Архканцлер империи 5. Право на престол

Глава 1

Предыдущие романы здесь:

Архканцлер империи. Начало

https://author.today/work/32613

Архканцлер империи. Схватка

https://author.today/work/32618

Архканцлер империи. Война

https://author.today/work/42849

Архканцлер империи. Война. Том 2

https://author.today/work/105394

Глава первая

Пакгаузы давно превратились в зубастые горелые обломки, вместе с ними сгорели и деревянные пристани, и только каменные молы отмечали место бывшего торгового порта Китраны.

К одному из таких молов, занесенному серым пеплом и обломками горелых досок, мы и пристали. Два других корабля были поблизости. Всего Амара привела с собой тридцать ведьм, около сотни бойцов – в основном, из числа опытных ветеранов, которые в последнее время перешли под мои знамена, и – умничка! – двадцать врачей, тайком собранных мною по Санкструму за прошлые недели. Сейчас врачи занимались раненными в Китране. Адмирал Кроттербоун держал свой флаг на «Отважном» (пафосно, но таковы правила: боевые суда, пусть и переделанные из торговых, нуждаются в звучных именах), я же находился на борту «Стремительного», а еще в нашем распоряжении был «Боец», пожилой и скрипящий всеми суставами торговец, мачты которого, и реи, так мне казалось, слегка выгнуло от артрита. Можно было пригнать и большее число кораблей и войск, но это означало оставить Норатор без прикрытия.

Провалялся я в беспамятстве почти сутки, и теперь, кое-как оклемавшись, встречал рассвет нового дня на корме, положив руки на планшир, по-простому – на верхнюю часть перилец бортового ограждения. Смотрел вдаль, видел, как цепочки людей облепили Курган, точно муравьи. Епископ Литон решил снести поганый Храм, а затем срыть и Курган, и для этой цели выгнал в поле перед Китраной не менее тысячи адоранских пленных гвардейцев. Камни, выломанные кувалдами из стен поганого Храма, передавали вниз по цепочке. Те, что покрупнее, волочили по ступенчатой дороге лошадьми, или спускали по откосам Кургана, набросив цепи и канаты, или вовсе скатывали, подгоняя, выковыривая застрявшие стальными ломами. Работа явно велась с ночи, и весьма спорилась, так как крыши у Храма уже не было. Еще пара дней, и Храм, порождение больной фантазии великого прозреца, исчезнет, а за ним наступит очередь Кургана. Что касается Пути Страданий – то людей, заключенных в клетках и колодках, конечно же, освободили (многие лишились рассудка), колья и клетки снесли, теперь дорога от Храма к Китране была чисто выбритой.

Над Китраной еще вились черные дымы, на площадях жгли ненавистные робы и гнусные причиндалы малых храмов. Почти три тысячи пленников – гвардейцев Адоры – сейчас размещены внутри города. Немалые тяготы для моей казны. С другой стороны – Бришер дал слово, поклялся моим именем – что помилует их, если они сдадутся. А слово надо держать. Да и не решился бы я на массовые казни никогда. Я, все же, гуманист. Тысяче человек нашли работу, остальных распределим пока по окрестным селам. Пусть отрабатывают свой прокорм. За бегство, конечно, казнь. Зато обращение с пленниками будет гуманным – Литон этим озаботится.

Ритос, некогда боцман, а ныне капитан «Стремительного», остановился возле меня, деловито наворачивая из деревянной миски овсяную кашу. Круглое лицо с глубокими морщинами. На этот раз на щеках ни следа белесой щетины – бреется, как и надлежит капитану. Строгий камзол черного цвета, только вместо шпаги – принадлежности и знака капитана – на бедре матросский тесак, иначе именуемый пупырой.

- Будете, ваше имперство? Внебаночная! А, кореха! Ну кто так драит? Лучше давай, лучше! Ах ты пропастина! –гаркнул на матросов, что мыли палубу. – Хорошая каша, без червей, хотя с червями-то сытнее будет, да, хотя по-первости не всякому заходит, но тут главное распробовать. Можно есть закрыв глаза, да. Эх, морской воздух… какие воспоминания навевает! И аппетит! Жрать хочу – как медведь бороться! Так вы не будете, нет?

Я тронул шишку, расположившуюся над ухом. Малейшее нажатие на нее отзывалось в голове болью, а в организме – тошнотой. Тошнить меня, полоскать, говоря по-морскому, будет еще недели полторы, все-таки я заработал сильное сотрясение. Но организм Торнхелла весьма крепок. Все еще крепок. Хотя и заметно расшатался за то время, что я подвергаю его форсированным нагрузкам.

- Благодарю, Ритос, пока я воздержусь от пищи.

- Я чего сказать хотел, ваше имперство, когда я с Риипаром Голым и Мамашей Лие тут промышляли… Кореха! А ну драй лучше! Прошу прощения, вашество… Так вот: когда мы тут промышляли, то разведали окрестные воды как свои пять пальцев. Флот, что высадил войска Адоры, он все еще тут может быть. – Он показал рукой вдоль побережья. – Во-о-он там гавани отменные, а дальше, - он махнул рукой в сторону Оргумина, - хорошие острова имеются… Отсюда – полдня пути. Смекаете? Могут они тут появится в любой момент, прижмут нас к бережку… Войск-то у них уже нет, зато пушки могут иметься… Раздолбают наши кораблики без всякой жалости, не успеем даже на берег сбежать… А ведь у нас еще и пленники… Кроттербоун ждет вашего приказа… Понимаю, вы без сознания были, но теперь уже оклыгали, можно двигать отсель! Поглядите: как легче вам перенести путь? Водой или посуху?

Я это понимал. Мало выиграть сражение – необходимо выиграть войну, а она-то как раз в разгаре. Пока господин император валялся в отключке, колеса войны продолжали вертеться. Срочно нужно отплывать в Норатор, оставив Литону военный контингент для Китраны. Епископ задержится здесь на определенное время, подготовив и укрепив город. Стены уже ладит – я вижу, как по ним ползают фигурки каменщиков. Быстро, быстро умеет работать Литон. Жаль, пушек не могу ему отдать. Пока не могу.

Ритос доел кашу, облизал ложку и миску, вздохнул счастливо.

- Я, конечно, не филозоф, ваше имперство, но скажу: большое дело вы сделали, прибив этих гадов. Темноту в душах они растили, деловито так… И вот вы темноту энтую и побороли! Теперь весь Санкструм воспрянет, да. Весть об этом уже по землям нашим идет! На кораблях только об этом и судачат! И вы, государь, теперь ну просто вот святым почти заделались, вот! Все за вас умереть готовы, тля внебаночная, прошу прощения, все как есть! И в войсках, будьте уверены, ликование, да!

Я взглянул на Ритоса благодарно. Он понимал суть дела. Да, сокрушив дэйрдринов, я получил очередной всплеск благодарности армии и народа, всплеск, который поможет мне в тянущейся войне. Тем не менее – борьба продолжается. У Адоры и Рендора, несмотря на два поражения подряд, сил все равно больше. Долго воевать я не смогу. Победы мои должны быть быстрыми и желательно легкими. Это при всеобщей-то разрухе, угу. И при бакурганах, восставших трупах, облаченных в новую белесую плоть, которых растит мертворазум. Ох-х-х…

- Передай Кроттербоуну, отплывем сегодня до заката. Император отправится водой… если сможет.

Настало время допросить Варвеста.

***

Глава 2

Часть кормовой – капитанской! – каюты была перегорожена наспех вкрученной стальной решеткой. За ней находилась камера с Варвестом Растаром. Я увидел судорожно ломанный, черный трафарет его тела. Несостоявшийся владыка Санкструма сидел боком на койке, выставив в пыльный солнечный луч (в маленькое окошко он мог бы протиснуть максимум голову) острый носок сапога.

- Господин император… - услышал я вкрадчивый голос, едва мы с Амарой вошли. – Я различил вашу уверенную поступь еще на палубе. Да-да, так ходят истинные владетели… моих земель!

У клетки находился стол, два табурета, капитанское, обитое изумрудным бархатом кресло.

- Рад, что ты признаешь меня императором.

Ломанный силуэт покачнулся.

- Вы не оставили выбора... Планы мои разрушены, я пленник… А вы – господин император – герой, победитель! Промежуточные итоги вашей деятельности, должен признать, впечатляют… Бесконечно счастлив, что вы вышли сухим из воды… на этот раз. Вы упоены сладостными звуками победы, верно? – Потоки сарказма, источаемые в мою сторону, были нестерпимы. Наряду с этим Варвест демонстрировал странное, утонченное спокойствие, под которым – так мне казалось – клокотала река раскаленной магмы.

- Это заслуженные звуки, - сказал я, уловив тревожный взгляд Амары.

Варвест вдруг привстал, окунув лицо в солнечный луч, как в воду. Я увидел худое лицо с острым носом, глубокими носогубными складками и светлыми, почти белыми бровями. Кожаный камзол ужимал плечи, делая Варвеста еще более худым, чем он был на самом деле. Скелет. Просто скелет.

- Убери ведьму, император!

- Боишься ее?

Сводный брат снова спрятал лицо в тенях, расслабленно откинулся к стенке.

- Просто неприятная особа. Уродливая.

Я бросил взгляд на Амару, нащупал и сжал ее руку. Пальцы ее были напряжены.

- Я так не думаю. Я люблю ее.

Амара сжала мою ладонь. Тут же расслабила пальцы, будто устыдилась эмоций.

Варвест скрестил на груди тонкие руки. Ломанный его силуэт передернулся.

- Она мне неприятна. Убери! Если хочешь поговорить… уберешь ее немедленно.

- Хорошо. Но не раньше, чем… - Мышцы мои непроизвольно напряглись. – Амара!

Рябая проводница протянула к клетке обе руки; пальцы рук сплелись в некий знак, подобный я видел тогда у брата Горишки. Магия. Ведьма продекламировала что-то едва слышно, на языке, мне неведомом. Неприятные, скребущие звуки были тревожны. Заклятие. Пространство каюты словно расширилось. Варвест даже не шелохнулся. А вот мое сердце проколола сотня невидимых игл. Откат заклятия зацепил бедного крейна. Но Варвест… Он не был вселенцем, он был… здешним.

Плохо. Я так надеялся…

Сводный брат обидно расхохотался.

- О! Нет, нет-нет-нет, я – не он. Моя душа при мне, господин император! А вот вы пользуетесь заемным телом! Кстати, ваша возлюбленная – бывшая проститутка.

Осведомлен, надо же… ну нет, этим ты меня не выведешь.

- Я знаю. Мне важно – кто она сейчас.

Новое пожатие руки Амары. Благодарное, теплое. Полоснув взглядом по Варвесту, рябая проводница вышла из каюты, оставив наедине любящих братьев.

Варвест тут же встал, снова окунул лицо в солнечный луч. Глаза его – бледные, почти белые – казались огромными на тонком, узком лице, как у героев аниме. Он с жадностью вглядывался в мое лицо.

- Ты знаешь, кому противостоишь? Этот крейн – страшный человек. Чудовище. Он ведет сложную и не ясную мне игру…

- Чего же он хочет?

По бледному лицу скользнула усмешка.

- Нет, нет-нет-нет, император, даже мне неизвестен набор его убеждений. Возможно, вершина его стремлений – создать огромную империю, от края до края ведомых земель… Он ведь мощный маг, лучший в этом мире… Знаете, крейну больно, очень больно, когда магия направлена на него самого, и почти столь же больно творить собственную магию, но он не ощущает этой боли. Мне кажется он вообще не способен ощущать физическую и душевную боль. И от этого он вдвойне страшен. Его боятся владыки Адоры и Рендора, конечно… Он так манипулирует ими… И я его боюсь. Очень боюсь. А он не боится ничего вообще. Он готов купаться в крови. Да, думаю, он хотел создать империю на крови, в которой мы, наследные принцы и императоры, были бы лишь управляющими, но меня устроил бы и такой расклад… Быть при нем пешкой, исполнителем… Лишь бы только Санкструм был поставлен на колени и захлебнулся в крови!

По спине прошла вереница мурашек, сердце сжала горячая колючая рука, сжала – и долго не отпускала.

- К чему ставить Санкструм на колени? К чему кровь?

Варвест помолчал, прикусил нижнюю губу с силой, так, что по подбородку потекла, оставляя тонкую дорожку, капля крови.

- Знаете ли вы, мой возлюбленный брат-император… Ах да, вы не знаете, ведь вы же крейн… Тогда я расскажу… Знаете ли вы, как Экверис Растар, мой отец, живое воплощение воли Санкструма, мучил мою мать? Женщина небесной красоты, которую он растоптал душевно и телесно до той степени, что она превратилась в тень самой себя и рано ушла из жизни… А ведь я видел это… видел и слышал все! И не мог ничего сделать… Господин Растар, император, всю жизнь скрывал голоса безумия и оттого беспробудно пил, чтобы их заглушить… Но когда пил, в нем пробуждались демоны безумия еще более страшные… И тогда… Я слышал страшные крики матери… Они до сих пор в моих ушах… - Он приблизил напряженное, с остро обозначенными скулами лицо к заржавленным прутьям решетки. – Ты верно заметил это? Все дети Растара безумны в той или иной степени, и я, и инфантильный дурак Мармедион, и безумный садист Хэвилфрай… И принцессы… больные неизлечимой глупостью и сладострастием, пустые внутри, словно покинутые куколки бабочек… И ты болен, дорогой мой Торнхелл… Ты – часть проклятого безумием семени своего отца…

По моему телу прошла дрожь.

Варвест рассмеялся.

- Ну, ну, не бойся, конечно же, не ты… бывший владелец твоего беспутного тела. Забияка, бретер, получавший наслаждение от убийств, от вида крови… Такой же безумец, как и все остальные. Гниль, сплошная гниль этот Санкструм, верно? – Он помолчал, дышал с хрипами. Спросил вкрадчиво: - Ты полагаешь, у меня приступ безумия? Нет, нет-нет-нет. Я страдаю многими недугами, иногда бьюсь в падучей, но безумие? Нет-нет… Внутри меня черная сосущая яма, которую я хочу наполнить кровью. И крейн обязался мне помогать… И помогал до сего момента. Гнилая империя…

Кое-что стало ясно. Безумный герой тот, кто восстает против отцовского авторитета… Санкструм был для Варвеста воплощением отца, которого нужно уничтожить. И это желание пожрало его душу, пронизало ее сумасшествием.

- Возможно, - осторожно сказал я. – Но большую часть этой гнили я уже подчистил. Теперь Санкструм готов к новой жизни.

Варвест дышал тяжело, но уже успокаивался. Тонкие губы судорожно кривились. По подбородку капля за каплей стекала кровь.

- Господин император… Бросьте! Валяете дурака, как ребенок. Есть одно бесконечно усложняющее обстоятельство, которое и вы, и я, и наш общий друг крейн давно поняли, но которое не осознали еще владыки Адоры и Рендора. Мертвые леса. Разум, не имеющий твердой субстанции для своего вместилища, убить невозможно. А ведь я тоже говорил с ним… с мертвым лесом… Говорил, как и вы, как ваша уродливая женщина. Нам остается может быть год… Или чуть больше. Вы в невыгодной позиции, ибо в Санкструме больше всего этих самых Лесов Костей, и именно Санкструм умрет первым. И вы, и я вместе будем свидетелями гибели мира, вместе дойдем до кровавого апогея… Вековечные Леса грядут… - голос, поначалу величественный, зычный, сбился на какое-то безумное бормотание, и финальную фразу Варвест дожевал еле-еле, снова окунувшись в тень, будто боялся, что сойдет с ума от этих слов, что мертворазум его услышит. Бывший претендент на престол вновь тяжело задышал, явно пытаясь справиться с новым вихрем эмоций. – Ситуация безнадежная, и вы ничего не исправите, господин император… Даже… даже если победите в войне.

- Даже? Пока ситуация в мою пользу.

Он хмыкнул, засмеялся в голос.

- Не стоит упоминать, в каком плачевном состоянии Санкструм. Все ваши победы, господин император, для Адоры и Рендора как булавочные уколы… Глупость, дорогой мой Торнхелл, лишь инструмент, которым пользовался наш общий манипулятор… Он очень хорошо постарался… за годы, предшествующие вашему появлению, он очень хорошо постарался, внося разупорядоченность в эту старую империю, в том числе через создание дурацкого этого ордена дэйрдринов… Да-да, это ведь он придумал. Людишки, как он говорит, в большинстве своем непроходимо глупы и способны пойти за любым поводырем, даже за таким, который приведет их в смертную яму… особенно тогда, когда времена смутны, о, тогда разум людской становится подобием разогретого воска, из которого можно слепить любую, самую уродливую форму… Вот он и лепил…

Я стоял, уткнув кулаки в занозистую столешницу. Слушал полубезумные слова. Сердце стучало под самое горло.

- И все-таки я буду бороться.

Он вернулся к койке, сел, засмеялся хрипло.

- Против всех? Адора, Рендор, крейн, мертвый разум?

- Пока у меня получалось.

- Банальная удача!

- Нет. Обычное старание.

- И чего же ты хочешь? Доблестно испустить дух на новом посту?

Он сбивался на «ты», когда включал эмоции.

- Победить. Создать новое государство. По возможности – правильное.

- Пожранное Эльфийской тоской? Да? – Он вскочил, заходил по ошметку каюты, избегая касаться решетки. – Даже если ты победишь, сколько времени ты сможешь наслаждаться своим триумфом?

- Против Эльфийской тоски у меня есть средства.

Это его проняло. Он замер, сидя ко мне в профиль. Я расслышал скрежет зубов. Если доселе он полагал и меня, и себя скорыми покойниками, и мог смириться поэтому с тем, что корона уплыла из его рук, то теперь… Зря, очень зря я это рассказал. Совершил ужасную ошибку. Возможно до этого момента у меня была возможность раскрутить Варвеста на откровенность насчет крейна. Однако я ее упустил.

Тонкий палец проткнул воздух, затем скрючился, как паучья лапа:

- Врешь. Врешь безусловно, император! Нет таких средств… И даже этот крейн их не знает, он сам мне говорил… А я спрашивал! Но он похож на тебя… Раз начав игру – не может остановиться и будет идти до конца, и даже Эльфийская тоска его не остановит. Нет, нет-нет-нет, он будет идти вперед, пока Эльфийская тоска его не остановит. Вот так правильно.

Голосом мягким, словно невзначай, я задал главный вопрос:

- Как выглядит крейн? Как его зовут?

Он еще глубже спрятался в тени, снова превратившись в тонкий черный, ломаный человеческий трафарет.

- Ты не узнаешь ничего сверх того, что я захочу тебе сообщить. Не думай, что пытки смогут подвинуть ситуацию в твою пользу. Я привычен к боли и даже люблю ее, и чем острее эта боль – тем лучше… Не думай, что ведьмы смогут влезть ко мне в голову, там слишком сильно… потоптался господин крейн. И даже Великая Мать, которую ты вытащил из Дирока, ничего не сможет со мной сделать… М-да, а ведь постыдная судьба выпала тебе, крейн. Меня, кровного принца, чье явное предназначение – править, унижать по приказу моего безумного отца, показывать за деньги…

Он безусловно знал все строки оглашенного завещания, и сейчас ломал комедию.

- Я не собираюсь тебя унижать. Ты просто будешь отправлен в Дирок.

Пожатие тонких плеч.

- Что ж, в Дирок так в Дирок. Я не обременительный постоялец. Да, комендантом там по-прежнему Моррикен?

- Нет, там другой комендант из числа монахов епископа Литона.

- Не важно. – Ни единой нотки сомнения в голосе. И эмоции словно разом улеглись. Твердая уверенность в том, что так все и должно быть… Будто неведомый крейн хотел, чтобы я поймал Варвеста и отвез его в сердцевину своих владений. Да нет, бред. Это уже чересчур. Просто Варвест решил, что я блефую насчет средства против мертворазума, а в остальном – смирился. Он думает, что станет свидетелем гибели Санкструма от Эльфийской тоски, что мы умрем примерно в одно время, что Санкструм погибнет и его мать будет отомщена. – Не важно, император. Осталось очень мало времени. Пусть будет так, как будет. Нам еще предстоят веселые дни, да?

Я повернулся к выходу. Нет смысла допрашивать фанатика и безумца. Возможно, в Дироке я еще раз попробую, и, безусловно, попытаюсь с помощью Великой Матери снять с его мозга те стопоры, который поставил крейн. А ведь он поставил их, и, возможно, усилил природное безумие Варвеста, направив его в нужное ему русло, усилил тягу к мести, тягу к разрушению Санкструма.

Варвест остановил меня возле дверей резким возгласом.

- Император! Спроси Маорая, если он еще жив, кто нашел ему чародея для черного мора! Да-да, пусть скажет! И бойся, очень бойся древнего Стража, который идет за твоей душой. Брай и ведьмы тебя защитили… Но древний Страж разорвет любую защиту и заберет твою душу.

Я резко обернулся. Варвест прижался к решетке. Все его тело выражало ненависть, взгляд обжигал, но был устремлен не на меня. Он желал гибели Санкструму. Неведомый крейн настроил его под себя, как марионетку, и от этого делалось вдвойне страшней.

- Крейн стар как время, император, - проговорил Варвест. – Ты спрашивал, как выглядит крейн? Бойся старика… Он стар как время и сеет боль и хаос и пожирает твою свободную волю. Вот, ты узнал, что хотел. А теперь – бойся. Бесконечно бойся этого существа! Я буду сидеть в Дироке, а ты – будешь бояться! Всегда бояться! Всегда бояться! Всегда бояться!