удастся. Он у нас человек занятой, не то что мы. Вечно занят, весь в делах...

— Знаю. Ладно, не унывай.

Махнув рукой на прощанье, Микки размашистым шагом вышел из медотсека, пропустив перед собой трех человек. Двое вели третьего, чья рука была обожжена. Скорее всего, пренебрег техникой безопасности.

Но Микки мало волновали чужие проблемы. Он не привык чувствовать себя в тупике, и это его раздражало. Тот парень назвал еще одно имя — Лара, и Микки мог бы ее поискать. Но для этого необходимо было узнать, кто она вообще такая.

Микки замедлил шаг, чувствуя, как в голову закрадывается идея. А ведь есть тот, кто знает достаточно, чтобы указать нужное направление. И почему он сразу об этом не подумал?

Догадаться о том, что Чеслава Новака поймали, было нетрудно. В конце концов, оповещения о поиске прекратились так же резко, как и начались. Загвоздка была в том, что Микки понятия не имел, где Варм содержала Новака. Приходилось подбираться к логову зверя наугад, но других вариантов у Микки не оставалось.

Певец справедливо решил, что стоит начать с командного отсека. Ему даже не нужна была карта, чтобы найти нужное помещение. Местоположение командного отсека знали почти все на корабле: в конце концов, случись какое-то ЧП, любой должен был знать, к кому обращаться и куда бежать.

Полчаса спустя Микки остановился около неприметных запертых дверей. На них была крошечная табличка в левом верхнем углу, которую он пропустил, проходя здесь ранее. «Служба безопасности». Так вот где обитает белобрысая зараза. Он огляделся — наверняка заключенного держат где-то неподалеку.

Камеру Новака Микки вычислил почти сразу. Напротив дверей одной из кают завис приземистый кибер, которого туда приставили явно не для красоты. Микки не торопясь прошел мимо и увидел проходящего мимо техника. Мужчина как раз подходил к роботу, который тут же издал громкий предупреждающий звук. А уже спустя пару секунд, звук сменился на другой, более мягкий — сигнал разрешения доступа.

Лучшего момента не будет.

— Так вот это где, — громко сказал Микки, подходя к двери почти вплотную.

Техник удивленно поднял на него глаза. На вид мужчине было лет пятьдесят. Микки сразу бросились в глаза практически сросшиеся брови, покрытая пигментными пятнами сероватая кожа. Непонятно, как мужчина вообще перенес анабиоз, учитывая, что он не проходил геноправку.

— Долго еще мне тут торчать? Меня послала Варм поговорить с этим, — Микки указал рукой на запертую дверь.

— Только по согласованию с начальником безопасности, — выдавил из себя казенную фразу техник, слегка выпучив глаза. Работу с кибером он уже прекратил, инструменты замерли в руках. Сам робот не проявлял никакой активности, замерев у дверей покорным истуканом.

— Ты чем слушаешь? — вкрадчиво проговорил Микки, наконец посмотрев на техника прямо, — По прямому поручению начальника безопасности. Скоро закончишь возиться со своими железками?

— Я только начал.

— Диана тебя ждать явно не будет. Открывай, я закончу быстрее, чем ты.

Пока Микки ждал ответ мужчины, он пытался сохранять спокойствие привычным способом: считал про себя такты. Раз-два, три-четыре. Как метроном. Либо техник заартачится, свяжется с Варм, и Микки окажется в глубокой заднице. Либо прогнется, и Колфин окажется в выигрыше.

Раз-два, три-четыре. «Ну что же ты так долго соображаешь».

— Сейчас, сейчас, — забеспокоился мужчина. Покопавшись в карманах, он нашел электронный ключ и приложил к считывателю. Микки замер на мгновение, но замок послушно щелкнул, и он тут же шагнул внутрь. Где-то за его спиной техник снова забренчал железками.

Микки ощутил, как по спине пробежала капелька пота. «Вот это адреналин я словил», невольно подумал он, проходя в каюту. «Увидеть бы лицо этой суки, если бы она узнала, что я здесь».

Но ему не пришлось долго размышлять о Варм — перед ним стояла куда более сложная задача. Разговорить самого Чеслава Новака и вывести его на откровенность: задача со звездочкой, да, Колфин?

Попав внутрь, Микки огляделся. Перед его глазами была обычная каюта, только выдержанная в крайне аскетичном стиле. Новак обнаружился сразу — мужчина мирно дремал на койке. Но, услышав шаги, он тут же открыл глаза и прищурился.

Микки услышал, как дверь за ним закрылась. Колфин слегка напрягся — нужно было поторопиться.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Чеслав. Он казался совершенно спокойным, будто факт присутствия Микки никак его не удивил.

Лицо мужчины не выражало никаких эмоций, будто к Новаку каждый день заходили по меньшей мере с десяток посетителей. Микки невольно всмотрелся в его лицо, стараясь составить хоть какой-то психологический портрет, который помог бы вскрыть Чеслава. Четко очерченное лицо, будто высеченное из камня, холодные темные глаза, высокий умный лоб. «Если бы он открыто играл в политику, Вселенная бы схлопнулась», подумал Микки. «Хорошо, что он все это время оставался в тени».

— Пришел узнать, как тут веселишься, дядя, — Микки попытался войти в привычный наглый образ, который не раз помогал ему. — Смотрю, выпивку и девочек сюда завезти забыли.

Новак сел и прищурился. Взгляд его уже не выражал удивления, скорее, презрение и скуку.

— Как я тут веселюсь? Думаю о вас троих. Ты не удивлен, что еще гуляешь на свободе? Поверь, это ненадолго — лишь до того момента, пока я не пойму, кто на самом деле меня втянул в эту ситуацию.

— Хватит бросаться пустыми словами, Чеслав, — повысил голос Микки. Ровно настолько, чтобы не было слышно снаружи, но чтобы Новак понял это должным образом. — Мы все рухнули в этот чан с дерьмом. Просто ты запачкался чуть меньше. Кстати, взаперти сидишь почему-то ты, а не я. Ну и кто из нас больше обосрался?

— Как я уже говорил — я здесь ненадолго.

— И каков твой план, умник? Во время очередной беседы с нашей куколкой Варм раскрыть имя настоящего преступника?

— Или преступницы, — усмехнулся Новак. — И ваши имена в придачу, не забывай.

— Преступницы, значит? Да мы с тобой мыслим в одном направлении. — Микки ухмыльнулся в ответ, умышленно пропуская мимо ушей угрозу Новака. — Уверен, что это Диана?

Чеслав отрицательно покачал головой. Он казался даже разочарованным тем, как Микки туго соображает.

— Нет, не уверен. Зато я уверен в том, что преступников несколько. И когда я буду точно знать, кто из них виновен, то окажусь на свободе, а они в тюрьме. Или снаружи, в пустоте, как мне уже угрожали. Наша начальник любит красивые и пустые угрозы.

— Из них? — повторил Колфин.

— Рыба всегда гниет с головы. Слышал такую древнюю поговорку, культурный ты наш? — едко кинул фразу Чеслав.

— Гонишь ты, как мне кажется, — мрачно парировал Микки.

Слова Новака не нравились ему все больше. Микки нутром чуял, что мужчина не врет. И складывалось все совсем не так, как певец себе представлял.

— Это же очевидно, что ты убил навигатора, альбинос.

Микки едва сдержался, чтобы не вздрогнуть от этих слов. Его никогда так напрямую не обвиняли, тем более в настолько тяжком преступлении. И разум отказывался принимать эти слова за истину.

Новак же, не обращая внимания на побледневшего Микки, продолжал:

— Пока я тут сидел, я вспомнил все до мелочей. Сначала тебе подсыпали что-то в напиток. Потому уволокли в укромное место, где у них спрятано это поганое устройство, которое прочищает мозги. Поработали над тобой, и ты как миленький побежал и проломил навигатору голову. И ничего не помнишь. А вот со мной у них почему-то не получилось. Но знаешь, я не жалуюсь.

— Мы ведь на одной стороне, — после длительной паузы сказал Микки. Это прозвучало скорее как просьба, а не как утверждение. И Новак это прекрасно понял.

— Я на своей стороне, — резко ответил мужчина, отворачиваясь от Микки.

Колфин развернулся и быстрым шагом прошел к двери, громко постучал. Дверь открылась тут же, и Микки увидел вспотевшего техника. Тот смотрел на него с любопытством и толикой страха.

— Все нормально, дядя, — неопределенно бросил Микки и зашагал прочь, не оборачиваясь. За его спиной снова зазвякали железки — техник продолжил работу.

Микки шагал по Арку, но не обращал внимания куда идет. Все его мысли были заняты разговором, и ему не нравилось, что он узнал. Микки не ошибся в Новаке, это было очевидно. Тот уже явно все просчитал на множество ходов вперед, и Микки не сомневался, что ушлый Новак играючи обставит их всех.

Тот факт, что не получилось найти с Чеславом общий язык, злил и раздражал. На секунду, Микки подумал о том, что каюту могли прослушивать — тогда Чеслав явно сказал слишком много. Но даже если так, Микки, Денис и Рин все равно были не в лучшем положении.

А вот командный состав, на который так намекал Чеслав, вполне мог быть причастен к убийствам. Кто, в конце концов, будет подозревать начальника безопасности в нарушении безопасности? Таких людей было три: капитан, его заместитель и Диана Варм. И пусть из всех троих Колфин встречался только с белокурой стервой, он был готов был биться об заклад, что все происходящее — ее рук дело.

Ему просто были нужны доказательства. И он обязательно их получит.

Интермедия 2

Прокашлявшись, Сильвестр бросил салфетку в утилизатор.

Хрипы в груди лишь усиливались третий день, врачи разводили руками. Сегодня утром он час не мог сфокусировать зрение, и даже сейчас перед глазами стояла мутная пелена.

Полгода после выхода из анабиоза он блистал отменным здоровьем. Последнюю неделю в нем как будто что-то надломилось. Организм стал похож на разваливающийся от предельной нагрузки механизм. И если машину можно починить, то с уязвимым углеродным телом все было не так просто.

А точнее никак, современная медицина помочь ему была не в силах.

Сегодня Сильвестр, пятидесятилетний мужчина в самом расцвете сил, осознал, что жить ему осталось недолго. Высококлассный инженер, служивший в ВКС, тридцать два года он провел в анабиозе, по вопиющей некомпетентности или чужой злой воле — а может и всего вместе — не попав в экипаж первого межзвездного корабля поколений.

— Почему меня не разбудили раньше? — спрашивал он, когда пришел в себя.

— Погружение в длительный анабиоз это сложный процесс. Мы не желали рисковать и поэтому поместили капсулу в хранилище до указанного срока пробуждения, — бесстрастный ответ убил его наповал.

Он остался на Земле, но она изменилась до неузнаваемости. За тридцать с небольшим лет из процветающего центра человеческой цивилизации планета превратилось в технологически отсталую окраину. Да, здесь все еще проживали пятнадцать миллиардов населения, не предвиделось никакой катастрофы, но регресс чувствовался в каждом вдохе бесконечного воздуха, в каждом глотке нелимитированной воды.

Сильвестр, родившийся в двадцатых годах, всегда мечтал о далеких звездах. Именно поэтому он пошел работать в земной космофлот. И когда наступил мирный переворот, он понял, что выбрал не ту сторону. С бывшим сослуживцем они записались в экипаж корабля поколений «Арк». Его привело в ужас пробуждение не на борту. Когда он узнал, что не улетел по ошибке и виновных не отыскать за прошедшие десятки лет, то лишь в бессилии проклинал судьбу. И переживающий полную консервацию космофлот вызвал у него лишь сожаление, но стал последней каплей. Ему оставалось доживать последние годы на Земле.

Но он даже не подозревал, что ему отведено всего лишь полгода.

Сегодня он собрал все, над чем работал эти месяцы, в небольшой металлический ящичек и сел перед ним, пытаясь разглядеть содержимое. Их подготовка с сослуживцем, занявшем на корабле поколений должность начальника снабжения, включала в себя больше, чем просто переселение на далекую новую планету у звезды Глизе. Все доказательства были собраны здесь: планы, схемы, записи, документы. Сверху он положил свой титаново-керамический знак инженера ВКС с выгравированном именем. Фамилии у него не было: безродные имели только имена, это участь тех, кто вырос из пробирки. Чудо для древних времен, обыденность в современные дни.

— Это запись сделана в две тысячи двести четвертом году. Меня зовут Сильвестр. Я должен был проснуться через три сотни суток от сегодняшнего дня и на расстоянии в двадцать три световых года от Земли, — проговорил он в коммуникатор, начав запись.

Я всю жизнь посвятил космосу в качестве инженера. Судьба связала меня с военным космофлотом, где я встретил самых разных людей. Плохих и хороших, честных и лживых, не верящих никому и тех, кого с легкостью можно было обвести вокруг пальца. Иногда все смешивались в противоречивом наборе качеств.

Мы считаем, что правы, когда готовимся совершить злой поступок. А если он принесет добро сотням, навредив одному или двум? Баланса не существует, равновесия нет. Мы готовы на самопожертвование ради великой цели, но не задумываясь подставим незнакомца ради личной выгоды.

На что способен человек, всю жизнь находящийся среди лживых идеалов и таких же разных, но одинаковых в своем невежестве людей? Я не буду умолять о снисхождении, проклинать стечение обстоятельств. Это путь пройден.

Но хватит с риторикой, довольно. Космофлот был для многих их нас домом и семьей, это не изменилось после пятьдесят седьмого года. Как и многие из нас, я был идеалистом, подверженным наивным веяниям ветров перемен. В межпланетной пустоте у космофлотских остается много времени на размышления.

Чего мы хотели? Места под Солнцем, нового, не зараженного метастазами существующей политической системы, мира. Когда пришло осознание, что прогнивший, насквозь проржавевший механизм и не собирается меняться, наши помыслы обратились в прах.

Я отчетливо помню тот день, когда узнал про «Арк». Он стал моей аддикцией, я грезил тем, что начну с чистого листа жизнь в новом мире. Контракт службы в ВКС подходил к концу, и я начал искать единомышленников. Познакомился с группой бывших бойцов из планетарной гвардии. В лунных барах мы немало выпили, и очень много рассуждали, как хорошо будет на Глизе 667, вдали от разделенной на враждующие осколки Солнечной системы.

В полной мере осознаю, что не стоило доверять тому, кого считал другом в долгих космических вахтах и соратником впоследствии. Земной штаб логистики космофлота, где работал после списания на материнскую планету нынешний начальник снабжения первого корабля поколений, олицетворял собой квинтэссенцию разрухи, коррупции и беспредела. Тогда мы еще не были включены в состав экипажа «Арка», я проходил обучение и переподготовку, мой соратник не помышлял о путешествии за десятки светолет.

Насторожиться мне стоило после получения логистом именно той должности на корабле поколений, на которую претендовал я. Спокойствием меня наделил его план, в который кроме нас никто не был посвящен. Как известно, первыми на баррикадах гибнут самые ярые революционеры, идеологи. Меня ждало просто забвение.

Задуманное по большей части свежеиспеченный логист взял на себя. Я неимоверными усилиями стал дублирующим инженером, благодаря ранее обретенному в ВКС опыту. Путем сложных махинаций несколько кубометров разнообразного вооружения переместились из хранилищ космофлота на борт «Арка».

Существует много способов завладеть властью и удержать контроль, но самый практичный способ держать руку на пульсе, это держать в руках оружие. Мы не собирались устраивать локальную войну по прибытии, просто хотелось быть готовыми к любым неприятностям. И создать неприятности несогласным с нашим мнением.

Как ключевой член экипажа, начальник снабжения корабля поколений провел в анабиозе меньше времени, чем пассажиры. На Глизе отправились десяток военных, имевших за плечами службу в планетарной гвардии и космофлоте. Все они будут держаться друг друга, не доверять гражданским и корпоратам у нас в крови. Я оказался не в их числе.

Подозреваю, командование ВКС впало в ярость, узнав о крупном хищении военного имущества. К тому времени «Арк» уже давно покинул пояс Койпера.

Самоуверенность и гордыня. Эти человеческие качества заставляют совершать ошибки, последствия которых губительны и зачастую необратимы. Они в большей мере присущи молодым, но порой характер, наследие играет с нами злую шутку на протяжении всей жизни. Недолгой, скоротечной жизни.

Оглядываясь назад, я испытываю жгучее желание все изменить, и опустошающее бессилие от упущенных моментов. Так получилось, что стал жертвой собственного безрассудства. И уже не в силах что либо сделать.

Передо мной лежат все доказательства заговора, преступления и глупости. Кто и как этим распорядится после моей смерти, неизвестно. Надеюсь, это будет компетентный и не подлый человек. Поэтому прошу моей последней волей отправить мои останки на Глизе. Понимаю, несбыточное желание, но вдруг. Если же нет, похороните меня в космосе, но не по традициям космофлота, а как гражданского. Уверен, после всех ошибок ВКС не захочет иметь со мной дел никогда.

Сильвестр надолго замолчал и выключил запись. Коммуникатор положил в ящичек и закрыл крышку. Механический замок щелкнул, поставив точку в его последнем деле.

***

Импульсные двигатели второго поколения выключились после недолгого полета сквозь пояс астероидов. Старая боевая станция ВКС «Разящий» класса «Гранитар», с уже давным-давно демонтированным вооружением всеми космофлотскими называлась не иначе как похоронный крейсер. Раз в несколько месяцев он преодолевал полторы космические единицы, чтобы отдать последние почести тем, кто отдал службе в космофлоте свои жизни.

С каждым годом все реже и реже крейсер отправлялся в свое путешествие.

В переоборудованных для погребальной церемонии доках, ранее служивших для запуска перехватчиков и бомбардировщиков, ровными рядами лежали четыре продолговатых кофра, накрытые темно-синими стягами земного космофлота. Персонал и сопровождающие буднично собирались для проведения сослуживцев и родных в последний путь. Проходящие действительную службу офицеры и экипаж выстроились в ровные шеренги, лишь часть из них щеголяли парадными мундирами, остальные знали, как опасен космос и стояли в скафандрах, держа шлемы у пояса.

Коммандер боевой группы земного орбитального базирования, покинув командный отсек, зашел в доки последним.

— Коммандер в отсеке! — гаркнул адъютант, космофлотские вытянулись и замерли.

Десятки престарелых мужчин и женщин, среди них было очень мало молодых лиц, после того как космофлот начал массово уходить на консервацию. Каждый из них осознавал, что скоро и сам отправится в последний путь на похоронном крейсере.

— Сегодня мы провожаем в последний путь боевого товарища, — торжественно произнес коммандер, остановившись у первого кофра, — Инженер Сильвестр отдал службе ВКС семнадцать лет жизни. Погиб в мирное время, уже оставив космофлот. Но космофлот своих не бросает даже после смерти. Покойся среди звезд, Сильвестр, ВКС благодарит тебя за службу!

Люди синхронно вскинули ладони к головам в старинном жесте, принятом на Земле еще в докосмическую эпоху. Заиграл прощальный гимн. Механизмы медленно потащили кофр к шлюзу, стоявшие у створок офицеры зацепили края стяга, материя синей змеей сползла с металлической поверхности. На экранах кофр полетел в пустоту, вскоре превратившись в едва различимое светлое пятнышко.

Музыка стихла, люди опустили руки. Коммандер напоследок сверкнул колючим взглядом вслед умершему и направился к оставшимся трем.

Через двадцать минут похоронный крейсер развернулся и направился в обратный путь на орбиту Земли.

Глава 13

— А потом он сказал: «Я на своей стороне». И я оттуда свалил. Такие дела, друг. Зато мы теперь знаем больше. Хотя, признаться, меня это совсем не утешает.

Денис дослушал рассказ Микки и задумчиво провел пальцами по гладко выбритому подбородку. Кожа казалась горячей в сравнении с прохладным воздухом лаборатории.

Скосив глаза в сторону, Денис в очередной раз посмотрел на работающего в углу биолога. Паренек активно покачивал головой в такт музыке в наушниках, всецело поглощенный таблицами на экране. Можно было не волноваться, что он подслушивал разговор, но Денису все равно было неспокойно. В свете происходящих событий, каждый казался ему если не врагом, то, по меньшей мере, подозреваемым. И пусть лаборант был совершенно безвреден на вид, Денис в очередной раз подумал о том, что лаборатория — не лучшее место для встреч. С момента первого знакомства с Рин так повелось, что они встречались именно тут.

«Если кто-то захочет найти нас, это будет слишком легко. Мы тут у всех на виду, как идеальная мишень», подумалось ему, но он отмел эти мысли. Вряд ли они кому-то действительно мешают. Для их противника главное — вывести из строя основные фигуры. А Денис, Рин и Микки оказались разменными пешками. И осознавать это было крайне неприятно.

Голову в очередной раз пронзила острая боль, и Денис прикрыл глаза. Ныло, казалось, все его тело, требуя передышку, но особенно сильно болела голова. Несмотря на это, мысли в голове были ясные. И самое главное, Денис отчетливо помнил все прочитанные мысли Новака.

— Чеслав не врал, в этом мы можем быть уверены. В его мыслях были настоящие убийцы, только лица сильно размыты — я не могу их опознать. Зато Новак четко запомнил нейроподавляющий препарат, которым его угостили, и какое-то неизвестное мне устройство для контроля над разумом. Но это все нам не сильно поможет. Проблема в том, что это не один человек, Микки. Их несколько.

Колфин громко выругался, не стесняясь паренька в углу. Тот, впрочем, был все так же поглощен своей работой, и не обратил на Микки ни малейшего внимания.

— Это я уже и так понял, — прошипел альбинос, — Но кто командует шайкой? Есть соображения?

— Нет.

— А у меня имеются, но я не хочу гадать вслепую, — Микки поднялся с хлипкого стула и шагнул к доске с фотографиями и соединяющими их линиями.

Доска все еще оставалась в лаборатории, у всех на виду. Денис старался загораживать ее приборами и завешивать бумагами, но не мог гарантировать, что никто ее не изучал. Это его тоже здорово нервировало.

Подойдя к доске, Микки замер и принялся разглядывать изображенных на фото людей. Он пару раз пробормотал себе что-то под нос, водя пальцем от одной фотографии к другой, а после опять повернулся к Денису.

— Ты правда умеешь читать мысли?

Маликов осторожно кивнул.

— Прекрасно. Заберись в головы капитана, его заместителя и главы безопасности. Как только узнаем, кто из них скрытая мразь, уничтожим и сотрем в порошок. В конце концов, я не подписывался на то, чтобы становиться убийцей. Я бы сказал, что так сильно меня еще не подставляли, но совру. Поэтому поправка: меня подставляют уже второй раз, и мне это очень не нравится.

— Погоди, ты действительно имеешь в виду капитана Райзера? — Денис не обратил внимания на слова Микки, настолько его шокировало предположение о вине капитана.

— Да.

Маликов только вздохнул.

Сегодня полы, стены и потолки корабля поколений давили на него как никогда прежде. Впервые за пять лет на корабле — да и за всю жизнь, проведенную в тесноте лун, астероидов и кораблей — Денис чувствовал себя взаперти. «Арк» был самым большим пространством, в котором он когда-либо находился. Но человек так устроен, что целой вселенной порой бывает мало.

Трудно принять горькую правду, что он всю жизнь бежал, причем от самого себя. И никто не мог дать ему гарантий, что он обретет покой на новой планете и сможет остановиться. Денис правда хотел верить в то, что «Арк» даст ему второй шанс. А теперь казалось, будто этот корабль поколений станет его могилой.

Очередной приступ головной боли отозвался в его черепной коробке яркой вспышкой, и Денис поморщился. Подождав пару секунд, он медленно проговорил:

— Райзера пытались убить. Разве это не делает его невиновным?

— Не будь таким наивным! — ощерился Микки. — Может, он настолько умен, что сам на себя совершил покушение, чтобы отвести подозрения? Вариант, конечно, слабоват, но на всякий случай, не будем про него забывать. Я просто хочу узнать, что в голове капитана. Будь он трижды невинной овечкой, наверняка он знает что-то, что может нам пригодиться.

— Ладно, кто у нас дальше? Заместитель капитана Нил Баркли, — продолжил Денис, не обращая внимания на Микки. — Тихий и со всех сторон правильный. У такого типа людей самое большое преступление — не поцеловать маму в щечку перед отъездом. Что-то он не тянет на стратега и убийцу, как по мне.

— У нас еще остается начальник безопасности Диана Варм, — вкрадчиво проговорил Колфин. В глубине души он надеялся, что главарем шайки окажется именно белобрысая стерва. И тогда наступит очередь Микки показать ей, кто тут главный.

Денис только покачал головой. Задетое самолюбие певца начинало смахивать на одержимость.

— Так ты сделаешь то, что нужно? — Микки не собирался отступать от намеченного плана.

— Нет.

Денис сам поразился тому, с какой твердостью он это произнес. Но вид обескураженного музыканта его даже позабавил. Такие люди как Колфин не привыкли слышать отказов. Денис же, наоборот, привык, что окружающая реальность всегда норовит повернуться к нему спиной. Было приятно для разнообразия оказаться тем, кто отказывает другим, вместо того, чтобы слепо исполнять указания.

Но Денис отказал Микки вовсе не из вредности. Твердость его отказа была замешана на страхе — на искреннем и первобытном ужасе перед смертью. Он физически чувствовал, как чтение чужих мыслей разрушает его собственный мозг. И это чувство приближающейся смерти мгновенно активировало примитивный инстинкт самосохранения, заложенный эволюцией в биологию человека еще до образования неокортекса.

Будучи генетически модифицированным, Денис никогда не считал себя совершеннее других людей. Наоборот, он даже сочувствовал себе, ведь угроза смерти постоянно висела именно над ним. И пусть это сочувствие разъедало его изнутри, справиться с ним Денис не мог.

Кто знает, может его внутренний метроном замер перед последним делением, за которым уже нет ничего?

Микки, наконец, пришел в себя после резкого отказа Дениса. Смерив парня взглядом, певец презрительно прищурился:

— Толку тогда от тебя?

И, не обращая на Маликова внимания, Микки снова отвернулся к доске.

Стараясь не показать, что его задели слова Микки, Денис пошарил по столу, взял три распечатанных фотографии и, встав рядом с альбиносом, прикрепил фотографии внизу. Медленно провел линии: от себя к главному инженеру, от Ито к начальнику снабжения, от Новака к капитану. Протянул трехмерную ручку Микки.

— Давай без пафоса. Мы знаем: то, что уже произошло, не изменить.

Колфин, взяв ручку, резко провел линию от себя к навигатору. Так и не глядя на Дениса, спросил:

— Но почему? Ты такая же пешка, как и я. И тебя это вообще не парит? Тебя устраивает эта роль?

— Я не смогу, Микки. Когда я прочитал мысли Новака, чуть концы не отдал. Мне совсем не хочется поздравить Ламберт с юбилеем лично. Таким, как я, нужно быть осторожнее. Ты можешь считать меня трусом, но я не готов к слепому самопожертвованию. Я чувствую, как мне плохо, и не собираюсь вредить себе еще сильнее. А если бы меня с вами не было? А если бы ты не знал о моей способности? Я не хочу быть умным прибором, который подключают к любому встречному. Точно не сейчас. И не уверен, что когда-нибудь захочу и смогу им быть.

— Звучишь удручающе, — уныло ответил музыкант, наконец, поворачиваясь к Маликову. — Да и выглядишь так же.

— Что есть, то есть, — пожал плечами Денис. — А ты правда молодец. Сделал крутую вылазку и добыл полезную информацию. Может, и от меня потом будет толк.

— Например, какой?

— Я же все-таки ученый. Разберусь с препаратом и устройством, когда их отберут у преступников. Само собой, всю эту хрень придется уничтожить, чтобы никто другой не додумался снова использовать ее во вред. Но может, смогу разработать антидот. Хотя звучит довольно жалко. Кому понадобится этот антидот, если препарата уже не будет?

Колфин ничего ему не ответил. Он мысленно проводил линии от фотографии начальника безопасности к погибшим и к подозреваемым. Глядя на него, Денис тоже задумался.

Диана Варм очень походила на марсианку. Вполне возможно, когда Денис бежал с Деймоса, она жила на красной планете и тоже видела объятый пламенем спутник. Денис не чувствовал к ней ни уважения, ни враждебности. Проще говоря, ему было на нее плевать. К тому же, Маликов почти не сталкивался с ней на корабле. Пока он сидел в лаборатории, Диана была всецело поглощена кибернетикой. А потому, шансы на их встречу были катастрофически малы. Но, если судить по общему впечатлению, Денис допускал, что миловидная внешность Дианы могла быть обманкой. За лицом куколки вполне могла скрываться безжалостная властолюбивая женщина.

Что касается заместителя капитана Нила Баркли, тот был полной противоположностью Варм. У него была смуглая кожа теплого оттенка, улыбающиеся черные глаза и округлое лицо с мягкими чертами. Многие знали Нила лично и еще больше человек слышали о нем. Заместитель был крайне общительным и совершенно неконфликтным человеком, который умело располагал к себе людей. Поговаривали, что если поставить рядом Нила Баркли и Винсента Райзера, можно было легко перепутать, где капитан. Сам Денис сталкивался с Баркли всего пару раз, но даже их короткие разговоры ни о чем оставили у Маликова приятное впечатление.

Денис напряг память, но, как ни старался, не мог вспомнить ничего плохого о заместителе капитана. Тем не менее Денис понимал, что Баркли с той же вероятностью мог быть преступником, как и глава безопасности. Внешность обманчива.

От собственных мыслей Дениса отвлек неожиданный шум. Работающий биолог, даже не сняв наушники с головы, поднялся со стула, потянулся и направился к выходу из лаборатории. Паренек кивнул Денису на прощание, даже не посмотрел на Колфина и чуть не врезался в Рин. Женщина как раз входила в лабораторию и еле успела увернуться.

— У вас тут какой-то проходной двор, — мрачно бросила она вместо приветствия и тут же махнула рукой в сторону доски с фотографиями. — Уберите уже эту штуку, пока никто не заметил. Не удивлюсь, если тот парень, который в меня чуть не врезался, успел все как следует изучить.

— Не беспокойся. Моим коллегам абсолютно плевать на все, что не касается работы, и они дальше собственного носа не видят, — успокоил женщину Денис.

— Я согласен с Рин — в утиль эту хрень, — неожиданно сказал Микки и широко ухмыльнулся. — Как дела, дорогая? Ты как зашла, у меня тут же поднялось настроение.

— Оставь свои подкаты для несовершеннолетних куколок, ловелас. Скоро дела у нас всех будут одинаково плохи.

В лаборатории повисло гнетущее молчание. Каждый задумался о своем, но мысль о том, что их положение действительно близко к пропасти, промелькнула у всех.

— Расскажи ей, — нарушил тишину Денис, выждав подходящий момент. Рин вопросительно подняла бровь.

— Я встретился с Новаком, — Микки сел на хлипкий стул, и Ито последовала его примеру, вся обратившись в слух. — Наш приятель недоволен, что в заключении он, а не мы. Но обещает, что вскоре все изменится, и настроен крайне оптимистично.

— Вот же ублюдок, — процедила Рин.

— Опять же — согласен, — кивнул альбинос и продолжил. — Он явно что-то задумал. Ведет себя дерзко, весел и здоров, чума марсианская.

— Марсианской чумы не существует, — вставил Денис не к месту. Рин на него шикнула и повернулась обратно к Микки. Певец натянуто улыбнулся.

— Это я образно. Я человек искусства, мы мыслим метафорами... Но возвращаясь к теме. Чеслав подозревает капитана, его заместителя и главную по уничтожению веселья на корабле.

— Кого? — не поняла Рин.

— Главу безопасности. Что вы такие скучные, совсем в метафоры не умеете? Голова от вас болеть начинает. Друг, есть чем поправиться?

— Облезешь, — буркнул Денис. — Продолжай лучше.

— Короче говоря, Новак помнит, что ему подсыпали что-то забористое. А потом куда-то какой-то прибор вставили, и он побежал наносить тяжкие телесные капитану. И все при этом, видите ли, он помнит. Я ему предложил объединиться, но он предпочел остаться на своей стороне. Да, так и сказал — я на своей стороне.

— Куда-то какой-то прибор. И как он выглядит? — задумчиво спросила Рин.

— Откуда мне знать? — изумился Микки.

— Как нейроинтерфейс, — неожиданно сказал Денис. Ито моментально переключила внимание на него. — Только здоровенный, и без прямого подключения.

— Возможно, глушитель с эффектом амнезии. Но не представляю, как такая штука может заставить совершить убийство.

— Не забывай, Новака накачали препаратом, а то и не одним. Может, это работает в совокупности, а по отдельности нет эффекта.

— Все равно звучит как нечто фантастическое.

— Как способность читать мысли, которая, оказывается, бесполезна, — вклинился Микки.

— И не просите, — помотал головой Денис. — Я не хочу сдохнуть.

Ито понимающе кивнула, хотя он успел мельком увидеть в ее глазах разочарование. И, как ни странно, Денис понимал его.

Он слышал, что раньше представители азиатской части человечества жили кучно, сконцентрировавшись на части огромного континента Земли. Одной из их отличительных черт было презрение к смерти, отсутствие страха по отношению к ней и, в целом, полное принятие ее концепта. Позже это стало культурным и философским отличием, а к настоящему времени практически позабылось из-за глобального смешивания людей и расселения их по Солнечной системе. Быть может, на материнской планете различия еще сохранились, но на других обитаемых мирах — нет.

Денис наблюдал, как Рин водит пальцем по доске, бормоча что-то себе под нос. Наконец, женщина выпрямилась и посмотрела на них.

— Это точно не капитан Райзер, — твердо сказала Рин.

— Ты точно так же была уверена в виновности Новака, — Микки издал сдавленный смешок.

— Потому что все его прошлые действия сформировали определенный имидж, знаешь ли. А потом, пока я была у Райзера в кабинете, услышала проникновенную лекцию об ошибках, которую Новак зачитал Диане Варм. Очень трогательно, а с какими-то мыслями я даже согласна. Но невинной овечкой Новака это все равно не делает. Пусть он не убийца, но и не жертва, это уж точно.

— Чеслав теперь вне подозрений, — уточнил Денис.

Ито нехотя кивнула.

— Если вдруг передумаешь, ты можешь прочитать мысли кого-то одного. Дианы или заместителя. Не обязательно сразу всех троих и в один день. Методом исключения мы поймем, кто из них виновен.

Денис вздохнул, ощутив странную усталость. Не физическую, а больше психологическую, сродни нервному истощению.

— Нам это ничего не даст. Нужны доказательства причастности либо Дианы Варм, либо Нила Баркли. Или кого-то еще.

— Именно это сказал Винсент. И мне кажется, скоро мы получим их, — неожиданно сказала Рин.

Маликов и Колфин вопросительно на нее посмотрели.

— Уже очень скоро «Арк» погрузится в темноту. Я начала работать над перенаправлением энергии для возобновления раскрутки систем гравитации вращения, чтобы к концу полета мы не болтались в невесомости. Это необходимость, которую нельзя избежать.

— И мы знаем, когда? — поинтересовался Денис.

— Как только я скажу Капитану Райзеру, что все готово.

— Ну, не томи, — поторопил женщину Микки.

— Все готово.

Денис прикрыл глаза. Все развивалось слишком быстро, и он совершенно не был к такому готов. Он надеялся найти способ продлить себе жизнь — а все вышло совсем наоборот. Смерть встала к нему почти вплотную, и Денис ничего не мог с этим сделать. Ему оставалось или принять происходящее и наблюдать, как его новые друзья будут безнадежно бороться до конца, или...

Поток его мыслей прервал звучный голос Микки. Певец широко улыбался.

— Отлично. Ночь — наше время. Вся мразь вылезет наружу. Тогда Варм и конец.

Глава 14

— Сколько у нас времени до отключения света? — спросила Диана. Она стояла сбоку от капитана, заложив руки за спину, и постукивала каблуком ботинка.

Райзер покосился на нее, но не стал комментировать необычную нервозность девушки. «Волнуется, как бы что не случилось. И неудивительно. Мне самому не по себе», подумал он, а вслух сказал:

— Три часа. Ито сказала, медлить нельзя. Это максимальный срок, который нам дали на подготовку. Баркли проведет крупную пресс-конференцию на первом уровне, там соберется большая часть людей. Уверен, он не только успокоит, а еще и воодушевит их. По экипажу вопросов нет: согласно полученным указаниям, все на своих местах. Неприятностей не ожидаем.

— Четыре неприятности в корабельном морге утверждают обратное, — вырвалось у Дианы.

Капитан лишь покачал головой в ответ на ее слова.

— Надеюсь, это не сильно затруднит расследование, — Винсент поднялся со скамейки и ловко прошагал на костылях к выходу из столовой. — Глава безопасности Варм, рассчитываю на вас.

Диана проводила капитана жестким взглядом и воткнула ложку в мелко нарубленный салат. Большая часть ингредиентов для него выращивалось здесь, на корабле поколений. Она уже терпеть не могла местную еду, пресную на вкус, как синтетика, которой иногда приходилось питаться на Марсе.

Находящийся слева от нее робот вышел из режима ожидания, как только капитан покинул столовую. Кибер приподнялся на манипуляторах, и нацелил объективы на вход. Диана взглянула на терминал: всего два активных охранных кибера из двадцати, причем второго она разбудила совсем недавно.

— Нужно будет вас всех за три часа зарядить под завязку, ребятки, — шепнула она роботу. На слова он, разумеется, никак не отреагировал, но Диана этого от него и не ожидала.

Выкинув опостылевшую еду в утилизатор, девушка вышла из столовой и направилась к помещению, где находились киберы. Зарядив их и убедившись в их полной исправности, она урвала себе немного отдыха в выделенном для отдела безопасности помещении. За несколько лет, этот крохотный десяток квадратных метров превратился в маленькую мастерскую, заваленную аппаратурой и запчастями робототехники. Здесь Диана проводила больше времени, чем в своей стандартной каюте, которая ничем не отличалась от обычных пассажирских. Повалившись на узкую койку, она накрылась попавшимся под руку пиджаком и моментально провалилась в сон.

Отдыхать ей пришлось совсем недолго — полчаса пролетели как одна секунда. Проснувшись от противного писка будильника, Диана поморщилась и поплелась к умывальнику. Сполоснула сонное лицо холодной водой и подвела глаза. Это было необходимо для выразительного взгляда, а не для красоты. Диана уже давно заметила, что люди пугаются куда больше, если на ее глазах есть хотя бы минимальный макияж. Другие девушки использовали косметику, чтобы казаться более милыми — Диане она помогала в совершенно других целях.

Переодевшись в тренировочный комбинезон и удобную обувь, она защелкнула пряжку пояса со всем необходимым. Взглянула на таймер — оставалось двадцать минут. Как раз хватит для одного дела, на которое потом не найдется времени.

Перед запертой каютой маячил кибер, которого она сразу же отправила дозаряжаться. Открыв дверь, Диана на секунду помедлила, после чего решительно вошла внутрь. Если она действительно хотела с этим разобраться, медлить не стоило.

Заключенный повернул голову на звук открывшейся двери и лениво улыбнулся.

— Диана Варм. Полагаю, наш разговор продолжится?

Она лишь мельком на него посмотрела, прошла к противоположной стене, стилизованной под окно и постучала пальцем по экрану, на котором транслировался осенний пейзаж с Земли.

— Забавно, что никто на корабле не выбирает смотреть на космос. Хотя такая функция имеется.

— Что? — нахмурился Чеслав.

— Изображение экрана, я говорю про него. На самом деле окна расположены под нами, — она для верности топнула каблуком по полу. — Там есть камеры, транслирующие изображение. Их можно включить, но никто не выбирает смотреть на то, где ничего нет.

— Признаться, ход мыслей я не улавливаю,— проговорил Чеслав.

— Лара, когда я пришла с ней поговорить, залпом выпила ядовитый реагент. Скончалась за полминуты. Смерть выглядела мучительной, должна признаться, а повидала я многое. Кстати, примерно за столько же времени человек умирает в космосе. Может, чуть больше.

Новак стал еще мрачнее.

— Я что, все еще главный подозреваемый? Кажется, даже идиоту уже понятно, что у вас тут творится хаос, в который я имел несчастье влипнуть.

— Давайте устроим деловой разговор, Чеслав, — Диана подошла к противоположной от мужчины стене и прислонилась к гладкой поверхности. Позвоночником ощущалась легкая вибрация: за переборкой работали механизмы, густой сетью артерий пронизывающие весь корабль поколений.

— Я весь внимание.

— На Глизе будет много работы для нас. Мы умеем делать свое дело хорошо. Райзер и Баркли в любом случае будут набирать управленцев в административный аппарат. Кто знает, может там найдется местечко и для старого опытного зверя, который еще не потерял хватку.

— Прекрасный витиеватый слог, девочка, — осклабился Новак, — Только я ни одному из вас ни на йоту не доверяю. И пока вы друг друга не сожрете, лучше посижу здесь, в безопасности.

— То, где ты будешь сидеть, сейчас зависит от меня, — девушка посмотрела на таймер. Пять минуть до блэкаута. — Может, в безопасности, а может, и нет.

— Так что тебе на самом деле нужно? — прищурился Чеслав.

Диана улыбнулась. Наконец пустая болтовня превратилась в торговлю. По своему корпоративному опыту, она знала, что сделка чаще всего совершается, нежели срывается.

— Сейчас нас никто не слышит, я зациклила ложное подключение в командном отсеке. «Арк» будет частично обесточен на несколько суток, а в сумраке многое может случиться. У тебя ровно три минуты, чтобы рассказать мне все, что ты знаешь.

Новак заметно занервничал.

— Чья это идея?

— Не тяни время. Капитан и инженер Рин Ито задумали вернуть гравитацию в норму. Все заинтересованные лица понимают, что лучшего момента для устранения последних фигур не подгадать.

— И где сейчас капитан и заместитель?

— Винсент координирует действия экипажа. Нил во избежание паники выступит перед людьми с речью.

— В таком случае... Придется рискнуть, — тихо проговорил Чеслав, теперь уже конкретно побледнев.

***

Почти все освещение «Арка» плавно погасло. Исчезло питание в каютах, коридоры засветились тусклыми линиями аварийного света. Отключились почти все системы, не являющиеся жизненно важными.

В первые несколько минут после отключения освещения корабль поколений взорвался гомоном. Люди, так привыкшие к постоянному свету, оказались совершенно не подготовлены к охватившей корабль темноте. Разумеется, они видели темноту в иллюминаторах, но предпочитали отворачиваться от нее, словно не желая признавать, что за бортом корабля ничего нет. А теперь казалось, что пустота космоса просочилась сквозь стены «Арка» внутрь и неотвратимо поглощает каждый кусочек пространства. Где-то заплакали дети, а взрослые прерывисто вздыхали и на повышенных тонах обсуждали, сколько же времени продлится «это безобразие».

В то время, как пассажиры корабля поколений поддавались легкой панике, Рин вместе с командой техников внимательно следили за автоматикой. К облегчению Рин, все шло точно по плану, без каких-либо отклонений. Проведенная диагностика везде показала бесперебойную работу. Постепенно уменьшающаяся гравитация вращения притормозила, остановила падение и начала увеличиваться.

— Все в норме, — удовлетворенно констатировала Ито. — Первая смена наблюдения ваша, а я вернусь через семь с половиной часов.

— Отдыхайте, но будьте бдительны, — проскрипел старый помощник-геофизик. Несмотря на то, что их план с отключением света удался, он все равно относился к Рин с легким пренебрежением, считая, что женщине «просто повезло».

Но Рин его отношение нисколько не волновало. Перед ней стояли куда более важные задачи.

— Очень постараюсь, — ответила ему Рин и, не оборачиваясь, вышла из каюты.

За дверями техническо-инженерного отсека ее ждали Маликов и Колфин. Она кивнула им:

— Пошли.

— Напомните, так почему мы идем следить за капитаном? — прервал молчание Микки, явно повторяя этот вопрос не в первый раз.

— Не следить, — поправил его Денис, — Просто посмотреть, что произойдет. Лучше быть поблизости к капитану. Таков наш план, Рин?

— В общих чертах, — кивнула она и, активировав связь, прислушалась к терминалу. — Капитан Райзер? Вы меня слышите?

Никто не отвечал. Рин это очень не понравилось, но она ничего не сказала: только поджала губы и ускорила шаг. Денис и Микки поспешили за ней, стараясь не отставать.

В молчании они шли по объятым сумраком залам, извилистым переходам и длинным коридорам корабля поколений. Тут и там попадались сбившиеся в кучки группы людей. Многие из них с плохо скрытым опасением смотрели на мимо проходящих. В понимании обычных пассажиров, слоняться по погруженному в темноту кораблю не имело смысла, и это вызывало подозрение и недоверие. Рин ловила на себе эти взгляды, но ей было плевать. Как будто на нее так смотрят в первый раз.

Транспортная система «Арка» работала лишь частично. Обесточенные подъемники сияли предупреждающими надписями на автономных батареях, а работавшие лифты иногда приходилось ждать по несколько минут. Путешествие к отсеку управления заняло куда больше времени, чем обычно, но наконец, они прибыли на место.

От увиденного, Рин громко выругалась, а Микки присвистнул. Денис, ничего не сказав, сильно побледнел и сделал шажок назад.

Винсент Райзер сидел на полу, прислонившись к стене спиной, и истекал кровью. Тускло мерцающее освещение коридора отражалось в лужицах на полу и в пятнах, покрывающих одежду капитана. Глаза мужчины были закрыты, но Рин расслышала слабые хрипы, вырывающиеся из его рта. Выругавшись во второй раз, она кинулась к Райзеру и принялась тормошить его, стараясь привести в чувство. Только опустившись на колени рядом с капитаном, Рин заметила, что его правая рука все еще сжимает игольник гражданского образца шестьдесят второго года.

У входа в отсек неподвижно лежал крупный мужчина, рядом с которым валялся пластиковый пистолет, напечатанный на трехмерном принтере. Рин нисколько не сомневалась, что именно из этого пистолета расстреляли капитана. Осмотревшись, она заметила неподалеку труп техника, убитого выстрелом в шею. Мужчина лежал в тени, поэтому заметить его сразу было трудно.

«Видимо, пытался заслонить Винсента», подумала Рин. «Дурак, но преданный дурак».

Она кивнула Микки и Денису и снова повернулась к капитану, пытаясь привести его в чувство. Микки без лишних слов подошел к мужчине, ткнул его ботинком и, без малейшей брезгливости, перевернул на спину.

— Знакомая рожа, — процедил певец, потрогав три торчавшие в груди мужчины парализующих иглы, — Логист медицинского отдела Макс Ефремов. Вроде еще живой.

— Капитан! Винсент! — Рин продолжала тормошить Райзера, пытаясь добиться от него ответа. В какой-то момент, она беспомощно оглянулась на Дениса, молча умоляя его помочь, но он лишь отвел глаза. По его виду было понятно, что все тщетно.

Рин не сразу поняла, что слабый хрип, который она внезапно услышала, издавал капитан. Приоткрыв глаза, Винсент посмотрел на нее мутным взглядом и закашлялся:

— Не помог... Игольник... — сквозь сжатые зубы просочилась алая струйка. — Диане...

— Я так и знал! — воскликнул Колфин. Идеальный слух музыканта позволил ему расслышать каждое слово капитана. Вот только мозг певца, подогретый веществами и усиливающейся тревожностью, тут же начал рисовать картины, далекие от истины.

Ему показалось, или он разглядел прядь светлых волос на залитом кровью полу?...

Капитан же, не обращая ни малейшего внимания на выкрик Микки, продолжал говорить. Рин видела, что каждое слово дается ему с огромным трудом, но она не могла позволить капитану замолчать. Не сейчас, когда на кону стояли не только их жизни, но жизни всех пассажиров «Арка».

— Скажите ей... Осторожней...

Глаза Райзера остекленели, а челюсть отъехала вниз. Рин, продолжавшая инстинктивно сжимать его одежду, медленно разжала пальцы и невидящим взглядом уставилась на собственные руки в крови.

— А вот теперь предлагаю как можно быстрее добраться до главы безопасности, — выразил общее мнение Денис, закрыв веки теперь уже мертвого капитана.

Не оглядываясь на трупы за спиной, они побежали по темным коридорам, ориентируясь на слабую подсветку. Бежали молча — только Микки пару раз выразил возмущение тем фактом, что никто не захватил с собой капитанский игольник и пистолет убийцы. Ито и Маликов, не обращая внимания на певца, молчали, слишком сосредоточенные и напуганные, будто ожидая нападения из-за каждого угла. Порой мимо них пробегали люди, явно спешащие по своим делам. Краем сознания Рин отметила, что все эти люди выглядят слишком целеустремленно — на корабле поколений что-то происходило. Но у них не было времени выяснять, что именно. Возможно, их время закончилось уже давно, а они просто продолжали бежать по какой-то нелепой инерции.

Добежав до каюты, где держали в заключении Новака, они завернули за угол и успели увидеть, как Варм заходит с заключенным в свой отсек.

— Стойте! — закричал Микки, но его крик разбился о закрывшуюся за спинами Варм и Новака дверь.

Разумеется, его никто не услышал. Подбежав к двери, Микки в сердцах ударил по ней кулаком. Рука тут же отозвалась болью, но ему было плевать. Какого черта эта белобрысая стерва игнорирует его?!

Денис, подойдя к альбиносу, покосился на него, но не сказал ни слова. По правде, Маликова начинало тревожить состояние товарища. За последние дни, Микки стал гораздо более параноидальным и дерганым. А Денис, проработав долгое время биологом, прекрасно знал, как постоянное принятие веществ влияет на таких людей, как Микки.

Денису на ум вдруг пришел один дилер, с которым он работал давным-давно на Земле. В одну из их «рабочих» встреч, дилер притащил с собой щуплую девчонку лет пятнадцати на вид. Передавая дилеру нужные вещества, Денис все время пялился на девушку, и мужчина перехватил его взгляд.

— Антея, спой-ка ему в благодарность, — дилер сильно дернул девочку за руку, но она не обратила на это никакого внимания. — Она у меня талантливая. Хотела быть певицей. Давай, спой ему «Балладу Кассиопеи!»

Антея сдула с чумазого лица лохматую светлую челку, набрала полную грудь воздуха.... и время и пространство перестали существовать для Дениса. У нее был волшебный голос, который мог бы покорять миллиарды людей. А она стояла в маленькой грязной лаборатории, рядом со своим дилером-сутенером, и пела для парня, которого больше никогда в жизни не встретит.

— Хороша, да? Может, и получилось бы что со сценой, если бы не познакомилась со мной, — дилер засмеялся и дернул ее за руку. — Ну, двигай. Бывай, пацан. Скоро загляну.

Они вдвоем вышли из лаборатории: здоровенный бугай, который тащил за собой поломанную куклу, мечтающую когда-то дарить свой талант людям. И самое страшное, Денис видел: она была не против. В ее глазах он видел ту самую дымку, которая всегда выдает шизофреников и людей с расстройствами. Возможно, это было в ней всегда, а наркотики лишь вытащили ее сумасшествие наружу.

Слушая, как Микки лупит по закрытой двери кулаком, Денис не хотел думать о том, что видит в его глазах то же самое.

Мысли Дениса прервала Рин. Поморщившись, она положила руку на плечо Микки, заставив того прекратить свое бессмысленное занятие. После, одобрительно улыбнувшись Денису, Рин порылась в карманах комбинезона и извлекла оттуда какой-то странный прибор.

— Как удачно, что я захватила одну штуку, — довольно сказала Рин, потыкав в пару кнопок и направляя прибор на дверь.

— Что это? — спросил Денис, все еще пытаясь отдышаться. Пробежка по лабиринтам «Арка» явно далась ему нелегко.

— Акустический распознаватель, чтобы подслушивать за стенами. За него в Солнечной можно получить срок в пять лет. Но на Земле он вполне легален. Здесь я собрала его из всякого хлама, но никогда не пробовала в деле. Ну, все случается впервые. Поехали.

Рин быстро нажала на комбинацию кнопок и вгляделась в экран на приборе.

— Что говорят? — поинтересовался Микки, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу. Денис тоже чуть подался вперед, заинтересованный в разговоре.

— Новак говорит ей, чтобы впустила нас. Варм спрашивает, зачем, — Рин непрерывно смотрела на экранчик, куда поступала расшифровка. — Новак говорит, что мы поможем. Варм пока молчит.

— Поможем, как же. Нам бы самим спрятаться, да побыстрее, — нервно сказал Денис.

Створка дверей резко ушла в стороны. Внутри каюты находились Диана и Новак и смотрели в сторону троицы, ожидая, когда те зайдут. Не медля ни секунды, трое быстро прошли внутрь.

Каюта начальника безопасности «Арка» ничем не отличалась от любой другой каюты. Небольшая, скудно обставленная, без каких-либо излишеств или украшений. Диана явно была самым настоящим аскетом.

Чеслав сидел на единственном в отсеке кресле, расположенном у иллюминатора. Диана же стояла почти у самого входа, а у ее ног, как металлические псы, замерли два робота. Денис невольно отметил, что, несмотря на все происходящее, девушка выглядит спокойно и собранно. «Или она действительно причастна к убийствам, или у нее просто невероятная сила духа», подумалось ему. На Чеслава Денису смотреть не хотелось. В холодном взгляде Новака ему всегда виделись угроза и презрение, которые почему-то вызывали в Денисе желание или ударить мужчину, или бежать от него без оглядки.

Он перевел взгляд обратно на Диану. Начальник безопасности сверлила всех троих жестким взглядом. Наконец, она протянула:

— И что это у нас за компания собралась?

Взгляд Дианы вдруг стрельнул по прибору в руке Рин. Смутившись, Ито быстро спрятала его обратно в комбинезон.

— Вопрос риторический, — издалека усмехнулся Чеслав, ответив на вопрос, который предназначался совсем вовсе не ему.

Рин поморщилась:

— Капитан Райзер мертв. Его застрелил логист из медицинского, — кашлянув, произнесла она.

— Винсент, — задумчиво проговорила Диана, — Значит, это не ты.

В ее глазах на мгновение мелькнула самая настоящая грусть, но девушка быстро взяла себя в руки. Все напряженно замолчали, ожидая от нее дальнейшей реакции, но Новак вновь взял инициативу на себя.

— Пять человек уже догадались, четверо из них просто пассажиры, трое убийцы поневоле, двое с генетическими отклонениями и только один знает, что нужно делать, — произнес Чеслав и усмехнулся, — Я подожду, не торопитесь, у нас полно времени! Дать вам лист бумаги и карандаш, чтобы вы сложили два и два?

— Я уже позабыла, что хочу его прибить, — прошипела Рин, с ненавистью глядя на Чеслава

— У меня тоже возникало подобное желание, — ответила Диана и оглядела всех присутствующих. — Итак. Складывая два и два, у нас остается лишь один человек, стоящий за убийствами на корабле. И прямо сейчас этот человек объявит о принятии командования кораблем, а потом займется поисками меня. Я у него как бельмо на глазу — слишком предана мертвому капитану и слишком не люблю интриги за спиной. И уж тем более, убийства.

— Боишься, сестренка? — хмыкнул Микки. Ему нравилось видеть несгибаемого начальника охраны в таком уязвимом положении. Жаль, конечно, что его теория не подтвердилась, зато он увидел, что нервы у блондинки не железные.

Диана смерила его тяжелым, ничего не выражающим взглядом. Ей на лицо упала прядь волос, и она раздраженно заправила ее за ухо.

— Боюсь, причем за всех вас. Нам нужно срочно уходить отсюда. Этот сукин сын наверняка уже послал целую группу людей по моему следу, и эта каюта — первое место, которое проверят.

Рин закусила губу. Было видно, что принятие правды дается ей крайне нелегко.

— Подумать только, три года бодрствования на «Арке», а я даже не знала, как его зовут, — произнесла, наконец, Ито и вытащила терминал. Запустив трансляцию, она пристально вгляделась в экран.

Оттуда на нее смотрело улыбающееся и излучающее дружелюбие смуглое лицо. Она видела его десятки раз, но никогда не вглядывалась в него. Только теперь Рин заметила в глазах мужчины подавленную агрессию, которую он так старательно пытался выдавать за энтузиазм.

— Ладно, давайте уже озвучим то, о чем все думаем, — снова обратил на себя внимание Чеслав. — Заместитель капитана Нил Баркли водил всех за нос долгие годы, вынашивал план захвата власти, и теперь его час настал. Только мы впятером в силах его остановить. Точнее, я могу — вы всего лишь массовка, но можете мне помочь.

Новак, явно довольный собой, сложил руки на животе и переплел пальцы. Денис, последовав примеру Рин, тоже вытащил свой терминал и включил трансляцию. На ней заместитель капитана обращался к людям, собравшимся в одном из самых больших залов «Арка»:

«Будьте бдительны, враги все еще среди нас, готовятся погрузить наше справедливое общество в хаос. Мы этого не допустим, будем бороться с ними — и победим!»

— О, уже начал обработку. Как я и говорил, не торопитесь, времени полно, — Новак ехидно ухмыльнулся, явно впечатленный сноровкой Баркли.

«Ну да, увидел в нем похожего на себя», подумала Рин с ненавистью.

— Какой у тебя план, Чеслав? — Микки посмотрел в хитрые глаза Новака, и тот ему неожиданно подмигнул.

— Если он у тебя есть, то неплохо нас в него посвятить, — неожиданно поддержала Микки глава безопасности. Тот удивленно покосился на Диану, но она лишь поджала губы и отвернулась.

— От себя добавлю — желательно кратко и доступно, потому что снаружи за нами пришли, — Рин, подняла акустический распознаватель повыше, чтобы все обратили внимание. — Они уже здесь.

Глава 15

Баркли кивнул Ефремову, и тот быстрым шагом направился к отсеку управления атмосферой. Сзади за поясом у логиста виднелась рукоятка грубо напечатанного пистолета. Не очень изящная штука, но надежная, проверенная в укромном месте.

Едва логист отошел, терминал Баркли тут же зазвонил. Заместитель капитана принял вызов.

— Баркли, как слышно? Начинай пресс-конференцию, а я выступлю после, когда подойду, — голос из коммуникатора был немного искажен дыханием собеседника.

— Все ясно, капитан Райзер.

Нил закончил звонок и взглянул на таймер. Последняя минута перед отключением питания на корабле поколений. Мужчина почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он так долго ждал этого момента, и сейчас ему с трудом верилось в то, что его давняя мечта начинает сбываться.

— Сцена готова, — обратился к нему один из техников, проверявший звуковую аппаратуру и освещение. Баркли кивнул.

Он знал, что света на ней будет совсем немного — но по сравнению с темнотой, в которую скоро погрузится «Арк», его будет вполне достаточно. Главное, чтобы Нил был хорошо виден со сцены — он хотел, чтобы каждый мог рассмотреть его.

Другой техник подал сигнал, и заместитель капитана шагнул вперед, за границу мрака к свету. Это был его первый шаг к новой жизни. Нил ощущал легкое волнение, которое испытываешь перед чем-то новым и неизведанным. Он собирался начать новую жизнь. Нет, не так: он собирался создать новую жизнь, для себя и для всех пассажиров «Арка».

Нил родился на Земле. На острове, правители которого некогда были хозяевами половины мира. Предки Нила переселились туда три сотни лет назад из южных стран, бесправных колоний под нерадивым управлением наместников, назначенных метрополией.

Поначалу Баркли были бесправными, угнетенными национальным меньшинством. Но все изменилось век спустя, когда глобализация и экономические кризисы перевернули все мироустройство вверх дном. Род Нила неожиданно стал элитой, привилегированной и знатной. Благодаря врожденным хитрости и уму, они сумели сохранить богатство и влияние и в последующие, не менее тяжелые десятилетия.

К началу космической эры семья Баркли считалась одной из самых уважаемых, и ее представители занимали высокие посты благодаря прочным связям. Нил с детства впитал простую, незыблемую истину: он — элита, и таких как он, крайне мало. Сам факт его существования был достаточным для того, чтобы с ним считались. По такому принципу жили все Баркли, и долгое время, люди вокруг полностью разделяли их мировоззрение.

Но с наступлением новой эпохи темная туча нависла над респектабельной династией. Громкие имена прежде влиятельных правителей растворились в прошлом, и историю начали творить те, на кого Нил прежде никогда бы не обратил внимания. Люди без имени и рода стали новыми богами. И, что хуже всего, начавшие править Солнечной системой уже не придавали значения некогда достойной уважения фамилии.

Поначалу, семья Баркли не желала признавать перемены и всячески от них открещивалась. По старой привычке, отец Нила всюду требовал почтительного отношения к себе и один раз чуть не избил какого-то парня, который тронул его за плечо, желая пройти. Мать Нила, Каролина, демонстративно выходила из торговых павильонов, куда входили женщины «низшего сорта», по ее словам. Она надеялась, что нерадивые продавцы, как раньше, будут закрывать целые этажи только потому, что она на них присутствовала. Но теперь, все изменилось. Продавцы кланялись всем остальным женщинам точно так же, как когда-то Каролине. Баркли больше не были избранной элитой.

И никого из их семьи это не устраивало.

Нила всегда учили, что он должен вернуть родовое влияние. Десятки отпрысков Баркли соревновались между собой, кто выполнит родовые заветы лучше. Кто-то пытался проявить себя в искусстве, кто-то в спорте. Нил выбрал себе путь в политике, но выяснилось, что он совершенно не приспособлен к грязным трюкам, которые являлись обязательной частью игры. Так он провалил не только наставление родителей, но и собственные цели.

К сорока годам, Нил ненавидел не только свое громкое, бесполезное имя, но и себя. Многие из наследников Баркли уже поглядывали на него со снисхождением, как на неудачника. Его перестали звать на половину семейных встреч, а отец всегда оказывался слишком занят, чтобы просто поговорить с сыном. Нил прекрасно понимал причину: он был паршивой овцой в стаде. Пусть семья Баркли не смогла сохранить родовой статус снаружи, она отчаянно стремилась поддерживать его хотя бы изнутри.

И Нил с этой задачей не справлялся. А потому, он пошел в земной космофлот.

В ВКС его не приняли. Он испытал жгучее унижение, когда после короткой аудиенции у Адмирала Милиты, эта безродная посмела его выпроводить, даже не заинтересовавшись настолько перспективным кадром. Более того, она продемонстрировала полное отсутствие заинтересованности в том, чтобы пополнить свой штат наследником рода Баркли.

Когда Нил зашел в ее кабинет, адмирал лишь подняла на него глаза и коротко кивнула, приглашая сесть напротив. Она даже не поднялась ему навстречу, не говоря о рукопожатии, а просто осталась сидеть на своем месте. И Нилу больше ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Пока женщина ровным голосом рассказывала про необходимые требования и навыки, Нил украдкой разглядывал ее. Крупноватый, чуть сплющенный нос, слишком близко посаженные глаза, тусклые волосы скучного мышиного оттенка. В ней не было ни намека на благородную породу — но решение о найме Нила принимала именно она.

Закончив свою речь лаконичным, но уверенным отказом, адмирал снова кивнула Нилу и вернулась к документам, бросив короткое: «Спасибо за ваше время». Он понял, что это было недвусмысленное предложение покинуть помещение.

Скомкано попрощавшись, Нил покинул кабинет. Он намеренно хлопнул дверью слишком громко, надеясь хотя бы на какую-то реакцию, но ничего. Адмирал не обратила внимания на его мальчишескую выходку.

Зато обратил Баркли-старший, который поджидал сына в коридоре. Нил заметил его пару минут спустя, когда пелена гнева перед глазами спала. Его отец сидел с идеально ровной спиной на одном из стульев и презрительно оглядывал все вокруг, особенно спешащих по делам людей. На запястье мужчины поблескивали дорогие наручные часы. Это была устаревшая модель, которой никто не пользовался, но с помощью таких реликвий именитые династии обычно показывали богатство и влияние.

«Было бы перед кем выпендриваться», злобно подумал Нил, подходя к мужчине. Тот лишь вопросительно поднял бровь, требуя отчета. Ни одна черта на идеальном лице мужчины не дрогнула, когда Нил дрожащим голосом рассказал о своем провале.

Баркли-старший так ничего и не произнес, поднимаясь со стула и стряхивая невидимые пылинки с костюма. Он только посмотрел на сына с выражением, по которому Нил понял — большего ему не светит. А после, не прощаясь, его отец вышел вон, оставив Нила наедине со жгучей обидой и разочарованием.

Несмотря на это, Нил не сдался — он просто этого не умел. Единственное хорошее, что дало ему известное имя, это закалка. В ежедневной борьбе за статус и благосклонность старших сдаваться было просто-напросто невозможно. А потому, Нил устроился на простенькую должность в гражданской космоиндустрии, чтобы зализать моральные раны и обдумать новый план. Именно во время работы там, он узнал о строящихся космических городах на орбите Земли и в поясе астероидов.

И удача, наконец, улыбнулась ему.

После обивания всех возможных порогов и бесконечных часов работы, Нила приняли в кандидаты на управление колоссальным сооружением. Справедливости ради, его имя тоже сыграло роль. Те, кто нанял его, полагали, что способности к управлению у семейства Баркли в крови, а значит, это будет дополнительным преимуществом. Нил не возражал. Он был готов согласиться с чем угодно, если это поможет ему получить статус и влияние.

Начав работу, он узнал, что в каждом городе будет жить не меньше миллиарда жителей согласно изначальным планам. Нил тут же начал работать в администрации исполинского объекта и активно включился во все происходящие процессах. Постепенно, он завоевывал доверие коллег и репутацию. О нем начали положительно отзываться и хвалить его хватку и блестящий ум. Но самое главное, во время одного из разговоров мать упомянула, что отец планирует снова приглашать сына на важные семейные мероприятия. И Нил был абсолютно к этому готов, чувствуя, что наконец смог чего-то добиться сам.

Все рухнуло в один день. Катастрофа в строящемся на орбите космическом городе унесла десятки жизней, а проект отбросило по срокам готовности на годы, если не на десятилетия, по словам экспертов. Штат резко сократили, и буквально на следующий день после происшествия Нил узнал, что его вывели из состава кандидатов без объяснения причин.

Поначалу, он был в ярости. Но, остыв, Нил начал усиленно думать. У него уже был отличный опыт работы в администрации, за время которого он обзавелся множеством полезных знакомств. Одним из таких знакомств был Винсент Райзер, капитан готовящегося к отбытию корабля поколений «Арк». Нил много слышал об этом проекте и мигом сложил два и два.

— Добрый вечер, «Арк»! — зычно крикнул он, приветствуя своих будущих подданных, и широко улыбнулся. — Сегодня нас ждет небольшое стесняющее обстоятельство. На несколько суток нас оставят без энергии, но это не отразиться на нашем высоком моральном духе!

Некоторые из них очень внимательно ловили каждое его слово. На корабле поколений Баркли, благодаря своей харизматичности и коммуникабельности, обзавелся соратниками.

Он прошелся по сцене и театрально развел руками, когда погас свет. Теперь оставшееся освещение на автономном питание было направлено исключительно на выступающего. В зале мелькали огоньки — экраны личных терминалов.

— Полет в столь дальние космические глубины без сомнений величайший подвиг. Ваши имена будут вписаны в историю навсегда. В историю нашей планеты!

«Моей планеты» — подумал он про себя.

***

Колфин не поверил своим глазам. За сидящем на кресле Новаком стояла Кэт. Обворожительная и строгая, она смеется и смотрит прямо на него. Он огляделся, но никто на нее не смотрел.

— Вы ослепли? — спросил он, но никто не обратил внимания.

— Ладно, пора заканчивать, — проворчал Чеслав и начал рыться в карманах своего комбинезона, точнее, в местах, где их быть не должно. В конце концов, выудил информационный носитель и соединил его со своим терминалом. — Так-так, что у нас тут. Дайте минуту.

— Что ты задумал, Новак? — спросила Диана.

Кэт осуждающе качнула головой, смерив ее презрительным взглядом.

— Говори, — сказал ей Микки.

— Знаешь, милая, я подготовился к полету в эти долбанные дали, — довольно произнес Чеслав. — Выведал у знающих людей кучу неприятных фактов о нашем узурпаторе местного масштаба. Угадай, какой эффект произведет на общество подобная информация? Это будет бомба!

— А ты хорош, — слабо улыбнулся Денис. Еще мгновение назад казалось, что он совершенно упал духом.

Она отвернулась от Микки. С ее плеча спала лямка блузки, обнажив ухоженную безупречную кожу. Рука поднялась, в пальцах зажата неизменная платиново-иридиевая карта земного гражданства, на краю блестящей поверхности белые следы. Он сглотнул.

— И что мне делать?

Его вкрадчивый голос на этот раз услышали все. Четыре пары глаз впились в него взорами.

— Пожалуй, примешь непосредственное участие в нашем спектакле, — проговорил Новак.

***

— Будьте бдительны, враги все еще среди нас, готовятся погрузить наше справедливое общество в хаос. Мы этого не допустим, будем бороться с ними — и победим!

Четверть зала, встав, аплодировала ему. Еще четверть внимательно слушали. Половина недоуменно переглядывались и шушукались. Им придется принять новый порядок, осознать свое истинное положение. И если они не будут лояльны, то их участь станет незавидной.

Критическая масса уже была за него, а большего пока и не нужно. Сомневающиеся прогнутся, протестующих сомнут. Он достаточно просто и эффективно им объяснил, технологии манипуляции человеческим сознанием разрабатывались веками и ни на йоту не устарели. Люди уже почуяли запах крови, древние инстинкты проснулись в их подсознании.

— Подлый заговор разрастался как раковая опухоль. Мне удалось выяснить планы постройки такого же несправедливого общества, которое было там, откуда мы убрались. Потому мы сказали: «Хватит с нас»!

«Хватит с нас»! — раздались тихие одиночные выкрики. Последние из них были неуверенны. Пока еще неуверенны.

— Мы не хотим жить так! Мы построим новое, справедливое общество, равные среди равных, достойные среди достойных приведут нас к богатству! — Нил перевел дух, — И процветанию!

— Да! — раздались уже более уверенные выкрики, — Веди нас!

— Я раскаиваюсь, — с прискорбием произнес он. — Мне пришлось снять с капитана Винсента Райзера его полномочия. К сожалению, он не собирался мириться с тем, что мы хотим жить свободно. В том, что его больше нет с нами, я раскаиваюсь.

— Раскаивайся глубже, мудозвон! — раздался глубокий, вкрадчивый, хорошо поставленный голос.

Не ожидавший такого поворота Нил инстинктивно обернулся. Он знал, кто говорит. Обладатель голоса был известен в Солнечной и стечением обстоятельств оказался на «Арке». Но сейчас Колфина не должно быть слышно, не во время триумфа Баркли.

Отключив свой микрофон, он посмотрел на техников, с удивлениям взирающих на звуковую аппаратуру.

— Немедленно убрать.

Но те лишь развели руками в ответ.

— Мы не понимаем, откуда сигнал. Если он идет по основной корабельной сети, то мы ничего не можем сделать.

Тем временем Микки продолжал говорить.

— Привет, мальчишки и девчонки «Арка». Вам тут, говорят, лапши на уши навешали? Спешу вас огорчить — она вам придется не по вкусу.

— Микки-и-и! — завизжал женский голос из зала.

— Прошу соблюдать спокойствие, нарушители скоро будут найдены, — призвал к порядку Нил, но не все собравшиеся обратили на него внимание. Многие продолжали слушать голос извне.

— Меня зовут Микки Колфин, и сегодня я расскажу вам нечто интересное. Сейчас многие из вас видят перед собой заместителя капитана Нила Баркли. Безусловно, он кажется вам человеком достойным. Но это не так.

Он неслышно скрипнул зубами. Что себе позволяет этот посредственный певец? Выскочка из серой людской массы, по недоразумению получивший доступ к популярности и деньгам не должен нарушать границы и вторгаться в сферы интересов таких старинных семей, как Баркли.

Этому следовало положить конец, и как можно быстрее.

— По техническим причинам мы прерываем пресс-конференцию, — обратился он к залу.

— Да заткнись ты, дай послушать, интересно ведь! — выкрикнувшего тут же заставили замолчать лояльные Нилу люди, но он уже видел, что контроль безвозвратно потерян.

Придется действовать грубо.

***

Микки перевел дух. Все происходящее казалось сном, иллюзией, он как будто смотрел на происходящее со стороны. Но свое дело знал и слова складывались в предложения, он декламировал с воодушевлением, не обращая внимания на то, что происходило вокруг.

Две минуты назад двери службы безопасности открылись, и роботы Варм ринулись на отпрянувших людей снаружи. Грозно размахивая манипуляторами с парализаторами, они расчистили им путь до командного отсека.

Один из киберов бросился к группе сторонников заместителя и завертелся волчком, повалил густой черный дым, в сердцевине которого сверкало маленькое оранжевое Солнце.

— Перегрузка их задержит, — быстро проговорила Диана, — Ненадолго. Ито, зачем нам в командный?

— Только там я смогу вывести общекорабельную трансляцию. У тебя нет туда доступа?

Девушка печально качнула головой.

— Взломаешь?

— Легко, дайте две секунды.

Обступившие их люди, дезориентированные нападением роботов, уже приходили в себя и перегруппировывались для наступления. Варм выступила вперед, спиной прикрыв начавшую возиться с запирающими системами Рин.

— Приказываю всем разойтись! — выкрикнула Диана. — В противном случае мы будем вынуждены применить силовые методы.

— А они у нас есть? — обеспокоено прошептал Денис. Микки посмотрел на наивного парня и печально улыбнулся.

— Откуда в заднице пробойник, — зло прошипела Диана.

— Сдавайтесь! Мы вас не тронем! — крикнули им из приближающейся толпы.

— Если что, я в массовых драках опыта не имею, — Новак взмахнул личным терминалом, — Наше оружие слово.

— Еще секунду, — спокойно проговорила Рин и действительно, двери отсека разошлись в стороны, открывая путь к спасению! — Внутрь!

Пятеро забежали в командный отсек и под разочарованные вопли наступавших, двери захлопнулись. Возможно, в них тут же начали колотить, но внутри слышно не было из-за хорошей звукоизоляции.

Ито сразу же занялась аппаратурой у капитанского кресла и восхищенно щелкнула языком.

— Проще простого!

— Колфин, настало твое время, — проговорил Чеслав, протянув ему терминал. На экране змеились строчки текста, виднелись изображения и прочие доказательства.

Усевшись в кресло и придвинув ближе микрофон, он начал говорить. Зверь внутри Микки ворочался в голодных порывах, это отзывалось спазмами в мышцах. Но он отбросил все неприятное, мешающее работе и сосредоточился на модуляциях голоса.

Сцена готовилась не для него, но он выступит на ней блестяще. Он кинул короткое ругательство, чтобы прервать выступавшего заместителя, поприветствовал слушателей, представился и начал рассказывать, всматриваясь в экран терминала Новака.

— Властолюбивый ублюдок Баркли чужими руками убил четырех человек командного состава «Арка». Да, это еще предстоит доказать, но я вас уверяю, это всего лишь вопрос времени. А пока что я вам простыми словами расскажу, кто наш герой, а точнее злодей, на самом деле.

***

Во главе процессии из примерно пятнадцати человек он шел к командному отсеку, откуда велась трансляцию. Там уже находились его люди, но проникнуть внутрь пока что не могли. Или боялись, потому медлили.

— Вам стоит послушать, — неуверенно тронул его за плечо один из последователей, передав планшет. В его глазах уже сквозила неуверенность.

Нил принял планшет и прислушался, не сбавляя шага.

— Вот такая семейка у Баркли осталась на Земле. Серьезно, их способностям всеми правдами и неправдами пробираться к сытным кормушкам позавидует любая свинья. Нил в юности явно был туповат, раз не сумел воспользоваться родовым влиянием. Но уж поверьте, насрать он там успел. Занимая должность в администрации космического города, он одобрял поставки некачественных материалов для ускорения постройки. Когда на строительстве произошла катастрофа, его просто отстранили. А следовало повесить прямо на орбите! Не извиняюсь, это мое простое человеческое мнение.

Баркли в ярости швырнул планшет об стену и ускорился.

— Быстрее! Этому пора положить конец!

Глава 16

Рин с недоверием уставилась на Новака, услышав слова Колфина.

— Что? — перехватил ее взгляд Чеслав, вольготно расположившись в кресле навигатора, — Я всего лишь продавал дуракам плохие и дешевые материалы. Не моя проблема, если нет мозгов. Спрос рождает предложение.

Она отвернулась, скрывая охватившие ее противоречивые чувства. Так странно осознавать, что вызывавший столько ненависти человек, по сути, являлся лишь частью огромного механизма, перемалывающего людские судьбы. Как инженер, Ито могла осознать принципы работы подобной системы. Но не в силах их принять и каждый раз испытывала своеобразное озарение.

— Баркли единственный из командного состава «Арка», не имеющий никаких выдающихся достижений для получения правящей должности. Как мне кажется, ребята, наше отправление сопровождалось невероятным бардаком, раз место заместителя капитана занял подобный моральный урод.

— Отправляй файлы, Рин, — улыбнулся Новак и показал большой палец Колфину, — Скажи про доказательства, мы их отправили всем.

— Сейчас вы можете ознакомиться с уликами, любезно предоставленными нам честным гражданином Чеславом Новаком. Они находятся в общем доступе в инфосети «Арка». С вами был Микки, еще услышимся!

Певец закончил говорить и откинулся на кресле, прикрыв лицо ладонями. Она разместила данные в облачных хранилищах и выключила компьютеры. Командный отсек погрузился в тишину.

— Дело сделано, — объявил Чеслав. — Теперь наш несостоявшийся король сможет захватить власть только силой. Диана, на «Арке» есть оружие?

Глава безопасности долгим взглядом окинула всех и скрестила руки на груди.

— Я уверена на все сто, что есть. Но только те, кто знал о тайных хранилищах, мертвы.

Денис присвистнул.

— Как это возможно? А прибор, которым пользовались убийцы, оттуда?

— Баркли был не единственным заговорщиком. Новак, у тебя есть компромат на всех? Вспомни, убитый Рин начальник снабжения был не так прост.

— Именно поэтому я и спросил,— ухмыльнулся Чеслав, слушая только главу безопасности и игнорируя вопросы биофизика. — Не думаю, что он его нашел, иначе нас сразу бы перестреляли, как в тире. Никто не знает про схрон?

— Никто, — подтвердила Диана, вскинув подбородок. — Даже я, хотя искала. Теперь мы одни против толпы.

— Посмотрим, — снова усмехнулся Новак.

Микки, смотревший в одну точку на стене в сумраке командного отсека, вдруг дернулся и из уголка рта пошла пена. Денис бросился к нему и принялся оказывать первую помощь. Остальные напряженно думали.

Ито чувствовала опустошение. Слишком много всего произошло за последние дни. Взглянув на усталые лица своих товарищей, она подошла к двери. За ней по-прежнему ничего не было слышно. А у акустического распознавателя закончилась энергия.

Варм неслышно подошла и встала рядом. Рин понимала, что девушка напряжена так же как она. Предел прочности есть не только у механизмов, но и у живых людей.

— Нам нужно выходить. Заперев себя в клетке, мы не поймем, что на самом деле происходит снаружи. Ты арестуешь заместителя капитана?

— Конечно. Но у меня все еще нет доказательств. Нужны улики, орудия убийства. Если Нил успеет все попрятать, его придется оставить на свободе, — Диана уловила выразительный взгляд Рин краем глаза, и добавила: — Достижения цивилизации.

— Мы отыщем прибор, где бы он ни находился. Перевернем весь корабль вверх дном, если потребуется.

— Ты сама знаешь, что это будет возможно только через полтора года, когда «Арк» прибудет к Глизе. — Диана обернулась и повысила голос, — Существует множество способов нас отсюда выкурить. Я приняла решение открыть двери. Отойдите за меня.

Рин отступила к стоявшему возле спящего Микки Денису, он вытащил из инъектора пустую капсулу транквилизатора и вставил новую, рефлекторно сжав рукоятку.

— Это хорошая идея?

Она не ответила. Решение главы безопасности было верным, они сделали все, что было в силах и оставаться в ловушке дальше не имело никакого смысла. Ито на собственной шкуре испытала подобное, когда ее вытаскивал штурмовой отряд на земной орбите. Могли и убить, но приказ явно был однозначным — брать живой. Рин подумала, что давно не вспоминала об оставшейся на Земле дочери и в сердце защемило.

Двери открылись и в проем хлынули люди, заполняя командный отсек.

По знаку заместителя толпа окружила Варм. Один из мужчин рывком приблизился и заключил девушку в цепкий захват: одна рука обхватила шею, вторая зафиксировала в замок — не вырваться даже при сильном желании.

Рин застыла, голоса вокруг перешли на повышенные тона, становившиеся оглушительными. Но начальник безопасности единственная сохранила самообладание и даже не пыталась вырваться. Ее рука медленно поднялась и в шуме от собравшихся щелчок портативной горелки был не слышим.

Мужчина взвыл и инстинктивно отпрянул, потрясая обожженной рукой. Ожог на глазах наливался красным.

— Следующему я оторву лицо, — совершенно спокойно сказала она и настала тишина.

— Диана, — Нил выступил вперед, между ними оставался один шаг. — Кажется, вы в невыгодном положении. Предлагаю тебе соблюдать субординацию и задержать нарушителей спокойствия. Нам не нужна паника.

Тусклый свет мигнул. Автоматика заменила резервные батареи в этом секторе корабля поколений.

— Полагаю, ты не в том положении, чтобы диктовать условия. Все кончено, — парировала Диана. — Вели своим клоунам расползаться по каютам. А с тобой мы будем разбираться.

В отсек набивалось все больше людей. Заместитель обернулся и неприязненно поджал губы. Один из мужчин атлетического телосложения, вооруженный коротким обрезком трубы, встал почти между ними.

— Я и еще несколько человек, раньше служивших в планетарной гвардии, можем оказать вам содействие, начальник безопасности.

— До выяснения обстоятельств и согласно предъявленным обвинениям, заместитель капитана Нил Баркли, вы арестованы, — громко и официально произнесла Диана.

— Кажется, меня только что выселили из роскошных апартаментов, — с усмешкой проговорил Чеслав.

— На каком основании, начальник безопасности Диана Варм? — поинтересовался заместитель, скрестив руки на груди. — Группа людей нанесла лживый удар по моей репутации, попытались подорвать авторитет единственного находящегося в строю командующего. Что мне вменяется в вину, предъявите доказательства?

— Это саботаж! — заорал один из стоявших за спиной заместителя. Тот еле заметно дернул скулой. Баркли хорошо сохранял лицо, постепенно обретая контроль над ситуацией.

— Субординация, Варм. Я не потерплю бунта на корабле.

Казалось, даже воздух уплотнился между заместителем капитана и главой безопасности, настолько физически ощущалось напряжение.

— Я беру на себя управление «Арком», — чуть тише произнесла Диана.

Денис тронул руку Рин, она посмотрела на парня. К ним подошел Новак.

— Страх переоценен. Я должен это сделать, — Маликов сделал шаг вперед. Из уха показалась капелька крови. — Шестой уровень, скрытая ниша в двойном коридоре справа, на высоте полутора метров от пола. Прибор там. Препараты находятся у Ефремова, на его рабочем месте, запертый контейнер слева от компьютерного терминала.

Он пошатнулся. Рин с Чеславом усадили его в кресло навигатора.

— Денис, ты в порядке? — она посмотрела в его глаза. В них что-то неуловимое исчезало, уходило в небытие.

— Сделайте все, что можно.

— У нас есть доказательства! — выкрикнула Рин. Все в командном отсеке повернулись на ее голос. Денис закрыл глаза, зрачки быстро подрагивали, дыхание выровнялось и стало очень тихим.

***

Варм вздохнула и устало посмотрела на лежавший перед ней громоздкий шлем, затянутый в прозрачный биопластик. Прошли почти сутки с отключения энергопитания. Она взяла на себя почти все обязанности и уже понимала, что забыть про отдых придется до конца путешествия «Арка».

Во временном штабе чрезвычайного положения, оборудованном в командном отсеке, теперь было многолюдно.

— Просто невероятно.

— Это внешний нейроинтерфейс с расширенным функционалом. Принципы его работы придется изучать еще очень долго, но с управлением я почти разобралась, — отчиталась Рин. — Что с препаратами?

— Лаборатория утром прислала отчет. Сильные подавляющие волю вещества, действующие напрямую на центральную нервную систему. На устройстве отпечатки пальцев и ДНК Нила Баркли, на веществах — Макса Ефремова. Кстати, он уже дал показания. Клянчит помилование, — она слабо улыбнулась. Взгляд ее бледных, как зима, глаз, остался холодным.

— Мы испытали на себе их действие. Эффективно, — констатировала Ито.

— Они ошиблись с дозировкой, когда обработали Новака, — разъяснила Диана, — Теперь я понимаю, почему Лара Штуцер суициднулась. Она вводила Чеславу препарат. И совокупное действие закончилось, когда он напал на капитана Райзера.

Сидевший рядом Чеслав, отвлекся от просмотра файлов на терминале.

— Вещества стирали память?

— По всей видимости, да, — кивнула девушка.

— Халатность Лары дорого им обошлась. Помиловать посмертно.

Рин с неприязнью взглянула на мужчину.

— Что он здесь делает?

Диана промолчала. Новак ухмыльнулся.

— Не буду напоминать, что без меня бы вы все сели в лужу, — он встал и сделал пару шагов, оперев руки на стол и оказавшись между инженером и главой безопасности. Положив на поверхность диктофон, он включил запись. — Давайте по порядку, шаг за шагом. Заместитель капитана проснулся больше десяти лет назад. По графику он должен был пять лет назад снова погрузиться в анабиоз, но врачи запретили ему засыпать по медицинским показаниям. Полагаю, такой поворот его взбесил. Захват власти Баркли задумал давно, с этой целью и взошел на борт корабля. А вот идея убирать конкурентов чужими руками ему пришла уже здесь. Нейроинтерфейс протащил с собой личным багажом, препараты собрал на борту. Выбирал место и время очень осторожно, чтобы не засветить всех участников процесса.

— Знать бы, кто ему это дал.

— Без разницы, — отмахнулся Чеслав от слов девушки. — Они остались на Земле. Двигаемся дальше: первой жертвой Нил выбрал главного инженера, как самого проницательного из командующих и потенциального лидера будущей колонии. Признаем, Винсент был добряком, но туповат и на эту роль явно не годился. Руками Маликова уничтожив первого конкурента, Баркли уже не мог остановиться. Следующим стал начальник снабжения.

Мужчина красноречиво посмотрел на Рин Ито.

— Это не твоя вина. На самом деле его бы я убрал первым, бывший военный космолетчик не менее амбициозен, как и наш несостоявшийся король. Когда я оклемался от анабиоза, Колфин завалил навигатора. Совершенно ненужная жертва, он только проснулся для своей финальной пятой смены, чтобы завершить работу. Нам повезло, что он за месяц успел загрузить полностью скорректированный курс в бортовые биокомпьютеры. Баркли, тем временем, уже просто шел по списку. Следующим стал Винсент Райзер, но, благодаря халатности Лары Штуцер, я не добил капитана, а лишь ранил его.

— Меня он оставил на закуску? — поинтересовалась Диана.

— Тебя спасла осторожность. Нил явно боится роботов, как многие люди, а ты с ними чуть ли не спишь. Он запаниковал после смерти Лары, но все же дождался темноты, чтобы окончательно завершить серию убийств. Уже напрямую приказал Ефремову застрелить Райзера и начал обрабатывать проснувшихся людей. Сколько мы вычислили его сторонников?

— Двадцать семь человек. И еще десяток-другой сочувствующих. Все задержаны, — кивнула девушка, — Продолжай.

— Если бы среди пассажиров не оказался геномод со способностью читать мысли. Если бы у меня не оказалось компромата на заместителя. Если бы наш популярный друг не переменил настроение напуганных и обескураженных людей, все повернулось бы в худшую сторону. — Чеслав выключил запись и протянул устройство главе безопасности. — Признайся, Варм, ты бы не сумела вовремя разобраться в происходящем. И, скорее всего, оказалась бы мертва к концу полета.

— Так и есть, — призналась она. — Рин, что с парнями?

— Микки невменяем, повредился рассудком после принятия сильнодействующего наркотика. Денис в коме.

Они замолчали на несколько секунд, думая о несчастьях, постигших товарищей. Девушка задумчиво повертела в пальцах записывающее устройство.

— Пойдем к нему, — сказала, вставая, Диана.

Баркли держали в бывшей камере Новака. На этот раз компанию охранному роботу составил один из бывших планетарных гвардейцев в новенькой форме со знаками различия и с парализатором на поясе. Он кивнул начальству и отступил в сторону от двери, кибер переместился в противоположную.

Увидев посетителей, Нил брезгливо поджал губы.

— Послушай, — Диана включила запись разговора и по мере прослушивания, бывший заместитель капитана постепенно бледнел. — Есть что добавить?

— Как будто это повлияет на мою участь, — ответил он с едва уловимой усмешкой. В голосе послышались нотки той самой уверенности, с которой Баркли призывал пассажиров корабля поколений присягнуть ему на верность. Диана нахмурилась, черты ее лица ужесточились.

— Я еще не решила, каким будет наказание. Законы новой планеты составлять мне и есть выбор между смертной казнью и пожизненным заключением. Предоставить его тебе?

В глазах мужчины промелькнул страх. И он сломался.

— Да, все изложено верно. Я втерся в доверие капитана, связи помогли занять должность. Прибор экспериментальный, его и формулы препаратов я выкрал перед путешествием из родового сейфа. Я не мог ждать, когда они сказали, что нельзя снова погрузиться в анабиоз!

— Ну-ну, прекрати истерить, — добродушно произнес Чеслав, — Я оставил там вообще все добро, только трусы еле успел захватить.

— И компромат, — с ненавистью воззрился на мужчину Баркли.

— Оказался не лишним, как видишь. Чистосердечное признание? — Диана сверлила преступника глазами. Он кивнул и оставил голову опущенной.

Рин и Чеслав вышли, Диана же услышала его шепот.

— Я не боюсь роботов.

— Что?

— Пауков. У меня арахнофобия. Киберы на них похожи.

Девушка ничего не ответила, оставив узника в одиночестве.

Догнав Новака, она посмотрела вслед уходящей Рин Ито. Женщина шла уверенной походкой и слушала в терминале доклады инженерных служб, проводящих диагностику систем корабля поколений.

— Назначь ее ведущим инженером, — сказал Чеслав.

— Не могу привыкнуть, что я теперь исполняющая обязанности капитана «Арка». Спасибо за твою помощь, она неоценима.

— Я только начал, — довольно ухмыльнулся мужчина.

— Надеешься стать очень влиятельным в нашем новом доме? — поинтересовалась Диана, взглянув на властный профиль мужчины.

— Если вы не против, планетарный комиссар, — отозвался Новак, — Там будет много административной работы. Нужен отличный управленец, настоящий правитель.

— Я подумаю над этим предложением. Мы только что свергли одного несостоявшегося кандидата в правители, и заменять одного узурпатора другим кажется странным. И я уверена, что компромат у тебя есть на всех нас, включая меня.

Чеслав искоса взглянул на нее, кивнул и сказал совершенно серьезно.

— Могу стать твоим мужем, если необходим фиктивный брак для формирования хорошего общественного мнения.

— Столько предложений за одну минуту! — рассмеялась она, после чего совсем капельку покраснела, — Над этим предложением я тоже подумаю.

Интермедия 3

Райс Ле Рой нырнул под козырек остановки общественного транспорта и посмотрел на имплантированный в запястье таймер. Одиннадцать часов, как раз вовремя. Тропический ливень заливал улицы Сингапура, застрявший в конце переулка робот жалобно пищал, подзывая людей для своего спасения. Разумеется, редкие прохожие на кибера не реагировали.

До прибытия транспорта оставалось пять минут. Уже через половину этого срока он начал нервничать. Глаза поднялись к небесам, изредка разрезаемых разрядами молний. Еле заметное пятнышко орбитального города летело к озаряемому закатом горизонту.

Подкативший к остановке электробус выпустил трех пассажиров и подождал, когда одинокий человек зайдет в теплое нутро салона. Но Ле Рой не шелохнулся. Резина зашуршала по мокрой дороге.

Никто не пришел.

Через десять минут Райс вышел под дождь и направился дальше по улице. Но не прошел и трех кварталов, как трое в штатском набросились на него, повалив на залитый водой тротуар.

— Не дергайся!

Руки умело обыскивали его, вытащили терминал, вцепились в таймер. Потому грубо схватили и бросили в открывшиеся двери электрофургона.

— Что ты должен был получить?

— Вы взяли не того, — сказал Райс и тут же получил по зубам.

— Отвечать на вопрос!

— Личные вещи улетевших тридцать лет назад на первом корабле поколений.

Схватившие его оперативники переглянулись. Дверь электромобиля открылась, и его вытолкнули наружу. Стоявший под дождем человек посветил фонариком Ле Рою в лицо и каркнул: «Увести».

Он успел заметить, что осмотревший его идет следом. Райса усадили на шаткий стул в пустой комнате, запястья и лодыжки обхватили самозатягивающиеся прочные ленты, плотно стянувшие конечности. Фонарь снова светил в лицо.

— Проблемы с кровообращением начнутся через двадцать минут. Рассказывай. — тот же каркающий голос продолжил допрос.

— Как уже говорил ранее, взяли не того, — спокойно сказал Райс.

— Какие именно вещи ты должен был получить?

— Те, что не улетели с человеком, который там должен был оказаться.

Последовала пауза. Его ответы явно смущали оперативников. Выше ростом, чем земляне, это плохо. Руки начали неметь, ноги он пока еще чувствовал.

— Имена!

— У меня в поясе потайной карман, в нем черный прямоугольник. Меня плохо обыскали.

Ле Роя тут же повалили, нижней челюстью он больно стукнулся об пол. Ленты сильно врезались в кожу, и он зашипел от боли.

— Откуда это у тебя?

— Потому что я работаю в корпусе «Локи». Моя личность поддельная, идентифицировать невозможно.

Его собственный ствол, трансформировавшийся из матового темного прямоугольника, уперся в затылок.

— За хранение этого тебе положено помещение в биорезерв.

— Я староват для биокомпьютера. Кстати, за убийство специалиста разведкорпуса тоже по головке не погладят. И хватит уже прикидываться земными спецслужбами.

— Имя? — раздался другой голос. Дребезжащий женский контральто. И его он знал.

— Райс Ле Рой.

— Освободить.

Его рывком подняли, ленты ослабили свою хватку, но руки он пока не поднимал, чтобы кровообращение восстановилось. Подбородок саднил, в висках стучали молоточки.

— Мне повезло, что ты меня узнала, Алевтина.

— Тебе повезло, что мои дуболомы тебя не успели похоронить в окрестностях Сингапура.

Он хрустнул шейными позвонками, прогоняя напряжение.

— Рассказывайте, как вы так облажались.

Алевтина Джюс оседлала другой стул напротив него и, положив голову на сведенные на спинке руки, вздохнула.

— «Арк» улетел к Глизе тридцать четыре года назад. Что такого важного земная разведка хочет заполучить, перед тем как окончательно исчезнуть?

— Встречный вопрос. Какое дело конгломератам до первого корабля поколений? Так мы ни к чему не придем.

— И не нужно, — женщина внимательно на него посмотрела. — Я ведь правда могу тебя пристрелить, несмотря на то, что мы ищем одно и то же для одной цели. Ле Рой, что бывшие космолетчики должны были передать тебе?

— Материалы инженера и начальника снабжения «Арка». Инженер, как известно, остался на Земле. Знаешь, когда его вывели из анабиоза?

— Два года назад. И он так удачно скончался от вызванных сном осложнений.

— Мы оба знаем, что это чушь, — улыбнулся Райс. — Предполагаю, его убрали свои же из ВКС. Но зачем?

— Затем, что он ляпнул не в том месте и не в то время, о том, кто или что летит на «Арке».

Теперь они смотрели друг на друга очень пристально.

— Кажется, нам нужна помощь.

***

Райс и Алевтина трое суток штурмовали свои инстанции в поисках высокопоставленного лица, достаточно компетентного, чтобы восполнить пробелы разведок двух миров.

Безуспешность, казалось, преследовала их по пятам. Перед разведчиками захлопывались все двери, стоило лишь упомянуть, что речь идет о первом корабле поколений.

Поздно вечером в крошечном частном баре они мрачно глушили спиртное. Ле Рой взболтнул стакан с джином и поставил его на стол. На запястьях остались красные линии.

— Времени нет. Мне придется вернуться на Каллисто.

— Вместе с главнокомандующим? — уточнил он.

Джюс кивнула.

Зашедший в заведение посетитель сразу же направился к ним. Райс вскинул бровь, когда он подсел к их столику. Разведчица тоже узнала доверенное лицо земного правительства по делам генномодифицированных людей. Лицо непримечательное, да и возраст мужчины угадать было затруднительно, но в волосах уже искрилась седина.

— Что вы здесь делаете, Маркел? — спросила Алевтина.

— Вы двое в последнее время очень интересуетесь «Арком», — мужчина с незапоминающимися чертами лица оглядел сохранявших невозмутимость разведчиков и продолжил. — Кое-что ищете.

— И это у вас? — поинтересовался Райс.

Маркел молча положил на стол коммуникатор.

— Отлично, теперь здесь еще и геномоды замешаны, — женщина поднесла к губам коктейль и сделала глоток.

— Вы проницательны. В скором времени звездолеты отправятся вдогонку кораблям поколений. Мы должны предотвратить катастрофу на Глизе. Послушайте эту исповедь.

Коммуникатор ожил. Голос, принадлежавший умершему инженеру Сильвестру, не попавшему на борт «Арка», поведал трем сидящем в тишине свою историю.

— Все только запуталось, — вздохнула Алевтина. — Но теперь ясно, что они скрывали.

— Подожди, — Райс задумчиво посмотрел на гостя, и проявил осведомленность. — Гермес, кто из геномодов на борту «Арка»?

— Дионис.

— И конечно, тебя интересует его безопасность?

— Меня интересует мирное разрешение вопроса. Если начальник снабжения «Арка» претворил свой план по военному захвату колонии в жизнь, у нас возникнет проблема. Если колонисты убьют экспедиционный экипаж присланного к ним звездолета, проблема станет катастрофой.

— Черт, ты прав, — вклинилась Алевтина.

— Я отправил туда геномода из соображений безопасности, чтобы спрятать. За ним охотились, как и за всеми нами. Когда я получил эту запись и материалы погибшего Сильвестра, я все сразу понял. Диониса я знаю, он обязательно вляпается в эту историю, так или иначе. Как и все люди на «Арке».

— Звездолеты отправятся к Тау Кита и Тигардену в ближайшее время, — женщина посмотрела на Ле Роя, — Это не секретная информация, будет обнародована в ближайшие дни. Как мы задержим корабль к Глизе?

Маркел снова осмотрел разведчиков.

— Никак. Мы отправимся туда сами. Вы и я.

— Так, стоп, — Райс вытаращил глаза, — Я не подписывался улетать за пределы Солнечной. И вообще не прочь остаться на Земле. Мне на заслуженный отдых скоро!

— Кажется, за тебя уже все решили, — усмехнулась Алевтина, наблюдая за побелевшим коллегой по ремеслу.

Маркел кивнул и вытащил терминал. На экране появились несколько лиц.

— Знаете, на борту есть и не менее колоритные личности. Уверяю, нас ждет самая интересная операция в вашей жизни. Незаметная высадка на планету, внедрение и долгие годы работы. Шпионские драмы уважаете?

— Не интересуюсь, — буркнул Райс.

— Терпеть не могу, — ответила Алевтина.

— А вот Чеслав Новак с ними знаком, — геномод показал пальцем на одно из лиц мужчины на экране. — Вижу, Ле Рой, ты не в курсе. Тридцать лет назад он заключил с советником сделку через третьих лиц. И просто на всякий случай, с ним отправили сопровождение. Предосторожность, чтобы не натворил дел.

— Джус, не смотри на меня так. Вы на Каллисто тоже не вышиванием занимаетесь, — Райс вздохнул, перехватив многозначительный взгляд разведчицы. — А если они там все попередохли уже?

— Вернемся назад, — пожал плечами Гермес. — У нас, в отличие от поселенцев, такая возможность имеется.

Алевтина Джус сверлила геномода взглядом. Райс Ле Рой залпом допил джин.

***

Оставив разведчиков переваривать информацию, он покинул бар, выбравшись в субтропическую ночь. Сегодня днем он получил правительственную посылку, изощренный и коварный разум геномода разработал безумный план в течение получаса.

Не такой уж и безумный.

ВКС более тридцати лет скрывали, что облажались. Дважды облажались. Проворонили спрятанное на корабле поколений оружие и отправили на «Арк» не ту анабиозную капсулу.

Кто станет его союзниками на Глизе 667, он пока не знал. Он не знал, почему космофлот именно сейчас решил признаться в своей некомпетентности земному правительству. И почему советник, тридцать лет назад прикрывший задницу Новака, поручил проблему именно геномоду.

Скорее всего, он, Гермес из лабораторий Деймоса, единственный, кто сможет справиться с такой щекотливой ситуацией. Последняя просьба материнской планеты, покаяние колыбели человечества в грехах после десятилетий преследования созданных искусственно детей. Детей, без которых последующая космическая экспансия окажется затруднительной.

Взглянув в наполненное дождевыми каплями ночное тропическое небо, он вспомнил сказанное бывшим советником, а теперь фактическим правителем Земли:

«До сих пор ее называют Глизе 667? Раз заселили, пусть назовут планету нормально».

При удачном стечении обстоятельств, может быть.

Глава 17

Прошло полтора года.

Месяц назад корабль поколений прибыл в систему Глизе, где в зоне обитаемости поселенцев ждала планета. Радости людей не было предела — при ближайшем рассмотрении новый мир оказался лучше по условиям, чем предполагалось.

Рин покидала «Арк» одной из последних. Пустая оболочка корабля поколений, полимерно-металлическая скорлупа, преодолевшая миллиарды километров от Земли, осталась на орбите. Через несколько дней многокилометровый скелет звездолета войдет в атмосферу планеты и частично сгорит в ней, останки упадут в один из двух небольших океанов. Воды здесь было меньше, чем на Земле, но больше, чем во многих мирах Солнечной.

Еще не получившая названия новая планета обживалась людьми. Ито пришлось руководить всеми работами, связанными с высадкой, а позднее развертыванием первых планетарных поселений. Некоторые из них теперь демонтированы, а две самых крупных начали эволюционировать в города. Несмотря на пригодность атмосферы и биосферы для человека, большинство переселенцев не спешили покидать возведенные в первые дни купола.

Осторожность была оправданной. Не успев похоронить умерших по время путешествия, им пришлось хоронить погибших после высадки. Флора и фауна лишь на первый взгляд казались мирными, но первые смерти доказали, что заблуждаться опасно.

— Тебе бы здесь понравилось, биофизик Маликов, — тихо произнесла Рин, лихо выруливая на вездеходе из похожего на бамбуковый лес, вершины которого колыхались на пятидесяти метрах от земли. Там виднелась темная дымка и еще более темные узлы. Гнезда казались отсюда маленькими, но их обитатели спускались вниз для поиска пропитания и их размеры были огромны.

— Впереди два многоногих, — отрапортовал следовавший за инженерным вездеходом водитель тягача. Его кабина располагалась выше, и обзор был дальше.

— Не будем их обижать, — ответила она. — В объезд, двуногие.

За месяц у них уже начал формироваться местный сленг.

Приехав на базу, она спрыгнула с подножки и посмотрела в небеса нежного сиреневого оттенка. Две луны, как у Марса, правда, одна совсем крохотная, меньше Деймоса. Зато второй спутник размером почти с Каллисто, поэтому в океанах и морях случались приливы и отливы.

Насыщенный кислородом воздух ударил в нос. На огораживающих базу стенах прохаживались фигуры с оружием наперевес. Она поморщилась. Необходимая мера для защиты многоногих от возможного вреда человеческой биологии. Дохлых инсектоидов, съевших группу неосторожных ученых, нашли неподалеку от места трапезы. После непродолжительного обсуждения лидеры решили, что пострелять в прожорливую фауну не так критично, как ее уничтожить, став добычей.

Когда еще на корабле поколений исполнявшая обязанности капитана Диана Варм назначила Рин Ито главным инженером, она довольно скептически отнеслась к столь подозрительному решению. Поначалу, но со временем, осознавая возложенную ответственность, она приняла этот факт. Самый опытный инженер на «Арке», других не было.

Инженерные службы под ее командованием увеличили численность с десятка человек до тридцати. Подготовленные за последние полгода путешествия специалисты провели колоссальную работу во время высадки. Наступал вечер, и после дня работы ее снова ждало обучение новых, так необходимых колонии, кадров. Но сначала поздний обед и проведать Микки.

Несмотря на то, что питаться она могла и в планетарной администрации, Рин направилась в рабочий общепит. Кормили везде одинаково, отличались только условия и общество вокруг. Она предпочитала есть в компании строителей, операторов и техников. Но признавалась себе, что просто не хочет встречаться с Варм и Новаком. Хватало рабочих встреч трех, четырех или даже пяти раз в неделю.

Казалось бы, в новом мире все должно начаться заново, с чистого листа, но так не бывает. И, несмотря на то, что им всем пришлось пережить вместе, люди остаются людьми, сохраняют свои привычки, черты характера и сложившееся однажды мнение. И враждебность.

Взяв порцию еды, Рин нашла себе место и, перекинувшись парой слов с сидевшими за столом рабочими, принялась есть. Иногда она думала, как бы все было по другому, если бы Винсент Райзер и прочие убитые члены экипажа «Арка» выжили. Иногда она корила себя за то, что не успела спасти капитана, понимая, что от нее тогда мало что зависело. Сейчас главный инженер Ито входила в состав лидеров Глизейского совета, как они себя неофициально называли.

Закончив ранний ужин, она поспешила в медицинский центр. Персонал кивал ей, приветствуя, и спешил по своим делам. Оставив запись о посещении в стационарном терминале, она зашла в маленькую комнату. Мягкие стены, удобная кровать, приятная музыка. Мужчина стоял у небольшого окошка и повернулся к ней.

— Здравствуй, Микки.

— Я сказал не приходить тебе!

Он недовольно прошагал к постели и забрался на нее с ногами. Белые отросшие волосы спутались, но голос остался все таким же хорошо поставленным. Когда-то по нему сходили с ума все девчонки Солнечной, а сейчас его слышат только стены первой глизейской психушки.

— Это ты меня сюда упекла, Кэт, — Микки исподлобья взглянул на Рин.

В позапрошлый визит она получила от него в глаз, синяк сходил неделю. С тех пор выбирала дни, когда периоды буйства пациента Колфина заканчивались приемом успокоительных препаратов. Медики говорили, что шансы вернуться к нормальному восприятию у него есть. Небольшие, но есть. Она надеялась, что врачи правы, но когда видела его, понимала, что состояние безнадежно.

— «Арк» все покинули, — сказала она. — Я моталась туда-сюда месяц, с планеты на орбиту и обратно. Теперь буду заходить чаще, так как работаю только на поверхности. Конечно, если Новак меня не отошлет строить новый город на другое полушарие.

— Что ты несешь? Здесь, на Земле, тысячи городов, — он вытянул руку и раскрыл ладонь. На пол упала короткая нитка. Даже потеряв рассудок, он помнил про гравитацию, строил логические связи.

— Взгляни в окно. Какого цвета небо? — грустно сказала Рин.

— Это Земля, — упорно продолжил твердить Микки, — Кэт, ты не проведешь меня, не сможешь запереть навечно.

— Это Глизе. Мы прилетели.

Колфин молчал.

— Баркли сегодня переведут в новую тюрьму, — напоследок сказала она и, поняв, что тем для разговора больше нет, вышла. Замок сухо чавкнул за ней.

Подошел лечащий врач Колфина и она кивнула на закрытую дверь.

— Как он?

— Как видели сами, — пожал плечами мужчина, — Всех женщин принимает за одну и ту же по имени Кэт, мужчин игнорирует. Иногда напевает. Физически абсолютно здоров, но воспринимает реальность и людей иррационально. На реабилитацию уйдут долгие годы. Неизвестно, что сыграло ключевую роль в помешательстве: прием наркотиков, действие препаратов или устройства, повредившего центральную нервную систему. А может все и сразу.

— Спасибо вам. Я еще загляну на днях.

Выйдя с медцентра, Рин решила прогуляться перед занятиями с учениками, если так можно назвать взрослых мужчин и женщин, решивших постигать премудрости инженерного дела. Светлая лиловость неба стремительно темнела.

Денис Маликов умер через две недели после того как прочитал мысли Нила Баркли. Геномод скончался в коме, не приходя в сознание, которое потерял в командном отсеке «Арка». Ито гордилась тем, что имела честь быть знакомой с таким самоотверженным человеком.

В его записях нашли пожелание последней воли, Денис хотел быть похоронен в космосе. Капсулу с прахом выпустили в межзвездном пространстве и задали траекторию самых вольных комет с выходом на межгалактические трассы, если по дороге не встретится сверхмассивных объектов, способных захватить ее в свое поле притяжения.

— Привет, Рин, — окликнули ее.

— Здравствуй, Диана, — обернувшись, она зажмурилась на мгновение: включившись, мощные фонари освещения базы ударили в глаза. — Как ты здесь оказалась? Я думала, ты улетела вместе с Новаком.

— Чеслав и без меня справится. Навещала Колфина?

— Да, — Рин опустила взгляд ниже лица девушки, на ее начавший округляться живот. — Как прошла инвентаризация пушек?

— Перестань, — улыбнулась Диана, — Кто же знал, что начальник снабжения настолько параноик, что утащил с собой часть арсенала ВКС. Удивлена, что пусковую установку с ракетоносца не захватил.

— А вдруг мы плохо обшарили «Арк»? — Рин улыбнулась в ответ. — Есть лучшее применение композитам, чем штамповать из них оружие.

— Переплавлять нерационально, тебе ли не знать, — девушка кивнула на проходившую мимо смену рабочих. У двух сопровождавших на ремнях, перекинутых через плечи, висели компактные космофлотские плазменные разрядники, — Как видишь, пригодилось для защиты.

— Надеюсь, я не увижу здесь, как оно применяется против людей.

— Зависит от того, с какими целями к нам пожалуют, — Диана подняла красноречивый взгляд вверх. — Но я поняла туманные намеки. Здесь нас мало, делить нечего.

— Надеюсь, — повторила Рин.

— Уверена.

Они помолчали в темноте наступившей глизейской ночи. Судя по всему, погода завтра собиралась немного испортиться.

— Шторм можно пережить, не стреляя в него.

— Но под защитой громоотвода спокойнее, — Диана улыбнулась. — Я посоветовала Чеславу, как можно назвать планету. Ему понравилось.

— И как?

— Керал.

— Хорошее название, мне тоже нравится, — искренне сказала Рин.

***

Транспортник приземлился в экваториальной зоне утром. Пилоты уронили машину слишком резко, экономя драгоценное топливо, и Чеслав проснулся от неприятного свиста в ушах. Тройничный нерв неприятно заныл от резкого сброса высоты.

Пока шла разгрузка транспорта, он прогулялся у входа в подземный комплекс. У них имелось достаточно оборудования, чтобы сразу же закопаться в скалы и отгрохать в них целые мегаполисы. Но все это не пригодилось, на поверхности жить было приятнее. Особенно тем, кто часть жизни провел на Земле.

Но вот дышать в непривычной для человека атмосфере было тяжеловато. Слишком много кислорода и другое соотношение газов в совокупности. Мимо него в распахнутые створки вкатился погрузчик. Оператор с преобразующей дыхательной маской остановился, спрыгнул и протянул запасную маску.

— Не нужно, — помотал Чеслав головой, — Я скоро зайду внутрь.

— На экваторе дышится тяжелее, — пробубнил из-под биопластика оператор, — Я сам с Земли. Советуют привыкать, так и делаю. Но в работе всегда ношу.

— Стоит вернуться к обязанностям. Здесь еще и жарко, — внимательно посмотрел на него Новак.

— Понял, — оператор запрыгнул на место, и погрузчик укатился в глубину.

Зато сразу стало ясно, что выгодно развивать авиацию. Полет в плотной атмосфере ровнее, комфортнее. Совсем недавно первые автономные аппараты стали переносить первые грузы по воздуху. Конечно, существовала проблема сокращения их численности из-за агрессивной фауны, но все решаемо со временем.

Несколько тысяч людей за месяц вполне освоились на неизвестной планете. И вот, первая тюрьма, окруженная дикими непроходимыми зарослями, кишащими поражающими воображение жизненными формами.

Бывали моменты, когда он просыпался и не верил, что находится страшно далеко. Долго не решался посмотреть на нежно лиловое небо. Пытался понять, какой вкус у вдыхаемого воздуха. И все чаще ловил себя на мысли, что нет времени обо всем этом даже думать. Слишком много дел, некогда.

По сути, он стал одним из руководителей еще на «Арке». А уже по прибытии всем стало ясно, что Новак единственный толковый управленец — других просто-напросто не было. Не то что бы он сопротивлялся упавшей к его ногам власти, но пару раз хотел наотрез отказаться. Минутная слабость: от выгодного положения с таким характером как у него, власть не отбрасывают. Скорее, она сама прилипает.

Странный поворот судьбы — здесь его навыки пригодились как нельзя кстати. Он стал главой колонии. Он, сбежавший из Солнечной системы делец Чеслав Новак, а не возомнивший себя тираном Нил Баркли со своей многовековой родословной.

Кстати, пока с ним закончить.

— Разгрузка завершилась? — спросил он у помощников, крутившихся вокруг и сосредоточенно делающих занятой вид.

— Так точно.

— Ведите его.

Он направился внутрь комплекса. Проект разрабатывала Диана, а строила Рин со своими лучшими людьми. В последнее время он не ладил с Ито, она была недовольна его решениями. Но он был доволен ее работой.

Осмотрев просторные апартаменты и оценив массивную дверь с множеством хитроумных надежных механических и цифровых замков, он дождался, когда приведут пленника. После того, как с него сняли кандалы, посмотрел на сопровождающих.

— Подождите снаружи, через пару минут выйду, — Чеслав стоял перед Баркли, тот смотрел в пол, — Здесь ты проведешь остаток жизни.

— Альтернативой была прогулка через шлюз в космос, — Нил исподлобья зыркнул на него взглядом, — Меня вынудили признаться шантажом.

Новак рассмеялся.

— Мы бы с тобой не поладили в этом мире. Тесновато тут для двух настолько амбициозных людей.

— Все равно я ничего не знаю об этой планете.

— В твоей тюрьме шикарное панорамное окно, — широко улыбнулся Чеслав, отвернулся и пересек комнату, остановившись у стекла и щурясь от ярких глизейских лучей. — Посмотри сам.

Бывший заместитель капитана подошел и встал рядом с Новаком, но уже через секунду в ужасе отшатнулся. Чеслав обернулся — заключенный забился в дальний угол, сжавшись в комок.

За окном гигантский паук перемахнул камни в рост человека и притаился в тени, после чего выстрелил в нависшую скалу серебрящейся на свету паутиной. Снова и снова, кривой геометрический узор повис между каменных глыб, ожидая жертв.

— Прекрасный вид, — снова усмехнулся Новак, догадываясь, почему Варм настаивала на самом широком обзоре из всех возможных, — Наслаждайся.

Уходя, он готов был поклясться, что услышал из камеры приглушенный всхлип.

Вечером, после завершения всех безотлагательных дел, он собирался в обратный путь. Его уведомили, что транспорт будет готов через полчаса. Редкое окно в графике. При условии, что спать снова придется в воздухе, он решил вздремнуть в одной из комнат.

Но сон в экваториальном поясе к нему идти совсем не спешил. Проворочавшись минут двадцать, он покорно направился к посадочной площадке. К нему подошел озадаченный помощник. В руках он рассеянно вертел информационный носитель и сложенный лист бумаги.

— Что это?

— Обнаружили это два дня назад, прилетело с авиапочтой. Направление неизвестное, — помощник протянул ему все, — Написано, вручить лично.

В наступающих сумерках он разобрал мелкие машинописные буквы:

«Чеслав Новак, отличная работа. Процветающая колония Глизе 667 важна, как и благополучие миров Солнечной. Надеемся на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Советник уверен в вашей лояльности и далее».

— Это же насколько нужно быть отбитым, чтобы улететь без возможности вернуться и неукоснительно выполнять порученную миссию? Достойно уважения.

— Нам стоит волноваться? — осторожно поинтересовался помощник.

— Зависит от того, какие инструкции здесь и не противоречат ли они нашим целям. — Чеслав задумчиво посмотрел на носитель и опустил его в карман костюма. — Посмотри на нас, мы преодолели бездну космоса, вывели несостоявшегося диктатора на чистую воду и смогли твердо встать здесь на ноги. Справимся. Со всем, что на нас навалится, справимся.

В этом Чеслав Новак был совершенно уверен.

Серж Томилов, Абакан Ирина Малинник, Минск Сентябрь 2022 — март 2023