Аристократы улиц 2

Глава первая

— Войну? — спокойно переспросил я. — Прямо сейчас?

Пётр Бехтеев гневно поджал губы. Он чем-то стал похож на собаку, готовую укусить.

— Всё будет сделано официально, — процедил он.

— Само собой, — кивнул я. — И основанием будет якобы убийство вашего брата?

— Вы видите другое?

— Я никакого не вижу. Алексей убил себя сам, это очевидно, — глядя Петру в глаза, произнёс я. — Вы либо притворяетесь дураком, либо... Хм, забавно.

— Забавно?! — взревел Бехтеев. — По-вашему, смерть моего младшего брата — это забавно?!

— Нет, забавно другое. Я только что вспомнил, что слышал кое-что интересное о вашем роде. Хотите узнать, что?

— Не провоцируйте меня, Эспер!

Именно этим я на самом деле и занимался. Провоцировал наследника графа Бехтеева.

Он повёл себя весьма неосмотрительно, сказав о намерении начать против меня войну. Такие вещи не говорят в лицо. По крайней мере, не когда приезжают в дом будущего противника всего с парой гвардейцев.

Я невозмутимо продолжил:

— Так вот, я слышал, будто ваш род владеет службой уборки. И сотрудничает с гостиницей барона Левина в Старосибирске. Не так ли? Очень интересный факт. Я вас попрошу рассказать о нём подробнее.

— Вы правда думаете, что я буду обсуждать с вами дела своего рода? — Бехтеев фыркнул и кивнул на труп. — Мне надо забрать тело брата. Увидимся на поле боя, Эспер.

— Тело вашего брата доставят домой, не переживайте. Но вы останетесь здесь.

— Как это понимать?

— Очень просто.

Я одновременно сделал три вещи. Активировал защиту, распалил Взор и выхватил револьвер. Сунул дуло под нос Петру и сказал:

— Не дёргайтесь, ваше сиятельство. Раз уж вы хотите объявить мне войну, я атакую первым. Отныне вы мой заложник.

Гвардейцы Бехтеева, стоящие поодаль, всполошились. Выхватили оружие и хлопнули по защитным амулетам. Мои стоящие на страже бойцы сделали то же самое и активировали сигнальный артефакт.

Бехтеев разжёг свой Взор и попытался сформировать защиту. Моя левая рука окуталась голубым пламенем, и я приставил ладонь к шее Петра.

— Я же сказал, не дёргайтесь.

Пётр не рискнул закончить защиту и развеял собранную было живу.

— Сумасшедший, — процедил он. — Убил одного брата, теперь хочешь убить другого?

— Нет и нет. Алексей застрелился сам. А вы, как я и сказал, мой заложник. Не бойтесь, с вами будут обращаться подобающим образом.

— Я тебя не боюсь.

— Как скажете, — пожал плечами я. — Прикажите своим людям бросить оружие. Мне не нужны лишние жертвы.

На сигнал тревоги из дома выбежал ещё один гвардеец, пара прискакала на конях от сторожки. Затем и вовсе раздался шум мотора — с расположенного через дорогу полигона нёсся грузовик, набитый моими солдатами.

Два бехтеевских бойца, вооружённые только револьверами, заметно приуныли. Встали спина к спине и с надеждой взглянули на Петра.

Его лицо побагровело ещё сильнее, чем до этого. Пылающий зеленью Взор столкнулся с моим. Мы с Петром пытались раздавить волю друг друга, и пока что никто не мог взять верх.

— Бросить оружие, — процедил, наконец, он. — Что до меня, барон Терновский, я не буду сдаваться. Вызываю тебя на дуэль.

— Отказываюсь, — ответил я, не отводя взгляда. — Для поединка нет причины. К тому же на словах вы объявили мне войну. Либо вы становитесь моим пленником добровольно, либо я вас заставлю.

— Тогда попробуй! — рявкнул Бехтеев.

Он ударил Взором. Именно ударил — резкую и мощную вспышку нельзя было назвать иначе. Я на мгновение ослеп. Петру хватило этого мгновения.

Он оттолкнул меня и мигом включил защитный амулет, а следом нацепил магический доспех.

Что ж, я сам оплошал. Сказал, что хочу взять его в плен, а не убить. Значит, револьвер под носом перестал быть угрозой.

Зато заклинание — нет!

Из моей ладони вырвался поток ревущего пламени. Он разделился на две части. Одна ударила в ноги Бехтеева, вторая — в область шеи. Я действительно не собирался его убивать, но повредить протоки придётся.

Пётр смог быстро усилить доспех и скользнул прочь, на миг превратившись в размазанный силуэт. Техника смещения — сложная, но эффективная. Сродни телепортации, только на расстояние нескольких шагов.

Хочешь попрыгать? Давай, скачи!

Я разделил огонь на несколько плетей, часть из которых были иллюзорными. Куда бы ни смещался Пётр, я везде мог его достать. Он продолжал скакать по моему двору. Выбрасывал время от времени короткие заклятия, на которые мне было плевать.

Гвардейцы стояли, не зная, что делать. Я выпускал новые огненные плети одну за другой. Только дважды получилось неплохо достать соперника, он был слишком резвым.

Ладно, это быстро надоело. Не бой, а какие-то салочки.

— Огонь по ногам! — приказал я.

Недолго думая, гвардейцы дали залп. Я тоже выстрелил из револьвера. От этого шквала свинца Бехтеева не спасли ни очередной прыжок, ни амулет. Магическая броня, понятное дело, была рассчитана только против магии.

Грохот выстрелов и звон разбитого щита амулета угасли. Стало тихо, только Пётр рычал сквозь зубы, корчась на земле.

Его ноги были пробиты в нескольких местах. Светлые брюки моментально окрасились красным.

— Остановите кровь, быстрее! — приказал я.

Военный лекарь сразу же побежал к раненому, на ходу открывая аптечку.

— Лучезар!

— Здесь, ваше благородие, — офицер вышел вперёд.

— Этих двоих в казарму, — я указал на гвардейцев Бехтеева. — Не вздумайте издеваться над ними. Посадите где-нибудь. Можете заставить работать, только и кормить не забывайте.

— Так точно, господин. А его сиятельство?

— Останется гостем по принуждению, — я вытащил из револьвера пустую гильзу. — У нас есть артефакт, которые заблокируют его магию.

— Понял, — кивнул Зар. — Так что, выходит, у нас война?

— Выходит, война. И объявить её придётся мне. Отдай приказ о полной боевой готовности. Немедленно отзови охрану из контор в Старосибирске и Пихтогорске.

— Оставить без охраны?!

— Всё равно они не выстоят, если бехтеевцы решат их захватить. А они решат, будь уверен. Гражданских работников также эвакуировать, все важные бумаги забрать, остальные сжечь.

— Так точно!

— Вдвое усилить охрану дома. Убедиться, что все защитные артефакты исправны. Ах да, на всякий случай передай Игнатьеву, чтобы покинул стройку «Мандрагоры». Есть у меня подозрение насчёт Левина... Скажи ему, план три.

— Что значит план три? — поднял брови Лучезар.

— Просто передай, он поймёт. Я поеду в город, а когда вернусь, обсудим с тобой, как нам действовать.

— Принято, ваше благородие, — козырнул Лучезар, а потом вдруг улыбнулся. — Ух, повоюем! Аж руки зачесались.

— Думаешь, будет весело? — хмыкнул я. — Как знать. Бехтеевы графский род, у них сильнее гвардия и больше возможностей. Придётся как следует постараться, чтобы победить.

— Так в этом самый сок, господин! Разве интересно слабого побеждать?

— Ты прав, — согласился я. — Ну всё, работаем.

— Вы трое, в город с бароном! — воскликнул Лучезар. — Остальные, слушай приказ!

Пётр, наконец, осознал, что шутки кончились. Кривясь от боли, он позволил моему солдату оказать ему первую помощь. Пытаться применить магию и сбежать не стал.

Проблематично это сделать, когда у тебя прострелены ноги.

На крыльцо вышла мама и оглядела происходящее:

— Эспер, что ты... — она осеклась и продолжила через секунду: — Ты уверен в том, что делаешь?

— У нас нет особого выбора, мама, — ответил я. — Бехтеевы в любом случае объявили нам войну.

— Не ты ли только что сказал, что объявишь войну сам?

— Так я и сделаю. У меня даже есть повод. Клевета и попытка объявить несправедливую войну нам.

— О боги, Эспер! — мать покачала головой. — Разве наш род готов воевать?

— Воевать можно по-разному, — я подошёл и взял маму за руку. От тактильного контакта ей сразу становится спокойнее. — Это мои заботы, и я обещаю, что вы с Белославой не пострадаете. Будь добра, прикажи подготовить комнату для нашего гостя.

— Для этого, которого вы так изранили? — госпожа Есения бросила взгляд на скрипящего зубами Петра.

— Именно для него. И вызови целителя. Лекарь не залечит столько огнестрельных ран.

Через несколько минут прибыл легковой автомобиль. Он был у нас единственным, и пользовался им не только я, но и гвардейцы. Поэтому внутри неприятно пахло табаком и мужицким потом.

Позволить себе достойный личный автомобиль я пока не мог, потратил все деньги на формирование и оснащение гвардии. Да и зачем мне машина в Дальнегранке? Здесь проще ездить на коне.

Хотя на машине, конечно, быстрее. До здания городской канцелярии мы долетели за те же несколько минут. На коне пришлось бы цокать минут двадцать.

Я даже толком не успел ничего обдумать. Только смог до конца осознать, что я действительно начал войну. Теперь пути назад точно нет.

Впрочем, это было разумно. У меня появилась фора, ведь Бехтеевы пока не знают, что я начал действовать. А ещё у меня появился ценный заложник.

— Добрый день, Сергей, — сказал я, заходя в кабинет нового городского главы.

Хотя как нового. Уже больше трёх месяцев прошло. Но Сергей Рылин, бывший полицмейстер, до сих пор как-то чуждо смотрелся на этом месте.

— Здравствуй, Эспер, — он поднялся и протянул мне руку. — Что творится? Я слышал, какой-то парень застрелился у тебя во дворе.

— Не просто парень, — вздохнул я. — Младший сын графа Бехтеева.

— Подожди, Бехтеев? — нахмурился Рылин, крепче сжимая мою ладонь. — Он ведь граф из Старосибирска?

— Ну, не совсем. Да, он построил там основное имение, но, вообще-то, он вассал рязанского князя. Именно это я хотел с тобой обсудить. Без лишних ушей.

Сергей вызвал секретаршу, велел налить нам чаю и погулять где-нибудь полчаса. Бывалый страж закона, он сразу почуял, что разговор будет серьёзным.

Я рассказал ему о том, что случилось. О самоубийстве Алексея, скором прибытии Петра и о том, чем всё закончилось.

— Эспер, Перун тебя порази! Зачем ты это сделал?!

— Что именно?

— Зачем объявил войну?!

— Во-первых, ещё не объявил. Во-вторых, что мне оставалось делать? Ждать, когда Бехтеевы начнут первыми? Их род однозначно сильнее моего. Поэтому я должен действовать на опережение.

Сергей пожевал губами, сделал глоток чая и кивнул:

— Разумно, конечно. Только разве ты не понимаешь, что всё равно проиграешь?

— Почему это? — с наивным видом спросил я.

— Ну, начнём с того, что их род действительно сильнее. Их гвардия раза в пять больше твоей. Сколько у тебя сейчас человек?

— Сорок два.

— Правда? Я думал, ты успел набрать больше. Тогда раз в двадцать.

— Больше я не потяну по финансам. То есть, я собирался набрать шестьдесят человек, с учётом охраны и вооружённых посыльных. Но не успел, увы.

— Ладно, дело не в этом, — Рылин подвинул кресло и сложил руки на столе. — Поскольку ты единственный барон в моём городе...

— Нашем городе, — поправил я.

Сергей посмотрел на меня долгим взглядом. Но мне не понравилось, что он назвал Дальнегранск только своим.

Не я ли помог ему занять место городского главы? Не я ли здесь единственный титулованный дворянин? Не мой ли единокровный брат является протектором Дальнегранска?

Рылин будто прочитал мои мысли и кивнул:

— Нашем городе. Я хотел сказать, что Бехтеевы получат право на вторжение.

— Они же не будут трогать гражданских.

— Официально нет. Но ты и сам, наверное, прекрасно знаешь, как порой ведут себя солдаты на чужих землях.

— Знаю, конечно. Поэтому мне и нужна твоя помощь.

Дворянские войны — запутанная штука. Такая же запутанная, как родственные связи между древними родами, да и почти всё в мире аристократов.

Боевые действия могут вестись только на нейтральных или принадлежащих воюющим сторонам территориях. Но есть нюансы.

Так как в Дальнегранске нет других дворян с титулом, кроме меня, враги получат право вторгнуться в город. Он будет считаться нейтральной территорией. Гвардейцы Бехтеевых не смогут ничего захватывать и причинять вред городскому имуществу. Но, как и сказал Сергей, это лишь официально.

В реальности они наверняка захотят что-нибудь пограбить или просто поджечь шутки ради. Потом всегда можно будет сказать, что произошла стычка с моими бойцами. Доказать обратное будет тяжело.

Суть в том, что я рискую навлечь на Дальнегранск большую беду.

— Ох, Эспер, — Рылин покачал головой. — Как же просто жилось в нашем городе до тебя.

— Не сомневаюсь. Однако теперь я здесь, и жизнь изменилась. Ты же сам дворянин, в чём проблема?

— Я к власти никогда не стремился. Но ты... куда ты рвёшься, Эспер?

— К вершине, Сергей. К вершине.

— И лестницу к этой вершине ты намерен сложить из черепов?

— Слушай, я не собираюсь перед тобой оправдываться, — нахмурился я. — Армия Бехтеева в любом случае пришла бы сюда. Или ты думаешь, я бы сразу сдался?

— Так я точно не думаю, — невесело усмехнулся городской глава.

— Не надо обвинять меня в кровожадности. Мне навязали эту войну.

— Ладно, я понял, — Сергей сдвинул брови. — У тебя уже есть план?

— Пока что нет. Но я хочу попросить тебя сделать две вещи.

— Какие?

— Отправить посланника к моему брату и затем отключить портал.

— С ума сошёл? — возмутился Рылин. — Ты знаешь, сколько стоит запустить его заново?

— Не знаю, но расходы беру на себя.

— В любом случае я не могу этого сделать без разрешения князя... А, ну да, — Сергей чуть смутился. — Посланник. Ты хочешь попросить его высочество Владислава, чтобы он позволил отключить портал?

— И чтобы он ещё кое-что сделал. Письмо я напишу сам.

На самом деле мне казалось, что эта война началась не просто так. И я так думал по нескольким причинам.

Первая: Бехтеевы связаны с бароном Левиным. Моим деловым партнёром, который стал таковым почти насильно и не очень-то этому рад.

Вторая: Бехтеевы вассалы рязанского князя. А у него с моим братом, князем Москвы, имелись какие-то трения. Ходили даже слухи, что готовится война между княжествами.

Возможно, что всё это звенья одной цепи. Левин хочет устранить меня и единолично заниматься «Мандрагорой». А князь Рязани хочет таким образом нанести Владиславу удар исподтишка.

Хоть он меня и изгнал, я остаюсь его братом. К тому же я начал набирать силу, и со временем смогу стать крепким союзником.

Тем более, после последней встречи мне начало казаться, что Влад изгнал меня не просто так. Не потому, что хотел присвоить титул. Была какая-то другая причина.

Возможно, что смерть нашего отца и старшего брата Николая тоже связаны со всем этим.

Трудно сказать. Я не знаю. Вероятно, что и сам Владислав до конца не знает.

Но то, что рязанский князь будет только рад моей стычке с Бехтеевыми — это факт. И наверняка поддержит вассалов. В интересах Влада тоже принять косвенное участие в конфликте.

Левин... Как он с этим связан? Может, и никак. Но наверняка и он захочет ударить меня чужими руками, да побольнее.

Самоубийство Алексея послужило лишь отличным поводом для начала войны. Уверен, что она и так готовилась.

Пётр бы не стал так настаивать на моей виновности, ведь доказать настоящую причину гибели Лёши было проще простого. Он просто сказал: будет война. И всё.

Да уж, в мире дворян действительно всё запутано. Разбираться в причинах того или иного события не всегда есть смысл. Надо работать с тем, что происходит прямо сейчас.

А происходит война.

Вот и будем воевать.

— О чём задумался, Эспер? — Сергей вывел меня из размышлений. — Тебе нужна бумага, написать письмо князю?

— Да, — кивнул я. — Также прошу поручить полицейским тщательно проверять каждого, кто прибывает в город. Я приказал эвакуировать свои конторы в других городах. Бехтеевы могут это заметить и прислать сюда шпиона. Ну и стоит приказать привести полицию в боевую готовность.

— Хорошо, сейчас отправлю кого-нибудь в отделение. Держи.

Рылин положил передо мной лист бумаги и ручку. Я взялся писать письмо, а городской глава вышел из кабинета, чтобы отдать распоряжения.

В письме я изложил Владиславу ситуацию и свои соображения. Конечно же, не стал советовать, что ему делать. Но намекнул, что рязанский князь наверняка запачкает руки, так что и ему стоит над этим подумать.

Когда Сергей вернулся, мы отправили письмо с посыльным. Ему было поручено доставить послание срочно и лично в руки Владу. Рылин запечатал конверт магической печатью градоначальника, которая обеспечивала сожжение письма, если его откроет кто-то, кроме князя.

— Вот и всё, — сказал я. — Теперь давай составим ещё один документ.

— Какой?

— Самый главный. Акт об объявлении войны.

* * *

Смоленское княжество

Имение барона Левина, близ г.Сафоново

Барон Андрей Левин злорадно потирал руки. Новости, которые он получил, были просто великолепны!

Этот идиот Алексей Бехтеев застрелил себя на пороге дома Терновского! Надо же было додуматься!

Смерть из-за неразделённой любви... Как романтично.

И как тупо.

Зато этот дебильный поступок мог сослужить Левину хорошую службу. Убийство члена рода — разве может найтись лучший повод для войны?

— Нет, господа, не может! — вслух ответил себе Андрей и рассмеялся.

Он сделал несколько шагов по кабинету туда-сюда и решил на радостях выпить арманьяка.

— Светозар! Позовите Светозара!

Управляющий пришёл через несколько минут и подобострастно склонился. После того случая с бумагами «Мандрагоры» он стал вдвойне покладистым.

— Вызывали, ваше благородие?

— Новости есть?

— Пока нет, господин. Пётр Бехтеев ещё не вернулся из Дальнегранска.

— Держи меня в курсе, — Андрей взмахнул бокалом. — Ты передал капитану гвардии мой приказ?

— Да-да, конечно. Он приступил к отбору людей для командировки. Вы уверены, что хотите отправить наших солдат на... раскопки?

— О да, — злорадно улыбнулся Левин.

Официально сорок солдат отправлялись на охрану археологических раскопок под Старосибирском. На самом деле они наденут форму с гербами Бехтеевых и выступят на его стороне против Эспера.

— Знаешь, что ещё? Надо проверить, как дела у человека Терновского. Забыл, как его.

— Сударь Игнатьев? Который курирует строительство фабрики со стороны Терновского?

— Он самый. Узнай, как у него дела. Не произошёл ли несчастный случай на стройке.

— Понял, ваше благородие, — поклонился Светозар. — Могу идти?

— Иди!

Несчастный случай с Игнатьевым, конечно, произойдёт. Упадёт на голову кирпич или бандиты проломят голову арматурой. Всякое же бывает.

Андрей глотнул арманьяка и снова рассмеялся себе под нос.

— Нет, я просто не верю, — пробормотал он. — Не верю, и всё тут!

Графа Игоря Бехтеева давно уговаривали обратить оружие против Терновского. Не только Левин, но и сам рязанский князь. Андрей узнал, что они с московским князем действительно готовятся сражаться друг с другом. Пока что так, на уровне усиления гвардий и взаимного бряцания оружием.

Но пламя войны уже постепенно начинало тлеть.

Так что рязанский князь был крайне заинтересован в том, чтобы устранить родственника Владислава. Который, хоть и был изгнанником, показал себя талантливым предпринимателем и даже ухитрился получить титул. К тому моменту, как начнётся война между князьями, он может стать заметной угрозой.

Поэтому Рязань справедливо решила подавить эту угрозу в зародыше. Граф Бехтеев должен был стать тем, кто уничтожит Терновского. Только он не торопился, осторожничал, непонятно почему.

И вдруг — смерть младшего сына рода! Прекрасно! Замечательно! Аплодисменты!

Теперь-то Игорь не отвертится. Да он и сам захочет начать войну. По крайней мере, его сын Пётр точно захочет. В отличие от отца, он мечтает о военной славе рода.

Всё повернулось как нельзя лучше...

Теперь Терновскому точно конец!

Левин веселился до самого вечера и выпил три бокала арманьяка. Затем он залез в постель к жене и овладел ею быстро и страстно, как в молодости. И барон, и баронесса остались в восторге.

Ночью в дверь раздался осторожный стук. Левин проснулся и хрипловато воскликнул:

— Войдите!

В комнату ворвался Светозар Кулебин. Одного взгляда на него хватило, чтобы настроение полетело ко всем чертям.

— Что случилось? — Андрей сел на кровати.

— Ваше благородие... Простите... Случилась большая беда.

Левин пока не знал, что именно произошло. Но по спине побежал холодок.

Он почему-то был уверен, что это дел рук Терновского. В голову закралась постыдная мысль: а может, не стоило второй раз конфликтовать с Эспером?

Ведь в первый раз он одержал безоговорочную победу.

А теперь стал гораздо сильнее...

— Что случилось?

— Не знаю, как сказать, ваше благородие, — замялся Кулебин. — Но «Мандрагора»...

Глава вторая

Дальнегранск

Казармы барона Терновского

Я не был уверен в том, что барон Левин как-то участвовал в подготовке войны. Зато не сомневался, что он обязательно подгадит, как только узнает о моих неприятностях.

Поэтому решил подгадить первым.

Нет, слово неподходящее... Я решил провести диверсию. Так звучит изящнее.

Мой человек по фамилии Игнатьев, который курировал стройку «Мандрагоры», получил послание: действовать по «плану три». И он исполнил всё великолепно, как было задумано.

Сомневался ли я? Немного. Всё-таки диверсия была серьёзной. Но доказать, что это сделал я, Левин вряд ли бы смог.

«План три» означал немедленно покинуть объект. А перед этим уничтожить всю проектную документацию. Вроде бы мелочь, но нет. Потому что документы были уничтожены вместе с частью недостроенной фабрики.

Игнатьев, курируя стройку, позаботился о том, чтобы в некоторых несущих конструкциях были заложены бомбы. И, покидая объект, он эти бомбы взорвал.

Взрыв произошёл ночью, так что никто не пострадал. Но завалы придётся разбирать ещё долго, а проектную документацию восстанавливать заново. У Андрея были копии, но копии фальшивые, не соответствующие реальному проекту.

Весьма изящный подлог. Тоже моя работа.

Одним словом, стройка встала. А ведь уже было заказано оборудование и заключались договоры с покупателями.

Левин расстроится. Скорей всего, он даже будет в гневе.

Я, конечно, тоже упускал доход от будущей фабрики. Ну и пусть. Для меня, в отличие от Андрея, «Мандрагора» не была делом всей жизни. И обострять ситуацию я мог себе позволить. Ведь, ещё раз, я не сомневался в том, что Левин сунет нос в мою войну.

Исподтишка, конечно же. Вот и я действовал так же.

Совсем вывести партнёра-недоброжелателя из игры вряд ли получится. Но его экономику я пошатнул, и отвлёк внимание. Уверен, что теперь все мысли Андрея будут о том, как возобновить стройку.

Кстати, есть одна идейка, как заставить его отстраниться от конфликта... Но это чуть позже.

Мне пора заняться разработкой военного плана.

На совет я пригласил Лучезара, Яромира и Ашурбега. Последний был моим гвардейцем — бывшим имперским офицером, которого мы назначили заместителем Зара.

По происхождению он был лезгином и нравом обладал холодным и твёрдым, как кавказский кинжал.

Вообще, удивительно. Обычно кавказцы люди вспыльчивые, но Ашурбег всегда держался так, будто его вообще невозможно потревожить. Он производил впечатление человека сильного и надёжного. Да таким он и был, судя по послужному списку.

Мы собрались в офицерской комнате, где из обстановки были только стол, несколько стульев и чайник на греющем артефакте.

— Итак, господа, — начал я. — Мы официально вступили в войну с родом Бехтеевых. Это графский род, и они весьма сильны. Я заказал кое-какие выписки из дворянского реестра и вот что выяснил.

Гвардия включает восемьсот бойцов, среди них двенадцать магов и отряд спецназа. Есть боевая техника и артефакты, включая средства связи и магические винтовки. Полная информация здесь, можете ознакомиться, — я раздал копии документов.

— На поле боя нам не выиграть, — покачал головой Лучезар.

Ашурбег молча кивнул, соглашаясь. Ведьмак хмурил густые брови и шевелил губами, читая документы.

— Техника устаревшая по большей части, — сказал он. — Она была устаревшей ещё когда я служил гвардейцем у графа Елисеева, двадцать лет назад.

— У нас и такой-то нет, — пробормотал Лучезар. — Только два грузовика и легковушка.

— Ну и что? — пожал плечами Яромир. — Портал отключён. Им придётся добираться сюда своим ходом. Скорей всего, телепортируются в Пихтогорск, потом на колёсах сюда. Это как минимум пара дней. Артиллерию через леса они вряд ли потащат, да и кто им даст разрушить купол? Обережный корпус тут же звездюлей навешает.

— К чему ты ведёшь, Яромир? — спросил я.

— К тому, что нам вообще вряд ли придётся воевать напрямую. Ну, приедут они, что дальше? Их пропустят через тоннель?

— Да, — кивнул я. — У Бехтеевых есть право на вторжение, обережники не могут отказать им в проходе. Кроме того, мы не сможем атаковать их возле тоннеля. Площадь перед ним считается землями императора, там запрещено воевать. Если бехтеевцы войдут в город, то начать бой мы сможем уже только на главной улице.

— Ох, — вздохнул ведьмак. — Я успел забыть, какие замороченные эти ваши дворянские войны.

— Ты сам знаешь, что не обязан участвовать. Ты мне не служишь. Я пригласил тебя сюда как друга, за добрым советом.

— Знаю, — буркнул Яромир, коротко взглянул на меня и снова опустил глаза к документам.

— Я думаю вот что, — сказал Ашурбег, потирая пальцем кончик орлиного носа. — Надо бить их в лесу, на ходу. В городе проиграем.

— Чем бить? — развёл руками Лучезар. — Палить из автоматов по БТР? Кроме господина Эспера и почтенного Яромира, у нас нет магов. А вдвоём против двенадцати они не справятся.

— Бехтеев всех сюда не поведёт, — спокойно ответил Ашур. — Оставит четырёх магов охранять поместье в Старосибирске. Ещё двоих оставит в рязанском имении. На всякий случай. Сюда приедут только шесть.

— Как ты так точно посчитал? — усмехнулся Зар.

— Так разумно будет. Он может решить, что мы как-то нападём на его дома. И хочет их защитить. Все восемьсот солдат тоже сюда не поедут.

— Согласен, — сказал я. — Граф Бехтеев вряд ли поведёт на нас все силы. Он знает, сколько у нас бойцов, и ему с лихвой хватит перевеса в четыре-пять раз. То есть рассчитываем максимум на двести пятьдесят противников. Ну триста, если он решит не рисковать и быстро нас задавить. Возможно, будет спецназ, для попытки быстрого захвата дома.

— А вы правы, — согласился Лучезар. — Применять сильные артефакты или пушки в городе они тоже вряд ли будут. Чтобы нас победить с таким перевесом, и стрелкового оружия хватит. К тому же, у нас в плену его сын.

— Всё верно, — сказал я. — Пётр наследник рода, они не захотят ему навредить. Поэтому по нашему дому никто не будет стрелять из пушек. Но, ещё раз, атака спецназа вполне вероятна.

— Что так, что эдак не легче! — Зар откинулся на стуле и провел пальцами по недавно отращённым усам.

— Почему не легче? Траншеи уже выкопали. Поставим укрепления, организуем круговую оборону, — сказал Ашурбег. — Они щедро заплатят кровью, чтобы пробиться к дому.

— Но всё равно пробьются, — вставил Яромир. — Ты смелый парень, Ашурбег, но давай-ка мыслить разумно. У нас мало солдат, и они все неопытные. Против закалённой гвардии с пятикратным перевесом мы не выстоим даже в обороне.

— Я разумно мыслю. И я знаю, что не выстоим. Просто дадим достойный бой.

— Такой вариант меня не устраивает, — сказал я. — Я не хочу достойно проиграть, мне нужна победа.

— Тогда, как я сказал, — невозмутимо продолжил Ашур, — надо бить их в лесу.

— Пока что это действительно лучший вариант. Земли за городом нейтральная территория, никто не помешает сделать там засаду и устроить бой.

— Кроме нечисти, — буркнул ведьмак.

— Кроме нечисти, — согласился я. — Вот здесь мне и нужна твоя помощь. Надо придумать способ, как защитить наших людей от чудовищ. В идеале так, чтобы при этом нечистые атаковали солдат Бехтеева.

Яромир крякнул:

— Ну и задачку ты задал, Эспер.

— А как ты хотел? — улыбнулся я. — Простые задачки и решать неинтересно. Да, Лучезар?

— Так точно, ваше благородие, — улыбнулся он в ответ.

— Значит, решено. Встречаем Бехтеева в лесу. У нас есть максимум полтора дня на подготовку. Думайте быстро.

— Есть, — ответили Лучезар и Ашурбег. Ведьмак только кивнул.

— На всякий случай отдайте приказ подготовить оборону вокруг дома, — продолжил я. — И решите, где именно и как мы встретим врага. Яромир поможет, он отлично знает местные леса. Я скоро вернусь.

Выйдя из казармы, я вдохнул свежий весенний воздух и направился в сторону дома. Предстояло решить не только как сражаться на поле боя, но и на других фронтах.

Теперь, когда портал был отключён, Дальнегранск потерял связь с внешним миром. Мы с Рылиным добровольно поставили город в осадное положение. Никаких поставок продуктов и прочих товаров из большой России, плюс информационная блокада.

Продовольствия должно было хватить надолго. Сергей заявил, что в ближайшее время начнут раздавать бесплатную еду и тем самым успокоил народ. Хотя, конечно, горожане оказались крайне недовольны таким положением. И вполне логично винили во всём меня.

Собирались даже организовать митинг, но попытка была довольно жёстко пресечена полицией. А после кнута сразу выдали пряник. Утром я выступил перед горожанами и пообещал, что их дома останутся в целости, а после победы я на свои деньги облагорожу портальную площадь.

Поставить фонтан и новые скамейки обойдётся мне дешевле, чем если жители Дальнегранска поднимут бунт. Если всё правильно подать, меня даже полюбят.

«Барон Терновский победил в войне, но не захапал себе всю виру, а на город потратил. Какой молодец!»

Про блокаду никто и не вспомнит. Голода мы с Рылиным в любом случае не допустим. Уже были предварительно заказаны продукты из Пихтогорска, а уничтожать гуманитарный конвой бехтеевцы не имеют права.

Я как-то внезапно обнаружил себя не только бароном, но и де-факто соправителем города. Волнительное ощущение, когда ты в ответе за жизни двадцати тысяч человек — примерно столько жило в Дальнегранске.

— Привет, Белослава, — сказал я, войдя домой.

— Здравствуй, Эспер, — сказала сестра и вздохнула.

Она сидела в своей комнате и делала вид, что занимается алхимией. Готовила очередной крем или какую-нибудь маску для лица. Но вот именно, что только делала вид. Я хоть и не разбирался в её ремесле, но сразу понял, что сестра не особо увлечена делом.

— По-прежнему думаешь, что это твоя вина? — подвинув стул и сев рядом, спросил я.

— Чья же ещё? — Бела отодвинула мисочку с каким-то раствором.

— Любимая сестрёнка, — я обнял её за плечи и поцеловал в щёку. — Перестань. Я ведь уже объяснил. Война готовилась и без того, я в этом уверен на сто процентов. То, что Алексей застрелился — удачно подвернувшийся повод. И это его решение. Глупо себя винить.

— Но ведь он из-за меня...

— Нет, — жёстко прервал я. — Из-за себя. Ты не вынуждала его спускать курок, ты просила остановиться. Он не захотел.

— Да, но всё равно...

— Никаких «всё равно». Я запрещаю тебе винить себя. Если хочешь кого-то винить, то вини Алексея или меня.

— Тебя? — Белослава подняла на меня полные слёз глаза.

— Я же объявил войну и пленил Петра. Как он, кстати?

— Уже встаёт. Целитель хорошо поработал.

— Славно. Послушай, мне нужна твоя помощь. Заодно отвлечёшься от тёмных мыслей.

— Конечно, Эспер, — Бела смахнула слёзы с ресниц. — Что я могу сделать?

— Поухаживай за Петром. Принеси ему что-нибудь вкусненькое, смени повязки, поболтай. В общем, окружи его заботой. Ты ведь всё равно собиралась это сделать, не так ли? У тебя доброе сердце.

— Да, собиралась... Я уже приносила ему чай со сладостями. Он отказался.

— Рано или поздно согласится. Я хочу, чтобы ты вошла к нему в доверие.

Белослава задумчиво посмотрела на меня, а потом спросила:

— Зачем?

— О чём ты сейчас подумала, сестра? — прищурился я. — Неужто решила, будто я предлагаю соблазнить его?

— Нет... То есть, да, — смутившись, поправилась Бела. — Прости.

— Я бы ни за что не стал тебя так использовать. Просто стань ему другом, войди в доверие. Не касайтесь темы войны. Если он начнёт об этом говорить, переведи тему. Проще говоря, будь собой.

— Это как-то подло, Эспер...

— Что в этом подлого? Я не прошу разыгрывать дружбу. Подружись на самом деле.

Немного помолчав, Белослава кивнула:

— Хорошо. Но всё-таки зачем?

— Чтобы он почувствовал себя уютно и расслабился. А когда расслабиться — исподтишка вытяни из него информацию о том, кто науськал на нас Бехтеевых. Это очень важно.

— Поняла, — сказала сестра. — Я постараюсь.

— Не надо стараться. Ещё раз говорю, будь собой. Моей милой старшей сестрой, — я опять поцеловал её. — Только не заходи слишком далеко. А то вдруг Пётр тоже в тебя влюбится.

— Ну... он, по крайней мере, не такой приставучий, как Алексей. Да примет его Перун, как сына.

— Да примет. Всё равно не увлекайся, — улыбнулся я. — Бехтеевы наши враги, и они вассалы рязанского князя. Ситуация и без того сложная, не стоит ещё больше её усложнять.

Я встал и собрался было уйти, когда Бела спросила:

— Кстати, что ответил Владислав? Он нам поможет?

— Не знаю. Он передал только устное послание, что позволяет отключить портал.

— И всё?

— И всё, — кивнул я. — Видишь ли, между Москвой и Рязанью сейчас и без того напряжённые отношения. Понятия не имею, захочет ли Влад вмешиваться. Но если рязанский князь как-то поможет Бехтеевым, тогда и московский вряд ли останется в стороне.

— Ой, — Белослава прижала пальцы к губам. — Но это же может привести к большой войне.

— Вряд ли. Стороны не готовы к ней. Большие войны начинаются годами. Но наш конфликт с Бехтеевыми может быть первым звоночком. Не думай об этом, просто сделай то, что я попросил, ладно?

— Ладно...

— Спасибо. Увидимся за ужином, — сказал я и вышел из комнаты.

Направился в свой кабинет — тесную каморку, которая раньше, видимо, использовалась как кладовая. Здесь даже не было окна, и пришлось установить на потолке светящийся артефакт.

Размеры кабинета удручали. Однако это всё равно было место, где меня никто не смел тревожить. Да и времени я там проводил немного.

Но сейчас было надо.

Хорошо, что я не пожалел денег и приобрёл три голосовых амулета, или телевокса, как их называли на латыни. Аналоги телефона в этом мире, которые стоили очень дорого. Я купил их специально для связи со своими сотрудниками в Пихтогорске и Старосибирске.

Теперь, после отключения портала, это был единственный способ связаться с ними.

Воксы объединялись в сеть, и связаться с кем-то, не включённым в неё, было нельзя. Ошибиться номером тем более, ведь номеров-то никаких и не было.

В общем, не самая удобная штука, если сравнивать с телефонами из моего старого мира. И уж тем более со смартфонами, которые умели очень многое.

Я уже знал, что отделение рекламного агентства Старосибирске было захвачено гвардейцами Бехтеевых. Ожидаемо. Хорошо, что мои люди успели сделать всё, как я сказал. Охрана и гражданские эвакуировались, важные документы забрали, а неважные уничтожили.

Бехтеевцы не получили ничего, кроме права сказать «мы захватили объект враждебного рода». Ну что же, молодцы.

Вам это ещё аукнется.

Я достал телевокс из ящика и активировал его. Ещё одним недостатком прибора было то, что он обладал только громкой связью. То есть твой разговор слышали все вокруг. Можно было уменьшить громкость, но это не особо помогало.

— Слушаю, ваше благородие, — раздался из вокса приглушённый голос.

— Доброе утро, Авдей. Рассказывай, как обстановка.

— Кхм-кхм. Простите, господин, простудился. Всю ночь на улице провёл, пока наблюдал. В общем, они выдвигаются. Вот прямо сейчас вижу, как машины к порталу подъезжают.

— Всё-таки к порталу?

— Угу. Наверное, в Пихтогорск решили отправиться. Оттуда-то ближе до вас.

— Да, мы с командирами это предугадали. Пускай отправляются. Их там ждёт неприятный сюрприз. Сколько человек и техники?

— Пять грузовиков, три броневика с пушками. Человек не знаю, большая часть в машинах. Сотни две точно.

Понятно, здесь мы тоже угадали.

— Что-то ещё? — спросил я.

— В конторе нашей всего четыре человека сидят. Два гвардейца и два каких-то очкарика, пытаются что-нибудь полезное найти.

— Понятно. Если там что-нибудь случится, отправляйся в полицию и по моей доверенности составь заявление.

Авдей чихнул и сказал:

— Простите.

— Ничего, будь здоров.

— Ага, спасибо, господин... Да, я всё помню. Надеюсь, не случится ничего.

— Конечно, я тоже. Но ты следи.

В конторе, как и на стройке «Мандрагоры», тоже была заложена бомба. Спрятана под полом, просто так не найдёшь. Теперь я намёками приказал Авдею её взорвать. Конечно, сразу после того, как оттуда уйдут люди Бехтеева. А они уйдут, потому что ничего интересного не отыщут.

После этого Авдей пожалуется на графа — мол, неправомерные боевые действия и всё такое.

Да и от других дворян Старосибирска могут поступить жалобы. Город большой, там много титулованных. Нейтральной территорией он считаться не может.

Заставим противника немного понервничать и потратить время на доказательства своей невиновности. Если не получится доказать, ему даже штраф прилетит. Слабенький, но неприятный укол.

Я попрощался с Авдеем и связался с Годимиром, моим человеком в Пихтогорске. У него была задача посерьёзнее.

Конечно, мы никак не могли помешать бехтеевцам пройти через портал и покинуть город, чтобы направиться по дороге в Дальнегранск. Но устроить им проблемы в пути были вполне способны.

Нечисть. Её полно за пределами купола. А привлечь чудовищ даже на зачарованную дорогу можно очень просто, с помощью крови. Годимир должен был купить пару овец, убить их и распотрошить на дороге незадолго до проезда противников.

Это задержит их на какое-то время. Нечистые наверняка захотят полакомиться свежей плотью. Гвардейцам Бехтеева придётся или драться с ними, тратя боезапас и рискуя жизнями, либо задержаться и подождать, пока чудовища покончат с овцами и разойдутся.

Слабый трюк, но хоть что-то. Сидеть сложа руки нельзя.

Ну а теперь самое интересное... Пора поговорить с моим партнёром, бароном Левиным.

— Эспер? Это ты? — раздался хрипловатый голос из вокса.

— Здравствуй, Андрей. Как у тебя дела? Как идёт наша стройка?

Несколько секунд напряженной тишины. А потом Левин процедил дрожащим от гнева голосом:

— Ты издеваешься надо мной, Эспер?

— А-а... — разыграл я растерянность. — Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — заорал Андрей, так что я даже отодвинул телевокс подальше. — Ты уничтожил половину здания!

— Ты с ума сошёл? Зачем бы мне это делать? Это ведь наш общий проект.

— Общий, да? Это МОЙ проект! Мой!!! — истошно вопил Левин. — Твои только десять процентов, и ты добился их через шантаж и воровство!

— Андрей, прошу тебя. Я не понимаю, о чём ты говоришь, правда. Здание пострадало? Что случилось?

— Не прикидывайся дураком, Эспер! Это твой Игнатьев устроил!

— Глупости, — спокойно ответил я.

— Ну да, конечно, — ядовито произнёс Андрей. — Наверное, он просто так решил сбежать. И здание совершенно случайно обрушилось в ту же ночь.

— Не знаю, что случилось с фабрикой. Игнатьеву я велел отправляться домой из-за начала войны. Собственно, насчёт этого я и хотел с тобой поговорить. Ты слышал, что граф Бехтеев объявил мне войну?

Немного помолчав, Левин выплюнул:

— Да.

— Хорошо. Я понимаю, что ты сейчас расстроен, и я тоже, клянусь.

Это, кстати, была чистая правда. Я был огорчён оттого, что пришлось так поступить со стройкой.

— Но я звоню тебе за тем, чтобы попросить о помощи, — продолжил я.

— Что? — неподдельно удивился Андрей. — О помощи?

— Да. Раз уж мы партнёры, то... предлагаю тебе заключить союз и вступить в войну на моей стороне.

Глава третья

Смоленское княжество

Имение барона Левина

Боги всемогущие, он что, издевается?!

Предлагает заключить союз и воевать на его стороне?! Это... это... Барон Левин даже в мыслях слов подобрать не мог.

Однако хитро, очень. Изящный ход. Само собой, мальчишка понимал, что Андрей ему откажет. Но таким предложением Эспер полностью снимал с себя ответственность за произошедшее на стройке.

Ведь как можно сначала устроить диверсию, а потом предложить союз? Безумие какое-то.

По крайней мере, видимость получается именно такая.

Ну а если вдруг каким-то чудом барон Левин согласится, они с Терновским станут связаны ещё крепче, чем до этого. Официальный союз — это не шутки. Разорвать партнёрские отношения по «Мандрагоре» станет почти невозможно.

— Андрей? Ты меня слышишь?

— Да, Эспер, — ответил барон. — Я здесь. Просто твоё предложение слишком неожиданно.

— Почему же? Мне казалось, за последние месяцы мы подружились.

Подружились?! Ах ты, щенок...

— До этого у нас с тобой был конфликт, — процедил Левин.

— Ну, был и был, — невозмутимо сказал Терновский. — Мы ведь его уладили, не так ли? Я не держу зла, правда. Так что скажешь, Андрей? Мне очень нужна твоя помощь. Ситуация критическая. Мы заняли оборону внутри Дальнегранска, а войска Бехтеева мог прибыть уже завтра.

«Он что, пытается скормить мне дезинформацию? Какой нормальный дворянин будет делиться своими военными планами?» — подумал Левин.

Так соблазнительно поверить в то, что Эспер лишь глупый мальчишка, который не понимает, что делает. Андрей буквально заставлял себя помнить, что это не так. Он прекрасно помнил, как мальчишка обвёл его вокруг пальца и даже ухитрился скинуть кузена с поста городского главы.

Наивный дурачок такое бы не провернул. Терновский умён. Нельзя его недооценивать.

— Прости, Эспер, но я не могу помочь. После обрушения на стройке... В общем, мне сейчас не войны.

— Да-да, я понимаю, — сказал Терновский. — Извини, что прошу тебя о таком. Просто я близок к отчаянию.

— Зачем же ты тогда объявил войну?

— Мне не оставили выбора. Послушай, Андрей. Я правильно понял, что ты не собираешься вступать в мой конфликт с Бехтеевыми?

— Не собираюсь, — ответил Левин.

И в ту же секунду он понял, как Эсперу в очередной раз удалось его обдурить. По спине даже мурашки побежали, а в груди стало холодно, как в подземелье.

— Вот и хорошо, — явно улыбаясь, сказал Терновский. — Думаю, что и на стороне Бехтеевых ты не выступишь. Ведь, как ты и сказал, после обрушения на стройке тебе не до войны. Верно?

— Верно, — сдерживая растущий гнев, глухо сказал Андрей.

— Тогда всего доброго, партнёр. Когда всё закончится, мой человек вернётся на объект и поможет тебе со всем разобраться.

Не дожидаясь ответа, Эспер прервал связь.

Барон Левин медленно положил телевокс на стол, а потом схватился за голову и заорал.

* * *

Вряд ли я совсем вывел Андрея из игры. Он при любом раскладе не собирался вступать в войну напрямую. Но сам факт того, что я вынудил его сказать об этом вслух, был приятен.

Теперь, если факт его участия вскроется, можно будет подать заявление в дворянский суд и с большой долей вероятности выиграть. По крайней мере, Левин дважды или даже трижды подумает, прежде чем помогать Бехтеевым.

Любое слово, исходящее из уст дворянина, априори считается правдой. Это подкрепляется честью конкретного аристократа. Конечно, все прекрасно понимают, что мы любим недомолвки и туманные намёки. Но добиться своего изящными словесными манёврами — достойно восхищения, а тупо врать в лицо — бесчестно.

Так что интригу я провёл великолепную. Если ты прямо сказал, что не собираешься вступать в конфликт, а потом так или иначе вступил — твоей чести будет нанесён серьёзный урон. А честь и деловая репутация для Левина сейчас, перед скорым запуском «Мандрагоры», очень важны.

Превосходно. Ещё одно очко в мою пользу.

Также нельзя забывать, что после прошлого конфликта Влад взял в заложники Ветрану, дочь Андрея. Она, возможно, даже рада была такому исходу. Ведь как я слышал, она жила в поместье моего брата и ни в чём себе не отказывала.

Но в случае недружелюбных действий её жизнь могла резко измениться, и барон Левин об этом знал.

В общем, теперь ему придётся подумать даже не дважды, а четырежды, прежде чем пытаться что-то сделать против меня.

Как раз когда я закончил разговор, в дверь постучал гвардеец и сказал, что командиры просят меня подойти в казарму. Я как раз туда и собирался. Надеюсь, они успели разработать какой-нибудь план.

По дороге я убедился, что вокруг дома возводят укрепления. Траншеи сделали ещё вчера, и из выкопанной земли соорудили брустверы, насыпи перед окопами. Теперь создавали блиндажи, таскали мешки с песком и брёвна для создания более мощных укреплений.

Без защитных артефактов тоже не обошлось. Не зря я купил парочку.

Хотя парочки, конечно, здесь было недостаточно. Но лучше так, чем совсем ничего.

Придя в комнату офицеров, я рассказал о том, что мне поведал Авдей.

— Значит, они уже в Пихтогорске, — проговорил Лучезар. — Трюк с овцами задержит их максимум на пару часов. Значит, у нас осталось около суток.

— Всё верно. Вы придумали, где мы их встретим?

— Да, — кивнул Яромир. — Есть одно местечко между Дальнегранском и Пихтогорском, где много зверодухов. Лешие там тоже часто бродят. Часть солдат я сам смогу защитить, но всё равно нужно добыть амулеты-обереги. И чем мощнее, тем лучше.

— Зар, отправь кого-нибудь к городскому артефактору, — немедленно велел я. — Пусть купит всё, что есть. Деньги пусть возьмёт у госпожи Есении.

Лучезар сразу отдал приказ, и мы вернулись к обсуждению плана.

— В общем, решили так. Они наверняка будут ждать засады, поэтому будут двигаться осторожно. Нечисти они вряд ли боятся, с ними маги, да и техника наверняка зачарована.

— Согласен, — кивнул я.

— Поэтому организуем две засады, — Лучезар развернул на столе карту. — Вот смотрите, господин. Место, про которое говорит ведьмак, вот здесь. Мы организуем одну засаду раньше этого места. Атакуем и отступим. Пусть они думают, что атака не удалась, и спокойно едут дальше.

— Хороший план, — сказал я. — Второго нападения они вряд ли будут ожидать.

— На месте мы заложим бомбы. Годимир ведь должен передать информацию, в какой машине будут маги? — Зар поднял на меня глаза.

— Да.

— Отлично. Заложим на дороге бомбы, постараемся вывести транспорт из строя. Ну и атакуем всеми силами. Ну а дальше... как получится. Либо мы победим, либо придётся отступать.

— Отступать нельзя, — вмешался Ашурбег. — Лучше достойная смерть.

— Никаких достойных смертей. Только победа, Ашур, — сказал я.

— Шанс у нас есть, — почесав бороду, сказал Яромир. — Атакуем с двух сторон дороги, положим сколько успеем и отойдём. Дальше нечисть нагрянет. Они будут рассеяны, лешие и зверодухи неплохо их потреплют. Мы в это время перегруппируемся, и если хватит сил, ударим снова.

— Но если всех мы не перебьём, они наверняка пойдут дальше, — нахмурился я. — Нет, так не пойдёт. Надо придумать, как их полностью разбить.

— Как, ваше благородие? — развёл руками Лучезар. — У нас нет тяжёлого вооружения и боевых артефактов. Взрывчатки мало.

— Как насчёт пожертвовать легковой машиной? — спросил я. — Набьём её канистрами с горючим, положим внутрь бомбу. Огня будет много.

— А за руль кого посадим? — спросил Ашурбег.

— Кого-нибудь отчаянного, типа тебя. В любом случае пусть он заранее выпрыгнет, а педаль газа прижмёт чем-нибудь.

— Ну да, вариант, — Зар постучал пальцами по столу. — Если запустим тачку в нужный момент, это может оказать хороший эффект.

Мы сразу же отправили солдат готовить засады, а сами продолжили обсуждать детали. И придумали кое-что весьма интересное, что сразу же дало нам настоящую надежду на победу.

Действовать надо было немедленно. Обсуждение мы завершали уже на ходу, покидая Дальнегранск вместе с солдатами.

На охране дома мы оставили шесть гвардейцев с пулемётом. Конечно, этого было недостаточно для обороны. Однако я не думал, что кто-то может проникнуть в Дальнегранск и атаковать дом в обход наших основных сил.

Конечно, у Бехтеевых есть спецназ, нельзя о нём забывать. Но если речь идёт о проникновении в город, они не имеют права делать этого скрыто.

То есть пройти через тоннель и представиться обережникам им придётся официально. Мы об этом сразу же узнаем, но вот потом... Потом, если мы им позволим, спецназовцы могут раствориться в толпе и атаковать неожиданно.

Впрочем, я правда не думаю, что они смогут нас обойти. Если даже спецотряд отправили сюда, он идёт с основными силами.

Я залез в кузов грузовика вместе с солдатами и Лучезаром. Яромир отправился на коне, Ашурбег и остальные гвардейцы во втором грузовике. В заполненной канистрами с керосином легковушке поехал доброволец.

Едва мы отъехали города, в моём кармане запищал телевокс. Я специально взял его с собой, потому что ждал информации из Пихтогорска. Судя по светящимся на корпусе артефакта символам, это был как раз Гордей.

— Слушаю, — сказал я, активируя вокс.

— Господин, я всё сделал. Наблюдаю со стороны... — голос мужчины немного дрожал от волнения. — Ох, сколько тут нечистых набежало. Никогда столько не видел!

— Сколько? Кто там?

— Зверодухи, в основном, в обличьи волков и рысей. Один леший, маленький. И какие-то чертенята, хрен их поймёт... Мелочи десятка три или четыре, всякой-разной.

— Столько чудовищ прибежало из-за пары овец? — удивился я.

— Ну-у, — протянул Гордей. — Понимаете, какое дело, господин... Я не виноват, честное слово!

— В чём дело? — напрягся я.

— Я специально подгадал, чтобы колонна врага приближалась. Но кто ж знал, что перед ними гражданские поедут!

— Ты хочешь сказать, чудовища атаковали гражданских? — я не заметил, как мой голос приобрёл железные нотки.

— Ваше благородие, не моя вина! Здесь карета, два мужика и баба... Были. Не ушли они.

Голос Гордея слышали все, кто был рядом. Лучезар покачал головой, солдаты делали вид, что не обращают внимания.

Вот дерьмо. Конечно, война предполагает случайные жертвы среди гражданских. Это даже прописано в одном из дворянских уложений. Тот, по чьей вине погибли невинные, должен заплатить штраф и компенсацию семьям пострадавших.

При условии, что вина конкретной стороны будет доказана. Если же нет, тогда штраф разделят между всеми участниками войны.

Но это, так сказать, официальная сторона. Была и ещё моральная. И мне отнюдь не нравилось то, что из-за наших действий пострадали люди.

Само собой, внезапные жертвы были нам на руку. Больше нечистых — больше проблем для вражеской гвардии. Но даже если выкрутить цинизм на максимум, от этого могли пострадать мои дела в Пихтогорске. Да и вообще я не хотел становиться причиной гибели ни в чём не повинных людей.

Поделать, правда, было уже ничего нельзя.

— Ещё бегут, — тихо сказал Гордей. — Ох, не выдержит мой оберег, походу. Посматривают в мою сторону. Леший там ещё один, и даже болотник, кажись, припёрся...

— Бехтеевцы где? — прервал я.

— Вон, из-за поворота выезжают. Свяжусь, как всё закончится.

— Хорошо, — сказал я и отключил вокс.

— Хорошо, говорите? — спросил Лучезар. — Что же здесь хорошего?

— Я рад не больше твоего, — хмуро ответил я. — Не переживай, мы поступим по закону. Заплатим штраф и компенсации семьям потерпевших. Это вышло случайно.

— Совестно теперь, — вздохнул Зар. — Что из-за нас простые люди погибли.

— Мне тоже совестно. Но такова война. Не мы её начали, хоть официально это и так.

— Что правда, то правда. Остаётся только победить.

Мы приехали на место главной засады. Гвардейцам раздали купленные обереги, но на всех, конечно, не хватило. Тогда Яромир показал мне, как сделать простой самодельный артефакт-оберег из шишки и пары веточек. Надо было особым образом перекрестить веточки и пустить в поделку достаточно живы.

Смешно звучит, но работает. Какое-то время способно отгонять слабую нечисть.

Я принялся делать обереги. Яромир научил солдат эффективному заговору, а сам начал творить повсюду ограждающие заклятия. Они, с одной стороны, отгоняли чудовищ, а с другой — вызывали у них интерес.

Всё это как раз для того, чтобы собрать в округе побольше нечисти. А когда будет нужно, спустить её с цепи, образно говоря.

Гвардейцы принялись искать подходящие места для огневых точек и делать окопы. Командовал ими Лучезар. Ашурбег повёл другую группу к месту первой, фальшивой засады.

Их задача была наиболее ответственной. С одной стороны, атаковать по-настоящему, чтобы у противника не возникло мысли, что это обман. С другой стороны, надо было вовремя отступить и при этом желательно не погибнуть.

Хотя, конечно, если бы они все погибли или попали в плен, это только укрепило бы уверенность врагов в том, что они победили и дальше дорога чиста.

Гордей связался со мной где-то через полчаса:

— Бехтеевцы легко нечистых разогнали. У них серебряные пули есть, а против леших маги вышли. Они, видать, не поняли, что это я устроил. От овец к тому моменту не осталось ничего, так что решили — это из-за тех несчастных чудища набежали...

— Понял, — сухо ответил я. — В какой машине маги?

— Бронированный внедорожник в середине колонны. Там двое. Один в головном БТР и двое в хвосте.

Итого пятеро. Ашурбег чуть-чуть ошибся. Хотя, возможно, мой человек увидел не всех.

— Спецназ?

— Непонятно, ваше благородие. Судя по форме, здесь только обычная пехота.

— Хорошо. Спасибо, Гордей. Возвращайся в город и будь на связи.

— Принято, ваше благородие.

Противник поступал разумно, распределяя ценных боевых магов по разным машинам. Нельзя в случае внезапной атаки потерять всех разом.

Что ж, будем думать, как вывести из игры сразу максимум одарённых.

Подготовка к засаде длилась до позднего вечера. Потом, когда стемнело, работать стало слишком сложно. Да и нечисть активизировалась — нам с Яромиром приходилось бегать туда-сюда, чтобы отгонять её. Обереги помогали далеко не везде, особенно мои поделки.

Гвардия Бехтеева, вероятно, тоже остановилась на ночлег. Им наверняка было проще, чем нам. Покрытые рунам броневики сами по себе отгоняли чудовищ, да и магов среди них было больше.

Но, к счастью, никто из наших бойцов не пострадал, разве что выспаться удалось немногим.

На рассвете Яромир, поставив ещё несколько ограждающих заклятий, ушёл к Ашурбегу. Это было частью плана, ведь враги знали, что среди нас есть как минимум один маг.

Подозреваю, то, что ведьмак мой учитель, они тоже знали. От тех же Левиных запросто могли получить такую информацию.

Я собирался отправиться сам, но Яромир меня отговорил. Странный мужик. Вроде бы не любит дворян, но ради меня почему-то жизнью рискует, и уже не впервые.

Я пытался поговорить с ним об этом, но ведьмак каждый раз переводил тему. Подозреваю, что во мне он увидел достойного аристократа, которому не стыдно служить. Конечно, я порой свысока отношусь к простонародью, но не проявляю никакой жестокости. По морде получают только те, кто заслужил.

А может, была тому и другая причина. Я видел, как Яромир смотрит на мою мать. Он не пытался проявить никаких знаков внимания, но взгляд говорил о многом. Возможно, госпожа Есения напоминала ему покойную супругу — судя по образу, который приняла в тот раз кикимора, моя мама и покойная Светлана были похожи.

Так или иначе, я был рад, что столь сильный чародей на моей стороне. Да и военный опыт у ведьмака тоже есть.

Ближе к полудню разведчики доложили, что колонна врагов приближается. Примерно через час они попадут в первую засаду, а затем случится главное представление.

Лучезар отдал последние приказы, мы убрали с дороги все следы и принялись ждать.

Через сорок девять минут до нас донеслись отдалённые звуки взрывов и выстрелов. Для нас это звучало как хлопки и щелчки, но на месте явно было жарко.

Передовой отряд вступил в бой. По плану они должны были сражаться не дольше десяти минут, а затем отступить.

Но схватка явно затянулась. Она длилась не меньше получаса — неужто даже фальшивая засада оказалась настолько эффективной?

Меня так и подмывало самому отправиться туда и посмотреть, что происходит. Но, конечно, было нельзя.

Рано или поздно шум боя затих, и вскоре на наши позиции прибежали Ашурбег, Яромир и несколько потрёпанных бойцов.

— Под головной машиной бомбу взорвали, — сказал Ашур. — Да так удачно, господин, что у них топливный бак рванул. Все погибли внутри. Обстреляли, покидали гранаты, господин Яромир одного мага вырубил.

— Растерялись они, как дети, — усмехнулся ведьмак. — Как будто не ждали засады. Вооружены хорошо, сражаются не очень.

— Но четверых наших к богам отправили, — добавил Ашурбег.

— Тела оставить пришлось, — буркнул Яромир. — Мы за ними вернёмся?

— Конечно, — кивнул я. — Как только здесь закончим, обязательно.

— Всем приготовиться! — приказал Лучезар. — Сейчас они придут в себя и дальше двинуться. Смотреть на дорогу, без приказа не стрелять! Всем ясно?

— Так точно! — раздался негромкий, но слаженный ответ.

Я тоже занял свою позицию и приготовил автомат. Одет я был как обычный гвардеец, чтобы не слишком выделяться. По понятным причинам я был целью номер один.

Меня, вероятно, не захотели бы убивать, а только взять в плен. Поэтому, одевшись простым солдатом, я собирался ввести противника в заблуждение. Кто-то из вражеских бойцов может замешкаться перед выстрелом, не уверенный, в барона Терновского он собрался палить или нет?

Разве что магов обмануть не удастся. Они почувствуют мою силу и однозначно поймут, кто здесь обычный гвардеец, а кто нет.

Через полчаса из глубины леса послышались звуки моторов. Враги приближались.

Я снял автомат с предохранителя и приготовился.

Глава четвёртая

Во главе колонны ехал БТР, следом за ним — внедорожник с магами, далее грузовики и ещё один внедорожник. На всех машинах, кроме грузовиков, стояли пулемёты, а у бронетранспортёра была ещё и 30-мм пушка.

Серьёзное вооружение, особенно против пехоты. Снаряды в тридцать миллиметров запросто прошьют деревья, а человека вообще порвут на части.

Нам повезло, что удалось вывести один БТР из строя на месте первой засады. В войне такого небольшого масштаба это чувствительный удар.

Яромир развеял все ограждающие заклинания, чтобы вражеские маги их не почуяли. Нечисть завывала вокруг, но приближаться не решалась. Действовали наши обереги, да и техника бехтеевцев была заколдована. Дорожные чары тоже никто не отменял.

Я крепче стиснул автомат. Вражеская колонна проезжала мимо, не видя нас. Вот-вот они должны были достигнуть нужного места.

Ещё немного...

Взрыв!

Первая бомба взорвалась под днищем БТР. Судя по чёрному дыму, который повалил из задней части, удалось повредить двигатель.

Следующий взрыв раздался под внедорожником. В нём, если верить словам Авдея, ехали маги. И теперь они как минимум оглушены, а скорее всего погибли. Машину перевернуло, и она тоже задымила.

— Огонь! — раздался голос Лучезара.

По лесу пролетел тонкий хрустальный звон — наши солдаты активировали амулеты. И в следующий миг со всех сторон зазвучали выстрелы.

Стреляли прежде всего по грузовикам, где ехала пехота. Туда же полетели гранаты. БТР повернул башню и открыл огонь по той стороне дороги, где находился я. Пришлось прижать голову, потому что лишиться её не хотелось.

Бронетранспортёр — главная угроза благодаря своей пушке. Почти всех магов мы из строя вывели. По расчётам, остался только один. Судя по волне живы, которую я ощутил, сильный. Но Яромир способен его одолеть, а вдвоём со мной вообще без проблем.

Но вот как победить БТР? До того, как дым проникнет во внутреннее отделение, он способен нанести нам серьёзный урон.

Впрочем, остаётся только ждать.

Стрельба продолжалась. Запах пороха и горящей техники забил всё вокруг. Я не видел, что происходит, поскольку пушка продолжала строчить в нашу сторону. Слышались вопли и гудение магического пламени. Похоже, Яромир вступил в бой с магом.

Но вот пушка умолкла. Я осторожно выглянул и убедился — экипаж покидает транспорт. Двигатель чадил всё сильнее, затягивая чёрным дымом всё вокруг и мешая обзору.

Солдаты противника прятались за техникой и палили кто куда. Их было намного больше, но эффект неожиданности сделал своё. Бехтеевцы были окружены и, похоже, близки к панике.

Наши бойцы к тому же постоянно маневрировали и не жалели гранат. Могло создаться ощущение, что их здесь вдвое больше, чем на самом деле.

Пули свистели вокруг, будто стая насекомых. Только вот если такое насекомое ужалит — воспалением не отделаешься...

Я высадил полный рожок автомата. Без всякой уверенности, что в кого-то попал. Хаос царил такой, что не разобрать. Перезарядил оружие и принялся за магию.

Вражеский чародей действительно бился с Яромиром. Полагаю, они друг друга даже не видели. Заклинания, переплетаясь, носились в лес и обратно, и никто не мог как следует поразить соперника.

Что ж, сейчас я тоже поучаствую!

Закинув автомат за спину, я сотворил уже привычный огненный хлыст. Тот с шипением опустился было на противника. Но маг почувствовал угрозу и поставил защиту. А следом выпустил в мою сторону целый ворох волшебных снарядов, похожих на иглы.

Я принял их на свою защиту, и зря. Иглы оказались «бронебойными». Часть из них моя магическая броня выдержала, но парочка влетела в духовное тело. Я ощутил резкую, холодную боль, которую нельзя было сравнить с болью физического тела.

Духовная рана была совсём лёгкой, но я понял, что с таким врагом шутить нельзя. Максимально усилил защиту и попытался снова ударить, когда шальная пуля ударила в бок.

Дерьмо! Меня бросило на землю. Надрывный звон амулета говорил о том, что долго он не протянет.

Ладно! Яромир пока справляется с магом. Значит, я возьмусь за простых солдат.

Сотворил между ладонями огненный шар и выпустил его высоко в воздух. Чётко контролируя живу, разделил шар на две дюжины мелких шариков. И обрушил их на головы врагов.

Этакая бомбардировка. Каждый шарик превратился в стрелу, и большинство из них нашли свои цели. Не защищённые от магии простые гвардейцы попадали на землю. Я отсюда увидел, как из опустевших глазниц пошёл дым.

За спиной взревел двигатель другой машины. Наша легковушка, набитая керосином, пролетела мимо меня. Гвардеец на ходу выпрыгнул из двери на обочине, и автомобиль понёсся дальше. Он врезался в один из грузовиков врага и тут же взорвался.

Цветок из пламени поднялся, казалось, до верхушек сосен. Огонь расплескался вокруг, резкий запах керосина ударил в нос. Сквозь грохот выстрелов зазвучали жуткие вопли горящих заживо людей.

Я выпустил из пальцев несколько коротких белых молний. Они ударили в тех, кто горел, и заставили их замолчать. Вряд ли я их убил, скорее просто оглушил. Но эти люди всё равно не жильцы. Я просто избавил их от мучений.

Беспорядочная битва продолжалась. Не знаю, как долго. Я потратил почти все патроны и огромное количество живы, так что даже голова закружилась.

Вражеский маг был убит, но дорогой ценой. Перед смертью он успел забрать с собой нескольких наших людей. И судя по всему, ранить Яромира — в какой-то момент с его стороны дороги перестали лететь заклятия.

В нагрудном кармане запищал сигнальный артефакт. Сообщение от Лучезара — «Уходим!»

Что ж, командиру гвардии виднее.

— Отступаем! — воскликнул я.

Солдаты послушно побежали вглубь леса. Я и ещё пара бойцов прикрыли отход, выпустив по врагам оставшиеся пули. Напоследок я наугад ударил волной магического пламени и тоже отступил.

Отбежав метров на сто, мы все собрались и пересчитались. Со мной было шесть гвардейцев, включая Ашурбега. Но изначально с этой стороны дороги было семнадцать — выходит, остальные погибли.

Серьёзные потери для нашей маленькой гвардии.

— Нечисть! — выкрикнул один из солдат.

Из леса на нас двигался леший. Следом за ним не спеша подбирались зверодухи в обличьи рысей. Недолго думая, я сотворил самый мощный оберег, на который был сейчас способен.

Леший скривился, встряхнул рогатой головой и побежал в сторону дороги. Зверодухи понеслись следом.

Как мы и думали, чудовища не захотели с нами связываться. Им было интереснее наведаться туда, где много крови и свежей плоти.

Сколько солдат осталось у врага, трудно было судить. Кого-то унесло первыми взрывами, машина с керосином тоже нанесла неплохой урон. Магией и пулями тоже скосило многих.

Но всё равно их, скорее всего, осталось больше, чем нас.

— Следуем плану, — приказал я. — Ждём, пока они разберутся с нечистью. Затем подбираемся и атакуем снова.

Неподалёку был тайник, где мы заранее припасли боеприпасы. Перезарядили оружие, оказали первую помощь раненым и приготовились.

Со стороны дороги вновь звучали выстрелы, теперь вперемешку с рёвом чудовищ. Бехтеевцам там явно приходилось несладко. Сначала внезапное нападение от нас, теперь вот нечисть. А магов у них не осталось. Сменить пули на серебряные тоже наверняка не все успели. Да и не у всех они были, скорее всего.

Минут через двадцать всё начало стихать. Я достал сигнальный артефакт и активировал. Через несколько секунд пришёл ответный сигнал — Лучезар подтверждал, что готов выступить.

— Идём, — я мотнул головой.

— Славная битва, — Ашурбег даже улыбнулся. — Сейчас мы их добьём.

— Не факт. Но с такими потерями они вряд ли рискнут двинуться дальше. Да и большую часть транспорта потеряли.

Я оказался прав. Те солдаты Бехтеева, что остались в живых, даже не захотели сражаться. Может, они и понимали, что нас меньше, но утратили волю к сопротивлению.

Поэтому, когда им предложили бросить оружие и сдаться, они согласились.

На ногах из них осталось больше шестидесяти человек, ещё человек тридцать лежали ранеными и воевать точно не могли.

Вот они, наверное. удивились, когда пленить их вышло в три раза меньше людей.

Да, мы потеряли половину своей и без того небольшой гвардии. Однако это, тем не менее, была победа. Только назвать её оглушительный можно было разве что с натяжкой.

Кроме того, что мы потеряли половину солдат убитыми, часть была ранена. Яромир в их числе. Оказывается, он получил пулю в ногу, а вражеский маг разбил его защиту и поразил сильным заклинанием в плечо.

Плечевой родник ведьмака теперь был повреждён, и его восстановление займёт в лучшем случае месяц. Теперь Яромир не сможет творить заклинания и временно выбыл из строя.

— Ты в порядке? — спросил я, подойдя к нему.

Бледный Яромир сидел возле дерева и пил какое-то зелье.

— Ага, — хрипло ответил он. — Бывало и хуже.

— Мне жаль, что так вышло.

— Всё в порядке, это же война. Жив остался и хорошо. Давай-ка, Эспер, надо поскорее в город. Чувствую, ещё нечистые сюда идут. Мы с ними не справимся.

— Ты прав, — кивнул я. — Лучезар! Где наши грузовики?

— Едут, ваше благородие! — откликнулся тот. — Да вон они!

И правда, на дороге показались наши машины. Замечательно.

Итоги битвы получились следующими: мы смогли захватить вражеский внедорожник и два грузовика. Один пассажирский, другой набитый боеприпасами и боевыми артефактами.

Плюс почти сотня пленных, включая трёх офицеров, их оружие и экипировка.

Нам также достался БТР. Двигатель у него был повреждён, и своим ходом машина ехать не могла. Мы заперли её и собирались позже вернуться, чтобы оттащить в Дальнегранск с помощью грузовика.

Итак, победа. Наступление Бехтеева полностью провалилось.

Но это не значило, что война выиграна, вовсе нет. Как говорится, можно выиграть битву, но проиграть войну. Сейчас мы находились именно в таком положении, и расслабляться было нельзя.

Победа на поле боя открывала для меня новые возможности, и следовало воспользоваться ими по максимуму. Нанести удар в другой сфере, а именно — по репутации врага.

Я предоставил Лучезару и Ашуру разбираться с последствиями битвы. Сам, немного отдохнув, принялся за дело.

Белослава и мама очень переживали за меня и всего расцеловали, когда я вернулся домой. Они так радовались победе, и я не стал охлаждать их пыл тем, что это только начало, а мы понесли чересчур большие потери. Ну да, гвардия Бехтеевых потеряла в разы больше людей. Но и осталось у него ещё шестьсот бойцов, а у нас двадцать.

Отразить вторую такую же атаку мы не сможем.

Впрочем, я рассчитывал, что сражаться ещё раз не придётся.

Едва я заперся в кабинете, как рядом со мной появился Добран:

— Эспер! — воскликнул он. — Как ты?

— В порядке, — кивнул я. — Немного устал.

— Влок тебя в баню приглашает. Говорит, поможет силы восстановить.

— Можешь передать ему, что с радостью приду, но вечером. Ты чего-то хотел, Добраныч?

— Мне кажется, проклятие на нас наслали, — нахмурился домовой. — Вражью силу чувствую.

— Проклятие? Думаешь, у Бехтеевых есть чернокнижник?

— Нет-нет. Неправильно я выразился, должно быть. Не проклятие, просто, как это... В общем, магией на нас воздействуют.

— В целом, это возможно, — постучав пальцем по столу, задумчиво сказал я. — Если провести сложный ритуал, можно попытаться уничтожить твою защиту. А враги знают, что у нас есть сильный домовой.

— Да какой я сильный, — скромно пробурчал Добран. — В московском поместье да, силён был. Но там-то Источник был могучий, а здесь... никакого.

— Зачем ты принижаешь свою мощь? Вместе с Влоком вы на многое способны. В общем, ты внимательно следи за этим воздействием. Если понадобится помощь — говори. Поможем тебе артефактами.

— Хорошо, — кивнул домовой. — Пока что они просто щупают как будто, но в любой момент могут по-настоящему ударить.

«И даже, если постараются, смогут тебя изгнать. Хотя бы временно», — подумал я, но не стал говорить этого вслух.

Вот один из примеров того, что война только начинается. И того, что у Бехтеевых гораздо больше возможностей, чем у нас.

У меня нет ни нужных магов, ни ресурсов, чтобы провести подобный ритуал. А вреда он может нанести немало. Если бы у нас был Источник, его даже можно было временно загасить.

Но Источника у нас нет, так что за это можно не беспокоиться. Однако, как знать, на что ещё способны ритуалисты графа Бехтеева? Вариантов нанести нам ущерб полно.

Впрочем, ладно. Пока Добран справляется, не буду об этом думать. Придумать, как защититься, мы тоже можем.

Я достал телевокс и связался с Авдеем из Старосибирска. Он ответил почти что сразу:

— Слушаю, ваше благородие. Кхм! — кашлянул он.

— Как дела, Авдей? Всё простуда донимает?

— Есть такое, — хрипловато ответил он.

— Ничего, выздоровеешь, ты мужчина крепкий. С нашей конторой ничего не случилось?

— Случилось, господин! Кошмар какой, взрыв произошёл!

Я улыбнулся и сказал:

— И правда кошмар. Надеюсь, ты написал заявление в дворянский суд от моего имени?

— Конечно же. Его приняли как положено. Так что не переживайте, накажут злодеев. Это ж надо, в центре города подрыв устроили! В двух соседних зданиях стёкла повыбивало. Хорошо, не пострадал никто.

— Ты прав, лишние жертвы нам ни к чему. Слушай, Авдей: мы смогли отразить нападение. Гвардия Бехтеева разбита.

— Поздравляю, ваше благородие! — воскликнул он.

— Спасибо. Приступаем к следующей части плана. Помнишь, что надо делать?

— Конечно! Заехать во все газеты и рассказать о вашей победе. Немножко приукрасить, а где согласятся — на лапу дать. Чтобы расписали так, будто вы одним пальцем их раскидали.

— Верно. Сделай как можно быстрее, а затем от моего имени передай в поместье Бехтеевых запрос о мирных переговорах.

— Переговоры? — удивился Авдей. — Так быстро?

— А зачем тянуть? У нас нет ресурсов на долгую войну. Сейчас, к тому же, условия в самый раз. Наследник рода у нас в плену, мы разгромили врагов на поле боя. В общем, отправь запрос. Посмотрим, что скажет граф.

— Хорошо, ваше благородие...

После этого я позвонил Годимиру и тоже велел связаться со СМИ. Не стоит недооценивать мощь информационной атаки. Пусть общество узнает о том, что юный барон из Дальнегранска наголову разбил превосходящие силы.

Что бы ни случилось в дальнейшем, это добавит мне очков репутации.

Через пару дней Авдей связался со мной сам. Это сразу же пробудило во мне подозрения — ведь был уговор, что я всегда первым выхожу на связь. Авдей мог «позвонить» только в крайнем случае.

Неужто граф Бехтеев согласился на мирные переговоры?

— Слушаю, — сказал я, активируя вокс.

— Здравы будьте, ваше благородие, — раздался хрипловатый голос.

Ах ты, чёрт возьми. Он в беде.

Такой уговор у нас тоже был. Если появились какие-то проблемы, то Авдей должен приветствовать меня именно «здравы будьте».

Похоже, что Бехтеевым быстро надоела его деятельность. И они решили захватить моего человека.

— Здравствуй, — ответил я. — Что-то случилось?

— Нет, что вы! Всё в порядке.

По голосу было понятно, что Авдей волнуется. Возможно, он общается со мной с дулом у виска.

— Хорошо. По какому поводу связь? Уважаемый граф Бехтеев согласился на переговоры?

— Н-нет, ваше благородие. Кхм-кхм. Он отказался.

— Не удивлён. Тогда в чём дело?

— Все поручения выполнены. В редакции газет я заехал, всё передал, в точности, как вы сказали. Они следят за мной, ваше благородие... Хотел узнать, могу ли я временно покинуть город?

Твою мать. Наверняка Авдея заставили такое сказать. Интересно, он сам-то понимает, что это значит?

Если я дам разрешение уехать из Старосибирска, люди Бехтеева даже помогут ему это сделать. А потом пустят пулю в голову и бросят в лесу.

— Ни в коем случае, — сказал я. — Оставайся в городе. Это приказ.

— Э-э... Понял, ваше благородие. Тогда что мне делать дальше?

— Ты там один? — спросил я, уверенный, что это не так.

— Конечно! Я ж когда с вами говорю, всегда один.

— Тогда слушай. Я решил, что мы атакуем имение Бехтеева в Старосибирске. Не своими силами, само собой. Есть одни наёмники, которые согласились выступить на нашей стороне. Тебе придётся несколько дней подождать.

— Наёмники? — переспросил Авдей и через секунду добавил: — Какие?

Да уж, с ним точно рядом кто-то есть. Я прям представил, как ему одними губами велели спросить «какие?»

Само собой, всё, что я говорил, было чепухой, выдуманной на ходу.

— Пока не могу сказать, — ответил я. — Со мной ведут переговоры два разных отряда. Возможно, Зимние волки тоже подключатся. Мы с ними помирились.

— А-а... — протянул Авдей. — Надо же.

— У нас гораздо больше союзников, чем граф Бехтеев думает. В общем, жди. Я переведу тебе деньги на банковский счёт, оплатишь их услуги. Наёмники сами тебя найдут.

— Хорошо, ваше благородие. Это всё?

— Ну, ещё хотел поделиться с тобой новостью: часть гвардейцев Бехтеева согласились перейти к нам. Шпионская сеть, которую мы запустили в его рядах, прекрасно работает.

Авдей громко сглотнул и тихо сказал:

— Рад слышать... А у нас что, есть шпионы в гвардии графа?

— Есть. Конечно, ты об этом ничего не знаешь, поэтому давай без подробностей. Всё, оставайся на связи. Пока.

Я отключил телевокс и хмуро вздохнул. Да уж. Бедолага Авдей. Надеюсь, его хотя бы не будут пытать, чтобы вытащить информацию о несуществующих шпионах. Я обезопасил его, как смог.

Но упустить шанс скормить противникам столько дезинформации я тоже не мог. Причём поступил по-умному: часть из этой информации была правдой. Я действительно планировал возможное нападение на дом Бехтеева.

Перед тем, как отключить портал, я разослал письменные запросы разным вольным отрядам. Если кто-то из них захочет сотрудничать, то они должны были связаться с Авдеем или Годимиром.

Кстати, о нём.

Я на всякий случай связался с ним и узнал, что наша контора в Пихтогорске также была захвачена. Надо полагать, это ответ за поражение в лесу. Слабенький, конечно, учитывая разницу в наших силах. И полностью бесполезный — захват отделения рекламного агентства никак не повлияет на войну.

— Авдея захватили люди Бехтеева, — сказал я. — Будь осторожен, понял?

— Так я же рядом с полицейским управлением комнату снял, — усмехнулся Годимир. — Тутошний полицмейстер товарищ нашего Рылина. Обещал следить, чтобы ничего со мной не приключилось.

— Ты не понимаешь. Ты служишь мне, а у нас война с Бехтеевыми. Они имеют право взять тебя в плен. Убивать не станут, ты гражданский. Но захватить могут.

— Да? — судя по голосу, Годимир одновременно удивился и испугался. — Так, это... Может, мне свалить куда подальше?

— Да. У меня появилось для тебя задание. Немедленно собирайся и отправляйся через портал в московское княжество.

— Зачем?

— Расскажу, когда доберёшься. Будешь в Москве — отыщи любого гвардейца князя Тарковского, их там полно на улицах. Скажи, что ты служишь мне. Думаю, тебе обеспечат защиту. Потом свяжись со мной.

— Понял, ваше благородие! — судя по звукам, Годимир уже начал собирать вещи.

— Всё, до связи.

Я вышел из кабинета и едва не столкнулся с Белославой. Кажется, она как раз собиралась меня потревожить.

— Доброе утро, Эспер, — сестра поцеловала меня в щёку. — Как ты?

— Прекрасно. Влок меня вчера так попарил, что я уснул без задних ног. И духовное, и физическое тела в полном порядке.

— Рада слышать, — кивнула Белослава. — А я к тебе по делу.

— По какому?

— Неужто сам не догадываешься? — Бела приподняла уголки губ.

— Догадываюсь, но давай не будем играть в эту игру.

— Ты, как всегда, сама серьёзность, — сестра закатила глаза. — Ладно. Ты же просил меня подружиться с Петром Бехтеевым? Так вот, он хочет с тобой поговорить. Он сказал, это крайне важно и от этого зависит исход войны.

— Тогда идём, — кивнул я. — Послушаем, что наследник графа хочет мне поведать.

Глава пятая

Петра держали в дальней комнате. Дверь была закрыта на замок, рядом дежурил гвардеец, а на притолоке был закреплён сигнальный артефакт. При попытке бегства тревога бы поднялась моментально.

Повинуясь моему молчаливому приказу, гвардеец открыл ключом замок и пропустил меня внутрь.

Пётр сидел на стуле в углу и читал какую-то книгу. Вытянув ноги, он доставал ими до середины комнаты.

Да уж, хоромы тесные. Из мебели здесь помещались только кровать, стул и маленькая раковина с родниковым кристаллом. Окошко было таким маленьким, что через него не пролез бы и ребёнок.

Пётр выглядел неплохо для того, кому несколько дней назад изрешетили ноги пулями. Разве что бледноват – потерю крови даже маги-целители не в силах были восполнить.

Однако я всё же счёл нужным поинтересоваться:

– Добрый день, ваше сиятельство. Как себя чувствуете?

– Как быстро вы пожаловали, – игнорируя мой вопрос, сказал Бехтеев.

Он захлопнул книгу и поднял на меня не самый дружелюбный взгляд.

– Дайте угадаю. Вы решили, будто я хочу от лица рода просить перемирия или что-то в этом роде? – спросил он.

– С чего бы? – я сел на кровать. – Такие решения принимает ваш отец-граф.

– Но я мог бы поспособствовать, если бы хотел.

– А вы хотите?

– Нет.

– Тогда о чём речь? – развёл руками я. – Давайте начнём сначала, Пётр. Как ваше самочувствие?

– Прекрасно. Если бы не эта штука, – он щёлкнул пальцем по висящему на шее тяжёлому кулону.

– Вы всё-таки пленник. Я не могу позволить вам пользоваться магией в моём доме.

– Должен признаться, теперь я вас понимаю. Быть лишённым магии – ужасное чувство. Как будто вдруг лишился слуха или зрения.

– Да, именно так, – кивнул я. – Но, в отличие от меня, вам нужно только снять кулон.

– Вернее, мне нужно, чтобы его сняли вы! – резко парировал Пётр.

– Всё равно это проще, чем перестраивать духовное тело, – сказал я и добавил: – Полагаю, вы просили меня прийти не за этим.

Бехтеев положил книгу на пол и потёр колено. Как мне доложили, ранение в колено оказалось наиболее серьёзным. Несмотря на заклинания целителей и зелья лекарей, для полного восстановления требовалось время.

– Слышал, вы достигли успехов на поле боя, – Пётр опять начал издалека.

– Так и есть. Ваша гвардия была разбита в лесу. Вам интересны подробности?

– Не слишком. Я лишь хотел узнать: надеюсь, вы не думаете, что на этом всё кончится и мой отец признает вас победителем?

– Конечно, нет, – улыбнулся я. – Война продолжается. Мы только начали.

– И вы надеетесь выиграть?

– Сдаваться точно не намерен. К чему вы ведёте?

Пётр помолчал, потёр тонкий шрам на щеке и заговорщицки наклонился вперёд:

– Перейдем на “ты”, Эспер?

– Помнится, ты уже перешёл, когда мы сражались во дворе, – напомнил я.

– Не будь там твоих солдат, бой завершился бы иначе, – помрачнел Бехтеев.

– Возможно. Когда война закончится, я не против дружеской дуэли.

Пётр посмотрел мне в глаза долгим задумчивым взглядом. Будто надеялся отыскать там что-то.

– Зря ты ввязался в это, – сказал он. – Мог бы просто доказать в суде, что Алексей застрелился сам.

Ого. Такого я не ожидал. С трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

– Мог бы, – кивнул я. – Но суд дело долгое. Вы бы всё равно напали. И если бы твой род хотел продолжения войны, то вы нашли бы способ затянуть расследование.

– Да, пожалуй. Но ты мог бы отсидеться, бежать в Москву к брату или что-то ещё. А теперь придётся идти до конца.

– Я всегда иду до конца. Я же не дурак, Пётр. Прекрасно понимаю, что война готовилась и без того, а гибель Алексея стала удачным поводом.

– С чего ты это взял? – подозрительно прищурился Бехтеев.

– Сказал же – я не дурак. Всё довольно очевидно, если подумать.

Немного помолчав, Пётр сказал:

– Ты прав. Я и начал этот разговор только потому, что был уверен – ты уже и сам всё понял.

– И чем же это я не понравился рязанскому князю?

Бехтеев усмехнулся:

– Ну, я же говорю, ты обо всём догадался. Князю Молотову на тебя плевать. Он готовится к войне с Владиславом, ну а ты – его брат, пусть и изгнанник.

– И зачем двум князьям воевать между собой? Такого уже сотни лет не было.

– Этого я не знаю и знать не хочу. Какая-то причина есть. Скорее всего, даже не одна. Лучше тебе спросить об этом брата.

– Сомневаюсь, что он расскажет, – ухмыльнулся я.

– Вот и нам ничего не рассказывают. Мы, конечно, графский род, но от настоящей власти далеки. Там идёт большая игра, в которую нам лучше не лезть, – Пётр ткнул пальцем в потолок. – Поэтому мне интересно: зачем в неё влез ты?

– Я был вынужден. Либо вы атакуете первыми, либо я.

– В целом, разумно. Но скажу тебе, как есть, Эспер: ты пытаешься откусить кусок, который не в силах проглотить. Даже если ты каким-то чудом выиграешь войну с моим родом, от тебя не отстанут. Даже наоборот – с удвоенной силой попытаются задавить.

– И что ты предлагаешь, сдаться? – хмыкнув, спросил я.

– Да, – серьёзно кивнул Бехтеев. – Признай поражение, и тебя исключат из уравнения большой игры.

– А кто сказал, что мне этого хочется? Вообще-то, я сын князя. Меня готовили к крупным партиям. Ты не представляешь, насколько хорошо.

– Судя по твоим деловым и прочим успехам, вполне представляю, – с оттенками зависти и уважения сказал Пётр. – Но теперь ты не княжич, а мелкий сибирский барон, уж прости за откровенность.

– А какая разница? Образование и навыки остались при мне. Они помогут достать всё остальное.

– Если тебе позволят.

– А кто мне запретит?

Бехтеев с непонятной интонацией хмыкнул и откинулся на спинку стула. Снова потёр колено и посмотрел в окно.

– Возможно, что и нам не стоило в это влезать, – задумчиво сказал он, будто разговаривая с самим собой. – Мы с отцом понимали, что нас просто хотят использовать в качестве пешки. Несмотря на титул, нас нельзя считать фигурой в партии властителей.

“Неужели всё настолько серьёзно?” – подумал я и тут же ответил себе: да. Всё именно настолько серьёзно. А может быть, ещё серьёзнее, чем мне кажется.

Как я и сказал Белославе, большие войны готовятся годами. И они не начинаются разом, а обычно именно вот так – с мелких стычек, столкновений вассалов и возможных союзников.

– Отец не хотел воевать, – Пётр продолжал свой монолог. – Он миролюбивый человек, созидатель по духу. Я, напротив, подталкивал его к тому, чтобы раздавить тебя. Задача казалась лёгкой. Мелкий род из троих человек без Источника и с маленькой неопытной гвардией. Я думал, что мы запросто вас уничтожим и получим уважение князя Молотова.

Не сказать, чтобы мне пришлась по нраву такая откровенность. Но я решил не прерывать Петра – пусть выскажет, что думает.

– Нужен был только повод, – лицо Бехтеева напряглось. – Я его искал, но тот нашёлся сам. Когда Алексей сказал, что влюбился в твою сестру, я решил, что всё пропало. Если бы они сошлись, отец точно не позволил бы выступить против Терновских. Но потом Лёша сказал, что Белослава ему отказала – и я втайне злорадствовал, надеясь, что из этого может выйти повод для войны.

Пётр тяжело вздохнул и потёр глаза. Всё ещё не глядя на меня, сказал:

– Мне так стыдно перед ним. Я надеялся использовать его разбитое сердце, а теперь – использую его нелепую смерть. А ведь он… – Пётр запнулся, – он мой брат. И я любил его, Эспер.

– Понимаю тебя, – сказал я. – В прошлом году я тоже потерял брата.

Бехтеев вздохнул и опустил голову, чтобы я не заметил его слёз. Но я заметил. И ни за что бы не стал осуждать за них. Ведь я прекрасно помнил, как рыдал и разбивал кулаки о стены после гибели Николая.

Петру, наверное, приходилось ещё хуже. Ради навязанной сюзереном войны Пётр был вынужден разыгрывать гнев и не мог даже как следует оплакать брата.

Но теперь, похоже, эти чувства вырвались на волю.

Я не стал ничего говорить. Всё и так было ясно.

Бехтеев вздохнул и вытер рукавом глаза. Когда он распрямился, на его лице больше не было ни капли горя – будто бы он надел маску.

– Я слышал, в конце прошлого года в Дальнегранск приезжал кто-то из Блэкспиров, – сказал Пётр.

– Виконт Мартин. Сын герцога, полагаю.

– Так и есть. Ты виделся с ним?

– Да, – кивнул я. – Очень… колоритный персонаж.

– Он сказал, зачем приезжал?

– Нет, конечно. Я ведь тогда ещё даже не был бароном, он не воспринял меня всерьёз. Но поболтали мы славно. А что? Они тоже замешаны в большой игре?

– Сам как думаешь? – скривился Пётр. – Они везде, где есть война и где есть выгода. Ты разве не знаешь, что они торгуют оружием? Любой конфликт для них – золотая жила.

– Где появляется чёрное копьё, скоро польётся кровь, – вспомнил я поговорку про Блэкспиров.

– Вот именно. На твоём месте я бы… – Бехтеев пожевал губами и осторожно продолжил: – Побеседовал как следует со своим партнёром, бароном Левиным. Может быть, узнаешь что-то интересное. И не только для себя.

Ничего себе. Военный соперник только что поделился со мной секретом? Точнее, указал на то, где этот секрет можно добыть.

– И кому же это может быть интересно, кроме меня?

– Не знаю, – пожал плечами Пётр. – Твоим родственникам, возможно.

Уж точно не матери или Белославе. Бехтеев сто процентов имел в виду Влада.

Любопытно получается… И весьма запутанно. Блэкспиры заранее знали, что готовится столкновение между мной и Бехтеевыми? Но я ведь тогда и правда не был бароном, и даже рекламное агентство ещё не открыл.

Невольно приходилось признать, что Пётр прав. Я влез в большую игру, где вся партия просчитана наперёд. И да, хотя меня готовили к сложным политическим интригам, я только начинаю понимать, как всё обстоит на практике.

– Спасибо, – честно сказал я. – Понимаю, ты заботишься не обо мне, ты просто не хочешь продолжения бессмысленной войны. Но раз уж вы не смогли отказать князю Молотову, придётся нам воевать.

– Мы отказывали дольше, чем ты думаешь, – нахмурился Пётр. – Отец даже чуть с ним не поссорился.

– Понимаю. Благодарю за откровенность, – я встал. – С тобой хорошо обращаются? Может, есть какие-то пожелания?

– Пусть мне разрешат читать на свежем воздухе. Постоянно сидеть в этой каморке невыносимо, – скривился Бехтеев.

– Хорошо. Только без глупостей, прошу тебя.

– Я похож на глупца?

– Не похож. Но даже гении порой способны на дурацкие поступки. Впрочем, из города ты всё равно не убежишь, даже если попробуешь. Всего доброго, – я кивнул на прощание. – Я не помню, говорил ли это, но мне тоже очень жаль Алексея. Он не должен был погибнуть так.

Пётр кивнул, прикрыв глаза, и подобрал с пола книгу. Я вышел из комнаты, и гвардеец запер дверь за моей спиной.

Я прошёл в гостиную, бездумно налил себе чаю и сел за стол.

Когда Мартин Блэкспир побывал в Дальнегранске, я пытался вытянуть из Радимира Левина, зачем он приезжал. Но увы, ничего не смог узнать. Я тогда решил – плевать. И без того хватало дел.

Но теперь, после слов Бехтеева, я будто заново осознал всю ситуацию.

Член влиятельного и агрессивного рода не стал бы приезжать в Дальнегранск просто так. Я думал, может быть, им интересны самоцветы и они хотят заняться артефактами. Ничего подобного, и теперь кусочек мозаики встал на своё место.

Блэкспиры знали о зарождающемся между Москвой и Рязанью конфликте. И предполагали, что я буду в него втянут. А значит, наводили справки и искали выгоду для себя.

Но какую? Что-то мне никто не предлагает купить оружие. Да и смысл – в моей гвардии не так много рук, чтобы его держать, а на тот момент вообще ни одного солдата не было.

Полагаю, что интересы английских потомков куда глубже. Вопрос только, на чьей они стороне? Влада или князя Молотова?

Или им плевать, кто победит, главное — урвать свой кусок?

Похоже, что без Левиных не разобраться. Только вряд ли барон Андрей говорить об этом сейчас, тем более по телевоксу. Такие беседы лучше проводить с глазу на глаз.

Что ж, не буду торопиться. Спасибо Петру за намёк. Надо будет обязательно с этим разобраться – возможно, я нарою что-то такое, что поможет Владу в грядущем противостоянии с Рязанью.

Вечером того же дня со мной связался Годимир. Он доложил, что прибыл в Москву, а гвардейцы Тарковских взяли его под свою защиту. Неофициально, само собой – но возле квартиры, которую арендовал Годимир, постоянно находилась пара человек в штатском.

– Думаю, что здесь Бехтеевы меня не достанут, – сказал он.

– Будь уверен. Ссориться с московским князем они точно не хотят. Только и сам осторожнее. Оглядывайся, когда будешь ходить по улицам.

– Ох, да не пугайте вы так, ваше благородие…

– Я не пугаю, говорю как есть. Идёт война, и ты уже сыграл в ней немалую роль. Тебя могут захотеть пленить или даже устроить несчастный случай. Поэтому будь осторожен.

– Хорошо, господин. Буду. Кстати, я здесь слышал кое-что. У Бехтеевых в Рязани заводик есть небольшой, алхимию какую-то производят. Так вот, вчера там сильный пожар случился. Говорят, предприятие остановлено.

– Надо же. А причина пожара?

– Так алхимия же. Полыхнуло что-то, наверное. Один служащий князя Владислава был там проездом, своими глазами пожар видел.

– Вот оно что, – улыбнулся я. – Понятно.

Всё-таки Влад не постеснялся приложить руку к конфликту. Что ж, прекрасно. Спасибо, братец, что помог нанести противнику экономический урон.

– Приказы будут, господин?

– Доверенность мою не забыл? – ответил я вопросом на вопрос.

– Обижаете, ваше благородие! – искренне возмутился Годимир. – Первым делом её и взял.

– Хорошо. От моего имени заключи контракт с наёмниками. Отряд выбери сам. Нужен кто-то, кто сумеет атаковать имение Бехтеевых в рязанских землях и удерживать осаду. В гильдии наёмников тебе предложат варианты.

– Ничего себе… – протянул Годимир. – А деньги?

– У тебя есть доступ к счёту рекламного агентства. Заплати аванс, а дальше посмотрим по факту. По-моему, минимальный срок найма – три месяца, но это зависит от отряда. В общем, смотри по обстановке.

– Понял, ваше благородие!

– У нас нет цели захватить поместье. Просто устроить заварушку и отвлечь часть сил и внимание противника. Хотя можешь узнать, какая собственность есть у Бехтеевых в Рязани. Потом расскажешь. Если что-то можно захватить без особого риска – захватим.

– Хорошо. Сейчас же отправлюсь!

– Вот ещё что, – добавил я. – Когда подпишешь контракт, загляни в поместье князя Тарковского. Князь вряд ли примет тебя лично, но можешь передать ему заверения в дружбе от рода Терновских и сообщить, что мы готовимся выступить в рязанские земли.

– А зачем про планы-то наши сообщать? Вдруг шпионы разузнают?

– Бехтеевы и так наверняка уже в курсе, что ты в Москве. Про контракт с наёмниками тоже узнают, это всё оформляется официально. Сложить два и два они смогут.

– Ну-у… Зачем тогда передавать информацию князю Тарковскому?

– Как знать, – сказал я. – Вдруг к наёмникам заходят присоединиться добровольцы. Всё понятно?

– Э-э, то есть…

– Тише, Годимир. Не говори ничего вслух. Ты понял, что надо сделать?

– Так точно, ваше благородие! – ответил тот.

– Прекрасно. Держи меня в курсе, – сказал я и отключил вокс.

Убрал его в ящик и, задумчиво вздохнув, облокотился на стол.

Наёмники влетят мне в копеечку. Да и в целом война уже отразилась на экономике рода. Хорошо, что я успел продать Чёрному орлу берегиню аккурат перед началом столкновения. Эти десять тысяч мне сейчас очень пригождались.

Закрытие контор в Пихтогорске и Старосибирске, блокада Дальнегранска привели к тому, что я перестал получать прибыль из других городов. Да и здесь доход упал. Часть клиентов отказалась от моих услуг, смею надеяться, что временно.

Их можно понять – торговля стала гораздо более вялой, потому что люди экономили деньги, не зная, чего ждать дальше.

По крайней мере, они больше не пытались бунтовать. На это повлияла и моя речь с обещаниями вложить деньги в город, и победа над бехтеевцами, а также информационная политика, которую я вёл.

Через “Дальнегранского глашатая” я убеждал население, что всё в порядке. Мол, враги ни в коем случае не войдут в город, а если войдут – мирных не тронут. Барон Терновский и градоначальник Рылин этого не допустят. Усиленные полицейские патрули и дежурящие на портальной площади мои гвардейцы подтверждали это своим уверенным видом.

Как ни удивительно, но далеко не все в городе знали, что листовка выпускается в моей типографии. Оттого эффективность статей была ещё выше.

К тому же вчера прибыла партия провизии из Пихтогорска. Это не было необходимо, конечно. Но люди расслабились, когда увидели, что продукты доставляют даже несмотря на отключённый портал.

Также меня тревожило, что я потерял источники сведений в виде Авдея и Годимира. Одного взяли в плен, другого я сам отослал, чтобы он избежал такой же участи. Теперь о передвижениях сил Бехтеевых можно было только догадываться.

Конечно, мы отправили дозорных на дороги – одних на захваченном внедорожнике, других на лошадях. Но связи с ними не было, поэтому оперативно получить информацию было невозможно.

Буду надеяться, что если враг решит отправить к нам новые силы, то я узнаю об этом хотя бы за пару часов. Гвардия остаётся в полной боевой готовности. Раненых мы вылечили и даже смогли пополнить ряды: полтора десятка крепких мужиков из числа рудокопов пожелали присоединиться к нам.

Большой пользы от них не будет, но в случае нападения лишние пятнадцать стволов помогут сдержать атаку.

Или хотя бы продержаться подольше.

Я собирался отправиться в казармы, чтобы посовещаться с Лучезаром. Ещё подходя к двери, услышал спор, доносящийся со двора.

Выйдя на улицу, я увидел, что мои гвардейцы ругаются с каким-то мужчиной в чёрном пальто. Только увидев это пальто, я сразу понял, что передо мной за человек. Вернее, из какой он организации.

– Тише, тише! – сказал я, спускаясь с крыльца. – Добрый день, уважаемый. Вы из Чёрного орла, не так ли?

– Вы правы, барон, – мужчина поднял удостоверение, которое держал в руках. – Агент Евгений Шилов. Может, вы объясните своим солдатам, на что они нарываются, отказываясь пропустить меня?

– Благодарю за службу, гвардейцы. Пропустите господина Шилова, – сказал я.

Мужики открыли калитку и отошли в сторонку, провожая агента неприязненными взглядами.

– Прошу простить, уважаемый, – сказал я, протягивая Евгению руку. – Сами знаете, у нас идёт война.

Шилов, хмурясь, молча ответил на рукопожатие, а потом сказал:

– Нам нужно побеседовать наедине.

– Правда? Лично мне нужно провести военное совещание.

– Это в ваших интересах, барон, – глаза Евгения недобро сверкнули. – Думаю, вы в курсе, что я могу заставить вас отправиться со мной.

– Правда? Портал ведь отключён.

– Я на машине. Доедем до Пихтогорска и оттуда – в главное управление. Поверьте, там разговор будет происходить иначе.

– Обойдёмся без угроз. Я ведь прекрасно знаю, что вы не можете меня задержать, пока род Терновских на военном положении. Прошу вас, проходите в дом, моя сестра угостит вас чаем. Скоро вернусь, – сказал я и решительно двинулся к калитке.

– Ваше благородие!.. – воскликнул Шилов мне вслед, а потом пробурчал под нос что-то грубое.

Мне и самому не терпелось узнать, что надо от меня Чёрному орлу. Вряд ли они просто решили напомнить мне о том, что пора предоставить очередную берегиню. Тем более срок ещё не подошёл.

Но изображать из себя покорного пёсика я тоже не собирался. Мне и правда надо побеседовать с Лучезаром и лично взглянуть на укрепления, которые возвели вокруг дома.

Совещание заняло не очень много времени. Обсуждать было особо нечего – новобранцев тренируем, укрепления готовы, наращивать их дальше нет смысла. От дорожных патрулей сигнал не поступал. Ждём следующего хода от Бехтеева.

А если он будет медлить – попробуем дерзкую атаку на его конторы в Старосибирске.

Но это вариант на крайний случай. С нашими малыми силами и большим количеством пленных в казарме лучше сидеть в обороне.

Меньше чем через час я вернулся домой и застал Шилова на кухне в компании мамы и Белославы. Судя по улыбке агента, которую он старательно загасил при виде меня, он не так уж плохо проводил время.

Могу его понять. Что матушка, что Белослава – прекрасные и неглупые женщины. На них приятно смотреть и есть о чём поговорить.

– Дорогие, можете оставить нас? – улыбнулся я. – Господин Шилов хотел побеседовать со мной наедине.

– Конечно, только налью тебе чаю! – Бела подскочила и взяла с полки чистую кружку.

– Рада была встрече, – улыбнулась мама и вышла.

Бела, наполнив мою кружку, сделала реверанс и тоже покинула комнату. Агент покосился ей вслед и посмотрел на меня.

– У вас очень гостеприимный дом, барон, – отвесил он скупой комплимент.

– И в нём живут красивые женщины, не так ли? – я сел на стул. – Добраныч, ты здесь?

– Всегда, господин! – домовой выскользнул из щёлочки между половиц. – Добро пожаловать в дом Терновских, – поклонился он Евгению.

– Домовой? – удивился тот. – Не думал, что у вашего рода есть свои духи.

– Добран с нашей семьёй уже… сколько?

– Третье поколение. Ваш дед, тоже Эспером звали, меня привязал. Прошлого домового при пожаре развеяло, и тут я. Долгая история, – отмахнулся Добраныч. – Чем помочь-то?

– Огради комнату от звуков, пожалуйста.

– Легко!

Домовой щёлкнул пальцами, и я почувствовал, как стены гостиной окутались тонкой, но мощной энергетической плёнкой.

Евгений удовлетворённо кивнул, а Добран поклонился и исчез.

– Приятно видеть, что вы заботитесь о безопасности, господин Терновский.

– Благодарю. Так о чём вы хотели поговорить? Чёрный орёл хочет встать на мою сторону в этой войне?

Шилов не сдержал саркастическую улыбку. Он облокотился на стол и подался ко мне:

– Чёрный орёл не занимает ничьи стороны в дворянских войнах. Учитывая, что мы с вами сотрудничаем, организация позаботится, чтобы род Терновских не был уничтожен. Но помогать мы вам не будем.

– Жаль, – сказал я. – Тогда чем обязан?

– Должно быть, вы понимаете, что взамен на гарантии выживания вы обязаны прислушиваться к нашим… рекомендациям. Чёрному орлу угодно, что вы закончили войну и объявили себя проигравшим.

Глава шестая

Я не стал медлить с ответом:

— Исключено. Род Терновских пойдёт до конца.

— Вам не выиграть эту войну, — усмехнулся Евгений.

— Зря вы так думаете, уважаемый. Вообще-то, у нас есть все шансы.

— Правда? С таким перевесом в силах?

— В «Чёрный орёл» ведь не берут простолюдинов, правда? Значит, вы тоже дворянин и прекрасно понимаете, что войны знатных — это далеко не только сражения на поле битвы. Есть другие способы одержать верх.

— Но вы крайне ограничены в этих способах, — справедливо заметил Шилов. — У рода Терновских нет ни денег, ни влияния, ни...

— Достаточно, — прервал я. — Вы что, приехали унизить меня? Будете расписывать, как ничтожен мой род?

— Прошу простить, ваше благородие, — холодно ответил Евгений. — Я говорю о фактах. По меркам аристократов вы слабый род.

— Вы берёте мерки с древних родов большой России? Если говорить о Сибири, Терновские стоят далеко не на последнем месте.

— И всё же...

— Капитуляции не будет, — чуть повысив голос, сказал я. — Ни на каких условиях.

Шилову мой резкий отказ явно не понравился. В глубине карих глаз заплясали слабые отблески Взора. И хотя Евгений не разжёг Взор по-настоящему, взгляд отводить он тоже не стал.

Я вопросительно нахмурился — это что ещё за номер? Господин агент желает сразиться на дуэли?

— Простите, — сказал Шилов и погасил искры в глазах. — Просто Чёрный орёл не привык к отказам. Собственно, мы их не приемлем. Вы либо делаете так, как вам говорят, либо...

— Либо что? Я же сказал, обойдёмся без угроз. Сотрудничество подразумевает выгоду для обеих сторон. Допустим, я сдамся Бехтеевым. В чём моя выгода?

— Мы позаботимся, чтобы контрибуция не разорила вас.

— Нет-нет, Евгений, вы неверно меня поняли. Я не собираюсь сдаваться, даже если вы заплатите виру вместо меня. Я имел в виду, что не надо на меня давить. Предложите вариант, который меня устроит. Скажем, почему бы вам не попросить сдаться Бехтеева?

Агент усмехнулся:

— Чтобы граф признал поражение от барона?

— А что такого? Как будто нет примеров подобных побед.

— Есть, конечно, но... — Шилов мотнул головой и не стал продолжать. Вместо этого сказал: — Не стоит торговаться со мной, ваше благородие.

— А вам, ещё раз говорю, не стоит на меня давить, — твёрдо произнёс я. — Терновские сотрудничают с Чёрным орлом, но мы вам не служим. Тем более, я ведь уже запрашивал переговоры, и граф Бехтеев отказал.

— Так вы ведь не капитулировать собирались...

— И сейчас не собираюсь. Мы ходим по кругу, агент. Вы можете объяснить, зачем вообще просите меня сдаться?

— В наших интересах, чтобы род Терновских не только выжил, но и не слишком пострадал.

— И будущее столкновение между рязанским и московским князьями здесь ни при чём?

Евгений постарался не показать удивления. И у него даже почти получилось. Хотя, по-моему, об этом намечающемся конфликте уже знали все.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, — продолжил я, — но мне кажется, что Чёрный орёл собирается вывести меня из игры. Я прав? Давайте будем откровенны.

— Давайте, — мрачно кивнул агент. — Терновским не стоит вмешиваться в это дело.

— А с чего это вы решаете за меня? Я глава рода и сам решу, куда мне вмешиваться.

— С ума сойти, — Шилов нервно рассмеялся. — По-моему, никто из дворян не смеет разговаривать с Чёрным орлом в таком тоне. Вы вообще понимаете, кто мы такие?

— Прекрасно понимаю. А вы — понимаете, кто я такой?

— Безземельный барон в маленьком сибирском городке, — уже не скрывая неприязни, сказал Евгений. — Который почему-то решил, что может показывать зубы сильнейшей тайной службе мира.

— А может, это сильнейшая тайная служба решила, будто может помыкать бароном, как ей вздумается? И барон показывает, что не будет танцевать перед ней на задних лапках? Как вам такой вариант?

Шилов промолчал, а я добавил:

— Кроме того, я не просто сибирский барон. Я бывший княжич и единокровный брат нынешнего князя Москвы. Де-факто соправитель города, в котором живу. И тот, кто поставляет вам товар, не имеющий аналогов. За относительно скромные деньги, между прочим.

Евгений снова не нашёлся что сказать. Я поудобнее устроился на стуле и продолжил:

— Давайте так. Поглядим, как будет развиваться ситуация. Вы правы, я понимаю, что при всём желании не смогу полностью разбить противника. Но на переговоры я должен выйти с сильной позицией. Вы ведь следите за происходящим? Когда я снова запрошу переговоров, убедите графа Бехтеева согласиться на них. И война закончится. На условиях, которые меня устроят.

— Я передам ваши слова руководству, — сказал агент. — Но не могу обещать, что им это понравится. Предугадать их реакцию тоже не могу.

— Снова угрожаете, — вздохнул я. — Так дело не пойдёт. Передайте своему руководству также, что если они снова пришлют ко мне человека, пусть это будет кто-то другой.

Евгений обиженно вскинул подбородок и поднялся. Одёрнул пальто и произнёс:

— Всего хорошего, барон Терновский. Мне жаль, что разговор не сложился.

— Просто он сложился не так, как вам хотелось, — я тоже встал. — А в целом мы неплохо побеседовали.

Шилов криво усмехнулся. Пожал протянутую руку и, не отпуская мою ладонь, сказал:

— Надеюсь, вы знаете, что в Дальнегранске появились люди Бехтеева?

— Да, конечно. Я предполагаю, что он снова меня атакует.

— Скажу по секрету, в качестве жеста доброй воли. Из Старосибирска ещё вчера выдвинулось его спецподразделение.

— Спасибо. Мы готовы их встретить.

— Уверены?

— Конечно.

Евгений забрал ладонь и направился к выходу, больше не сказав ни слова. Я так же молча проводил его до порога и с крыльца посмотрел, как агент садится в машину и уезжает.

— Если нас опять навестят агенты Чёрного орла, не пускайте их без моего разрешения, — сказал я гвардейцам у калитки. — Передайте по смене, хорошо?

— Так точно, ваше благородие.

Очень любопытно. История становится всё запутаннее. Владислав и князь Молотов, мы с Бехтеевыми, Блэкспиры, Левины, теперь ещё и Чёрный орёл... Всё это аккорды одной мелодии, но распознать её полностью я пока что не мог.

Мало информации, и никто не желает со мной делиться.

Кто бы мог подумать, что интересы столь могущественных лиц, родов и организаций сойдутся в маленьком сибирском городке. И что я буду тем, кто находится на острие этих интересов.

Рылин был прав. В Дальнегранске жилось намного спокойнее, пока я здесь не появился.

Впрочем, за это следует благодарить даже не меня, а Влада. Это ведь он придумал сослать меня сюда.

Я направился в казарму, чтобы предупредить Лучезара о подходе спецназа. Если вчера они выдвинулись из Старосибирска, то уже наверняка поблизости.

Зайдя в казарму и подходя к комнате офицеров, я услышал писк сигнального артефакта. Не общая тревога. Неужто сигнал от дозорных из-за купола?

В коридоре показался солдат, который пробежал мимо меня с возгласом:

— Здравия желаю, ваше благородие!

Я кивнул в ответ. Гвардеец протопал ещё несколько шагов, а потом вдруг резко остановился и обернулся:

— Ой, простите, господин. Так торопился, что не сразу сообразил. Я же к вам бегу!

Я невольно улыбнулся и спросил:

— Что случилось?

— Получили сигнал из-за купола. Капитан просил вас подойти.

— Как хорошо, что я уже здесь, — сказал я и зашёл в офицерский кабинет.

— Ваше благородие! — Зар поднялся навстречу и приподнял пищащий в руке сигнальный артефакт. — С пихтогорской дороги. Заметили противника.

— А мне тут поведали, что к нам едет спецназ Бехтеевых. Надо полагать, это они.

— Действуем по плану?

— Да. Всем дозорным вернуться в город. Пленных в подвал и под замок — ещё не хватало, чтобы они попытались взбунтоваться во время атаки. Гвардейцам занять оборону вокруг дома. Скорее всего, нападение будет ночью, но надо быть готовыми в любой момент.

— Точно не хотите встретить их в городе? — спросил Лучезар. — На улицах нам было бы проще их победить.

— Думаешь? Это спецназ. Уж здания штурмовать они точно умеют. А я обещал горожанам, что Дальнегранск останется невредим.

— Думаете, сдержим их здесь?

— Придётся. Если пострадают окраины, это не так страшно. Да, кстати — отправь солдат, чтобы попросили людей покинуть дома. Заставлять не обязательно, их воля. Но предупредить о скорой битве надо.

— Так точно, господин.

Сколько человек в спецотряде Бехтеева, мы точно не знали. Вряд ли много. Но среди них сто процентов есть как минимум один одарённый, а уровень вооружения и подготовки не сравнить с простыми гвардейцами.

Против нас наверняка применят артефакты и крайне опасные маговинтовки. А может, даже лёгкую артиллерию. Притащить миномёт или, например, станковый гранатомёт они могут.

Зато у нас есть трофейный БТР. Он по-прежнему не на ходу, но стрелять способен. Мы спрятали его в ангаре, и в нужный момент устроим врагам сюрприз, распахнув ворота. Огня из тридцатимиллиметровой пушки они вряд ли ожидают. Боезапаса немного, но для внезапной атаки хватит.

Честно говоря, я был обеспокоен тем, что придётся встречать элиту вражеских войск рядом с домом. Но атаковать их на дороге — не вариант. Спецназ наверняка учёл ошибку прошлого отряда и к засаде будет готов. Справиться с ними в открытом бою, без укреплений и без Яромира мы не сможем.

Лучезар и Ашурбег принялись готовить гвардию к бою, а я отправился в город и предупредил Рылина о скором визите гостей. Тот, конечно, не обрадовался. Но я напомнил, что не собираюсь сражаться в городе, и попросил предупредить жителей. Пусть сидят по домам и не провоцируют врагов.

Сергей сразу же отдал приказ. И когда я возвращался домой, то видел на улицах полицейских, которые ходили по домам и сообщали:

— В город прибывают боевики графа Бехтеева. Просим оставаться дома и не разговаривать с ними. Не переживайте, солдаты барона Терновского со всем разберутся. Они сделают всё, чтобы мирные жители не пострадали.

Нам теперь осталось только выполнить обещание. Впрочем, я намеревался сделать ещё кое-что, чтобы избежать случайных жертв среди гражданских.

Хватило тех бедняг возле Пихтогорска.

Конные дозорные, которые дежурили на дороге в Старосибирск, прибыли уже через полчаса. Те, что прислали сигнал, так и не вернулись.

Судя по всему, мы потеряли двоих людей и трофейный внедорожник. Печально, но ожидаемо — со спецназом шутки плохи.

Вечером я связался с Годимиром, чтобы узнать, как дела на «московском фронте».

— Нанял отряд «Громовержцы», ваше благородие, — отчитался тот. — Их пятьдесят человек, на транспорте, командир одарённый. Убедили меня, что смогут заблокировать рязанское имение Бехтеева и... как же они сказали... Поддерживать в защитниках бодрость духа, вот.

— Именно это мне от них и нужно, — сказал я. — Осада и обстрел.

— Кстати, вы были правы. После, э-э... В общем, к Громовержцам присоединилось ещё тридцать добровольцев. Оплату даже не потребовали. Мы, говорят, воевать хотим. Опыт получить.

— Прекрасно, — кивнул я. — Пусть получают, я не против.

Владислав прекрасно понял мой намёк и передал людей для поддержки атаки. У Тарковских мощная гвардия, так что польза точно будет.

И да, они действительно получат опыт, который передадут остальным. Учитывая подготовку к большой войне, Владу просто необходимо закалять свои войска.

— Что с другими целями, ты подобрал что-нибудь для захвата? — спросил я.

— Граф арендует несколько контор в разных районах города. Удивительно, но когда я начал наводить справки, мне прислали анонимное письмо. Там было чётко расписано, где какие предприятия Бехтеева находятся. Даже написано, сколько охраны. Предположительно, правда, но всё равно.

— Замечательно, — и тут Владислав мне помог. — Ну и что скажешь?

— Можно попробовать захватить управляющую компанию в центре. Там ведают всеми делами графа. Если получится, то завладеем ценными бумагами и информацией.

Я был согласен, но центр Рязани... Может прилететь по гражданским. Князю Молотову это не понравится, да и на нашей репутации скажется не лучшим образом. К тому же не хочу губить людей и потом платить компенсации.

Был бы у нас свой спецназ — другое дело. Можно было оформить тихую и быструю операцию. Но наёмники обычно действуют грубо и громко, а на жертвы среди мирных им плевать.

Поэтому нет. Соблазнительно, но не подходит.

— Что-то ещё? — спросил я.

— Тогда, как ни странно, можно захватить алхимический заводик.

— Который сгорел? — уточнил я.

— Ну, он же не весь сгорел. Только один цех, как я слышал. Завод за городом находится, охраны там после пожара относительно немного. А добычу можно получить хорошую — там сырьё для зелий, оборудование, реагенты всякие. Ну, вы сами, наверное, знаете.

— Неплохо, — согласился я. — Даю разрешение.

Дворянские войны, если грамотно их вести, могут стать источником обогащения. Ведь захватывать имущество врага можно почти без ограничений. Алхимический завод — не стратегический объект, мы вольны занять его или вообще уничтожить.

По негласным правилам уничтожение вражеской собственности считалось, так сказать, плохим тоном. Точно так же, как убийство пленных, тем более членов рода. Если кто-то из участников войны напрасно лил кровь и учинял разрушения, в войну даже могли вмешаться представители короны или лично император.

Так что я не собирался сжигать заводик до конца. Мне будет достаточно вывезти оттуда добро.

Довольно удобно, на самом деле, вести войну с противником крупнее себя. Больше целей, больше возможностей нанести ущерб. В то время как Бехтеев мог лишь захватить мои рекламные отделения, что и сделал. А толку?

Закончив разговор с Годимиром, я вышел из кабинета и направился в гостиную. За окном уже вечерело. Вот-вот спецназ противника прибудет в город.

— Эспер, — мама, которая сидела за столом, поднялась мне навстречу. — Я хочу участвовать в бою.

— Ни за что! — в тот же миг ответил я. — Ты не будешь сражаться.

— Но Яромир ведь ранен, ты остался единственным магом!

— Нет, мама. Исключено. Лучше помоги Добранычу. Добран!

— Да-да, господин, — домовой появился у моей ноги. — Как раз сам хотел поговорить. Усилилось давление, про которое я говорил. Должно быть, они разом хотят ударить, со спецназом этим.

— Наверняка, — согласился я. — Так что, мама, у вас с Белославой и нашими духами задача не менее важная. Пока мы с солдатами будем сражаться на улице, вы должны будете отражать магическую атаку.

— Хорошо, — помедлив, кивнула она. — Добран, неси свечи, мел и позови Белославу. Я знаю ритуал, который нам поможет. Надо приступить немедленно.

— Хорошо, госпожа, — кивнул домовой. — Эспер, друг мой! Удачи в бою.

— Спасибо. И тебе в твоём.

Добраныч кивнул, хлопнул меня по ноге и исчез. Я обнял маму, поцеловал её в щёку и отправился переодеваться.

Из московского поместья я забрал немного одежды. Но среди неё был военный мундир, который до этого не было повода надеть. В битве на дороге я предпочёл переодеться гвардейцем, но теперь надо было выглядеть как следует.

Кроме того, мундир был зачарован. Без связи с родовым Источником Тарковских его сила, конечно, была невеликой. Но всё равно, считай, ещё один защитный амулет, способный защитить как от магии, так и от пуль.

Плюс стильный вид. Благородный синий цвет, золотые пуговицы, эполеты и всё такое.

Я облачился в мундир. Сунул в кобуру на поясе револьвер, прицепил на грудь защитный амулет. И как раз, когда закончил, в кармане запищал сигнальный артефакт.

Вот оно. Спецотряд Бехтеева прибыл в Дальнегранск.

Они не будут сходу отправляться в атаку. Изучат обстановку, подготовятся и, как я предполагал, атакуют ночью. Скорей всего, ближе к утру.

Но перед этим я с ними поговорю.

Я выбежал на крыльцо и воскликнул:

— К тоннелю, быстрее!

Машина была уже готова, водитель сидел за рулём. Оставалось только прыгнуть в салон, и автомобиль сразу же сорвался с места.

Ратники Обережного корпуса должны были от моего лица попросить вражеский спецназ дождаться меня для переговоров. Скорей всего, они не откажут. Ведь на площади перед тоннелем им по закону ничего не угрожает.

Может, они даже подумают, что я хочу сдаться. Только это, конечно, не так.

До места мы добрались меньше чем за десять минут. И не обнаружили отряда врагов.

Меня ждал только их командир. Высокий, крепкий мужчина с холодными глазами убийцы. Судя по всему, простолюдин, но заслуживающий уважения профессиональный воин. Его взгляд обжигал и без Взора.

Я вышел из машины и направился к нему. Остановился за несколько шагов и кивнул:

— Добрый вечер. Я барон Эспер Терновский.

— Добрый вечер, — кивнул мужчина. — Майор Роман Нагорный.

— Где же ваш отряд, майор? — я картинно огляделся. — Вы прибыли один?

— Они за куполом. Готовятся к бою, — как ни в чём не бывало, ответил Роман.

— Понятно. Я хотел попросить вас кое о чём, сударь.

— Слушаю, — спокойно сказал Нагорный.

— Вы, конечно же, хотите штурмовать моё поместье. И понимаете, что мы готовы к нападению. Так вот, даю вам слово чести, что в городе вас нигде не ждёт ловушка или засада. Поэтому прошу не причинять вреда имуществу Дальнегранска. Сойдёмся в битве за границами окраин, чтобы не страдали мирные люди.

Майор не шевельнулся, только чуть приподнял одну бровь. Затем шагнул ко мне и протянул ладонь. Я молча пожал её и удивился тому, насколько она твёрдая и шершавая. Такое чувство, будто я потрогал необструганную доску.

— Моё уважение, барон, — сказал Роман. — Я тоже против того, чтобы в войнах страдали невинные люди.

— Рад, что в этом мы сходимся. Приятно сражаться с достойным соперником.

— Взаимно. Кстати, — Нагорный достал из кармана две нашивки с моим гербом. — Мы столкнулись с вашими разведчиками. Они бились до последнего.

— Благодарю, — я забрал нашивки. — А что с телами?

— Мы предали их огню на месте сражения. Они ушли как воины.

Я кивнул и убрал нашивки в карман, а затем сказал:

— Тогда увидимся на поле боя, майор.

— До встречи, ваше благородие.

Нагорный резко повернулся на каблуках и направился к тоннелю. Недолго посмотрев ему вслед, я тоже повернулся и пошёл к машине.

Что ж, по крайней мере, у меня получится сдержать данное горожанам обещание.

Теперь осталось только отразить атаку.

Глава седьмая

Шёл третий час ночи, но спать совершенно не хотелось. В том числе из-за внезапно наступившего холода. Даже пар шёл изо рта, хотя до этого конец весны радовал теплом.

Поначалу я думал, что это просто погодный сюрприз, пока температура не опустилась до нуля. А потом поползла ещё ниже.

Я настроился на живу вокруг и сразу же отпрянул. Чёрт возьми! На мой дом и территорию вокруг него опускалось невероятно мощное магическое давление. Я никогда не видел столь масштабного и сложного заклятия.

Его главной целью, надо полагать, было уничтожить защиту поместья. Но ритуалисты Бехтеева также смогли и напустить на наши позиции холод, который всё быстрее превращался в лютый мороз.

Лучезар послал людей на склад, чтобы принесли зимнюю форму. В окопах разожгли костры, принесли из казармы греющие артефакты и поставили в блиндажах. Гвардейцы по очереди грелись там и снова выходили на улицу, где уже заиндевела трава, а вместо ночной росы всё вокруг покрылось изморозью.

Враги не торопились нападать. Не удивительно — на их месте я бы тоже подождал, пока противник как следует промёрзнет. Оружие при таком минусе тоже будет хуже работать.

В общем, первый ход был за ними, и сделать мы с этим ничего не могли. Я ненадолго оставил позицию и сбегал в дом, чтобы поговорить с Добраном. Но он был слишком занят. Так же, как мои мать и сестра.

Они были в гостиной, где сдвинули всю мебель к стенам, а в центре начертили сложный ритуальный символ. Добран стоял по центру символа, напряжённый и неподвижный как статуя. Я чувствовал, как от него исходят мощные волны живы, которые поддерживали невидимую защиту вокруг дома.

Мама и Белослава сидели рядом, закрыв глаза, одновременно впитывая энергию из пространства и передавая её Добрану. Также они помогали себе парой защитных артефактов.

— Всё в порядке, — вдруг раздался хриплый голос из темноты. — Возвращайся к солдатам.

Я повернулся и увидел сидящего на стуле в углу Яромира. Ведьмак выглядел лет на десять старше, чем обычно. Кожа его будто посерела, вокруг глаз темнели круги.

— Ты почему не в госпитале?

— Ш-ш, — ведьмак прижал палец к губам и кивнул на моих женщин. — Не отвлекай.

— Мне повторить вопрос?

— Не буду я спокойно лежать, когда нас атакуют, — нахмурился Яромир.

— У тебя колодец повреждён. Ты всё равно не можешь сражаться.

— Почему это? — он приподнял свой дробовик. — Простые же солдаты могут. И я могу. Да не бойся, в пекло не полезу. Буду дом оборонять.

— А говорил, дворян не любишь, — улыбнулся я.

Ведьмак скривился, будто собирался сплюнуть, и буркнул:

— Топайте уже, ваше благородие.

— Спасибо, Яромир, — сказал я и вышел из комнаты.

Собирался обойти дом и зайти к Влоку, когда он вдруг сам передо мной появился:

— Господин! Я помочь могу!

— Я как раз к тебе и шёл. Помощь пригодится, — кивнул я. — Что можешь сделать?

— Как что? Могу ваши траншеи согреть. На часик или около того. Правда, далеко от бани придётся отойти и энергии много потратить. Так что исчезну после этого.

— Исчезнешь? Надолго?

— На пару дней, наверное, — пожал плечами банник. — Но это ж ничего, правда? Лучше, чем если враги совсем тут всё заморозят!

— Они, если атака удастся, могут и баню твою сжечь, — сгустил я краски.

— Хренушки! — возмутился Влок. — Всё, я побежал! Согрею бойцов твоих, как положено!

Он побегал по траншеям и создал что-то вроде согревающего кокона, благодаря которому в укрытиях стало гораздо теплее.

Пусть и довольно дорогой ценой, но атаку холодом мы пережили. Впрочем, ничего с банником не будет. Погуляет в мире духов несколько дней, а потом наберётся сил и снова обретёт достаточно энергии, чтобы воплотиться.

Зато мои солдаты перестали стучать зубами, а их руки больше не прилипали к автоматам.

На улицах окраин вдруг мелькнуло несколько быстрых вспышек, а через секунду до нас долетели звуки выстрелов.

— Шайтаны, — прорычал Ашурбег. — Разведчика убили.

Я молча кивнул. Что ж, зато мы хотя бы знаем, что враг уже вплотную.

— Готовимся к бою, — сказал я Лучезару.

— Так точно, ваше благородие. Гвардия! К бою!

Вокруг защёлкали затворы автоматов. Те солдаты, что были верующими, склонили головы и забормотали молитвы Перуну. Монотонно загудели защитные артефакты, выставив перед траншеями магические щиты.

Мороз усилился, воздух вокруг аж трещал. Точно так же, как трещала защита нашего дома. Я уже не был уверен, что стоило просить маму помочь Добрану. Ведь если защита рухнет, откат может ударить не только по домовому. Раз мать и Белослава объединили с ним свои силы, им тоже может достаться.

С другой стороны, втроём у них гораздо больше шансов выстоять.

— Что-то они не торопятся, — пробормотал Ашурбег.

Он стоял на наблюдательной площадке и смотрел на окраины через бинокль. Тот был артефактным, помогал видеть в темноте и даже «подсвечивал» живых существ. Этакий магический прибор ночного зрения, совмещённый с тепловизором.

— Видишь их? — спросил я.

— Шныряют туда-сюда, на виду особо не показываются. Часть уже давно в перелеске скрылась, — Ашур махнул рукой вправо.

Тот самый перелесок, где находилась «поляна», на которой любил зависать мой старый друг Трофим. Удобное место для того, чтобы подготовиться к атаке и подойти к дому с тыла.

Но ничего, с той стороны у нас тоже есть бойцы и укрепления. И ангар с БТР как раз «смотрит» в ту сторону.

— А это что? Господин, они готовят...

Это были последние слова, которые произнёс Ашурбег. Слепящая синяя вспышка снесла часть его головы вместе со шлемом. Бинокль разлетелся на части, и Ашурбег рухнул в окоп. Из единственного глаза, который у него остался, потянулась струйка дыма.

— Снайпер! — рявкнул Лучезар. — Всем вниз! Не показываться!

Чёрт возьми. Это не просто снайпер, а вооружённый магической винтовкой. Её пули уничтожают и физическое, и духовное тело одним выстрелом.

Ашурбега не защитили ни каска, ни амулет. Артефактные щиты перед окопами могли бы его спасти, но пуля пролетела над ними. Похоже, снайпер вёл огонь с крыши.

С-сука...

— Тело в блиндаж, — процедил я. — Ждём атаки. Ашур успел сказать, они что-то готовят.

Внутри меня вскипели гнев и жажда мести. Может, я и не успел как следует подружиться с Ашурбегом, но он был хорошим солдатом. Столь внезапная и подлая смерть не должна была его настигнуть.

Я призвал Силу и затянул наши позиции туманом. Одно из заклинаний, которым меня научил Яромир — в Москве подобной магии не знали.

Снайпер сделал ещё один выстрел, как будто наугад, и никого не задел. Зато мы по вспышке обнаружили его позицию. Лучезар приказал открыть огонь. Загрохотали автоматы, но эффект от этого был лишь психологическим. Слишком большая дистанция, чтобы попасть. Да и враг наверняка уже смылся.

Он наверняка ещё проявит себя, но уже во время боя. Там будет некогда соображать, откуда прилетела магическая пуля.

Скоро мы узнали, что готовили противники. С разных сторон одновременно зазвучали быстрые очереди хлопков.

— В укрытие! — одновременно приказали мы с Лучезаром.

Нас накрыли из автоматических гранатомётов. Канонада взрывов разорвала ночную тишину. Тут и там на короткие мгновения расцветали огненные вспышки. Свистели осколки, сыпалась сверху земля.

Большая часть гранат разорвалась вне траншей. Но, судя по крикам, кого-то всё же задело.

После первых очередей зазвучали новые, и всё повторилось.

Одновременно я ощутил, как давление магии на наш дом исчезло. Воздух мгновенно потеплел, будто в разгар январского дня наступило лето. Только вот я сразу понял, что это не к добру.

И оказался прав.

Медленное, постепенное давление сменилось одним яростным ударом. Одновременно лопнули щит вокруг дома и отказали защитные артефакты в окопах.

Я почувствовал, как исчез Добраныч. Нет, он не погиб, ещё вернётся. Но бедняга был развоплощён, и теперь никак не сможет помочь.

Оба семейных духа сыграли свою роль и выбыли из игры.

Теперь всё осталось на нас.

Мне отчаянно хотелось отправиться в дом и узнать, как там Белослава и мама. Но покинуть позиции сейчас было просто нельзя.

Я до боли стиснул зубы и заставил себя выкинуть ненужные мысли из головы.

— Идут! — крикнул кто-то.

Огонь гранатомётов прекратился, но теперь в нас полетела магия. Похоже, боевой артефакт. Быстрые огненные сгустки закружились над полем боя, будто хищные птицы. А затем все разом рухнули на нас.

Я успел прикрыть тех, кто был рядом. Часть солдат защитили амулеты. Но кому-то, судя по крикам, пришлось несладко.

Со стороны перелеска раздались первые выстрелы. Я приподнялся и посмотрел туда. Судя по слепящим синим вспышкам и всполохам огня, среди врагов там были и снайпер, и маг.

Дерьмо. Они нашли слабое место и отправили туда сильнейших. А основные укрепления накрыли массированным огнём и не дают нам поднять головы.

Сработал ещё один артефакт, и над окопами пронеслось полотно белых молний. Резко запахло озоном и палёной плотью — кажется, кого-то зацепило. А потом застучал пулёмет, и в следующий миг к нему присоединились треск автоматов и взрывы гранат.

Спецназ пошёл на штурм. В темноте и хаосе никто не мог разобрать, в каком месте они атакуют, пока не раздался вопль:

— Левый фланг! Прорыв! Они в траншее!

Я сразу бросился туда, на ходу приказав Лучезару:

— Время сюрприза!

— Есть!

Зар нажал на сигнальный артефакт. Перед тем как скрыться за поворотом траншеи, я обернулся к дому. Бой со стороны перелеска уже почти затих. Похоже, враги одержали верх.

Я даже их увидел — несколько человек, пригнувшись, спешили к нашим укреплениям.

Недостаточно спешили.

Распахнулись ворота ангара, который стоял как раз напротив, через дорогу. И сразу же, как барабаны апокалипсиса, загрохотала пушка БТР.

Как я и думал, противники такого не ожидали. Они думали, что сломили сопротивление и вот-вот ворвутся в дом. Но просчитались. Снаряды пушки вспахивали землю, и, насколько я мог видеть, ни один противник не достиг укрытия.

Дальше Лучезар сам разберётся. А мне надо разобраться с теми, кто прорвался в траншею.

Револьвер я даже доставать не стал. Понятно, что защита у спецназа будет высочайшего класса. Их не пробьёшь одной пулей даже в упор.

Но защититься от магии гораздо сложнее.

Я заранее подготовил заклинание. Пришлось не раз переступить через тела погибших и стонущих от боли раненых солдат. Я бежал в полный рост, поэтому в меня стреляли, и одна пуля даже клюнула в плечо, но амулет выдержал.

Повернув за очередной излом траншеи, увидел впереди пару гвардейцев. Они прятались за углом и отстреливались от наступающих врагов.

— Отошли! — приказал я и выпустил из руки поток пламени.

Синий огонь устремился за поворот. Я буквально почувствовал, как он упёрся в преграду, и надавил сильнее.

В ответ прилетела граната. Она ударилась об стену и покатилась было к моим ногам.

Гвардеец резко метнулся, подхватил гранату и выбросил её из траншеи. Упал на землю и закрыл голову руками.

Граната рванула в воздухе. По мне ударило осколками, но амулет снова спас. Я не прервал заклятия, и через пару секунд почувствовал, как достиг своей цели.

Защита противников лопнула. Судя по всему, они оборонялись с помощью какого-то артефакта, а теперь остались беззащитны.

— Назад, назад! — раздался приказ.

Назад?! Да ни за что!

Я не экономил силы. Усилил пламенный поток и разделил его надвое. Одним продолжал заливать траншею за поворотом, а другой поднял в воздух, изогнув дугой. Ударил сверху вниз, перекрывая врагам путь к отступлению.

— Гранаты! — приказал своим.

Гвардейцы, стараясь не задеть мой огонь, бросили за излом свои гранаты. Потом подобрали ещё две с тела мёртвого товарища и кинули следом.

Когда отзвучали взрывы, я погасил заклинание. Судя по всему, прорыв был ликвидирован. Вряд ли там остался кто-то живой. Но на всякий случай я сказал:

— Проверьте.

А сам медленно осел на землю. Во рту пересохло, в ушах звенело от напряжения. Столь мощное заклятие я никогда не применял. Удивительно, что у меня вообще хватило сил поддерживать его столько времени.

Солдаты скоро вернулись:

— Никого живого, господин.

Я молча кивнул. Удивительно, но бой уже замолк. Прозвучала пара последних очередей, и наступила окончательная тишина.

Быстрая и мощная атака спецназа захлебнулась. Но мы понесли немалые потери. Если б не сюрприз в виде БТР и моя сверхмощная атака, то враги добились бы цели. Захватили бы моих родных, освободили Петра, а может, перебили бы всех моих солдат.

А ещё мы использовали все свои козыри. Если у врагов ещё остались силы и боеприпасы, они могут атаковать повторно, и достаточно быстро.

Захрустела под чьими-то ногами трава. Причём со стороны наших казарм, где сейчас никто не должен был бродить.

Я вытащил револьвер. Зацепился за край окопа, подтянулся и глазами встретился с незнакомцем, который прятался в траве.

Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, что к чему.

Одна из групп спецназа пробралась к нашим казармам и выпустила пленных. Этот — один из них.

— Сука, — сказал он перед тем, как я выстрелил ему в лоб.

— К бою! — проорал я, разжигая Взор. — Они выпустили пленных! Атакуют с тыла!

Не успело затихнуть эхо моих слов, как из темноты вновь заработал пулемёт. Причём прямо по мне. Я едва успел нырнуть в окоп — в спину угодило несколько пуль, и амулет с пронзительным звоном раскололся.

— В атаку, смертники! — прозвучало со стороны окопов. — Занять траншеи!

Вот дерьмо. Сколько у нас там было пленников, больше шестидесяти? Плюс несколько спецназовцев у них за спинами. И остатки отряда с другой стороны.

Придётся несладко.

Освобождённые пленные с воплями влетели в окопы. Они успели подобраться достаточно близко, поэтому легко смогли ворваться. Завязался ближний бой — выстрелы в упор, удары прикладами и ножами, короткие вспышки моих заклинаний.

Я едва ли запомнил, что происходило. Я просто дрался, будто дикий зверь, не помня себя. Казалось, будто зрение заволокло багряной пеленой, и брызги крови стояли в воздухе, словно туман.

Когда всё кончилось, я обнаружил себя сидящим на груди мертвеца. Судя по форме — боец спецназа. У меня в руке был сломанный нож, клинок которого застрял в горле трупа.

Кто-то шевельнулся за спиной. Я вырвал из рук мертвеца автомат и резко повернулся. Вскинул ствол и едва не нажал на спусковой крючок.

— Свои, господин! Свои!

Я увидел перед собой Борислава. Парень держал в руке пистолет, а рядом с ним было два мужика с охотничьими ружьями. В одном из них я узнал Путилу — того самого здоровяка, с которым подрался при первой встрече.

— Что вы здесь делаете? — прохрипел я.

— Простите, господин Эспер, — Борис опустил глаза. — Я городских уговорил на помощь вам прийти.

— Дождались момента и в спину им ударили, — пробасил Путила и сплюнул. — Ну и месиво получилось.

— Да вы с ума сошли, — только и сказал я.

— А что такого? — смущённо улыбнулся Борис. — По собственной же воле пошли, вы нас не заставляли. И никто не погиб. Вроде...

— Мы с тобой ещё поговорим, — строго сказал я.

С трудом разжал онемевшие пальцы, и автомат упал на землю. Я огляделся и увидел вокруг себя ещё кучу мертвецов. Наваленные друг на друга и накрытые общим покрывалом ночи — среди них нельзя было понять, кто свой, а кто чужой.

Впрочем, какая теперь разница. Смерть их всех уравняла.

Я поднялся и, покачнувшись, опёрся на земляную стену траншеи. Что физических, что духовных сил едва хватало, чтобы стоять. Сейчас я бы не смог создать даже малейшую магическую искру. Глаза после использования Взора жгло, будто в них насыпали перца.

Кстати, вокруг было порядочно мёртвых, у которых из глазниц до сих пор сочился дымок. Похоже, в горячке боя я многих смог поразить магией.

Хреновая, на самом деле, ситуация. Безусловно, мы победили, хоть и дорогой ценой. Но если из спецназа кто-то остался в живых и смог уйти, род Терновских смогут обвинить в резне.

Как докажешь, что мы не просто расстреляли пленных в чистом поле? Словам моих гвардейцев не поверят. А мне... нечего сказать. Во время битвы я действительно потерял самообладание и теперь ничего не мог вспомнить.

Не говоря уже о том, что в бой вмешались гражданские. Как и сказал Борис, они сделали это по собственной воле. Но всё равно, это могли поставить мне в вину. Вмешивать в дворянские войны простых подданных империи было запрещено.

— Собери всех мужиков, кто участвовал в атаке, — сказал я Бориславу. — Вам придётся вступить в мою гвардию.

У Бориса заблестели глаза и он быстро-быстро закивал. Конечно, парень давно хотел, чтобы я сделал его своим солдатом.

— В смысле, придётся? — с вызовом спросил Путила.

— В прямом! — рявкнул я. — Если узнают, что горожане сражались на моей стороне, не будучи гвардейцами... будет плохо. И вам в том числе. Может, на каторгу хочешь?

— Не хочу, — пробурчал Путила.

— Тогда вступишь в гвардию вместе с остальными. Не переживайте, через месяц-другой сможете уволиться, если захотите. Сколько вас?

— Человек двадцать.

— Хорошо. Руки нам в любом случае пригодятся. И да, спасибо вам, — кивнул я. — Правда. Не думайте, что я не благодарен. Позже обязательно получите награду.

— Да мы не ради денег, господин! — воскликнул Борислав.

— Говори за себя. Так или иначе, я хочу вас наградить. Беги собирай мужиков.

Пошатываясь, я вернулся к командному блиндажу. Солдаты заряжали оружие, оказывали себе и товарищам первую помощь. Я огляделся в поисках Лучезара и не увидел его.

— Где капитан?

— Отправился к дому, ваше благородие, проверить.

— Кто-то из врагов выжил?

— Не знаю, господин. Как тут разберёшь?

— Временно назначаю тебя здесь старшим, — сказал я. — Организуй отряды по два человека и отправь прочесать окраины. Только осторожно. Если кого-то встретите, предложите сдаться.

— Есть!

Я кивнул и тоже поспешил в сторону дома. Поднявшись из траншеи, оглядел наши укрепления.

Так и не скажешь, что несколько минут назад тут шёл яростный бой. Он промелькнул, как одно мгновение, и теперь даже не верилось, что он вообще состоялся.

Если бы не гибель Ашурбега и стольких бойцов, всё это могло бы показаться кошмаром, от которого уже проснулся.

Увы, всё это была реальность.

В доме были выбиты окна и входная дверь, во дворе и на крыльце валялось несколько тел. Судя по отсутствию бронежилетов — пленники. А убил их, надо полагать, Яромир.

Всё-таки хорошо, что он решил проследить за моими женщинами...

Я вошёл в дом и встретился со всеми. Ведьмак был в порядке, Лучезар получил лёгкое осколочное в руку. Мама и Белослава были истощены не меньше меня. Как я узнал, после последней магической атаки они обе потеряли сознание, и только сейчас пришли в себя.

— Может, и к лучшему, что вы проспали весь бой, — сказал я.

— Ты весь в крови, — прошептала Белослава. — Эспер, ты ранен?

— Честно? Понятия не имею, — я осмотрел себя. — Вроде бы нет.

— Надо позвать целителя, — сказала мама, еле шевеля языком.

— Не надо. Пусть занимается солдатами. Лучезар, сколько у нас осталось в строю?

— Человек десять, наверное. Вместе со мной, — хмуро ответил Зар. — Позвольте сказать, ваше благородие, что ещё одного боя мы не выдержим.

— Ещё одного боя не будет, — с уверенностью сказал я.

Будто в подтверждение этих слов, на руке тонко запищал браслет. Это значило, что кто-то вызывает меня по телевоксу. Но кто это, я сказать не мог — для этого требовалось взять сам артефакт и посмотреть на горящие символы.

Ещё один жуткий недостаток этого средства связи.

— Кто это? — спросила Белослава.

— Годимир, скорее всего, — сказал я. — Мы же не сидим сложа руки. Наёмники и добровольцы должны были атаковать рязанское поместье Бехтеевых. Как там Пётр, кстати?

— В комнате, — махнула рукой мама. — Я проверяла.

Браслет не унимался, так что я кивнул и направился в свой тесный кабинет.

Посмотрим, чем порадует меня Годимир.

Я достал вокс из ящика и взглянул на него. Да, точно, это он.

— Слушаю, — ответил я.

— Ваше благородие, ваше благородие! — завопил Годимир. — Вы просто не поверите в то, что я сейчас расскажу!

Глава восьмая

— Давай сразу к делу, — сказал я, падая на стул.

— Всё в порядке? — спросил Годимир. — У вас усталый голос.

— Нас атаковал спецназ Бехтеевых. Бой только что закончился.

— Вы... Мы победили?

— В целом да. Но потери... — я покачал головой, хоть собеседник этого и не видел.

Потери страшные. Один из двух командиров убит. О простых бойцах и говорить нечего — мы потеряли почти что всех.

Уничтожены все защитные артефакты. Полностью истощён боезапас БТР. Да и боеприпасы для пехотинцев на исходе.

Лучезар прав — ещё один бой нам точно не выиграть. Можно считать огромной удачей то, что нам удалось отразить атаку спецназа.

— Так что ты хотел рассказать? — спросил я.

— Начну с того, что Громовержцы захватили тот заводик, про который мы говорили. Наши, э-э, добровольцы смогли достать грузовики и вывезли кучу добра. Их атаковали по дороге в московское княжество, одну машину сожгли вместе с добычей. Но большую часть удалось вывезти.

— Хорошо, — сказал я. — Это всё?

— Нет, конечно! Здесь такое творилось, ваше благородие! — голос Годимира звенел от радости и возбуждения. — Основные силы Громовержцев пошли на поместье Бехтеевых. А добровольцы разделились на группы и отправились кошмарить конторы графа в городе.

Мне не понравилось, что так называемые добровольцы ослушались моего приказа и полезли на рязанские улицы. Но они люди Влада. И, конечно, подчинялись в первую очередь ему. Вполне возможно, что князь отдал им какой-то свой приказ.

— Давай без подробностей, — вздохнув, сказал я. — Каков результат?

— Наёмники прорвали оборону поместья! Они вошли на территорию и захватили несколько зданий. Главное имение не взяли ещё, но долбят по нему из пушек.

— Надо же. Бой до сих пор идёт?

— Ну такой, вялый. Громовержцы окопались как следует, их даже с магами выбить не смогли. А добровольцы захватили несколько контор, взяли в плен гражданских и отступили. Теперь тоже к поместью идут.

— Прекрасно. Держи меня в курсе, — сказал я. — До связи.

Отключив телевокс, я прикрыл глаза и откинулся на стуле. В то же мгновение отключился и каким-то глубинным усилием воли заставил себя проснуться и встать.

Да, мы одержали победу. И теперь, как я говорил агенту Шилову, самое время для переговоров. Позиция у меня достаточно сильная, и сильнее точно не будет.

Проблема только в том, что граф Бехтеев наверняка это тоже понимает. Я использовал максимум своих возможностей. Если война продолжится, то дальше род Терновских будет терпеть одно поражение за другим.

Без поддержки от Влада или других союзников, которых нет, на длинной дистанции я неизбежно проиграю. У меня больше нет ни сил, ни финансов, которые можно было бы использовать.

Есть, конечно, кое-какие резервы. Например, отправиться к Искре и попросить очередное семечко, чтобы продать его Чёрным орлам. Возможно, мать-берегиня согласится, хотя собиралась выдавать новое семя не чаще, чем раз в месяц.

Может, мне удастся набрать новых солдат из жителей Дальнегранска. Но не факт, что добровольцев будет много, учитывая уровень потерь. Если только пообещать солидную компенсацию семьям за гибель солдата. Но опять же, где взять деньги?

Можно было попросить в долг у Влада или взять ссуду в банке. Только это риск, да и выплачивать долги мне не очень хотелось. И без того уже имелись финансовые обязательства — облагородить портальную площадь и запустить портал.

Кстати, о портале. Мы сможем держать его отключённым ещё неделю или около того, не больше. Российская корона ждёт поставок самоцветов, я не имею права их прерывать. А срок очередной отправки как раз приближается.

Империя не потерпит, чтобы родовые войны ударили по её казне. Реагировать будет жёстко.

Одним словом, для меня сейчас идеальный момент, чтобы заключить перемирие. А лучше полноценный мир, то есть завершить войну.

Вопрос лишь в том, захочет ли Бехтеев продолжать? Он тоже понёс потери, в том числе репутационные. И если война продолжится, то понесёт ещё.

Его рязанское поместье под угрозой полного захвата. Кто бы мог подумать, что наёмники смогут прорваться на территорию и даже закрепиться? Чтобы выбить их, графу надо будет перебросить силы из Старосибирска, а затем опять атаковать меня, чтобы нанести окончательное поражение.

Он может это сделать. Но заплатит немалую цену. И даже если я в итоге признаю себя проигравшим, взять с меня особо будет нечего. То есть Бехтеев сможет объявить себя победителем, но в итоге останется у разбитого корыта — с потрёпанной гвардией и давшей трещину экономикой.

Надеюсь, что он это понимает и пойдёт на компромисс.

Я вышел из кабинета и направился к Петру. Тот не спал, и когда я зашёл, отжимался от пола, одетый в одни штаны.

— Доброе утро, — сказал я и упал на стул в углу.

Бехтеев-младший сделал ещё несколько повторов и потом встал. Я обратил внимание, что на груди у него, как и на лице, есть несколько шрамов от шпаги.

— Доброе? — переведя дыхание, спросил он. — Выглядишь паршиво, Эспер.

— Это не моя кровь. По большей части, по крайней мере.

Пётр ничего не ответил. Подошёл к раковине, активировал родниковый кристалл и умылся. Наполнив стакан, протянул мне.

— Я бы предложил, что покрепче, но у меня здесь только вода.

— Я не пью алкоголь. Спасибо, — я жадно опустошил стакан.

Оказывается, меня мучила жажда. Да и голод вдруг проснулся, не говоря уже об усталости и желании поспать.

— Ночью я слышал звуки боя. Полагаю, вы одержали победу? — мрачновато спросил Пётр, накидывая на голый торс рубашку.

— Да. Ваш спецназ разбит.

Бехтеев молча застегнул пуговицы, а потом сел на кровать и спросил:

— Чего ты хочешь?

— Переговоров.

— Не ты ли говорил, что род Терновских пойдёт до конца? — Пётр не упустил возможности меня уколоть.

— Говорил. Это и есть конец. Если война продолжится, обоим нашим родам будет только хуже.

— Прости за откровенность, но у нашего рода запас прочности гораздо больше.

— Это так, — кивнул я. — Но вы потеряли уже двести человек простых гвардейцев и элитный отряд. Не говоря уже о магах, технике и алхимическом заводе.

— Вы захватили «Беорит»?! — вскинув брови, воскликнул Пётр.

— Да. А ещё мои наёмники вторглись на земли вашего рязанского имения. И так просто не уйдут. Кроме того, в большой России ко мне присоединились добровольцы из московского княжества.

Я внимательно посмотрел Петру в глаза, чтобы он понял, кто такие эти добровольцы. Догадаться, конечно, было несложно.

— Одним словом, я могу воевать дальше. Но не хочу. Думаю, мы нанесли друг другу достаточно урона для того, чтобы найти компромисс. Князь Молотов не сможет вас ни в чём обвинить.

Бехтеев мрачно вздохнул и потёр колено. Посмотрев на меня, сказал:

— Принимать решение будет мой отец.

— Само собой. Но ты ведь говорил, что можешь повлиять на него. Если считаешь, что нам не следует дальше воевать, просто попроси его со мной встретиться.

Помедлив, Пётр кивнул.

— Хорошо. Можешь передать моему отцу, что я по доброй воле прошу его провести переговоры.

— Спасибо, — сказал я и встал. — Надеюсь, скоро всё закончится.

Я ненадолго вышел на улицу, чтобы взглянуть, как солдаты расправляются с последствиями. С удовлетворением заметил, что на помощь им пришли полиция и санитарная служба города.

Ко мне подошёл Лучезар. Раненая рука висела на перевязи, но в целом капитан моей гвардии выглядел довольно бодро.

— Разрешите доложить, ваше благородие? — козырнул он.

— Слушаю.

— Из наших выжило двенадцать человек. Трое тяжело ранены, вряд ли вернутся в строй.

— То есть, как ты и сказал, вместе с тобой в гвардии осталось десять бойцов, — сказал я.

— Так точно, — угрюмо кивнул Зар. — Если позволите, нам надо срочно восполнить силы. Или вы уверены, что на этом всё закончится?

— Уверенности нет, — мотнул головой я. — Как закончишь здесь, отправляйся к Сергею Рылину...

— Так он здесь. Точнее, вон там, возле домов.

Я пригляделся и увидел, что на окраинах собралась толпа зевак. Несколько конных городовых не давали им подойти ближе к полю боя. Сергей действительно был там и что-то объяснял горожанам.

— В общем, скажи, что нам требуются новобранцы. Может, кто-нибудь из полицейских захочет вступить. Простым мужикам тоже будем рады. Можешь намекнуть, что война, скорее всего, закончится.

— Понял, ваше благородие. Разрешите продолжить доклад?

Я кивнул.

— Из спецотряда противника трое остались в живых. Двоим удалось уйти, одного задержали. Это их командир, майор Нагорный.

— Правда? Обращайтесь с ним достойно. Передайте, что я огорчён его решением использовать безоружных пленников. И что я был о нём лучшего мнения.

— Так точно, — ответил Лучезар. — Мы захватили много оружия, в том числе снайперскую маговинтовку, два автоматических гранатомёта, пулемёт и автоматы новейшей модели. Ну, плюс броня, амулеты, и разное по мелочи. Но главное — машина спецназа.

— Машина? — переспросил я.

— Да это не просто машина, артефакт на колёсах. Там столько всего напихано, я даже разбираться не стал. Судя по всему, враги приехали на двух автомобилях, но выжившие укатили на одном. Горожане говорят, один из них был ранен, второй на себе его тащил.

— Понятно. Что ж, такой автомобиль нам пригодится. Если получится оставить его себе... Это всё, Лучезар?

— Вроде бы, ваше благородие.

— Хорошо, — сказал я и, подумав, добавил: — Отправь Бориса к Милославе. Скажи, что я доверяю ей написать заметку о нашей победе. Пусть типография выпустит очередной номер «Дальнегранского глашатая». А ещё попроси Рылина, пусть он организует мне встречу с горожанами. Я тоже хочу произнести перед ними речь.

— Будет сделано, господин, — Лучезар приложил руку к козырьку и отправился выполнять поручения.

Я вернулся в дом. Чувствовалось, как здесь стало пусто без Добрана. Домовой ведь не просто помогал наводить чистоту и уют. Он поддерживал особую магическую ауру, которая восполняла силы и в целом благотворно влияла на психику.

Я всю жизнь прожил рядом с Добранычем и только теперь осознал, как же хорошо было с ним и как плохо теперь без него.

К счастью, уничтожить домового не так просто. Он был изгнан лишь временно и обязательно вернётся. Слишком крепка его связь с нашей семьёй.

Белослава уснула прямо на кресле в гостиной. С разрешения мамы Яромир взял её на руки и отнёс в спальню. Бела не то что не проснулась, вообще никак не отреагировала.

Да уж, моим женщинам тоже пришлось несладко. Они потратили много энергии, помогая Добранычу, и получили мощный удар по духовным телам.

Мама, несмотря на своё состояние, принялась наводить в доме порядок. Не сама, конечно. Она вызвала слуг, чтобы те убрали осколки выбитых окон и починили дверь.

Я бы предпочёл, чтобы мама тоже отдохнула, но не стал ей мешать. Нам всем надо разобраться с последствиями ночного сражения, каждому по-своему. Для отдыха ещё найдётся время.

Скинув запачканный кровью мундир, я переоделся в домашнюю одежду и направился в кабинет. По дороге выпросил у Яромира бодрящего зелья — того самого, со вкусом грязных носков.

Терпеть его не могу, но позволить себе сон пока что тоже не могу.

Запершись в кабинете, я сел за стол и вытащил телевокс. Настала пора связаться с Авдеем. Который, как я был уверен, находится в плену.

Он ответил далеко не сразу — пришлось отправить четыре вызова подряд, прежде чем из артефакта раздался его хриплый голос:

— Здравы будьте, ваше благородие.

Снова этот тайный шифр. «Здравы будьте». Молодец, Авдей, предупреждает меня о том, что разговор слышит кто-то ещё.

— Здравствуй. Я хочу, чтобы ты снова отправил графу Бехтееву предложение о переговорах.

Авдей откашлялся и громко шмыгнул носом, а потом спросил:

— Думаете, согласится, ваше благородие?

— Его сын Пётр передаёт, что по доброй воле просит графа встретиться со мной. От меня же можешь сообщить, что я желаю прекратить кровопролитие и найти компромисс, который устроит обоих. Понял?

— Кхе-кхе. Да, понял.

— Ты всё болеешь? Где тебя держат?

— Держат? — испуганно спросил Авдей. — Что вы имеете в виду, ваше...

— Хватит ломать комедию, — перебил я. — Понятно ведь, что ты в плену. С тобой хорошо обращаются?

Помолчав, собеседник сказал:

— Нормально. Только в подвале держат. Холодно здесь.

— Господа тюремщики, — сказал я, зная, что они меня слышат. Ведь у вокса есть только громкая связь. — Я прошу предоставить моему человеку лекаря и перевести в нормальную комнату. Он не военный, не несёт угрозы и не собирается сбегать. Я с пленниками обращаюсь достойно. Меня услышали?

Телевокс какое-то время издавал лишь тишину, а потом раздался чей-то грубый голос:

— Услышали, барон. Просьбу о переговорах его сиятельству передадим лично.

— Это не просьба, а приглашение к диалогу. На личной встрече. Понимаете разницу?

Снова тишина, так что я был вынужден уточнить:

— Это вопрос, уважаемый. С кем я вообще говорю?

— Гвардеец его сиятельства графа Бехтеева, — решил не представляться незнакомец. — Да, я понимаю разницу. Передам приглашение.

— Напоминаю, Пётр Бехтеев лично просил отца встретиться со мной. Слово чести. Если не верите, могу попросить его привести.

— Не стоит, — ответил голос. — Что-то ещё, господин Терновский?

— Да. Пока ваш граф не даст ответ, мои наёмники продолжат действия в рязанских землях. Но на время переговоров я предлагаю прекратить огонь. Теперь всё.

— Принято, господин Терновский.

— Всего хорошего, гвардеец. Авдей, я скоро тебя освобожу.

— Спасибо, ваше...

Связь прервалась.

Что ж, неплохо. Можно надеяться, что граф согласится хотя бы встретиться. А уж там всё будет зависеть от моего дипломатического таланта.

Я не собираюсь давить, но и прогибаться тоже не буду. Как и сказал, меня вполне устроит компромисс. Для столкновения «мелкий барон против среднего графа» вполне хорошее окончание.

Неофициально я даже могу считать себя победителем.

При условии, конечно, что переговоры закончатся успехом. В противном случае придётся продолжать войну, и там — кто знает, как она повернётся.

После этого я отправился в Дальнегранск, где выступил перед горожанами.

— Дорогие соседи! — по-дружески начал я. — Сегодня ночью мои гвардейцы доблестно отразили атаку превосходящих сил. Не буду скрывать, мы понесли потери. Но никто из наших не погиб просто так. Каждый выполнил свой долг и пал в бою, как истинный воин.

Ответом мне стало гробовое молчание. Собравшиеся перед канцелярией люди наверняка думали: а нам-то что? Да, среди погибших было несколько горожан, но это же твоя война, барон, а не наша!

На это у меня был ответ:

— Хочу напомнить, что я выполнил своё обещание. Никто из мирных людей не пострадал, в городе не было выбито ни одно стёклышко. Мои солдаты сражались не только за род Терновских, они сражались в том числе и за вас. Чтобы никто из женщин, стариков и детей не погиб напрасно.

Я попал в самую точку. Вот теперь горожане согласно закивали, кто-то даже издал восторженный возглас, и его поддержали.

— Также я хочу напомнить, что родственники всех погибших получат компенсацию от рода. Деньги тех, у кого не было семьи, пойдут на благотворительность. И конечно же, я не забыл о том, что пообещал превратить нашу портальную площадь в ухоженный парк.

Эти слова заставили толпу издать довольный гомон. Раздался даже несмелый возглас: «Слава барону Терновскому!»

Знали бы вы, сколько денег мне будет стоить такая слава. Впрочем, от обещанного отрекаться не собираюсь. А выплачивать компенсации семьям погибших гвардейцев — вообще обязательство, прописанное в дворянском кодексе.

Правда, далеко не все простолюдины об этом знали. Так что я счёл не лишним это упомянуть.

— Я постараюсь как можно быстрее закончить войну, — продолжил я. — Скоро состоятся переговоры с графом Бехтеевым. Не буду обещать, что настанет мир, ведь это зависит не только от меня. Но я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы вернуть нашему городу спокойствие!

Меня поддержали радостными возгласами. Стоящий рядом Рылин зааплодировал, и все остальные поддались стадному инстинкту. В ответ на овации я кивнул, чувствуя себя одновременно хорошо и гадко.

Они и правда забыли, что войну начал я. Но теперь я пообещал её закончить, сделать всё возможное и так далее. И меня готовы носить на руках.

Меня снова посетило ощущение нереальности происходящего, как после битвы. Может, я случайно задремал у себя в кабинете?

Но нет, всё было наяву.

Меня учили, конечно, как управлять мнением масс и обращать его на свою сторону. Это было сложное и непредсказуемое занятие, но только с одной стороны. С другой — если знать психологию толпы, управлять ей можно почти без усилий.

Как-то даже мерзко. Они ведь люди. Да, простолюдины. В большинстве своём необразованные и невоспитанные. Но всё-таки люди. Простые работяги, соль земли, как говорится.

И теперь, проведя столько времени среди них и сражаясь рядом с ними, я вдруг стал совсем иначе относиться к черни. И даже слово «чернь» мне перестало казаться подходящим.

Я вдруг понял очень простую вещь. Они такие же, как я. Просто родились в других семьях и воспитывались в другой среде.

Точно так же, как я в прошлой жизни. Сын алкоголички и неизвестного хмыря. По факту, сирота. Пытался чего-то добиться, но так и не смог — тупо потому, что родился не у тех людей.

Если бы мне дали средства, воспитание и образование, как в этой новой жизни — я бы и в старой достиг высот.

Добиться успеха может каждый, это правда. Но кто-то стартует у подножия высокой горы, а кто-то в глухом болоте, за полмира от этой горы. Ну а кому-то повезло начать на удобной площадке поближе к вершине...

В прошлой жизни я был тем, кто из болота. В этой — тем, кто стартовал почти на самом пике. Когда меня столкнули вниз, я не сдался именно потому, что знал — вершина достижима.

Я видел её своими глазами. Был совсем рядом. Вкушал её плоды и был уверен, что достоин их.

Но разве не в моих силах сделать так, чтобы и простые люди поверили в себя и свои силы? Разве не могу я вытащить их из болота и указать путь к победе? К победе над собой и своим жалким нищенским существованием?

Могу. И покажу.

— Эспер. Ты в порядке?

Я так глубоко задумался, что не заметил, как меня привезли домой и я вошёл в прихожую. Навстречу мне вышла заспанная Белослава, закутанная в покрывало.

— Об очень важных вещах, сестрёнка, — я подошёл и обнял её.

Белослава была тёплой, и от неё пахло уютом. Я поцеловал сестру в щёку и сказал:

— Зачем ты встала? Надо ещё отдохнуть.

— Меня разбудили. Твой вокс пищит, не переставая.

Я глянул на браслет на руке. А почему он не отреагировал?

И тут же до меня дошло. Меня вызывает тот, кто не привязан к воксу. Кто-то, у кого есть сильные маги, способные вмешаться в чужую сеть связи.

Граф Бехтеев.

Интересно, чего он хочет? Согласиться на переговоры или послать меня подальше?

Сейчас узнаю...

Глава девятая

Запершись в кабинете, я достал телевокс из ящика и активировал его.

— Слушаю.

— Здравствуйте, барон Терновский. Меня зовут Потап, я представитель его сиятельства графа Бехтеева.

— Добрый день, — сказал я. — Чем могу помочь?

— Мы получили предложение о переговорах. Я уполномочен их провести.

— Приятно слышать, что его сиятельство согласился всё обсудить. Но я намерен встретиться с ним лично.

— Прошу прощения, но граф Бехтеев...

— Мне не интересны никакие ваши аргументы, — жёстко прервал я. — Переговоры возможны только между главами родов.

— Понимаю, ваше благородие, — вкрадчиво сказал Потап. — Вместе с тем, у графа действительно есть причины отправить меня. Поверьте, я владею всей необходимой информацией и имею право принимать решения от лица рода.

— В таком случае мне проще провести переговоры, не выезжая из дома. С наследником графа, который находится у меня в плену.

— Боюсь, у Петра Игоревича как раз недостаточно полномочий. Несмотря на статус наследника.

— Ну и что? Я могу предоставить ему свои условия, он предоставит мне свои. Составим документ, передадим его графу, он внесёт правки... В общем, вы понимаете. Это будет сложно и долго. С вами — то же самое. А я намерен всё решить одной встречей. Понимаете?

— Понимаю, но...

— Раз понимаете, тогда передайте его сиятельству, что я согласен только на личную встречу. До той поры мои наёмники продолжат боевые действия.

Помолчав, Потап сказал:

— Хорошо. Я передам графу ваши пожелания.

— Спасибо. На всякий случай: я готов встретиться на нейтральной территории.

— Постараюсь дать вам ответ в течение дня, — сухо сказал Потап. — Всего доброго.

— До свидания.

Я прописал сигнатуру вокса Бехтеевых в свой и решил, что теперь у меня есть время вздремнуть. На всякий случай связался с Годимиром, но тот не сказал ничего нового. Так что я отправился в спальню и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Проспал совсем недолго. Меня разбудил сигнал браслета, так что я нехотя поднялся и потопал в кабинет.

Это снова был Бехтеев.

— Барон Терновский слушает, — прохрипел я.

— Здравствуйте, Эспер Александрович, — раздался глубокий мужской голос. — Это граф Бехтеев.

— Спасибо, что связались лично, Игорь Алексеевич, — сказал я.

— Мне пришлось, раз вы отказались говорить с моим поверенным.

— Прошу вас, не воспринимайте это как давление. Я всего лишь убеждён, что подобные переговоры мы должны провести лично.

— Правда? — осведомился Бехтеев. — А вам не кажется, что у нас с вами разное положение?

— Не кажется, ваше сиятельство. Мы оба дворянины, оба имеем титулы. Барон ниже графа лишь номинально. К тому же вы не заметили разницы в положении, когда напали на меня.

Игорь ошарашенно замолчал. А когда вновь начал говорить, голос его дрожал от скрываемого гнева:

— Не уверен, что верно расслышал. Вы сказали, барон, что это Я на вас напал?

— Совершенно верно.

— Но это вы объявили войну!

— А вы её готовили. Я всего лишь взял на себя ответственность за, так скажем, официальное начало. Позвольте добавить, что мы с Петром имели откровенный разговор. Я многое знаю об истинных причинах этой войны.

— С моим сыном всё в порядке? — пробурчал Игорь.

— Обижаете, ваше сиятельство, — ответил я. — С Петром обращаются наилучшим образом. Мы разве что слегка ограничили его свободу и заблокировали магию.

— Рад слышать.

— Надеюсь, что моему человеку предоставили лекаря, как я просил?

— Да.

— Замечательно. Так вот, Игорь Алексеевич — я считаю, что нам стоит прекратить кровопролитие. Давайте встретимся и поговорим в приватной обстановке, с глазу на глаз. Мы ведь оба понимаем, что смысла продолжать войну нет никакого.

— Вы так думаете, Эспер? — хмыкнул граф. — Впрочем, на переговоры я согласен.

— Прекрасно. Я передам наёмникам приказ о прекращении огня.

— Встреча в Пихтогорске вас устроит? Там есть гостиница «Золотой лебедь». На последнем этаже имеется княжеский номер, я готов его арендовать.

— Что вы, разделим траты поровну. Мы ведь оба заинтересованы в переговорах.

Княжеский номер — это что-то вроде президентского люкса в моём прошлом мире. Номер, который состоит из нескольких комнат и занимает целый этаж. Как правило, он защищён кучей артефактов, в том числе от прослушки. Идеальное место для встречи.

— Значит, договорились, ваше сиятельство? Даю слово чести, что преследую только мирные цели. Вам ничего не будет угрожать.

— У вас также есть моё слово. Завтра?

— В семь вечера, — согласился я. — Раньше не успею добраться.

— Договорились.

— Всего доброго, граф.

— До встречи, барон.

Мы одновременно отключили связь. Я тут же ощутил, как сильно у меня болит голова. Всё-таки нужно как следует выспаться, особенно учитывая, что в Пихтогорск лучше выехать заранее.

Я вызвал Лучезара и убедился, что всё в порядке. Выживших солдат отправили на отдых и восстановление, а сжиганием тел занялись городские службы и навязанные мне Борисом новобранцы.

— Из пленников не все погибли, ваше благородие. Часть, оказывается, отказалась идти в атаку и осталась в подвале. Есть раненые, мы поручили их лекарям. Один из них в бреду сказал кое-что очень любопытное.

— Что же?

— Он бормотал что-то вроде «зачем барон меня сюда послал?». Когда я спросил у него, что за барон, тот чётко сказал: «Мой барон. Андрей Левин».

— Ничего себе, — я даже улыбнулся. — Лично проследи, чтобы этот пленник выжил. Обеспечь охрану. Он нам ещё очень пригодится.

— Так точно, ваше благородие!

— Приготовьте машину. Завтра надо ехать в Пихтогорск на переговоры.

— Нашу легковушку мы в лесу уничтожили, внедорожник потеряли. Осталась только машина спецназа, ну и грузовики.

— Поеду на спецназовской. Граф Бехтеев, наверное, расстроится, что я приеду на трофейном автомобиле... Но на лошадях слишком долго.

— Да и опасно. Люди говорят, после нашего сражения нечисти на дорогах стало больше чем обычно.

— Ничего удивительного. Столько крови и смертей... — я покачал головой. — Ты останешься здесь, со мной отправь водителя и двух охранников.

— Принято, — Зар отдал честь и направился обратно в казармы.

Ну а я отправился спать. Жизненно необходимо было восполнить силы и очистить голову перед важной встречей.

Я отрубился, едва голова коснулась подушки. Мне не снилось ничего, будто бы я умер. А когда очнулся — воскрес.

— Доброе утро, — улыбнулась сидящая рядом мама.

— Угу, — промычал я и сел.

Я чувствовал себя разбитым и вновь ощутил, насколько хуже стало в доме без Добрана. Надеюсь, он вернётся как можно быстрее.

— Уже утро? Который час? — спросил я.

— Без пяти семь. Ты проспал почти сутки. Заходил Лучезар, сказал, что машина готова и пора выдвигаться. Ты едешь в Пихтогорск?

— Да.

— На переговоры с Бехтеевым?

— Да.

— Возьми меня с собой.

Я чуть было снова не ответил «да». Неужели на то и был расчёт?

— Зачем? — спросил я.

— Разве ты не знаешь, что твой отец часто брал меня на деловые и прочие встречи? — улыбнулась мама. — Красивая женщина рядом подчеркнёт твой статус и поможет получить хорошее впечатление.

— Э-э... — я даже слегка растерялся. — Но ты ведь моя мать, а не супруга.

— Какая разница? Я просто поулыбаюсь и немного пофлиртую с графом. Вести настоящий разговор вы всё равно будете наедине.

Мама была права. Не просто так мужчины таскают с собой на встречи жён или нанятых эскортниц. Это своего рода признак статуса, как дорогой костюм или родовой перстень на пальце.

И да, умелая светская львица способна вызвать дружелюбное расположение. Мама, безусловно, владеет всеми необходимыми навыками. Быть может, её кровь не такая древняя, как у Тарковских, но несколько поколений знатных предков имеется. Не говоря уже о воспитании и сильных социальных навыках.

— Хорошо, — кивнул я. — Собирайся.

Мама просияла и, не сказав больше ни слова, вылетела из комнаты. Будто маленькая девочка, которой позволили пойти погулять.

Полагаю, матери не только хотелось мне помочь, но и до смерти надоело сидеть в Дальнегранске. Конечно, я успел свозить её и Белославу в Старосибирск, но всего лишь раз. Да и сравнивать сибирские города с Москвой и другими городами большой России было нельзя.

Правда, в Пихтогорске маме вряд ли понравится. По-своему уютный город, но грязноватый и слишком простецкий. Даже с Дальнегранском не сравнить.

Я по-быстрому умылся и оделся. Брать с собой оружие, конечно, не стал, но защитный амулет и оберег на всякий случай нацепил. Нам ведь предстоит ещё добраться до Пихтогорска. Портал не работает, а дороги опасны.

Мама нарядилась в кремовый брючный костюм, который изящно подчёркивал все прелести её фигуры. Она уже ждала меня в прихожей.

— Прелестно выглядишь, — сказал я.

— Эспер, ну что за вид! — оставив комплимент без внимания, всплеснула руками она. — У тебя разве нет другого костюма, кроме повседневного?

— Вообще-то, нет.

— Тогда заедем в магазин. Ты должен выглядеть превосходно!

— Мама, — улыбнулся я, — мы, вообще-то, не на праздник едем.

— Всё верно, это куда более важное событие, — невозмутимо возразила мать. — Ты хочешь предстать перед противником как ничтожество, неспособное купить себе костюм?

— Нет, конечно. Но и выглядеть щёголем не собираюсь.

— Не переживай. Я помогу тебе подобрать идеальный наряд. Если, конечно, в этом захолустье что-нибудь найдётся, — она закатила глаза.

— Расслабься. Я помню, что встречают по одёжке. Но ты и произведёшь прекрасное первое впечатление за нас обоих, — я подошёл и коротко поцеловал маму в щёку. — Повторяю, ты прелестно выглядишь. Идём, не будем терять время.

Мы вышли на крыльцо, где нас уже ждали гвардейцы и трофейная машина спецназа. У солдат округлились глаза при виде моей матери, ну а я пожирал взглядом машину.

Бронированный шестиколёсный вездеход с пулемётом и гранатомётом на крыше. Высоченный дорожный просвет, усиленные бамперы и мощные рунические чары. Действительно, крутая тачка.

— Прекрасно выглядите, госпожа Есения, — поклонился водитель, открывая для мамы дверь.

— Благодарю, — коротко кивнула мама и оглядела машину. — Мы правда поедем на этом?

— Думаешь, на нашей почившей легковушке было бы безопаснее? — усмехнулся я. — Залезай.

С покупками мы разобрались довольно быстро. Мама выбрала для меня классический костюм-тройку тёмно-синего цвета и белую рубашку. Выглядел я скучно, но солидно. В самый раз для переговоров.

Мы покинули город и повернули на юг, в сторону Пихтогорска. Машина ехала удивительно тихо для своих габаритов. Водитель объяснил, что у неё магический двигатель, который даже топлива не требует, только замены специальных кристаллов время от времени.

— Такая тачка тысяч восемьдесят стоит, наверное, — говорил он. — А то и сотню. Вы посмотрите на панель, господин! Сколько всего... Я и с половиной функций ещё не разобрался.

— Смотри, не натыкай ничего лишнего. Эксперименты — когда вернёмся. А что насчёт орудий? — я посмотрел на потолок. — Люка-то нет.

— Так лезть не надо никуда! Вот, глядите.

Водитель нажал на пару кнопок и щёлкнул красным тумблером. Сверху еле слышно загудели механизмы орудий.

— Всё, включились. Теперь вот, у пассажира рычаг. Целишься и стреляешь. Семён, покажи его благородию.

— Погоди, Семён, я сам! — загорелся я. — Ну-ка, давай поменяемся местами.

Мы с гвардейцем поменялись местами. Мама, отодвинулась от гвардейца чуть дальше, а я прыгнул на переднее сиденье и схватился за рычаг.

Пошевелил им туда-сюда и увидел, как впереди на дороге пляшет красная точка. Вроде лазерного целеуказателя, только магический.

Офигеть, как в компьютерной игре. Даже в моём мире, с учётом развития технологий, не у каждой армии мира были подобные штуки.

Впрочем, дело здесь не в технологиях, а в магии. Я чувствовал, что джойстик в моей руке и орудия на крыше являются связанными артефактами.

— Это сейчас пулемёт работает. А можем и гранатомёт включить, — сказал водитель.

— Погоди, сначала с пулемётом разберусь. Вон как раз желающий продемонстрировать, как он работает.

На краю дороги показался зверодух в обличье матёрого волка. Недолго думая, я навёл на него красную точку и зажал гашетку.

Прогрохотала короткая очередь. Пули прошили тело зверодуха насквозь, он обратился птицей и скрылся и в лесу. Убить его не получилось — понятное дело, пули свинцовые, нечисти вреда почти не наносят.

Но против людей эта машина — великолепный инструмент убийства. Даже странно, что спецназовцы не потащили их на штурм. Ведь, как мне сказали, они приехали на двух таких.

Не захотели рисковать дорогим транспортом? Они ведь не знали наверняка, что у нас есть.

Что ж, так даже к лучшему. Спасибо бехтеевцам за такой подарок.

Теперь не отдам...

До Пихтогорска мы добрались за шесть часов, почти без приключений. Кузов машины был покрыт мощной рунописью, отгоняющей нечисть. Один раз на нас пытался накинуться леший, но получил из пулемёта в морду и передумал.

В Пихтогорске не было ратников Обережного корпуса — тоннель под куполом охраняли гвардейцы смоленского князя. Именно он был протектором города. Гвардейцы запретили нам въезжать в город на военной машине, так что пришлось оставить её на парковке у тоннеля.

Хорошо хоть, под куполом, а не снаружи.

— А вы, наверное, человек барона Терновского? — полюбопытствовал немолодой усатый гвардеец.

— Не совсем, — ответил я. — А почему вы спрашиваете?

— Интересно просто. Пару дней назад крутые вояки на двух таких машинах в Дальнегранск поехали. Вчера рано утром только одна вернулася. А тута вы. Выходит, победил ваш барон, али как?

— В той битве победил, — кивнул я. — Кстати, барон Терновский — это я. Подскажите, где здесь гостиница «Золотой лебедь»?

— Вы? — мужчина выпучил глаза. — Ох, простите, ваше благородие. Не думал я, что вы так молоды... Гостишка тама, на центральной улице. Вызвать вам извозчика?

— Только если подадут карету, — ответила вместо меня мама.

— Конечно, госпожа, организуем! — поклонился гвардеец.

Потом он шагнул ближе ко мне и вполголоса произнёс:

— Князь смоленский, Илья Романович, передаёт своё уважение. Он говорит, что впечатлён вашими военными успехами, и что в нашем городе вы можете чувствовать себя в безопасности.

— Передайте князю, что барон Терновский благодарит его за приятные слова и всегда рад добрым друзьям.

Гвардеец кивнул и побежал искать для нас карету.

Как любопытно. Когда смоленский князь успел узнать, что я прибываю в Пихтогорск? У него что, есть шпионы среди людей Бехтеева?

Не удивлюсь, конечно, если так и есть. У каждого князя есть тайная служба и свои доносчики в других родах. Только непонятно, чем смоленского князя заинтересовали Бехтеевы?

И чем его заинтересовал я?

Военные успехи, как же. Может, я и не проиграл ни одной из двух битв, но и триумфом эти победы не назовёшь.

Впрочем, князь наверняка узнал, кто на самом деле продал ему берегиню и благодарен в том числе за это. Может, он рассчитывает, что я продам ему ещё одно семя в обход Чёрного орла?

Ладно, не буду забивать голову. Пока что мне всего лишь передали вежливый кивок, не более того. Если Смоленск действительно как-то заинтересован во мне, то я об этом узнаю.

Когда мы добрались до гостиницы, было чуть больше четырёх часов вечера. До встречи с Бехтеевым — почти три часа. Мы успели перекусить и немного прогуляться по парку, расположенному под окнами «Лебедя».

Граф тоже прибыл раньше, спустя полтора часа после нас. Нам об этом сообщил служащий гостиницы. Он нашёл нас с самой в беседке у пруда, в котором плавали, конечно же, лебеди.

— Ваше благородие, — поклонился мужчина. — Игорь Алексеевич передал, что готов начать встречу раньше, если вы готовы.

— Конечно, — сказал я. — Ведите.

С помощью магической платформы — аналог лифта в этом мире — мы поднялись на последний, четырнадцатый этаж гостиницы.

К слову, «Золотой лебедь» был вторым самым высоким зданием в Сибири. Первым была тоже гостиница, только в Старосибирске. Принадлежала она, кстати, барону Левину.

Он следующий, с кем я желаю провести переговоры... Надо обязательно вытянуть из Андрея, как замешаны Блэкспиры во всём этом деле. Клубок интриг здесь очень сложный, и даже война Москвы и Рязани может быть лишь одной из его ниточек.

Не знаю, почему я вдруг об этом подумал. Но почему-то мне показалось, что всё может быть ещё таинственнее и серьёзнее, чем кажется.

На этаже нас встретили гвардейцы Бехтеева. Нас не стали обыскивать или что-то подобное. Наоборот, вежливо поздоровались и предложили пройти в номер. Только попросили, чтобы наша охрана осталась в коридоре снаружи.

— Ты готова? — спросил я у мамы, когда мы подошли к золочёным дверям княжеского номера.

— Конечно, ваше благородие, — улыбнулась она.

— Тогда идём, — сказал я и распахнул перед ней двери.

Номер был поистине роскошным. Резная мебель из дорогого дерева, хрусталь и бархат повсюду.

— Добро пожаловать, — поклонился ожидающий нас слуга. — Желаете что-нибудь выпить?

— Кофе, — ответил я.

— Мне только воды, — сказала мама. — Минеральной, пожалуйста.

— Как будет угодно.

— А где же граф? — спросил я.

— Он просит вас немного подождать. Располагайтесь, — безупречно вежливым тоном сказал слуга и вышел на кухню.

Мы с матерью переглянулись. Она наклонилась ко мне и прошептала:

— Иди погуляй где-нибудь. Я пока займу его сиятельство беседой.

Я молча кивнул и направился в коридор.

Уверен, что Бехтеев специально позвал нас и теперь заставил подождать «несколько минут». Которые вполне могут растянуться на полчаса.

Такой способ изначально захватить лидерство на переговорах. Ведь кого ждут — тот и главный.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Оскорблять графа долгим ожиданием я не собираюсь, но и сидеть, как покорный студент — тоже. Тем более что у меня есть козырь в виде мамы. Она действительно найдёт, о чём поболтать с Игорем Алексеевичем, и он даже не расстроится, если я задержусь.

Я спустился в фойе гостиницы, где заказал себе облепиховый морс. Не спеша, выпил его, наблюдая за постояльцами. Деловые люди, в основном, представители различных родов и коммерсанты-простолюдины.

Допив морс, я поправил перед зеркалом новый костюм и вернулся на четырнадцатый этаж.

— А вот и мой сын-барон, — обворожительно улыбнулась мама, когда я зашёл в номер.

Удивительно, как она могла так искренне улыбаться рядом с графом Бехтеевым. Глядя на него, скорее хотелось кричать от ужаса.

Игорь Алексеевич был стар. Гораздо старше, чем я решил, услышав его голос через телевокс. Его лицо и шея были покрыты шелушащимися пятнами псориаза, отчего он выглядел похожим на высохшую мумию. В довершение всего, граф Бехтеев сидел на инвалидной коляске, и левая нога у него отсутствовала по колено.

Не похоже, будто Игорь потерял конечность в бою. Скорее, у него диабет или другая болезнь.

Интересно, сколько ему лет? В этом мире сахарный диабет легко лечится. При условии, что пациенту не больше ста-ста двадцати лет.

— Ваше сиятельство, — кивнул я. — Простите, что заставил ждать.

— Ничего страшного, — ответил граф.

А вот голос у него оказался тем же, что я слышал через вокс. Возникал диссонанс между столь крепким и глубоким голосом и столь бессильным телом.

— Мы с госпожой Есенией прекрасно поболтали, — продолжил Бехтеев. — Ваш кофе, кстати, уже остыл.

Интересный посыл. Вроде бы и «ничего страшного», но в то же время «ваш кофе остыл». То есть намекает, что я всё-таки задержался. Судя по тону, ему это не слишком понравилось.

Впрочем, претензия несерьёзная. Видно, что мама и правда сумела увлечь Бехтеева разговором.

Ох, непросто ей пришлось. Тяжело не обращать внимания на жутковатую внешность графа, которая напоминает о неизбежности смерти. А мама смотрит на него так, будто почти влюбилась.

Не зря я взял её с собой. Уродливому старику особенно приятно внимание прелестной дамы. Можно быть уверенным, что она уже настроила его на дружелюбный лад. Пусть внешне он этого и не покажет.

— Должен сказать, ваша матушка невероятно красивая и образованная женщина, — добавил Игорь.

— Не смущайте, ваше сиятельство, — кокетливо ответила мама.

— Вам не к лицу ложная скромность, — Бехтеев приподнял уголки губ.

— Спасибо, граф, — сказал я. — Рад слышать, что вы нашли общий язык.

— Да, невероятно жаль, что столь прекрасная дама лишилась титула княгини. Вам стоит блистать в большой России, дорогая Есения, а не прозябать в Дальнегранске.

— Так сложились обстоятельства, — невозмутимо ответила мама. — Но я уверена, что мой сын возвысит род Терновских. Чтобы, как вы и я сказали, я могла блистать.

— Хм. Любая мать уверена в своём ребёнке, не так ли?

— Разве я ребёнок? — усмехнулся я. — И разве я не доказал, что способен возвысить род и защитить его от врагов?

— Вы очень способный молодой человек, нельзя отрицать, — посмотрел на меня граф. — Что ж, раз мы коснулись темы вражды, не перейти ли нам к главному?

— Конечно, ваше сиятельство. Предлагаю переместиться в другую комнату, — согласился я.

Чуть не сказал «пройти в другую комнату». Ходить-то Бехтеев не может.

— Был очень рад знакомству, госпожа Есения, — Игорь протянул руку. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Конечно, — мама с улыбкой вложила свою ладонь в его. — И, надеюсь, по более приятному поводу.

Граф коснулся губами её руки и затем крутанул колёса каталки. Мы с ним оказались в кабинете, где стоял массивный деревянный стол и два стула. Я уселся на один из них, а Бехтеев объехал стол и оказался напротив.

— Ну что же, Эспер, — сказал он. — Нам с вами предстоит непростой разговор. Готовы начать?

— Конечно, Игорь Алексеевич, — ответил я. — Приступим.

Глава десятая

— Я считаю, что продолжение войны не выгодно ни моему, ни вашему роду, — сказал я. — Поэтому нам стоит заключить мирный договор без объявления победителя.

— То есть, предлагаете статус-кво? — сухо осведомился граф.

— Не совсем. Но я не готов признать поражение. Это было бы странно с учётом того, что обе битвы я выиграл.

— Но сможете ли выиграть ещё одну? — нейтрально, без угрозы, спросил Бехтеев.

— Как знать. Война непредсказуема.

Игорь ничего не ответил. Поскрёб ногтями псориаз на шее и сказал:

— Продолжайте, Эспер. Каковы ваши условия?

— Обмен пленными в формате «всё на всех». Освобождение всех захваченных объектов с обеих сторон. Никто не объявляет себя победителем, никто не выплачивает виру. Трофеи остаются.

— Даже на первый взгляд мне это невыгодно, — поморщился Бехтеев.

— Почему же? Если говорить о пленных, то у меня ваш наследник, командир спецназа и около двадцати гвардейцев. У вас — только Авдей.

— Не только. Мы взяли всех ваших служащих в Старосибирске и Пихтогорске. А когда спецназ был в Дальнегранске, они захватили вашу секретаршу Милославу и парочку других работников. Вы не знали?

— Должен признаться, это сюрприз, — сказал я. — Ваш спецотряд прекрасно работает. Жаль, что из них почти никого не осталось.

— А кто вам сказал, что это был весь мой спецназ? Это только одна группа, Эспер. Сильнейшая, признаю. Но только одна из трёх.

Мне казалось, что граф блефует. Или, точнее, недоговаривает. Пытается меня запутать.

Может, он и правда отправил не всех элитных бойцов на штурм моего дома. Но сколько человек в оставшихся двух группах? По три-четыре бойца? Скорее всего, так и есть.

Это лишь повод сказать: «у меня есть ещё две группы спецназа».

— Что касается захваченных объектов — у вас их нет, — продолжал Игорь. — Ваши, с позволения сказать, добровольцы из московского княжества только ограбили мой завод и городские конторы. Но ничего не захватили. А у меня под контролем два филиала рекламного агентства.

— Вы забываете о наёмниках. Они держат часть земель и здания в ваших рязанских владениях. Точно не знаю, какие, но не в этом суть. А один из моих филиалов всё равно был уничтожен, — заметил я.

— Между прочим, подлый ход, Эспер, — скривился Игорь. — Стоило ли взрывать собственную контору, чтобы обвинить в этом меня?

— Я ничего не взрывал и не отдавал подобного приказа.

— Само собой. Кто отдаёт подобные приказы напрямую? Только ведь и я не приказывал делать ничего подобного.

— Потому я и не включаю в проект мирного договора компенсацию за уничтоженные объекты, — я развёл руками.

— Ещё бы. Пару кабинетов не сравнить с алхимическим цехом.

На столе стоял графин с водой. Я налил себе немного и сделал глоток, просто чтобы обозначить небольшую паузу. А то мы начали скорее пререкаться, чем вести конструктивный диалог.

— Я высказал свою позицию, ваше сиятельство. Позвольте, перечислю основные пункты ещё раз: заключение мира, отказ от виры, обмен пленными, освобождение захваченных объектов, сохранение трофеев. Я полагаю, что хотя бы частично вас устраивают эти условия?

— Лишь частично, — Бехтеев причмокнул губами и посмотрел на меня исподлобья: — Вы же понимаете, что если боевые действия продолжатся, я в любом случае выиграю. Я признаю, что недооценил вас. Но теперь у рода Терновских больше не осталось сил сопротивляться.

— Напрасно вы так думаете.

— Вовсе нет. Я подниму ещё пару сотен солдат и войду в Дальнегранск. Сколько у вас осталось гвардейцев, Эспер? Десять, пятнадцать?

— Достаточно, чтобы обороняться, — уклончиво ответил я.

— Сомневаюсь. В общем, мне осталось сделать совсем немного, чтобы вас дожать и получить не просто виру, а всё, что есть у вашего рода.

— Вероятно, вы будете разочарованы, граф, — улыбнулся я. — Скорее всего, полученная добыча не сможет компенсировать все ваши потери.

— Но компенсирует хотя бы частично, — хмуро заметил Бехтеев.

— Я вас понял, Игорь Алексеевич. Хорошо, давайте так: я готов вернуть всё то, что было захвачено на вашем заводе и в рязанских конторах.

— А также машину спецназа, на которой вы имели наглость приехать сюда, мой БТР и грузовики. И, конечно, оружие.

— Не перегибайте палку, ваше сиятельство. Машины и оружие были захвачены в бою.

— Это законные трофеи, никто не спорит. Но что мешает моим войскам прийти и, так сказать, перезахватить их? — склонив голову набок, спросил Бехтеев. — Просто получается, что вам остаются трофеи, а мне — только потери. В том числе урон репутации.

Я сделал вид, что задумался. Хотя понимал изначально, что Игорь прав. Но применил стандартную уловку — начать торги с завышенной цены, чтобы потом иметь возможность для манёвра.

Сделав ещё глоток воды, я сказал:

— Хорошо, вы правы. Готов вернуть вам все машины. Кроме спецназовской. Мы заплатили за неё слишком высокую цену. Гвардия не поймёт, если я отдам её.

Переговоры продолжались до одиннадцати вечера. Мы так и не пришли к консенсусу, поэтому пришлось отложить окончание на следующий день. Я пригласил графа на совместный завтрак с моей матерью, и он с радостью согласился.

Утром мы поели и поговорили ни о чём. Со стороны могло сложиться впечатление, что встретились добрые знакомые. Какая война? Мы просто ели сырники с вареньем из сосновых шишек, пили кофе и болтали.

Но когда мы с Бехтеевым опять отправились в кабинет, нас ожидало продолжение напряжённых переговоров.

Я понял главное — граф не против заключить мир, он всего лишь ищет наиболее выгодные для себя условия. Как и я. Вполне разумно, поэтому надо всего лишь найти подходящий обоим компромисс.

С трудом, но мы достигли этого компромисса уже ближе к вечеру.

Итог был следующий.

Освобождение всех пленников. У меня, конечно, заложники были гораздо ценнее, и Бехтеев это понимал.

Никто не объявляет себя победителем. Война закончится миром по согласию сторон, официально. Как следствие, никто никому не выплачивает виру.

Я возвращаю все захваченные автомобили, кроме машины спецназа. Пришлось долго на этом настаивать, но в итоге я добился своего. Что касается оружия — я возвращаю половину из того, что захватил. Также я был вынужден согласиться вернуть всё награбленное на алхимическом заводе и в рязанских конторах графа.

Все захваченные объекты освобождаются, войска отводятся, это уже само собой.

Выплаты за погибших у Пихтогорска гражданских делим поровну.

Вот такие результаты. Получилось хуже, чем я рассчитывал, но лучше, чем могло бы быть.

По крайней мере, мне удалось убедить Бехтеева, что военные победы много значат, и я имею право на трофеи. Обычно дворяне не возвращают то, что взяли в бою, даже в случае проигрыша.

Я считал, что выторговал выгодные условия. Выстоять в борьбе против гораздо более богатого и сильного рода, да ещё остаться при трофеях — это дорогого стоит.

Жаль, что большую часть добычи мне всё равно придётся продать. В том числе, возможно, и спецмашину. Ведь потребуются деньги на запуск портала в Дальнегранске и моё обещание горожанам. Не говоря уж о том, что придётся восстанавливать гвардию и заново запускать работу контор в Пихтогорске и Старосибирске.

Одним словом, победителей в этой войне действительно не было.

Когда мы подписали в Бехтеевым мирный договор, я счёл возможным спросить:

— Не хотите в качестве закрепления мира вместе поужинать? Я угощаю.

— Прошу простить, Эспер. Мне нужно возвращаться домой, — отказал Игорь.

— Я бы хотел поговорить с вами о том, как началась эта война. Вернее, о том, кто подтолкнул вас её начать.

Граф посмотрел на меня исподлобья и пробормотал:

— Советую не лезть в это дело. Я так понимаю, Пётр поделился с вами сведениями. Вы знаете, кто был заинтересован в войне между нами. Наверняка понимаете, почему. А большего я и сам не знаю.

— И тем не менее я бы хотел с вами это обсудить.

— Я не буду обсуждать свои отношения с сюзереном, — спокойно, но твёрдо сказал Бехтеев. — Скажу лишь вот что: ждите новой беды. И, возможно, очень скоро. Вы ослаблены, и кто-нибудь может захотеть вас добить. Уже не моими руками.

— Спасибо за предупреждение, ваше сиятельство, — сказал я.

— Не за что. Вы достойный молодой человек, Эспер. Жаль, что нам пришлось познакомиться в таких обстоятельствах.

— Мне тоже, Игорь Алексеевич, — я обозначил лёгкий поклон. — От лица рода примите моё почтение и заверение в том, что мы не будем искать с вами новой вражды.

— Благодарю, но не стоит говорить подобного, Эспер. Если вы сможете выстоять сейчас, то нам, вероятно, снова придётся встретиться на поле боя, — сказал граф. — Вернее, нашим гвардейцам, конечно. Я, как видите, не боец. Да и никогда им не был.

— Что вы имеете в виду?

— Выглядит, будто я могу сражаться? — усмехнулся Игорь и хлопнул себя по обрубку ноги. — Даже магические силы...

— Нет-нет, простите, — перебил я. — Почему вы говорите, что нам снова придётся воевать?

— Сюзерены, родственники и большая игра между ними, в которой мы лишь пешки, — хмуро ответил Бехтеев. — Вот почему.

— Понятно. Только вот я не считаю себя пешкой.

— Можете не считать. От этого вы не перестанете ей быть, — усмехнулся граф. — Без обид.

— Какие обиды, о чём вы? Ваше мнение понятно. Только решения я всё равно принимаю сам. И намерен вырасти не просто до фигуры, а до того, кто управляет игрой, — сказал я.

— Высокие амбиции... Уверены, что вас допустят до игры?

— Почему нет? В конце концов, я сын московского князя. Да и не собираюсь спрашивать разрешения, — улыбнулся я. — Всего доброго, ваше сиятельство. Уверяю вас, что все пункты нашего договора будут выполнены.

— С моей стороны тоже. До свидания, Эспер.

Ночью мы с матерью вернулись в Дальнегранск, а утром я имел честь объявить горожанам, что война закончена. Новость встретили овациями и ликованием. Несмотря на то что военное положение в городе продлилось меньше двух недель, его отмена людей очень порадовала.

Тем более, что жители Дальнегранска считали победу «нашей». Не в последнюю очередь благодаря тому, что Борислав подговорил мужчин к участию в битве. Так что я был вдвойне благодарен Борису.

Он сильно рисковал, конечно, и едва не подставил меня, хоть и с благими намерениями. Но всё-таки принёс неоценимую пользу как в бою, так и подняв авторитет среди горожан.

Итак, война была окончена, но с её последствиями ещё предстояло разобраться. И не забывать, образно говоря, оглядываться по сторонам. Что Пётр Бехтеев, что его отец предупреждали — рязанский князь может захотеть добиться того, чего не смогла добиться война.

Уничтожить мой род.

Днём мы с Лучезаром встретились в казармах, где стало непривычно тихо. Обычно в это время гвардейцы обедали, теперь столовая стояла пустой. Раненые находились в медицинском крыле.

Вчера я вернулся в город в добром расположении духа. Но пустые койки в казарме, брошенные личные вещи, уже никому не нужные, навеяли тоску.

Не говоря уже о залитых кровью траншеях, на которые пришлось любоваться по дороге, и запахе сгоревшей плоти, до сих пор стоящем в воздухе.

— Только вчера с сожжением закончили, ваше благородие, — хмуро сказал Лучезар, будто угадав мои мысли. — После вашего отъезда.

— Передай Милославе список погибших. Завтра её привезут в город. На днях она начнёт рассылать компенсации.

— Конечно, список готов уже. Передам. Есть вопрос, господин, позволите?

— Задавай.

— Среди наших семь человек родственников не имели. Прах остальных семьям отдали, а с этими что делать?

Немного подумав, я сказал:

— Найди Желана. Помнишь такого? Пусть соорудит небольшой склеп. Поставим прах там.

— Ничего себе! — Зар не сдержал удивления. — Склеп для простых солдат?

— Благодаря их жертве наш род остался в живых, — сказал я. — Это меньшее, что я могу сделать.

— Я... Спасибо, ваше благородие, — у капитана гвардии заблестели глаза. — Не ожидал от вас, честное слово. То есть, простите, я всегда знал, что вы человек хороший. Но чтобы такая честь для простых бойцов...

— Хватит, — скривился я. — Будь моя воля, я бы сделал больше. Но всё, чем можно отблагодарить мёртвых — это почести. Кстати, передай родственникам павших — если хотят, прах можно отнести в общий склеп. Возможно, им будет приятно.

— Ещё бы! Передам, господин.

— Теперь о делах, — сказал я. — Ты можешь предоставить полный список оснащения, которое у нас есть? Я имею в виду всё: транспорт, оружие, боеприпасы, вплоть до нашивок.

— Про оружие и технику могу хоть сейчас рассказать. С остальным надо разобраться.

— Рассказывай. Надо понять, что у нас есть, и что из этого можно продать.

— Продать?

— Мне позарез нужны деньги, Лучезар. Война сильно ударила по финансам рода, и я не могу держать полные склады бесхозного оружия. Сколько у нас сейчас автоматов, например?

— Двести двадцать один. Это с учётом шестнадцати навороченных, которые от вражеского спецназа достались.

— Ну вот видишь. Даже когда восполним гвардию, нам вряд ли понадобится больше сотни. С учётом навороченных. Остальные можно продать. Поехали, рассказывай.

До вечера мы с Лучезаром разбирались с нашим военным хозяйством. Я вдруг понял одну важную вещь. На переговорах об этом не вспомнили ни граф Бехтеев, ни я.

Один из грузовиков, захваченных после сражения в лесу, был забит боеприпасами. По большей части патроны для автоматов, но также ручные гранаты, снаряды для подствольных гранатомётов и защитные амулеты.

Раз уж в мирном договоре ничего про это не было сказано, мы с чистой совестью могли оставить всё это добро себе. Надо было только выгрузить и спрятать на складе. Завтра бехтеевцы приедут забирать свои машины и обмениваться пленными, не стоит светить ящиками с их гербами.

Со всеми делами мы закончили только вечером. Я попрощался с Лучезаром и отправился домой, где меня встретила Белослава.

— Вроде война закончилась, а ты опять уставший, — посетовала она.

— Война-то закончилась, но дел меньше не стало. Ещё много всего предстоит, сестрёнка.

— На войне даже проще, не так ли? — в комнату неожиданно зашёл Пётр. — Там хотя бы всё понятно. Вот свои, вот чужие, никаких полутонов.

— Это с позиции простого солдата, — сказал я. — У меня, как у главы рода, задачи были посложнее. Белослава, это ты его выпустила?

— Ну да, — скромно опустила глаза сестра. — Я так поняла, раз вы заключили мир, он больше не пленник.

— В целом да, но такие вещи надо делать с моего разрешения, дорогая. Это понятно?

— Прошу, не гневайся на сестру, Эспер, — Бехтеев даже поклонился. — Между нами больше нет вражды.

— Лично между нами её никогда не было. Белослава, я не слышу ответа, — я перевёл на неё взгляд. — Ты поняла меня?

— Да, Эспер, прости. Больше я не буду делать ничего такого без твоего разрешения.

— Хорошо, — я поцеловал сестру в щёку и спросил: — Как насчёт ужина? Думаю, что Пётр к нам присоединится.

— С радостью, — ответил тот.

Пока Бела с помощью служанки накрывала на стол, я подошёл к Бехтееву. Направил нужным образом сплетённую живу в кулон у него на шее, и тот сам собой расстегнулся.

Пётр глубоко вдохнул, и в его глазах заплясало пламя Взора. Он тут же отвернулся и зажмурился, чтобы я не решил, будто это знак агрессии.

— Извини, Эспер, оно само. О боги, как приятно снова чувствовать магию!

— Я, как никто, тебя понимаю, — сказал я.

— Помнишь, ты обещал мне дружеский поединок? — Пётр с ухмылкой повернулся ко мне.

— Только не сегодня, умоляю. Давай утром. Я так понимаю, ты всё равно останешься у нас на ночь?

— Не хочу обременять. Я мог бы отправиться в гостиницу.

— Как хочешь, — пожал плечами я. — Между нами действительно нет вражды. Можешь остаться.

— Спасибо, — кивнул Бехтеев.

Раздался стук в дверь. Служанка побежала открыть, а я выглянул в коридор. На пороге стоял человек, одетый во всё чёрное. Очень просто было понять, кто это такой.

— Начинайте без меня, — сказал я и направился к двери.

— Проблемы? — вполголоса спросил Пётр.

— Что ты, всё в порядке, — на ходу ответил я.

— Здравствуйте, барон Терновский, — приветствовал меня нежданный гость.

— Здравствуйте, агент Шилов, — я вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. — Кажется, я просил, чтобы в следующий раз мне прислали кого-то другого?

— Вы отказались выполнять нашу просьбу, мы отказываемся выполнять вашу, — ответил Евгений. — Не хотите пригласить меня в дом?

— Не сочтите за оскорбление. В доме много лишних ушей. Идёмте.

Мы отправились на задний двор и там сели на лавочку. Шилов достал из кармана портсигар и без спроса закурил.

— В моём доме не курят, — сказал я.

— Так ведь мы и не в доме, — с издевательской ухмылкой заметил агент.

— Думаете, что если вы служите Орлу, я не смогу выставить вас? Или, например, вызвать на дуэль за оскорбление?

Шилов демонстративно затянулся и спросил:

— Неужели вы пролили недостаточно крови на войне?

— Никогда не поздно пролить ещё. Потушите сигарету или убирайтесь, — ответил я, сверкнув Взором.

Евгений, сверля меня взглядом, потушил окурок о подошву ботинка и убрал его в портсигар.

— Чёрный орёл поздравляет вас с победой в войне, — вдруг сказал он.

— С победой? С какой победой? Мы с Бехтеевыми заключили нейтральный мир. Никто не объявляется победителем.

— Бросьте. Учитывая разницу в силе, подобный мир можно считать победой.

— Победители обычно получают выгоду. Я понёс только убытки. Большую часть трофеев придётся продать, чтобы их возместить.

— Понимаю, — кивнул агент. — Война — дело затратное. К тому же, не всё ещё кончено... И, возможно, у нас найдётся чем подсластить пилюлю.

— Правда? — с сомнением спросил я. — Ваша организация ничего не делает просто так. Сделаем вот что: вы напрямую скажете, как собираетесь помочь, и так же напрямую — что за это хотите. Я подумаю, стоит ли мне соглашаться.

— Как же с вами тяжело, — процедил Шилов. — Хорошо, будем говорить прямо. Мы готовы предоставить вам пятьдесят тысяч рублей.

Евгений замолчал, и я тоже не стал ничего говорить. Но в кои-то веки не выдержал первым:

— Ну? И что взамен?

— Первое: деньги будут использованы на те цели, которые мы обозначим.

— Конкретнее, сударь.

— Вы должны собрать новую гвардию. Не меньше пятисот человек пехоты, артиллерийский взвод, от пяти одарённых и так далее. Полный список вам предоставят.

— Как любопытно, — хмыкнул я. — Сначала вы хотели, чтобы я сдался, а теперь — чтобы собрал новые силы.

— Чёрный орёл действует гибко. Мы следим за множеством факторов и не стесняемся менять свои планы.

— Похвально. Большинство крупных структур очень неповоротливы. Ну и зачем вам нужно, чтобы я собрал новую армию?

— Это второе, что вы должны сделать взамен.

— И что же? — я начал терять терпение.

— Объявить графу Бехтееву новую войну и уничтожить его.

Глава одиннадцатая

— Вы с ума сошли? — спокойно осведомился я. — Хотите, чтобы я нарушил мирный договор?

— Никакого договора не было, ваше благородие, — мерзко ухмыльнулся Шилов.

— Вашу мать, — прорычал я. — Можете перестать говорить загадками?

— Следите за словами, барон, — наставительно сказал Евгений, явно наслаждаясь тем, что получилось вывести меня из себя.

— Не учите меня, что и как говорить. Что значит, договора не было? Мой экземпляр зарегистрирован в городской канцелярии. Полагаю, что граф Бехтеев сделал то же самое в Старосибирске.

— Так и есть. Только договоры не были зарегистрированы и не будут. Таково желание Чёрного орла. Официально ваши переговоры с Бехтеевым провалились, и война продолжается.

Честно говоря, меня это шокировало. То, что Орёл способен на подобные действия, не удивляло. Но то, что это в самом деле происходит, внушало какое-то липкое и донельзя противное чувство.

Несколько секунд помолчав, я спросил:

— Зачем?

— Таково желание Чёрного орла, — невозмутимо повторил Шилов.

— Я и в первый раз услышал. В чём здесь смысл?

— Вас это не касается, барон. Просто сделайте то, что говорят. Неужели вам не кажется это выгодным? У вас появится сильная гвардия, вы победите в войне, заработаете славу.

— Славу подлеца, — процедил я. — Мы заключили мир! Я не буду нападать исподтишка, как последняя мразь.

— О боги, — сказал Евгений и вздохнул. — Я ведь только что сказал: официально война продолжается. Никто не узнает о том, что был заключён мир. Моя организация позаботится об этом.

— Я буду знать, и этого уже достаточно. Бехтеевы тоже будут знать. Так что слухи разойдутся, и среди дворянства меня станут считать человеком, недостойным доверия.

— Вы плохо меня слушаете, барон, — сказал Шилов. — Род Бехтеевых нужно уничтожить. Полностью. Графа, его наследника и остальных членов семьи. Убить всех.

У меня по спине пробежал холодок, а руки сами собой сжались в кулаки. Я встряхнул головой, не веря в то, что сейчас услышал.

— Да вы издеваетесь, — поражённо проговорил я. — Хотите сделать из меня если не подлеца, то мясника? Какого чёрта вообще происходит? Мне казалось, Чёрный орёл действует на благо страны!

— Так и есть.

— Где же здесь благо — вырезать уважаемый род под корень?

— Уважаемый? — усмехнулся Евгений. — Бехтеевы не играют никакой роли в судьбе империи. И да, для блага страны порой приходится проливать кровь. В том числе дворянскую.

— Отказываюсь! — воскликнул я.

— У вас нет выбора.

— Есть, и я только что его сделал. Я не собираюсь участвовать в ваших грязных играх.

Шилов цокнул языком и покачал головой. Наклонился ко мне и вкрадчиво произнёс:

— Объясняю. Первое, как я уже и сказал, мир не был заключён. Война продолжается, и если вы не станете сражаться, то станут Бехтеевы. Второе: упомянутые пятьдесят тысяч рублей уже поступили на ваш счёт в имперском банке. Официально вы взяли ссуду, но можете не беспокоиться. Чёрный орёл берёт все выплаты на себя.

— То есть, если откажусь, мне самому придётся выплачивать ссуду?

— Именно. При этом денег вы не увидите, — оскалился Евгений. — Используйте их так, как мы говорим, либо просто отдавайте несуществующий долг. Я понятно выражаюсь?

— Вы не имеете права так поступать. И я найду способ с этим разобраться.

— Собираетесь жаловаться? — продолжая скалиться, спросил агент. — Кому?

— Да хоть самому императору. Я его прямой вассал, если вы не забыли. Но для начала я могу поговорить с князем Тарковским.

— Можете попробовать. Он посоветует вам согласиться на наши условия. Что касается императора, он вряд ли знает о существовании такого рода, как Терновские. Несмотря на прямой вассалитет.

— А ещё никто мне не мешает рассказать об этом разговоре Петру Бехтееву, — я кивнул на дом.

— Не советую этого делать.

— Плевал я на ваши советы.

Шилов откинулся на спинку лавочки и задумчиво посмотрел на меня:

— Вы странный человек, Эспер. Любой другой аристократ с радостью бы согласился. Вас что, действительно не привлекает возможность бесплатно создать сильную гвардию?

— Нет. Я не собираюсь предавать слово чести.

— Это окончательный ответ? — спросил Евгений.

— Окончательный.

— И вас не пугают последствия?

Я сделал вид, что задумался, чем вызвал снисходительную улыбку на лице агента. Конечно, соглашаться на всю эту мерзость я не собирался. Но мне до дрожи было интересно: зачем? Зачем они всё это делают?

Понятно, что это часть той самой большой игры. Только если изначально Чёрный орёл выступал, как мне казалось, на стороне Рязани, то теперь вроде как наоборот. На стороне Москвы.

Может, Влад на это как-то повлиял?

А может, Чёрному орлу на самом деле плевать, кто победит, Рязань или Москва? Или подобным образом они вообще хотят остановить будущую войну или хотя бы отложить её?

— Давайте так, — сказал я. — Мне не нравится действовать вслепую. Я не тот человек, который готов покорно следовать приказам.

— Это я вижу, — саркастически сказал Евгений.

— Так что скажите мне, какую цель преследует Чёрный орёл? Тогда, быть может, я соглашусь. Учтите, что мне известно о подготовке войны между Москвой и Рязанью. Правда, буду откровенен, не знаю о причинах. Я также в курсе, что здесь замешан род Блэкспиров, и что смерть моего отца и гибель старшего брата тоже с этим связаны.

Говоря последнюю фразу, я рисковал. Связаны ли с этим Блэскпиры, я не был уверен. Хотя, скорее всего, связаны. Что касается смертей отца и Николая — это уже были просто догадки.

К тому же не исключено, что и Шилов не владеет всей информацией. Просто нагоняет туману.

Агент покачал головой и сказал:

— Господин Терновский, это секретная информация. О целях Чёрного орла знает только Чёрный орёл. Даже государь не всегда в курсе, что и зачем мы делаем. Вы что, хотите знать больше императора? — Евгений коротко рассмеялся.

— Я хочу знать то, что относится ко мне. Вы заставляете меня предать слово и продолжить войну. И я не собираюсь так поступать только ради подачки.

— Подачки? Мы предлагаем вам состояние.

— Размер не имеет значения. Объясните, зачем это всё нужно и к каким последствиям, с вашей точки зрения, приведёт.

— Нет, — ответил Шилов. — Вы аристократ не того уровня, чтобы знать подобное. Уверяю, даже князья не всегда владеют всей информацией. Что уж говорить о вас. Поэтому спрашиваю в последний раз: вы согласны?

— Раз вы отказываетесь что-либо объяснить, отказываюсь.

— Пеняйте на себя, ваше благородие, — сказал Евгений и поднялся. — Повторяю: не стоит ничего рассказывать Петру Игоревичу. Сделаете только хуже себе и ему. Разговор должен остаться между нами.

— Я сам решу, как поступить.

— Решайте мудро, — агент на прощание кивнул. — Всего доброго.

Он направился на передней двор. По дороге закурил и с показной небрежностью выбросил спичку в траву. Я остался сидеть на лавочке и вскоре услышал, как зарычал мотор автомобиля.

Звук удалился в сторону Дальнегранска, и стало тихо.

Я вздохнул и покачал головой. Да уж, ситуация... даже не знаю, как её обозначить. Непростая? Запутанная? Дерьмовая? Последний эпитет, пожалуй, подходит лучше всего.

Как теперь мне выбраться из этого? Пока не знаю. Но, похоже, без помощи Влада действительно не обойтись. Он всё-таки князь, один из крупнейших в империи, и может как-то повлиять на Орла.

В противном случае последствия для рода Терновских действительно могут быть печальными.

Где хотя бы гарантия, что Шилов не отправился прямо сейчас в Старосибирск? Портал ведь уже запущен.

Евгений может поговорить с Бехтеевым, предложить ему плюс-минус то же самое. И что, если граф согласится? Тогда завтра вместо обмена пленными меня ждёт внезапная атака.

Решено. Отправляюсь в Москву, прямо сейчас. Плевать, что я изгнанник и мне официально запрещено там появляться.

Я зашёл в дом и сразу направился в кабинет. Белослава окликнула меня из гостиной, но я не ответил.

Заперся в кабинете и достал из ящика телевокс.

— Слушаю, ваше благородие, — Годимир ответил быстро.

— Ты ещё в Москве?

— Конечно, где же ещё мне быть. Вы же приказали пока остаться.

— Что с Громовержцами? Они покидают земли Бехтеева?

— Точно не знаю, господин. На связь они не выходили.

— У них есть вокс?

— Да, у командира есть. Старенький какой-то, связь не очень хоро...

— Свяжись немедленно. Точно узнай, где они находятся и что делают. Повтори, что война окончена и я приказываю им освободить захваченные территории.

— Конечно, как скажете, —- растерянно ответил Годимир. — А что случилось-то?

— Ничего хорошего. Ещё раз говорю: убедись, что наёмники не продолжают боевые действия.

— Ладно, ладно! Это всё?

— Нет. Когда поговоришь с Громовержцами, отправляйся в имение Тарковских. Передай, что барон Терновский просит немедленной встречи с князем. Скажи, что это очень важно и что над родом Терновских нависла тень орла.

— Э-э... Хорошо, ваше благородие.

— Приступай.

Я отключил связь. Убрал вокс в карман и вышел из кабинета. В коридоре столкнулся с Петром, который мигом оценил моё состояние:

— Всё-таки проблемы.

— Послушай, — вполголоса сказал я. — Проблемы есть, и не только у меня.

Бехтеев прищурился и спросил:

— Раз мы больше не воюем, позволь спросить: чем я могу помочь?

Пару мгновений я раздумывал, не рассказать ли Петру о моей беседе с агентом. Потом решил, что лучше всё-таки не стоит. Противно слушаться Евгения, но он прав. Разговоры с представителями Чёрного орла лучше оставлять приватными.

— Завтра, когда прибудут ваши люди, убедись, что всё пройдёт мирно.

— А что может пойти не так? Вы с отцом ведь подписали договор.

— Просто убедись. Встреть их у портала и возьми командование на себя.

— Хорошо, — кивнул Пётр. — Ты можешь сказать, что случилось? С кем ты встречался?

— Не могу. И ещё кое-что: прости, что прошу об этом, но не мог бы ты всё-таки поехать в гостиницу? Мне нужно покинуть дом.

— Понимаю, — сказал Бехтеев. — Всё в порядке. А как же ужин? Твоя порция на столе.

— Аппетит пропал.

В кармане запищал телевокс. Я хлопнул Петра по плечу и сказал:

— Спасибо. Даю слово чести, что род Терновских не имеет никаких враждебных намерений против твоего рода.

— Чёрт возьми, Эспер, ты меня пугаешь, — нахмурился он. — Но у тебя тоже есть моё слово. Правда, не могу дать его от лица всего рода.

Я напоследок кивнул и выбежал на улицу. Вокс в кармане продолжал пищать.

— Гвардеец! — окликнул я дежурного у калитки. — Бегом в казарму! Вызвать Лучезара и подать мне коня!

— Так точно, господин!

Я отошёл подальше и включил телевокс. На всякий случай уменьшил громкость до минимума и поднёс его к лицу.

— Слушаю.

— Ваше благородие, я связался с Громовержцами. Они ещё на землях Бехтеева, но уверяют, что покинут их к вечеру.

— Хорошо, — мне стало легче. — В поместье Тарковских едешь?

— Вызвал извозчика, сейчас отправляюсь.

— Отлично. Поторопись, потому что скоро я сам буду в Москве.

— Сами будете? Но вам же запрещено!

— Знаю. Плевать. Сделай, что я сказал.

— Да, конечно, господин.

Лучезар прискакал через минуту на одном коне и ведя в поводу другого, для меня.

— Что случилось, господин? — он приложил руку к козырьку.

— Сколько раз я уже услышал этот вопрос за последние десять минут, — невесело усмехнулся я. — Поехали в город, срочно. По дороге расскажу.

Мы поскакали в Дальнегранск. Я рассказал Лучезару всё как есть — он служит мне и связан клятвой верности. Да я и без клятвы ему доверяю. Зар ни за что не станет распространять секретную информацию.

— Ну дела, — покачал он головой, когда мы остановили коней на центральной улице. — И что теперь делать?

— На всякий случай — будьте готовы к нападению. Предупреди полицмейстера, только не говори всё напрямую. Скажи, чтобы просто следил за людьми Бехтеева.

— Хорошо.

— Сделай прямо сейчас. Я поехал к Рылину, а потом в Москву. Надеюсь, что сегодня же вернусь.

Мы попрощались и поскакали в разные стороны. Градоначальник жил далеко от канцелярии, ближе к портальной площади. У него был отдельный дом, огороженный высоким кирпичным забором.

Рядом дежурил полицейский, который сразу же меня узнал:

— Вечер добрый, ваше благородие! Что за спешка?

— Срочно нужно увидеться с Сергеем. Он дома?

— Так точно, дома. Ужинают, вроде бы, с семьёй.

— Придётся оторвать его от еды. Последи за конём, будь добр, — сказал я, спешиваясь.

Дверь открыл слуга и вежливо пригласил меня войти. Я отказался и попросил позвать Сергея.

— Это срочно.

— Одну минуту, господин.

Рылин вышел, вытирая рот салфеткой, и при виде меня сразу же нахмурился. Он вышел на крыльцо и приблизился ко мне, а затем шёпотом сказал:

— Догадываюсь, зачем ты приехал.

— Ты правда не зарегистрировал мирный договор?

— Зарегистрировал. Всё подписал, поставил печать. Потом ко мне пришёл господин в чёрном пальто и... в общем, забрал бумаги.

— Погоди, — у меня в горле вдруг встал комок. — И мою копию мирного договора тоже?

— Да.

— Бл*дь, — не по-дворянски выругался я. — Как ты мог отдать ему документы?

— А что я мог сделать? — прорычал Рылин. — Кто я такой, чтобы спорить с Чёрным орлом?

— Почему ты ничего мне не сказал?

— Орловец сразу к тебе поехал. Я бы не успел передать.

Я тяжело вздохнул. Обвинить Сергея, конечно, было не в чем. Он действительно не в том положении, чтобы бодаться с представителями тайной службы. Будет возмущаться — его просто уволят, и всё. Хорошо, если на рудники не отправят, в отместку за непослушание.

— Послушай, Сергей. Всё очень серьёзно...

— Не хочу знать, — отмахнулся Рылин. — Прости, Эспер. Я помогал тебе, чем мог, во время войны. Но связываться с Чёрным орлом не хочу и не буду.

— В опасности не только мой род.

— Я понимаю. Но меня чётко попросили не вмешиваться. Единственное, что я могу для тебя сделать — передать копию мирного договора. Не знаю, зачем я её сделал, но она лежит в моём кабинете в канцелярии.

— Что же ты сразу не сказал? — оживился я. — Поехали!

— Езжай сам, — пробубнил Сергей. — Сейчас дам ключи. В нижнем ящике, под синей папкой. Увидишь.

Он зашёл в квартиру, и через минуту вернулся с ключами. Отдал их мне и сказал:

— Прости ещё раз, Эспер. Надеюсь, ты понимаешь.

Я молча кивнул и забрал ключи.

Вскоре я забрал копию договора и затем поспешил к порталу. С копией договора всё становилось проще — хотя, конечно, копия далеко не так важна, как оригинал. А оригинал теперь у Чёрного орла...

Как раз когда я подъезжал к порталу, в кармане запищал телевокс. Я достал его и взглянул на корпус: Годимир. Хорошо.

— Слушаю.

— Здравствуй, Эспер, — раздался голос Владислава.

— Приветствую, княже.

— Рассказывай, зачем ты хочешь меня видеть. Только быстро.

— Нам нужно встретиться лично. У меня только что был представитель Чёрного орла.

— Знаю. При чём здесь я?

— Может, тогда ты знаешь и чего они хотят?

— Да.

— И... тебя это не смущает?

— Лучше скажи, что ты ему ответил. Согласился? — спросил Влад.

— Отказался.

Князь вздохнул и сказал:

— Что же, я подозревал, что ты встанешь в позу. Только они всё равно сделают то, что собираются.

— А ещё это будет тебе на пользу, не так ли?! — не выдержав, воскликнул я.

— Следи за тоном, барон Терновский, — прорычал Владислав. — Не забывай, с кем говоришь!

— Я помню, — процедил я.

— Раз помнишь, то держи себя в руках. Какого чёрта ты отказался? Не каждому предлагают подобное.

— Я не собираюсь предавать слово чести ради выгоды.

— Тебе не оставили выбора. Впрочем, раз ты отказался от предложения, всё пройдёт несколько иначе, чем было запланировано. На самом деле, так может быть даже лучше.

— Я так понимаю, ты не собираешься мне помогать? — мрачно осведомился я.

— Уже помог, — мрачно ответил Влад. — Оставайся в Дальнегранске и готовься к продолжению войны. Мы встретимся позже, когда всё закончится.

Владислав прервал связь и мне ничего не оставалось, кроме как с яростью стиснуть телевокс в ладони.

Выходит, он знал о том, что Чёрный орёл собирается мне предложить. Да не просто знал. Судя по фразе «Уже помог», он вполне мог сам надоумить их на такое предложение...

Граф Бехтеев всё-таки был прав, как ни больно это признавать. В игре князей и других могущественных сил мы всего лишь пешки. И теперь мной пытаются походить для того, чтобы срубить другую пешку.

Как же это бесит! Я обязан как можно быстрее возвыситься и получить настоящую власть. Всё моё нутро восстаёт против того, чтобы быть бесправной пешкой! Ведь, судя по всему, мной собираются походить даже против воли.

Не могу передать, как сильно это злит.

Ну и как мне быть? Владислав сказал: «они всё равно сделают то, что им нужно». А нужно им, получается, уничтожить род Бехтеевых. Неужели они намерены сделать это даже без моей помощи?

Меня вдруг пронзило резкое осознание. Ну конечно! Чёрный орёл всё равно собирается добиться цели. Только, по словам Влада, «всё пройдёт несколько иначе». И если я не собираюсь нападать сам, то кто-нибудь другой сделает это от моего имени!

Я ударил коня шпорами и поскакал в гостиницу. В Дальнегранска она была всего одна — небольшое трёхэтажное здание ближе к окраинам.

Резко остановив скакуна возле привязи, я соскочил с седла и забежал внутрь. Портье даже вздрогнул, когда я ворвался в фойе.

— Пётр Бехтеев! — выкрикнул я. — Он здесь?!

— Да-а, — протянул мужчина, поправив круглые очки. — Зарегистрировался полчаса назад. Как удивительно.

— Что удивительно?

— Вы уже второй человек, кто его спрашивает за столь короткий срок.

У меня в груди стало холодно, как в подземелье.

— Кто был первым?

— Простите, он не представился.

— Господин в чёрном пальто?

— Да, вы правы... — окончательно ошеломлённый, ответил портье.

— Он уже ушёл?! — воскликнул я, уже направляясь к лестнице.

— Не видел, чтобы он спускался. Господин Бехтеев в триста третьем номере!

Я побежал вверх по лестнице. Взор разжёгся сам собой и, клянусь, я был готов убить агента Шилова на месте.

Если только он ещё там.

Дверь с цифрами 303 была приоткрыта. Я толкнул её и вошёл внутрь.

И сразу же увидел Петра.

Глава двенадцатая

Десять минут назад

Гостиница «Самоцвет», г.Дальнегранск

Пётр едва успел осмотреть номер, в котором собрался ночевать, как в дверь постучали.

Может, принесли чистое постельное бельё? Это бы не помешало. Ведь сейчас постель выглядела так, будто её не меняли месяц.

Пётр направился к двери. В голове вдруг сама собой возникла фантазия: вот бы это была Белослава Терновская.

Чёрт возьми, какая же красивая девушка. Удивительно, что её до сих пор никто не взял замуж. И как же печально, что столь прелестную особу заставили уехать в сибирскую глушь.

Пётр понимал своего ныне покойного младшего брата. От одного взгляда на Белославу можно было потерять голову. Черты её лица, глаза, пухлые губки... А ведь за внешностью скрывался ещё и приятный характер.

Белослава была женственна, умна и образована. Если бы не свежая память о самоубийстве Алексея, Пётр с радостью пригласил бы её на свидание.

Возможно, позже. Когда позабудется случившаяся война. Брачный союз между Бехтеевыми и Терновскими мог бы обезопасить обоих в будущем столкновении Москвы и Рязани.

В конце концов, никто не может заставить воевать роды, связанные через брак. Если только они сами не захотят.

Пётр поймал себя на том, что замечтался, так и не дойдя до двери. Снова постучали, на сей раз громче и настойчивее.

— Кто там? — спросил Бехтеев.

— Ваше сиятельство, это важно. Я принёс вести от вашего отца.

Пётр сразу же напрягся. Вести от отца, в такой час? Да и как он узнал, что Пётр перебрался в гостиницу?

Что-то здесь не так.

Бехтеев на всякий случай призвал магическую защиту. По коже от этого пробежали приятные мурашки. Как же здорово снова владеть магией!

Он собирался активировать защитный амулет, но тот остался в гардеробе вместе с пиджаком.

Ладно. Вряд ли в местной гостинице промышляют грабители с ножами и пистолетами.

Пётр приоткрыл дверь и увидел хмурого человека в чёрном пальто. Силуэт показался ему знакомым. Не этот ли самый человек приходил к Эсперу?

— Чем могу помочь?

— Добрый вечер, — сказал человек. — Агент Евгений Шилов, Чёрный орёл, — он показал удостоверение.

«Настоящее», — понял Пётр по магической ауре, исходящей от печати в удостоверении. Он кивнул и спросил:

— Чем могу помочь?

— Разговор очень важный и секретный. Я могу войти?

Пётр пожал плечами и отошёл в сторону, пропуская агента внутрь. Тот скользнул в номер и сразу же огляделся по сторонам, убеждаясь, что здесь никого больше нет.

— Вы один? — всё же спросил он вслух.

— В чём дело, сударь? Скажите, это не вы недавно были у барона Терновского?

— Я, — не оборачиваясь, ответил Шилов. — А мой коллега в это же время встречался с вашим отцом-графом. И знаете, что интересно?

— Что?

— И Терновский, и ваш отец оказались слишком принципиальны, — усмехнувшись, ответил агент. — Не хотят продолжать войну.

— Продолжать войну? — изумился Пётр. — Но они ведь подписали мирный договор.

— Да насрать, что они там подписали. Чёрному орлу угодно, чтобы война продолжалась, — Евгений посмотрел на Бехтеева через плечо. — И чтобы ваш род был в ней уничтожен.

Пётр на мгновение потерял дар речи, а потом вдруг резко вспыхнул, будто спичка:

— Что за бред вы несёте?! — выкрикнул он, распаляя Взор.

В глазах Шилова тоже заплясало пламя Взора. Несмотря на то что глаза агента были карими, в них горело ярко-алое, будто кровь, пламя.

— Я что, невнятно говорю? — спросил он. — Род Бехтеевых будет уничтожен. Наёмники Терновского с добровольцами... впрочем, какие они добровольцы. Буду говорить прямо: наёмники и гвардейцы московского князя прямо сейчас возобновили атаку на ваше рязанское поместье. А ваш отец... который час?

— Надеюсь, вы шутите, агент, — процедил Пётр. — Что происходит, чёрт возьми?! Мы с Терновским подписали мир!

— Ага, вон часы. Девять вечера. Как удачно. В эту самую минуту ваш отец умирает от сердечного приступа.

У Петра у самого сдавило сердце. Он не верил в то, что говорил агент, но и на шутку его слова мало походили.

Неужели правда?! Чёрный орёл вмешался и решил, что двум родам надо продолжить воевать?! И более того — что род Бехтеевых должен сгинуть в этой войне?!

— Что касается вас, — сказал Шилов. — Вы якобы сбежали из плена и неразумно решили спрятаться в гостинице. Люди Терновского нашли вас и убили.

Пётр метнулся вперёд, используя технику смещения. У него не заняло и мгновения, чтобы оказаться рядом с агентом.

Только вот он этого ждал — выхватил из кармана нож и просто выставил перед собой.

Бехтеев сам напоролся на клинок. Магический щит не мог спасти его от острой стали. Пётр почувствовал, как агент проворачивает нож, расширяя рану, и как кровь потоком льётся по животу и ногам.

— Так и знал, что вы атакуете подобным образом, — спокойно заметил Шилов.

Он приставил вторую ладонь к солнечному сплетению Бехтеева и приподнял уголки губ:

— Прощайте.

* * *

Распахнув дверь, я сразу увидел Петра. А напротив него — агента Шилова.

Оба стояли боком ко мне и резко повернулись, когда я распахнул дверь. Евгений зарычал и попытался нанести Бехтееву решающий магический удар.

Я ему не позволил.

Сверкнула белая молния. Как плеть, она ударила Шилова по рукам. Он вскрикнул и отшатнулся. Отпустил вонзённый в живот Бехтеева нож и отшатнулся. Пётр применил смещение, мигом оказавшись в другом углу комнаты.

Помочь в бою он мне сейчас не мог. Выжил бы до того, как я позову целителя.

— Назад! — рявкнул я, и в моих ладонях заплясало яркое синее пламя.

Евгений в ответ ярче распалил свой кроваво-алый Взор. Я не остался в долгу и тоже активировал Взор. Мы столкнулись в невидимой борьбе, и никто не собирался отступать.

Я шагнул в номер и, не глядя, захлопнул дверь.

— Ты сошёл с ума, Терновский, — процедил агент. Его залитая кровью правая рука окуталась чёрным туманом. — Ты понимаешь, против кого выступил?! — заорал он.

— Не понимаю, о чём речь, сударь, — как можно спокойнее ответил я.

— Вздумал со мной играть, щенок?! — прорычал Евгений.

Он сильнее надавил на меня Взором, но атаковать не спешил. Чёрт возьми, а он силён. Не ожидал.

— Вас здесь не было, — невозмутимо сказал я. — На Петра напал грабитель, ударил ножом. Я вовремя пришёл на помощь. А преступник сбежал через окно, и его не смогли поймать.

— Всё так и было, — прохрипел осевший на пол Пётр.

Шилов рассмеялся. Но было заметно, что через силу. Ведь я тоже таранил его Взором, заставляя волю напрягаться и не давая сил на размышления.

— Просто уйдите, — сказал я.

— Даже если я уйду, без последствий это не останется, — сказал Евгений. — Ты напал на агента Чёрного орла, Терновский!

— С последствиями я разберусь. К тому же никакого агента здесь не было. Но если он останется... тогда мне придётся разбираться с последствиями его гибели.

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел! — воскликнул я. — Не заставляйте меня доводить дело до конца.

Несколько мгновений Шилов медлил, а затем туман вокруг его руки развеялся. Немного приглушив Взор, агент сказал:

— Ты псих, Терновский. Не понимаешь, с кем связался.

— Прекрасно понимаю. Теперь уходите.

— Нож, — буркнул Евгений, стрельнув взглядом в Бехтеева.

Понятно, оставлять доказательства своего присутствия он не хочет. Понимаю, и готов подыграть.

— Я сам, — сказал я.

Подошёл к Петру, по дороге сорвав со столика скатерть. Она выглядела не слишком чистой, но пойдёт.

— Зажми рану, — скомкав ткань, я сунул её Бехтееву.

Мы посмотрели друг другу в глаза, а затем он кивнул — мол, давай. Я быстрым движением вытащил нож из раны. Пётр, издав короткий стон, сразу же приложил к животу скатерть.

— Ловите.

Я бросил Шилову окровавленный нож, и тот поймал его. Убрал в карман и полностью погасил Взор. Я сделал то же самое.

Евгений направился к окну, глядя на меня боковым зрением.

— Можете не опасаться. Как я уже говорил, не в моих правилах нападать исподтишка.

Агент скривился и распахнул скрипнувшее окно. В комнату ворвался прохладный воздух, прозрачные шторы заколыхались.

— Ты ничего не изменишь, — сказал он напоследок. — Всё случится так, как угодно Чёрному орлу.

— Не только вам это угодно, если уж на то пошло, — ответил я. — К тому же вы всего лишь исполнитель, можете не корчить из себя хозяина игры. Я прекрасно знаю, что в ней участвуют многие, и вы — такая же пешка, какой считаете нас.

— Разумно мыслите, — неожиданно согласился Евгений. — Подумайте вот над чем. Что случается с пешками, которые слишком много знают?

Не дожидаясь ответа, он выпрыгнул в окно, исчезая в ночи.

«Их срубают», — ответил я про себя. — «Только со мной не получится».

Судя по движению живы, агент напоследок применил какое-то заклятие. Я потратил время на то, чтобы его распознать — ничего опасного, Шилов просто облегчил себе падение. Всё-таки третий этаж.

— Я за целителем, — сказал я, и не взглянув на Петра, направился к выходу.

— Эспер! — слабо воскликнул он мне вслед. — Спасибо! Ты спас мне жизнь.

Я кивнул и вышел в коридор.

Да, спас. И значительно усложнил жизнь себе.

Только поступить иначе я тоже не мог. Придётся, как и сказал Евгений, разбираться с последствиями.

И пока что у меня нет ни единого варианта, как это сделать.

Но ничего, придумаю.

Через портье я вызвал целителя, а затем опять поднялся в триста третий номер. Пётр так и лежал на полу, прикрыв глаза и часто дыша.

— Эспер? — он будто удивился при виде меня. — Ты уже вернулся?

— Да. Я вызвал целителя.

— Целителя? Ах да... У меня мысли путаются.

— Ты потерял много крови. Не шевелись, а лучше даже не говори.

Бехтеев еле заметно кивнул и облизал пересохшие губы. Приподнял уже насквозь пропитанную кровью скатерть и сказал:

— Хреновая рана. Кажется, он задел желудок. У меня во рту вкус крови.

— Целитель справится.

— Может не успеть, — пессимистично заметил Пётр. Поднял на меня мутный взгляд и сказал: — Эспер, они убили отца.

Я взял со стола бутылку с водой. Открыл её, сел рядом с Петром и протянул.

— Шилов сам тебе сказал?

— Да, — Бехтеев сделал маленький глоток. — Он сказал, что мой отец в эту минуту умирает от сердечного приступа.

— От сердечного приступа? — переспросил я.

Пётр кивнул и снова глотнул воды.

Я невольно вспомнил о том, как умер мой отец. По той же причине. Внезапно.

Неужели это может быть связано?

Неужто Чёрный орёл приложил руку к смерти Александра Тарковского?

Если это действительно так, то они ответят. Мне плевать, что Орёл действительно сильнейшая тайная служба мира. Я найду способ отомстить.

— Он ещё сказал, что наша война будет продолжена, — прохрипел Бехтеев. — И что мой род должен быть уничтожен.

— Я не позволю.

— Не позволишь? — Пётр невесело усмехнулся. — Как? Это Чёрный орёл, Эспер. Ты и правда навлёк на себя большую беду. Я очень благодарен, но...

— Ш-ш. Хватит говорить. Не трать силы.

— Если они хотят уничтожить Бехтеевых, они это сделают, — мрачно закончил Пётр и опёрся затылком на стену.

— Я же сказал — не позволю. И ты мне в этом поможешь.

— Сделаю, что смогу.

Целитель вскоре прибыл, а с ним и полиция. Я рассказал ту же легенду, что и планировал. Мол, я собирался увидеться с Петром, но застал в номере грабителя. Тот сбежал через окно, вот и всё.

— Этот грабитель носил чёрное пальто? — спросил городовой. — Портье говорил о мужчине, который был так одет и спрашивал Бехтеева.

— Не уверен, — ответил я. — Он был в чёрном, да. Но всё произошло так быстро, я не успел разглядеть. Лицо, к сожалению, тоже не запомнил.

Обвинять агента Чёрного орла в попытке убийства было всё равно бесполезно. А вытаскивать на свет коварную схему, которую они собираются провернуть — равносильно суициду.

Я могу и буду сопротивляться. Но кричать на всех углах, что тайная служба заставляет меня продолжать войну, как минимум глупо.

Целитель справился с раной Петра и убедил нас в том, что он будет жить. Но потерю крови, конечно, восполнить не мог. Поэтому Бехтеев был ещё слаб, и теперь ему требовалось несколько дней на восстановление.

— Похоже, тебе придётся снова побыть моим гостем, — сказал я. — На сей раз без принуждения, но я настаиваю. Так будет безопаснее.

— Конечно, — стягивая окровавленную рубашку, ответил Пётр. — Нам в любом случае надо вместе решить, что делать.

Вскоре прибыл Лучезар, который узнал о происшествии. Я пока не стал делиться подробностями, но Зар и без того всё понял. Он лишь спросил:

— Нам по-прежнему готовиться к бою, ваше благородие?

— Да. Мы не знаем, как поведут себя завтра бехтеевцы. А может, они прибудут уже ночью.

— Я не позволю им напасть на тебя, — сказал Пётр. — Если отец действительно мёртв, то я теперь граф. Мои гвардейцы не посмеют ослушаться.

— Как знать, — покачал я головой. — Не стоит недооценивать наших общих друзей. Они вполне могут запудрить твоим людям мозги. Скажут, например, что ты предал род из-за любви к Белославе.

Бехтеев вдруг покраснел и хмыкнул.

— Глупости.

Как интересно. Неужто он тоже, как и его покойный младший брат, воспылал любовью к моей сестре?

— Знаешь, что? — сказал я. — А ты ведь прав. Если Игорь Алексеевич скончался, отныне ты граф. Тебе ещё надо официально принять титул и всё такое. Но ты уже имеешь право подписывать официальные документы.

— Новый договор? — сразу догадался Пётр.

— Вот именно. Я немедленно попрошу градоначальника его зарегистрировать. Сейчас вернусь!

Я сбегал в гостиницу, попросил бумагу и ручку. Само собой, у Петра не было при себе родовой печати. Зато у портье нашёлся сургуч, и мы сделали отпечаток родового перстня Бехтеевых. Обладает почти такой же юридической силой, как родовая печать.

На всякий случай мы составили четыре экземпляра. Два я забрал с собой, а два отдал Петру.

— Поговори с Нагорным, — сказал я на прощание. — Объясни ему ситуацию, только без лишних подробностей. Если твои люди и правда будут настроены враждебно, вдвоём вам будет проще их убедить.

— Хорошо, — кивнул Бехтеев и с помощью Лучезара залез на лошадь. — А ты?

— Мне нужно ещё кое-что сделать в городе. Скоро вернусь.

«А может, и не скоро», — добавил про себя, щупая в кармане телевокс.

Интересно, как Владислав отреагирует на мой поступок? Вряд ли будет рад. Только мне плевать.

Как истинный аристократ, я обязан держать своё слово. И я дал слово, что война окончена. Значит, так и будет. Никто и ничто не заставит меня её продолжить.

Что бы там ни планировали князья и Чёрный орёл в своей большой игре, я буду ходить по-своему. Буду вести свою игру, пускай даже наперекор.

Рискованно? Ещё бы. Только я уверен, что Орлы не посмеют нанести моему роду вред.

Судя по всему, у них с Владом есть какая-то договорённость. Да и в любом случае, я — потомок московских князей. Пускай изгнанник, пускай всего лишь пешка по меркам больших родов. Кровь во мне течёт далеко не рядовая.

И я не позволю собой помыкать.

Прискакав к дому Рылина, я увидел, что свет в окнах уже не горит. Градоначальник, видимо, отправился спать. Ну что ж, придётся снова его потревожить. Ведь в городе происходят события, требующие внимания.

— Ваше благородие? — дверь открыл тот же слуга. — Что-то случилось?

— Позовите Сергея, немедленно.

— Прошу простить, господин уже...

— Немедленно! — рявкнул я.

Слуга поспешно поклонился и отправился за хозяином. Рылин показался в коридоре с каменной свечой в руке и с явным недовольством на лице.

— Эспер, я же сказал, — прошипел он, подойдя. — Я не собираюсь в это вмешиваться!

— Одевайся, едем, — сказал я.

— Куда?

— В канцелярию. У меня есть новый мирный договор, подписанный новым графом, — я приподнял свёрнутые в трубочку бумаги.

— Подожди-подожди, — Рылин выставил ладонь. — Новым графом?

— Да, — я опустил голос до шёпота. — Чёрный орёл убил Игоря Бехтеева и пытался убить Петра. Я помешал.

— Перун меня порази. Ты сумасшедший, — это был не вопрос. Сергей аж побледнел от ужаса. — Я... не собираюсь в это влезать, — выделяя каждое слово, сказал он.

— Тебе придётся, — твёрдо сказал я. — Не переживай, я сделаю так, что тебе ничего не будет.

— Ты не сможешь бороться с Чёрным орлом, — покачал головой Сергей.

— Я и не собираюсь. Ты зарегистрируешь договор, а затем я лично отвезу все бумаги в Петербург и передам в имперскую канцелярию. Орёл больше не сможет ничего сделать.

— По-моему, ты их недооцениваешь...

— Правда? А по-моему, это они недооценили меня. Одевайся, быстрее!

Рылин тяжело вздохнул и посмотрел на меня исподлобья. Но потом всё же кивнул и буркнул:

— Сейчас.

Я достал карманные часы и взглянул на циферблат. Половина десятого вечера. Это значит, что в Петербурге сейчас полшестого. Поздновато. Отделения канцелярии работают до шести.

Успею? Должен успеть! Без местной регистрации наш договор не примут в столице. Поэтому мне надо за тридцать минут успеть закончить все дела здесь, добраться до Питера и успеть в канцелярию.

Хорошо, что в этом мире есть порталы. Но даже с ними мне придётся совершить минимум три прыжка. Сначала в Старосибирск, оттуда в Екатеринбург, и уже оттуда за Урал.

Рылин вышел через пару минут. Мы вдвоём залезли на моего коня и понеслись галопом. Через десять минут мы подписали необходимые документы и Сергей поставил свою печать.

На ходу попрощавшись, я бегом спустился по лестнице. На первом этаже слегка замешкался, а потом выбил дверь в отдел доставки и схватил первую попавшуюся фуражку канцелярского посыльного. Затем выбежал на улицу и поскакал к порталу.

В девять сорок пять я был в Старосибирске. Едва выйдя из портала, купил билет, и через две минуты оказался в Екатеринбурге. Там возникли трудности, но их получилось решить с помощью курьерской фуражки.

Я даже смог обойтись без вранья. Не стал говорить, что я посыльный, просто начал тараторить, что мне надо успеть доставить документы в Петербург. Папка с бумагами и форменная фуражка с почтовым гербом позволили транспортным полицейским додумать всё самим.

В столице я оказался без восьми минут шесть. После столь быстрых перемещений меня мутило, и кружилась голова. Порталы — тоже испытание для вестибулярного аппарата, как полёты на самолёте в моём старом мире.

А на главной портальной площади Петербурга меня уже ждали.

— Господин Терновский? — четверо мужчин в чёрных пальто двинулись навстречу, едва я вышел из портала.

— С кем имею честь?

— Сами догадаетесь или мне достать удостоверение?

— Не стоит. Простите, господа, я очень спешу. Готов поговорить с вами позже.

— Вы отправитесь с нами, — будто не услышав меня, сказал командир группы. — Слезайте с лошади.

Я не стал говорить ни да ни нет. Просто дал коню шпор и сорвался с места, едва не сшибив орловцев.

— За ним! — прозвучало за спиной.

Как они узнали, чёрт возьми, что я направляюсь в Питер?!

Впрочем, чему здесь удивляться, это же Чёрный орёл.

У меня осталось меньше семи минут, чтобы успеть в канцелярию. А на хвосте теперь погоня.

Что ж, придётся вызывать подмогу.

Я на скаку выхватил из кармана телевокс и нажал на нужные символы.

Глава тринадцатая

— Годимир! Это я!

— Ваше благородие? Всё в порядке?!

— Нет! Я в Питере! За мной погоня!

Я чуть было не врезался в проезжающий трамвай. С трудом обогнул его и вылетел на тротуар. Прохожие бросились врассыпную, и я с трудом вернул коня на проезжую часть. Обернулся: за мной неслась машина с тонированными окнами.

— В Питере? Погоня? — недоумевающе повторил Годимир.

— Срочно к Владу! Нужна помощь! Главное управление канцелярии! Бегом! — прокричал я и отключил связь.

Вечерние улицы были полны людей и транспорта. На коне было легче маневрировать, чем на машине. Так что я прилично оторвался от преследователей.

Но была и проблема.

Я точно не знал, где находится канцелярия!

Я пронёсся через узкий питерский переулок, через который бы автомобиль точно не проехал. Завернул за угол и резко осадил коня перед двумя девушками. По виду — студентки.

— Барышни, где здесь управление канцелярии?

— Т-там, — указала одна из них мне за спину.

— Конкретнее, сударыня!

— Красное здание на углу. Там имперский флаг над входом, увиди...

Не дослушав, я резко развернул коня и вновь ударил его шпорами. Скакун возмущённо заржал, но всё же сорвался с места.

— Прости, дорогой, — я похлопал его по шее. — Но нам надо успеть!

Я мчался по улицам, огибая кареты, машины и других всадников. Мне вслед раздавались ругательства и свистки городовых, но я не обращал внимания.

У здания канцелярии было высокое крыльцо. Когда я подъехал, по нему спускалась целая толпа народу. Судя по одежде — служащие.

Я взглянул на часы, висящие над входом. Без одной минуты шесть! Ещё есть шанс!

Я бросил коня вперёд, прямо на ступени. Люди разбежались в разные стороны, бранясь мне вслед. Резко спрыгнув с седла у дверей, я подвернул ногу и зашипел от боли. Бросил поводья ошарашенному слуге у дверей, выхватил из седельной сумки папку и побежал внутрь.

За спиной раздался резкий свист колёс. На миг обернувшись, я увидел, как на дороге останавливается автомобиль Орла.

Чёрт.

Недолго думая, я захлопнул дверь. Охранник, стоящий рядом, схватил меня за рукав и воскликнул:

— Это что такое?! Вы что себе позволяете?!

— Убери руки, — прорычал я, сверкая Взором. — Дело государственной важности!

С моей точки зрения, так оно и было. Так что снова никакой лжи, всего лишь небольшое преувеличение.

— Где дворянский отдел?

— Четвёртый этаж, — несмело отпуская меня, промямлил охранник. — Но рабочее время закончилось.

— Меня примут! — ответил я.

Как можно быстрее двинулся вперёд по коридору, хромая и кривясь от боли в подвёрнутой ноге.

Подниматься по лестнице не вариант. Где левитирующая платформа?

Нет её. Зато есть порталы!

Надо же. Порталы внутри зданий — такое даже в Москве редко встретишь.

Едва я приблизился к портальной арке, как в здание ворвались агенты Чёрного орла. Они, конечно же, меня увидели и бросились следом.

Выйдя на четвёртом этаже, я подумал лишь мгновение. А потом выхватил револьвер и точными выстрелами разнёс кристаллы на всех пяти находящихся здесь портальных арках.

Выстрелы громом прошлись по полупустым коридорам. Раздались крики, захлопали двери. Где-то запищал сигнальный артефакт.

Да уж, навёл я шороху.

Стоило ли оно того? Ведь если Чёрный орёл захочет, он всё равно аннулирует регистрацию мирного договора.

Остаётся лишь надеяться, что здесь, в столице, сделать им это будет сложнее.

— Тишина! — рявкнул я, убирая револьвер. — Дело государственной важности! Где дворянский отдел?!

Сжавшийся в углу служащий несмело указал пальцем на дверь рядом с собой:

— Зд-десь.

— Ты этим занимаешься?

— Д-да...

— Отлично, вставай! Быстрее!

Я буквально силой затолкал тщедушного мужчину в кабинет. Запер дверь на замок и самым варварским образом обрушил стеллаж с документами, загромождая проход.

— Вот, смотри сюда, — я усадил канцеляриста за стол и раскрыл перед ним папку. — Мирный договор между родами Терновских и Бехтеевых. Вот копия, подписанная мной и ныне покойным графом Игорем Алексеевичем. Вот новый экземпляр, подписанный его наследником и тоже мной. Вот акт о регистрации в канцелярии Дальнегранска. Заверяй!

— А-а вы барон Терновский?

— Да. Быстрее! — проорал я, разжигая Взор.

— Хорошо, хорошо!

Чёрт возьми, что же я делаю? Похоже, что рою сам себе яму. Ведь орловцам даже стараться не придётся. Они скажут, что я ворвался в здание и силой заставил служащего подписать фиктивные бумаги.

Плевать всем будет, что бумаги на самом деле настоящие.

Хотя нет. Неправда. Если сейчас я получу официальную бумагу о регистрации договора в столичной канцелярии — даже Чёрному орлу придётся потрудиться, чтобы объявить её незаконной.

В коридоре послышались громкие шаги и крики.

— Резвее, — приказал я канцеляристу.

— Как могу, господин! — ответил тот, быстро чиркая ручкой по гербовой бумаге.

Через несколько мгновений дёрнулась дверь, а потом раздался вопль:

— Терновский! Ты что, под трибунал захотел?! Открой немедленно!

— Открою, когда закончат с моими документами! — ответил я.

— Они всё равно не будут иметь силы!

— Это мы ещё посмотрим.

— Твою мать! — дверь содрогнулась от нескольких мощных ударов. — Именем государства Российского, немедленно откройте! Это Чёрный орёл!

— Пиши, — спокойно сказал я бледному как смерть служащему.

— Мать-земля, убереги, — пробормотал он и продолжил составлять документ.

— Ломайте, что вы встали! — раздалось из-за двери.

Я на всякий случай отошёл на несколько шагов. Рука сама потянулась к револьверу, но доставать его я не стал. В конце концов, сражаться точно не входило в мои планы.

Уж что-что, а проливать здесь кровь — тем более, кровь орловцев — точно было верхом безумства.

Я и так натворил уже порядочно глупостей за этот вечер. И совершил как минимум несколько преступлений.

Меньше чем через минуту дверной косяк разлетелся в щепки. Агенты, навалившись на дверь, приоткрыли её и по очереди протиснулись внутрь.

— Одну секунду, господа. Ты дописал? — повернулся я к канцеляристу.

— Д-да, господин, — тот протянул мне бумагу.

— Спасибо, — я начал складывать все документы в папку.

— Да ты что о себе возомнил, барон?! — лидер Орлов двинулся на меня.

— А ну назад! — я остановил его Взором. — Не смей прикасаться ко мне. Какого чёрта вы вообще за мной гоняетесь?!

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, — процедил агент, разжигая Взор в ответ. — Я старший агент Чёрного орла и племянник ярославского князя!

Его подручные тоже распалили Взор. Не зря, однако, в агенты берут только дворян по крови. Сопротивляться давлению даже одного Взора непросто, а уж четырёх... Резко заболела голова, будто от приступа мигрени.

Изо всех сил напрягая волю, я не отвёл взгляда. Застегнул, не глядя, папку и спокойно сказал:

— Племянник князя? Потрясающе. Я, между прочим, сын бывшего московского князя и брат ныне правящего. Что на это скажешь?

— Ты изгой, — выплюнул орловец. — Вот что я скажу. Бумаги сюда!

Он требовательно выбросил вперёд руку. Я в ответ лишь покачал головой.

— Ни за что. Сначала дождёмся представителей моего брата.

— Каких, к Чернобогу, представителей?! Ты изгой, твою мать! — заорал агент так, что задрожали стёкла в окнах. — У тебя вообще нет права находиться здесь!

— Готов понести соответствующее наказание, — сказал я. — Но отнимать мои документы вы не имеете права.

Перед глазами помутнело, головная боль становилась всё сильнее. Такое чувство, будто на меня надели шипастый обруч, который постепенно становился всё туже. Агенты медленно приближались, и явно не с целью дружески обнять.

Я бы даже не удивился, если бы они вдруг начали меня избивать. Уж нервов я им потрепал немало, могут и сорваться.

— Ты плохо представляешь, Терновский, на что способен Чёрный орёл, — процедил командир.

— Почему же, представляю. Полчаса назад видел своими глазами, в гостинице Дальнегранска. Понимаете, о чём я?

На несколько мгновений лидер застыл, сверля меня пылающим ярко-изумрудным Взором. А потом мотнул головой:

— Взять!

Будто отдал приказ цепным псам. И остальные агенты бросились на меня именно так, с яростью бойцовых собак.

— Отставить, агенты! — раздался голос из коридора.

Донельзя знакомый голос. Я часто слышал его с детства и прекрасно знал, кому он принадлежит.

— Ну, откройте пошире, что ли! — приказал голос.

Жалобно скрипнули стеллаж и покалеченная дверь. Проём стал чуть шире, и в него пролез высокий седой человек в безупречном светло-голубом костюме. Поправив круглые очки и отряхнув пиджак, он оглядел всех в комнате и сказал:

— Господа, я бы попросил вас всех погасить Взор.

— С какой стати? — грубо ответил старший агент.

— С такой, что я прошу вас, и пока что вежливо, — ответил человек. — Дмитрий Лихачёв, поверенный рода Тарковских и лично его высочества Владислава.

Да, это был он. Юрист, который занимался делами московского князя уже второе поколение. Если не ошибаюсь, ему было больше ста двадцати лет, и он обладал очень сильным магическим даром. Но по какой-то причине избрал мирную карьеру, хотя бы мог стать могущественным военным магом.

Следом за Дмитрием в кабинет протиснулись гвардейцы Тарковских. Их было шестеро, и все они, следуя кивку поверенного, мигом окружили меня. Взяли на изготовку короткие автоматы и щёлкнули предохранителями.

Сразу стало спокойнее, но ненадолго. Я вдруг понял, что вот так вести себя с представителями Чёрного орла — крайне рискованно даже для князя. Тем более, в чужом городе.

Тем более, в столице.

Оттого я был вдвойне благодарен Владу. Правда, разговор меня с ним ждёт наверняка неприятный.

Агенты погасили Взор, и я сделал то же самое. Правда, повисшее в воздухе напряжение от этого слабее не стало. Как бы не наоборот. Потому что хотя стволы гвардейских автоматов были пока нацелены в пол, одного мгновения было достаточно, чтобы они начали плеваться свинцом в орловцев.

Я искренне надеялся, что этого не произойдёт. Мне и без того хватало проблем.

— Барон Терновский находится под защитой нашего рода, — провозгласил Лихачёв. — Прошу предоставить официальное объяснение, какие у вас к нему претензии.

— Барон Терновский... — начал старший агент.

— Молодой человек, — Дмитрий посмотрел на него поверх очков. — Я сказал — официальное объяснение. То есть письменное. Жду его до завтрашнего полудня, адрес отправки сможете узнать сами.

— Мы имеем право его задержать! Терновский нарушил правила изгнания!

— Нарушил. Но это не ваша юрисдикция. Эспер Александрович был изгнан по приказу моего князя, и он же будет с этим разбираться. Так что барон Терновский задержан нашими гвардейцами и будет сопровождён в Москву для беседы с князем.

Орловец запыхтел, будто чайник, и попытался применить последний аргумент:

— Но то, что он устроил здесь...

— Компенсацию за ущерб городской собственности берёт на себя род Тарковских. И это тоже, вообще-то, не ваша юрисдикция. Далее, — Лихачёв поправил очки. — Можете передать графу Стоцкому, что мой князь намерен встретиться с ним завтра. Он лично прибудет в Петербург.

Граф Стоцкий? Это ведь с ним я тогда договаривался о поставке одухотворённых семян. Судя по всему, он занимает ещё более высокий пост, чем мне думалось.

— У вас остались вопросы, господа? — спросил Дмитрий.

— Чёрный орёл это так не оставит, — процедил старший агент.

— Что «это»? Выражайтесь конкретнее.

— У нас с бароном была договорённость, — злобно зыркнув на меня, сказал орловец.

— Не понимаю вас. Насколько мне известно, его благородие отказался от договорённости, — Лихачёв тоже послал мне не самый дружелюбный взгляд. — То, что произошло здесь и сейчас — последствия этого. Решать проблему будете не вы. Как я и сказал, завтра князь Тарковский встретится с вашим начальником.

Повисло неловкое молчание. Агентам явно было больше нечего сказать, поэтому Дмитрий удовлетворённо кивнул:

— Всего доброго, господа. Солдаты, откройте дверь как положено, будьте добры.

— Есть, господин.

Два гвардейца повесили автоматы на плечо и подняли стеллаж. Дверь открылась сама собой, повиснув на одной петле.

Лихачёв кивнул всем на прощание. Посмотрел на меня и мотнул головой, мол, пошли.

Отказываться смысла не было. Окружённый гвардейцами, я молча последовал в коридор. Не удержался и напоследок сказал агентам:

— Прощайте, господа. Видите, я же говорил — надо было дождаться представителей моего брата.

— Ты ещё ответишь, — негромко процедил старший.

— Посмотрим.

— Эспер Александрович! — воскликнул Дмитрий. — Нам не стоит задерживаться.

Я понимал, что это действительно так. Чем раньше мы уедем, тем лучше. Не исключено, что скоро сюда может прибыть имперская стража. Спорить с ними может оказаться гораздо сложнее, чем с Чёрным орлом.

Когда мы начали спускаться по лестнице, я поравнялся с Лихачёвым и сказал:

— Спасибо, Дмитрий Афанасьевич.

Тот посмотрел на меня и поправил очки:

— Вы устроили брату серьёзные проблемы, ваше благородие. Скажете спасибо ему. Если он станет слушать.

— Мы правда едем в поместье?

— В поместье? Нет. Мы отправляемся в Москву, — сказал Дмитрий, устремив взгляд перед собой. — При всей моей личной симпатии, Эспер, вы по-прежнему изгой. Вам запрещено приближаться к поместью Тарковских.

На это мне было нечего ответить. Стало донельзя обидно. Ведь, если честно, я уже представил, как увижу родные владения, как вдохну запах отчего дома и коснусь тех стен, в которых вырос.

На сердце стало тяжело. С этой тяжестью я сел в машину рядом с Дмитрием, и мы поехали к порталу.

— Подождите, а мой конь? — встрепенулся я.

— Его заберёт гвардеец, — ответил поверенный. — Пока у нас есть пять минут, расскажите, как ваши дела, Эспер. Как госпожа Есения и госпожа Белослава?

— Всё в порядке, — сказал я. — Мама занимается хозяйством, Белослава учится косметической алхимии.

— У неё всегда был талант к ремесленной магии.

— Да, это так...

Мы поболтали о всяких пустяках, а потом проехали через портал и очутились в Москве. Погода здесь стояла не лучшая — шёл мелкий дождь и дул ветер, от которого даже в машине становилось зябко.

— В «Казанок», господин? — уточнил водитель.

— Да, — ответил Дмитрий.

Мне стало ещё неуютнее, чем до этого. «Золотой казан», в просторечье «Казанок», был рестораном, принадлежащим роду Тарковских — одним из трёх. Попасть туда можно было только по приглашению, и Тарковские часто использовали его для важных деловых встреч.

В такие дни ресторан закрывали и на три квартала вокруг выставляли охрану. Вот и сейчас, пока мы ехали, я заметил по пути немало машин с гербами рода и конных гвардейцев.

Владислав не хочет, чтобы кто-либо слышал нашу беседу. Это значит, она точно окажется непростой.

Впрочем, другого я и не ожидал.

— Позвольте взглянуть на документы, — сказал вдруг Дмитрий.

— Пожалуйста, — я протянул ему папку.

Лихачёв просмотрел бумаги, покивал и вернул мне папку.

— Всё оформлено, как полагается. Однако мирный договор можно оспорить, ведь Пётр Бехтеев ещё не вступил в права официально.

— Это не имеет значения, — сказал я. — После смерти отца он исполняет обязанности графа и имеет право подписывать родовые бумаги.

— Я хорошо вас обучил, Эспер Александрович, — поверенный позволил себе улыбку. — Однако в таких делах много подводных камней. Впрочем, поговорите об этом с его высочеством.

Я только кивнул и больше не стал ничего говорить.

Когда мы подъехали к ресторану, на улице стало уже темно. В основном благодаря погоде — закатное солнце скрылось за тучами, и ночь наступила раньше положенного.

В двухэтажном здании «Золотого казана» горело только одно окно на втором этаже. Я в сопровождении гвардейцев зашёл в ресторан и поднялся. Там меня проводили в отдельный небольшой зал, именуемый Круглым.

Потому что, как можно догадаться, он был круглой формы. Точно так же, как единственный стол посреди комнаты и прочие детали интерьера.

Владислав был уже здесь. Сидел за столом и пил кофе.

Удивительно. Я скорее рассчитывал увидеть его с бутылкой креплёного вина или кружкой пива, на худой конец.

— Оставьте нас наедине, — велел он, ни на кого не взглянув.

Солдаты поклонились и вышли, бесшумно закрыв за собой двери. Влад повёл рукой, и я почувствовал, как включились защитные артефакты. В том числе гасящие звук. Теперь нас никто не услышит, даже если мы начнём орать и стрелять друг в друга.

Впрочем, стрелять мне не из чего. Револьвер с единственным оставшимся патроном забрали. Негоже встречаться с князем при оружии.

Владислав поднял на меня глаза, и в них заплясало пламя Взора.

— Ты так и будешь стоять? — спросил он.

Это можно было счесть за приглашение сесть, но Влад явно имел в виду другое.

Скрипнув зубами, я коротко поклонился:

— Приветствую, княже, и благодарю за помощь.

— Благодаришь за помощь, значит, — Влад поставил чашку на блюдце и медленно встал.

Взор в его глазах разгорелся так ярко, что меня едва не ослепило. Возникло чувство, будто кто-то схватил меня за горло и безжалостно сдавил.

— Благодаришь за помощь?! — заорал Владислав. — Ты отринул мою помощь, растоптал её, как мусор! И после этого смеешь благодарить?!

— Если ты насчёт бесплатной гвардии, то я этого не просил, — ответил я. Слова давались с трудом. — Как я уже сказал, честь и слово для меня дороже выгоды.

— Тупой сопляк!

— Прошу следить за выражениями, ваше высочество.

— Будешь мне указывать?! — снова взорвался Влад и со всей силы ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула.

— Прошу о вежливости, княже, только и всего.

— Ты такое натворил, что достоин лишь презрения, — поморщился Влад.

Загасив Взор, он подошёл к стоящему в глубине зала бару и взял оттуда бутылку чего-то крепкого. Налил в квадратный бокал и залпом выпил.

— То есть Чёрный орёл сделал мне предложение по твоей просьбе? — спросил я.

Владислав подержал в руках открытую бутылку, будто сомневался, налить ли ещё. А потом решительно закрутил крышку и поставил бутылку на место.

— Сядь, — сказал он. — Я расскажу тебе, как всё обстоит на самом деле.

— В том числе о будущей войне с Рязанью?

— В том числе о ней. Там всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, — Влад вздохнул. — Садись. Пора тебе узнать, как на самом деле умер наш отец.