Аристарии

Глава 1 В начале

Когда-то давно, в эпоху невиданных по скорости технологических прорывов и неожиданных скачков, когда человечество ещё ютилось на небольшой планете, которую давно ушедшие пращуры звали домом, всё было иначе. В своей бешеной конкуренции, алчности и необузданности наши далёкие предки практически уничтожили себя и свой родной мир. С той поры прошло вот уже около 600 лет, но мы не забыли, мы всё ещё помним тяжёлые уроки, которые наше практически совершенное общество извлекло из безжалостной поступи истории.

В начале 22-го столетия человечество колонизировало Марс — ближайшую планету к нашей далёкой обители. В те времена нашими предками руководила лишь жажда наживы и собственного обогащения. Ничего удивительного, что с основанием самой первой крохотной колонии на Марсе все главные силы были брошены на геологоразведку для скорейшего начала добычи полезных ископаемых. Один за другим медлительные космические корабли, способные лишь доставлять множество полезных грузов с Земли, принялись обеспечивать первую инопланетную колонию людей самыми разнообразными ресурсами. Всего лишь четырёх лет хватило, чтобы эти вложения окупились сторицей!

На Марсе был обнаружен минерал, с которым человечество ещё никогда не сталкивалось, даже само существование этого странного вещества по первости не укладывалось в человеческое понимание. Неприглядная, на первый взгляд, розоватая кристаллическая субстанция поначалу и вовсе была проигнорирована шахтёрами. Но стоило лишь порядочному геологу провести исследования подозрительного минерала, как весь тогдашний мир облетела шокирующая новость: на Марсе обнаружен уникальный элемент, искажающий гравитационное поле вокруг себя. Развернулась нешуточная технологическая гонка, победитель которой сможет первым обуздать свойства нового «философского камня». Целых 25 лет ушло у человечества, чтобы раскрыть потенциал странного минерала и создать самое невероятное, самое полезное и удивительное технологическое чудо — гравитационный двигатель.

Розоватый минерал был назван слемнием, и он стал самым ценным и вожделенным веществом в Солнечной системе, поскольку оказался способным искажать незыблемые до той поры законы физики, создавая управляемые энергетические поля, изменяющие гравитационное взаимодействие объектов, что привело к величайшему триумфу человеческой научной мысли — преодолению светового барьера. Это означало, что звёзды наконец стали достижимы для человечества.

Выдающиеся учёные и инженеры Земли в едином порыве бросили все свои силы, чтобы создать первые космические корабли, способные отправиться за пределы Солнечной системы. Туда, в бескрайнюю и чарующую пустоту космоса, прямо к ярким и манящим звёздам. Множество неудачных попыток, множество небольших, но значимых технологических побед и поражений — и вот наконец через очередные 25 лет первый колониальный космический корабль был готов.

В те далёкие времена человечество оказалось разделено на четыре крупных объединения. Страны, границы, континенты — всё это уже перестало играть хоть какую-то значимую роль: сильные мира сего выбрали для своих утех новую стезю — космос. Первым и, пожалуй, сильнейшим объединением стал консорциум мегакорпораций — финансовых и экономических мегамагнатов. Именно ему принадлежит пальмовая ветвь первенства в создании космического колониального корабля, способного достичь звезд. Через несколько десятков лет космической колонизации это объединение начнёт именовать себя «Аристарии».

Вторым мощным объединением, лишь немного уступающим Аристариям, стал Союз — объединение множества народов и государств, связанных не только экономически, но прежде всего идеологически: людям всегда была нужна альтернатива, хотя бы что-то, что можно было противопоставить мощи и властности Аристариев.

Третьим объединением, безнадёжно уступающим как Аристариям, так и Союзу, стала Объединённая Марсианская Автономия. С первых же лет обнаружения слемния и выяснения его невероятной ценности марсианские колонии взяли уверенный курс на отделение. Презренные, неблагодарные сыны и дочери Земли, впитавшие от неё всё самое ценное и дорогое, решили, что для них будет несправедливой обузой расплачиваться по своим долгам. Мягкая и еле заметная революция, призванная лишь формально бросить в глаза землянам глупый, примитивный повод для отделения, нагло поменяла политический курс марсианских колоний. Любое другое объединение было бы раздавлено своими благодетелями, но Марсу повезло. Вся его экономика, вся его промышленность были в кратчайшие сроки переведены на военные рельсы. Вся дальнейшая жизнь Марса была подчинена лишь одной цели: обеспечить свою монополию на добычу слемния. Даже в этом презренным марсианам повезло: залежи этого минерала были локализованы всего лишь в трёх огромных шельфах — в результате Марсу хватило сил и возможностей, чтобы защитить свой главный актив, пусть этот путь и оказался кровавым и тяжёлым. Весьма быстро сильные мира решили, что дешевле и логичнее позволить жалкому Марсу играться в свою глупую автономию: в конце концов, если Марс хочет полностью взять на себя ответственность за добычу слемния, пусть так и будет. Три главные колонии Марса, осуществляющие добычу, начали конкурентную борьбу между собой. Конечно, они стали независимыми, но вместе с желанной независимостью пришла и ответственность. За своих жителей, за свою судьбу и за своё будущее. Марс всё же смог выстроить жизнеспособную экономику, во многом базирующуюся на безжалостной эксплуатации своих новоявленных граждан. Огромные доходы от продажи слемния Земным объединениям позволили Объединённой Марсианской Автономии, пусть и с огромным отставанием, но всё же включиться в космическую гонку колонизаций.

Спустя почти сотню лет после образования первых колоний, появилась четвёртая влиятельная фракция — Независимое Объединение Колоний. Множество бедных и недовольных своими фракциями миров в какой-то момент начало откалываться от своих больших братьев. Иронично, что большая часть этих отколовшихся колоний вышла из состава именно Марсианского объединения. Что ж… дети Марса отплатили своим пращурам той же монетой, какой и сами марсиане некогда расплатились с Землёй.

Планет, доступных к заселению, оказалось весьма много даже сравнительно близко к родному миру. Вначале первые три фракции, а потом и возникшая четвертая, направились в разные стороны от Земли, образуя своим разрастающимся влиянием некоторое подобие цветка с четырьмя лепестками. Все эти фракции, возможно, кроме отделившихся колоний, практически не пересекались и не взаимодействовали друг с другом. К чему конкурировать, когда всё космическое пространство стало новой безграничной игровой площадкой? Но памятуя о своей тесной Земной колыбели, где всё было в дефиците и где приходилось драться друг с другом за каждый клочок пространства, и всё ещё стремясь перегнать своих оппонентов, фракции начали наперегонки откусывать и присоединять к своим владениям всё больше и больше планет. Однако уже через 150 лет активного заселения стало понятно, что каждый из новых космических гигантов откусил так много, что не в состоянии прожевать — постепенно экспансия сошла на нет.

Могучие Аристарии взялись за дело со свойственной капиталистической расчётливостью и оптимизацией. Прежде всего они образовали несколько колоний на существенном удалении от Солнца, которые позже станут центральными столичными мирами всего космического государства Аристариев. От этих миров, как колоссальная снежинка, начали разрастаться во все стороны новые колонии. Всего пять лет нужно было при заселении каждого нового мира, чтобы достичь базового самообеспечения и начать снабжать ресурсами центральные миры. В этой новой космической гонке самым ценным ресурсом, наравне со слемнием, оказались люди.

На заре эпохи экспансии лишь на Земле был практически нескончаемый объём человеческих ресурсов. Фракции начали всеми возможными способами завлекать людей в свою космическую авантюру. В результате всего за 70 лет население Земли сократилось с 12 миллиардов до всего лишь полутора. Целые космические флотилии рейс за рейсом принялись увозить жителей Земли в новые, чистые, незапятнанные миры. Человечество окончательно выпорхнуло из своей колыбели, что было весьма своевременно, поскольку родная Земля была уже практически уничтожена действиями самих людей.

Уже через 30 лет после образования и экстенсивного развития центральных колоний труды Аристариев начали приносить плоды. Ресурсы из радиальных колоний хлынули нескончаемым потоком. Производственные центры начали расти как грибы после обильного дождя. Не просто заводы — целые производственные города начали образовываться один за другим. Колониям нужны были товары, много товаров, очень много товаров. Это был настоящий бриллиантовый век для Аристариев. Совсем скоро центральные миры взяли на себя роль административного и логистического центра, жители которого занимались лишь активным перенаправлением и перераспределением всё новых и новых материальных благ. Ресурсов и богатств стало не просто много — их стало слишком много. Центральные миры богатели немыслимыми темпами. На исходе 250 лет экспансии Аристарии практически перестали основывать новые колонии: новообразованная элита центральных миров уже удовлетворила все свои материальные желания и амбиции. Период экспансии подошёл к концу. Экстенсивный рост неспешно перешёл в вялую, еле заметную стагнацию. Могучее формирующееся государство великих Аристариев раскинуло своё влияние на 132 звёздные системы, и в дальнейшем это число практически не изменялось…

Государство Аристариев начало постепенно проседать под собственным весом, но оно всё ещё отлично справлялось. От прежних времён не осталось уже практически ничего. Теперь Аристарии превратились в настоящую космическую колониальную державу. Центральные звездные системы, названные «мирами ядра», стали столичными административными элитарными центрами всего государства. Производственные и логистические миры образовали среднее кольцо, на окраине остались добывающие колонии. Вся управленческая система постепенно пришла к некоему балансу. Практически 80 лет продолжался период абсолютного изобилия, в результате чего элитарная власть миров ядра Аристариев начала стремительно разлагаться.

Все мечты оказались воплощены, все горизонты достигнуты, богатств оказалось не просто много — это был безбрежный океан достатка. Новые поколения элиты не желали трудиться, они желали лишь потреблять, но они и так уже вкусили абсолютно все возможные яства. Воистину может быть время, когда «золота стало слишком много». Государственность Аристариев на собственном опыте ощутила, что значит, когда «их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть». Необузданные, избалованные, не знающие меры ни в чём, новые представители высших слоёв общества Аристариев стали разрывать себя изнутри. Социальная напряжённость серьёзно нарастала, и был недалёк час, когда Аристариям уже не будет хватать сил и желания удерживать централизацию своего государства. Их неизбежная гибель оказалась очевидной.

К счастью, нашлись люди среди высших эшелонов власти, которые смогли изменить естественный ход вещей. Совет Аристариев бросил все силы на изменение социального положения. Они поняли, что достигнутое изобилие и безграничное материальное богатство в конце концов лишили общество Аристариев цели. Жизнь без смысла, без мечты — это путь к забвению и саморазрушению. Аристариям нужна была новая цель, новая миссия, новые горизонты, которые могут быть достигнуты. Пришло время снять общество с пагубной иглы материальности.

Около 50 лет потребовалось лучшим умам Аристариев, чтобы сформировать новую идеологию, новый социальный порядок, новую действительность, способную спасти общество от неизбежной смерти. Постепенно, шаг за шагом Аристарии создали новое общество, в котором вся материальность стала общедоступной. При нескончаемом изобилии, обеспечиваемом эксплуатацией миров внешнего и среднего колец, это было легко. Самым сложным этапом стало отсеивание тех, кто оказался непригоден к новым принципам жизни, не способен отказаться от прежней модели олигархического поведения. Но цель оправдывала любые средства, любые жертвы, ведь альтернативой была гибель.

Это был тернистый и опасный путь, наполненный множеством сложных социальных взлётов и падений. Множество попыток, множество неудач и наконец победа. Пройдя 100 лет социальных изменений — фактически изменения собственного сознания — жители миров ядра, Аристарии, научились жить по-новому. Все материальные блага стали общедоступными и полностью бесплатными. При всеобщем изобилии более не нужны были глупые платёжные элементы. Наконец общество Аристариев избрало для себя новые цели — созидание, творчество, исследования и развитие. Новым социальным мерилом стал не объём накопленных богатств и предметов роскоши — всё это теперь потеряло свою ценность, всё это теперь стало доступно каждому — новым социальным мерилом стали личностные достижения: выдающиеся способности в области искусств, науки и техники.

Аристарии осознали, что олигархическое избавление себя и своих потомков от необходимости трудиться приведёт лишь к всепоглощающему безделью и невозможности самореализации. Если труд становится причиной насмешек и пренебрежения, а единственное, что превозносится — это неограниченная праздность, всяческие демонстративные излишества и безграничное потребление, то выход из этой петли лишь один: неизбежная, скоропостижная смерть. Нет. Труд — это единственная возможность для раскрытия своего потенциала и реализации своих сил и способностей. Но только не труд из-за страха, не труд, причиной которого является лишь безудержная гонка к достижению богатства и возможности когда-нибудь, наконец, покончить с этим трудом. Труд, выполнение которого уже награда, достаточная для того, чтобы продолжать трудиться и радоваться самому процессу труда. Общество Аристариев научилось получать радость и удовлетворение от выполняемого труда, а всеобъемлющее развитие средств автоматизации и роботизации позволило каждому Аристарию выбирать для себя то направление деятельности, которое наилучшим образом будет способствовать развитию сил, талантов и способностей каждого из них.

Загнивающая олигархическая верхушка постепенно, неспешно, мягко сменилась новой современной элитой — обществом творцов и мечтателей, для которых вновь стало значимо развиваться, познавать новое, открывать далёкие и манящие горизонты. Аристарии научились создавать уникальные материалы, разработали новые потрясающие технологии добычи и переработки, многократно усилили и усовершенствовали удивительные двигатели своих космических гигантов. Не забыли они и про своих младших братьев — всех тех, благодаря которым Аристарии смогли обеспечить себе столь прекрасное существование. Постепенно наведя порядок в мирах ядра, Аристарии принялись неспешно улучшать условия жизни колоний среднего кольца, всё ещё снедаемых повальным стремлением к всепоглощающей материальности. Но, вероятно, самым серьёзным достижением стало беспрецедентное увеличение продолжительности жизни. Аристарии научились заботиться о своих телах и поддерживать их, обеспечивая продолжительность жизни всех граждан миров ядра до 200 или даже 230 лет.

Глава 2 Полубоги тоже смертны

Практически 700 лет минуло с той далёкой поры, как человечество впервые покинуло свою солнечную колыбель. Уже более 400 лет как было основано государство великих Аристариев. И вот уже почти 300 лет как жители ядра начали меняться в сторону искоренения древних пережитков – примитивных, сугубо материальных человеческих устремлений. На одной из восьми центральных планет ядра, в одном из многочисленных медицинских дворцов жизни и здоровья, происходило печальное событие – неспешная, размеренная, аккуратная смерть. Как бы ни были велики Аристарии, всё же даже им не под силу одолеть главный изъян человеческого тела. В конце концов, даже жизнь великих подходит к своему завершению.

Просторное белое помещение освещали лучи мягкого солнца, проникающего через огромное, во всю стену, окно. Множество красивых узоров и орнаментов на стенах, выполненных из матовых металлических вставок и изображающих события рождения жизни и постепенной достойной кончины, создавало едва заметные отблески на полу и потолке. В просторном помещении стояла лишь большая, метра три в длину, капсула. Практически вся верхняя часть её была выполнена из стекла, матового по большей части, но полностью прозрачного сверху, через которую виднелось лицо почтенного старца с еле заметной улыбкой, окаймлённой идеальной, аккуратной, короткой, белёсой бородкой. Он лежал с закрытыми глазами, его глазницы были немного впалыми или так просто казалось из-за специфического бирюзового освещения внутри капсулы. Небольшой мониторчик сбоку капсулы привлекал к себе внимание светящимися красными показателями, свидетельствующими о том, что мозг пациента уже несколько месяцев как перестал подавать признаки жизни, а сам пациент вот уже более двух лет находится в состоянии коматозного сна.

Аристарии научились путём разнообразных очищающих и поддерживающих процедур обеспечивать активную жизнь своих граждан примерно до 200-летнего возраста. Однако вся их совершенная наука и медицина всё же оказались не способны остановить дегенеративные процессы, происходящие в клетках тел пациентов. Старикам предлагалось поместить себя в специальные капсулы, способные обеспечить ещё 15-20 лет сравнительно активного существования. Само собой, такие меры были полностью добровольными, более того, разнообразные средства коммуникации позволяли старикам в капсулах участвовать в жизни родных и друзей, обеспечивая практически личное присутствие, что помогало продолжать социальную и семейную активность. Однако чем дальше, тем всё более уставшими начинали чувствовать себя жители капсул и тем больше времени у них уходило на сон и восстановление тех немногих сил, которые у них ещё оставались. В какой-то момент тело, содержащееся в капсуле, ослабевало настолько, что человек оказывался уже не в силах проснуться. Обычно это означало начало конца. Сон мог продолжаться ещё несколько десятилетий, во время которого мозг пациента постепенно угасал. В итоге наступала спокойная и размеренная смерть.

Во многом такие процедуры были необходимы не столько угасающим старикам, сколько их семьям, чтобы живущие могли размеренно, постепенно и смиренно, в течение 15-20 лет, попрощаться со своими престарелыми родными и научиться жить без них. Аристарии не любили неожиданностей, тем более в вопросах столь значимых, как окончание священной человеческой жизни.

Перед капсулой на белой скамье сидел, склонившись и оперев на неё локти, высокий, стройный, атлетичный молодой человек лет 35 на вид, одетый в атласный бело-серый костюм. Он что-то еле заметно шептал. По-видимому, это была длительная прощальная молитва. Вряд ли можно было назвать Аристариев верующими в полном смысле этого слова, однако, когда речь заходила о таких непостижимых и необузданных вещах, как смерть, многие из них постепенно становились религиозными и набожными.

На стене напротив капсулы, немного ближе к углу, еле слышно зашуршали моторчики, неспешно отодвигая в сторону створку двери. В комнату зашёл человек. Секунд десять он стоял, наблюдая за мужчиной, склонившимся над капсулой, после чего подошёл и тихонько коснулся его плеча.

– Прошу простить моё вторжение, но я уполномочен Советом Аристариев: они просят Вас прибыть к ним для прохождения собеседования и обсуждения Вашего назначения, – лицо человека выражало скорбь и расположенность: он, слегка наклонившись, исподлобья глядел на мужчину, его брови выстроились домиком, выражая сочувствие, – однако человек был явно обеспокоен важностью и, как ему казалось, безотлагательностью своей просьбы.

Мужчина некоторое время не жаловал вторженца своим вниманием, сосредоточенно продолжая своё важное занятие. Спустя секунд тридцать он медленно отодвинулся от капсулы, приоткрыл глаза и мельком взглянул на человека.

– Мне нужно ещё минут двадцать, пожалуйста, – мягким, спокойным, но уверенным голосом, не подразумевающим возможности отказа, ответил мужчина. Человек смиренно кивнул и спешно удалился обратно через дверь. Мужчина вновь остался наедине с телом старика в капсуле и продолжил своё прощание.

Спустя двадцать минут мужчина в самом деле покинул комнату с капсулой и вышел в просторный коридор. Человек смиренно ожидал возле двери, на его лице прояснилась сдавленная улыбка, демонстрирующая радость от окончившегося ожидания. Мужчина хотел было заговорить, но тут заметил женщину, стоящую неподалёку перед просторным окном.

– Прошу простить меня, – всё так же безучастно ответил он человеку и стремительно направился к женщине.

Женщина обратила внимание на мужчину и мягко улыбнулась. Они тепло обнялись.

– Мама… – мягко, как-то даже по-детски произнёс мужчина.

– Генри, – так же мягко ответила женщина. – Ну как ты?

– Всё хорошо, мама. Я наконец нашёл в себе силы и попрощался с папой, – голос мужчины выдавал еле заметную сдавленную скорбь. – А как ты?

– Я уже давно смирилась и попрощалась: мы же уже пять лет знали, к чему всё идёт. Это было неизбежно.

– Восхищаюсь твоей сдержанностью и мужественностью, мама. Всё же я убеждён, что к смерти невозможно подготовиться, пусть даже для этого у нас было бы всё время вселенной.

– Ох, вот уж выдумщик, – немного ехидно улыбнулась женщина. – Ведь тебе уже серьёзно за восемьдесят, ты уже давно не мальчик! Давай же, прояви смирение – папа бы этого хотел, – женщина заботливо протянула ладонь к щеке молодого мужчины, тот в свою очередь слегка смущённо отвёл взгляд.

– Всё же ему не следовало так скоро уходить. Он же мог дать нам ещё пятнадцать или даже двадцать лет – почему же он решил закончить всё лишь за десять?!

– Ну, ты знаешь отца: ему всегда претила эта, как он говорил, «консервная» жизнь. Он всегда любил жить дыша полной грудью.

– Всё равно он мог бы быть более внимателен к нашим нуждам, – обиженно ответил Генри.

Он огляделся, видимо, ожидая обнаружить в просторном светлом коридоре ещё кого-то.

– А где же Максим?! – голос мужчины выдал его серьёзное пренебрежительное раздражение. Женщина немного смутилась и на полшага отступила в сторону.

– Ну… ты же знаешь: он выбрал для себя жизнь военного. Он сейчас на самой границе среднего кольца: они там, кажется, занимаются примирением мятежной колонии.

– Десять лет! У нас было десять лет, чтобы попрощаться с папой! Он уже десять раз мог бы уведомить своих руководителей, и его бы спешно командировали к нам домой, пусть даже хотя бы на месяц! Упрямый, горделивый подросток! Память об отце ему что, совершенно чужда?! – внезапно голос Генри стал агрессивным и крайне раздражённым.

– Твой брат… – начала было женщина, но он тут же её бесцеремонно перебил и злобно рявкнул:

– Мой брат избалованный, безрассудный эгоист!

– Ну-ну, – серьёзно одёрнула Генри мать, сурово взглянув ему в глаза.

– Я… прошу прощения, мама, – всё ещё с некоторой злобой в голосе, но уже успокаиваясь, ответил Генри. После небольшой паузы он продолжил почти спокойным голосом: – Всё же Максиму следовало прилететь и почтить память отца.

– Так! Что я всегда говорила тебе?! – уже немного раздражённо ответила женщина.

– Все люди разные, следует стремиться к пониманию других, – смиренно ответил Генри.

– То-то же, – широко улыбнувшись, ответила женщина и вновь обняла сына. Молодой мужчина охотно поддался объятиям, после чего как-то оценивающе взглянул на мать.

– А ты всё так же не желаешь проходить косметические процедуры, так ведь, мама? – с небольшой ехидностью спросил Генри. – Ну только посмотри: тут видны морщинки, и волосы отдают серебряным блеском.

– Ну вот ещё, – недовольно отмахнулась женщина. – Мне 180 лет, и я хочу выглядеть на свои 180.

– Ну почему, мама, ведь ты знаешь, что… – Генри не успел договорить, мать немного раздражённо перебила его:

– Я всё знаю, ты мне уже весь мозг прожужжал, что мы же можем выглядеть, как нам нравится: можем быть высокими, можем быть низкими, можем быть стройными или коренастыми. Да, я прекрасно в курсе всех этих современных косметических технологий, – женщина выдержала паузу, отведя взгляд, после чего улыбнулась и вновь взглянула в глаза сыну: – Порой я забываю, как ты ещё молод. Ничего, поживёшь с моё - поймёшь, что внешность совершенно не важна. Вдобавок мне приятно видеть в отражении своё постепенное старение: в конце концов, скоро и мой жизненный путь будет завершён, – женщина испытующе взглянула на сына и поняла, что его сознание вот-вот вновь начнёт устремляться в фаталистичные мысли о смерти и потерях.

Она не позволила ему погрузиться в эти фантазии и перевела тему разговора:

– Но будем же тактичными: я смотрю, вон тот молодой человек уже скоро из костюма выпрыгнет от своего нетерпения и от того, что ему приходится дожидаться твоего внимания, – женщина ехидно улыбнулась, кивая головой на человека, старавшегося делать вид, будто его тут нет.

– Ничего страшного, мама, он подождёт: всё же у нас тут весьма важное дело, – флегматично ответил Генри.

– Не хорошо заставлять людей ждать, к тому же он ведь побеспокоил тебя по какой-то значимой причине, так ведь?

– Да, ты, как всегда, права.

– Ну так беги скорее: мир сам себя идеальнее не сделает – кто, если не ты, должен заняться этим?! – всё так же ехидно произнесла женщина, слегка подталкивая мужчину, вызывая тем самым его лёгкое смущение.

– Мама, прошу тебя, – смущённо и сдавленно ответил мужчина. – Ну ладно, раз уж ты настаиваешь…

Генри с явной неохотой горячо обнялся и попрощался с матерью и стремительно подошёл к ожидающему человеку, кивком показывая ему, что теперь он в его распоряжении. Человек смиренно, еле заметно поклонился и рукой указал мужчине в сторону выхода, Генри стремительно направился по коридору, человек последовал за ним. Проходя мимо женщины, он поклонился ей и еле заметно произнёс: «Спасибо».

Глава 3 Дознаватель

Генри и молодой человек прошли через просторный этаж дворца здоровья и вышли на огромный балкон внутреннего двора, уходящего на сотню этажей вверх и вниз. Они зашли в один из многочисленных стеклянных лифтов, человек нажал на подсвеченную кнопку на стене, и кабинка с огромной скоростью устремилась на первый этаж. Генри взглянул на раскинувшуюся перед его взором картину бескрайних зелёных садов, лугов, магнитных магистралей и административных зданий. Ближе к горизонту виднелись высокие холмы, между которыми будто бы завис большой диск местной звезды, яркой, но совершенно не слепящей взгляд. Генри с наслаждением взирал на этот идеальный архитектурно-природный ансамбль.

— Повторите, если Вас не затруднит, ещё раз Вашу просьбу и кто Вы, — сдержанно обратился Генри к человеку.

— Я старший информатор, меня уполномочили попросить Вас явиться во дворец Совета для прохождения собеседования и обсуждения нового возможного назначения, — послушно ответил человек.

Генри вынул из нагрудного кармашка прозрачные очки и неспешно надел. Сразу же загрузилась операционная система. Он просмотрел несколько социальных разделов и вновь обратился к человеку:

— Странно, но я не получал уведомления. Вы уверены, что тут нет ошибки? — с небольшой подозрительностью Генри перевёл взгляд на человека.

— Абсолютно. Совет не пожелал направлять предложение по официальным каналам — меня попросили лично прибыть к Вам, чтобы сообщить эту новость.

— Ну что ж… Думаю, Совету виднее, — флегматично ответил Генри.

Пока мужчины беседовали, лифт уже завершил свой спуск, и кабинка остановилась в просторном саду. Они вышли и стремительно направились к ответвлению магнитной магистрали.

В мирах Аристариев практически отсутствовал личный транспорт: в нём просто не было надобности. Все потребности в перемещениях осуществлялись по скоростным магнитным магистралям, протяжённой сетью покрывающим всю планету. Для каждого Аристария в любой момент была доступна комфортабельная транспортная вагонетка, напоминающая формой летающую тарелку, готовая доставить гражданина в любую точку города со скоростью, практически равной скорости звука, или даже в другой город по междугородним транспортным линиям с уже существенно большей скоростью.

Через минут пять пути молодые мужчины уже заняли место в припаркованной транспортной вагонетке. Человек указал точку назначения, и вагонетка устремилась в путь. Уже через пять минут поездки просторные заливные зелёные луга с редкими административными зданиями начали сменяться более плотной застройкой. Вагонетка пересекла границы крупного мегаполиса. Магистраль стала существенно более широкой, и вокруг заблестели скользящие на огромной скорости такие же вагонетки. Ещё через пару минут автоматическое транспортное средство оперативно сместилось в самый правый ряд и съехало в одно из множества ответвлений. Уже всего лишь через десять минут комфортабельной поездки, преодолев почти 120 километров, вагонетка доставила Генри и его попутчика к огромному зданию дворца Совета — главному административному управлению государства Аристариев.

Вагонетка мягко затормозила, створки её дверей распахнулись, услужливый электронный голос поблагодарил людей за поездку. Генри вышел на перрон магнитной магистрали и почувствовал, как по лицу пробежался приятный тёплый ветерок: в городах почему-то всегда было существенно более ветрено, чем в окрестностях. Перед его взором возвышался колоссальный дворец Совета. Генри задрал голову, пытаясь рассмотреть, где же вершина этого монументального здания: своим сводчатым куполом оно уходило ввысь на добрую пару километров.

— Вас же раньше не приглашали в здание Совета? — с явным наслаждением и нескрываемым любопытством спросил информатор.

— Нет… — ответил Генри, всё ещё дивясь размерам дворца Совета. Он внезапно поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он прибыл в самый центр столицы миров ядра. Он, конечно, многое знал и про столицу, и про её архитектурные тенденции. Само собой, он множество раз видел дворец Совета, но только за столько лет он ни разу не был на этой площади лично.

— О… Предвкушаю Ваш восторг в дальнейшем: поверьте, дворец Совета внутри ещё более величественен и грандиозен, чем снаружи! — восхищённо ответил информатор. Генри недоумённо взглянул на него, будто бы не веря, как что-то столь монументальное может быть внутри ещё более грандиозным.

Они стремительно направились к главному входу. Из-за колоссальных размеров поначалу оказалось невозможным оценить расстояние: они всё шли и шли, но казалось, что циклопическое здание будто бы украдкой убегает от них, так что дорога всё удлинялась и удлинялась. Через минут двадцать пути они наконец дошли до гряды ступеней из белоснежного гранитного камня, уходящей ввысь метров на сто и в стороны, видимо, на целый километр.

— Пойдём пешком или на подъёмной рампе? — поинтересовался информатор, указывая на подвижные платформы, оперативно транспортирующие группы людей вверх и вниз по ступеням.

— Думаю, можно пробежаться пешком, — уверенно ответил Генри.

— Ну, как скажете, — ответил с улыбкой информатор, начиная трусцой подниматься вверх.

Генри решил не отставать. Преодолев более половины пути, он осознал, что решение было несколько опрометчивым. К тому моменту, как они взобрались на площадь перед главным входом, Генри уже немного запыхался. Они продолжили путь и наконец приблизились к входу. Перед их взором предстала величественная арка, высотой в сотню метров, с множеством колонн и необычных скульптур, напоминающих атлантов, держащих на своих плечах небо, — плавно и незаметно потолок арки устремился ввысь, куда-то к сводам купола дворца. Где-то там, в вышине, было заметно круглое отверстие в своде, через которое пробивались лучи солнца, отражавшиеся от тысяч зеркал, создавая на всём колоссальном куполе множество ярких отблесков, выстраивающихся в единую гармоничную геометрическую композицию. Генри проследил линии этих солнечных бликов: они редеющим потоком сбегали на множество стен, мостов и всё новых сводов и арок, в великом множестве возвышающихся над внутренней площадью. Только сейчас, когда взгляд Генри опустился вниз, он заметил, какими маленькими кажутся люди, проходящие внутрь этого потрясающего здания. Однако при всём этом акустика дворца была выстроена таким образом, что каждый голос, каждое касание каблучка самой изящной девушки звучным эхом отражались по всему сооружению. Казалось, что весь этот архитектурный гигант, каким бы огромным и величественным он ни был, прислушивается к голосу, смеху и даже лёгкой поступи каждого входящего в его несметные чертоги.

Архитектурный ансамбль внутреннего двора дворца Совета представлял собой восемь круглых площадей, символизирующих миры центрального сектора, семь из которых располагались вокруг восьмой, самой крупной, соответствующей звёздной системе, с которой давным-давно и началась экспансия Аристариев. Каждая площадь имела свой собственный художественный стиль, выраженный в орнаментах, геральдике и цветовой гамме. Для акцента на уникальности и значимости в художественных композициях каждой площади использовались только материалы и минералы, добытые в соответствующей звездной системе.

Генри на несколько минут замер в остолбенении и восхищении. Информатор поначалу также разглядывал монументальную архитектуру, после чего перевёл свой довольный взгляд и, не стесняясь, уставился на Генри. Через пару минут он прервал этот замечательный процесс поглощения культурного наследия и спросил:

— Впечатляет, не правда ли? Я каждый раз восхищаюсь, когда пересекаю пороги этого прекрасного дворца, — информатор сделал небольшой акцент на словах «каждый раз», будто желая похвастаться, что он, дескать, трудится в самом дворце. Но Генри не уважил его похвальбу, хотя, возможно, и было за что, поскольку находиться на службе во дворце Совета — это огромная честь. Вот только Генри был не любитель менять своё отношение к людям из-за их чинов: он считал, что лишь праведное и ответственное служение делу Аристариев может быть удостоено всяческих похвал. Поняв, что сверкнуть должностью не вышло, информатор немного смутился, в результате он больше не предпринимал попыток обратить на себя внимание Генри.

Они продолжили свой путь и вскоре вышли через протяжённый бульвар к циклопического размера центральной площади. По её бокам располагались десятки входов в лифтовые кабинки. Генри и информатор заняли одну из них, информатор дотронулся до подсвеченного табло на стенке, и лифт тут же взмыл ввысь, унося их к месту назначения. Кабинка несколько раз меняла направление движения, двигаясь то вверх, то вправо, — наконец место назначения было достигнуто. Дверцы лифта распахнулись, открыв взору Генри просторный протяжённый коридор, разительно отличавшийся по своему оформлению от гротескного каменного зодчества внутреннего двора дворца. Тут всё было более современно. Весь коридор был отделан светлыми металлическими панелями с блестящими аккуратными узорчатыми вкраплениями. Информатор спешно проводил Генри к нужной двери, открыл её, предлагая Генри войти, пожелал успехов в труде и так же поспешно удалился по своим делам.

Генри вошёл в просторное белое помещение с высоким потолком — вероятно, даже выше, чем в коридоре, — отсюда, снизу, оно чем-то напоминало прямоугольную высокую колбу. На дальней стене было огромное витражное окно, выходящее на внутренний двор дворца. По сторонам располагалось несколько аккуратных диванчиков, в центре стояли круглый стол и несколько стульев.

— Рада приветствовать Вас во дворце Совета, — раздался неожиданный и звонкий женский голос. Генри еле заметно вздрогнул и повернулся вправо. Перед ним стояла невысокая женщина. Она смотрела на него глазами с большими тёмными, практически чёрными, радужками и мило улыбалась, её длинные чёрные волосы волнами сбегали на хрупкие плечи, одета она была в серое деловое платье с металлическими блестящими прожилками. — Давайте присядем, выбирайте любое удобное для Вас место.

Генри знал, что в помещении специально было много разнообразных мест, куда можно было бы присесть, чтобы испытуемый выбрал для себя максимально комфортное. Он прибыл сюда по делу, поэтому решил сесть за большой стол, дабы подчеркнуть деловую манеру поведения. Женщина оперативно села за стол напротив него. Она периодически отвлекалась на свой полупрозрачный планшет, что-то быстро там нажимала и сдвигала и что-то мельком читала.

— Вас же зовут Генри, верно? — немного неуверенно спросила женщина, всё ещё вглядываясь в данные в планшете.

— Не верно. У меня несколько имён: выбор одного из них определяется ситуацией или текущим родом деятельности, — практика использования различных имён была распространённой культурной особенностью для мест, в которых Генри вырос. Государство Аристариев распространяло своё влияние на множество разных миров, постепенно люди с разных планет, даже с разных континентов вырабатывали собственные особенности культуры и быта, наилучшим образом отражающие их род занятий, интересы, манеры поведения и жизни в целом. Практика использования разных имён была как раз в их числе. Генри заметил небольшое смущение и лёгкую растерянность в глазах женщины: по её колоритной внешности можно было судить, что она не была уроженкой этой планеты, вероятно, поэтому она плохо разбиралась в местных культурных особенностях, хотя, с другой стороны, род её занятий связан напрямую с общением с людьми, весьма разными порой людьми, кроме того, она же трудилась во дворце Совета Аристариев, — в любом случае ей следовало бы лучше исполнять свои обязанности… Генри с лёгким пренебрежением бросил оценивающий взгляд на смущённую своей ошибкой молодую женщину. Он, как ему казалось, распознал в ней серьёзное стремление и всецелую любовь к исполняемой роли: вероятно, она совсем недавно поступила на должность и ещё не во всём разобралась. Генри решил проявить благосклонность к ней. Он еле заметно выдохнул и начал своё объяснение:

— В зависимости от того, какой деятельностью я занимаюсь, я предпочитаю именовать себя разными именами. Это необходимо для того, чтобы наилучшим образом настроиться на выполняемый труд. Именем Генри меня называют родные и близкие. Когда речь заходит о моём профессиональном труде, я предпочитаю именоваться Грег или Григорий, в редких случаях, когда мне приходится сталкиваться с особенно сложными или опасными ситуациями, я предпочитаю использовать имя Грегор, — Генри или, вероятно, в данном случае Григорий пронзительно посмотрел женщине в глаза, пытаясь понять, вняла ли она объяснению. Женщина вновь что-то понажимала в планшете, пробежалась по тексту глазами, после чего мило, смущённо улыбнулась и ответила:

— Да, всё так, простите, пожалуйста, я сразу не разобрала. Тогда в данном случае Григорий?

— Да, ничего страшного, в данном случае Григорий, — флегматично ответил он.

— Хорошо, Григорий. Я прошу Вас заполнить небольшую анкету, — женщина передала ему свой планшет, на нём было порядка сорока разных вопросов: часть из них касалась его работы, идеологических и политических взглядов, а часть — его образования, ещё были предложены для решения несложные задачи.

Генри, или в данном случае Григорий, хорошо знал эти тесты: своё образование лет пятьдесят назад он начинал именно в области социологии и психологии. По меркам древних докосмических цивилизаций людей уровень его образования можно было оценить как несколько высших образований и даже как уровень кандидата социологических и психологических наук. Какое-то время он даже трудился как начинающий социолог, но вскоре потерял интерес к этой специальности и увлёкся статистикой, систематизацией и оптимизацией трудовых процессов, получив при этом новое фундаментальное образование в этих областях.

Аристарии предоставляли своим гражданам возможность получать столько образований, сколько человек хотел. Не редки были даже случаи, когда люди всю жизнь занимались изучением одной за другой специальностей, приобретая всё больше знаний. Выбор подобного жизненного пути не особенно поддерживался обществом: всё-таки результатом обучения должна стать последующая трудовая самореализация. Бытовало мнение, что учёба ради учёбы, только ради удовлетворения любопытства и интереса имеет мало ценности для личности человека, но каждый волен сам выбирать свой жизненный путь.

Итак, Генри хорошо знал и понимал суть и назначение всех этих вопросов, он даже мог отвечать на них таким образом, чтобы составить о себе мнение, которое он хотел бы составить. В данном случае он ответил на вопросы таким образом, чтобы продемонстрировать свою некоторую отстранённость, холодность и сомнительную заинтересованность в должности, для которой он проходил тестирование, но которая до сих пор не была ему представлена. Он завершил задание и передал планшет женщине, всё это время терпеливо наблюдавшей за ним. Она спешно приняла результаты, оперативно что-то стала отмечать и вновь обратилась к нему:

— Скажите, что Вы думаете о нынешней политической и государственной ситуации?

— Я согласен далеко не со всеми действиями наших лидеров, — флегматично ответил Генри.

— Поясните, пожалуйста, — заинтересованно уточнила женщина.

— Моё мнение особенно вступает в противоречие с действиями Совета Аристариев прежде всего в области политики расширения миров ядра. С самого начала образования нашего государства миров ядра было всего восемь, мы прошли тяжёлый и тернистый путь, в результате приведший нас к нашему практически идеальному образу жизни. К сожалению, следует констатировать, что миры среднего кольца серьёзно отличаются от нас. Жители этих миров до сих пор снедаемы алчностью, всепоглощающим материализмом и жаждой бесконечного самообогащения. И что же теперь?! Совет принял решение о начале программы интеграции целых десяти окрестных миров в число Аристариев?! На мой взгляд, этот путь не приведёт ни к чему хорошему. Непременно возникнет серьёзное социальное напряжение между жителями нынешнего ядра и присоединённых миров, более того, не готовые к новым принципам жизни новообращённые Аристарии в подавляющем большинстве будут снедаемы постоянной тягой нахапать себе как можно больше различных сугубо материальных благ, что неизбежно приведёт к их развращению, апатии и тотальному безделью. В конечном счёте этот путь навредит всем: как жителям ядра, которые испытают в этом процессе массу социальных потрясений, так и самим присоединённым, поскольку внезапно возникшие условия полного изобилия приведут, как я сказал, лишь к развращению и в итоге к апатичной гибели несчастных. На мой взгляд, куда более эффективна политика разграничения и личностной интеграции, которая действует уже на протяжении более сотни лет. Каждый житель любого мира может подать прошение об интеграции себя и даже своей семьи в общество Аристариев. Само собой, он будет подвергнут тщательному анализу и множествам экзаменов, но в конечном итоге все эти проверки призваны в первую очередь защитить его самого от жизни, к которой его психика ещё не подготовлена. Эта программа уже на протяжении многих лет показывала свою эффективность и справедливость. Зачем же потребовалось менять то, что и так прекрасно работает?

Генри многозначительно замолчал, в процессе этой тирады он даже позволил себе показать немного раздражения и эмоционального пренебрежения к действиям своих государственных лидеров. Когда-то давно, особенно в периоды докосмической эпохи, за подобные умозаключения, тем более за открытую и достаточно жёсткую критику действующей власти, человек мог бы поплатиться потерей должности или даже подвергнуться политическому преследованию, но, конечно же, не теперь. В мире великих Аристариев наличие альтернативных мнений и идей считалось большим достоинством, позволявшим взглянуть на ситуации с разных, зачастую противоположных точек зрения. Государство как образование, тем более государство Аристариев, уже очень давно перестало быть органом подавления и политического террора в отношении своих граждан. Единственное, к чему Аристарии всё ещё испытывали жёсткую неприязнь, — это к провокационному и агрессивному поведению, когда спорщик не желает услышать и понять сторону оппонента, когда причиной его конфронтации являются лишь негативные личностные особенности, а не стремление достичь истины и гармонии. Аристарии уже очень давно усвоили, что высказывать иные точки зрения, пусть даже в форме критики, — это благо, но только в том случае, когда критикующий старается вникнуть во все аспекты рассматриваемого вопроса и предлагает своё альтернативное видение, свой план по выходу из сложившейся ситуации. В конце концов, как говорили мудрецы древности, в споре рождается истина.

Что любопытно, способность высказывать критику даже в отношении действия власти — это как раз один из нетривиальных экзаменационных аспектов, который должны преодолеть жители среднего или даже внешнего кольца, чтобы получить возможность быть интегрированными в общество миров ядра и стать на одну ступень с великими Аристариями. Гармоничному и целостному обществу центральных миров не нужно тлетворное чинопоклонение и бездумное подчинение в готовности продать за улучшение своих условий жизни всё, включая свою идеологию, разум и мнение. Само собой, этот вопрос никогда не являлся определяющим при принятии решения об интеграции, зато вновь интегрированные жители ядра зачастую всерьёз выделялись среди остальных коренных жителей именно своими чересчур лояльными, иной раз даже по-настоящему раболепными, взглядами.

— Позвольте уточнить, не кажется ли Вам, что Ваш критический взгляд обусловлен, прежде всего, некоторыми опасениями, что при подобной скачкообразной, как Вы говорите, интеграции будет тем или иным образом затронут лично Ваш образ жизни? Или, возможно, Вы считаете, что жители этих десяти миров не заслужили подобной, с позволения сказать, радости? — женщина сделала лёгкий эмоциональный акцент на слове «радости», её лицо стало серьёзным и вдумчивым, она весьма внимательно наблюдала за реакцией собеседника, стараясь отмечать и воспринимать каждое микроизменение его мимики, осанки, позы и даже тембра голоса.

Генри задумался на некоторое время: с такой позиции он ещё не смотрел на вопрос — в самом деле, может ли такое быть, что его негативная реакция обусловлена в первую очередь его личностным отношением? Более того, он продолжил предложенную собеседницей мысль и даже развернул её в область самокритики, начиная рассуждать, не руководствуется ли его логика в значимой степени тем фактором, что при подобном прецеденте может пострадать его ощущение собственной элитарности как Аристария. В итоге он смиренно ответил:

— Думаю, я должен признать, что мои личностные мотивы в самом деле являются фактором, в значительной степени определяющим мои суждения, и мне неудобно признавать это… — Генри почувствовал смущение: при всём его опыте эта молодая женщина всё же подловила его, так просто выявив столь яркую горделивость и тщеславность в поведении его сознания.

— Спешу Вас успокоить, это вполне нормально: возможно, Ваше самоопределение как Аристария, в самом деле, совсем немного повлияло на Ваши суждения, но это не отменяет того факта, что Ваши критические замечания полностью логичны и оправданы. Смею Вас уверить, что эта грандиозная интеграция будет исключительно протяжённой и размеренной, чтобы как почтенные жители ядра, так и жители интегрируемых десяти миров смогли в спокойном темпе адаптироваться и привыкнуть к происходящему и чтобы истинные Аристарии, как мудрые старшие наставники, смогли всецело направить своих младших и, возможно, ещё несообразительных братьев в правильное идеологическое русло. В конце концов, мы же не желаем им вреда и тем более не хотим навредить им или нам этой интеграцией, — женщина сильно наклонилась в сторону Генри, всячески показывая свою расположенность и заботу. Она мастерски подобрала нужные слова, чтобы как тёплым ласковым покрывалом обернуть пострадавшее только что эго Генри.

Он скорбно улыбнулся. Уже разобравшись в том, что происходит, он отринул восприимчивость к её проницательной эмоциональной заботе. Вероятно, кто-то другой и клюнул бы на эту возможность, но только не он. Всю жизнь он привык быть для себя самым строгим судьёй. И сейчас этот судья уже вынес приговор. Раздутое тщеславие показало своё истинное обличие, и Генри был настроен исключительно непримиримо в отношении него. В какой-то момент Генри осознал, что эта хрупкая, в чём-то озорная молодая женщина всё рассчитала заранее, скорее всего, даже досадная оплошность с его именем была лишь поверхностной провокацией, призванной пустить ему пыль в глаза и сместить фокус его внимания в другую область, обнажив для удара такую зияющую, незащищённую дыру его эгоцентризма. Он даже усмехнулся внутри себя, проникаясь уважением к этой незатейливой особе. По её взгляду можно было прочитать что-то типа: «Да-да, родной, я именно так всё и рассчитала». Возможно, в иной ситуации Генри и решил бы посоперничать и пободаться с этой женщиной, вероятно, даже отплатив ей той же монетой, но сейчас он был Григорием — человеком, которого в первую очередь заботит лишь правильное и качественное исполнение своих служебных обязанностей. Он был тут на собеседовании и был полностью настроен выполнить свою часть труда. Его выражение лица из уязвлённого быстро приняло вид серьёзного и вновь расположенного к своей собеседнице. Женщина в свою очередь поймала изменение взгляда Генри и тут же поменяла свою риторику. Интонация её голоса стала холоднее и серьёзнее: она поняла, что Григорий уже не нуждается в её заботе и восстановительных эмоциональных процедурах, так что она продолжила действовать по своему выверенному плану.

— Расскажите, пожалуйста, о своём труде: Вы ведь занимаетесь статистическими исследованиями? — женщина отстранённо откинулась на спинку кресла, вновь поглядывая в планшет.

Генри перевёл дух и уже вполне серьёзно ответил:

— Да, я занимаю должность старшего дознавателя направления оптимизации и систематизации. В мои обязанности входит изучение огромного количества статистических данных из разных областей с целью выявления ошибок, нарушений и системных сбоев. Я тщательно анализирую полученные результаты и формирую новые инструкции, руководства, технологические карты и регламенты, после чего обеспечиваю их постепенное внедрение.

Когда-то давно дознание было уделом лишь специалистов в области уголовных преступлений, теперь же в практически идеальном обществе Аристариев, в котором уровень преступности был крайне низок, дознание стало носить более миролюбивый и позитивный характер.

— И вы проводите контакты с непосредственными исполнителями?

— Безусловно, это важная часть реализации моего труда. После того как я формирую решения, я лично участвую в их внедрении и непосредственно веду разъяснительные беседы с конечными исполнителями моих инструкций.

— И Вам это нравится? — с некоторым удивлением в голосе спросила женщина.

— Понимаю, откуда происходит Ваш вопрос. Конечно, иногда мне приходится иметь дело с работниками среднего кольца, само собой, они куда менее расположены по отношению к моим нововведениям, однако подавляющее большинство из них вполне лояльно к моим рекомендациям. В моей работе следует вначале преодолеть этап естественного сопротивления, резонно возникающего у каждого человека из-за его подсознательного отторжения всего нового и непривычного, однако после прохождения этого этапа все они в итоге остаются довольны результатами моей оптимизации, поскольку это упрощает их работу и жизнь в целом, — Генри сделал небольшую паузу и с некоторым смущением дополнил: — К тому же многие из них испытывают серьёзный пиетет перед тем, что я Аристарий, — это во многом упрощает мою задачу…

Женщина всё ещё что-то оперативно отмечала в планшете, после чего резким движением положила, даже практически бросила, его на стол, незатейливо улыбнулась, вытянув руки перед собой и уткнув их ладонями между ног, будто желая согреть.

— Ну, вот и всё! — радостно и даже как-то по-детски произнесла она. — Мы собрали всю необходимую информацию, теперь осталось лишь немного подождать, пока придёт ответ.

Женщина продолжала улыбаться, глядя прямо в глаза Генри, он даже слегка смутился её напористости и вынужден был отвести взгляд. Пару минут они сидели в полной тишине. Генри показалось, что эти минуты тянулись часами. Наконец планшет еле заметно что-то пиликнул и в уголке рабочей зоны появился значок пришедшего ответа. Женщина с любопытством посмотрела результаты, несколько раз, будто оценивающе, переводила взгляд то на Генри, то на планшет, после чего всё также незатейливо улыбнулась и сказала:

— Ну… Поздравляю! Ваша кандидатура была одобрена, теперь Вы можете отправиться к распорядителю — он уже досконально введёт Вас в курс событий! Я буду рада проводить Вас.

Женщина уверенно подскочила с места и бодрым шагом направилась на выход из комнаты. Генри еле успел последовать за ней: однако же при своём небольшом росте она весьма быстро передвигалась.

Они вновь вышли в коридор и в этот раз проследовали в противоположную от лифта сторону. Их путешествие по коридору, постепенно изгибающемуся вправо, всё продолжалось и продолжалось. Периодически мимо стремительно проходили люди, очевидно весьма увлечённые своими задачами. Наконец они достигли нужной двери, она была не автоматическая и открывалась архаичным образом, с помощью примитивной физической силы. Женщина с усилием дёрнула створку двери на себя — та нехотя поддалась.

— Ну, тут я Вас покину, — женщина в очередной раз мило улыбнулась и поспешно направилась обратно. Генри неуверенно прошёл в просторное помещение, более серьёзно декорированное, но в остальном аналогичное предыдущему, при этом в три раза большее и с тремя огромными витражными окнами.

Напротив входа за большим длинным столом сидел худощавый пожилой мужчина. Когда речь заходит об Аристариях, трудно судить однозначно об их возрасте, поскольку целая плеяда разнообразных косметических процедур способна изменить и подкорректировать внешность человека практически до неузнаваемости. Истинный возраст способен выдать лишь взгляд. Когда возраст Аристариев переваливает за полторы сотни, прежде всего в их взгляде и немного в выражении лица и осанке появляется какая-то еле заметная усталость и существенная осмысленность, будто бы человек уже осознаёт, что его жизненный путь близится к завершению и пришло время делать выводы и готовиться к неизвестности. Генри уже научился вычислять подобные характерные взгляды и особенности людей. Сейчас он мог с уверенностью утверждать, что перед ним сидит почтенный старец, пусть и выглядящий внешне не старше ста сорока лет.

Пожилой мужчина неспешно поднялся и первым продемонстрировал лёгкий поклон в знак приветствия. Генри поспешил подойти ближе и также уважительно поклонился. В течение короткой паузы мужчина пристально разглядывал Генри, мельком проводя взглядом снизу вверх, будто желая наверняка убедиться в соответствии внешних данных различным профайлам и собеседованию. На лице у мужчины были узенькие прозрачные очки, Генри заметил, как на левом окуляре очень быстро мелькали еле заметные потоки данных. Было даже удивительно, как мужчина оказывался способен воспринимать всю эту информацию, при этом фокусируя своё внимание на Генри, но было абсолютно ясно, что мужчина отлично воспринимает и анализирует налету весь этот информационный поток.

— Присаживайтесь, дознаватель, прошу Вас, — мужчина услужливо указал Генри ладонью на кресло, Генри послушно сел. — Я исполник Совета Аристариев. Совет уполномочил меня отобрать кандидатов, организовать собеседования и определиться с подходящим сотрудником. Думаю, очевидно, что это Вы, — мужчина испытующе взглянул на Генри.

Должность исполника, или исполнительного помощника Совета, была весьма высокой, в докосмическую эру аналогом мог бы служить помощник президента или даже короля, своего рода практически визирь при султане. Как бы Генри ни старался относиться к людям без оглядки на их должности и звания, он ощутил, что был серьёзно смущён и даже чувствовал пиетет перед этим пожилым мужчиной. Он поймал себя на мысли, что сидит, выпрямив спину, даже не касаясь спинки кресла, что было не удивительно: перед ним находился человек всего на ступень ниже, чем руководители всего огромного государства Аристариев.

— Я бы хотел понять, о какой должности идёт речь… — неуверенно начал Генри.

— Само собой, — флегматично ответил исполник. — Вы, конечно же, в курсе функционирования системы социального рейтингования? — он вновь пристально уставился на Генри.

— Конечно. Это была одна из основных тем изучения, когда я познавал социальные и психологические науки в юности, — Генри на мгновение задумался, освежая в памяти хорошо известную ему тему, однако к которой он редко обращался.

Он мельком дёрнул глазами, чтобы открыть в очках социальный профайл исполника. На возникшей картинке было очень много информации, но главное — в уголке профайла Генри увидел показатель социального рейтинга: там гордо стоял 90-й уровень.

Система социального рейтингования — гениальное социальное изобретение, постепенно внедрённое в жизнь Аристариев более 280 лет назад. В своё время это стало настоящим спасением, позволившим решить множество проблем социальной напряжённости и помочь обеспечить плавный переход от загнивающей олигархической материалистической действительности к более правильной и рациональной идеологии.

В разрушающемся олигархическом мире материальных благ социальная позиция каждого индивида определялась объёмом накопленных средств и, как следствие, демонстрацией различных предметов роскоши, визуализирующих уровень богатства. Порой подобная демонстрация могла достигать поистине феноменальных масштабов и уровня абсурдности. Иной раз разжиревшие олигархи древности, будто напыщенные павлины, пытались перещеголять друг друга всё более яркими и броскими роскошествами. Особенно тяжёлой ситуация стала, когда каждый в обществе Аристариев благодаря бесконечному потоку ресурсов, финансовых и материальных благ стал безмерно богатым. Любые прихоти и излишества стали стремительно обесцениваться в этой безумной гедонистической среде, поскольку они могли быть доступны каждому. В конечном итоге общий моральный упадок, стремление к всё более изощрённым наслаждениям вкупе с полной потерей всяческих целей существования поставили общество Аристариев на край пропасти, далее которой была лишь медленная, загнивающая смерть.

После взятия немногочисленными лидерами Аристариев, ещё желавшими спасти общество от неминуемой гибели, уверенного курса на отказ от материалистических стремлений, система социального рейтингования прежде всего помогла создать новую иерархию, определяющую порядок социальной выделенности и значимости. Кроме того, внедрение этой системы позволило в очевидном ключе показать гражданам, стремящимся к спасению из загнивающего мира, что именно теперь является социально востребованным и превозносимым. Фактически система социального рейтингования дала обществу обновлённых и перерождённых Аристариев новые жизненные ориентиры. Само собой, внедрение этой системы не прошло гладко, более 50 лет потребовалось, чтобы поступенно перестроить архаичное, склонное к саморазложению сознание граждан, открыть для них новые горизонты и заново научить мечтать, стремиться и получать радость от жизни. Целое поколение должно было смениться, чтобы уже дети детей древних алчных олигархов смогли стать свободными от пагубных привычек и тлетворных стремлений своих пращуров.

По первости система социального рейтингования имела массу противников: главным их лозунгом был страх, что система станет прежде всего инструментом репрессивного подавления личности и различных гражданских свобод. Возможно, на заре её внедрения она в самом деле обладала подобными чертами, пару раз её даже отменяли, но вскоре вновь возвращали в жизнь общества, каждый раз дорабатывая и совершенствуя, и через десятилетия кропотливой доработки она заняла ключевую позицию в жизни Аристариев.

Система социального рейтингования устанавливает для каждого жителя центральных миров абсолютный количественный показатель, характеризующий множество аспектов жизнедеятельности человека. Система определяет каждому уровень от нуля до ста. На уровень влияет масса характеристик, но в особенности аспекты социального поведения человека. В обществе Аристариев превозносится миролюбивое, уважительное и доброжелательное отношение всех жителей друг к другу. Косвенно на значение уровня могут повлиять проявления негативных особенностей характера, которые могут выразиться в паталогической лености, злоупотреблении различными социальными благами, чрезмерном потреблении и многих других чертах. К примеру, в обществе Аристариев принято учиться, получать образование и стремиться к профессиональной и творческой реализации своих сил и способностей. В учебных заведениях отсутствует как таковая система рейтингования или оценки: если какому-то учащемуся плохо даётся материал, учебные системы во главе с квалифицированным учителем будут всеми силами стараться выработать и найти индивидуальный подход к подопечному, который позволит раскрыть его потенциал и особенности. В обществе Аристариев считается, что если гражданин обладает уровнем 70-80, то это достойный и во всех аспектах замечательный представитель их общества.

На деле же социальная система говорит каждому гражданину: «Будь честен с собой и окружающими, веди себя уважительно и расположенно, будь добр и веди себя социально приемлемо, по мере сил и желания трудись и ищи то занятие, которое будет доставлять тебе радость и удовлетворение, старайся расти и совершенствоваться в своём ремесле, заботься о своём здоровье». Каждый Аристарий, следующий этим простым социальным принципам, гарантированно будет иметь рейтинг выше 70. Практически 95% всех жителей ядра имеют уровень выше 70, изредка происходят нежелательные падения некоторых на уровень 69 и даже 68, но им всегда рекомендуется потрудиться некоторое время с квалифицированными помощниками, которые в мягкой, расположенной индивидуальной манере разберутся, в чём возникло затруднение, и помогут возвратиться к оптимальной социальной жизни. При этом такие граждане, само собой, сохраняют полный доступ ко всем материальным и социальным благам, доступным каждому Аристарию.

У Генри был 85 уровень — это существенно выше уровня среднестатистического Аристария, по общественным меркам он мог бы считаться выдающимся. Сам же он старался практически никогда не обращать внимания на уровень человека, чтобы в первую очередь оценивать и относиться к окружающим в соответствии с их индивидуальными личностными качествами, а не по системному критерию.

Естественно, общество Аристариев при всех замечательных аспектах всё же было не идеальным: порой в их среде возникали различные маргинальные личности, которые ну никак не желали следовать социальным нормам. Вероятно, ярким примером таких отщепенцев можно было бы считать брата Генри, Максима. С самого детства, как ни старались родители и сам Генри, как ни старались разнообразные учителя и специалисты по формированию личностных достоинств, Максим всегда проявлял чрезмерную агрессивность, леность и во многих других аспектах тяжесть характера. Его уровень никогда не поднимался выше 70, возможно, в том числе по этой причине он выбрал для себя военную карьеру — ту сферу, в которой его необузданный характер, склонность к насилию и агрессии могут найти реализацию и ценное применение. В государстве Аристариев не бывает масштабных войн или военных конфликтов: к несчастью, в мирах среднего и тем более в мирах внешнего кольца всё же иной раз да случаются вооружённые столкновения. Когда дело доходит до кровопролития, когда страдает невинное гражданское население, Аристарии посылают свой экспедиционный флот миротворцев, усмиряющих эти разбушевавшиеся колонии. Не все миры бывают этим довольны. В крайне редких случаях колонии даже могут оказать силовое сопротивление Аристариям, что каждый раз приводит к единственному, закономерному итогу…

Исполник всё это время терпеливо наблюдал за полётом памяти Генри, через некоторое время он решил аккуратно вернуть его к теме разговора:

— Как Вам, вероятно, известно, система социального рейтингования, к несчастью, всё ещё далека от совершенства. В данный момент система способна обрабатывать 95% всех социальных и личностных аспектов наших граждан, — исполник принялся неспешно прохаживаться по кабинету, будто бы рассуждая вслух. — К сожалению, остаются ещё 5% различных статистических ошибок, отклонений и сложных ситуаций, которые оказываются за гранью стабильного функционирования системы. За последние тридцать лет мы достигли значительных успехов, стабилизируя, настраивая, балансируя и оттачивая все возможные аспекты системы. Наконец-то мы достигли уровня, при котором система способна развиваться дальше. Мы готовы вплотную заняться этими тёмными для системы пятью процентами. И в этом нам необходима Ваша помощь, дознаватель. Система не в состоянии самостоятельно корректно выявить, определить и систематизировать случаи, выходящие за 95% стандартных алгоритмов. Самая важная на данный момент задача — проанализировать эти 5% отклонений, систематизировать полученные данные, разработать и внедрить новые системные алгоритмы, которые позволят системе опознавать и рациональным образом обрабатывать эти случаи. Мы стремимся к тому, чтобы сократить процент погрешности и неизвестности, обеспечив стабильное функционирование системы хотя бы на уровне 97-98%. И именно в этом нам жизненно необходима Ваша помощь. Ваши навыки, образование, трудовая реализация делают Вас самым лучшим кандидатом на эту должность. Я очень надеюсь, что Вы согласитесь.

Исполник с нескрываемой надеждой взглянул на Генри. Тот в свою очередь глубоко задумался, анализируя и оценивая всё, что только что узнал.

— Само собой, Вам будут предоставлены любые ресурсы, о которых Вы попросите, — уже немного уговаривающе произнёс исполник.

Генри некоторое время взвешивал все за и против и, придя к выводу, что доводов «против» существенно меньше, чем «за», тем более что это великолепная возможность сделать ещё больше для Аристариев, решился и уверенно ответил:

— Я согласен.

Исполник расплылся в широкой улыбке и протянул Генри руку. Генри не любил тактильных контактов с кем бы то ни было, кроме своих родных, но искренняя радость в глазах старика сподвигла его в этот раз пренебречь своими привычками и уважить желание оппонента. Он неуверенно протянул руку — исполник аккуратно взял её обоими ладонями и неспешно потряс.

— Большое спасибо Вам. Я понимаю, что это может быть не совсем простой задачей, но я и Совет уверены в Ваших способностях.

— С чего мне следует начать? — сразу перешёл к делу Генри.

— Хм… Вот тут есть некоторая загвоздка, — неуверенно начал исполник. — Совет просит Вас начать с самых сложных и опасных случаев «нетипичного поведения». Как Вам, возможно, известно, в нашем обществе всё ещё случаются несчастные случаи, конечно, подавляющее большинство из них заканчивается лишь лёгким испугом для наших граждан, но, к сожалению, всё же остаётся небольшой процент летальных исходов. Из тех 5% нестандартных есть примерно десятая доля процента случаев, в которых замечается тенденция к летальным результатам. Поскольку это чудовищная трагедия, мы просим Вас начать именно с этих ужасных моментов.

Исполник виновато взглянул на Генри, но с удивлением обнаружил в выражении его лица лишь профессиональное любопытство, даже без тени шока, испуга или скорби. Это немного озадачило старика, но он быстро понял, что в самом деле подобрал оптимального кандидата на эту непростую должность.

— Что ж, ясно. Мне понятна важность и значимость моей миссии, я немедленно приступлю к расследованию, — спокойно, в чём-то даже флегматично, ответил Генри.

— Восхищаюсь Вашей выдержкой и самоотверженностью, дознаватель. Я лично прослежу за тем, чтобы Вам в ближайшие полчаса была предоставлена вся необходимая информация. Прошу Вас держать меня в курсе Ваших успехов и обращаться по любому сложному поводу.

Исполник довольно улыбался, обсуждать тут дальше было уже нечего, поэтому Генри, в свойственной ему деловитой манере, встал, поклонился и отправился на выход, уже увлечённо обдумывая новую интересную задачу.

Выходя за дверь, Генри практически столкнулся с молодой женщиной, проводившей с ним собеседование. Встреча была неожиданной: он даже немного смутился, отходя в сторону, позволяя ей пройти в кабинет. К его удивлению, женщина и не думала об этом. Она стояла перед ним и всё так же мило улыбалась. Генри с некоторым непониманием приподнял бровь.

— Я отправляюсь с Вами, дознаватель, — спокойно пояснила женщина.

Генри за пару мгновений оценил ситуацию, после чего флегматично пожал плечами и направился по коридору к лифту. Женщина послушно засеменила за ним.

— Как Вас зовут? — отрешённо, видимо, просто для приличия, спросил Генри.

— Как меня зовут друзья или в трудовой деятельности? — ехидно переспросила женщина, видимо, пытаясь сострить. У неё это явно не вышло. — Кира… Меня зовут Кира, и… это моё единственное имя.

— Приятно познакомиться, Кира, — всё так же флегматично ответил Генри. Он открыл её профайл и мельком пробежался по тексту, в этот раз обратив внимание на её уровень — 83, весьма высокий, впрочем, чему удивляться: она же трудится в самом дворце Совета… Генри хотел было ещё что-то спросить, но тут заметил появление всё новых и новых сообщений. Исполник весьма оперативно выполнил своё обещание: в огромном объёме начали поступать данные по новому назначению. Генри целиком погрузился в изучение материалов и уже перестал обращать внимание на Киру, по быстрым движениям зрачков Генри она поняла, что он всецело занялся изучением новой информации, и решила не отвлекать его. Вскоре они уже вышли из дворца Совета и стремительно направились к магнитной магистрали: теперь им предстоял путь в космопорт и полёт в соседнюю звездную систему, туда, где совсем недавно произошла страшная трагедия — скоропостижная преждевременная смерть одного из почтенных Аристариев.

Глава 4 Мёртвый архитектор

Вся дорога вместе с космическим перелётом в соседнюю звёздную систему заняла около двадцати часов. Почти половину этого времени Генри неустанно обрабатывал, запоминал и разбирался в огромных потоках данных, всецело характеризующих его новое назначение, а также множество аспектов функционирования системы социального рейтингования. Вся информация была идеальным образом систематизирована, более того, она уже была структурирована максимально сжатым и лаконичным образом, чтобы с ней можно было ознакомиться в кратчайшее время. Очевидно, что большая часть данных содержала лишь ключевые аспекты темы, но и этих данных было поразительно много. Генри начал ловить себя на мысли, что доселе он даже не подозревал, насколько система рейтингования серьёзная, всеобъемлющая и какое колоссальное количество разнообразных связей, случаев, правил, алгоритмов и настроек она учитывает. Раньше он думал о ней просто как об обширной, но при этом достаточно примитивной системе тестирования и рейтингования на основе очевидных среднестатистических параметров — в действительности же оказалось, что система намного серьёзнее и глубже, чем он мог вообразить.

Система в своей работе учитывала множество индивидуальных параметров каждого человека, фактически во многом она осуществляла практически индивидуальный подход к каждому. Генри просматривал один за другим примеры оценок и решений различных социальных ситуаций и противоречий, осуществляемых системой. Каждый раз он отмечал для себя удивительную справедливость оценочных суждений системы.

Через восемь часов труда Генри начал постепенно уставать: ему было более чем привычно работать с колоссальными объёмами данных, однако аккумулирование новой информации таких масштабов даже его начало выбивать из привычного трудового ритма. Желая немного отвлечься, он перевёл взгляд на Киру. Ему было любопытно, почему Совет приписал к его миссии эту женщину: возможно, она должна была выполнять функцию наблюдения и дополнительного контроля. Хотя вряд ли. В назначении фигурировали лишь общие фразы о её роли. По всем указаниям следовало, что она выполняет функцию помощника и поддержки, номинально подчиняясь его указаниям. Он мог в любой момент отстранить её от их задачи, и ему никто ничего бы не сказал. Нет, тут что-то иное. Внимательно наблюдая за ней в перерывах между ознакомлением с новыми данными, он поймал себя на мысли, что как же всё весьма удачно сложилось. Он уже испытывал к этой молодой женщине своего рода уважение, пусть даже они едва познакомились. К любому другому человеку он явно испытывал бы скрытую неприязнь и скорее воспринимал как обузу, чем как помощника. Но к ней почему-то он начал относиться иначе. То, как она проявила себя на собеседовании, зародило в нём странные ощущения некоторой сближенности, будто бы она экстерном преодолела несколько рядов психологических барьеров в его сознании и заняла место существенно ближе к его душе, чем можно было ожидать. Интересно, знала ли она, когда готовила и проводила собеседование, как всё обернётся в дальнейшем, или для неё это назначение оказалось таким же сюрпризом, как и для него?

Кира, всё это время занимавшаяся своими делами, заметила на себе пристальный взгляд Генри, она молчаливо уставилась ему прямо в глаза и слегка улыбнулась — Генри смущённо отвёл взгляд. Отдохнув пару часов, он отправился спать и попросил Киру разбудить его по прилёту на планету.

Через девять часов они совершили посадку, Кира разбудила Генри, и они отправились по магнитной магистрали в небольшое поселение на окраине центрального города планеты. Кира указала пункт назначения: вся дорога должна была занять около 25 минут.

— Двадцать пять минут? Я думал, что до пункта назначения всего-то сто пятьдесят километров: вся дорога должна занять максимум минут 15, — Генри с некоторым недоумением взглянул на Киру. Она что-то просмотрела в окуляре очков и ответила:

— В самом деле тут есть указание на то, что система управления движением вынуждена была снизить скорость вагонеток, поскольку на одном из участков произошла небольшая авария.

Генри не любил задержки: чтобы скоротать время, он решил ознакомиться с местными новостями — видимо, тем же занялась и Кира. В первых же новостных статьях он нашёл бурное обсуждение этой самой аварии. Большинство обсуждающих винило в причинах аварии сотрудников службы обслуживания транспортных магистралей, видимо, обладающих недостаточной квалификацией для выполняемого труда: многие из них указывали на тот факт, что большинство из этих служащих были недавно интегрированными, и высказывали недовольство слишком лояльной политикой интеграции жителей среднего кольца.

В обществе Аристариев все технические службы и отрасли были практически полностью автоматизированными. Однако в каждой области всё ещё оставалась потребность в некотором количестве квалифицированных работников, осуществляющих контроль действий роботизированных служб. Обычно было принято, чтобы такие должности занимали недавно интегрированные люди, прошедшие длительный путь приобщения к обществу Аристариев. Считалось, что служба на этих важных и достойных, но не всегда творческих и интересных должностях позволит интегрированным гражданам лучше приспособиться к новым для них условиям жизни. Особенно реакционные умы считали службу на таких должностях вообще социальной данью, которую обязаны выплатить интегрированные граждане за возможность влиться в общество великих Аристариев. Само собой, подобные идеи и настроения обычно порицались обществом, но некоторое количество людей, придерживающихся подобного мировоззрения, всё равно оставалось. К своему удивлению Генри обнаружил, что эта явно не самая большая проблема вызвала достаточно серьёзный общественный резонанс. Вокруг новости кипело бурное обсуждение, было уже запущено несколько голосований с общественными инициативами и ходатайствами. В большинстве случаев все эти обсуждения и голосования ни к чему не приводили и очень быстро стихали после того, как вызвавшая их причина оказывалась устранена. Очевидно, общественность по-настоящему желала лишь высказать своё недовольство, связанное с небольшим ухудшением привычного порядка вещей, однако изредка такие общественные возмущения в самом деле приводили к незначительным изменениям.

— Счастливо общество, в котором самая активно обсуждаемая новость — это поломка транспортной магистрали и небольшие неудобства в десятиминутном увеличении времени поездок… — меланхолично произнесла Кира.

Генри вопросительно взглянул на неё. Она явно уловила непонимающий взгляд Генри. Было видно, что она уже успела немного пожалеть о своей эмоциональной вольности, но всё же решилась пояснить своё отношение:

— Моя семья… тоже из числа интегрированных в общество Аристариев. Мой отец всю жизнь положил на то, чтобы получить разрешение на переселение в миры ядра и чтобы мы удостоились права называться Аристариями. Когда наша семья получила право на интеграцию, мне было всего шесть лет — пограничный возраст, при котором уже и мне пришлось бы сдавать экзамены и проходить облегчённый, но всё же длительный путь интеграции. Нам повезло: этого делать не пришлось. Социальные службы посчитали, что моя личность находится ещё только на ранней стадии формирования и я смогу легко отринуть свою прежнюю жизнь и стать замечательной гражданкой. Однако не всё прошло полностью гладко. Я всё ещё помню некоторые фрагменты той… непростой жизни в среднем кольце, — Кира на некоторое время замолчала, видимо, не желая вновь возрождать в памяти не совсем приятные воспоминания.

Генри всё ещё непонимающе смотрел на неё, однако новость о том, что её семья из интегрированных, всё же вызвала в нём лёгкие негативные эмоциональные флуктуации. Кира решилась продолжить своё объяснение:

— Не пойми меня превратно: я очень ценю мою жизнь и безмерно уважаю наше общество, но в некоторых, пусть даже в немногих, мирах среднего кольца жизнь несравненно сложнее и тяжелее, чем в идеальных мирах ядра. И теперь, когда я вижу, как эмоционально и увлечённо общество обсуждает какую-то жалкую поломку и задержку в движении, я понимаю, что для них это в действительно серьёзная негативная новость. Поэтому я и обратила внимание на то, как же на самом деле счастливо общество, если их размеренная, приятная жизнь может быть омрачена такой мелочью. Они даже не подозревают, какой на самом деле суровой может быть судьба у некоторых людей.

Генри хорошо понял, что она имела в виду, помимо этого он даже почувствовал смущение и стыд из-за того, что в нём также, пусть несознательно, возникли эти небольшие ксенофобские настроения. Он решил отвлечься от этих мыслей и ещё раз проанализировать информацию по печальному событию, которое они прилетели расследовать.

180 летний мужчина, выдающийся архитектор, примерный семьянин, 73-го уровня, скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности. Медицинское и социальное обеспечение Аристариев уже лет 300 как научилось великолепно справляться с такими мелочами. Появление подобного случая не редкость, но вот тот факт, что по этой причине произошла смерть человека — вопиющее, катастрофическое отклонение. Немудрено, что Совет отправил их с Кирой начать разбирательство именно с этого случая.

Генри принялся анализировать сопутствующие события, окружавшие этого архитектора. Он обнаружил множество почётных грамот и знаков отличий. Этот человек в самом деле был выдающимся специалистом: целые великолепные архитектурные ансамбли на планете были спроектированы и воздвигнуты под его чутким управлением. Наконец, внезапная находка серьёзно поразила Генри. Несколько месяцев назад этот замечательный архитектор проявил отвратительное, хамское поведение: в середине дня он зашёл в местную кофейню, чтобы насладиться чудесными напитками, и неожиданно сильно нагрубил баристе. Возможно, этот факт вообще оказался бы неучтённым, однако система зафиксировала нарушение, поскольку совпало несколько маркеров: серьёзное повышение звуко-эмоционального уровня в общественном месте и пусть запоздалое, но всё же заявление, полученное от управляющего сети кофеен. Само собой, этот случай был разрешён в ближайшее время, однако сам факт проявления архитектором «нетипичного поведения», как фигурировало в данных системы, уже наталкивал на некоторые размышления.

Генри стал копать дальше в этом направлении и выявил ещё более пугающие данные. В следующие три месяца уровень архитектора оказался понижен системой с 75-го до 71-го. Такое сильное понижение в столь короткий срок вызвало серьёзные опасения, поэтому к архитектору был направлен социальный специалист, задача которого была разобраться в ситуации и начать реабилитацию. По данным социального специалиста, он наилучшим образом выполнил свою работу, после чего уровень архитектора в самом деле поднялся до 73-го. Однако всего через две недели после этого произошёл несчастный случай. Всё это было весьма подозрительно, система явно упускала какие-то ключевые моменты. Генри был полон решимости разобраться в ситуации.

— Ты же ознакомилась с материалами этого случая? — спросил Генри, не отрываясь от данных.

— Само собой, — мягко ответила Кира и улыбнулась в свойственной ей манере.

— Думаю, нам следует провести беседу с социальным специалистом, отвечающим за этот случай. Возможно, позже нам потребуется побеседовать ещё с некоторыми людьми.

— Полностью согласна. Я уже запросила присутствие этого специалиста, более того, в местном капитолии нам уже выделили апартаменты для проживания и комнату для проведения собеседований, — с удовлетворением в голосе ответила Кира. Генри одобрительно кивнул.

Через минут десять они уже прибыли к зданию местной администрации и неспешно поднимались по пологой мраморной лестнице красивого, величественного капитолия. На пороге их встретил местный распорядитель. Он вёл себя нарочито услужливо и как-то даже показушно вежливо. Для их нужд выделили целое небольшое крыло здания, содержавшее несколько апартаментов для важных гостей, несколько рабочих кабинетов и несколько комнат для проведения собеседований. В одной из комнат уже ждал социальный специалист, о беседе с которым спрашивал Генри.

Они с Кирой направились сразу в комнату собеседования, не желая заставлять человека ждать.

— Доброго дня Вам, благодарю Вас, что так оперативно откликнулись на наш запрос о встрече. Меня зовут Грегор, я дознаватель, расследующий детали этого прискорбного события, — с этими словами Генри вошёл в комнату. Социальный специалист даже вздрогнул от неожиданного вторжения, после чего вскочил с места и услужливо поклонился. Генри поприветствовал его кивком, прошёл и присел напротив.

— Очень рад познакомиться. Как жаль, что судьба свела нас при таких прискорбных обстоятельствах, — высоким, сдавленным голосом ответил специалист, по его интонации можно было предположить, что он весьма обеспокоен то ли всем произошедшим, то ли неожиданным вниманием дознавателя.

Генри упёрся локтями в стол и свёл руки перед лицом. Кира решила остаться стоять немного поодаль от него, распорядитель также пожелал присутствовать при беседе, но занял место ближе к входной двери, стараясь ничем не привлекать к себе внимания.

— Прошу Вас рассказать все детали произошедшего, постарайтесь не упускать ни одной значимой подробности, — холодно ответил Генри, проигнорировав любезность специалиста.

— В принципе, я всё исчерпывающе изложил в моём докладе, но раз уж Вы просите… В нашем округе столь значительное падение рейтинга гражданина крайне редкое явление. Я руководитель направления социальной заботы округа, тем не менее я решил лично заняться этим случаем. Как только я узнал о столь серьёзном падении уровня, я тщательным образом подготовился и в следующий же день запросил встречу с нашим выдающимся архитектором. Мы все весьма ценим и уважаем его за его замечательный труд. Вы же знаете, что прекрасное здание, которое пятнадцать лет назад было признано лучшим на конкурсе современной архитектуры, разработано и воздвигнуто именно им? Ах, какая же это ужасная потеря для всех нас…

— Я прошу Вас, давайте сфокусируемся на деталях дела, — холодно ответил Генри. Специалист заметно смутился, но всё же продолжил.

— В общем, я запросил об аудиенции, но получил отказ. Мне пришлось в течение полутора недель вновь и вновь просить об аудиенции, после чего мне всё же была назначена встреча.

— Вы указывали причину и тему встречи?

— Конечно же, я подробнейшим образом уведомлял его о необходимости встречи и обсуждения причины падения его социального уровня. Я всячески указывал, что наш округ готов оказать любую возможную помощь и поддержку, какой бы ни была причина этого недоразумения.

— Что было на встрече? — всё также отрывисто и холодно спросил Генри.

— В принципе, ничего неожиданного, мы замечательно пообщались с этим достойнейшим человеком. Мы в том числе проанализировали и проработали тот неприятный случай с баристой. Как утверждал архитектор, в этот день всё просто ужасно шло наперекосяк, он сам был чрезвычайно ошарашен этим неприятным событием. Он в следующий же день связался с этой баристой и попросил прощения за своё неподобающее поведение, они замечательно и мирно разрешили их небольшой конфликт: как выяснилось, бариста сама в том числе проявила серьёзную неучтивость, чем, вероятно, могла спровоцировать подобную негативную реакцию, что, конечно же, не оправдывает поступок архитектора. Как он говорил, этот случай произвёл на него столь серьёзное впечатление, что он ещё долгое время чувствовал себя потерянным и расстроенным, возможно, поэтому он стал проявлять рассеянность, скованность и отстранённость. Он всё чаще пропускал запланированные встречи, проявлял иные небольшие поступки, характеризующие его не с самой лучшей стороны, в результате всё это начало накапливаться будто снежный ком, что в итоге и привело к падению социального уровня. Однако в течение трёх часов напряжённого труда мы шаг за шагом проработали все эти нюансы, размотали этот клубок незначительных ошибок и вместе пресекли дальнейшую тенденцию к ухудшению ситуации. Когда я покидал архитектора, он был весьма благодарен и удовлетворён результатом нашего замечательного труда. Когда я завершил эту встречу, я отметил в системе серьёзные позитивные изменения и восстановление замечательного социального поведения нашего архитектора.

— Что в результате и сказалось на обратной тенденции к восстановлению уровня? — с еле заметной досадой в голосе ответил Генри.

— Именно так, — с нескрываемой гордостью ответил специалист.

— Почему же всего через две недели после Вашей замечательной работы произошла трагедия? — всё так же флегматично спросил Генри.

— Я не могу Вам ответить, дознаватель, я не обладаю выдающимися познаниями в области медицины, мне лишь известно, что архитектор уже несколько десятилетий страдал от проблем, связанных с неисправным функционированием его сердечной мышцы. Он каждый раз отказывался от имплантации, но периодически проходил оздоровительные процедуры, которые поддерживали его сердце в исправном состоянии. Как я позже выяснил, в течение целых четырёх месяцев архитектор пропустил оба сеанса оздоровительных процедур, игнорируя приглашения в медицинские центры, ссылаясь на великолепное самочувствие. Как показал результат, это было совершенно не так.

— А что же его родные? Разве они не были озабочены нежеланием архитектора продолжать поддерживающие процедуры?

— Они утверждают, что были не в курсе…

Генри на минуту задумался и взглянул на Киру — она лишь стояла, внимательно анализируя эмоции и реакции специалиста.

— Большое спасибо, Вы нам очень помогли, — уже более расположенно ответил Генри, поднимаясь и выполняя небольшой поклон. Специалист также вскочил, закланялся и обеспокоенно затараторил:

— Если Вам ещё что-то понадобится, я готов, Вы только скажите, это же такая трагедия…

Кира мягко коснулась плеча специалиста и рукой указала ему, что ему следует удалиться. Специалист послушно ретировался, всё продолжая что-то тараторить уже распорядителю — тот заботливо приобнял его за плечи, и вместе они скрылись за дверью.

— Что за бред?! Архитектор умер от сердечной недостаточности, прекрасно зная о своём диагнозе, игнорируя приглашения на оздоровительные процедуры?! Они что, хотят сказать, что он сам хотел загнать себя в могилу?! — Генри говорил весьма раздражённо, указывая ладонью на дверь, с недовольной гримасой уставившись на Киру.

— Со слов специалиста и данных, фигурирующих в этом деле, получается, что так… — флегматично ответила Кира, подёргивая зрачками, сверяясь с материалами дела, отображаемыми в окулярах очков.

— Что за бред?! — ещё немного раздражённее ответил Генри.

— Ну… порой люди склонны вести себя в самом деле непоследовательным и весьма непредсказуемым образом. При всей совершенности нашей системы социальной заботы, если человек сам настойчиво игнорирует необходимость поддержки, тем более в таком уже преклонном возрасте, то… — Кира не успела договорить мысль, Генри её перебил:

— Ну не до такой же степени! Нет… Что-то тут не сходится! — сжато произнёс он и начал неспешно прохаживаться по кабинету, сведя руки в узел на груди.

— Не думаешь же ты…

— Конечно же нет! — лишь раздражённо отмахнулся Генри.

Кира явно имела в виду наличие тут злого умысла. Генри по понятным причинам отмёл эту идею: в центральных мирах ядра вот уже более 100 лет не было зафиксировано ни одного случая убийства, покушения на убийство или даже причинения смерти по неосторожности. Да у них даже не было полиции в широком смысле этого слова. Была служба социального надзора, которая дополняла функции службы социальной заботы и в крайне редких случаях в самом деле применяла ограничительные меры в отношении граждан, а во всё остальное время занималась действительно полезными делами, например сниманием котят с деревьев.

— Поехали поговорим с баристой: по всем параметрам именно с неё началось агрессивное нетипичное поведение архитектора. И попроси руководителя сети присутствовать при разговоре, — напряжённо сказал Генри, всё ещё поглощённый своими размышлениями, уставившись пустым взглядом в одну точку.

Кира послушно кивнула. Через полчаса они уже направлялись в кофейню, с которой всё началось.