Архивы Кристофов

Глава 1, в которой господин Рео Кантос не хочет принимать гостей

Под окнами кричали.

Полная краснолицая женщина во весь голос отчитывала какого-то мужчину — тоже полного и краснолицего. Тот невнятно бурчал и отмахивался в ответ.

Судя по всему, муж. Или брат. Даже интонации у обоих звучали похоже, невзирая на то, что одна вопила, а второй бормотал.

— Чудесный вечер, — вздохнул господин Рео Кантос, глядя из окна на ссорящуюся парочку, и закрыл створки.

Рабочая ночь начиналась восхитительно.

Парочка, кажется, всё ещё выясняла отношения у него под окнами, когда господин Рео Кантос наконец разгрёб ворох бумаг на столе и устало откинулся на спинку кресла. Дел в эти унылые осенние ночи было настолько мало, что последние несколько суток он проводил за рассеянной каталогизацией всего, что накопилось в личном архиве за годы работы. Кто бы мог подумать, что настолько простое с виду занятие может оказаться таким утомительным.

Он уже думал закончить с бумагами и провести остаток ночи в компании безделушек в подвальной комнате, как дверной звонок вдруг зашёлся звоном. Рео глянул на циферблат настенных часов — почти два. Редко кто приходит настолько поздно.

Разве что клиенты — а это сейчас было бы как раз кстати.

— Да-да, бегу, — пробормотал Рео себе под нос, на ходу стягивая домашний халат и накидывая поверх рубашки первое, что попалось под руку. Под руку попался бархатный чёрный жакет: в одну из прошлых ночей Рео ходил поглядеть на фейерверки над мостом и так и оставил одежду валяться на диване в кабинете.

Звонок орал всё отчаяннее, прямо-таки бил по ушам. Кто бы ни стоял по ту сторону двери, он явно не отпускал верёвку ни на секунду. За те жалкие полминуты, за которые Рео спускался из кабинета в прихожую, колокольчик не умолк ни на мгновение.

— Рео Кантос, слушаю, — фирменным бархатным тоном представился Рео, открывая толстую, с тяжёлыми замками резную дверь.

И тут же уныло подумал, что надеждам, похоже, не суждено оправдаться.

— Вы должны нам помочь, — вместо приветствия заявила ночная гостья. Совсем юная, высокая и угловатая, с непослушными рыжими кудряшками и острым лисьим личиком, она определённо была человеком.

— А вы, собственно?.. — переспросил Рео, оглядывая гостью. Из хорошей семьи — это точно. Зелёное платье из дорогой ткани, не самое модное, зато классического кроя, который уместен всегда и везде. Но собиралась в спешке: одета небрежно, волосы под плоской шляпкой растрёпаны, плащ не по размеру и наброшен кое-как. По низу подола — пятна дорожной грязи.

И ещё от неё шёл запах, который ни с чем не перепутаешь. Запах крови и гари.

— Меня зовут Марта. Марта Кристоф, — с нажимом заявила девушка, как будто это должно было что-то значить. — И вы должны… то есть, ах да… и я нуждаюсь в ваших услугах как детектива.

Рео вздохнул. Опять тридцать восемь: кто-то по ошибке сболтнул его имя в широких кругах, и очередной человек приходит к нему с делом, которое совершенно точно не стоит его внимания. Стоило брать с клиентов расписку, что никто не будет разбалтывать людям…

И всё-таки кого-то она ему напоминала. Может, потому и назвала свою фамилию с таким напором, что ожидала помощи по знакомству. Где-то Рео уже видел этот лисий взгляд и эти рыжие кудряшки.

В мыслях промелькнуло мимолётное узнавание, но тут же угасло.

— Очень жаль, моя дорогая, но вы обратились не по адресу, — неохотно сообщил он. — Я сейчас не оказываю частные детективные услуги. У меня слишком много дел.

Судя по приподнятой тонкой бровке, девушка на пороге раскусила его нелепую ложь с первого слова. Далеко пойдёт.

— Разве люди, у которых много дел, могут… — начала было она недовольным тоном и спохватилась. — Послушайте, но дело срочное! Наш дом подожгли, а отец… мы можем успеть, мы должны…

Осунувшиеся, но ещё не лишённые юношеской пухлости щёки пошли красными пятнами, и Рео понял, что она вот-вот разрыдается. Три тысячи раз проклиная чей-то болтливый язык, он как можно мягче сказал:

— Ну-ну, не переживайте. Если нужно, свяжу вас с людьми, которые могут помочь. Я же не единственный частный детектив в этом городе.

И деловито добавил:

— Так понимаю, вы торопитесь. Уже обратились в полицию?

Девушка кивнула, подняла на него глаза и всё-таки всхлипнула:

— Но папа сказал, что…

— Ну хватит, Марта, — прервал её голос откуда-то с улицы, и из ночной темноты на крыльцо вынырнул мальчик. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: госпоже Кристоф он приходится ближайшим родичем. Те же рыжие локоны, то же острое лицо, только младше лет на пять-шесть.

Мальчик был в ночном платье с наброшенным поверх него кителем, какие носят гимназисты. Судя по всем признакам, Марта не преувеличивала — дело было по-настоящему срочным.

— Хватит, Марта, — повторил мальчик. — Видишь, он отказывается. Не унижайся. Пошли, у нас мало времени.

Он бросил на Рео не по-детски суровый взгляд и поджал губы.

— Этот хлыщ не стоит нашего внимания. Папа тоже мог ошибаться.

Жестом человека, привыкшего командовать, мальчик взял Марту за руку и потянул её с крыльца. Девушка с сомнением обернулась на Рео.

— Хлыщ, значит, — приподнял брови тот. Мимолётное сочувствие к странной парочке мигом улетучилось. — Ну что ж, удачи. Адреса других детективов…

— Обойдёмся, — бросил через плечо мальчик.

И уверенной поступью зашагал в темноту, увлекая за собой Марту.

Рео глубоко вздохнул и прислонился к косяку. Дверь он так и не закрыл, и теперь ночной ветер, пропитанный городским дымом, гулял по всей прихожей. Девушка и мальчик шли куда-то к северной границе Крейста — он смотрел им вслед, пока тонкие силуэты не исчезли за домами.

— Чёрт. Возьми, — раздельно произнёс Рео наконец. Каждый такой случай приносил с собой очередные сомнения, верно ли он поступил, когда перестал работать с людьми. Сомневаться Рео не любил и предпочёл бы вообще больше никогда не сталкиваться с этим вопросом. Решил и решил. Точка.

И всё-таки что-то не давало ему покоя. То ли густой запах дыма, исходящий от обоих, то ли едва уловимый аромат крови. Почему-то очень знакомой крови.

Девушку и мальчика он определённо видел впервые. Но скребущее изнутри ощущение узнавания не исчезало.

— Кристоф, Кристоф… — пробормотал Рео. — Где же я слышал эту фамилию…

Захлопнув наконец дверь, он отлепился от косяка и медленно побрёл наверх. В кабинете Рео уронил взгляд на недоразобранную картотеку и тихо выругался сквозь зубы.

— Ну конечно! Чёрт возьми, как я мог забыть?

Восклицание смешалось с новым звуком, который пробился сквозь окно, несмотря на закрытые створки.

На улице кричали, и голос был знакомым. И это определённо была не та громкая парочка, что недавно скандалила под окнами.

В одно мгновение Рео преодолел ступеньки, разделявшие его и входную дверь, чуть не забыл закрыть дом на замок и даже не побежал — почти полетел на звук. Кристоф! Вот почему запах показался ему таким знакомым. Если это те самые Кристофы, то он просто не имеет права отказаться, что бы он там себе ни придумал.

За двадцать с лишним лет фамилия человека, которому Рео был бесконечно обязан, совершенно вылетела из головы. И похоже, к старому долгу вот-вот мог прибавиться ещё один.

Он нёсся по улице, пока за очередным поворотом чуть не врезался в источник звука и едва успел затормозить.

Марта стояла посреди неосвещённой улицы спиной к нему и кричала. Фонарь над ней разбился и не горел, а в окнах соседских домов уже мелькали силуэты разбуженных криком людей.

Заметив позади себя движение, Марта резко обернулась и зыркнула на Рео огромными, полными ужаса глазами. Крик оборвался.

— Вы!.. — выдохнула она.

— Что случилось? — быстро спросил Рео. — Я слышал крик.

— Они забрали Виктора! — яростно выпалила Марта, бросаясь к нему. — Они забрали его! А всё потому, что вы…

Для человека она была поразительно быстрой. Рео едва успел увернуться от летящей ему в лицо даже не ладошки — сжатого кулака.

— Эй-эй, мне кажется, вы не в том положении, чтобы драться, — поспешно заявил он, тем не менее отступая назад. Глаза у Марты сверкали, а юные девушки в таком расположении духа могут быть опасны, как дикие звери. — Расскажите. Виктор — тот мальчик? Ваш брат? Кто его забрал? Почему?

С каждым вопросом Рео отходил ещё на шаг дальше от Марты, а та вместо ответа шагала на него вперёд.

— Вы же очень заняты, — выплюнула она. — Зачем вам?

— А теперь не занят! — быстро парировал Рео. — Я вспомнил, где слышал вашу фамилию. Для членов семьи Кристоф двери моего дома всегда открыты, что бы я там ни говорил до этого, и ради бога, Марта, даже не вздумайте!

Последняя фраза относилась к выбившемуся из мостовой камню, к которому медленно наклонялась девушка. Она бы всё равно не попала — но в окнах уже мелькали лица, а меньше всего на свете Рео хотелось стать фигурантом публичного скандала в дрянном райончике среди ночи.

Он некстати вспомнил тех краснолицых толстяков и зашипел сквозь сжатые зубы.

— Эй, молодёжь! Потише можно? — рявкнул кто-то с верхних этажей. Ему вторил другой голос, недовольный и заспанный:

— Орёте тут, будто пожар… совсем с ума посходили…

При последних словах Марта вдруг замолчала и побелела как полотно. Рео не преминул этим воспользоваться. В мгновение ока он оказался рядом с девушкой, вытащил из ослабевших пальцев камень и приобнял её за плечи.

— Мы уже уходим. Идёмте. Вы в безопасности, можете больше не бояться.

Он вполголоса мурлыкал эти глупости со своей самой убаюкивающей интонацией, на какую был способен, а плечи Марты тряслись под его пальцами всю дорогу до дома.

Рео не сказал ей о главном — о холодном ощущении опасности, висевшем над улицей, как плотный туман. И о том, что в тенях за домами совершенно точно кто-то был.

Он не бросился за этим «кем-то» только потому, что не хотел в эту ночь потерять ещё и Марту.

Глава 2, в которой представления Марты о вампирах разнятся с реальностью

Дом детектива был из тех невысоких частных домишек, которые выглядят настолько скромно, что по ним сразу понятно: в них вложили целое состояние. Располагался он на оживлённой улице Радуликс — небольшое крыльцо выходило прямо на мостовую. Днём тут наверняка было людно и шумно, но среди ночи единственным звуком были их собственные шаги да ещё журчащий голос господина Рео Кантоса.

Марта шла, не чувствуя ног, пока детектив продолжал говорить:

— В первый раз у вас не было возможности всё осмотреть. Здесь прихожая и лестница в мансарду — там мой кабинет и спальни. Большая дверь из прихожей ведёт в гостиную — присаживайтесь, пожалуйста, я принесу чай из кухни. Она, кстати, за дверью направо. Санузел…

Она не слушала. Зачем он это рассказывает? Виктора забрали, а он за всю дорогу не сказал об этом ни слова. Этот господин точно детектив? Сначала прогнал их, потом побежал за ней… Кто он вообще такой?

Впрочем, на последний вопрос Марта знала ответ. В какой-то момент она очнулась от оцепенения, подняла на Рео глаза и отчеканила:

— Вы вампир. Зачем вам кухня?

Тот так и замер на полуслове с открытым ртом. Но замешательство на лице быстро сменилось пониманием.

— А. Вам, должно быть, рассказал отец.

— Да. Я с самого детства знала, что вампиры существуют, — задумчиво произнесла Марта. Разговор на отвлечённые темы помогал взять себя в руки — всё же не зря господин Рео Кантос так тщательно заговаривал ей зубы по пути к дому.

Упомянутый господин вздохнул и уселся на диван рядом с ней. Диван был мягким, с недешёвой красной обивкой из ворсистого бархата.

— Я приношу извинения, госпожа Кристоф. Ваш отец в своё время оказал мне неоценимую услугу, и я не должен был вас отсылать.

— Вы пили его кровь, — кивнула Марта, и Рео снова на неё вытаращился.

— Вам и про это сказали! У вас в семье вообще нет секретов, что ли?

Марта помрачнела. Последние слова напомнили ей о том, из-за чего она, собственно, сюда пришла. Они пришли. Они пришли вдвоём, а потом Виктора…

Усилием воли Марта взяла себя в руки и постаралась, чтобы голос звучал твёрдо и с достоинством.

— Неправда. У нас в семье слишком много секретов, господин Кантос. И боюсь, сегодня они её разрушили.

В этот момент хрупкое самообладание наконец покинуло её. К глазам подступила горячая влага, и Марта совсем без достоинства всхлипнула. Раз, другой — и слёзы полились водопадом.

— Я знал, что так будет, — негромко произнёс Рео куда-то в сторону. — Хотя надеялся, что обойдётся. Глупо, правда?

Марта не ответила. Мир вокруг размывался и становился нечётким. Господин детектив принёс ей чай, и теперь слёзы капали на чашку и блюдце, и даже когда Марте в руки заботливо вложили салфетку, лучше не стало. Перед глазами у неё стояло бледное личико Виктора за мгновение до того, как тень вырвала его у неё из рук, а потом оно сменялось величественным даже при смерти силуэтом горящего особняка, и тогда становилось совсем тошно. А потом Марта вспоминала, что, скорее всего, отца живым больше не увидит, и плач превращался в горестный стон.

Когда слёзы иссякли и Марта смогла отнять лицо от промокшей насквозь салфетки, уже светало. Настенные часы безжалостно показывали пятый час утра.

Господин Рео Кантос всё ещё сидел рядом. Молча. За всё время он ни разу не попытался остановить её истерику или как-то перебить. Кажется, даже не шевелился.

Марта в последний раз всхлипнула и подняла на него глаза. Он поймал её взгляд — лицо у него было непроницаемо спокойным, но, кажется, всё-таки чуть-чуть виноватым.

— Извините, Марта, — наконец негромко произнёс он. — Искренне извините. Обещаю, что постараюсь вернуть вашего брата живым как можно скорее.

В неверном свете ламп Марта наконец смогла как следует его рассмотреть. У детектива Рео Кантоса было узкое лицо с удивительно мягкими чертами. Он был темноволос, безус и казался совсем юным, но впечатление портил взгляд — взрослый, уставший и в то же время цепкий, как у хищного зверя. Такие взгляды называют тяжёлыми.

По нему совсем нельзя было сказать, что он вампир. В книгах вампиры были рослыми красавцами в старомодных плащах, у которых глаза непременно горели алым. Рео же был одет по последней моде — в бархатный жакет. И глаза у него были скорее вишнёвыми, чем красными. А ещё…

— Да вы же ниже меня, — неожиданно сама для себя хихикнула Марта. Смех был скорее нервным, чем искренним, но господин Рео Кантос вдруг вспыхнул, как девица, которой отпустил сальность нетрезвый конюх.

— А это тут, опасаюсь спросить, при чём? — переспросил он.

Марта замотала головой.

— Ни при чём, — произнесла она. — Просто я сейчас опять заплачу, если начну рассказывать. Мой дом подожгли сегодня вечером. Отец и мачеха, скорее всего, мертвы. Пожар, должно быть, уже потушили, но мы же живём вдали от города! У нас нет своих пожарных частей. Так что вряд ли они… и ещё Виктор! И всего так много…

Голос снова предательски задрожал. Господин Рео Кантос мягко коснулся её плеча.

— Я понимаю. Во всём этом есть и моя вина, поэтому сейчас с этим буду разбираться я. А вы пока идите спать. Я провожу вас в гостевую спальню в мансарде… если вы вдруг, конечно, не голодны.

Марта покачала головой. Рео был прав — она ужасно устала и только сейчас это поняла. Похоже, гнев и слёзы отняли те немногие силы, которые оставались у неё после побега из горящего особняка.

К тому же меньше всего на свете она хотела пробовать какую угодно еду в вампирском доме.

Мансардный этаж оказался разделён на три помещения — лестница вела в кабинет господина Рео Кантоса, где располагались двери ещё в две маленькие комнаты. Одна из них явно служила спальней самому Рео. Вторая, судя по всему, предназначалась гостям и использовалась редко: стоило Марте войти, как в носу защекотало от пыли.

После её просторной комнаты в родительском особняке эта спаленка казалась крохотной, почти тесной. Но уютной: хоть на поверхностях лежал слой пыли, кровать была аккуратно заправлена, а постель выглядела свежей.

— Вы берёте моё дело? — сонно спросила Марта, валясь в кровать прямо в дорожном платье. Плащ остался висеть где-то в прихожей.

— Что за вопрос. Я взял его ещё до того, как вы едва не кинули в меня камнем, — улыбнулся господин Рео Кантос. Взгляд у него тем не менее оставался серьёзным и тяжёлым.

— Извините… я вспылила, — пробормотала Марта. Как только её голова коснулась подушки, она начала проваливаться в сон и едва услышала, как говорит на выходе из комнаты Рео:

— Спокойной ночи. Как проснётесь — ждите меня с новостями.

А потом дверь закрылась, и Марта забылась крепким, но беспокойным сном.

Глава 3, в которой Рео разговаривает с деревьями и полицией

Когда Рео убедился, что девушка спит, а дверь и окно её комнаты надёжно закрыты, он начал действовать. Теперь Марта была в безопасности — а свой дом Рео не без оснований полагал одним из самых безопасных мест в городе. А значит, руки у него оказались развязаны.

Из бессвязных всхлипываний Марты он успел узнать немного. Особняк, в котором она жила, подожгли сегодня поздним вечером. Попасть внутрь и вызволить родных девушка не успела. Только подхватила брата и побежала за помощью, а затем — в полицию и к нему.

Маловато вводных. Но достаточно, чтобы составить какой-никакой план действий. Расспрашивать её сейчас попросту не было смысла — Марта явно находилась не в том состоянии, чтобы припомнить что-то полезное.

Первым делом нужно было проверить самое недавнее место происшествия — то, где он встретил девушку во второй раз. То, где пахло опасностью. И то, откуда неведомый злоумышленник похитил у Марты из-под носа юного Виктора.

Стоило наведаться в этот дрянной переулочек раньше, шипел себе под нос Рео, быстрым шагом отмеряя брусчатку мостовой. Половину следов уже наверняка замели или затоптали. А всё потому, что он не решился бросить девчонку одну в таком состоянии!

За всю свою долгую жизнь господин Рео Кантос так и не научился нормально реагировать на женские слёзы. Когда Марта разрыдалась — он просто оторопел и почти час просидел истуканом, лихорадочно придумывая, что тут можно сказать. А потом она вообще выбила его из колеи своим неожиданным выпадом про рост! Вот к чему это было?

— Вот поэтому я не работаю с людьми, — бросил Рео на бегу какому-то деревцу, растущему вдоль широкой аллеи. Деревце согласно шевельнуло желтеющими листьями на ветру. Похоже, тоже недолюбливало человеческий род.

Нужный проулок был тих, пуст и тёмен. Разбуженные криками горожане уже успели вернуться в кровати, а утренние разносчики ещё не появились в каждом уголке со своими газетами.

А главное — исчезло противное морозное ощущение опасности, от которого каждый волосок вставал дыбом, как у хищного зверька. Кто бы ни прятался в тенях, наблюдая за Мартой, сейчас он ушёл.

Оставалось надеяться, что ушёл он не по следам девушки и сейчас не пытается влезть в окно гостевой спальни. Хотя у него, конечно, всё равно бы не получилось… но незачем пугать Марту лишний раз.

Рео остановился посреди проулка и втянул носом воздух. Пахло сыростью, холодным камнем, грязной тряпкой, мусором — типичными ароматами трущобы. Только вампирские обострённые чувства могли заметить кое-что ещё.

Холодный металл. Кожа. Шерсть, но не дурно пахнущая звериная — хорошая шерсть, из какой делают дорогие плащи. И совсем уж исчезающе слабый запах пороха.

— Они не стреляли, — бормотал Рео, внимательно оглядывая улицу, опускаясь на холодную мостовую, осматривая стены ближайших домов, — выстрелы я бы услышал. Но оружие у них было. Много оружия. Так-так…

Следов и правда почти не осталось. Неведомый похититель отлично подготовился. Кое-где остались следы сажи — похоже, в тех местах, где испачканные одежды Марты и Виктора задевали стены — но на этом всё.

Совсем иначе дело обстояло за домом. Там, где Рео в прошлый раз краем глаза заметил ускользающую тень. Сейчас в этом месте никого не было. А вот свидетельства были.

В мусорной куче за домом Рео отыскал измятый и испачканный сажей форменный китель мальчика. Судя по всему, беднягу унесли отсюда в одной ночной одежде, причём именно унесли — следы сажи от маленьких ботиночек обрывались примерно там, где Рео нашёл Марту.

А потом обнаружилась вообще бесценная улика — крохотная капелька крови на шероховатой поверхности стены одного из деревянных домишек поблизости.

— Кристоф, — негромко произнёс Рео. — Как я вообще мог забыть?

Он осторожно коснулся капли и поднёс палец к губам. На мгновение замер — а потом кивнул самому себе и быстрым шагом пошёл к ближайшему переулку.

След ещё чувствовался. Слабый, почти неуловимый, но он был — исчезающий аромат крови перебивался запахом кожи и пороха. Конечно, в таком деле Рео уступал полицейским собакам, но если эти двое не успели уйти далеко, он, скорее всего, их нагонит.

Нужно ведь вернуть этой измученной девушке хотя бы брата.

Ожидания оказались растоптаны так же быстро, как и появились. Спустя несколько поворотов след резко исчез у входа в какую-то подворотню.

Выветрился? Да с чего бы так внезапно?

— Они не взяли машину, — задумчиво пробормотал себе под нос господин Рео Кантос, оглядывая брусчатку, — иначе пахло бы бензином. И лошадь не взяли, от них запах вообще за несколько метров слышно. Не улетели же на крыльях, в конце концов!

Он прошёлся вокруг нескольких запертых дверей, но следов так и не обнаружил. Жилых домов в этом районе не было — какие-то складские постройки, которые, судя по виду, были построены самое меньшее лет сто назад.

Разумеется, склады оказались закрыты. Да и будь они открыты, Рео бы это не слишком помогло. Вряд ли владельцы помещений загорелись бы желанием дать незнакомцу разрешение осмотреть их собственность посреди ночи.

Из-за дурацкого ограничения, свойственного вампирам, поневоле приходилось оставаться законопослушным. И, как назло, ночь была на исходе, поэтому подкараулить преступника у выхода он бы тоже не смог.

Выходит, тупик. Но только пока. Наверняка что-нибудь можно придумать.

Стоило бы ещё наведаться в Элбри — особняк Кристофов, который, как успел узнать Рео, находился примерно в двенадцати километрах от города. Дорога неблизкая, даже если ехать на машине. Когда Марта с братом прибыли к дому Рео, пожар уже вряд ли оставил что-то от особняка. Впрочем, даже пепелище могло дать ответы.

Но неяркое осеннее солнце уже показывалось за горизонтом. Рео нипочём не успел бы добраться туда и вернуться домой до рассвета. Да что там — он бы не успел, даже если бы не истерика Марты.

Девушка сказала, что обратилась в полицию, когда добралась до города. Автомобиль Рео не брал, а пешком до полицейского участка дойти бы не успел. Но, к счастью, оставался телефон.

— Полиция Крейста, — хриплый голос перебивался помехами, но даже так, казалось, заполнял собой всё пространство телефонной будки. — Я вас слушаю.

— Доброе утро, — поздоровался Рео. — Подскажите, пожалуйста…

Полицейский на том конце провода выслушал его рассказ… или притворился, что выслушал. Краем уха Рео слышал чей-то смех на фоне и шелест листов бумаги.

— А вы, собственно, кто? — буркнул страж порядка, когда он закончил.

— Я представляю интересы младших Кристофов, — уклончиво ответил Рео. — Частный детектив.

В трубке крякнули — то ли раздражённо, то ли просто с удивлением.

— И я вам должен поверить? Пусть младшие Кристофы сами приходят, с ними и будем говорить, — полицейский помедлил. — Пожар потушили. Дому конец. Господин и госпожа погибли. Больше ничего сказать не могу.

Что ж, этого следовало ожидать.

Не то чтобы Рео тешил себя излишними надеждами. Даже взяв экипаж, Марта и Виктор потратили бы не меньше часа, чтобы добраться до него. Да и неизвестно, были ли их родители ещё живы на момент пожара…

И всё-таки брошенное между делом «погибли» было как удар по лицу.

На пути обратно к дому господин Рео Кантос тихо говорил сам с собой — привычка, приобретённая долгими вечерами в уединении. Но сейчас его мысли занимали не личные архивы и не философские идеи.

— Так, что мы знаем? Дети как-то добрались до города… скорее всего, им помогли жители деревни. Чёрт, надо было расспросить Марту подробнее… хотя нет, в таком состоянии она не смогла бы говорить… может, стоило сразу уложить её спать и поехать в Элбри?

Последний вопрос был обращён к очередному деревцу, встретившемуся на пути. По пути домой было много деревьев — тут пролегала тенистая аллея, по которой Рео любил гулять, когда ему случалось чувствовать скуку или меланхолию.

Но сейчас было некогда. Хоть поводов для меланхолии и оставалось предостаточно, о скуке или тем более о свободном времени уже не могло быть и речи. Как всегда в такие моменты, Рео жалел, что ночи коротки, а его сущность не позволяет выходить на улицу днём.

Скорбеть по господину Кристофу он себе запретил. Не время для этого.

«Ты уже не поехал в Элбри. Что толку жалеть?», — как бы отвечали ему шуршащие на ветру ветви дерева.

Выходит, снова люди. Снова глупые человеческие дрязги, которые не меняются год от года, одно десятилетие за другим. Мелочные желания и заслоняющие разум идеи.

И — опустошающее разочарование в конце, когда развязка в очередной раз доказывает, что мир куда банальнее и хуже, чем Рео хотел бы думать.

Всё-таки он не мог отступиться. Как всегда. И, разумеется, будет об этом жалеть, но потом. Делу время.

По возвращению домой Рео приличия ради проглядел вечерние газеты. Пожар, о котором говорила девушка, явно произошёл ночью — новостей о нём в прессе ожидать пока не приходилось. Но и других зацепок не нашлось. Биржевые сводки, дебаты, некрологи, тревожная статья журналиста-паникёра о том, как плох для местной культуры растущий интерес высших кругов к восточным обычаям… Ничего, что как-то намекало бы на возможность предстоящей трагедии.

Рео отложил газету и снова взялся за картотеку. Он открыл папку «ЛЮДИ, ЛИТЕРА К» и листал, пока не разыскал фамилию Кристоф. Потом перешёл к папке «ВОСТОК» и просидел за ней до тех пор, пока солнце не начало просвечивать сквозь тёмные плотные шторы. И только тогда взялся за авторучку — писать Марте указания на утро.

Глава 4, в которой Марте нельзя выходить из дома

Проснувшись, Марта не сразу поняла, где находится. Комнатка казалась непривычно тесной, а сквозь окно не пробивались лучи солнца — оно оказалось завешено плотными шторами, и в помещении царил полумрак.

Она сонно огляделась. Столик, стул и шкаф, дорогие обои. Но такая маленькая площадь комнатки, такая скромная обстановка! Может, она ещё спит, и ей снится собственный кукольный домик, созданный по подобию Элбри?

И тут Марта вспомнила.

События прошлого дня пролетели перед глазами калейдоскопом, сердце забилось в груди так, что, казалось, вот-вот выскочит, а воздух резко стал душным и вязким. Нет больше её дома. Нет больше Элбри. Она одна, и не спит, и это не кукольный домик, а жилище нечеловеческой твари, к которой они с Виктором вчера пришли за помощью — дом вампира!

Марта судорожно всхлипнула и огляделась снова — уже не безмятежно, а затравленным взглядом зверя.

И увидела, что на столе лежит исписанный лист бумаги.

Она вскочила с кровати, не потрудившись её застелить. Всё равно постель теперь придётся стирать: ночью Марта уснула прямо в одежде, грязной, испачканной сажей и дорожной пылью.

Письмо было коротким, написанным на хорошей плотной бумаге мелким и разборчивым почерком.

«Дорогая госпожа Кристоф!

Пока вы спали, я навёл кое-какие справки. Вашего брата забрали живым, и эти люди были отлично вооружены. Тем не менее сомневаюсь, что он был убит.

Расскажу вам подробности, когда зайдёт солнце. На случай, если вы заскучаете, в моём кабинете есть небольшая библиотека. В кухне вы найдёте холодильный шкаф — там имеется нормальная еда. Можете брать, что захотите.

Ни при каких обстоятельствах не выходите на улицу в одиночку! Если что-то случится — я проснусь. В ином случае не будите, это бесполезно.

В остальном чувствуйте себя как дома.

— Рео

P. S. О том, что случилось в Элбри, вы наверняка узнаете из газет. Приношу соболезнования, но по возможности прошу не отчаиваться»

Он сказал о её родных и её доме только в постскриптуме! Что за чёрствый и бездушный… да его и человеком-то не назвать! И почему это ей нельзя выходить из дома?

Марта аккуратно отдёрнула плотную штору и выглянула в окно. Снаружи царил солнечный день, люди сновали туда-сюда по оживлённой улице, голоса и стук копыт были слышны даже сквозь оконные стёкла. Обычно в такие дни она выходила в Перекат, деревеньку рядом с поместьем, и гуляла по узким протоптанным улочкам, наблюдая за жизнью местных.

Она тихонько вздохнула и продолжила наблюдения. Дама в зелёном платье, мужчина в коричневом тренче. И где-то на той стороне дороги — некто в чёрном, стремительный, едва заметный.

Марта замерла. Всего на миг, но ей показалось, будто между домами мелькнула зловещая тень. Ровно такая, как вчера вечером, когда она едва заметила краем глаза движение, не успела понять, что происходит — и вдруг осталась посреди улицы одна.

«Не выходите на улицу в одиночку».

Пережитое горе вдруг обрушилось на неё, нахлынуло стремниной, разом застилая всю беззаботную яркость дня. Марта как механическая кукла ходила по дому, заглядывала в комнаты, скорее для приличия пролистала книги в библиотеке — кстати, весьма неплохой — но даже не смогла уловить, что там написано.

В прихожей она ненадолго остановилась, чтобы забрать из-под двери утреннюю газету, которую почтальон просунул в щель для писем. Взгляд тут же прирос к заголовку на первой странице:

ТРАГЕДИЯ В ОСОБНЯКЕ КРИСТОФОВ

У Марты внутри всё заледенело. Толком не вчитываясь, она бегала глазами по строчкам, только чтобы выхватить из потока текста самые ненавистные сейчас, самые страшные фразы:

«…Тела господина и госпожи Кристоф транспортировали в городской морг Крейста… дата похорон уточняется… местонахождение Марты и Виктора Кристоф после обращения в полицию неизвестно… Приносим соболезнования родственникам семьи Кристоф и надеемся, что милостивый Бог упокоит души этих достойных…»

Она отшвырнула газету и плакала, пока не закончились слёзы.

Рео не соврал: еда у него дома была нормальной. Просто Марте кусок не лез в горло. Даже электрический холодильный шкаф, стоящее посреди маленькой кухни дивное чудо, о котором она раньше читала только в газетах — даже он её не впечатлил.

Всё, на что её хватило, — позвонить немногим оставшимся родственникам, чьи номера она помнила. Матери госпожи Кристоф и каким-то дальним племянникам. Дрожащим голосом Марта рассказала о случившемся, а после того как положила трубку, ощутила себя совершенно опустошённой.

Так она и промаялась до самого вечера. В бесплодных попытках занять себя хоть чем-то Марта не услышала, как скрипнула, открываясь, дверь на мансардном этаже. И обнаружила присутствие Рео, только когда тот бесшумно и внезапно возник прямо у неё под носом. Она не заметила движения. Просто в какой-то момент подняла взгляд, а господин детектив уже сидел в соседнем от неё кресле.

— Чем занимаетесь? — спросил он вместо приветствия. Марта, и без того напряжённая до предела, отпрянула от него как от змеи.

Господин Рео Кантос оглядел её с головы до ног — растрёпанную, бледную, в мятой и грязной вчерашней одежде и наверняка с совершенно сумасшедшим заплаканным взглядом.

— Понял. Скорбите. Выходит, новости только плохие?

— А то вы не знали, — угрюмо бросила Марта. Ей не хотелось сейчас попадаться ему на глаза. Хотелось забиться в ракушку и до конца дней оплакивать свою потерю.

— Догадывался, — спокойно согласился Рео, — хотя, признаться, у меня оставались некоторые безумные надежды. Это непрофессионально, но…

Он пожал плечами.

— Поговорим о вашем ночном похитителе. Вы успели его разглядеть?

Куда делся вчерашний сочувственный, почти ласковый тон? Господин Рео Кантос выглядел поразительно равнодушным к её трагедии. И вокруг да около больше не ходил — тут же перешёл к делу.

— Нет. Он… он был очень быстрым, — запинаясь, произнесла Марта. — Я увидела только тень. Даже не уверена, точно ли это был человек. Просто невероятная скорость.

— О, это был человек, я не сомневаюсь, — перебил её Рео. — Я бы почувствовал, если бы за нами вчера наблюдал нелюдь.

— Наблюдал?! — воскликнула Марта, но Рео не ответил. Похоже, у него была привычка разговаривать с самим собой, и в такие моменты он совершенно не нуждался в собеседнике.

Такая бесцеремонность ужасно злила. Но господин вампир как будто обладал способностью разбивать вдребезги горестное оцепенение Марты. С его появления прошло меньше минуты, а она уже перестала всхлипывать и вместо этого начала сердито собирать воедино разрозненные мысли о вчерашнем.

А Рео тем временем тихо бормотал себе под нос:

— Да, человек, шерсть и кожа… Плащ, я полагаю. И перчатки. Но какая ловкость! Или он из тех, кто умеет скрывать своё присутствие? Нет, в таком случае… но почему девушка… у него же были все возможности, я пришёл не сразу…

Господин Рео Кантос поднялся с кресла и продолжал говорить, размашистым шагом ходя туда-сюда по комнате. Марта уже перестала различать отдельные фразы, когда он словно вспомнил об её существовании — резко остановился, повернулся к ней и спросил:

— Что делал в этот момент ваш брат? Может, он вёл себя как-то необычно?

Марта вспыхнула.

— У нас сгорел дом, и мы были одни на улице среди ночи! Вы думаете, в таком положении можно вести себя обычно?!

Снова накатили воспоминания. Снова шевельнулся в горле комок. Рео, будто не заметив, продолжил допрос:

— А что делали вы? Как повели себя, когда брата схватили?

Нет, она понимала: он должен об этом спросить. Это его обязанность как детектива. Но мог бы проявить хоть капельку сочувствия! А ведь вчера господин Рео Кантос показался Марте на удивление человечным.

— Мы шли по улице, — не без труда подавив слёзы, начала рассказывать Марта. — Виктор сказал, что знает, где найти помощь. Я поверила ему, потому что… наверное, была в отчаянии. И тут на эту улицу кто-то выскочил…

Когда из переулка к ним метнулась тёмная тень, Марта даже не успела среагировать. Мгновение — и холодная ладошка брата легко выскользнула из её руки. От шока Виктор даже не вскрикнул. Даже не попытался сопротивляться. Прерывистый вздох — вот всё, что вырвалось у него изо рта.

Марта попыталась броситься следом, но похититель с Виктором на руках уже скрылся в ночных тенях. И вот тогда она закричала.

Остальные события этой безумной ночи рассыпались в голове, превращались в бессвязную кашу. Марта умолкла и опустила голову. Рео искоса взглянул на неё,

— Ваш брат сказал, куда вы идёте? Судя по тому, где я вас нашёл, вы явно не в полицию направлялись.

— Мы там уже были, — без выражения произнесла Марта. — Нам предложили остаться. Обещали дать ночлег. Но я настояла на том, чтобы пойти к вам.

Как бы она ни старалась, в голосе всё равно прозвучали нотки укора. Господин детектив не мог этого не заметить — но это было, скорее, к лучшему. Глубоко внутри Марте хотелось его уколоть, хоть как-то выместить обиду и злость за произошедшее.

— У Виктора много друзей в академии, думаю, он собирался пойти к кому-то из них. Там явно комфортнее, чем в казённом жилье от полиции, — закончила Марта.

— Хм, — неопределённо ответил Рео. — Хорошо, последний вопрос. Как вы думаете, почему похититель не стал трогать вас?

Она растерялась. Правда ведь! Неизвестный в плаще действовал так, словно её, Марты, вовсе не существовало. Хотя явно понимал, что сестра похищенного мальчика не будет сидеть сложа руки после его пропажи.

— Может, он не смог бы справиться с двоими сразу? — ляпнула она. Рео хмыкнул.

— Извините, но если он так ловок, как вы его описали, то он бы справился и с дюжиной тепличных цветов вроде вас. Вы могли бы быть уже мертвы, понимаете? Но почему-то стоите сейчас передо мной.

Казалось, хуже ей стать уже не может, но после этих слов господина детектива к горлу начала подкатывать самая настоящая тошнота. Рео смерил Марту оценивающим взглядом, а потом со вздохом подошёл к небольшому шкафчику в углу гостиной.

— Выпейте, — он достал из шкафчика какую-то бутылочку и капнул в оставленную ей кружку с остывшим чаем. — Насколько я знаю, на людей этот настой действует как лёгкое успокоительное. Истерику не остановит, но дурноту снимет.

Марта с подозрением уставилась на чай. Он подёрнулся маслянистой плёнкой и как будто слегка изменил цвет.

— Вы же не собираетесь меня опоить или отравить?

— Помилуйте! Если бы мне пришло в голову избавиться от хлопот, я бы просто выпустил вас на улицу и не пачкал руки.

— А вчера почему мне его не дали? — не успокаивалась Марта. Замечание Рео о хлопотах она решила проигнорировать.

— Оно бы всё равно не помогло, — с едва заметным раздражением пояснил Рео. — Я же сказал — это лёгкое успокоительное. А ещё вчера вы бы точно не поверили моим намерениям и, чего доброго, швырнули бы этой чашкой мне в лицо. Пейте уже.

Вот уже второй раз подряд ей приходилось проглатывать невысказанные едкие ответы на не менее едкие реплики. Самое неприятное, что он был прав. Предложи ей той ночью «успокоительное» — ни за что бы не согласилась его выпить.

При мысли о прошлой ночи дурнота вновь подкатила к горлу. Марта вздрогнула, помедлила, а потом решительно выдохнула и одним глотком осушила содержимое чашки.

Жижа оказалась отвратительно горькой. Пока Марта пыталась проморгаться и вытирала выступившие слёзы, Рео как ни в чём не бывало опустился на диванчик в гостиной и развернул злосчастную утреннюю газету.

Это действие было настолько простым и естественным, что Марта на мгновение даже отвлеклась от горя и злости и впервые взглянула вокруг с интересом. На господине Рео Кантосе снова был модный костюм, на этот раз тёмно-фиолетовый с белым кантом, и это совершенно не вязалось с её представлениями о частных детективах.

А ещё у него дома электрический свет. И холодильный шкаф! Даже у её отца, любителя всего эксцентричного, дома не водилось таких диковинок, как работающий на электричестве рефрижератор. Между прочим, безумно дорогих.

Внутри по-прежнему ворочался тяжёлый комок, но тошнота и дрожь понемногу отступали.

— О! Похоже, действует, — Рео оторвался от газеты, поймал её взгляд и неожиданно улыбнулся. — Так-то лучше, а то я начал было подозревать себя в том, что хожу во сне и обращаю ни в чём не повинные души.

Марта не сразу поняла смысл его слов, а когда поняла, у неё снова загорелось лицо и похолодело всё остальное. Она ведь совсем забыла о том, чем питаются вампиры и как превращают людей в себе подобных.

А ещё, похоже, она и впрямь плохо выглядела. Со вчерашнего дня Марта даже не переодевалась — не во что было. Разве что ополоснулась в ванной, смыв с себя остатки копоти и сажи.

— Не пугайтесь так, — всё с той же улыбкой продолжил Рео. — Незачем. Я, можно сказать, идейный противник питья крови из людей напрямую. Это неудобно, негигиенично… но давайте не будем отвлекаться. Если вы в состоянии говорить, я хотел бы задать вам ещё пару вопросов.

Марта всё ещё растерянно сжимала в руках опустевшую чашку. Рео поднялся с дивана, аккуратно взял её из ладоней Марты и поставил на стол.

— Первый вопрос — где вы планируете жить? У вас есть надёжные друзья, которые смогли бы приютить вас на время?

Вопрос застал Марту врасплох. Поглощённая горем, она совершенно об этом не подумала. Конечно, у неё были знакомые по академии, и были подруги по переписке, но вряд ли такие знакомства считаются достаточно близкими…

— Н-нет, — наконец неуверенно произнесла она. — Но у меня есть деньги!.. Я могу снять комнату в отеле, чтобы вас не обременять.

— Оставьте, — отмахнулся Рео. — Если вам некуда идти, можете пока пожить здесь. Тут безопаснее, чем в отеле, а вы будете под моей защитой. Если вы не против, конечно.

Марта и сама не знала, была она против или нет.

— Я подумаю, — осторожно произнесла она, отходя к стене и присаживаясь на диван, где недавно сидел господин детектив. — А второй вопрос?

— Собираетесь ли вы принять участие в расследовании? — не моргнув глазом снова огорошил её Рео.

— Простите… что?

Большего Марта выдавить из себя не смогла.

— Поясняю, — он словно ждал, что она переспросит. — Обычно я такого не предлагаю. Но у вас, кажется, слишком уж сильный личный интерес. Я не уверен, что вы без меня не начнёте действовать самостоятельно.

Вот сейчас Марта по-настоящему задумалась. Расследование… Подходит ли она для такого? Большую часть жизни они с Виктором прожили в семейном поместье, редко выбираясь даже в город. Вряд ли от неё будет толк в поиске улик и допросах подозреваемых.

— Это же опасно? — на всякий случай уточнила она. Не просто же так Рео говорил ей не выходить из дома одной.

— Да. Но рядом со мной — безопаснее, чем если попытаетесь сделать что-то в одиночку.

Он не стал отпираться — а потому Марта сразу поверила.

Это было глупо. К тому же, скорее всего, совершенно бесполезно, но… Рео был прав. Сквозь чёрное одеяло скорби уже начинали прорастать жгучие ростки жажды деятельности. Она бы сошла с ума, если бы ей пришлось всё это время просто сидеть сложа руки.

Наедине с тягостными мыслями, душащими, как демон сонного паралича.

Ну уж нет.

— Да, собираюсь, — наконец ответила Марта. На этот раз её голос звучал уверенно.

— Я так и думал, — кивнул Рео. — Если вы пошли в отца хоть в чём-то кроме внешности, то не сможете оставаться взаперти. Будете бесконечно думать о том, чего не сделали, и в итоге зачахнете в своей скорби.

Марта знала историю их знакомства в общих чертах, но о настоящем отношении господина Рео Кантоса к её отцу могла только догадываться. Похоже, они были ближе, чем она думала раньше — последней репликой Рео попал прямо в точку.

— Вы отличаетесь от того, что рассказывал мне отец, — невольно заметила Марта. — Он вас описывал как любителя красивых жестов и пафосных фраз, а вы… на удивление прагматичны.

— Не путайте работу с личным временем, — с подозрительным, каким-то нервным смешком заявил в ответ Рео и отвёл взгляд.

— То есть, он не так уж и неправ?

— Кто знает, — туманно откликнулся господин детектив. — Давайте лучше ближе к делу. В газете сказано, что тела ваших родителей лежат в городском морге. Думаю, мне стоит их осмотреть. Поедете со мной?

Это было сказано таким непринуждённым тоном, что у Марты потемнело в глазах.

— А! Прошу прощения, если мои слова прозвучали резко, — поспешно добавил Рео, присаживаясь рядом с ней на диван. — Я ко многому отношусь иначе, чем вы привыкли. Большинство моих клиентов — не люди и не реагируют на подобные вещи так эмоционально. Я не хотел вас расстроить.

Она лишь пожала плечами в ответ. С самого момента пробуждения Рео всем своим видом красноречиво демонстрировал, что ожидать человечности от него не стоит. Видимо, это просто стоило принять.

— Я могу поехать и без вас, — продолжил господин детектив. — Но тогда, вероятно, будет сложнее получить разрешение на осмотр тел. К тому же хотелось бы проверить… кое-что.

— Что именно?

— Появится ли похититель снова, — пояснил Рео. — Понимаю, звучит пугающе, но судя по тому, что он не убил вас до сих пор — смерти вам он не желает. А чего желает, как раз стоит разобраться. Я в свою очередь обещаю, что не позволю никому причинить вам вред.

Всё это было так страшно и незнакомо. Марта сама не знала, что чувствует. Эмоции словно подёрнулись горькой плёнкой, но онемевшие губы сами собой произнесли:

— Если я поеду… это поможет найти Виктора?

Рео недолго помедлил с ответом:

— Вероятно.

— Тогда я согласна, — без колебаний ответила Марта.

Рео не стал переспрашивать. Словно того и ждал, он одним движением вскочил с дивана, схватил её за руку и увлёк за собой в прихожую. А по пути продолжал говорить:

— Тогда поедем сейчас. Морг открыт для посещений не круглые сутки, а уже поздний вечер. Темнеет в это время рано, но как вы понимаете — времени всё равно в обрез. К тому же стоит заехать в полицию и сообщить о пропаже вашего брата, потому что меня прошлой ночью слушать не стали. А вот с вами, думаю, поговорят.

Он вытащил её на другую сторону дома. Там под неприметным навесом стоял автомобиль — чёрный, высокий, с тонкими колёсами и складной брезентовой крышей. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: стоит такое чудо техники весьма недёшево.

— Садитесь рядом, — как ни в чём ни бывало продолжил Рео, берясь за причудливый руль, — и подробно расскажите о вчерашнем дне. Обо всём до и после того, как вы оказались у моего порога.

Он нажал на педаль и потянул рычаг. Автомобиль задрожал, взревел и тронулся.

Глава 5, в которой Рео и Марта посещают городской морг

Вопреки его ожиданиям, Марта не заговорила сразу. Она молча сидела рядом с ним — прямая, бледная, скорбная — пока он неторопливо выруливал на широкую улицу.

Колёса стучали по брусчатке, мимо плыли горящие вечерние фонари, а Марта всё молчала и молчала. Рео уже начал беспокоиться, не стало ли ей снова плохо, когда с губ девушки вдруг сорвалось:

— Он не хотел к вам идти.

— Простите?

— Вы спросили, вёл ли Виктор себя необычно. Я вспомнила. Он так яростно отвергал любую помощь… думаю, это считается.

Рео вывернул руль и скосил взгляд на Марту, не забывая, впрочем, следить за дорогой.

— Может, он просто не доверял мне? Довольно разумно с его стороны, надо признать.

«Хоть и довольно обидно», — мысленно закончил Рео. Ему хватило благоразумия не говорить этого вслух. Марта лишь пожала плечами: не знаю, мол.

— Было около десяти вечера. Мы вместе увидели пожар, — вместо ответа девушка почему-то сменила тему и монотонно, как автомат, начала рассказывать о прошлой ночи.

С такой Мартой было явно проще, чем с рыдающей и дрожащей, но он по-прежнему чувствовал необъяснимый дискомфорт. Выходит, так ощущается стыд?

— Я тут же схватила Виктора и побежала в деревню за помощью…

— Вы были в доме? — уточнил Рео.

— Нет. Мы гуляли в саду.

— Вы часто так делаете?

— В последнее время реже. Он полюбил одиночество, когда подрос.

Рео кивнул и жестом велел продолжать, продолжая внимательно смотреть перед собой. Дорога после захода солнца была, как обычно, пуста, но это спокойствие могло нарушиться в любой момент.

Сейчас нужно было быть начеку. Вчерашний гость мог появиться когда угодно.

Марта помолчала, собираясь с мыслями.

— Как я и сказала, мы были в саду. Он довольно обширный, особняк скрывается за деревьями. Поэтому и не заметили сразу. Загулялись, ушли далеко от дома, а потом почувствовали запах дыма. Вернулись — второй этаж горит. Я побежала помочь родителям, но… — она запнулась. — Но не смогла открыть входную дверь. Ни одну, ни вторую.

— Двери были заперты?

— Скорее, чем-то заблокированы с той стороны. Может, если бы я попыталась… если бы на окнах не было решёток…

Голос девушки снова подозрительно задрожал, и Рео поспешил утихомирить бурю ещё до её начала:

— Нет-нет, думаю, вы поступили самым разумным образом. Одни вы бы всё равно с пожаром не справились. Вы ведь взяли брата и побежали в деревню?

Марта рассеянно кивнула и продолжила рассказ. Рео мысленно выдохнул: расплачься она посреди дороги, ему бы точно пришлось ослабить бдительность. Стоило предупредить её заранее.

Сложно с этими людьми. Вампирша или ведьма на её месте скорее злилась бы, чем плакала.

По словам Марты выходило, что они с братом добежали до деревни пешком, преодолев около двух километров. Подняли на уши местных и тут же помчались за помощью в Крейст.

— Мы доехали до депо и выяснили, что пожарным уже сообщили, и они на пути к дому, — путано объясняла Марта. — Может быть, увидели с каланчи или получили срочную телеграмму. Тогда мы пошли в полицию и обо всём рассказали, но… не знаю, справятся ли они.

— Вы говорили, вам предложили ночлег?

— Да, какие-то комнаты при участке. Но я попросила нас отпустить. Решила пойти к вам, потому что отец о вас рассказывал…

— Почему ко мне? — уточнил Рео. — Вы сказали, полицейские отнеслись к вам с участием. Почему решили, что они не справятся?

Марта замялась.

— Знаете, — неожиданно тихо и неуверенно произнесла она, — я думаю, вы больше заслуживаете доверия.

От неожиданности Рео чуть не свернул не в ту сторону. Доверия! Пожалуй, это было последнее, что он ожидал услышать от девушки, ещё вчера пытавшейся швырнуть в него камнем.

Она по-своему истолковала его молчание и пустилась в объяснения.

— Понимаете… я сразу сказала, что это поджог и нас хотят убить. Но, кажется, мне не поверили до конца. Ни в деревне, ни в полиции.

— Я как раз хотел об этом спросить, — кивнул Рео. — Почему так уверены?

— Наверху нечему гореть, — пояснила Марта. — На верхнем этаже не было камина или даже керосиновых ламп. И двери во время пожара оказались закрыты не просто так.

— Вы сказали об этом полиции?

— Конечно. Они ответили, что всё проверят, но попутно сказали что-то вроде… иногда пламя вспыхивает из-за случайно оставленной свечи. Вот только запертые двери это не объясняет. Родители не закрылись бы на ночь, когда нас с Виктором нет дома.

Она задумалась и замолчала. Рео не стал перебивать: краем глаза он заметил, как кусает губы и хмурит лоб Марта, и решил не сбивать ход её мыслей.

— Горело странно, — наконец изрекла она. — Два входа закрыты. Третий в огне. Единственное место на первом этаже, которое горело. Я подумала…

— Что поджигатель вышел оттуда и буквально спалил за собой следы, — закончил Рео одновременно с ней. — Вы на удивление чётко мыслите для человека в состоянии шока.

В ответ Марта бессвязно пробормотала что-то, похожее на «благодарю», хотя особой благодарности в её голосе как раз не слышалось. Что ж, вряд ли ему стоило ожидать от неё теплоты после вчерашнего. Спасибо и за то, что согласилась на эту поездку.

Дальше продолжать разговор пока что не было смысла. В конце дороги высилось угрюмое серое здание полицейского участка.

По старой памяти Рео помнил, что господа полицейские никогда не торопились. Оставить ценного свидетеля сидеть в ожидании детектива несколько часов для них было в порядке вещей. К тому же вышла заминка с документами — все бумаги Марты сгорели вместе с особняком.

Пришлось заявлять ещё и об их восстановлении. Но как бы там ни было, полиция отпустила Марту всего через час — по их меркам довольно быстро.

Ничего нового полицейские не сообщили. Служащий мимоходом предположил, что причиной пожара сочли случайное возгорание — всё как сказала по пути Марта. В ответ на слова о поджоге полицейский покачал головой:

— Всё проверим, пока не надо домыслов. И без того шумихи слишком много.

Да что с ними такое? Громкое дело вроде двойного убийства с поджогом могло стать сенсационным! О нём уже трубили все газеты — а полицейские вели себя так, словно речь шла о какой-то мелкой краже.

Когда Марта вышла из участка, первым делом она с силой топнула ногой по неровной брусчатке. Замечаний Рео ей делать не стал. У него самого в голове вертелись выражения, более подходящие портовому грузчику, чем детективу.

— Может, обратиться в другой участок? — безнадёжно спросила девушка, пока они шли к автомобилю. — Здесь меня, похоже, так и не будут слушать.

— Можно, но не думаю, что в этом есть толк, — отозвался Рео. — Все участки связаны между собой. А я начинаю думать, что это равнодушие — очень неспроста.

Он хотел добавить ещё что-то, но не успел.

По спине пробежал холодок — знакомое со вчерашнего дня липкое, давящее ощущение угрозы. Кто-то был там, прятался в темноте подворотни на другой стороне улицы. Кто-то наблюдал за ними, и намерения у этого «кого-то» были самыми недобрыми.

Даже слишком недобрыми. А девушка уже встала на порог автомобиля.

В подворотне что-то шевельнулось.

— Марта! Ложитесь! — только и успел крикнуть Рео.

И сам, не дожидаясь, пока до неё дойдёт, толкнул девушку внутрь машины. Она успела лишь осоловело хлопнуть глазами.

В следующее мгновение в подворотне прозвучал негромкий хлопок. Над их головами что-то свистнуло, стукнуло и треснуло. А потом до чуткого слуха Рео донеслись тихие, но торопливые шаги. Неизвестный спешно удалялся.

— Ч-что это? — Марта скорчилась под сиденьем. Бледная, напуганная, с дрожащими губами. Стоило только переводить успокаивающее зелье — сейчас она снова была на грани истерики.

— Это, моя дорогая, попытка нас остановить, — усмехнулся Рео скорее встревоженно, чем весело. — И неплохо спланированная. Пистолет с глушителем, улица пустая — никто не заметил бы вовремя.

Никто, кроме вампира.

Марта осторожно выбралась из-под сиденья и во все глаза уставилась на аккуратное отверстие в тенте машины. Самой пули не было видно — она прошла насквозь.

— Они хотели меня убить! — вырвалось у неё.

— Так, погодите. Успокойтесь. Не время терять голову, — ничего лучше Рео в голову не пришло. Нужно было утихомирить её панику, пока она не переросла в настоящую истерику.

Разумеется, это не сработало. Вместо того чтобы взять себя в руки, девушка побледнела ещё сильнее, хотя казалось, это было уже невозможно. Её черты, и без того острые, сейчас стали как будто ещё резче и очерченнее. Прямо как у господина Кристофа, тогда, давно, на Востоке, когда…

Рео быстро отогнал непрошеные воспоминания. Рано расслабляться.

— Почему вы так спокойны? Вы что… ожидали этого? — Марта вдруг резко развернулась к нему. Страх на лице смешивался со злостью и отчаянием, и Рео знал это выражение.

Так смотрят на предателей.

— Нет. Такого — не ожидал, — он не лгал, но Марта по-прежнему смотрела с ужасом и недоверием. Что ж, это было предсказуемо. — Я ожидал слежки. Или, в крайнем случае, попытки похитить и вас. Но не покушения.

Рео немного помедлил и закончил:

— Приношу свои искренние извинения. Если бы я только знал, оставил бы вас дома.

До этого момента господин Рео Кантос полагал, что юная госпожа Кристоф зачем-то нужна похитителям. Раз они по какой-то причине не забрали её сразу — возможно, захотят закончить начатое, как только девушка выйдет из дома.

Естественно, он бы не позволил тронуть её даже пальцем, но надеялся, что таким образом сможет вживую столкнуться с преступником.

Вот только как теперь объяснить это Марте?

— Вы думаете, простых извинений достаточно? — резко спросила она. — Вы со всеми клиентами так себя ведёте? Обещали, что будете защищать! А ведёте себя как будто… как будто вам всё равно, умру я или нет!

— Да нет же! Послушайте, я…

— Я думала, вы действительно готовы помочь! Но вы ведь хотите от меня поскорее избавиться?

Это недопонимание начинало заходить слишком далеко. Как не вовремя. Сложно было представить худшее место для перепалки, чем улица, где на его клиента только что совершили покушение.

— Не хочу, — резче, чем следовало бы, возразил Рео. — Поэтому и говорю — успокойтесь. Нам нужно ехать. Он может вернуться в любой момент, а морг скоро закроется.

Марта закрыла глаза и со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы. Похоже, аргумент подействовал: вместо того чтобы огрызнуться, она отвернулась от него и опустилась обратно на сиденье. Дыра от пули темнела у неё над головой.

Похоже, стрелял профессионал. В темноте, из пистолета, на большом расстоянии — попасть было бы сложно даже человеку с боевым опытом.

Минутку.

Над головой?

— Погодите-ка! — быстро произнёс Рео. — Встаньте снова и выйдите на порог машины. Только медленно. Да-да, вот так, спасибо.

Марта покосилась на него с возмущённым недоумением, но вопросов задавать не стала. Послушно приподнялась, шагнула к выходу. Рео игнорировал её колючий взгляд — он смотрел только на пулевое отверстие.

— Хм, нет, — пробормотал Рео, когда Марта, кинув на него последний недоумённый взгляд, выбралась из машины. — Слишком рано делать выводы. Он мог просто промахнуться.

— Выводы о чём? — хмуро поинтересовалась девушка, заглядывая в кабину. — Вы вроде говорили, что мы спешим. Я могу лезть обратно?

— А, да, — рассеянно кивнул Рео. — В общем, судя по тому, что я вижу, — в вас бы всё равно не попали. Вы стояли вот тут. А пуля прошла здесь.

Он пальцами отмерил расстояние от отверстия до места, где находилась голова Марты.

— Вы же не пытаетесь так оправдаться? — с подозрением спросила она, снова усаживаясь на сиденье. — Если пытаетесь, то это просто жалко.

Что ж, не ему её судить. Он бы на её месте тоже никому не верил.

— Нет. Я недооценил опасность и за это прошу у вас прощения. Хоть я вас и оттолкнул, вы всё равно могли пострадать, и это моя ошибка.

Почему-то говорить эти слова было сложнее, чем всю ночь идти по запутанному следу преступника. Что ж, а кто любит признавать свои промахи?

Марта шумно вздохнула.

— Мне больше некуда идти, — холодно произнесла она, — поэтому сегодня я вынуждена вас простить. Но если вы не хотите потерять моё доверие…

«…больше не подвергайте меня опасности», — ожидал услышать Рео в качестве окончания фразы и заранее был готов согласиться с этим условием. Но девушка снова его удивила:

— …будьте внимательнее. Я не хочу умирать. Особенно — не найдя Виктора.

Вот уже несколько десятков лет ему не приходилось настолько явно испытывать чувство вины по отношению к человеку. Но дочь Йозефа Кристофа, кажется, была достойной наследницей своего отца.

— Хорошо, — согласился Рео, но на душе от этого легче не стало.

Хотя полицейский участок был совсем рядом, они оба даже не подумали заглянуть туда снова и заявить о покушении.

Не сговариваясь.

Слух не подвёл: кто бы ни стрелял в Марту, этот человек — а это был человек! — скрылся, как только ему не удалось завершить начатое. Остаток дороги до морга прошёл без приключений. Только Марта больше не была так разговорчива: отмалчивалась или говорила урывками.

— Мы добрались до вас, а дальше вы знаете, — только и сказала она.

Они подъехали к моргу аккурат за час до окончания времени, выделенного для посещений.

Ночной смотритель, угрюмый неразговорчивый человек лет сорока, знал Рео уже не первый год. Увидев Марту, он без лишних вопросов провёл их к жертвам пожара. Что ещё лучше — согласился не афишировать появление в морге юной госпожи Кристоф, о пропаже которой газеты трубили с самого утра.

Если девушку действительно хотят убить, лучше не кричать на каждом углу о её местонахождении. Знакомые и нотариус всё равно узнают, но вот без газетчиков по возможности стоит обойтись.

В морге горели тусклые газовые лампы, царил холод и пахло смертью. Вокруг стен длинной комнаты, больше похожей на коридор, один за другим стояли накрытые покрывалами столы.

Служащий морга молча указал на два стола в дальнем углу и вышел из помещения.

Смотреть на тела девушка отказалась. Отвернулась к стене и принялась изучать какой-то плакат с описанием устройства человеческого организма. Рео оказался предоставлен сам себе. К лучшему: страдания Марты только усложнили бы дело.

За годы их разлуки Йозеф Кристоф успел отрастить солидный живот и не менее солидные рыжие усы, а грузная фигура ни в чём не выдавала того высокого юношу с горящими глазами, которого Рео когда-то повстречал во время путешествий по Востоку. Нынешний Йозеф не походил на прошлого так же, как сытый домашний кот не похож на сервала.

— Какая разница, — прошептал Рео себе самому, — он всё равно мёртв.

Будь господин Кристоф жив, в его чертах, вероятно, ещё можно было бы различить тень прошлого. Но сейчас добродушное полное лицо застыло в предсмертной гримасе, превратившей его в жуткую маску. А рыжие волосы, опалённые огнём, только оттеняли желтоватую, будто восковую кожу.

Рео отмечал это между делом, пока пальцы разматывали покрывало, расстёгивали обожжённую домашнюю рубашку, ощупывали кожу, холодную и липкую. Тело на удивление хорошо сохранилось: на нём почти не было ожогов, словно бушующая стихия решила пощадить господина Кристофа в память о былых делах.

— Что же тебя убило, дружище? — пробормотал Рео. — Дым? Угар?.. Непохоже, чтобы огонь. Впрочем…

Ответ пришёл тут же. В углу воротничка рубашки господина Кристофа расплывалось характерное бурое пятно. Небольшое — при невнимательном осмотре его можно было принять за очередное пятно сажи. Кровь свернулась и почти не пахла, а рецепторы забивал запах гари, но происхождение следа не вызывало сомнений.

— Как же они это пропустили? — произнёс Рео вслух, да так, что услышала стоящая поодаль Марта. Она закончила с одним плакатом и сосредоточенно рассматривала другой — но упрямо не поворачивалась к телам.

— Что пропустили?

Вместо ответа Рео молча расстегнул рубашку на трупе и ослабил воротник. И точно — под ухом виднелась неправильной формы ссадина, окружённая жутким синюшным кровоподтёком.

На поверхности кожи запеклось несколько капель крови. Слишком маленькая ранка, чтобы вызвать смерть. И всё-таки…

Похоже, оставался только один выход. Он терпеть не мог этого делать, но, кажется, быстро установить причину смерти сейчас можно было лишь так.

Кто бы мог подумать, что ему придётся ещё раз попробовать кровь господина Йозефа Кристофа — причём при таких обстоятельствах?

Рео коснулся ссадины, приложил окровавленный палец к губам и замер. В голове взорвался знакомый калейдоскоп образов, ярких и быстрых до тошноты.

Огромная гостиная; свечи, дрожащие в канделябрах; лицо любимой жены, на котором улыбка сменяется ужасом; неожиданный резкий запах. Мелькнувшая сбоку тёмная тень и удар в шею — как будто бы не очень сильный, но всё тело простреливает болью, а в груди становится тесно и тяжело, и всё это длится бесконечно долгие секунды, а потом…

— Рео, что с вами?!

Марта трясла его за плечо. Острое личико — ну точно Йозеф в молодости! — скривилось в гримасе, как у испуганной обезьянки. Рео повернулся к ней и обнаружил, что почти лежит ничком на груди у покойного господина Кристофа. Проклятье, он совсем забыл ей сказать!

— Не беспокойтесь, — Рео попытался улыбнуться, но увиденное до сих пор держало в своей власти: он не вполне владел лицом. — Знаете, почему вампиры обычно не пьют кровь мертвецов?

Марта отпрянула и захлопала глазами. На лице беспокойство сменилось ужасом, а ужас — отвращением. Она поняла, и поняла быстро.

— Я не получаю от этого удовольствия, если что, — добавил Рео, поднимаясь. — Видеть и ощущать последние мгновения жизни жертвы — сомнительное развлечение. Но в моём деле способность полезная.

Отвращение не спешило уходить с лица Марты, хотя в глазах загорелся огонёк понимания.

— Вы что-то увидели, — она не спрашивала, а утверждала, и Рео не видел причин скрывать от неё правду.

— Вашего отца убил не огонь и не дым. Боюсь, когда вы ломились в закрытую дверь особняка, он был уже мёртв.

Глава 6, в которой мы узнаём больше о семье Марты

Остаток времени в морге Марта не запомнила, поглощённая мыслями. Она никак не могла переварить слова Рео. Выходит, всё было зря — и её торопливость, и ночные метания, и страхи!

И отец, и мачеха были убиты одним быстрым ударом в шею каким-то тупым предметом. С невероятной точностью.

— Со вторым телом кровь можно было бы и не пробовать, всё и так было ясно, — как ни в чём ни бывало рассказывал Рео, пока они возвращались к машине. — Но я надеялся увидеть лицо. Он ведь первым ударил Йозефа, а она сидела напротив. Между прочим, это был вышколенный наёмный убийца. Дилетант не сможет с одного удара попасть в нервный пучок¹, да так, чтобы это вызвало смерть.

— Рео, перестаньте, — одними губами произнесла Марта. — Мне дурно.

Она сама не могла сказать, что из сегодняшних событий было хуже всего. Попытка использовать её как приманку? Недавнее покушение? Вынужденная необходимость увидеть труп отца — безвольное, пожелтевшее тело и лицо, на котором навсегда застыло жуткое болезненное выражение? Бесцеремонность Рео, осквернившего это тело, пусть и в попытке добыть информацию? Или новости, принесённые кровью, от которых по коже бежал мороз?

Правильно ли она поступила, когда решила участвовать в расследовании? Стоит ли вообще полагаться на этого вампира, способного так спокойно столкнуть её с опасностью?

— Молчу, — неожиданно легко согласился господин Рео Кантос. — Но сначала последнее. Лицо было закрыто воротником и капюшоном — рассмотреть не вышло. А вот фигуру я запомнил. Высокий, широкоплечий мужчина в чёрном. Подозреваю, что именно он вчера похитил Виктора и сегодня стрелял в вас. Так что не теряйте бдительности. Он ещё попытается, я уверен.

Легче от этого не стало. Правда, не стало и хуже: после всего, что случилось, новая угроза уже не казалась чем-то из ряда вон.

Они вышли из морга в молчании, давящем, как вековой ледник.

— Марта, — вдруг сказал Рео, остановившись перед автомобилем, — вам нужна новая одежда.

— Что?

Марта рассеянно оглядела собственный наряд, печальное состояние которого не могли скрыть даже густые сумерки. Изрядно испачканное, пахнущее сажей платье, измятый плащ да сбитые ботинки — хороша же она сейчас, наверное! Особенно на фоне одетого с иголочки Рео. Удивительно, как господин смотритель морга не вышвырнул её на улицу, приняв за нищенку.

И всё-таки в такое время думать об одежде… похоже, он и вправду воспринимал мир совсем иначе, чем Марта. Даже если это было своеобразное проявление заботы после сегодняшнего, меньше всего сейчас ей хотелось выбирать наряды.

— Завтра вызову швею. У меня дома нет женских платьев, — продолжал господин Рео Кантос, — а мои костюмы вам, прошу прощения, будут не по размеру.

В его последних словах мелькнуло такое уязвлённое самолюбие, что Марта невольно улыбнулась — впервые за день.

— Извините. Я не знала, что моя реплика про рост так вас заденет.

— Глупости! Она вовсе не задевает, я просто не понимаю, какое отношение… — он начал было снова заводиться, как тогда, в гостиной, но вдруг осёкся на полуслове. — Кстати, Марта! А почему ваш брат вчера был в ночном платье? Не самый подходящий наряд для прогулки по саду.

Марта нахмурила брови. Точно, эта деталь совсем вылетела у неё из головы.

— Он уже отошёл ко сну. Но потом постучался ко мне и попросил составить ему компанию во время прогулки. Только школьный китель сверху накинул. Я поворчала, что простудится, но он всегда такой упрямый…

— И часто он так делает?

— Ну… — Марта задумалась. — Бывает, он не спит по ночам. Подолгу не может уснуть. Иногда приходит ко мне, но выйти прогуляться предложил впервые.

— Надо же, проблемы со сном в таком возрасте, — как бы вскользь заметил Рео. — Сколько ему лет, говорите?

— Тринадцать, — от воспоминаний о Викторе на душе вдруг стало теплее. — Но многие думают, что больше. Он ведь очень умный. Читал лет с трёх. С шести изучал историю… боже мой, Рео, если он ещё жив — прошу, найдите его!

Последнее вырвалось у Марты против воли — забылась даже недавняя злость. Господин Рео Кантос глянул на неё вполоборота и улыбнулся краешком губ.

— Я же сказал вам — найду. — Он забрался было в автомобиль, но вдруг передумал и выскочил наружу. — Вчера ночью Виктор точно был жив. И непохоже, что его забрали, чтобы убить. Потому что, повторюсь, иначе вы оба были бы уже мертвы.

С этими словами Рео нагнулся и скрылся под колёсами. Марта смотрела на него во все глаза, но спустя мгновение он выбрался из-под машины — удивительно, но даже не испачкав свой франтовской костюм.

— Тут всё чисто, — заявил Рео, запрыгивая на ступеньку автомобиля. — У меня были подозрения, что наш друг решит оставить нам прощальный подарок. Хорошо, что они не оправдались.

Марта кивнула и вслед за Рео полезла в экипаж. Похоже, он и вправду ощущал себя виноватым: предложил помочь с заказом одежды, умолк, как только она попросила его перестать, и вообще был необычно учтив. Неужто действительно не хочет потерять её доверие?

Далось оно ему, если на то пошло. Расследовать можно и без этого.

Она решительно не понимала, что ещё может сказать по делу. Но господин детектив заговорил сам, стоило тёмной громаде здания морга скрыться за углом.

— Как вы думаете, кто мог желать ему смерти?

Марта покачала головой. Она не слишком интересовалась знакомыми отца, но видела, что в своих кругах тот пользуется любовью и уважением. Причин его убивать просто не было!

Рео, впрочем, с ней не согласился.

— Причины всегда есть. А в случае с такими личностями, как ваш отец, их ещё больше. Вы не думали, что дело могло быть в какой-то реликвии или открытии?

— И снова нет, — вздохнула Марта. — В последней восточной экспедиции он подхватил тиф. Выжил, но с тех пор никуда не ездил. Подумывал возобновить путешествия в будущем, но… не успел.

Она сама знала, что этой информации мало. Как же Марта сейчас жалела, что не разузнала о его путешествиях подробнее, когда была возможность!

— Понятно. А ваш отец, — поинтересовался Рео, — часто рассказывал вам о том, чем занимался в экспедициях? На Востоке, в частности.

— Нет. Мне вообще ничего не рассказывали. Отец говорил, что рано или поздно я узнаю сама. У него в библиотеке хранились какие-то записи, но до поры он просил меня их не трогать, а я… слушалась.

Рео замер и обернулся к ней — даже на дорогу смотреть перестал.

— В библиотеке, — повторил он странным напряжённым тоном. — А эта библиотека, разумеется, находилась на втором этаже?

— Да, — Марта кивнула и нахмурилась. — Думаете, убийца хотел сжечь записи?

— Ну конечно! — неожиданно резко отозвался Рео. — Я сразу подумал, что это странно — поджигать дом со второго этажа. Огонь идёт снизу вверх. Кроме того, чтобы подняться на второй этаж, нужно больше времени. Единственное логичное объяснение — там было что-то, от чего хотели избавиться. Значит, архив!

Он почти не смотрел вперёд. Было темно, но даже так Марта могла различить, как светятся злым азартом его глаза. Похоже, внешняя безразличность господина детектива ввела её в заблуждение: сейчас ей совершенно не казалось, что ему всё равно.

— Там было что-то важное? — уточнила Марта. — Мне казалось, простые путевые заметки. Но я, как уже сказала, почти ничего об этом не знаю.

Она в двух словах попыталась объяснить: в последние несколько лет отец не работал над новыми отчётами или монографиями. А старые уже давно разошлись по издательствам — уничтожать их копии в личном архиве Кристофов не было никакого смысла.

— О-о, вы ошибаетесь! — Рео вдруг улыбнулся. — Я знаю только об одной поездке вашего отца. Но даже она была на редкость увлекательной и насыщенной событиями, причём многие из них никогда не попали бы в научные работы. Похоже, на обратном пути рассказывать буду уже я. Готовы слушать?

Марта была готова. И он рассказал.

— Если вы никогда не были на Востоке — туда стоит съездить хотя бы за впечатлениями, — задумчиво начал Рео. — По крайней мере, я так думал, когда меня туда понесло любоваться красотами. В моей жизни тогда только что закончился довольно тягостный период, и мне очень хотелось сменить обстановку. Палящее солнце альхаирских земель я, конечно, не учёл.

Он говорил негромко, но очень выразительно. Обычно деловитый тон стал неожиданно мечтательным и певучим. Марта слушала, а перед внутренним взглядом сами собой поплыли бескрайние степи, причудливые восточные растения, холмы и дикие травы, пригибающиеся под ветром, да маленькие домики из глины и дерева.

— В какой-то момент я решил пешком перейти степь. Чем я тогда думал? Понятия не имею. Но утро застало меня фактически на открытой местности. Думаю, нет смысла объяснять, что это значит для таких, как я.

— То есть вы всё-таки сгораете на солнце?

— Я лично стараюсь этого не делать, — усмехнулся Рео. — Сгораем, но не моментально. Небольшой запас времени есть, но это как бежать через огонь — никогда не знаешь, сколько ещё выдержишь.

Марта вздрогнула и решила больше ни о чём не спрашивать.

— Я кое-как провёл день в палатке, но было ясно, что дольше так продолжаться не может. Запасы крови, которые у меня с собой были, испортились на солнце, а сам я был совершенно вымотан и даже не мог найти нужное направление. Поэтому даже к следующему утру я ещё был далеко от города.

Он говорил с лёгкостью человека, который рассказывает забавную байку о далёком прошлом. Но Марта вдруг представила, как это: оказаться в бескрайней пустоши без пищи и укрытия, под палящим солнцем, лучи которого жгут и убивают. Представила и поёжилась.

Даже упоминание о запасах крови не вызвало привычного отвращения.

— Да не переживайте, — Рео покосился на неё, — ну чего вы такая бледная? Считайте это сказкой на ночь. Страшноватой, правда, но какая есть. Я же здесь, и ничего плохого не произошло. А всё благодаря вашему отцу!

Марту это совершенно не утешило. Особенно сейчас, когда отец лежал мёртвым в городском морге, убитый неизвестным наёмником.

— Не переживайте, — повторил Рео. — Потому что в этот момент на горизонте появляется господин Йозеф Кристоф. Прямо оттуда, где восходит солнце — чёрный силуэт на фоне красного неба. Рыжий и на гнедом коне. Как будто сам с солнца.

Марта представила себе молодого, улыбающегося отца, и глаза противно защипало.

— Дальше я знаю, — поспешно закончила она. — Отец любил хвастаться шрамами на руке и говорил, что это следы укусов восточного зверя. Всем, кроме нас: нам он сказал правду. Он нашёл вас, предложил свою помощь и кровь. И довёз до города.

— Хвастаться? — Рео улыбнулся. — Очень на него похоже! Он всегда был эксцентричным малым, Йозеф Кристоф, который умер слишком рано и унёс в могилу слишком много тайн.

Что-то в его тоне смутило Марту — как будто по безукоризненно гладкому фарфору вдруг побежала трещинка. Господин Рео Кантос продолжал улыбаться, темнота скрадывала его черты, а обманчивые блики фонарей не давали различить истинное выражение лица.

И всё же она узнала это выражение. Она видела его не раньше чем сегодня — в зеркале, когда в отчаянии слонялась по домику вампира.

— Вы что, — произнесла Марта одними губами, — тоже по нему скорбите?

Рео ответил не сразу.

— В своей манере. Но, думаю, можно сказать и так.

Марта не нашлась, что ответить, но в груди вдруг стало теплее. Она была не одинока в своей скорби, а Рео, такой с виду бесцеремонный и холодный, понимал её лучше, чем хотел показать.

Какое-то время они ехали в молчании, а потом Рео продолжил.

— Когда я спросил, что он забыл посреди ночи в степи, Йозеф ответил, что ищет тайны. И улыбнулся при этом ровно как вы, когда я напомнил вам, почему мои костюмы вам не подойдут.

Марта вспыхнула, открыла рот и тут же его захлопнула. Крыть было нечем. А Рео говорил дальше как ни в чём не бывало.

— Пока мы странствовали, я пару раз попытался его расспросить. Что за человек! Успел повидать кучу восточных реликвий, видел то, до чего даже я не добрался. Но больше всего его привлекало то, что ещё не нашли.

Марта прислонилась щекой к стойке тента автомобиля и выглянула наружу. Мимо машины плыли неяркие фонари. Дома в их свете выглядели бесформенными нагромождениями, и Марта решительно не понимала, как господин детектив может ориентироваться в них среди ночи.

Она знала, о чём говорил Рео. Отца всегда манило неизведанное. Не зря у них в гостиной висел на стене скелет какой-то древней рыбы. Не зря его библиотека сплошь состояла из биографий путешественников и энциклопедий, испещрённых пометками на полях.

Не зря, в конце концов, он приютил вампира и позволил ему пить свою кровь!

— И это стремление к тайнам его и погубило, — печально произнесла Марта, отвечая скорее собственным мыслям, чем Рео. И тут же ощутила на себе его колючий взгляд — хотя продолжала смотреть в окно. — Похоже, вы что-то об этом знаете.

— Очень немного, — медленно откликнулся тот. — Но думаю, вы правы. Йозеф охотился за реликвиями… я не знаю, нашёл ли, но если и нашёл, то сохранил в тайне. Не знаю подробностей, но, кажется, он искал что-то… с особыми свойствами.

— То есть… волшебное? — Марта развернулась к нему. Она слышала о многих открытиях отца. Тех, которые принесли ему славу и богатство. Тех, которые чуть не стоили ему жизни. Тех, которые в корне разрушили представления учёных об истории восточного Альхаира.

Но никогда — о волшебных.

Магия, особые свойства… Всё это звучало как абсурд и дурные выдумки. С другой стороны, прямо сейчас рядом с ней сидел вампир.

— Боюсь, скорее проклятое, — негромко ответил Рео, и впервые Марта различила в его голосе что-то похожее на печаль.

Автомобиль с рычанием и дребезжанием доехал до знакомого дома и остановился. Здание было ровно таким, каким Марта увидела его вчера: призрачно-белым в свете фонарей, с небольшой клумбой под окнами, двускатной крышей и резными перилами. Пряничный домик, а не логово нечисти.

— Послушайте, Марта, — с сомнением произнёс Рео, — я хотел сегодня съездить ещё и в Элбри. Но для меня ночь только началась, а вот вы весь день были на ногах и выглядите уставшей. Не возражаете, если я поеду без вас?

— Я только за, — быстро отозвалась Марта. От одной мысли о почерневшем, искорёженном остове родного дома в груди начинало мерзко ныть. Ей хватило морга.

Тем более Марта и впрямь ощущала усталость. А ещё голод: она весь день ничего не ела, и сейчас желудок решил напомнить об этой несправедливости.

Будто подслушав её мысли, Рео усмехнулся.

— Тогда накормлю вас ужином и поеду. Можете ложиться спать или отдыхать как хотите. Но из дома…

— …не выходить, я помню, — перебила Марта. — Не собираюсь. А откуда у вас человеческая еда?

— Из продуктовой лавки, — с ехидцей отозвался Рео и высадил её из машины. — А ещё мне понадобится приглашение. Дадите?

Марта молча кивнула.

Сначала ей казалось, что «накормлю» — это фигура речи, и Рео просто оставит её в компании полусырых продуктов. Но он с неожиданным проворством взялся за готовку. Марта, которую оттеснили на резной диванчик на кухне, во все глаза глядела, как господин детектив нарезает овощи, разделывает мясо и ссыпает ингредиенты в кастрюльку с ловкостью заправского повара.

— Не поверите, но я люблю готовить, — отозвался он в ответ на несказанный вопрос. — Особенно в такие ночи, как эта, когда мысли мешают думать.

«Мысли мешают думать»… Марта невольно подумала, что каламбур вроде этого мог прозвучать в её собственной семье.

— Вы похожи на мою мать, — вдруг сказала она. Рео с грохотом уронил крышку от кастрюли и обернулся к ней.

— Простите?!

— Она тоже готовила, когда чувствовала себя плохо, — улыбнулась Марта. — Тоже сама, без горничных и кухарок.

Вот опять: господин Рео Кантос, в холщовом фартуке поверх щегольского фиолетового костюма, смотрел на неё в полном замешательстве с поварёшкой в руке и не мог найти слов.

— Я не… я не чувствую себя плохо, — наконец произнёс он. — Мне просто надо собраться с мыслями. А ваша мать, она?..

— Мама умерла вскоре после рождения Виктора, — пояснила Марта. — Госпожа Лаура Кристоф — наша мачеха.

— Да, вы говорили про мачеху. — Рео вдруг нахмурился и отложил поварёшку. — Вы не любили госпожу Лауру?

— С чего бы? — приподняла брови Марта. — Думаете, отец потерпел бы у себя дома злую мачеху? Он же нас обожал!

Рео покачал головой и вновь повернулся к печке.

— Я не спрашиваю, была ли она злой. Мне интересно, почему вы по ней не скорбите. Будто её не существовало вовсе.

Марта смутилась. До сих пор она говорила об отце и мачехе как об абстрактных «родителях», но Рео одной фразой разбил этот нелепый самообман.

Не по «родителям» она скорбела, а по отцу.

— Вы правы. Да, правы, и я стыжусь этого, — негромко произнесла она. — Но за два года, что они женаты, я так толком и не познакомилась с госпожой Лаурой. Если отец был для меня солнцем, то она… даже не луной и не звездой, а чёрным небом. Я говорю глупости, да?

— Отнюдь нет, — неожиданно серьёзно ответил Рео. Он даже оторвался от готовки, и судя по разносившемуся вокруг прекрасному запаху, почти с ней закончил. Марта мимоходом отметила ещё одну диковинку — кухонную плиту, судя по всему, тоже работающую на электричестве. Страшно было даже представить, какие баснословные суммы Рео тратил на обслуживание дома.

До этого, поглощённая горем, она попросту не замечала ничего вокруг себя. И только теперь могла как следует рассмотреть скромную кухню в доме господина вампира — маленькую, не чета просторному помещению во флигеле родного особняка. Но скромность эта была обманчивой. Холодильный шкаф, электрическая плита и цветная мозаика на стене даже не намекали, а прямым текстом говорили: в кухню вложено целое состояние.

Окно в конце вытянутого, небольшого помещения было плотно занавешено тёмными шторами. Как и все остальные окна в доме.

— Признаю. Я совсем не знала госпожу Лауру, — Марта вздохнула. — А когда не знаешь человека — по нему сложно скорбеть. Особенно если ещё и отец…

Упоминание отца стало последней каплей. Железные обручи внутри её груди наконец лопнули с ужасным треском, и под этот аккомпанемент из глаз полились слёзы.

— Ну-ну, тише, Марта, тише, — пробормотал Рео, моментально оказываясь рядом с ней. — Знаете, я совершенно не умею утешать. Но могу хотя бы высказать вам соболезнования. Извините, что не сделал этого раньше.

У него в руках была тарелка самого восхитительно пахнущего рагу, которое Марта когда-либо видела. Рео поставил его на столик перед диваном и наклонился к ней.

— Я надеюсь, — тихо произнёс он, — что знал господина Кристофа достаточно, чтобы… в общем, такой человек, как он, стоит того, чтобы по нему скорбели.

И отвернулся раньше, чем Марта осознала его слова. Похоже, на эту реплику не стоило отвечать — да она и не смогла бы, но слёзы как-то сами собой утихли.

— Еда… несолёная, — наконец выдавила Марта невпопад.

— А! Я не могу рассыпать соль, иначе мне придётся её считать, — Рео тут же ухватился за возможность сменить тему. — Посолите сами. А мне, пожалуй, пора бежать, если я хочу осмотреть Элбри и вернуться до рассвета. Отдыхайте!

И он исчез, даже не попрощавшись.

¹ Травма сосудисто-нервного пучка — хоть и редкая, но вполне реальная причина смерти даже в нашем мире. Если коротко, реакция нервной системы на травму способна привести к остановке сердца.

Глава 7, в которой Рео отправляется в Элбри

К счастью, девушка не забыла о приглашении. Ему хватило бы и словесного, но скрупулёзная Марта потрудилась подкрепить его на бумаге и снабдить подписью — «чтобы у местных не возникло вопросов». Это было разумно. Пожалуй, даже слишком для тепличной девицы, которой ещё не исполнилось двадцати.

«А самому-то сколько было, когда начал корчить из себя самого умного?» — ехидно спросил злой голосок из подсознания. Рео не стал ему отвечать. Убедившись, что в ночи вокруг дома никто не шастает, он завёл автомобиль и выехал на восточную шоссейную дорогу.

На конном экипаже поездка заняла бы около часа. Но Рео не без оснований предпочитал технику живым существам, а изобретение автомобиля считал одним из величайших благ человечества. Поэтому полагал, что доберётся до Элбри минут за двадцать.

Так и вышло. Не прошло и получаса, как в правом окне замелькали крыши — приближалась деревня, о которой говорила Марта. Отсюда до особняка было не больше пары километров, и, пожалуй, стоило преодолеть этот путь пешком. Рео свернул с дороги и затормозил поодаль от въезда в деревню, так, чтобы машина была не слишком заметна среди густых, ещё не облетевших зарослей дикой ягоды.

Вокруг никого не было. Ожидаемо для середины ночи и идеально для спокойного осмотра места преступления, но ужасно неудобно для опроса свидетелей. Элбри лежал впереди по дороге: его было не видно за зарослями кустарника и широкой полосой полей.

— М-да, — вслух сказал Рео, оглядываясь на темнеющие поблизости крыши невысоких деревенских домиков. — По ночам люди спят, кто бы мог подумать? Даже не спросишь ни о чём.

У него были подозрения, что рёв двигателя всё же разбудил кого-то из жителей ближайших домов. Но даже если так — тогда с ним точно не захотят говорить.

Рео вытащил с заднего сиденья электрический фонарь и отправился в путь.

Грунтовая дорога была неширокой, но хорошо утоптанной. Недавно здесь явно проезжал экипаж и в спешке прошло много людей — местные бежали смотреть, что произошло, а вслед за ними к дому прибыла пожарная бригада. Больше ничего интересного не обнаружилось ни на обочинах, ни поодаль.

— Ничего не обронили по пути, — тихонько говорил себе под нос Рео, — ну да, а чего я ждал? Ушли налегке… Так-так, а как наш поджигатель покинул дом?

Заросли кустарника закончились, и теперь по обе стороны от дороги тянулись поля. Жатва уже закончилась — и слева, и справа видно было только тёмную жирную землю, словно замершую в ожидании холодов.

Если бы преступник прошёл здесь, его бы точно заметили. Поля великолепно просматривались, а Марта и Виктор подняли тревогу сразу, как только почуяли дым — уйти далеко поджигатель бы не успел.

Рео ускорил шаг, и вскоре вдалеке показался Элбри — чёрный остов на фоне беззвёздного ночного неба. Пожалуй, не брать с собой Марту было правильным решением.

Ему и самому стало не по себе.

Казалось, воздух всё ещё хранил запах дыма. Чёрный кованый забор, сплетённый в изящную вязь, огораживал поместье от непрошеных гостей. Но сейчас тяжёлые ворота были распахнуты настежь и едва слышно поскрипывали, когда поднимался ветер.

Какая разница? Будь ворота хоть сто раз открыты, Рео не смог бы попасть внутрь, не дай Марта ему приглашения. Как прошлой ночью не сумел пойти по следу преступника в старинные складские здания — кстати, нужно будет поискать их владельца.

Когда-то Элбри был роскошным трёхэтажным особняком, асимметричным, с фигурными башенками разной высоты и большими окнами. В этом был весь Йозеф. Даже в родных краях ему не изменила любовь ко всему экстравагантному и дорогому: над планировкой явно потрудился именитый архитектор.

На удивление, внешняя отделка особняка почти не пострадала. Кирпич и гранит лишь почернели от огня и дыма, но остались на своих местах. А вот внутри Рео, судя по всему, ждала полная разруха.

Парадная дверь была вырвана из петель и лежала на полу — поверженный колосс! Крепкая дверь: металл толстый, замок основательный. Похоже, местные жители выбивали её всей деревней. Или постарался огонь?

Рео ненадолго задержался у входа. Марта говорила, что дверь была заблокирована чем-то изнутри, и оказалась права: в груде мусора и осыпавшейся штукатурки он нашёл переломленную пополам толстую доску светлого дерева. Практически нетронутую огнём и совершенно непохожую на изящную тёмную древесину, которой были отделаны внутренние помещения.

— Ага. Видимо, этим и заблокировали дверь. А зачем — это мы ещё посмотрим.

Внутри Элбри выглядел плачевно, хотя не настолько, как казалось вначале. Сам огонь почти не добрался до первого этажа, но потолок в нескольких местах обрушился, и теперь то здесь, то там громоздились безобразные обугленные обломки перекрытий.

Огонь замёл следы почти начисто. Иного Рео и не ожидал. Ему было интересно другое. Он по очереди обследовал комнаты первого этажа, изучил кухню, пересёк огромную гостиную — там, судя по всему, и ужинала несчастная чета Кристоф в свой последний вечер.

Над камином большой гостиной висел скелет почти полуметрового иглозуба¹ — чёрт, Йозеф, и где только достал такого большого! Разрушения его почти не коснулись: рыба молча топорщила клыки куда-то в сторону обугленной бархатной портьеры.

Какая всё-таки красавица. Интересно, Марта не будет против, если он заберёт… так, стоять! Не время сейчас об этом думать.

На столе всё ещё стояли тарелки с едой, которая уже успела заветриться. Приборов и одного бокала не хватало. Может, стащил кто-то из местных при осмотре дома, а может, убийца избавился от вещей, хранящих его следы.

Никакой крови. Никаких следов борьбы — или просто следов. Ничего, что могло бы указывать на совершённое здесь преступление.

На всякий случай Рео прихватил с собой кисть и порошок для проявления отпечатков пальцев, но, кажется, это было совершенно бесполезно. Пепел, сажа и осыпавшаяся штукатурка замели все поверхности. Окрасить отпечаток под таким слоем не смог бы ни один порошок.

Да и доступ к каталогу отпечатков могла дать только полиция. А от неё ожидать помощи не приходилось. Оставалось только продолжить исследования комнат в надежде, что следы найдутся где-то ещё.

В малой гостиной отделка оказалась скромнее. А вот обстановка кричала о роскоши: комната была вся уставлена восточными диковинками. С первого взгляда нетронутыми. Но присмотревшись, Рео заметил на столах прямоугольные участки без следов гари.

Гипотеза о местных, прикарманивших ценности, понемногу подтверждалась. Сокровища известного путешественника — кто смог бы устоять?

Но больше всего на первом этаже Рео интересовала планировка. Выходов оказалось три. Через первый, парадный, он зашёл: прихожая вела в большую гостиную. Второй шёл от малой гостиной и выходил на террасу, за которой расстилался сад — в этом месте дверь оказалась до сих пор заблокирована. Третий ход, чёрный, располагался рядом с кухней и служебными помещениями.

В отличие от других коридоров, этот был почти полностью сожран огнём. От двери остались одни лишь угли, и только крепкие несущие стены не позволили пламени распространиться по первому этажу и уничтожить его окончательно.

— Ага, вот здесь ты и вышел, — догадался Рео. — На террасе тебя бы увидели Марта с Виктором. Парадный вход ещё заметнее. Через окно тоже никак — решётки крепкие. Значит, сбежал отсюда… а чтобы после этого в дом никто не смог войти, совершил второй поджог.

Рассуждая вслух, он не спеша осмотрел кухню.

Ещё недавно здесь кипела жизнь. Полки ломились от посуды, в углу громоздился внушительный ледник. Всё аккуратно сложено. Никаких забытых, брошенных второпях личных вещей. Не похоже, чтобы прислуга убегала в спешке.

— Выходит, вы покинули дом ещё до пожара, — задумчиво произнёс Рео. — Всем составом. Вы что, знали заранее?

Надо было сразу расспросить Марту о слугах! Вот ведь… совсем вылетело из головы. Такой большой особняк не обошёлся бы приходящей горничной, как дома у него самого. Слуг явно было много. И кто-то из них мог что-то знать!

Когда с кухней было покончено, Рео выглянул наружу с чёрного хода и ожидаемо ничего не увидел. Если тут и были следы, их затоптали пожарные и залило водой из брандспойтов. Узкая дорожка уходила куда-то в сторону и раздваивалась: один путь вёл к деревне, а другой…

А другой сворачивал в лес. Интересные были маршруты для прогулок у жителей этого дома.

Рео сделал несколько шагов по тропинке, ни на что особенно не надеясь. Трава по обе стороны от дороги до сих пор была по-летнему высокой, хоть и высохла с приходом осени. Её не успели подстричь. А теперь это делать было некому.

Человеческий взгляд не смог бы заметить на тёмной тропе ничего необычного. Но вампирское зрение ночью только обострялось — спустя ещё несколько шагов Рео краем глаза уловил, как в густых зарослях что-то слабо блеснуло.

Вытянутый кусок металла, почти не тронутый огнём. Бензиновая зажигалка.

Слишком дорогая, чтобы принадлежать прислуге. Слишком закопчённая, чтобы лежать здесь давно. Сам Йозеф и его жена не курили, а о детях и говорить было нечего.

Как ни посмотри, она могла принадлежать только поджигателю. И, вероятно, как раз была орудием преступления.

Рео осторожно поднял зажигалку рукой в перчатке. Вряд ли убийца намеренно бросил её так близко к месту преступления. Скорее выронил, стараясь уйти поскорее и не попасться никому на глаза. А потом её просто не стали искать — отношение полиции к этому делу он уже понял, а пожарным, скорее всего, было просто не до того.

Картина произошедшего понемногу прояснялась.

Выходило, что преступник проник в дом, который незадолго до этого по неизвестной причине почти опустел, с чёрного хода. Затем прошёл в большую гостиную, чтобы расправиться с господином и госпожой Кристоф. И сделал это быстро. От удара в нервный пучок умирают за несколько минут и не успевают позвать на помощь.

Когда с жертвами было покончено, убийца направился на второй этаж. Поджёг библиотеку, быстро спустился вниз и вышел с чёрного хода, подпалив напоследок и его — чтобы замести следы.

Второй этаж тоже стоило осмотреть. Вряд ли от архивов осталось хоть что-то, кроме пепла, но порой и пепел может рассказать больше, чем самый словоохотливый свидетель.

Смотреть оказалось особо не на что: этаж выгорел дотла. Пол кое-где провалился, в нём зияли дыры, а над головой раскинулось беззвёздное ночное небо — крыша в нескольких местах обрушилась, и половина этажа была завалена обломками. Рео в кои-то веки порадовался, что жизнь не наградила его внушительными габаритами. Иначе у него никогда бы не вышло пробраться через эти дебри и не рухнуть на первый этаж вместе с обгорелой половицей.

Чёрные от копоти стены, груды осыпавшейся штукатурки на полу да кое-где обугленные остовы бывшей мебели — вот всё, что Рео видел на протяжении всего пути. Не было даже смысла останавливаться, чтобы что-то осмотреть. Если тут что и было, пожар замёл любые следы.

И всё же это место могло дать кое-какие ответы. Запах. Возможно, для обычного человека он бы остался незаметным, смешался с вездесущей вонючей копотью. Но Рео, принюхавшись, мог учуять слабый запах чего-то ещё, кроме горелого дерева и обугленного кирпича.

Бензин. Этот запах было сложно с чем-то перепутать — Рео почти ежедневно приходилось дышать им, когда он заправлял автомобиль. Не говоря уже о том, что именно этот запах он чувствовал сегодня в воспоминаниях Йозефа Кристофа.

А от архивов не осталось ничего. Лишь угадывались среди углей очертания бывших полок и того, что некогда было толстыми томиками, рукописями и заметками знаменитого путешественника и исследователя Йозефа Кристофа. На полу среди обломков валялись оплавленные остовы подсвечников.

Ни один из них не обгорел сильнее других и не выглядел как источник возгорания. И уж тем более в комнате не было никакого взрыва газовых светильников — после такого она бы пострадала ещё сильнее.

До визита Рео втайне надеялся, что обнаружит какой-нибудь проход в секретную комнату. От Йозефа можно было ожидать и такого. Но ни на первом, ни на втором этаже не нашлось механизмов или полых стен. Если подобное помещение и существовало в этом доме, вход в него остался похоронен под обломками.

Господин Рео Кантос в последний раз оглядел помещение. Остатки большого металлического глобуса, погнутый торшер, искорёженный граммофон — или фонограф? Всё настолько изувечено, что вряд ли сохранило хоть какую-то информацию.

Треснувшие механические часы на стене показывали без пятнадцати минут десять. Если предположить, что механизм остановился, когда вспыхнул огонь — именно в это время преступник поджёг библиотеку. Всё совпадало с рассказом Марты. Она заметила пожар как раз около десяти вечера.

Больше ничего полезного найти не удалось. Рео почти было решил, что ночная прогулка завершена, когда чуткий вампирский слух уловил новый звук, совершенно чужеродный в покинутом сгоревшем особняке.

Шорох и звук шагов. Человеческих шагов — не мышь и не собака. Кто-то крался по первому этажу, неумело, но старательно скрывая своё присутствие.

Рео медленно, без малейшего звука двинулся обратно к лестнице. На полпути дорогу преграждал большой провал в полу, и шорох доносился именно из него. Внизу находилась малая гостиная. Та, откуда после пожара умыкнули какие-то ценности.

А не вор ли вернулся посмотреть, что ещё можно забрать из особняка?

Действовать нужно было быстро. Сперва Рео хотел просто прыгнуть в дыру, но опасение переломать ноги оказалось сильнее любопытства. Пришлось почти беззвучно красться к остаткам лестницы, пересекать кухню и медленно, чтоб не скрипнул пол под ногами, добираться до коридора.

Молодой парнишка в поношенной деревенской одежде с опаской выходил из малой гостиной с мешком на плече, когда Рео бесшумной тенью преградил ему путь.

— И что же мы здесь делаем?

Тот отпрянул. Похоже, меньше всего на свете он ожидал кого-то встретить в сгоревшем доме посреди ночи. Что ж, в этом Рео мог его понять.

— А вы, а вы… а вы к-кто? — запинаясь, пробормотал воришка и попятился обратно в малую гостиную. Рео шагнул вперёд и остановился на пороге комнаты.

Паренёк был совсем юный. Светлые растрёпанные волосы, детское, не оформившееся ещё толком лицо. Держался он просто, одет был бедно, но под затёртым костюмчиком угадывались крепкие мышцы. Судя по всему — какой-то наёмный работник.

— А я первый спросил, — почти ласково пропел Рео, подходя ещё ближе. Парнишка побледнел и затрясся. — Давайте помогу ответить: прибираете к рукам добро покойного господина Кристофа?

— А… я… п-п-простите! — вдруг заверещал парнишка. — Я не хотел, не хотел! Нам теперь не заплатит никто, я подумал, что теперь вещи никому не нужны ведь, поэтому…

— Поэтому давайте вы начнёте с того, что представитесь, — перебил его Рео. — А потом ответите на несколько вопросов. И можете не трястись так, у меня нет желания сдавать вас в полицию.

Всё равно от неё пока было больше вреда, чем пользы.

Кажется, воришка не поверил. Но трястись и правда перестал. Отошёл вглубь комнаты, приблизился к разбитому окну, словно оценивая — сможет выпрыгнуть или нет? Окинул взглядом практически целые решётки и, недовольный результатом, со вздохом повернулся обратно к Рео.

— Петер я, — уныло произнёс парнишка. — Садовником тут работал. Ну и так… по хозяйству. Тут жеж других таких нанимателей не найти, как Кристофы. Вот я и старался, сверх договора делал всякое.

— Тебе хоть шестнадцать-то есть? — приподнял брови Рео. Очень хотелось вставить что-нибудь язвительное про некошеную траву на заднем дворе, но он сдержался. Не стоило пугать паренька ещё больше.

Петер нерешительно кивнул.

— Да меня б иначе и не взял никто. Господин Йозеф детям трудиться не дозволял. А мне вот повезло. Ну… то есть, когда-то повезло.

Он ещё раз окинул взглядом малую гостиную, пересчитал взглядом многочисленные статуэтки на полках и горестно вздохнул. Даже не заметил, что проболтался: «мне повезло» нельзя было истолковать иначе, чем признание в обмане работодателя. Не было ему шестнадцати.

— Сочувствую, — отозвался Рео без видимого энтузиазма. Хотя энтузиазм его как раз переполнял: похоже, нашёлся человек, который сможет пролить свет на загадочное исчезновение прислуги! Только бы развернуть его болтливость в нужное русло…

— А вот теперь всё закончилось, — Петер наморщил нос, словно был готов заплакать. — Вот что нам теперь делать, а? Господин и госпожа умерли, юные господа подевались куда-то. А нам что? Я подумал, может, вреда не будет… я только второй раз сюда пришёл, честное слово! Мне маму старую надо кормить!

Ну разумеется. У каждого из них всегда есть мама, больная сестрёнка и умирающий пёсик на трёх лапках. Отговорки Рео не интересовали.

— Да перестаньте вы, перестаньте, — нетерпеливо прервал он излияния садовника, по старой привычке невольно переходя обратно на «вы». — Давайте так. Я, как и говорил, не буду сообщать о вас в полицию. А вы взамен расскажете мне, что произошло в тот день, когда случился пожар.

В голубых глазах парнишки промелькнуло что-то похожее на понимание.

— А-а… Так вы вроде этого… сыщика? Ищете улики? Да только не найдёте вы их, сгорело всё, разве только здесь…

Петер заметно приободрился — как будто принадлежность господина Рео Кантоса к частным детективам как-то улучшала его собственное положение. Он важно поднял глаза на изуродованный потолок, наморщил лоб и закусил губу. В голове у парнишки настолько явно вертелись какие-то шестерёнки, что их было почти видно наяву.

Наконец простодушное лицо просияло пониманием.

— Так их убили! А нам сказали, что от свечи загорелось… Полиция приезжала, вы знаете? Про госпожу Марту и господина Виктора спрашивала, а они уже уехали. Мы их с тех пор и не видели.

Это Рео и так знал. Кажется, с парнишкой нужно было говорить более прямо.

— Почему вас отправили домой в тот день? — теряя терпение, резко произнёс он. — Кристофы были одни в доме, это известно. Что случилось?

— А-а-а… — протянул Петер озадаченно. — А я думал, вы в курсе. Нас госпожа Лени, экономка, по домам отправила. Сказала, приказ был, чтоб все ушли к вечеру. Мы удивились, конечно. Но кто ж от выходного откажется? Если б мы знали…

— Понял-понял, — поспешно заговорил Рео, пока парень снова не начал предаваться жалобам на своё финансовое положение. — Вам не показалось это подозрительным?

Петер покачал головой.

— От господина Кристофа всего можно было ожидать. Сегодня прикажет какую-то восточную дуру в теплице посадить, а у неё листья — как у паука лапы, представляете? Завтра вдруг запрётся в библиотеке и сидит там весь день, и разговаривает сам с собой.

— Сам с собой? — переспросил Рео. Такого за Йозефом, насколько он помнил, не водилось.

— Ага! Ну, мы думали сперва, что он по телефону. А потом поняли, что какой телефон, сюда ж линию-то так и не провели! А в библиотеке никого. Вот и решили, что сам с собой, — Петер задумался и поспешно добавил. — Но мы не подслушивали, вы не думайте! Там всё равно ничего разобрать нельзя было.

Рео мысленно сделал пометку: проверить, с кем и как мог разговаривать Йозеф в библиотеке. А ещё стоило расспросить эту госпожу Лени. Кто и зачем приказал ей отозвать слуг?

— А я ещё спросил сперва, а не поджог ли это, — похоже, словоохотливый Петер был рад наконец поделиться своими мыслями. — А мне полицейский ответил: не лезь не в своё дело! Вот так. А второй сказал, что, мол, нет, точно нет. А глазки-то бегают… Я ведь знал, что всё не просто так! Знал ведь!

Он вдруг расплылся в широкой улыбке, как будто в произошедшем было хоть что-то весёлое. Недавняя робость куда-то делась: парнишка расправил плечи, уверенно зашагал по комнате и, к неудовольствию Рео, оказался выше его.

— Я ещё сказал им — вы госпожу Марту найдите! И господина Виктора! А они мне…

— Кстати, а полицейские что-то сказали по поводу молодых господ? — быстро спросил Рео.

— А вот я о том и говорю! Сказали, найдут. Но так, знаете… вот как я говорю «да, конечно, я сейчас же займусь удобрениями», когда точно знаю, что сегодня не соберусь.

Рео хмыкнул. Петер в своей простоте мог быть на редкость выразительным.

— А больше ничего подозрительного в этот день не произошло? Никто не ссорился? Не приходило необычных гостей?

— Да нет, — задумался садовник. — К господину какие-то гости, как всегда, приходили. Старичок этот смешной. Учёный. К молодым господам — учителя, тоже как всегда. Госпожа дома сидела.

— И дома она, разумеется, сидит всегда?

— Ага, — Петер пожал плечами. — Домоседка она.

За годы работы Рео хорошо уяснил одну вещь. Нет ушей и глаз острее, чем у прислуги. Нужно будет проверить всех — и экономку, и «смешного старичка», и учителей. А ещё поговорить с другими работниками.

Особенно — с теми, кто прислуживал госпоже Лауре.

— Я задам вам ещё несколько вопросов, — мягко произнёс господин Рео Кантос. — А потом вы можете идти. И знайте: я приложу все усилия, чтобы молодые господа остались в безопасности.

Последнего Рео говорить не хотел.

Само как-то сорвалось.

¹ В нашем мире эта рыбка называется саблезуб. Удивление Рео понятно — обычно они не достигают в длину и двадцати сантиметров.

Глава 8, в которой Марту настигают бытовые дела

Она полночи не могла уснуть. Рео не было, а Марта всё думала и думала об их странном разговоре, о скорби, об отце и мачехе — пусть не любимой, но доброй. Вставало перед глазами жёлтое, восковое лицо мёртвого господина Йозефа Кристофа — она всё-таки невольно взглянула на него в морге.

А вслед за ним вспоминался странный затуманенный взгляд господина Рео Кантоса, всё ещё остававшегося для неё загадкой. То холодный, то внимательный, то зловещий, то даже немного забавный. А какой на самом деле, и не понять.

Может, потому отец и ценил знакомство с Рео? Раз уж он так любил всё загадочное.

В попытке сбежать от надоедливых призраков Марта вертелась в постели, переворачивалась с боку на бок, но в конце концов всё же уснула — и сама не заметила, как.

А проснулась от того, что в дверь позвонили.

Это явно был не Рео. За окном сияло солнце, да и зачем ему звонить в дверь собственного дома? На мгновение Марта оцепенела — мало ли кто решил к ним наведаться! Но потом увидела привычную уже записку у своего изголовья.

«Марта, не пугайтесь!

Утром придёт швея, я заказал ей платья для вас. Кстати, дважды в неделю сюда заходит горничная — тоже днём. У неё свои ключи. Не беспокойтесь, ей можно доверять.

Что вы можете сказать про садовника Петера? Мне он показался очень своеобразным малым. А, ещё мне понадобится от вас адрес госпожи Лени, если вы его знаете.

До встречи вечером! Покажу вам улику. Рео»

Что ж, господину детективу повезло: адрес экономки она помнила. В отличие от большинства прислуги, госпожа Лени жила в Крейсте, а не в деревне. На ночь она оставалась в особняке, но каждые выходные наведывалась домой, а Марта с Виктором регулярно сопровождали её в поездках.

Похоже, ночью Рео успел наведаться к слугам. Только вот почему из всего многообразия работников Элбри он выбрал именно Петера — простодушного лопоухого садовника, о котором все знали, что тот недалёк умом?

Марта решила, что спросит об этом позже. Сейчас нужно было встретить портную и заняться своим гардеробом. Ночью ей пришлось спать в просторном домашнем халате, обнаруженном в шкафу, но дальше так продолжаться не могло. Это же попросту неприлично!

С неудовольствием она облачилась в своё старое платье. Сейчас, при свете дня, Марта наконец смогла оценить масштаб проблемы — да, пожалуй, оно было не слишком пригодно к носке. И это несмотря на все попытки отчистить въевшиеся пятна гари и грязной земли.

Нужно будет отнести его в химчистку. Но потом, потом. Пока есть дела поважнее.

Спускаясь, Марта бросила быстрый взгляд на настенные часы в прихожей — почти полдень. Долго же она спала! Если всё так продолжится, станет ночным жителем, как сам Рео.

Хотя… Может, на время расследования так даже лучше. А о том, что случится позже, Марта пока не думала. Или, скорее, не могла представить, как будет жить и чем займётся дальше.

Вопреки ожиданиям, за дверью обнаружилась не швея.

— Посылка для господина Рео Кантоса, — бодро отрапортовал почтальон, слегка поклонившись Марте. — Он сможет забрать?

— Э… — та опешила. О таком её не предупреждали. И что, скажите на милость, может быть в неожиданной посылке? Это точно не ловушка её неприятелей?

— Господин в отъезде? — вежливо склонил голову почтальон. — Опять?

Марта моргнула. «Опять»? Похоже, Рео уже не впервые приходили подобные отправления. И уже не впервые он не мог забрать их в дневное время.

— Что ж, в таком случае я могу просто оставить её здесь для вручения. Вообще-то обычно так не делается, но господин хорошо…

Почтальон замялся, прикусил язык и отвёл глаза. Марте всё стало ясно без слов. Она уже успела понять, что господин Рео Кантос из того типа людей — или нелюдей? — которые предпочитают заливать проблемы деньгами.

— Что ж, — вздохнула Марта, — заносите.

За спиной посыльного виднелась массивная коробка из фанеры. Но в ответ на просьбу он лишь замотал головой.

— Не могу зайти. Нельзя. Оставлю на пороге.

— Украдут ведь, — пробормотала Марта, хмурясь. Как бы проверить, не взрывчатка ли это?

— Так сами занесите, — пожал плечами почтальон. — Оно тяжёлое, но поднять можно.

Ещё лучше. Может, как-нибудь отправить его обратно вместе с посылкой? Но если ящик взорвётся по дороге, пострадают невинные люди…

Голова шла кругом. А посыльный тем временем сунул ей какую-то бумажку и подал ручку — распишитесь, мол.

— Нечасто встретишь у господина Кантоса гостей, — заметил он. — Обычно мне прислуга открывает, но вы не из неё, а, барышня?

Марта вспыхнула, нахмурилась и поспешила свернуть разговор.

Посылку она в итоге так и оставила на крыльце. Не решилась выйти, чтобы отнести подальше — да и не подняла бы тяжёлую коробку.

Почтальон ушёл, но её продолжили терзать сомнения. Они с Рео ведь до сих пор не обратились к нотариусу. И не решили вопрос с похоронами. И полицейские… Почему они до сих пор бездействовали? Даже не попытались связаться с ней, важным свидетелем и жертвой преступления.

Всё это было слишком странно. Высокое положение четы Кристоф, явный поджог, следы удара в шею на обоих телах — полиция должна была на уши встать! А они молчали. И этот страшный выстрел прямо рядом с участком…

Ей не хотелось думать о худшем, но, похоже, господин Рео Кантос тоже что-то подозревал. Не зря он вчера сразу увёз её с места покушения, даже не сообщив о случившемся полицейским.

Швея всё не приходила и не приходила. Марта бесцельно слонялась по комнатам, зачем-то подмечая мелкие детали — причудливый узор на обоях, плотную ткань штор, которые практически не пропускали дневной свет. Сейчас господин Рео Кантос любезно открыл их, чтобы ей не пришлось блуждать в полумраке. Но, похоже, в обычное время окна постоянно оставались зашторены.

А ещё тут было ужасно пыльно! Почему он вообще решил, будто горничной дважды в неделю хватит для такого дома?

Чтобы как-то себя занять, Марта отправилась на поиски чистящих принадлежностей. Не без труда обнаружила на первом этаже небольшой чуланчик, вытащила ведро и тряпку, которая явно видала и лучшие дни.

Рядом с дверью чулана была ещё одна, неприметная, но как Марта ни старалась, открыть её не смогла.

Как дочери знатной семьи, ей редко приходилось убираться самой. Но два года назад, когда Марта с Виктором ещё учились в гимназии, руководство учебного заведения решило, что благородным воспитанникам тоже не помешает умение наводить порядок. Поэтому какое-то время ученики убирались сами — дежурили по очереди, как в простых городских школах.

Она успела смахнуть пыль с перил лестницы, протереть подоконники и убрать с кресел вездесущие жилеты и пиджаки. Похоже, у Рео была безобразная привычка оставлять верхнюю одежду прямо там, где он скидывал её с себя.

Ворох вещей Марта оставила на диване в гостиной. Сперва, конечно, для приличия попыталась постучаться в закрытую дверь комнаты Рео на мансардном этаже, но не получила ответа. Сюрприза тут не было — ей уже объясняли, что разбудить спящего вампира непросто.

Уборка оказалась прервана самым безжалостным образом. В дверь снова позвонили. На сей раз это действительно оказалась швея, улыбчивая блондинка лет тридцати. Она и не отпускала Марту следующие несколько часов, а когда откланялась, на дворе уже начали сгущаться сумерки.

Остаток времени до ночи прошёл за бездельем, чтением и мелкими делами.

Марта встретила Рео в кабинете. Она как раз дочитывала вторую главу найденного в шкафу исторического романа, когда дверь напротив неё скрипнула и отворилась.

— Здесь что-то изменилось, — заявил Рео вместо приветствия. Он был растрёпан и небрежно одет: без жилета и галстука, в мятой кипельно-белой рубашке и тёмных брюках. Казалось, будто господин вампир спал прямо в уличной одежде. Хотя Марту бы это совершенно не удивило — особенно после пиджаков, развешанных на каждом кресле.

— Немного прибралась, — в тон Рео ответила она. — И получила посылку. На крыльце, если не украли, стоит коробка. Сказали, что для вас.

Рео вскинул брови.

— Посылку? Но я ничего не ждал. Хотя… погодите-ка!

Он проворно слетел вниз по лестнице и распахнул входную дверь. Марта неспешно спустилась вслед и уже была готова предложить принести ему инструмент, но господин Рео Кантос оказался быстрее.

Сама она нипочём не смогла бы голыми руками снять крышку, прибитую к коробке мелкими гвоздями. Рео же бесцеремонно разорвал фанеру так, словно это был обычный картон. Марта оставила себе мысленную пометку: хрупкое телосложение бывает очень обманчивым, если речь идёт о вампирах.

— Это же не взрывчатка? — на всякий случай беспокойно спросила она. Рео только отмахнулся.

— Взрывчатку я бы определил ещё до вскрытия. Нет, эта вещь безопасна.

И правда — внутри оказалась причудливого вида металлическая конструкция. Марта с любопытством разглядывала тяжёлый покатый корпус, непонятные переключатели, два металлических штыря — причём один из них изогнутый, как петля. Какой-то прибор, но какой?

— Я ожидал его не раньше середины ноября, — промурлыкал Рео, сияющий, как начищенная пуговица. — Марта, позвольте представить — недавнее изобретение одного талантливого господина из северной Милении. Этеротон!¹

Марта окончательно спустилась с лестницы и присела на корточки рядом с прибором.

— Это что-то вроде радиоприёмника?

Она слышала про радио. Волны, которые передают звук по воздуху, несколько лет назад были темой всеобщего обсуждения. В Гардарисе уже не первый год говорили о том, что пора бы начать использовать её не только для военной связи и переговоров между морскими судами — но дальше разговоров дело пока не шло.

— Это музыкальный инструмент, — огорошил её Рео, продолжая улыбаться. — Хотя принцип похожий — электромагнитные колебания. Погодите, я продемонстрирую.

Он без видимых усилий приподнял громоздкий корпус и потащил наверх, в кабинет. Марте оставалось только попятиться и уступить ему дорогу.

В кабинете господин Рео Кантос опустил этеротон на пол и огляделся, видимо, в поисках аппаратуры для подключения чудного прибора. Заинтригованная Марта наблюдала, попутно рассказывая, как прошёл её день. О приходе швеи, о том, как почтальон удивился гостям в доме детектива.

Про убийство родных говорить не хотелось. Но всё же пришлось:

— А ещё я сегодня вспомнила, что так и не занялась похоронами и завещанием отца. Это же моя обязанность как наследницы!

— Напоминаю, что вам не стоит выходить из дома, — рассеянно заметил Рео, копаясь где-то под столом. — Я уже обо всём позаботился. Матушка госпожи Лауры…

Он собирался сказать ещё что-то, но вдруг резко умолк и выбрался из-под стола. Марта заметила катышки пыли на рукавах его рубашки и сделала ещё одну мысленную пометку — проверить, насколько качественно моет полы горничная.

— Так, постойте, — произнёс Рео, осматривая комнату, — я не уловил. Вы ранее сказали, что прибрались? С чего вдруг?

— Здесь было ужасно пыльно, — ответила Марта. Всего какой-то час назад она была уверена, что сообщит об этом с гордостью — но теперь, под буравящим взглядом Рео, почему-то испугалась. Вдруг случайно что-то испортила? Кто знает, что это за дом.

— Пыльно, да, но… — протянул тот. — Кто вас просил? Где мне теперь, скажите на милость, искать свои вещи?

«Искать вещи»?

Испуг тут же испарился. Ничего она не испортила. Просто, кажется, господин Рео Кантос привык жить в чём-то среднем между библиотекой и свинарником.

— В отличие от вас, — с видом оскорблённого достоинства произнесла Марта, — я не готова постоянно жить в пыли. Вам стоит лучше следить за домом. Или хотя бы попросить горничную приходить чаще.

— Марта, не забывайте, что вы у меня в гостях, — раздражённо отозвался Рео. Он наконец достал из ящика стола моток каких-то проводов и сейчас лазил по полу на коленях, передвигая, подсоединяя и настраивая. Марта даже понять не могла, что он сейчас делает.

— Ну, извините, — без тени раскаяния отчеканила она и отвернулась, с деланым безразличием изучая многочисленные книжные полки. — А вообще-то я хотела сказать, что…

Её прервал звук. Странный, резкий, похожий то ли на щебет птицы, то ли на женский крик. Но при этом — какой-то механический.

— Ну надо же, — сказал Рео у неё за спиной, — работает!

В его голосе слышался неподдельный восторг, как у ребёнка, заполучившего новую желанную игрушку. Марта оцепенела. Почему-то вспомнился Виктор — не сейчас, лет пять назад.

Виктор без кошмарных снов и угрюмой замкнутости. Жизнерадостный, весёлый мальчишка, которому ещё не рассказали, что…

Звук повторился. Теперь он был больше похож на пение. Она обернулась.

Господин Рео Кантос стоял около аппарата и совершал какие-то пассы руками. А мелодия шла из этеротона, колебалась в такт движениям его пальцев. Неловкая, пронзительная и тревожная, ни на что не похожая мелодия. Не скрипка, не флейта. Не пианино.

Однажды отец привёз из очередной своей экспедиции диковинку — набор металлических округлых чашек причудливой формы. Виктор, тогда ещё совсем малыш, всё спрашивал, когда им с Мартой разрешат поесть из этих «красивых блюдец». Отец лишь смеялся. А потом расставил чашки на полу, достал откуда-то колокольчик и деревянную палочку с утолщением на конце.

Он взмахнул — и чаши запели. Вот таким же неземным, потусторонним голосом. Но если дивный музыкальный инструмент из-за океана звенел мягко и успокаивающе, то звуки этеротона скорее рыдали.

Словно тоже скорбели по временам, которых уже не вернуть.

Мелодия всхлипнула на высокой ноте и оборвалась.

— Вот примерно так это и работает, — улыбнулся Рео, опуская руки. — Я мечтал заполучить эту штучку с тех самых пор, как господин профессор рассказал мне о ней в переписке. Не поверите, но изначально она должна была предназначаться для… э… Марта, вы что, плачете?

Марта моргнула, и расплывшийся перед глазами силуэт господина детектива собрался обратно, как карты в колоду. А по щеке потекло горячее, солёное. Она даже не заметила, в какой именно момент начала плакать.

— Что-то мне подсказывает, — протянул Рео, нахмурившись, — что это не слёзы восторга. Неужели всё настолько ужасно? Я, конечно, играю на нём впервые, но…

— Нет-нет, вовсе нет, — поспешила разубедить его Марта и вытерла лицо рукой. — Извините. Я вспомнила… кое-что.

Рео выключил аппарат, подошёл к ней и почти силой усадил её на диван.

— Мне бы сейчас сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, но, как назло, ничего не приходит в голову. Уж извините, — вздохнул он, опускаясь рядом. — Позвольте угадаю — господин Кристоф давал вам послушать нечто похожее?

Марта кивнула и шмыгнула носом.

— Вы меня извините. Наверняка решили, что это из-за вас.

— Ну-у, в какой-то степени так и есть, — заметил Рео, глядя в сторону. — Если вас огорчают эти звуки, я могу больше не включать его при вас.

— Я не против иногда это слушать, — слабо улыбнулась Марта сквозь слёзы. — Не берите в голову. И спасибо. Это словно музыка из другого мира.

— Нет, это всего лишь электромагнитные колебания. Никакой магии… к счастью.

Второй раз за день господин Рео Кантос оставлял Марту в полном замешательстве.

— Не любите мистику? Вы?

— Предпочитаю технологии, — Рео пожал плечами и наконец перевёл на неё взгляд. — Для них, по крайней мере, есть точные чертежи. Тайны таким похвастаться не могут.

— Забавно слышать от господина детектива, что он не любит загадки, — не успокаивалась Марта. — Вам это не кажется странным?

— Но постойте! Тайна, которая разгадана, уже и не тайна вовсе, — улыбнулся Рео. — Так что всё логично. Можно сказать, я работаю ради сокращения количества загадок в этом мире. И кстати об этом…

Точно! Он же писал ей, что собирается навестить госпожу Лени! И ещё упоминал про какую-то улику.

— Вам знакома эта вещица? — Рео опустил руку в карман брюк, вытащил и передал ей небольшой свёрток. Марта развернула тряпицу и уставилась на склянку, на дне которой поблёскивал покрытый копотью продолговатый предмет.

— Нет, — она покачала головой, — незнакома. Что это?

— Зажигалка, обнаруженная на месте поджога, — ответил господин детектив. — Да, и кстати, запах бензина наверху в тот вечер наверняка мог почуять любой человек.

— Но это же улика, — Марта нахмурилась. — Мы должны отнести её в полицию. Вдруг тогда ко мне прислушаются! Отец никогда не курил, это точно не его!..

Она тут же поняла, что сказала глупость. Вчера они с Рео не сговариваясь уехали с места покушения как раз потому, что полиции не стоило доверять.

— То есть… я… так мы, наверное, сможем понять, они просто ленятся или подкуплены?.. — Марта неловко попыталась исправить ситуацию, но лучше не стало.

— Сперва нужно узнать, почему ваша экономка вдруг решила отозвать всех слуг вечером перед пожаром, — отозвался Рео, проигнорировав её замешательство. — А полицией заняться потом.

— Отозвать… слуг? — непонимающе моргнула Марта. В записке этого не было! И хотя по поводу полиции она не могла согласиться с господином детективом, этот вопрос и вправду мерк на фоне новой информации.

— То есть вы не знали? — Рео сощурился. — В таком случае рассказываю — ваш слуга Петер, конечно, воришка, мародёр и крайне хитро притворяется дурачком. Но кое-что он мне сообщил. Вечером в особняке не было никого, кроме ваших родителей. И вас.

Наверное, он предполагал, что новость её шокирует. Но Марта замерла лишь на миг — а потом шумно выдохнула и откинулась на спинку дивана, накрытая огромным, всепоглощающим облегчением. Будто гора упала с плеч.

Легче ей, наверное, могло бы стать, только если бы Виктор вдруг нашёлся целым и невредимым.

— То есть, никто больше не пострадал, — прошептала она, и на глаза снова навернулись слёзы. — Боже, Рео, спасибо вам за эту новость! Я всё подсчитывала, сколько человек могло…

— Нисколько. И это, действительно, хорошая весть, — заметил Рео, снова делая вид, будто он не замечает её состояния. — Но вы не уловили главного. Кто-то попросил экономку отозвать слуг прямо перед пожаром! Понимаете?

Марта вновь выпрямилась на диване, потихоньку возвращаясь в реальность. Первая волна эмоций прошла, и теперь она осознала, о чём пытался сказать ей господин детектив.

— Кто-то знал, что случится?

— Вот именно! И госпожа Лени поможет мне выяснить, кто, — Рео поднялся с дивана и обернулся к ней. — Нужно будет опросить всех слуг, последних гостей господина Кристофа и ваших с братом учителей. Вы помните адреса кого-нибудь из них?

— Только экономки, — покачала головой Марта. — Но я помню, кто приходил в гости в последние дни. А госпожа Лени вела учёт работников, так что это можно будет узнать у неё.

Рео кивнул и продолжил задавать вопросы. Она отвечала на них почти механически. Нет, она не знает ни о каких тайных комнатах в доме. Да, прислуга жила в деревне, и никто, кроме госпожи Лени, на ночь не оставался. Нет, в малой гостиной стояли только безобидные сувениры — никаких опасных вещиц. Да, рыбу забрать можно.

Марта всё говорила, а в груди у неё снова стало тесно и тяжело. Сегодня она весь день пыталась бежать от собственных чувств, закапывалась в быт, примеряла одежду и зачем-то затеяла совершенно ненужную уборку. Но Рео только что напомнил ей — ничего ещё не закончилось.

Опасность всё ещё рядом.

— Уже поздно, — тихо произнесла Марта. — Поторопитесь. Госпожа Лени — пожилая женщина, которая рано ложится спать. В десять вечера она обычно уже в постели.

— Ох, это всё из-за моего баловства с этеротоном, — картинно развёл руками Рео. — Ещё раз извините. Пожалуй, вы правы, и мне пора поторопиться.

Он умчался в комнату переодеваться раньше, чем Марта собралась с духом, чтобы похвалить его недавнюю мелодию.

¹ В нашем мире — терменвокс. Изначально его действительно назвали этеротоном, но потом переименовали в честь изобретателя.

Глава 9, в которой становится очень громко

Госпожа Лени жила на окраине Крейста, там, где стройные городские постройки понемногу сменялись отдельно стоящими деревенскими домиками. В одном из таких домиков и обитала экономка — как раз рядом с выездом на дорогу, что вела в деревню.

Сама госпожа оказалась невысокой сухонькой старушкой в аккуратном тёмно-сером платье. Седые волосы убраны в высокую причёску, на носу поблёскивает пенсне — прямо-таки классика чопорной, но верной прислуги в годах.

Будь Рео человеком, сам бы не отказал себе в искушении нанять такую вот благообразную экономку и вызывать её по вечерам в гостиную, чтобы выпить чаю за неторопливым разговором. Но с человеческой прислугой было бы слишком хлопотно. А среди вампиров подобных старушек не водилось.

— Разрешите войти? — как бы невзначай поинтересовался он, представившись.

— Проходите, — вздохнула госпожа Лени. — Видит бог, я уже сказала полиции всё, что они хотели услышать. Роковое совпадение.

Старушка провела Рео в гостиную и кивком указала на одно из массивных кресел, накрытое гобеленом. В комнате потрескивал камин, на подоконнике стояла ваза с букетом подсохших бледно-жёлтых хризантем. Небольшой столик возле кресла был застелен широкой кружевной салфеткой.

Почему-то эта идиллия вызывала смутную тревогу.

Сама госпожа Лени степенно опустилась во второе кресло напротив первого.

— Совпадение ли? — переспросил Рео, стараясь усесться так, чтобы оказаться подальше от огня. Любят же люди ставить у себя камины!

Он одёрнул себя на середине мысли. Не все настолько богаты, чтобы позволить себе выбор. Дом экономки стоял слишком далеко от центральной части города — его было бы невозможно отапливать паром, не потратив на это целое состояние.

Госпожа Лени покачала головой. Вид у неё был смурной и потерянный.

— Так говорит полиция. И пожарные. Кажется, на втором этаже упала свеча, или вроде того.

Вот уже в который раз за последние дни он слышал эту нелепую версию.

— А вы сами что думаете? — вкрадчиво уточнил Рео.

Маловероятно, чтобы эта кроткая бабушка была исполнителем или, того хуже, заказчиком убийства. Но у неё была информация, которой, возможно, не было ни у кого другого.

— По какой причине вы спрашиваете? — вдруг вскинулась госпожа Лени, нахмурив седые брови. — Вы сказали, что частный детектив. Чьи интересы вы представляете?

К счастью, этого вопроса он ожидал. Равно как и его протеже.

— Её, — Рео вытащил из-за пазухи конверт и передал в дрожащие пальцы госпожи Лени. Старушка аккуратно взяла бумагу, вытащила сложенное вдвое письмо и погрузилась в чтение. Губы едва заметно шевелились.

— Подпись молодой госпожи Кристоф, — наконец оторвалась от записки экономка. — И почерк тоже её. Но как!.. Её ведь не может найти никто из знакомых.

— Возможно, потому что моя клиентка не хочет быть найденной, — доброжелательно улыбнулся Рео. — Теперь вы согласны ответить?

Госпожа Лени кивнула, вернула ему записку и вдруг коснулась пальцами лица. Губы её затряслись, глаза увлажнились.

— Вы бы знали, какое облегчение я сейчас испытываю, — сдавленно сказала она. — Я так боялась, что молодые господа тоже погибли! Сгорели дотла. Так, что не осталось и костей. Скажите, а господин Виктор…

— С ним всё будет в порядке, — заверил Рео увереннее, чем считал на самом деле. — Они с молодой госпожой разминулись, но я убеждён, что Виктор цел.

Кажется, госпоже Лени это хватило. Она расслабилась, напряжённо поднятые плечи обмякли и опустились, а руки спокойно легли на колени.

— Что ж, вы меня убедили, — медленно произнесла она. — Но я действительно не могу сказать ничего сверх того, что уже сообщила полиции. Незнакомцев в дом не приходило, неполадок в системе освещения не было.

— Это я знаю, — кивнул Рео. — Мне интересно другое. Почему вы отпустили слуг по домам? В доме не было никого, кроме родителей молодых господ.

Бывшая экономка дома Кристофов снова напряглась. Пальцы нервно зашевелились, сплелись друг с другом, комкая передник. Лоб прорезала глубокая морщина.

— Откуда вы знаете? — наконец спросила она.

— От одного из слуг, — Рео решил не уточнять, где и при каких обстоятельствах он встретился с юным Петером.

Госпожа Лени прерывисто вздохнула.

— Послушайте, я понимаю, как странно это выглядит, — сбивчиво начала она, — но я понимала, что на меня падут подозрения. Я не то чтобы скрыла, я просто…

— Не стали обращать на это внимание полиции, — закончил за неё Рео, когда старушка прервалась. — Я вас не подозреваю, расслабьтесь. Более того — думаю, скажи вы им, они бы сделали вид, что не услышали.

Он говорил совершенно искренне. Если только экономка не была в душе гениальной актрисой, никакого злого умысла в её поведении Рео уловить не мог.

Госпожа Лени ему поверила. Рео мог сказать это с точностью — взгляд старушки потеплел, и даже глубокие морщины на лбу как будто слегка разгладились. Просто поразительно, какие перемены с людьми может творить понимание, что их не осудят.

Он даже немного завидовал.

— Так кто приказал вам это сделать?

— Как это кто? — экономка вздохнула. — Госпожа Кристоф, конечно! Она заведует всеми делами в доме, и я решила, что намечается какое-то мероприятие.

Так-так. Вот этого он не ожидал. Подозрение, что приказ отдал кто-то из семьи, было у него с самого начала, но госпожа Лаура казалась самым неподходящим для этого человеком.

Не то чтобы у неё не могло быть мотива. Вот только сейчас её тело лежало в городском морге с застывшим от ужаса лицом и кровоподтёками на шее. И судя по тому, что Рео видел в предсмертных воспоминаниях Йозефа, появление убийцы стало для несчастной настоящим шоком.

Нужно было узнать больше.

— Расскажите мне всё, — мягко произнёс Рео, надеясь, что не выдал своего мимолётного замешательства. — С самого начала того дня, когда случилась трагедия. Постарайтесь не упускать ни малейшей детали.

Госпожа Лени робко улыбнулась ему в ответ уголками губ.

— Да мне, если честно, нечего особенно рассказывать. Обычный был день. Все занимались своими делами… — она задумалась.

— Конкретнее, пожалуйста.

— Конкретнее? Ну как обычно, — экономка нахмурилась, вспоминая, — господин Кристоф с утра съездил на лекцию и вернулся в компании профессора Микоса, госпожа читала и сидела в комнате с шитьём…

— Жена господина Кристофа не сопровождала его на мероприятиях? — уточнил Рео, попутно делая в блокноте заметку о профессоре Микосе.

— О, она была большая домоседка, — оживилась старушка. — Часто приходила ко мне выпить чаю. Жаль её, бедняжку. Ни детей своих, ни…

Она махнула рукой, словно отгоняя от себя невидимые дурные мысли.

— Вы считаете, что госпожа Кристоф была несчастна?

— Несчастна? О, не думаю! Но нелюбовь юных господ её мучила, — госпожа Лени вздохнула. Взгляд под пенсне затуманился. — Они ведь так её и не полюбили… ну, вы ведь наверняка знаете, что госпожа Лаура не родная мать этим детям.

Рео кивнул и сделал ей знак продолжать.

— Если госпожа Марта просто держалась отстранённо, то господин Виктор… Вы знаете, это только моя догадка, но мне кажется, он терпеть её не мог. Как будто не простил за то, что заняла место матери. Хотя он и мать-то свою не помнил!

— И в чём же выражалась эта нелюбовь?

Об этом Марта не рассказывала. Может быть, не замечала сама. Может, не сочла важным. Какая разница? Рео давно запомнил: если хочешь узнать больше — выясни, из-за чего в семье был разлад.

— Ну… он никогда не называл её по имени, — задумалась госпожа Лени. — Бывало, проливал чай на её платье или кидал в неё мячом, когда был маленьким. А как вырос — просто не разговаривал с ней. Хотя она всегда пыталась быть с ним любезной.

— А какие отношения у него были с отцом? — поинтересовался Рео. — Его он тоже недолюбливал?

Госпожа Лени распахнула глаза.

— Что вы! Вовсе нет! Отца он боготворил! Часами слушал его истории, пытался проводить с ним время… Наверное, всякий мальчишка любит своего отца, но Виктор — это было что-то непостижимое. — Она помедлила. — Вы знаете, он даже начал изучать отцовские журналы!.. В таком-то возрасте!

Что-то об этом Рео уже слышал. Марта вскользь упоминала, что сама не интересовалась заметками господина Йозефа Кристофа — в отличие от своего брата. Отец говорил, что оба они ещё слишком юны для изучения его изысканий, но Виктору отцовские запреты никогда не были помехой.

Похоже, любить отца в понимании этого мальчишки — ещё не означало его слушаться.

— Когда господин Кристоф был в отъезде, — медленно начал Рео, — Виктор тоже читал его книги?

— Да, я как раз хотела про это рассказать, — нервно улыбнулась госпожа Лени. — Господин Виктор был в библиотеке. Госпожа Марта читала, вышивала, готовила документы к поступлению в высшую академию… она же года полтора назад закончила гимназию, и вот решила учиться дальше. А господин Виктор вместе с ней ушёл из гимназии… на домашнее обучение. Скучно ему там стало.

Ах, чёрт, точно. Марте же только-только исполнилось восемнадцать. Конечно, она собиралась продолжить учёбу! Вот только жизнь распорядилась иначе. Девушка не вспомнила про академию ни разу с момента, как переступила порог дома господина Рео Кантоса.

Надо будет ей напомнить, как представится случай. И заодно спросить, с чего бы Виктору уходить из гимназии. Но сейчас важнее другое.

— Вы говорите — в библиотеке? С учителем?

— Нет, — старушка покачала головой. — Учителя к молодым господам приходят утром и занимаются с ними в их комнатах. То есть… приходили. А уже после их ухода господин Виктор и пошёл в библиотеку.

— Вы не знаете, что он там читал? — поинтересовался Рео. — Может, какие-то конкретные заметки?

— Какое там! Для меня эти рассказы о реликвиях — тёмный лес. Я и статуэток-то этих боялась, что в гостиной стояли, — пожаловалась старушка. — Хотя и говорили, что в них ничего опасного. И рыба, рыба эта жуткая!

— Иглозуб, — Рео улыбнулся. — Нормальная рыба, совершенно безобидная для людей. К тому же давно неживая.

Нет, всё-таки не зря он попросил Марту об одолжении.

— Вот и господин Кристоф так говорил, — погрустнела госпожа Лени. — И чем всё закончилось.

— Убила его явно не рыба, — заметил Рео. — А больше вас ничего не пугало? До меня доходили слухи, что господин Кристоф обзавёлся привычкой говорить с самим собой.

— Ах, точно! — старушка всплеснула руками и, похоже, так разволновалась, что даже смахнула с носа пенсне. — Разговаривал, да! В библиотеке по ночам! Последние несколько месяцев такое было. Непонятные какие-то слова, язык незнакомый. Ни словечка не разобрать. И голос такой, как будто неживой, понимаете?

Рео нахмурился. Неживой голос… Не далее чем час назад он показал Марте этеротон, а та расплакалась, потому что отец привозил им из экспедиций что-то похожее. Может ли быть, что и по ночам в архивах разговаривал вовсе не Йозеф?

Помнится, в библиотеке Кристофов нашлись останки граммофона… Вот только пластинки от него наверняка сгорели вместе с домом.

— Когда господин Кристоф вернулся домой с лекции? — спросил он, возвращая нить разговора к событиям перед пожаром. Госпожа Лени уже дала ему самое меньшее две важных зацепки. Если сможет рассказать что-то ещё — цены этой бабушке не будет как свидетелю.

— Да ближе к вечеру, часа в четыре. Незадолго до того, как мы все ушли. Они с профессором и госпожой Лаурой посидели в гостиной, а дети ушли побыть у себя перед ужином. Вот и всё. Как видите, ничего интересного.

— Почему же, — улыбнулся Рео. — Вполне интересно. А чем была занята прислуга?

— Тем же, чем обычно, — брови экономки изумлённо поползли вверх. — У вас разве прислуги нет? За ними всеми не уследить. Садовник в сарае копался, это помню. А необычного никто не делал, нет.

— Никто из них не жаловался, например, на странный запах?

Госпожа Лени покачала головой. Нет, и подозрительно себя тоже никто не вёл. Да, она весь день была на ногах и заметила бы, если бы что-то пошло не так. Нет, эта зажигалка ей не знакома, но судя по виду — она, наверное, кого-то из знатных господ? Нет, господин Йозеф Кристоф не курил. Это не его.

— Спасибо вам, — кивнул Рео. — Вы очень помогли. И вот ещё что: вы ведь заведовали наймом? У вас случайно не сохранилось имён и адресов прислуги?

— Сохранились, — закивала старушка. — Сейчас принесу вам.

Закряхтев, она поднялась с кресла и зашаркала к лестнице наверх. Когда госпожа Лени скрылась из виду, предоставленный сам себе Рео наконец смог убрать блокнот и вытащить вместо него часы на цепочке.

Почти десять вечера. Выходит, чувство времени его не обмануло.

Когда Рео выходил из дома, как раз пробило восемь. Он точно не мог потратить на дорогу и разговор всего полчаса — но сейчас настенные часы в гостиной госпожи Лени показывали всего лишь восемь тридцать.

У такой пунктуальной, скрупулёзной старушки — и отстают часы? Да ещё на целых полтора часа?

«В десять вечера она обычно уже в постели».

Брошенные мимоходом слова Марты теперь приобретали совсем иной, неожиданно зловещий смысл.

Рео вскочил с кресла и принялся быстро осматривать комнату. И уже готов был бежать наверх сам — предупредить, не дать случиться страшному — когда госпожа Лени спустилась сама, прижимая к груди толстую книгу.

— Вот, — она как ни в чём не бывало протянула ему талмуд. — В этой тетради весь учёт работников. Думаю, вы разберётесь.

— Госпожа Лени.

— Да ничего-ничего, берите. Мне она больше ни к чему, а полиция даже не спросила, — экономка, похоже, неверно восприняла его предупреждающий тон. — Даже лучше будет от неё избавиться… может, хоть мерещиться всякое перестанет.

— Мерещиться? — переспросил Рео. Внутри будто зазвенела тонко натянутая струна.

Похоже, пора уводить отсюда госпожу Лени. Срочно.

— Да, особенно по ночам, — старушка вздохнула. — Всякое чудится. Вот и сейчас, пока с вами разговаривала, как будто запах газа и дыма. Ужас, одно слово.

Теперь картинка сложилась окончательно. Не обращая внимания на изумлённо вскрикнувшую госпожу Лени, Рео прыжком сорвался с места и оказался рядом с её креслом. Нагнулся, опустив руки на подлокотники. Прикрыл глаза и глубоко втянул носом тёплый воздух, уже не обращая внимания на жар камина.

Ей не мерещится. И не дым это вовсе. Хотя, смешиваясь с каминной чадью, и правда даёт похожий запах. Слабый, практически неуловимый даже для вампира, сидящего поодаль, но совершенно очевидный вблизи.

— Ч-что вы делаете? — жалобно прошептала госпожа Лени. Рео открыл глаза. Старушка смотрела прямо на него, и губы её дрожали, будто она вот-вот заплачет.

— Ничего, — он выпрямился и протянул ей руку. — Госпожа Лени, пожалуйста, не паникуйте. Нам нужно срочно покинуть это место.

— Почему? — всё так же растерянно пробормотала экономка, но руку его приняла.

— Дайте угадаю — запах появился, когда вы разожгли камин? А сегодня вы весь вечер почему-то чувствуете странную усталость? — быстро говорил Рео, одновременно аккуратно выводя госпожу Лени из комнаты так, чтобы их не было видно из окон.

— Д-да, — совсем уже севшим голосом выдавила та. — Обычно я ложусь в десять, но сейчас чувствую себя такой уставшей… а запах!.. Ох, вы же не хотите сказать…

Нет, он совершенно не хотел. Но кто вообще спрашивал, чего он там хочет? Обстановка в гостиной госпожи Лени не оставляла иных трактовок.

Шкатулка на каминной полке. Ваза с цветами, где давно нет воды. И то, что Рео не решался сказать вслух, чтобы у пожилой госпожи от ужаса не прихватило сердце.

Гобелен на кресле, стоявшем рядом с камином.

Что за дьявольский расчёт! Чем дольше горит камин, тем сильнее нагревается ткань, пропитанная горючей смесью. Обычно госпожа Лени ложится спать и тушит камин довольно быстро. Но вот если часы вдруг отстанут, а на ночь глядя придёт любопытный визитёр…

— Кто приходил к вам домой вчера и сегодня? — быстро спросил Рео. Произойди это раньше — старушка успела бы заметить неверно идущие часы. Да и смеси, даже самые стойкие, не держатся дольше нескольких дней.

— Да почти что и никто, — испуганно вздохнула госпожа Лени, выходя на крыльцо. — Разве только вот…

Договорить она не успела. Остаток фразы потонул в страшном грохоте, а потом обоих сшибла с ног ударная волна.

Глава 10, в которой в Марту летит морковь

Когда входная дверь распахнулась, Марта уже дежурила у входа. Мерила шагами прихожую, кусала губы и до боли в пальцах стискивала подол нового платья. Швея расстаралась — подшила по её фигуре какое-то из готовых, похоже, заказанное Рео заранее.

Господин Рео Кантос ввалился внутрь и едва не сшиб её с ног, столкнувшись нос к носу.

— Вы не ранены? — выпалила Марта вместо приветствия.

Выглядел он ужасно: костюм был весь в пыли и копоти, порван в нескольких местах и топорщился бахромой ткани. Да и лицо у Рео было не лучше — всё в саже и ссадинах.

— Я — нет, — ответил он, опускаясь на пол прямо посреди прихожей. — А вот госпоже Лени придётся какое-то время провести в больнице.

Марта охнула и прижала ладони к губам. Рео глядел на неё снизу вверх, по-восточному скрестив ноги, и почему-то улыбался.

— Не бойтесь. У меня есть знакомые в городском госпитале, и я уже договорился — они позаботятся, чтобы с ней не случилось ничего плохого. Она не придёт в себя ещё несколько дней, но опасности для жизни нет. Хорошо, что я оказался рядом.

Он говорил быстро и неспокойно, но в остальном не выглядел даже испуганным. Марта могла только позавидовать его самообладанию — сама она чуть не сошла с ума от ужаса, когда услышала о взрыве из диалога прохожих.

Что ж, это слегка успокаивало. Но лишь слегка — только чтобы наконец выдохнуть и опустить руки.

— Что вообще произошло? — уже менее нервно спросила Марта. — Я слышала грохот вдали, а потом люди под окнами говорили, что в доме на окраине взорвался газовый котёл. Но это ведь было покушение, да?

— Уверяю вас, — хмыкнул Рео, — если полицейские поищут как следует, они найдут в доме немало следов отборных горючих смесей. Но искать они, конечно же, не будут. Мы уже увидели, как искусно эти ребята закрывают глаза на улики.

Марта вздохнула и присела на колени рядом с ним.

— Может, вам лучше посидеть в гостиной?

— Зачем? Мне и тут неплохо, — усмехнулся Рео. — Но вы совсем не спрашиваете, что я узнал от госпожи Лени. Неужели неинтересно?

— Интереснее всего мне сейчас, не погиб ли кто-то ещё, — пробормотала Марта. Руки упрямо не хотели спокойно лежать на коленях: перебирали складки платья, прокручивали кольца на пальцах, сжимались в кулаки.

— Насколько я знаю — никто, кроме этого костюма и моей надежды, что дело разрешится быстро. Марта, почему вы не сказали, что Виктор терпеть не мог госпожу Лауру?

У Марты брови поползли вверх.

— Терпеть не мог? Нет, он недолюбливал её в детстве, — она задумалась, — знаете, такая детская обида, что мама не настоящая. Но мне казалось, он давно это перерос.

— Или хорошо научился скрывать, — задумчиво протянул Рео. — Но что получится скрыть от родных, то не выйдет утаить от прислуги. Честное слово, чем больше я узнаю, тем меньше симпатии у меня вызывает ваш милый братец.

— Рео! Не говорите так!

— И не нужно делать такое страшное лицо. Я обещал помочь вам его спасти — я помогу, но любить его из-за этого я не обязан, — между бровями Рео залегла складка. Марта раздражённо фыркнула. Он был прав, но легче от этого не становилось.

— Ладно. Но вы хотели узнать, кто приказал…

— А! Так она же. Госпожа Лаура. И кстати, Марта, — как бы между делом заметил Рео, — не окажете мне услугу? Сбегайте, пожалуйста, на кухню, найдите там фляжку или склянку с кровью и принесите сюда.

Марта вздрогнула. Она уже третий день пыталась выбросить это из головы, но мысль о том, чем питается господин Рео Кантос, до сих пор вызывала у неё тошноту.

Наверное, отвращение отразилось у неё на лице слишком явно, потому что Рео вдруг добавил:

— Я помню, что вам от этого некомфортно. Обещаю ближе к утру отблагодарить вас каким-нибудь десертом.

И снова эта странная улыбка. Не приветливая, но и не злая. Напряжённая, скорее.

— Что ж вы сами не сходите? — фыркнула Марта, поднимаясь и скрестив руки на груди. Теперь она смотрела на Рео сверху вниз, а тот молчал и продолжал непонятно улыбаться.

И тут до неё наконец дошло.

— Рео, вас что, ноги не держат?

Марте стало почти смешно — той болезненной весёлостью, которая часто сменяет испуг. А она-то ломала голову, как он может оставаться таким спокойным, побывав в эпицентре взрыва!

Вопреки ожиданиям, Рео не стал ни возмущаться, ни обижаться. Он просто издал смешок и ответил:

— Вот видите, о чём я? Если бы я не намекал всеми силами — так и не заметили бы.

Марта проглотила язвительный ответ, что Виктора она знает на тринадцать лет дольше, и чтобы провернуть такое с ней, ему нужно быть на голову выше Рео по части актёрской игры.

Вместо этого она молча протянула руку, помогая господину детективу подняться.

Хотя просьбу Марта не выполнила, Рео всё равно взялся за готовку — очевидно, его успокаивал сам процесс. А попутно рассказал ей, что успел узнать от госпожи Лени и из-за чего произошёл взрыв.

— Горючая смесь из Альхаира, — объяснил он, — по структуре похожа на масло. Она почти не испаряется при обычной температуре, но при нагреве начинает выделять гремучий газ. В какой-то момент газа стало достаточно много, и вот…

Господин детектив повернулся к ней и картинно взмахнул руками, изображая взрыв. Марта посторонилась: с кончиков его пальцев в её сторону полетел кусочек морковки. Рео этого будто не заметил и продолжил:

— Горючий газ взрывается довольно слабо. Поэтому в комнате спрятали ещё и взрывчатку. Знаете, что такое вторичная детонация?

Марта нерешительно кивнула. Кажется, об этом упоминал отец, когда рассказывал ей про работу в шахтах и подземельях. Слабые взрывы используют, чтобы создать более сильные. Более мощное вещество детонирует из-за слабого взрыва, и…

Но всё равно — зачем такие сложности? Два уровня взрыва, непонятный план, который сработает не пойми когда. Переведённые часы, чтобы старушка дольше не легла спать… как ни посмотри, выходило слишком уж изощрённо.

Об этом она и спросила, стоило Рео замолчать и вернуться к готовке.

— Это же абсурдно! Зачем вообще убивать госпожу Лени? Тем более таким сложным способом!

Сначала Марте показалось, что Рео не услышал её за треском масла на сковороде. Она повторила вопрос громче, но господин детектив продолжил молчать ещё с минуту, пока наконец не произнёс, не поворачиваясь к ней:

— Абсурдно, да. Тут я могу только догадываться.

— И о чём же? — с нажимом переспросила Марта.

Он выключил плиту и ловко переставил сковороду на металлическую треногу, служащую подставкой для посуды. Затем накрыл крышкой, положил сверху полотенце и опустился на деревянную скамью за столом напротив Марты.

— О том, что им зачем-то нужно было создать как можно больше разрушений. Не вижу иных причин использовать именно взрыв, а не, например, яд.

Марта вздохнула. Понятнее не стало. Зато стало неуютно — господин детектив рассуждал о способах убийства людей так же непринуждённо, как она могла бы рассказывать о фасонах вечерних платьев.

— Мы даже не знаем, зачем кто-то вообще это делает… — пробормотала она.

— А вот тут вы не правы, — возразил Рео. — Это вполне очевидно. Скажите-ка, вы никому не говорили, что я собираюсь к госпоже Лени сегодня вечером?

Марта растерянно покачала головой.

— Вы хотите сказать?..

— Не хочу. Но должен. Убивать госпожу Лени действительно нет смысла, а вот не в меру любопытных гостей…

Марта ощутила, как где-то в животе скручивается ледяной узел. Госпожа Лени была одинокой вдовой. Кроме Рео, к ней вряд ли заходил кто-то заинтересованный в деле.

— Они пытались взорвать нас, — невольно Марта понизила голос почти до шёпота.

— Полагаю, так, — подтвердил господин детектив. — Возможно, они даже знают, кто я такой и почему помогаю вам. Может, поэтому в качестве способа и выбрали огонь.

Он выглядел совершенно безмятежным, но Марта не далее чем час назад увидела, почему его внешнему спокойствию не стоит верить. И ещё этот взгляд — цепкий, колючий. Когда господин детектив так смотрел, казалось, будто он просвечивает собеседника насквозь.

— Кроме Виктора, о вас никто не знает. А он не рассказал бы похитителям о таком, — с сомнением возразила она. Ей до сих пор не удавалось повысить голос — он сбивался на хриплый шёпот, словно даже здесь, на кухне домика Рео, её могли подслушать недобрые люди.

— Я бы не был так уверен, — Рео покачал головой. — Даже если не захочет рассказывать добровольно — вы думаете, у человека, способного на такое преступление, нет методов заставить человека говорить?

Марта содрогнулась и не стала продолжать. Одна мысль о том, что Виктор где-то там, в лапах злодеев, которые могут над ним издеваться, делала её существование невыносимым. А когда Рео говорил об этом так напрямую, и вовсе становилось тошно.

Господин детектив снова смерил её оценивающим взглядом и шумно вздохнул. Она так плохо выглядела?

— Итак, как преступник узнал о наших планах — это, можно сказать, вопрос номер один. Но он не единственный. Вы знаете, кто такой профессор Микос?

Похоже, он давал ей возможность сменить тему и не думать о страшных вещах. Марта была только рада воспользоваться этим шансом.

— Вы его не знаете? Профессор кафедры антропологии в университете Крейста и давний друг отца. И я, кажется, понимаю, почему вы спрашиваете.

— Да. Что вы можете о нём сказать? — Рео тут же перешёл к делу, не тратя времени на ненужные пояснения. — И заодно обо всех других людях, которые в последнее время приходили к вам в гости.

— Ну, — задумалась Марта, — господин Микос всегда казался мне человеком, полностью поглощённым наукой. Его буквально не интересовало ничего, кроме неё. А кроме него…

За последний месяц к ним пару раз заглядывала роскошная госпожа Ландо, спонсор экспедиций отца и самая известная светская леди Крейста, а то и всего Гардариса. Похоже, она и господин Микос обсуждали с отцом какой-то новый проект, но подробностей Марта так и не узнала.

Кроме того, господин Кристоф уже не первый месяц поддерживал постоянную переписку с неким господином Анджусом из северной Милении. Судя по тому, что знала Марта, тот тоже был преподавателем в академии — но с иным направлением, чем профессор Микос.

— За исключением этих троих, к нам приходили только учителя и всякие наёмные работники, — пояснила Марта. — Вроде тех, кто обслуживал генератор.

Из-за того что особняк находился в отдалении от Крейста, провода с городской электростанции к нему не провели. Вместо этого в подвальном помещении стоял собственный генератор — в последние годы так было модно среди состоятельных людей, живущих за городом.

Похоже, смена темы пошла на пользу её чувствам. Марта сама не заметила, как в ходе разговора принялась за приготовленное господином вампиром жаркое — сочное, в меру мягкое и на редкость вкусное. Не будь он детективом, наверняка стал бы отличным поваром.

— Понял, — кивнул Рео. — Тогда расскажите об учителях.

— Ну, об учителе Виктора я мало что знаю, — Марта пожала плечами. — Я только пару раз обменивалась с ним приветствиями. А о своей рассказать могу, только вряд ли это что-то вам даст.

Госпожа Милик была из того типа людей, у которых нет особенных амбиций. Жила она скромно — растила свою дочь да учила чужих детей. И, кажется, была вполне довольна своим нехитрым образом жизни.

— Я напишу вам её телефон. Что касается учителя Виктора, то…

— Думаю, его номер у меня уже есть, — отмахнулся Рео. — Мне было интересно узнать ваше мнение, что это за люди. К счастью, учётная книга госпожи Лени не слишком пострадала, так что информация обо всех наёмных работниках… здесь.

Он вытащил из-под изодранного пиджака толстый том и бухнул его на столешницу. Обложка обгорела и помялась, но в остальном книга выглядела удивительно целой, учитывая, что она сегодня пережила взрыв.

— Вы что, телом её закрывали? — пробормотала Марта, рассеянно перелистывая страницу.

— Можно и так сказать, — невинно улыбнулся Рео. — Умение уклоняться от летящих обломков порой приносит неожиданную пользу. Как вам жаркое?

— О-отлично, спасибо, — на последних его словах она вдруг осознала две вещи.

Первая — он ринулся на кухню раньше, чем показал ей книгу, даже не успев сменить пострадавшую одежду. Вторая — то, что после подобного он приготовил именно жаркое.

— Это ваше своеобразное чувство юмора? — не выдержала Марта. — Жареное мясо.

— Что?.. — судя по растерянному виду Рео, до него тоже дошло только сейчас. — А! Нет. Просто это напоминает… что даже такие вещи могут быть под контролем.

На мгновение повисла неловкая тишина. Марте вдруг показалось, что он не хотел этого говорить и случайно сказал больше, чем планировал. Она поспешила сменить тему:

— А если рядом с вами нет людей, вы тоже готовите?

— Да, и отдаю еду соседям, — Рео ответил так быстро, что Марта только уверилась в своих подозрениях. Похоже, он действительно не любил огонь куда сильнее, чем хотел показать. — Они удивляются, но обычно не против.

Марта представила, как элегантный господин Рео Кантос вечером стучится в соседский дом со свёртком с едой в руках, и невольно улыбнулась.

— Ага, вам весело! Это хорошо. Идите спать, а? Время за полночь, — Рео улыбнулся в ответ, а затем демонстративно вытащил из-за пазухи круглые часы на цепочке.

— Да как тут уснуть-то, — пробормотала Марта, моментально поникнув. Идти спать — значило остаться наедине со своими демонами и ужасами последних дней.

— Вам нужно отдохнуть. А мне — кое-что проверить. Хотите, я провожу вас до комнаты?

Марта покачала головой — гордость не позволяла согласиться. Она поднялась и пошла было к выходу, но на полпути обернулась:

— Рео. А мы не будем никуда уезжать?

— Зачем это? — нахмурился господин детектив.

— Ну… в следующий раз ведь поджечь могут и этот дом. В книгах, если герою угрожает опасность, он меняет место…

Она сама слышала, как наивно звучат её слова, но такой реакции не ожидала. Рео вдруг рассмеялся куда-то в сторону и скосил на неё лукавый взгляд.

— Обычно так и делают. Но во всей столице найдётся только одно-два места, таких же безопасных, как этот дом. Можете мне поверить. Всё, что можно сделать огнеупорным и пуленепробиваемым, тут именно такое.

Марта с сомнением подняла брови. Её уже не первый день терзал вопрос, откуда у господина детектива столько денег на обустройство дома.

— Но можно же взломать дверь…

— И это будет совершенно бесполезно, потому что войти преступник всё равно не сможет, — огорошил её Рео.

— Как это?.. — спросила Марта в пустоту. Почему-то вспомнился почтальон: то, как он мялся на пороге, не решаясь войти.

— Позже расскажу. А сейчас идите спать, — в его голосе ясно читалось, что разговор окончен, и Марта не решилась спорить.

Поднимаясь на мансардный этаж она с горечью подумала, что «отдохнуть» у неё не выйдет.

И оказалась права.

Спала она от силы часа три. Когда очередной кошмар о взрывах и огне окончательно лишил её сна, на улице ещё было темно, а в комнате — зябко. Моросил мелкий дождь, небо затянули тучи. Полседьмого утра.

Закутавшись в халат поплотнее, Марта выскользнула из комнаты в надежде, что поход в уборную и стакан воды помогут ей вернуться ко сну. Но в кабинете её ждал сюрприз.

Господин Рео Кантос сидел за столом и, подперев щёку левой рукой, правой лениво разбирал какие-то записи. Одинаковые бумажные карточки были испещрены мелкими, убористыми буквами от края до края — почти что без полей.

— О, Марта, доброе утро, — рассеянно произнёс он, даже не оборачиваясь, стоило ей сделать шаг за порог комнаты.

— Не спится? — заспанной и застигнутой врасплох, ей не пришло в голову ничего лучше.

— Скорее, неймётся. Хотите взглянуть? — Рео оторвался от бумаг и развернулся к ней вместе со стулом. Похоже, он так и не сомкнул глаз с момента их последнего разговора — разве что костюм сменил на целый, с чёрной рубашкой и плотным тёмно-бордовым пиджаком.

Цвета засохшей крови, невольно подумалось Марте. Почти такого же, как оттенок его глаз.

Она тут же спохватилась, что думает не о том, и поспешила к столу. Карточки валялись повсюду. Какие-то записи, схемы, графики. И всё исписано почерком, который Марта тут же узнала.

— Не у одного Йозефа есть свои архивы, — пояснил Рео в ответ на её невысказанный вопрос. — Если запоминать всё, с чем мне приходилось сталкиваться — рехнуться можно. Я вас-то вспомнил только после сверки с картотекой.

Оно и заметно, промелькнуло у Марты. Будь у вас память получше, Виктор сейчас находился бы здесь, с ней, а не с неизвестными, у которых «есть способы заставить его говорить».

Вслух она этого сказать не решилась. Спросила другое:

— Что вы хотели мне показать?

Рео потёр глаза и прикрыл рот ладонью, сдерживая зевок. Интересно, а как много вообще нужно спать вампирам?

— Вот сюда смотрите, — он указал на одну из карточек. Марта нагнулась, зашевелила губами, пытаясь разобрать мелкий, с сильным наклоном почерк.

«…гремучая смесь. Происх-ем из Альхаира. Применяется: в горных работах, военном деле. Используется в культах и ритуалах, кот-е требуют чистой смерти…»

— Что это? — нахмурилась Марта. — Что за чистая смерть?

— Помните, я упоминал проклятые реликвии? — вопросом на вопрос ответил Рео. Марта кивнула. — Так вот, некоторые из них при использовании требуют определённых ритуалов.

Он помедлил, будто не решался сказать вслух то, на что так красноречиво указывали записи. Марта невольно шагнула назад, подальше от карточек, аккуратным почерком рассказывающих о чём-то немыслимом.

— Жертвоприношений, — закончила за него она. — Человеческих жертвоприношений.

— Именно так. А чистой смертью называют способы убийства, которые для этого подходят, — господин Рео Кантос перевёл взгляд с картотеки на Марту. Взгляд у него был спокойным, почти сонным, но между бровями залегла тревожная складка. — Их немного. Во-первых, смерть должна произойти без пролития крови. Кроме, разве что, пары капель, как в случае с вашим отцом. Во-вторых…

— Перестаньте, — одними губами прошептала Марта. — Замолчите сейчас же. Я… я только что проснулась от кошмара, а наяву ещё хуже.

Она отвернулась. От одного взгляда на стол с картотекой становилось дурно. Лишь бы не смотреть на него, Марта переводила взгляд на книжные полки, диван, где снова была раскидана одежда, закрытые плотными шторами окна, этеротон…

— Рео, — неожиданно для себя самой выдавила она, — сыграйте, пожалуйста.

На мгновение воцарилось молчание. Марта почти физически ощущала, как Рео буравит её спину оценивающим взглядом. Злится? Но из-за чего?

— Обойдётесь, — наконец нарушил он молчание.

Марта резко обернулась.

— Почему вдруг? Мне казалось, вам нравилось…

— Когда вы разводите сырость? Нет уж, — он не злился. Марта была готова поклясться, что ей не показалось — он смотрел на неё с сочувствием! — Вот когда успокоитесь, тогда и сыграю.

Она вдруг вспомнила, как рыдала здесь в первую ночь, проведённую в этом доме. Господин вампир показывал ей, где спальня, а Марта не могла перестать всхлипывать. Странно. Вроде с того момента прошло всего несколько дней…

Но сейчас плакать ей не хотелось.

«Чистая смерть». «Они могут заставить его говорить». Взрыв в доме госпожи Лени, человеческие жертвоприношения, выстрел прямо рядом со зданием полиции…

Она не могла оставить всё это просто так. Ради отца, брата, госпожи Лауры, с которой Марта так и не успела сблизиться. Ради себя, в конце концов! Чтобы не оглядываться с опаской до конца дней, даже не зная, в чём провинилась перед неизвестным убийцей.

Не это ли Рео имел в виду, когда говорил, что не любит тайны?

— Солнце ещё не взошло, — задумчиво произнесла Марта, глядя в окно. — Погода обещает быть плохой, да и светает сейчас поздно. Рео, раз мы всё равно не спим — может, всё-таки заглянем в полицейский участок? Нужно окончательно прояснить этот вопрос.

— Да? А я только-только собирался откланяться, — Рео демонстративно зевнул, обнажая ряд крепких зубов с аккуратными, чуть длиннее человеческих клыками. — Но раз вы так настаиваете…

Она настаивала.

Нет, ей больше не хотелось плакать. Хотелось действовать.

Глава 11, в которой полицейский участок превращается в театр

По правде говоря, Рео совершенно не хотелось выбираться на улицу перед рассветом. Да ещё и в такую погоду, от которой, казалось, отсырел бы любой боевой настрой. Но Марту было не переубедить. Ради приличия поворчав что-то про несносных заказчиков, господин Рео Кантос накинул плотный клетчатый тренч и отправился заводить машину.

Тащиться в участок пешком по такой погоде ему не хотелось ещё сильнее.

— …вы меня слышите? — звонкий голос Марты прямо над ухом врезался в голову, сбивая с мыслей. Рео отвлёкся от подсчёта седьмого десятка капель на лобовом стекле и скосил на неё глаза.

— К чему так кричать?

— К тому, что вы уже второй раз чуть не въехали в фонарь! Рео, где вы витаете?

Семьдесят четыре, семьдесят пять… пожалуй, садиться за руль в дождь всё-таки было плохой идеей. Сконцентрироваться на дороге решительно не получалось.

— Если вы не прекратите, я выскочу из машины и пойду пешком!

Восемьдесят две. Что она там сказала? Что-то про машину. Восемьдесят три, восемьдесят… вот чёрт! Снова сбился. Почему эти проклятые капли так быстро размываются?

Краем глаза Рео уловил движение, а потом что-то с силой огрело его по щеке. Он моргнул, вжал в пол тормоз и наконец-то повернулся к Марте целиком.

— Прощу прощения?!

Лицо девушки пылало от возмущения, и это было бы даже забавно, если бы она только что не дала ему пощёчину — и, судя по виду, намеревалась повторить.

— За последние десять минут мы почти не сдвинулись с места, — негодующе заявила она, — а вы смотрите в никуда и что-то шепчете под нос. Что случилось? Вы настолько недовольны, что я вытащила вас из дома?

— А… нет. Дело не в этом.

Всего за несколько дней Рео успел позабыть, что Марта — человек, который никогда не общался с вампирами и не курсе их слабостей. Ну, кроме очевидных, вроде чувствительности к солнцу и необходимости пить кровь.

— Помните, я говорил, что не могу рассыпать соль? — со вздохом начал объяснять Рео. — Так вот, это касается не только соли. Когда я вижу множество маленьких предметов, то начинаю их пересчитывать. Невольно.

Марта медленно моргнула. Возмущение на её остром личике медленно начало уступать место недоумению. Она перевела взгляд на лобовое стекло, потом снова на Рео.

— То есть, всё это время вы… считали капли?

— Именно так, — он кивнул. — Вы не спрашивали, но я отвечу — успел насчитать восемьдесят четыре, прежде чем вы соизволили ударить меня по лицу.

Теперь она порозовела. Ну точно как отец! Помнится, Йозеф краснел как помидор от любого волнения. И всё шутил, что он для Рео как деликатес — тонкокожий, мол, нежный, словно говяжьи щёчки.

Странные у него были шутки. Даже обидные. Разве стал бы Рео относиться к господину Кристофу как к еде?

— А теперь вы опять где-то витаете, — прервал воспоминания голос Марты. — Что на этот раз? Решили пересчитать мои веснушки?

— О, нет, даже не напоминайте об их существовании, иначе мы застрянем здесь ещё на час, — быстро ответил Рео. — Лучше скажите, Марта, вы собираетесь приходить туда?

— Куда? — не поняла девушка.

— На похороны, конечно, — Рео выкрутил руль и свернул в проулок. До полицейского участка оставалось не больше пяти сотен метров. — С ними наконец определились.

Возможно, Марта решила, будто он забыл. Возможно, она и сама забыла. Но упускать такой шанс, как похороны, было нельзя. Именно там должны собраться все важные для господина и госпожи Кристоф люди.

И, вполне вероятно, — важные для расследования.

Это был один из самых неудобных моментов в работе с людьми. По ночам они спали. Рео бы занялся этим уже сто раз, но не звонить же престарелому профессору или уважаемой даме среди ночи!

— Как? Когда? — искренне изумилась Марта. Рео хмыкнул и начал объяснять, чем занимался в последние дни по утрам, пока она спала.

У покойного господина Кристофа почти не осталось родных: родители скончались, тётка практически выжила из ума от старости и сейчас доживала дни в пансионе, оплаченном племянником. С госпожой Лаурой было попроще. Её мать, госпожа Тереза Карен, жила в Крейсте и согласилась взять на себя большую часть забот.

Рео помог ей деньгами как представитель интересов покойных Кристофов. А сегодня утром, когда он разбирал картотеку, раздался звонок от госпожи Карен.

Завтра в шесть вечера. Пришлось потрудиться, чтобы церемонию разрешили провести после захода солнца. Благо, осенью оно садилось быстро.

— Я не требую от вас пропускать похороны отца, ни в коем случае, — закончил Рео, — просто… будьте осторожны. Хорошо, что сейчас уже октябрь. Темнеет рано. Так что я тоже могу присутствовать.

— Но я же вроде как скрываюсь, — пробормотала Марта. Рео пожал плечами.

— Думаю, в этом уже нет смысла. Судя по недавним двум покушениям, преступники давно знают, где вы и с кем. Они даже знали, что мы планируем визит к госпоже Лени.

Марта отвернулась к окну и о чём-то крепко задумалась. А думать было о чём! Рео знал, что она не в курсе дел своего отца — поэтому не могла рассказать обо всех его приятелях и проектах. Круг знакомств господина Кристофа был для неё тёмным морем, которое она могла рассмотреть лишь с берега.

Как будто этих детей растили в изоляции не только от отцовских тайн, но и от высшего общества. Для такого человека, как Йозеф — невероятно странно.

— А вы не спрашивали госпожу Карен, кто мог желать смерти… — начала было Марта и запнулась. Всё-таки для своего возраста и обстоятельств она вела себя довольно разумно.

Конечно же, он спрашивал. Но матушка госпожи Лауры, как выяснилось, знала ещё меньше самой Марты. Дочь почти не рассказывала ей о своей жизни — Рео предположил, что не хотела беспокоить.

— Госпожа Лени сказала, что жена вашего отца была несчастна, — поделился он своими мыслями с Мартой. — Возможно, поэтому она дистанцировалась от собственной матери, чтобы не расстраивать её.

У девушки скорбно изогнулись брови, делая её похожей на грустного щенка. Чувство вины отразилось на её лице настолько явно, что Рео не удержался и добавил:

— Не терзайте себя так. Вряд ли вы могли что-то с этим сделать. Не одна вы стали причиной её несчастья.

— Но я в том числе, — прошептала Марта себе под нос. Возможно, думала, что он не услышит.

— Что сделано, то сделано, — Рео вдавил тормоз, останавливая машину. — Чем оглядываться назад только ради сожалений — лучше идите вперёд. И кстати об этом, мы приехали.

Девушка совсем поникла, но кивнула и начала выбираться из автомобиля. План действий они обговорили ещё до выхода из дома.

Дежурный полицейский оказался молодым мужчиной с пшеничными волосами и тонкими усиками, которые только-только начинали топорщиться над верхней губой. Похоже, совсем молодой. Недавно окончил академию?

— Лейтенант Бойз, приветствую, — улыбнулся юноша. Ну точно зелёный. Опытные так не улыбаются. Прекрасно — тем легче будет его заболтать.

— Приветствую, — пробормотала Марта. Рео молча кивнул полицейскому и усадил девушку в продавленное кресло у стены. Приёмная была небольшой, и значительную часть её площади занимала длинная деревянная стойка — за ней и сидел господин Бойз.

Других посетителей в это время не было. Как, впрочем, не наблюдалось и остальных полицейских.

Лейтенант внимательно оглядел Марту, и улыбка сползла с его лица, как сползает со свечи растаявший воск.

— Вы же!..

— Марта Кристоф, — безжизненным голосом подтвердила девушка. — Пришла узнать, не нашли ли вы моего брата. И ещё — как продвигается моё дело?

— Ваше дело?.. Ох, я… — юноша вдруг замялся и начал судорожно копаться в каких-то бумагах. — Вам, кажется, уже сообщали. Мы считаем, что это был несчастный случай.

Марта сжала кулаки и начала медленно розоветь. Так, вот теперь ему нужно было вмешаться.

— Не слишком ли быстро вы пришли к такому мнению? — непринуждённым тоном спросил Рео. — Пожар начался в необычном месте — не похоже, чтобы это был светильник, как пишут в новостях.

Лейтенант Бойз задумался, закусил пухлую нижнюю губу, продолжая листать бумаги. Высокие бортики стойки скрывали документы от Рео — он не мог видеть, на что смотрит полицейский.

— Криминальных причин не обнаружено, — наконец объявил он. — Извините, а кто вы такой? Вы вместе с госпожой Кристоф?

— Да, — подала голос Марта с сиденья. — Господин…

— Я частный детектив, — быстро перебил Рео. Он не знал, какой дурацкий псевдоним она могла ему придумать, и решил предупредить проблему в зародыше. — Работаю на госпожу Кристоф.

Марта закивала в подтверждение его слов.

— Понял, — кивнул полицейский. — Что ж… как я уже сказал, криминальных причин нет.

— Да ну? Могу я посмотреть отчёт? — елейно улыбнулся Рео, перегибаясь через стойку — для этого ему почти что пришлось встать на цыпочки.

— Н-не положено, — к чести господина Бойза, держался он сносно. Мало кто в его возрасте мог продолжать упрямиться, когда Рео вот так пристально смотрел ему в глаза. — Я могу сказать госпоже Кристоф. Произошло возгорание неисправного светильника на втором этаже…

— И давно у нас мелкие светильники пахнут на весь дом бензином? — резко перебил его Рео, одновременно повышая голос. Даже Марта в углу, кажется, вздрогнула.

Лейтенант Бойз залился краской, распахнул рот и зашевелил губами, как выброшенная на берег рыба.

— Бензином? Простите, что это ещё за шутки?

— Никаких шуток. Бензин разлили на втором этаже, где была библиотека. И на первом, где чёрный вход, через который выбрался убийца. Кстати, какова по официальной версии причина смерти четы Кристоф?

— Задохнулись дымом, — промямлил юный полицейский. — Тела не обгорели, так что… но погодите, что за бензин? И как вы там оказались? Эта зона закрыта для посещения!

— Кажется, патологоанатомы у вас тоже так себе, — как бы в никуда заметил Рео, проигнорировав реплику о закрытой зоне. — А у полицейских поголовно отшибло нюх. Хорошо. Но это вы как просмотрели?

Словно карту из рукава, он одним отточенным движением вытащил из потайного кармана склянку с зажигалкой и поставил на стойку перед лейтенантом. Тот снова распахнул рот.

— Это что?

— А это было в месте возгорания, — снова улыбнулся Рео. — Напомните, почему я должен делать вашу работу?

— Потому что я за это заплатила, — буркнула Марта, поднимаясь. — Господин Бойз. Я верно понимаю, что в моём деле просто не захотели разбираться?

— Я… я перепроверю, — совсем потерянным голосом пробормотал лейтенант. Глаза у него бегали из стороны в сторону, а на висках выступил пот. — И т-тогда.. давайте передам вам контакт детектива Ласо. Он занимался этим делом. И вашего брата тоже ищет он, кстати, у меня информации по этому вопросу… нет.

— Вам стоило сделать это сразу, — с видом оскорблённого достоинства заявила Марта. — Зачем отвечать, раз ничего не знаете?

Тот не нашёлся, что сказать.

Когда они вышли, дождя уже не было. В кармане господина Рео Кантоса лежала бумажка с адресом и номером телефона детектива Леона Ласо. Всё сработало как нельзя лучше.

План был прост как варёное яйцо: притвориться, что они с Мартой не сомневаются в честности полицейских, и разыграть из себя возмущённых потерпевших. Рассказать о собственном расследовании и посмотреть на реакцию. Если полиция действительно на стороне преступника, то, увидев, как далеко они продвинулись — точно попытается их остановить.

Так и получилось. Не было причин сомневаться, что «детектив Ласо» — не более чем наживка, ведущая в западню. Маловероятно, что он действительно существовал. Будь это настоящий человек, который действительно расследует их дело, — наверняка показался бы им лично или хотя бы связался по телефону.

Отойдя подальше от участка, Рео наконец позволил себе рассмеяться:

— Какой потрясающий спектакль! Марта, а вы, оказывается, прирождённая актриса. «Я за это заплатила»… Да я бы сам поверил, если бы не знал, как всё обстоит на самом деле.

Марта сурово свела брови, вспыхнув до корней волос. Она ничего не сказала, но всё читалось и так: большинство её слов вовсе не было актёрской игрой.

— Да успокойтесь вы, не злитесь, — он положил руку ей на плечо. — Актёры так и играют. Мешают искренние чувства с вымыслом. Вы отлично справились.

Девушка недоверчиво хмыкнула, но закаменевшее от напряжения плечо чуть расслабилось под пальцами Рео. К счастью, спрашивать, откуда он знает об особенностях актёрской работы, она не стала.

— Когда мы разберёмся с делом, — тихо сказала Марта вместо этого, — я добьюсь того, что всех этих подонков уволят. У кого вообще достаточно власти…

— У человека с большими деньгами и хорошо подвешенным языком. Мы могли бы попробовать переманить кого-то из них на свою сторону, кстати. Вы о таком не думали?

— Ещё чего, — буркнула Марта и отвернулась. И это было разумно. Девушка быстро выучила главное правило: тот, кто обманул однажды, без колебаний сделает это ещё раз.

Нужно было поторопиться домой. Солнце уже начало показываться за горизонтом.

Всю дорогу Марта молчала. Рео рассказал ей о ночных разговорах, которые господин Кристоф вёл в библиотеке, но она лишь непонимающе пожала плечами — ничего, мол, не знаю. Вот это было странно. Вся прислуга в курсе, а родная дочь нет?

Сам же говорил, напомнил себе Рео. Что можно скрыть от семьи — не получится утаить от слуг. Видимо, господин Кристоф хотел, чтобы родные не знали о его ночных похождениях.

Только неподалёку от дома Марта наконец нарушила молчание.

— Я не понимаю. Почему они все говорят одно и то же? Неужели среди них вообще нет людей, у которых есть совесть?

— А, это очень просто, — флегматично откликнулся Рео. — Полицейские — люди подневольные. Достаточно одного продажного мерзавца в высших чинах, чтобы под его дудку плясали все. Заметили, как потел этот олух Бойз?

Девушка неуверенно кивнула.

— Он меня и смутил. Мне не показалось, что лейтенант… плохой человек. Ему как будто не хотелось этого делать.

Боже. В такие моменты Рео вспоминал, что Марте всего восемнадцать лет. Будь она чуть постарше, подобные сомнения её бы не терзали.

— Ему и не обязательно быть «плохим человеком», — терпеливо пояснил он. — Достаточно исполнять приказы и не слишком задумываться о последствиях.

И умолк. Хотелось добавить больше, но слова не шли на язык. Да и зачем? Рано или поздно она поймёт сама: не обязательно быть злодеем, чтобы совершать злодеяния.

И чем позже поймёт — тем, возможно, лучше для неё самой. Он и сам порой скучал по временам, когда мир казался простым, чёрно-белым и понятным.

— Рео, а я… могу пойти с вами?

Неожиданный вопрос разбил нависшее молчание, как острый каблук разбивает тонкий слой льда на лужах.

— Не стоит. Зачем лишний раз подвергать себя опасности?

— Чтобы убедиться, — она сказала об этом как о чём-то само собой разумеющемся. Рео решительно её не понимал.

— Пуля в прошлый раз была для вас недостаточно убедительной?

Марта, и без того кислая как простокваша, совсем сникла. Ну в самом деле — учитывая, как она перепугалась тогда, брать её с собой было совершенно бессмысленно.

Люди слишком хрупкие. И слишком легко теряют ощущение опасности, когда на их стороне находится кто-то более сильный.

— Ну… если «господин Ласо» действительно существует, я вам понадоблюсь, — наконец неуверенно пробормотала Марта. Было ясно как день, что этот аргумент она выдумала только что.

— Марта, нет, — мягко, но убедительно произнёс Рео. — Вам не стоит идти в ловушку, просто чтобы успокоить собственное сердце. Если так неймётся — придумайте причину поубедительнее.

Он даже не предполагал, насколько всерьёз девушка воспримет эту отговорку.

Глава 12, в которой Марта впервые пугается Рео

— Мы не берём машину? — удивилась Марта. Рео в ответ лишь пожал плечами, накидывая на плечи тёмно-серое шерстяное пальто. На фоне остального гардероба господина Рео Кантоса оно смотрелось удивительно блёклым.

— Тут недалеко, — наконец соизволил ответить он. — Не переживайте, новую обувь и одежду вам уже привезли, так что двигаться можете с комфортом.

Да, её и правда привезли. Чтобы не тратить слишком много времени, Марта договорилась, что швея просто подгонит под неё уже готовые наряды. И сейчас на ней было надето скромное чёрное платье почти без украшений, неброское и комфортное. Идеальное для траура… и для ночных вылазок.

— Вы не хотите привлекать внимания, — зачем-то сказала она вслух очевидное. — Ни ко мне, ни к себе.

Рео кивнул.

— На всякий случай спрошу ещё раз: вы уверены, что хотите идти? Конечно, вряд ли произойдёт чудо и мне удастся вас отговорить, но… считайте меня мечтателем.

— Они могут не появиться, если меня не будет, — в десятый, кажется, раз начала перечислять Марта продуманные за день аргументы. — А ко мне точно выйдут. Может, даже получится понять их планы. А ещё…

Она выдержала драматическую паузу, и Рео явно уже собирался попросить её остановиться, когда Марта наконец выдала финальный аргумент:

— А ещё, если пойдёт дождь, вы засмотритесь на капли и забудете всё на свете.

Не нужно было быть детективом, чтобы понять: вся её пылкая речь была не более чем набором отговорок. Она прекрасно понимала: Рео догадался ещё с первого раза. И всё-таки была обязана попытаться.

— Переводя на человеческий: если я уйду без вас, вы, упрямица, пойдёте следом, — вздохнул он. — И обязательно влипнете в неприятности. Честное слово, Марта, кто научил вас брать в заложники саму себя?

Она только победоносно усмехнулась. Стоило расти в компании упрямого и капризного младшего брата, чтобы научиться подобным трюкам ещё в нежном возрасте. Интересно, у Рео были братья или сёстры?

Вряд ли. Он бы тогда не задавал таких вопросов.

— Вы точно уверены? — безнадёжно спросил господин детектив.

Марта была уверена. В ней всё ещё кипело раздражение после того, что случилось утром, а новость о завтрашних похоронах не добавляла настроения. К тому же она совершенно не выспалась и весь день думала о Викторе. О том, как они за три дня ни на шаг не продвинулись в поисках её брата.

Рео успел навести справки об адресе, который дал им лейтенант Бойз. Судя по городскому справочнику, нужный дом располагался в северной области Крейста. Идти и впрямь было недалеко, но район пользовался дурной славой — поэтому Марта и удивилась, услышав, что господин детектив собирается отправиться туда пешком.

Они вышли из дома около восьми часов вечера. Весь день стояла пасмурная погода, а сейчас сгустился мрак — приближающаяся ночь обещала быть тёмной и беззвёздной.

Мостовая влажно блестела в свете фонарей. Мимо то и дело проносились редкие машины и конные экипажи, но чем дальше они заходили — тем меньше их становилось.

Оживлённые городские кварталы понемногу сменялись трущобами северной окраины города. Дома громоздились по обе стороны улицы уродливыми истуканами, и с каждой минутой в окнах горело всё меньше огней.

Через какое-то время на улице не осталось даже света фонарей. Они зашли в какой-то дрянной, богом забытый квартал.

Марта свернула в проулок и замерла. Вокруг было настолько темно, что разглядеть дальнейшую дорогу решительно не получалось.

— Я же просил не отходить от меня ни на шаг, — недовольно сказал Рео где-то в тумане за спиной. — Но вы ведь не слушаете! Хотите преподнести себя убийце на блюдце с голубой каёмочкой?

Послышались шаги, а потом темноту прорезал свет фонаря. Рео не изменял привычкам — приглядевшись, она смогла увидеть, что фигура рядом с ней держит карманный электрический фонарик с медным корпусом.

— Не на меня лучше смотрите, — произнесла фигура, — а во двор. И после этого вы ещё мне говорите, что я отвлекаюсь!

Они стояли в арке, ведущей во внутренний дворик большого дома. Кажется, это был один из тех доходных домов, где снимали комнаты студенты и небогатые конторские служащие.

Ни одно из окон не горело, хотя вечер был ещё не самый поздний. Около девяти — Марта не взяла с собой часов и ориентировалась лишь примерно.

— Тут что, никто не живёт? — спросила она, оглядывая дворик. Тот пребывал в запустении: под чахлыми кустами скопились целые груды гниющих листьев, а ветер разнёс их по мостовой. Оградка газона выглядела помятой, а в углу двора стояли какие-то бочки. На вид к ним не прикасались самое меньшее несколько лет.

Всё в этом дворе прямо-таки кричало: не стоит сюда идти. На мгновение Марта заколебалась. Может, она была не права, когда так настойчиво просилась с Рео?

— Честное слово, в следующий раз я просто не буду вас слушать, — проворчал тот, словно услышав её мысли. — Выглядит как лучшее место для засады во всём городе.

Он подошёл ближе и взял её под руку.

Марта вздрогнула. Ей вдруг почудилось движение в одном из окон — быстрое, незаметное. Фантазия разыгралась? Вряд ли она смогла бы действительно что-то увидеть в такой темноте.

— А зачем… зачем тогда послушали в этот раз?

Голос всё-таки её подвёл. Марта закусила губу, сильно, до боли. Она услышала себя со стороны: прозвучало так, словно она обвиняет Рео в решении, которое приняла сама.

— По глупости, — лаконично отозвался Рео. — Вы, вероятно, считаете меня расчётливой машиной, но я тоже могу сомневаться. Особенно когда приходится общаться с юными девицами, которые горюют и тревожатся.

— Вы… злитесь? — голос у неё всё ещё дрожал.

— И не думал. Что ж, раз уж мы здесь, проверим дверь для очистки совести. Не отпускайте мою руку, хорошо?

Предупреждение было излишним. Марта бы ни за что этого не сделала — не сейчас, не в этом жутком месте.

В полном молчании они прошли арку и приблизились к внутренней двери дома. В этом месте не было слышно даже шуршания листьев. Тишина давила, как… как слой земли над крышкой полированного гроба. Картина, которую ей придётся увидеть буквально завтра.

Марта поёжилась и отогнала нехорошие мысли.

— Здесь нет дворника, — заметил Рео, нарушая тишину. — Вы знали, что в доходных домах дворник — фактически первый после владельца? Он заведует всем, но… его тут нет.

Господин детектив помедлил и повернул латунную ручку¹ звонка. Ничего не произошло ни после второго поворота, ни после третьего. Господин Ласо, если он действительно существовал, не желал им отвечать.

— Оставайтесь настороже. Будь я преступником, напал бы именно сейчас, — с напускной беспечностью произнёс Рео. — Но вот что любопытно. Они выбрали этот дом просто так? Или тут есть какая-то скрытая причина?

Причина? Кажется, Марта потеряла нить его мыслей. Но в следующее мгновение ей стало не до них.

Сзади раздался шорох. Тихий, почти неслышный звук шагов.

А потом что-то бросилось на них сзади.

Марту с силой толкнули в бок. Холодные камни ударили по рёбрам, выбивая из груди воздух. Прострелило болью ушибленный локоть. Хорошо, что Рео предупредил её: пусть не так быстро, но она ожидала нападения, а потому смогла хоть как-то сгруппироваться.

Луч фонарика заметался во все стороны, меняя траекторию. А потом светильник, кажется, упал — Марта видела лишь пятно света на мостовой в стороне от себя.

Надо же, крепкий. Не разбился.

В темноте она совершенно не могла различить, что происходит. Слышала только звуки: чьё-то хриплое дыхание, удар, шаги, треск рвущейся ткани. Кажется, неизвестного нападающего задержал Рео, а сама Марта… сама Марта съёжилась на мокрой мостовой и ровным счётом ничего не могла сделать.

Новый звук ударил по ушам, заставляя вздрогнуть. Страшный хрип, сипение, судорожный шорох. По спине побежали мурашки, но они же помогли выйти из ступора.

Марта зашарила рукой по мостовой, пытаясь найти безопасный путь к фонарику и не наткнуться на неведомого убийцу. Осветить пространство — меньшее, что ей оставалось.

Когда помявшийся от удара, но всё ещё работающий светильник наконец оказался у неё в руках, Марта направила его на источник звуков и оцепенела.

Луч высветил две фигуры у стены. Одна из них, грузная, массивная, буквально висела на стене, судорожно дёргаясь всем телом — она и издавала эти булькающие хрипы. Второй силуэт, кажущийся ещё более хрупким на фоне первого, был Марте хорошо знаком.

Господин Рео Кантос держал бандита за горло, прижимая к стене. Держал одной рукой — и этого было достаточно, чтобы ноги убийцы не касались мостовой.

И в этот момент Марта в первый раз испугалась не преступников, но того, кто всё это время был рядом с ней.

Резкий электрический свет выделял детали, и от этого картина казалась ещё фантасмагоричнее. Под бледной кожей Рео вздулась сетка фиолетовых вен. Глаза налились кровью и теперь действительно казались ярко-красными, а на лице застыл жуткий, будто звериный оскал. Казалось, свет фонарика дрожит и плавится, едва лишь достигая фигуры господина детектива.

Марта впервые видела его таким. И невольно шагнула назад, в тёмный угол двора, который сейчас казался чуть ли не родным — просто потому что принадлежал миру людей.

Грузный силуэт издал последний хрип и обмяк, повиснув на руке Рео, как тряпичная кукла. Тот разжал пальцы, и тело бандита кулем свалилось на мостовую.

— Марта, вы целы?

Это было первое, что сказал господин Рео Кантос, повернувшись к ней.

Он снова был обычным. Снова нормальным. Даже глаза понемногу темнели, хоть и до сих пор слегка светились под лучом фонаря.

Но Марта глядела на него и не могла перестать видеть чудовище. Вампира, настоящего, без внешней мишуры и человеческого лоска.

Вместо ответа она вздрогнула и попыталась отползти назад. Он шагнул в её сторону. Она снова отползла.

— Ну-ну, выдохните, всё в порядке. Я не хотел вас пугать, честное слово, — его голос снова звучал мягко и успокаивающе, и это помогло немного развеять наполняющий Марту ужас.

Нужно было его поблагодарить. Он ведь только что её защитил. Кто знает, что было бы, не оттолкни Рео её в сторону как раз перед атакой. И всё-таки…

— Он… мёртв? — прошептала она вместо этого, переводя луч фонарика на тело.

— Похоже на то, — кивнул Рео. — Смотреть на лицо не советую, но я его узнал. Это тот самый наёмник, который поджёг ваш особняк.

Он вновь развернулся к трупу и опустился на колени. На мгновение Марта подумала, что сейчас господин детектив схватит мертвеца и вцепится ему в горло, как голодная собака — но тот лишь начал ощупывать и перетряхивать тело. Расстегнул одежду, обшарил карманы, вытащил оттуда какие-то предметы, не снимая при этом перчаток. А затем задрал рукав плаща наёмника и продемонстрировал Марте причудливую татуировку на его плече.

— Видите? Довольно примечательный знак. Жаль, нет времени изучить тело этого молодчика подробнее.

Марта не ответила и только тупо уставилась на переплетение узоров на коже мертвеца. Осмысливать, что это значит, у неё просто не было сил. Голова взрывалась совсем из-за другого.

На её глазах господин Рео Кантос схватил за горло человека и поднял, как веточку. А теперь этот человек лежал мёртвым! Пусть убийца, пусть преступник — так же всё равно нельзя!

— В-вы убили его? — наконец хрипло произнесла Марта. Голос всё ещё не вполне её слушался.. — Зачем?

— Я? Его?

Он глянул на неё так, будто она только что самое меньшее вдребезги разбила его этеротон. Она вздрогнула — страх всё ещё не хотел отпускать.

— Дорогая Марта, — теперь в голосе Рео звенело искреннее возмущение, — я, конечно, не так талантлив, как детективы из ваших книжек. Но вы всерьёз думаете, что я бы стал намеренно его убивать? Вы представляете, сколько ценной информации он мог нам сообщить?

Господин детектив помедлил и добавил:

— О моральной стороне вопроса вообще молчу. Хотя я, если честно, не испытываю к нему сочувствия.

Намеренно. Он сказал — намеренно.

— То есть, вы убили его ненамеренно, потому что перестарались? — горло всё ещё сжимал спазм, но по крайней мере Марта могла говорить, а не только хрипеть.

Рео нахмурился. Или ей так показалось в неверном свете фонаря.

— Перестарался? Вряд ли, — он задумчиво потёр щёку и повернулся к трупу. — Необычных запахов нет, но это не показатель. Зато пена на его губах наводит меня на мысль о яде…

— Докажите.

Слова слетели с губ Марты раньше, чем она успела их осмыслить.

— А? Как? — кажется, она застала Рео врасплох. — Я же говорил, нет времени!

— Вы знаете, как, — тонким, ломающимся голосом произнесла Марта. — Докажите. Прямо сейчас. Это будет быстро.

Рео замер напротив неё и смотрел на Марту с каким-то совершенно непередаваемым выражением лица. Похожее было у него в момент, когда она дала ему пощёчину в машине.

— Марта, — наконец с недоверием сказал он, — как вы можете быть уверены, что я вас не обману?

Ей сперва показалось, что она ослышалась. Марта ожидала упрёков. Обвинений в наивности, капризах, глупостях. Но после всего произошедшего, после её безумной просьбы — второй за вечер — он спрашивал у неё именно об этом?!

И всё-таки отступать было поздно.

— Вы не сможете обмануть, — без обиняков заявила Марта, уже зная, что пожалеет об этом самое большее через минуту. — Ваше лицо само всё скажет.

Рео всё ещё смотрел на неё как на умалишённую. Она уже собиралась взять свои слова назад, когда он вдруг молча пожал плечами и отвернулся к трупу. Снял перчатку, царапнул ногтем по толстой бычьей шее мертвеца и смахнул выступившую бисеринку крови.

— Имейте в виду, — холодно произнёс он, поднося палец к губам, — я делаю это только потому, что потеря вашего доверия сейчас сильно осложнит ситуацию.

Марта ещё не успела осмыслить, что именно Рео имел в виду, когда он провёл пальцем по губам и застыл.

Несколько томительно долгих мгновений ничего не происходило. Господин детектив по-прежнему стоял на мостовой на коленях перед мёртвым телом наёмника и пялился невидящим взглядом куда-то в кирпичи за спиной трупа. Марта рискнула осторожно подползти ближе. Тот не шевелился.

Она протянула руку, чтобы потормошить его за плечо, когда Рео внезапно вздрогнул всем телом и подался вперёд в приступе надрывного кашля.

Марта невольно отдёрнула руку, будто на неё только что зашипела рассерженная змея. Ей почему-то стало ужасно стыдно. Он ведь не просто так не хотел этого делать.

— А хватка у меня… всё-таки крепкая, — наконец прохрипел господин детектив, переводя дух. — Теперь понятно, чего вы так испугались.

Если Рео хотел этим как-то её подбодрить, то эффект получился ровно противоположный.

— Но убили его не вы, — хоть голос у Марты до сих пор дрожал, она попыталась сказать это утвердительно, а не вопросительно. — Извините, Рео. Я верю вам.

— О, а стоило-то всего… — начал было заводиться тот, но тут же умолк и отмахнулся от неё, как от назойливого насекомого. — Ладно. Да, как я и предполагал, это довольно специфический яд, который выделяют кое-какие восточные амфибии. Один раз узнаешь — ни с чем уже не перепутаешь. А теперь нам нужно уходить.

Он резко выпрямился и качнулся, будто всё ещё нетвёрдо держался на ногах. На мгновение Марте показалось, что господин детектив сейчас потеряет равновесие и рухнет прямо на неё, но вместо этого он просто опёрся рукой о стену прямо рядом с мертвецом.

— Не переживайте, этот эффект кратковременный, — Рео совершенно не смотрел в её сторону, и хотя голос его уже звучал как обычно, Марте почему-то стало не по себе. — Буквально минута-другая. Так что вставайте и пойдём.

Она покосилась на труп, который всё ещё лежал у стены бесформенным чёрным кулем. Хорошо, что дом оказался заброшен, и свидетелей у недавней сцены не было.

Не было ли?

Боже, о чём она думает?

— Мы так и оставим его тут? — осторожно спросила Марта.

— А что, предлагаете могилку ему выкопать? Если всё так, как я предполагаю, полиция уже на пути сюда. Это с расследованием вашего дела они не торопились.

Рео оторвался от стены и, так и не глянув на неё, на удивление бодро зашагал к выходу из двора-колодца. Ей ничего не осталось, кроме как подняться, отряхнуть грязь с платья и поспешить за ним.

— Почему мы так спешим? Неужели вы думаете, что полиция настолько… — ещё раз попыталась вклиниться Марта, когда наконец догнала господина детектива. Тот уже успел оставить позади горы листьев и ржавые заборчики и нырнуть под тёмную, ничем не освещённую арку. Только фонарик, высвечивающий силуэт перед ней, и помогал Марте хоть как-то ориентироваться.

— Мы не можем быть уверены до конца, — снова отмахнулся от неё Рео. — Может, их участие ограничивается тем, чтобы тормозить дело и подстраивать засады. А может, они и задержать нас не против. И я ведь про это с самого начала знал, но почему-то решил вас послушать.

Всё-таки она ошиблась, думая, что ей так просто сойдут с рук сегодняшние капризы. Господин детектив совершенно точно был ужасно не в духе.

Они выбрались из арки на узкий трущобный проулок, к счастью, в такое время суток совершенно безлюдный. Марта наконец выключила фонарик. Господин Рео Кантос осмотрелся, словно что-то искал, и наконец остановился у невзрачной покосившейся пристройки на другой стороне улочки.

— Вы высоты не боитесь?

— Что?

Высоты Марта не боялась. Но всё-таки, когда субтильный господин детектив вдруг, как кошка, начал карабкаться по неровной стене постройки, ей почему-то снова стало страшно.

— Что вы делаете?

— Крыша у этого сарайчика ниже, чем в других местах, — пояснил Рео, подтягиваясь на руках и садясь на потемневший шифер. — Я смогу без проблем вас поднять. Уходить обычной дорогой нам явно не стоит.

Казалось, к господину детективу вернулась его ставшая уже привычной заботливость. Но нет — Рео по-прежнему говорил с холодком и не смотрел ей в глаза.

И всё же он подал Марте руку, и той ничего не оставалось, кроме как её принять.

Меньше всего на свете она ожидала, что ей придётся скакать по крышам в платье. К счастью, особенно много шевелиться было пока не нужно. С сарайчика они перелезли на крышу ближайшего дома, а дальше шла плотная застройка — между зданиями почти не было зазоров.

Облегчение оказалось недолгим. Ветер наверху дул куда сильнее, чем во дворах. Крыши были скользкими после недавних дождей. Марта отчаянно цеплялась за Рео и изо всех сил пыталась не упасть, а того, казалось, совершенно не затрудняло балансировать на неровной поверхности и одновременно с этим удерживать спутницу.

Нет, она не боялась высоты. Ей просто было не по себе.

— Рео, ещё раз извините, — вырвалось у Марты, когда он в очередной раз не дал ей поскользнуться и скатиться вниз.

— За что? Очевидно же, что вам неудобно, — не глядя в её сторону, ответил господин детектив. Его непринуждённый тон совершенно не успокаивал.

— Вы знаете, за что, — не выдержала она. Рео на мгновение ослабил хватку на её плече, и Марта едва не съехала с мокрой кровли.

— Давайте не будем пока разговаривать, — вот теперь в его голосе и правда слышалось раздражение. — Не отвлекайте. Я и без того пытаюсь не считать плашки черепицы.

Марта вздрогнула, чуть не отпустила его руку и решила больше ничего не говорить до конца пути.

Неподалёку от дома Рео выбрал постройку пониже, легко, как пушинку, подхватил Марту на руки и съехал по острому скату крыши как ребёнок по горке.

После событий этого безумного вечера маленький домик господина Рео Кантоса показался ей самым уютным пристанищем во всём мире.

— М-да. Похоже, швея скоро понадобится уже мне, — буднично резюмировал Рео, снимая плащ и бросая на трюмо в прихожей. Теперь, при нормальном освещении, Марта видела, что вся одежда господина детектива была в пятнах и затяжках, а на спине плаща красовалась длинная прореха.

Марта виновато вздохнула.

— У вас от меня одни неприятности.

— У меня от всех клиентов одни неприятности, — как ни в чём не бывало усмехнулся он в ответ. — Работа такая. Да не стойте вы столбом в прихожей, подите на кухню. Или в гостиную. Не ели же толком весь день и не спали к тому же ни черта.

А ведь и правда. Ночью она не смогла выспаться из-за кошмаров, с утра они с Рео отправились в полицейский участок, а потом Марта весь день маялась из-за предстоящего визита к несуществующему господину Ласо и завтрашних похорон.

Неудивительно, что она ведёт себя так глупо.

Сидя на роскошном диване в гостиной и осторожно прихлёбывая горячий чай, Марта предприняла ещё одну попытку объясниться:

— Извините. Я не должна была этого у вас просить. Ни взять меня с собой, ни тем более пробовать… его кровь. Вы столько для меня сделали… А я повела себя как ребёнок.

— Ну, по моим меркам вы и есть ребёнок, — пожал плечами Рео в ответ. Он только недавно вернулся из кухни — Марта догадывалась, что господин детектив там делал, но решила не уточнять. Пусть она и говорила себе, что привыкла, от мысли о питье крови её по-прежнему мутило.

— Это не оправдание, — строго произнесла Марта, сдвинув брови. — Вы согласились мне помочь, ничего не попросили взамен и уже несколько раз спасли. Я была полной дурой, что после этого…

— Марта, вам восемнадцать лет, и вы недавно потеряли отца, — перебил её господин детектив. — Вы достаточно хорошо держались всё это время, но не требуйте от себя невозможного. Мало кто в критической ситуации может сохранить здравый рассудок.

«Достаточно хорошо держались»? Марта не поверила своим ушам. И это после того, как она чуть не подставила их обоих?

— Вы-то его сохранили, — вяло возразила она.

— Потому что это моя работа. К тому же я намного вас старше, — Рео присел на диван рядом с ней и впервые за вечер посмотрел ей в глаза. Взгляд у него, впрочем, был всё таким же тяжёлым. — Всё хорошо. Просто впредь думайте побольше о своей безопасности. И помните, что я не люблю бессмысленных жертв.

Марта потупилась. Он ведь был прав. Несмотря на молодую внешность, Рео как минимум был ровесником её отца, а скорее всего — даже старше. И наверняка через многое прошёл.

«У меня от всех клиентов одни неприятности».

Если подумать… а что она вообще о нём знает?

— Вот из-за меня только плакать не начинайте, — буркнул Рео, отворачиваясь. — Всё в порядке. Если нас никто не заметил, можно сказать, что нападение этого молодчика нам оказалось даже на руку.

И всё-таки в чём был смысл? Они действительно думали, что наёмник сможет остановить вампира, который даже после взрыва остался невредим? Или тут было что-то другое?

Голова шла кругом. Внутри шевельнулись какие-то сомнения, но тут Марта ещё раз взглянула на Рео и мгновенно забыла, о чём думала до этого.

— У вас кровь, — одними губами прошептала она, уставившись на его руку. Раньше Марта этого не заметила, но теперь, когда он снял перчатки и сидел под ярким электрическим светом!..

— Это? А, пустяки, — отмахнулся Рео, оглядывая длинный порез на тыльной стороне ладони. — У парня оказался при себе серебряный клинок, но скорости реакции ему не хватило. День-два — и всё будет в порядке. Прошло бы и раньше, не будь это серебро.

Вот уже в который раз за сегодняшнюю ночь Марта начинала действовать не подумав. Страх, чувство вины, гнетущее осознание, что она ничегошеньки не знает о Рео — всё это смешалось в голове в безумный коктейль. Сама не осознавая, что делает, Марта потянулась к порезу на руке Рео и провела по нему рукой.

А потом облизнула палец.

Она ещё успела увидеть, как округляются глаза господина детектива, который уставился на неё в искреннем изумлении. Мир начал кружиться — сначала медленно, потом всё сильнее.

И тут вокруг неё вспыхнул огонь.

¹ В начале XX века дверные звонки часто делали с ручкой, а не кнопкой. Ручки бывали необычными — украшенными, резными, в виде животных. Они служили предметом декора и маркером статуса.

Глава 13, в которой что-то начинает проясняться

До этого момента господин Рео Кантос считал сегодняшнюю ночь скорее удачной, хоть и неприятной. Содержимое карманов наёмника, татуировка, яд — всё указывало в одном направлении и хотя бы давало вектор для дальнейших поисков. Подозрение, что в деле замешан Восток, теперь переросло в твёрдую уверенность.

Да, это был бы удачный вечер. Если б не финальная выходка Марты, которая за каким-то чёртом решила, что попробовать кровь вампира — хорошая идея!

— Вы с ума сошли.

Девушка пробыла без сознания несколько минут. Спасибо ещё, что сидела на диване — её хотя бы не пришлось ловить. А когда очнулась, в глазах стоял искренний ужас, а лицо было бледным как смерть.

— Я… видела… — прошептала она одними губами и разрыдалась.

— Это было очень глупо и опасно. Даже я не знаю, к чему подобное может привести.

Рео и правда не знал. Единственный знакомый ему процесс, в котором человек пробовал вампирскую кровь, — обращение. Но Марту, к счастью, никто не кусал, и такого исхода можно было не ожидать.

Он бы вообще не удивился, если бы кровь вампира оказалась для человека сильнейшим ядом.

— А если бы вы тут начали умирать? Какого врача звать прикажете?

Ладно, подходящего врача Рео всё-таки знал. Вот только этот верзила вряд ли остался бы в восторге от внезапного звонка с просьбой помочь человеку, который отравился по собственной дурости.

Вместо ответа Марта подняла на него полные слёз, совершенно стеклянные глаза и промямлила:

— Факелы…

Факелы? Рео мог с твёрдой уверенностью сказать, что в этом доме не было источников открытого огня. А значит, оставалось только одно предположение.

— Вы видели какое-то событие?

Что бы она там ни увидела, вряд ли это было что-то хорошее. И тем более вряд ли это было что-то, что Рео хотел бы показывать хоть кому-либо.

— Толпу… — на этот раз Марта, кажется, восприняла его слова. — И огонь… и… Рео, скажите, это…

— Не делайте такие щенячьи глаза, прошу вас, — он поморщился. Если эта девица сейчас начнёт его жалеть, ему ничего не останется, кроме как наврать ей с три короба. А она, разумеется, не поверит и снова начнёт сомневаться. Сплошная морока.

— Я видела ваше прошлое? — девушка нетвёрдой рукой вытерла слёзы и выпрямилась на диване.

— Вероятно, — нарочито небрежным тоном ответил Рео. — Зависит от того, что именно вы видели.

Буравить взглядом всегда было его прерогативой. Но сейчас выражение лица Марты было таким, что других описаний просто не придумывалось. Она смотрела на него так, как будто собиралась провести настоящий допрос.

— И кстати, — быстро добавил Рео, пока она не начала и впрямь его допрашивать, — копаться в чужих воспоминаниях — не самый вежливый поступок. Если вам что-то интересно, могли бы просто спросить.

Он бы, конечно, не ответил. И судя по лицу Марты, она прекрасно это понимала. Даже преступники имеют право хранить молчание.

Но то, что девушка сказала дальше, уже было неожиданно.

— Я просто хотела… понять, как это. Когда смотришь…

Кого-то это ему определённо напоминало. И чем больше проходило времени, тем сильнее проявлялись в Марте давно знакомые черты.

— Похоже, от отца вы унаследовали не только внешность, но и нездоровое любопытство. Ладно уж. Вы точно нормально себя чувствуете?

Она кивнула и снова попыталась извиниться, но Рео пресёк эти попытки в зародыше.

— Хорошо. Тогда идите спать, и забудем, что сейчас произошло. Буду в настроении — сам всё расскажу, если вам всё ещё будет интересно.

С Йозефом этот простой приём всегда работал. Стоило пообещать, что он узнает о чём-то в будущем, и тот начинал ждать момента, как ребёнок, который предвкушает долгожданный день рождения.

А она и впрямь была дочерью своего отца.

Убедившись, что Марта спокойно уснула и не собирается вновь терять сознание, Рео наконец смог углубиться в детали, которые принесла сегодняшняя ночь.

С первого взгляда в действиях преступника не было никакой системы. Сначала он оставляет Марту и Виктора в саду, имея все возможности схватить их. Потом похищает Виктора и словно растворяется в воздухе, но ничего не делает с Мартой. Как будто она его не интересует.

А уже после этого внезапно меняет решение и раз за разом пытается её убить.

— Её не трогали, когда она была рядом с братом, а нападать начали уже после его похищения. Хм. Возможно ли, что они узнали о ней нечто новое?

Например, выяснилось, что им нужно принести на одну жертву больше. Если уж речь зашла о «чистой смерти», ничего нельзя исключать.

И это странное сегодняшнее нападение, откровенно самоубийственное и невероятно глупое. Они ведь знали, с кем имеют дело. Понимали, что у них ничего не получится. Отправили одного человека против двоих, один из которых — вампир. Вооружили этого человека ножом, а не пистолетом — хотя серебряная пуля явно склонила бы чашу весов в их пользу.

А потом наёмник принял яд! После первой же неудачной атаки.

Рео потёр виски, невольно вспомнив о навязчивом ощущении, которое не хотело его покидать ещё долгое время после крови этого отморозка. Что за кавардак творился у него в голове! Парень был абсолютно сумасшедший и переполнен бесконечным чувством верности, как натасканная собака.

Чем дальше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что преступники и не рассчитывали на успех покушения. Да, наёмник оказался неожиданно силён — будь он чуть-чуть проворнее или лучше вооружён, и им обоим было бы несдобровать. Но непохоже, чтобы на него ставили всерьёз.

Даже не так. Непохоже, чтобы сам наёмник действовал всерьёз.

Он ведь даже не посмотрел на юную госпожу Кристоф, совершенно потеряв к ней интерес, как только Рео оттолкнул девушку.

Тут было что-то другое. Прямо как с выстрелом в Марту через открытую дверь машины — попытка покушения, подстроенная так, чтобы не увенчаться успехом.

Рео ещё раз задумчиво оглядел разложенные перед ним на столе предметы. Серебряный кинжал без следов яда и без опознавательных знаков. Осколки крошечной ампулы с токсином восточной амфибии. Лист бумаги, на котором он по памяти набросал силуэт татуировки наёмника.

И ещё одна бумажка, которую Рео до сих пор не успел осмотреть и которая, похоже, и была ключом к разгадке.

Записка оказалась практически нечитаемой. Размокшая от дождя, измятая бумажка была испещрена печатными буквами, но распознать из них удалось лишь пару фраз:

«Больше так нельзя».

«Мальчик будет жить».

«Пусть девушка придёт ко входу у реки».

Число и время. Через несколько дней, вечером. Преступник почти заботливо назначил время после захода солнца. Словно ожидал, что Рео не отпустит Марту днём, когда не смог бы её сопроводить.

Словно говорил прямым текстом: я знаю, кто ты и в чём твои слабости.

Рео откинулся на спину кресла и рассмеялся. Не столько весело, сколько беспокойно. Кого они пытались этим обмануть? Даже ребёнок понял бы, что их снова пытаются завести в ловушку.

Впрочем, странностей по-прежнему хватало. Заманивать в ловушку, чтобы заманить ещё в одну — слишком расточительный ход для преступника. А нервное, дрожащее «больше так нельзя» наводило на мысли.

Мысли о том, что наёмник вовсе не ошибся, когда атаковал их так нелепо и бестолково.

Он планировал проиграть с самого начала.

Подумав, Рео осторожно убрал бумажку в дальний ящик стола. Нужно придумать, как рассказать об этом Марте, чтобы она, чего доброго, не приняла письмо за чистую монету. Даже если его написал не тот, кто организовал засаду в старом дворе — доверять ему всё равно нельзя.

Изобретательность убийцы начинала настораживать. Сначала пожар, потом гремучая смесь, теперь вот это. И самое неприятное — хотя о мотивах Рео догадывался, личность преступника оставалась загадкой.

Этот человек достаточно влиятелен, чтобы убедить полицию спустить дело на тормозах и даже подыграть ему. Но не настолько, чтобы та полностью плясала под его дудку — иначе полицейские сразу встретили бы их с Мартой у дома Рео, и не помогли бы никакие крыши.

Более того: похоже, у него мало союзников. Появись вместе с наёмником ещё хоть один человек, сегодняшняя стычка могла бы закончиться совершенно иначе.

А ещё преступник связан с Востоком — поэтому почти наверняка можно исключить родню со стороны госпожи Лауры, которая слышать не слышала о каких-то исследованиях.

— Возможно, какой-то бывший партнёр по экспедиции? — спросил Рео у кипы бумаг, громоздившейся в дальнем углу стола. — И что за ритуал такой, что им нужно убить столько человек, да ещё и мальчишка понадобился?

Мальчишка… Всё же, чем больше Рео о нём узнавал, тем подозрительнее ему казалась личность юного Виктора Кристофа. Уже то, что Марту не пытались убить только в присутствии брата, само по себе было необычно. А если к тому же вспомнить его странное поведение… нет, он явно знал что-то важное.

Нужно было расспросить об этом Марту. А пока она не проснётся — выяснить всё возможное о таинственном наёмнике.

Информация о татуировке нашлась быстро. Когда-то Рео видел этот же символ в криминальной энциклопедии — такие узоры наносили на руки убийцам из одной некогда могущественной, а ныне стёртой с лица земли группировки. Лет двадцать назад полиции Альхаира наконец удалось настигнуть бандитов, и с тех пор о них ничего не было слышно.

Двадцать лет… Если так подумать, не тот ли это период, когда Йозеф отправился в свою первую экспедицию? В ту, которая не принесла ему славы, зато убедила в существовании вампиров и оставила одного конкретного господина в неоплатном долгу перед любопытным исследователем.

А ведь при их первой встрече было не похоже, что господин Кристоф потерпит неудачу в этой поездке. Он прямо-таки пылал энтузиазмом. И все его речи, все его поступки сами собой кричали — я уже сделал открытие!

«Ха! Когда я вернусь из экспедиции, весь научный мир встанет с ног на голову».

«Не смотри на меня с таким скепсисом. Я уже выяснил больше, чем эти дураки в строгих костюмах».

«Ну нет! Если расскажу сейчас — это уже не будет тайной».

— Терпеть не могу тайны, — негромко произнёс Рео куда-то в потолок. — Сказал бы тогда — сейчас было бы проще.

После возвращения с Востока Рео поселился в Крейсте, в этом самом домике, который достался ему по итогам всех жизненных перипетий. Йозеф же так и не привёз из той экспедиции обещанных сенсаций.

Или — не захотел обнародовать.

Что, если мальчишка в своём пылком увлечении отцовскими исследованиями наткнулся на то, что Йозеф пытался замалчивать все эти годы? Это объясняло и то, зачем он нужен преступникам, и странное поведение Виктора в ночь после трагедии.

Нераскрытая тайна, которая продолжает уносить жизни и через двадцать лет. Оставалось непонятным одно — как преступник узнал, что Виктору известны ценные сведения?

Самая вероятная из возможных догадок наверняка вызвала бы шквал негодования у Марты.

— В конце концов, это только предположения, — вслух сказал Рео. — Пока не будет доказательств — всё равно не поверит.

Он раздражённо смахнул со стола лишние бумажки и потянулся к картотеке. Юрист, нанятый госпожой Терезой Карен и оплаченный самим Рео, сегодня с утра выслал ему список приглашённых на похороны. Если верить этому пронырливому молодчику — там были все, с кем общался господин Йозеф Кристоф.

Включая антрополога профессора Микоса, светскую львицу госпожу Ландо и нескольких партнёров по экспедициям.

Дело было за малым — разузнать о них побольше. Что-то наверняка должно быть в архиве… или в вырезках из газет за несколько прошлых лет.

«Проф. Микос, антрополог… диссертация о традициях малых народов Альхаира… издано три монографии… преподаёт в университете Крейста, давал лекции в Милении…» — газетные статьи рисовали довольно яркую картину. Чудаковатый учёный, холостяк и книжный червь, которого, судя по всему, волновали исключительно его исследования. Маловероятно, что он сможет указать на преступника, но расспросить его об экспедициях в Альхаир не помешает.

«Госпожа Ландо, инвестор…» — конечно, в газетах немало писали об устроительнице самых пышных приёмов во всём Крейсте. Но Рео интересовали не светские рауты. Вряд ли госпожу с Йозефом связывали званые вечера или общие увлечения. А вот деньги…

Найти нужные сведения было чуть сложнее, чем с господином Микосом, но в конце концов картина сложилась. Госпожа Ландо спонсировала второе путешествие господина Кристофа. Ровно после того, как он остался на мели после неудачной первой поездки. И серьёзно выиграла. Богатств, которые Йозеф нашёл в той экспедиции, хватило бы на целое состояние.

— А у дамы хорошее деловое чутьё, — заметил Рео вслух, разбирая бумаги. Оказывается, госпожа Ландо даже когда-то удостоилась собственной карточки в его архиве! Надо же. Он такого и не помнил.

«Господин Марион, исследователь…» — когда Рео дочитал до этого имени, он невольно хмыкнул. Его явно стоило поставить первым! Партнёр Йозефа по самой ранней из его экспедиций, такой же увлечённый исследователь, как сам господин Кристоф… просто менее удачливый.

Они пересекались, когда Рео вместе с Йозефом добрался до города после путешествия по степи. Хотя Мариона он запомнил плохо и вряд ли смог бы узнать, даже встретившись лицом к лицу. Большую часть экспедиции Рео просидел в крытой повозке, спасаясь от солнца — господину Кристофу так и не удалось убедить остальных путешествовать ночью.

Да уж. Если Марион помнит, будет непросто. Он не сможет не заметить, что за двадцать лет господин Рео Кантос не постарел ни на день. Но пообщаться всё же стоило.

После первой экспедиции о Марионе мало кто слышал. В отличие от господина Йозефа Кристофа, он не продолжил исследования и осел в небольшом городе в отдалении от столицы. А вот теперь — поглядите-ка! — решил явиться на похороны. Хотя до этого много лет к Кристофам носа не совал.

С ним явно стоило быть настороже.

«Господин Анджус, преподаватель…» — а вот друг Йозефа по переписке оставался тёмной лошадкой. В картотеке Рео такой фамилии не было, а в газетах о нём не писали. Возможно, из-за того, что господин Анджус вёл скромную жизнь и большую часть времени проводил за границей в Милении. Кажется, там у него была семья и работа.

— Получается, они вели переписку весь последний год, — медленно проговорил Рео. — А познакомились, видимо, на каком-нибудь научном собрании. Он же преподавал… археологию, так?

Именам не было конца. За свою насыщенную, хоть и слишком короткую жизнь господин Йозеф Кристоф успел обзавестись солидным количеством знакомств и связей. А теперь Рео предстояло разобраться во всех этих знакомствах и понять, какие из них могут представлять для него интерес.

И всё это за одну ночь! Может, всё-таки стоит завести секретаря…

А вот со стороны госпожи Лауры Кристоф приехать собиралась одна только её мать. Никаких других родственников или друзей. Что же за затворническую жизнь вела эта несчастная женщина, в то время как её муж общался с десятками людей по всей стране и за её пределами?

Стоило разузнать, чем занималась госпожа Лаура до свадьбы. До сегодняшнего вечера Рео как-то упускал этот вопрос — но она ведь не всегда сидела дома, безуспешно пытаясь сблизиться с чужими детьми.

Что за человеком вообще была госпожа Кристоф, в девичестве — Карен?

Надо будет спросить об этом у Марты и у госпожи Терезы, сделал мысленную пометку Рео. Уж кто-то из них наверняка знает.

Ох, а ещё рано или поздно придётся поговорить с Мартой, что же такого она увидела, попробовав его крови.

Как будто до этого ситуация была недостаточно запутанной.

Глава 14, в которой Марта отправляется на похороны

Ночью ей не спалось. Сквозь деревянную дверь гостевой спальни Марта слышала, как Рео что-то говорит себе под нос, шуршит бумагой и скрипит рабочим креслом. Но даже эти звуки, такие обыденные и уютные, не могли её успокоить.

Стоило закрыть глаза — и перед внутренним взглядом вставали разъярённые грубые лица, освещённые пламенем факелов. Чьи-то пальцы больно врезались в запястья. Пахло дымом и прогнившей соломой, а ещё, совсем немного, — кровью.

Что, ради всего святого, могло произойти в жизни Рео, что он видел такое?

Даже в те недолгие моменты, когда Марте удавалось забыть об увиденном, покоя она не находила. Потому что следующим вечером её ждало уже собственное испытание.

Похороны.

За восемнадцать лет своей жизни она никогда не думала о том, что случится, когда наступит этот день. И уж точно не могла даже предполагать, что всё произойдёт вот так.

Она уже видела тело отца. И тело госпожи Лауры. И, как ей самой казалось, смогла принять их гибель — но, видимо, только казалось.

— Вам не обязательно с кем-то общаться, — мягко произнёс Рео, когда они выходили из дома, — я могу навести справки сам. Просто представьте меня посетителям и старайтесь не оставаться в одиночестве. Будьте на виду.

Марта покачала головой. Она сейчас не смогла бы поддерживать светскую беседу, даже если бы захотела.

На похоронах всё было ровно так, как она предполагала. Ещё на подходе к церкви Марта начала ловить на себе взгляды, а стоило добраться до входа — её тут же обступила толпа.

Одинаковые чёрные костюмы, неизвестные Марте скорбные дамы, парочка назойливых представителей прессы с огромными, неуклюжими фотокамерами. Всем было до неё дело. Монотонно, как механизм, Марта в одних и тех же выражениях отказывалась от интервью, принимала слова поддержки и перенаправляла болтливых гостей на своего «официального представителя».

— Госпожа Марта Кристоф!..

— Я приношу свои соболезнования, моя дорогая…

— А что с вашим братом? Решил не присутствовать?..

— Вы меня помните? Боже, такая потеря…

Калейдоскоп лиц сливался в единую массу, голова шла кругом. Она машинально кивала, бесстрастно, как автомат, и раз за разом глотала слова, рвущиеся с языка.

Был ли здесь хоть кто-то, кроме неё, кто скорбел по-настоящему, а не просто пришёл почесать языком?

Единственной поддержкой в этом калейдоскопе из оттенков чёрного оставался Рео, то и дело отгонявший журналистов и отвечавший на вопросы зевак вместо неё. Но со входом в храм Марта лишилась даже этой опоры. Торжественная часть похорон должна была пройти без него.

— Я же не могу заходить в церковь, — пояснял господин вампир накануне, — поэтому просто старайтесь оставаться на виду. Вряд ли вас попытаются убить на глазах у всех. Но будьте начеку.

Марта не знала, можно ли было назвать «начеку» её рассеянное, полусознательное состояние. Вряд ли. Когда она увидела осунувшееся лицо отца, ещё более жёлтое на фоне похоронного чёрного костюма и белоснежной обивки гроба, то даже не смогла заплакать.

А потом перевела взгляд на безжизненную госпожу Лауру, вспомнила недавний разговор в машине — и стало совсем тошно.

Если бы убийца появился прямо здесь, на похоронах, она не то что дать отпор — даже среагировать вовремя не смогла бы.

Люди всё продолжали подходить. Кто-то о чём-то спрашивал, кто-то давал советы. Сил отвечать не было — вместо этого Марта раз за разом посылала их к Рео, оставшемуся снаружи. Кажется, он даже о чём-то с ними говорил. Она же видела только восковые лица, от которых по коже пробегал болезненный холодок. Слышала монотонный голос священника и эхо многочисленных голосов, которые сливались в заунывный гул этеротона.

И чувствовала лишь всепоглощающую пустоту.

Потом была торжественная процессия, катафалк, кладбище и горсть земли, которую Марта бросила в свежую двойную могилу. Земля была холодной, как сама смерть. На перчатках из чёрного атласа остались влажные следы.

Когда могилу зарыли, толпа подалась назад, оставляя безутешной дочери возможность побыть наедине с последним пристанищем родных. Но даже так Марта, сидя на корточках около свежего холмика, спиной чувствовала чужие взгляды. Острые, как швейные иглы.

— Не сидите на земле. Так и заболеть недолго.

Кто-то тронул её за плечо. Голос был незнакомым, и Марта машинально обернулась.

Отделившийся от толпы высокий мужчина в твидовом пальто подавал ей руку.

— Кто вы? — слетело с губ Марты раньше, чем она вспомнила о манерах. Каштановые волосы, худощавое телосложение. Она точно раньше где-то видела это лицо. Мельком, мимоходом, но видела.

— Ох, простите, не представился, — мужчина изящно приподнял свободной рукой край серой фетровой шляпы. — Я был учителем вашего брата до трагедии. Господин Кунц.

А ведь точно. Взгляд, движения, манера говорить — что-то в нём неуловимо напоминало Виктора. Верно ведь говорят, что люди становятся похожи на тех, с кого берут пример.

— Вспомнила. Спасибо, — Марта наконец приняла протянутую руку. — Вы что-то хотели мне сказать?

— Всего лишь хотел выразить участие и поинтересоваться самочувствием своего ученика. Он, кажется, здесь не присутствует.

— Так вы не знаете?.. — пробормотала Марта. — Он…

Меньше всего ей сейчас хотелось говорить с кем-то о Викторе. Стоило поскорее свернуть разговор, но господин Кунц, кажется, интересовался искренне. Неучтиво было бы его прогонять.

— Он пропал. Я ищу его.

— О боже, — пробормотал господин Кунц, меняясь в лице. — Как же так?.. Извините. Ради бога, извините, я даже не представлял!.. послушайте. Может, я могу чем-то помочь?

— Вряд ли, — Марта пожала плечами, снова отдаваясь тоскливой, горько-сладкой опустошённости. — Что-нибудь ещё?

— Хм, — задумчиво протянул господин Кунц. — Вы бы смогли уделить мне полчаса времени? Я был в хороших отношениях с вашим братом. Вдруг то, что я могу рассказать, поможет его найти.

Что-то в его тоне больно царапнуло по чувствам. Словно Рео на мгновение поделился с ней своей хвалёной вампирской интуицией. И, хоть Марта и понимала, что вот он — её шанс узнать больше, идти вместе с малознакомым учителем совершенно не хотелось.

По крайней мере одной.

— Не стоит, — поспешно ответила Марта. — Если вы не возражаете, я хотела бы побыть одна.

— Ох, ну конечно! Ещё раз извините, — учитель отступил назад и часто закивал. — И всё же! Если вам вдруг понадобится моя помощь…

Он пошарил в карманах и выудил оттуда помятую желтоватую визитку.

— Возьмите. Смею надеяться, что неплохо знал вашего брата. Может, я смогу оказать какое-то содействие…

— Спасибо, — без выражения сказала Марта, но визитку приняла. Всё равно не будет лишней.

Господин Кунц ещё раз расшаркался и скрылся среди толпы.

Остаток церемонии она не запомнила. Лишь когда голоса стихли, а чужие любопытные взгляды перестали колоть позвоночник, Марта начала чуть-чуть приходить в себя.

И даже не заметила, как рядом с ней бесшумно появился Рео.

— Вы что-то совсем убитая. Честное слово, лучше бы плакали.

Господин детектив вёл её за руку через кладбище, вокруг стоял туман, а в полумраке ничего не было видно, и эта картина могла бы показаться Марте страшной, вот только страха уже не осталось.

— У вас совсем нет сердца, да? — едва слышно произнесла она, не узнавая собственного голоса.

— Есть, почему же, — голос Рео доносился будто бы издалека, и в нём не было ни капли обиды. — Просто кто-то должен сохранять здравый рассудок даже в такое время. Особенно в такое время.

Здравый рассудок… Подумать только, ещё вчера Марте казалось, что она преодолела кризис и готова действовать. Сейчас она ощущала себя ожившей статуей.

Слёз не было. В голове стоял такой же стылый туман, как тот, что стелился вокруг.

— Они так… — зачем-то начала Марта и запнулась, — они так не похожи на себя.

И ощутила на себе знакомый пристальный взгляд. Уже стемнело, и лица Рео она разглядеть не могла, но догадалась, что он смотрит на неё с сочувствием.

— Мёртвые всегда не похожи на живых, Марта. Мне жаль, что вам пришлось столкнуться с этим так рано.

Рано? Она по крайней мере совершеннолетняя. А вот Виктору всего тринадцать лет, и Марта даже не знает, что с ним. Он даже не в состоянии прийти на похороны своих родителей!

Внезапная мысль о брате подействовала как пощёчина, стряхивающая болезненное оцепенение.

— Вы узнали что-нибудь полезное?

— Да, кое-что, — уклончиво ответил Рео. — Расскажу, когда вернёмся домой. Но сначала буду играть вам, пока не проплачетесь.

— Зачем это? — не поняла Марта.

— Чувствам нужно давать выход, понимаете? Иначе они сожрут вас изнутри. На всякий случай — вы ведь не стараетесь держать лицо, потому что я сказал, что не люблю чужих слёз?

Она покачала головой. Конечно, нет. По правде говоря, сейчас её не волновали даже собственные чувства, что уж говорить о других людях.

Или нелюдях.

— И на будущее, — продолжал Рео, — если я такое говорю — не слушайте. Лучше возьмите пальто. Вы забыли в церкви. Простудитесь же.

Ей на плечи легло что-то мягкое и тяжёлое. Надо же. Посреди всей этой суматохи он ухитрился прихватить её одежду, в то время как она не могла даже сориентироваться в толпе.

Уже второй человек за сегодня опасался, что она заболеет. Забавно, учитывая, что ей самой было абсолютно всё равно.

— Мне не холодно, — пробормотала Марта. — Но спасибо.

— Я знаю. Поэтому и говорю, что простудитесь.

Честное слово, порой Рео было очень сложно понять. Он пытался сказать, что, не чувствуя холода из-за горя, Марта легко переохладится?

— Постойте! — её вдруг осенило. — Вы же говорили, что не можете зайти в церковь.

— А я и не заходил, — как ни в чём не бывало откликнулся Рео. — Пальто мне передала госпожа Ландо. Любопытная дама, между прочим. Была уверена, что я принадлежу к какой-то северной вере, которая не позволяет мне посещать храмы других религий. Говорила даже, что у неё был такой знакомый… хотя готов поспорить, что на деле этот «знакомый» — вампир с богатой фантазией.

— А вы… не принадлежите? — глупо спросила Марта, сама не понимая, зачем ей это знать. — Ну… к какой-то вере.

— Я же нечисть, забыли? — со смешком отозвался Рео. — Мне приходится считаться со всеми существующими религиями, но ни одна из них не будет рада принять вампира. И к лучшему, уж поверьте.

Марта грустно улыбнулась уголками губ. Как бы он ни пытался растормошить её разговорами ни о чём, здесь, в окружении могил, любая беседа свернула бы на печальные темы.

— И всё-таки, что вы узнали? — негромко спросила она. Впрочем, ей так и не удалось добавить в свой безжизненный голос хотя бы каплю интереса.

— Сказал же — поговорим дома, — мягко, но настойчиво ответил господин детектив. — Но чтобы немного вас оживить… скажите, вы слышали что-нибудь о крейстских катакомбах?

Это было последнее, что Марта ожидала услышать.

— Что?..

— О, заинтересовались! Не всё потеряно, значит, — заметил Рео. — Но до дома я вам ничего больше не расскажу. Знаете, даже у могил могут быть уши.

— Жутковато звучит, — пробормотала Марта, но расспрашивать прекратила.

Она ожидала, что Рео, как в прошлый раз, выпроводит её в гостиную. Но господин детектив оказался совершенно не против, когда она мягким шагом зашла в кухню и неловко приземлилась на стул.

— Я могу посидеть здесь?

— Можете, почему нет, — пожал плечами Рео. — Я предполагал, что вам будет неприятно, но, раз вы сами интересуетесь… тем более я-то видел, как вы едите. Теперь мы квиты.

Он открыл нижний ящик холодильного шкафа, в сторону которого Марта обычно старалась не смотреть, и вытащил оттуда небольшую бутылку из тёмного стекла.

Бутылка была запечатана резиновой пробкой. Такие ставят в больницах, когда отливают препараты.

— Заканчивается, — заметил Рео, закрывая ящик и выпрямляясь. — Завтра должны привезти ещё.

— Вы заказываете кровь где-то в госпитале? — безжизненно поинтересовалась Марта.

— Вроде того. Больничная кровь дольше хранится. Даже без холодильного шкафа можно какое-то время носить её с собой… — он вдруг осёкся. — Так, погодите. Вы не против, что я об этом рассказываю? Вас не стошнит сейчас прямо здесь?

Марта покачала головой и отвернулась. После сегодняшних похорон ей казалось, что уже ничто в мире не сможет вызвать у неё отвращение.

Что-то в ней переменилось за тот короткий период, когда они добирались до дома. От охватившего её оцепенения не осталось и следа. Когда гробы с телами четы Кристоф опустили в землю, Марта вдруг отчётливо поняла одну вещь.

Время не стоит на месте. Оно замерло лишь для мёртвых.

А они с братом пока живы, и ей нельзя останавливаться ради скорби.

Ужасно хотелось спросить про катакомбы, но на самом деле ещё с момента входа в церковь её мучил совершенно другой вопрос. И именно его стоило задать первым.

— Кто мог убедить госпожу Лауру отозвать слуг?.. — пробормотала Марта. — Мачеха почти ни с кем не общалась за пределами дома. Даже на похороны пришла только её мать.

— Значит, возможно, это был кто-то в пределах дома, — как бы невзначай уронил Рео, откупоривая пробку. — На похоронах собралась почти вся ваша прислуга. Со всеми я поговорить не успел, но с большинством — да. У вас часто бывали гости, а ещё не стоит сбрасывать со счетов самих слуг.

— Большинство работает у нас очень давно. Хотя, конечно, их могли подкупить, — задумчиво возразила Марта. — Но даже если так — скорее всего, их бы убили. Как пытались убить госпожу Лени. А ни о чём таком я не слышала.

— Я тоже, — Рео кивнул и отхлебнул из бутылки. Марта внутренне порадовалась, что та сделана из тёмного стекла — так ей почти не было видно, что внутри. Впрочем, былого омерзения мысль о питье крови и впрямь не вызывала.

— Вы ведь… поговорите со слугами, да?

Голова внезапно стала тяжёлой, как свинец. Которую уже ночь Марта не могла нормально выспаться из-за кошмаров и нелёгких мыслей?

— Я уже поговорил. Но это потом, сперва — катакомбы. Господин Микос рассказал мне об интересном проекте, который они вели совместно с вашим отцом в последние полгода…

Марта опустила подбородок на скрещённые на столе руки и прикрыла глаза, вслушиваясь.

Господин Микос был давним партнёром Йозефа Кристофа. Они вместе работали над парой крупных научных проектов — исследования отца немало помогли профессору в написании монографии, за которую он получил научную степень. В последний раз, когда пожилой учёный был у них в гостях, он тряс руку отца и рассыпался в восторгах, выражая надежды и дальше работать так же сплочённо.

Но с экспедициями господин Йозеф Кристоф завязал. Была ли тому виной перенесённая в последней поездке болезнь, или просто возраст начал брать своё, но вот уже несколько лет он и думать не хотел о новых вылазках. Это Марта знала.

Чего она не знала — того, что взамен Востока отец решил сконцентрироваться на родных землях. И помощником ему стал давний знакомый господин Микос.

— Крейстские катакомбы, — задумчиво говорил Рео, — до сих пор толком не исследовали. И тому есть причина. Вот вы, например, много о них знаете?

— Что-то слышала, — наморщила лоб Марта. — Но скорее в виде городской легенды. Мол, они есть, и там призраки бродят, поэтому туда никто не ходит, а все входы закрыты.

— Именно так, только дело не в призраках, — Рео кивнул. — Подземелья обнаружили лет этак сто назад. И всё это время толком не изучали. То ли боялись раскапывать и обрушить жилые кварталы, то ли что-то ещё. Лично мне кажется, что просто не находилось достаточно заинтересованных исследователей, у которых хватило бы на это денег.

— И как только отец не начал изучать их раньше?.. — пробормотала Марта.

— Ну что же вы, — улыбнулся господин детектив, — своего отца не знали? Катакомбы же рядом. И они не тайна, а скорее, как вы сказали, городская легенда. Зачем они нужны, когда есть загадочный далёкий Восток?

И то верно. Даже когда речь заходила об отдыхе в живописном месте, отец всегда выбирал что-то экзотическое и далёкое от дома. Ни разу ему не пришло в голову вывезти семью на какой-нибудь ресорт на побережье недалеко от Крейста! Так с чего бы ему и в исследованиях интересоваться тем, что находится прямо под носом?

— Ну, когда он больше не смог ездить в экспедиции, вариантов у него не осталось, — пожал плечами Рео. — Или то, что рядом, или вообще ничего. Думаю, очевидно, какой выбор он сделал.

Марта кивнула, и господин детектив продолжил, время от времени отпивая из медицинской бутылки. Она наконец вспомнила — кажется, такие использовали для переливаний! Разве он не отнимает таким образом кровь у тех, кто в ней нуждается?

Она решила спросить об этом позже и погрузилась в слух.

Господин Микос в силу возраста не мог исследовать катакомбы самостоятельно. Поэтому организацией экспедиции занялся господин Кристоф. Но всё, что он успел, — выяснить некоторые детали.

— Попасть в катакомбы можно через подвалы некоторых старых домов, — рассказывал Рео. — Тех, которые возводили прямо над древними постройками. Кое-где остались проходы в подземелья… хотя, конечно, их сперва пришлось бы раскопать. А ещё есть карта.

— Карта?

— Да. То ли господин Микос, то ли сам Йозеф — кто-то из них закопался в исторические рукописи и нашёл очень приблизительную, в плохом состоянии, но всё же карту подземелий под Крейстом. И если ей верить…

…если верить полученной карте, получалось, что катакомбы простираются далеко за пределы города. С одной стороны они уходили к Аклуну, «острову-игле» на границе Крейста. С другой — терялись где-то, где сейчас располагались сплошные поля. С третьей — шли к пригороду.

— Проблема в том, что карта неточная. Многое утеряно. Йозеф надеялся восстановить топологию подземелий полностью, но не успел, — закончил Рео. — Если какие наработки и были — сгорели вместе с особняком.

Марту передёрнуло. Слишком уж много всего навалилось, чтобы сейчас вспоминать ещё и о её сгоревшем доме.

— Хорошо, — осторожно сказала она, — я поняла. Но какое отношение это имеет к убийству?

— А вот это уже интересно, — Рео снова улыбнулся. — Помните, я пошёл вслед за похитителем Виктора, а в какой-то момент этот человек вместе с мальчиком просто пропал? Как будто провалился сквозь землю?

Марта кивнула. По правде говоря, она до сих пор ощущала смутную злость на Рео, стоило ей вспомнить ту страшную ночь.

— Они исчезли как раз в районе старых кварталов, — задумчиво произнёс господин детектив. — Ровно там, где, если верить карте…

— Вы хотите сказать, похититель утащил Виктора в катакомбы?!

— Пока не хочу. Но на это всё указывает, — кивнул Рео. — Скажу точнее, когда господин Микос пришлёт мне копию карты. На похороны он её, понятное дело, не брал.

Марта до боли закусила губу — настолько, что во рту появился солоноватый привкус крови. Это моментально напомнило о содержимом бутылки в руках Рео, и долгожданного облегчения так и не наступило.

— Ладно, — убитым голосом произнесла она. — Тогда расскажите, что ещё узнали. От остальных. Вы же хотели опросить всех, с кем отец имел дело во время поездок на Восток.

— Не всех. Только самых важных. Что ж, к личности убийцы мы пока не приблизились, но вот к сути артефакта…

И он продолжил рассказ.

Глава 15, в которой похороны предстают с нового ракурса

Марту он с самого начала решил не трогать. Девушка относительно неплохо справлялась с горем, но ожидать от неё собранности во время похорон родного отца было как-то чересчур. Нужную информацию Рео намеревался собрать сам, не отвлекая скорбящую дочь от прощания.

И тут, разумеется, не обошлось без проблем.

Во-первых, посетители оказались страшно недовольны, что похороны запланировали на вечер. Во-вторых, подкачала погода: люди то и дело порывались раньше срока зайти в церковь, укрываясь от промозглого ветра и мелкого дождя.

В-третьих, Рео в последний момент осознал, что совершенно позабыл запросить у госпожи Карен фотографии присутствующих. А сам мог опознать только господина Микоса и госпожу Ландо — слишком уж часто их лица мелькали в газетах.

Господин Микос оказался низкорослым лысеющим старичком с козлиной бородкой. Он заметно сутулился, а в прозрачных голубых глазах за круглыми очками не удавалось разглядеть ни единой эмоции.

Выловить его для разговора удалось на удивление быстро. Сам диалог, впрочем, затянулся. Сложно было представить более разных людей, чем учёный господин Микос и малограмотный садовник Петер, но манера уходить от темы у них оказалась совершенно одинаковая.

— Так вот, молодой человек, если вы не знали, то строения эти относятся к тому периоду нашей цивилизации, когда…

— Катакомбы, — аккуратно возвращал беседу на прежние рельсы Рео. — Мы говорили о катакомбах.

— Ах да! Так вот, подвалы этих строений…

К концу разговора Рео, кажется, знал об истории Гардариса столько, что мог бы сам написать на эту тему диссертацию. Слухи не врали: господин Микос действительно был женат на науке. Его не смущало даже то, что они находились на похоронах: пожилой учёный хватался за любой шанс поговорить на любимую тему.

Сложнее было с остальными. Временами господин Рео Кантос вылавливал среди процессии отдельных людей, задавал пару быстрых вопросов и отходил, но самых интересующих его — учителей и господина Мариона — не обнаружил.

Что касается госпожи Ландо — к ней просто было не подступиться. Даже на похоронах эта степенная, в возрасте, но всё ещё красивая дама оставалась в центре внимания. То подбежит любопытный журналист, то какой-то поклонник попытается сделать комплимент. Возникало ощущение, что это она, а не Марта, была самой близкой родственницей покойных среди присутствующих.

Высокая, с идеальной фигурой и безупречно чистой кожей, эта женщина даже в трауре блистала как на светском рауте. Ни простое тёмное платье, ни скрывающая глаза вуаль не могли скрыть её естественного изящества.

— Марион? — переспросила госпожа Ландо, когда Рео всё-таки прорвался к ней, довольно бесцеремонно отодвинув очередного светского баловня. — Я слышала о нём. Кажется, его здесь нет. Госпожа Карен его приглашала?

— Я лично его приглашал, — улыбнулся Рео. — А Анджус?

— А вы кто такой? — честное слово, за последние несколько дней он отвечал на этот вопрос так часто, что уже подумывал заказать партию визиток с коротким списком ответов.

И тем не менее госпожа Ландо оказалась очень полезна. Как минимум она представила Рео всех, кого знала сама. А ещё на удивление тепло отозвалась о покойном Йозефе и его жене.

— Редко такое могу о ком-то сказать, но исключительные были люди, — бархатным голосом говорила она, накручивая на палец каштановый локон без единого седого волоса. — Я тоже предполагала, что дело здесь нечисто. Но убийство? Такого они точно не заслужили.

— Никто из живущих не заслужил того, чтобы быть убитым, — философски отвечал Рео. — Хотя нет, кое-кто заслужил, но таких мало. Позвольте, а вы хорошо знали господ Кристоф?

— О, я могу многое о них рассказать. Но, думаю, сейчас для этого не время и не место. Вы не возражаете, если позже мы поговорим об этом в более спокойной обстановке?..

Разговор с госпожой Амелией Ландо был как бальзам на душу после чрезмерно болтливого господина Микоса. Когда Рео наконец откланялся, с собой он унёс пальто Марты и приглашение на личную беседу «в более приватной обстановке».

Вот только ни один, ни другая не помогли хоть сколько-нибудь выяснить личность убийцы.

Когда Рео попытался поговорить с господином Анджусом, приехавшим сюда аж из Милении, тот мягко, но уверенно прервал его на полуслове.

— Я понимаю, что вы хотите опросить всех. Но я всего лишь друг Йозефа по переписке и не знаю ничего, что могло бы быть вам интересно.

— Может быть, какая-то зацепка есть в письмах от господина Кристофа? Вы не помните такого?

— А вы что-нибудь слышали о тайне личной переписки? — нахмурился господин Анджус, отвернулся и игнорировал Рео до конца похорон.

Что ж, это было справедливо, но неприятно и, как ни крути, подозрительно. А господин Марион так и не появился на похоронах.

Хоть и обещал.

Ближе к концу церемонии Рео пересёкся с госпожой Карен. До этого они с матерью покойной Лауры виделись лишь мельком, а общались преимущественно по телефону. Теперь, когда приглашённые потихоньку расходились, господин Рео Кантос наконец мог поговорить с ней по душам.

— Кем была Лаура до замужества? — непонимающе нахмурилась госпожа Карен. — Вы разве не знаете? Сиделкой она была, сиделкой и няней. Так, собственно, с господином Кристофом и познакомилась. Я была в таком шоке, когда они поженились! Дочь была такой скромной. Мне казалось, никогда замуж не выйдет, а тут — такой человек!

Мезальянс! Вот оно. Причина, по которой госпожа Лаура так редко появлялась в обществе и стремилась сократить общение с друзьями Йозефа, начинала проясняться.

— С девичества у неё сохранилось несколько подруг, — продолжала рассказ госпожа Карен. — Но знаете, как это бывает. У кого-то дети, кто-то уехал давно, кто-то просто испугался возникшей разницы в статусе. Хотя я и не думала, что никто из них даже на её похороны не придёт!

Пожилая, дородная женщина с высокой причёской, до этого момента госпожа Карен казалась стойкой и непоколебимой, как памятник. Но теперь её губы дрожали, а в голосе появилась та плаксивая нотка, которую Рео уже несколько дней как безошибочно научился определять у Марты.

— Ещё раз приношу соболезнования. Не должно так быть, чтобы матерям приходилось хоронить детей.

— Должно, не должно, происходит ведь! — с горечью отмахнулась госпожа Карен. — Тут, кроме меня и малышки Марты, никто не скорбит по-настоящему. А про Лауру как будто и вовсе забыли. Не такой судьбы я ей хотела!..

— Я думаю, искренне скорбящие тут тоже есть, — мягко возразил Рео, не уточняя, кого имеет в виду. — Выходит, госпожа Лаура была няней у детей господина Йозефа?

— А до этого — сиделкой его бывшей жены, — пробормотала госпожа Карен куда-то в сторону, но от слуха Рео эти слова не укрылись.

— Сиделкой?

— Да. Госпожа Агата переносила вторую беременность так тяжело, что ей понадобилась сиделка. Ну а потом… потом Лауре пришлось стать няней.

Госпожа Карен шумно вздохнула, и в её покрасневших глазах Рео прочёл: убитую горем мать сейчас лучше оставить в покое.

До этого разговора Рео замечал только Йозефа, застывшего и вытянувшегося на белом атласе, словно кукла в коробке. Но после заплаканного лица госпожи Карен он впервые по-новому взглянул на гроб рядом с тем, в котором покоился господин Йозеф Кристоф.

А ведь она была красива. Белокурая, почти без морщин, со спокойным, словно у статуи, лицом. Рядом с огненно-рыжим Йозефом она словно сливалась с белым атласом гроба.

Похоже, у Лауры и правда была такая судьба — всю жизнь оставаться незаметной.

Правило не сработало лишь один раз — поэтому госпожа Лаура Кристоф и лежала сейчас рядом с мужем, одетая в похоронный саван. Даже после смерти обречённая на безвестность.

Разговор с прислугой — двумя горничными, поваром и уже знакомым садовником — прошёл без особых откровений. Все как один твердили: ничего не видели, не слышали, господин всегда был эксцентричным, а госпожа тихой. Никаких необычных гостей, кроме уже упомянутых.

Петера Рео ненадолго отвёл в сторонку, чтобы задать ещё один вопрос.

— Кому вы рассказывали о нашем ночном разговоре?

Ему всё ещё не давал покоя взрыв в доме госпожи Лени. Ни Марта, ни сам Рео никому не говорили о планируемом визите. Подслушать их тоже не могли — Рео бы обнаружил присутствие чужака.

Оставался только Петер. Но парнишка удивил:

— Да никому! Что я, дурак, что ли, болтать о том, что ночью делал? Я хоть и не такой умный, как сыщик из столицы, но это-то понимаю…

И забормотал что-то ещё, как будто снова пытаясь оправдаться.

Выходит, тупик, если только Петер не лгал. Но даже если лгал — на похоронах, среди множества людей, выяснить это вряд ли было возможно. Не стоило привлекать лишнего внимания.

Откуда же, чёрт возьми, убийца узнал о визите к экономке?

Нужно было найти Марту.

Девушка обнаружилась бесцельно блуждающей между могил без пальто. Рео опасался слёз, но всё оказалось ещё хуже: лицо у Марты было такое, словно это её сегодня хоронили.

Всю дорогу домой он пытался как-то её растормошить, но Марта только невпопад кивала и иногда задавала дежурные вопросы, явно совершенно не слушая ответов. Разве что при упоминании катакомб в потухшем взгляде появлялась искорка интереса.

Пусть Йозефа и убили, его дело было кому продолжить.

Она даже впервые решилась остаться на кухне, когда Рео достал из холодильного шкафа бутылку крови. Правда, тут любопытство было ни при чём — девушке явно попросту не хотелось оставаться в одиночестве.

— Вы сказали, — бесцветно сообщила она, — что стали ближе к сути артефакта. Про катакомбы я услышала. Но что за артефакт?

Когда Марта вот так говорила, Рео начинало казаться, что на диванчике из резного дерева перед ним, чинно сложив руки, сидит бесчувственный автомат. Сходство только усиливалось из-за резкого света электрической лампы, который отбрасывал на её лицо чёрные тени.

— Я мог бы подробнее узнать, если бы встретился с господином Марионом. Кажется, если кто и в курсе дел, так это он, — Рео задумался. — Оказывается, Йозеф всегда злился, когда кто-то упоминал, что он якобы ничего не привёз из первой экспедиции. Да и я всегда считал, что это ложь, чтобы скрыть какую-то неприятную находку.

По правде говоря, он совсем не мог представить себе рассерженного Йозефа. Всё равно что оленёнок вдруг отрастит клыки и начнёт гоняться за волками.

Вопреки надеждам, пожилой антрополог знал немного. Стоило ему в разговоре с Йозефом приблизиться к теме первой экспедиции — тот тут же начинал говорить, что не всем тайнам суждено быть раскрытыми. Это было настолько непохоже на всегда любознательного господина Кристофа, что не могло не привлечь внимания.

— Однажды господин Микос не выдержал и сказал, что тайное всегда становится явным. Я с ним, кстати, согласен, — заметил Рео. — Йозеф ответил, что если и станет — то не при его жизни. С этим я соглашаться не хотел бы, но, к сожалению, он оказался прав.

— Суть артефакта, — настойчиво повторила Марта, сейчас ещё больше похожая на машину.

— Да я к тому и веду! — Рео и сам чуть не вспылил. — И я не сказал, будто знаю, что это такое! Просто господин Микос… в общем, похоже, архивы вашего отца не ограничивались библиотекой. У меня и раньше были подозрения, что Йозеф не станет хранить всё в одном месте. И, как оказалось, верные.

Незадолго до трагедии господин Микос заехал в гости к Кристофам. После сытного ужина, полного светских бесед о культурной антропологии и скоротечности времени, Йозеф пригласил учёного в свой кабинет. А тот, пользуясь случаем, предложил вместе исследовать парочку редких документов, которые недавно передавал господину Кристофу на хранение.

— Я помню этот визит, — заметила Марта. — Господин Микос уехал расстроенным.

— Да, потому что он был уверен, что вечер окажется плодотворным, — кивнул Рео. — А оказалось, что в библиотеке Йозефа нужного документа нет. Только его копия, которую кое-кто по рассеянности залил чернилами.

— И где был оригинал?

— «В другом месте». Это цитата, — он отставил пустую бутылку в сторону и картинно развёл руками. — Где это «место» находится, Йозеф не сказал. Судя по всему, отдельное хранилище, где находятся особенно важные записи. Понимаете?

— Отдельное, — по бледному лицу Марты пробежала тень понимания. — Вне дома. Они должны быть целы! Но где…

— Терпение, — Рео остановил её раньше, чем девушка пришла в себя достаточно, чтобы начать засыпать его вопросами. — Забыли? Вы наследница. Если у Йозефа было в собственности ещё какое-то имущество — оно теперь ваше.

Марта нахмурилась — наконец хоть какая-то эмоция! Затем моргнула, огляделась, пару раз взглянула на пустую бутылку на столе рядом с Рео, снова поморщилась и перевела взгляд на подол собственного траурного платья. Швея перестаралась — юбка, по ощущениям, занимала едва ли не половину кухни.

Или это Марта слишком высокая?

— К нотариусу. Завтра же, — она резко встала с диванчика так, что юбка едва не зацепилась за ножку стола. — Или он пусть к нам едет. Пригласите?

Рео на мгновение замешкался с ответом. Откуда она знает о трюке с приглашением в его дом? Марта, конечно, интересовалась, что будет, если кто-то взломает двери… но он точно не делился с ней подробностями.

Не время. С её склонностью к необдуманным поступкам Марта запросто может привести в гости кого-нибудь подозрительного.

А пока что... кажется, с её стороны это была просто фигура речи.

— Приглашу, разумеется, — наконец рассеянно произнёс Рео. — А, и к слову о приглашениях. Я пока не могу проверить гипотезу со входом в катакомбы. Подвалы старых домов тоже кому-то принадлежат. Но, если смогу получить приглашение от господина Микоса или от вас…

— От меня?! — Марта, шагнувшая было к выходу из кухни, резко развернулась и уставилась на него во все глаза.

— Если господин Кристоф хотел проводить там раскопки — наверняка выкупил как минимум одно здание. Я достаточно хорошо знал Йозефа, чтобы предсказать его поведение.

Господин Кристоф не любил, когда ему мешали исследовать. Если была возможность решить вопрос с помощью денег — он ею пользовался. Уж не от него ли Рео подцепил эту привычку?

— Так или иначе, об этом мы узнаем от нотариуса. Надеюсь, он уже завершил опись имущества отца.

Девушка говорила так твёрдо, что казалось, будто за этот вечер она разом повзрослела лет на пять. С одной стороны, с такой Мартой было проще.

С другой — от подобного её поведения на душе скребли кошки. Необходимость резко повзрослеть никогда не бывает чем-то хорошим, и меньше всего Рео хотел, чтобы через подобное когда бы то ни было проходила дочка Йозефа.

Она ушла спать, а он долго пытался сложить воедино разрозненные крупицы информации, которую узнал сегодня.

От госпожи Ландо — имена и адреса близких к Кристофам людей. И приглашение поговорить позже «в более спокойной обстановке».

От Петера — уверения, что о визите к госпоже Лени он никому не рассказывал.

От господина Микоса — сведения о катакомбах и тайном хранилище Йозефа.

И от госпожи Карен — факт того, что Лаура до замужества с Йозефом была сиделкой и нянькой в его доме. Факт, из-за которого неприязнь Виктора к мачехе стала выглядеть ещё более любопытной.

Расспрашивать об этом Марту сегодня не стоило, но Рео определённо намеревался поговорить с ней об этом следующим вечером, желательно — до визита нотариуса.

Вот только шанса не представилось.

Потому что, когда господин Рео Кантос распахнул глаза в густой темноте своей маленькой спальни, на улице была середина дня.

Ноздри резал запах дыма. В груди колотилось острое чувство опасности, единственное, что способно разбудить вампира посреди дневного сна.

А где-то за дверью кричала Марта.

Он слишком хорошо знал, в каких ситуациях люди могут так кричать. И, едва накинув первую попавшуюся под руку рубашку, ринулся на помощь раньше, чем осознал.

На верхнем этаже было не продохнуть из-за дыма. В лестничном проёме плясали языки пламени. Вспыхнув на первом этаже, огонь медленно, но неумолимо прокладывал себе путь.

И оттуда, снизу, где бушевало пламя, доносился голос Марты. Даже не просто голос — вопль, который ни с чем не перепутать, крик смертного ужаса, когда перед глазами проносится вся жизнь.

Нужно было что-то делать. Быстро. Прямо сейчас. Пока она жива. Пока не поздно. Пока есть надежда что-то исправить, пока…

…пока не зажглись факелы.

Он не мог сдвинуться с места. Просто не мог. Словно бабочка, которую пригвоздили иголкой к холсту дверного косяка. Не получалось даже убедить себя, что это какой-то жуткий сон. Ему ли не знать, что вампиры не видят снов?

Рео сжал руки в кулаки — единственное, что оставалось под его контролем. До боли стиснул пальцы, ощущая, как резко заострившиеся ногти вонзаются в кожу подобно иглам, или клинкам, или острым камням насыпи под дорогой на краю деревни…

Крик превратился в скулёж, а потом замолк совсем.

И вот тогда его наконец отпустило. Рео метнулся к лестнице вниз.

Дальше он действовал почти механически. Раз — скатиться по ступенькам вниз. Два — найти взглядом скулящую Марту, сжавшуюся в комочек в углу, подальше от огня. Три — едва увернувшись от языков пламени, влететь в кухню.

В прихожей был ад. Рео изо всех сил старался не думать о жаре, бьющем в лицо, о наполовину прогоревших чёрных шторах, из-за которых светило солнце, о том, как невыносимо ярко вдруг стало в его доме.

Четыре — схватить с кухонной тумбы графин с водой. Пять — вывернуть его содержимое на скатерть. Шесть — сорвать скатерть со стола под звон бьющейся посуды и треск огня.

Дом не мог загореться сам. Кто мог это подстроить? Началось всё явно с прихожей — там пылало сильнее всего. Значит, кто-то зашёл с улицы?

Но почему Марта не убежала? Зачем вообще открыла ему… хотя даже если бы открыла — это невозможно, и…

Обрывки мыслей метались в голове как сумасшедшие. Прямо как чёрные пылинки гари вокруг, искры и клубы дыма.

Семь — вернуться в прихожую, кое-как добраться до дальнего угла и набросить мокрую скатерть на оцепеневшую Марту. И на себя заодно.

Теперь оставалось подхватить девушку на руки и ринуться навстречу огню.

Под ногами хрустели осколки ваз и куски осыпавшейся штукатурки, а казалось — страхи, которым он наступает на горло. До поры, только до поры: эти твари не из тех, кто сдаётся так просто. Но не сейчас. Сейчас на них нет времени.

У двери горело сильнее всего — не выйти, даже не будь на улице палящего солнца. Значит, оставался только один вариант.

Несколько дней назад, когда Марта только появилась в доме, Рео собственноручно закрыл на замок дверь подвала. Не потому что хотел скрыть от неё существование помещения — потому что опасался свойственного Кристофам любопытства. Но сейчас другого выхода не было.

Перехватив Марту одной рукой, второй он нащупал в кармане нужный ключ и выдохнул. Хорошо, что он не изменил привычке и оставил связку ключей при себе даже перед сном.

Холод металла под пальцами ещё никогда не был таким приятным.

Дверь скрипнула как ни в чём не бывало. Спокойный, привычный звук, так контрастирующий с гулом пламени и треском дерева. За ней открывался знакомый коридор с лестницей, уходящей вниз.

Едва успев захлопнуть дверь с другой стороны, Рео слетел вниз по ступенькам. Темнота сменилась полумраком: резервное освещение в подвале включалось автоматически.

В конце лестницы ждала дверь подвальной комнаты.

Всё. Теперь точно всё.

Лишь когда тяжёлая створка захлопнулась за ним, Рео позволил себе разжать судорожно стиснутые пальцы руки, которой удерживал Марту. И только когда убедился, что дверь закрыта на замок — позволил себе сползти по стене на пол и дать волю эмоциям.

Страхам, которые только того и ждали.

Глава 16, в которой человек и вампир пьют вино в подвале

— М-м-мы в безопасности?..

Это было первое, что смогла сказать Марта, после того как выпуталась из мокрой скатерти и обнаружила себя в незнакомом месте.

Небольшое, освещённое парой тусклых лампочек помещение было заставлено стеллажами и шкафами — с книгами, статуэтками, бутылочками разного цвета и размера, бумагами и бог весть чем ещё. Больше всего это место походило на какой-то склад. Или чулан.

Она сидела на каменном полу у стены, а за спиной чернела внушительная металлическая дверь. Других проходов в комнате не было — даже окон. Только какая-то ниша в дальнем конце помещения, прикрытая плотной бархатной занавеской.

Перед тем как её уронили на пол подобно мешку с картошкой, Марта какое-то время ощущала движение вниз. То ли спуск, то ли падение. Выходило, что эта комната — подвальное помещение в доме господина Рео Кантоса.

Марта вспомнила неприметную закрытую дверь рядом с лестницей на первом этаже. Что ж, вот и выяснилось, куда она вела всё это время.

Всё остальное вспоминалось плохо. Последние ужасные минуты спутались в голове и слились в один бесконечный кошмар. Незнакомая фигура за дверью. Стальная хватка на шее. Огонь.

И — Рео, который пронёсся мимо, не взглянув на неё. Так быстро, что Марта успела мысленно попрощаться, простить его за всё и приготовиться к встрече с отцом.

А потом он вернулся. И теперь сидел рядом на холодном полу, подпирая спиной дверь и закрыв лицо руками. И в ответ на её вопрос не издал ни звука и даже не пошевелился.

— Вы… как вообще?..

Слова казались неуклюжими и детскими. Марта невольно старалась подражать спокойному тону Рео, уже ставшему знакомым до боли. Но её дрожащий от ужаса, охрипший голос не имел и доли той бархатистой уверенности, которая всегда приводила в чувство её саму.

Никакой реакции. Марта попробовала осторожно потрясти Рео за плечо, но всё, что ощутила — дрожь, заметную даже сквозь слой одежды. Или это дрожали её собственные пальцы?

Она уже хотела убрать руку, когда Рео наконец прервал молчание:

— А вы?

Почему-то от этого короткого вопроса у Марты по спине пробежал озноб. Возможно, из-за тона: именно так она всегда представляла себе голоса гостей с того света.

Отстранившись, Марта медленно ощупала себя и прислушалась к собственным ощущениям. Обгоревшие волосы кололись и оставляли на пальцах чёрные шарики гари, одежда превратилась в лохмотья, кожа рук и лица горела. Саднило надорванное горло и слезились глаза. А сердце до сих пор билось где-то в глотке и не давало даже глубоко вдохнуть.

Но она была жива. И, похоже, почти невредима — не считая нескольких ожогов, болезненных, но вряд ли тяжёлых, да подвёрнутой ноги.

И всё же ответить «я в порядке» Марта бы не смогла.

— Страшно, — пробормотала она. — Всё ещё.

— Аналогично, — без выражения ответил Рео, не меняя позы.

Снова повисло молчание, которое Марта долго не решалась прервать. Ей и самой нужно было собраться с мыслями и чуть успокоиться. Достаточно, чтобы хотя бы встать на ноги и сделать пару шагов.

Наконец она решилась:

— Вы… когда вы… вот так побежали мимо меня, я подумала…

И сбилась. Подвёл севший голос, не слушались губы.

— Я… в общем… вы не были обязаны это делать, — Марта выплёвывала слова по кусочку, лишь бы сказать то, что должна. — Я бы… поняла.

— Всегда пожалуйста, — лаконично отозвался Рео. Его неподвижность и немногословность начинали пугать. Это только из-за шока, или…

— Вы… вы сильно обожглись? — аккуратно попыталась расспросить его Марта. Вряд ли ей что-то дал бы ответ — она не имела никакого понятия, как оказывать первую помощь вампирам. Но и оставить всё как есть на могла.

Вместо ответа Рео молча поднял голову.

Он был бледен, глаза лихорадочно горели. На коже расцветали пугающие багровые пятна, волосы в нескольких местах обгорели, но непохоже было, чтобы это его сильно обременяло.

— Вы же побежали прямо в огонь, — сбивчиво продолжила Марта. — Я боялась, что вы… что пламя… что вас…

Она не нашла слов, стушевалась и замолчала. Рео искоса взглянул на неё. Его отрешённый взгляд постепенно снова начал обретать осмысленность.

— Асбест, — наконец уронил он. — Почти во всей моей одежде — подклад из асбестового волокна. Как раз на случай… чего-то подобного.

— А это не вредно?

Марта как-то видела человека, который всю жизнь проработал на производстве асбеста. Впечатлений ей тогда, казалось, хватило на всю жизнь.

Рео усмехнулся.

— Знаете, что ещё вредно? Гореть живьём. Особенно будучи вампиром. А что касается вашей одежды, там не асбест. Другое. Дороже, но…

Он сбился на полуслове и снова замолчал, но главное Марта услышать успела.

Так вот почему Рео заговорил о новой одежде для неё сразу после первого покушения! И вот почему она осталась почти невредима. Его поразительная предусмотрительность спасла ей жизнь, а она бы даже не поняла, не спроси об этом сейчас.

— Спасибо вам большое, — искренне сказала Марта. — Я вам обязана.

— Да не стоит. Не в первый раз и не в последний, — Рео отмахнулся, всем видом изображая совершенную беспечность. Марта покачала головой.

— Недоигрываете. У вас руки дрожат, вы знаете?

Рео поджал губы и уставился на собственную ладонь, которая, и правда, подрагивала в неровном свете местных тусклых ламп.

— О. Надо же, и правда, — протянул он как будто невзначай. — Ну ладно. Раз уж мы, вроде как, не собираемся умирать — рассказывайте. Как это случилось?

Марта закусила губу.

— Кажется, это моя вина. Я была недостаточно бдительна.

Сегодня она ожидала визита нотариуса, поэтому звонок в дверь Марту не удивил. За окном виднелась фигура в плаще, державшая в руке кожаный чемоданчик и какие-то бумаги. Лица она не рассмотрела — ни в тот момент, ни позже.

Стоящий на пороге высокий человек с широкими плечами и на удивление плавными, как у кошки, движениями был совсем не похож на полноватого усатого господина Мура или кого-то из его помощников. Лицо до самых глаз скрывал шарф.

Марта не успела даже слова вымолвить — незнакомец шагнул через порог, на ходу вытаскивая из кармана какую-то тряпку. Она попыталась отпрянуть, но тот оказался быстрее. Мокрая ткань залепила лицо, и в нос ударил противный запах.

Она изо всех сил старалась не дышать. Попытки вырваться оказались бесплодны: мужчина был сильнее и легко пресекал её вялое барахтанье. В висках застучало, из-за нехватки воздуха начало сводить грудь.

Ещё чуть-чуть — и ей конец. Паническая мысль мелькнула в голове молнией, и Марта, задыхающаяся, ошеломлённая, сделала единственное, что могла.

Она обмякла в руках преступника, словно потеряла сознание.

Это сработало. То ли незнакомец торопился, то ли просто не подумал, что она может притворяться, — но он отшвырнул её, бросив на пол, как тряпичную куклу. Сквозь полузакрытые глаза она увидела, как преступник торопливо открыл чемоданчик, плеснул в её сторону резко пахнущей жидкостью и чиркнул спичкой.

И исчез так же внезапно, как появился.

Её ночное платье не загорелось, но незнакомец этого уже не увидел.

— Когда я смогла встать, то попыталась погасить пламя, — закончила она, — но оно не утихало даже от воды. Тогда закричала. Дальше… вы знаете.

Не говорить же ему, что в какой-то момент отчаяние пересилило страх, и к моменту появления Рео Марта уже смирилась с собственной смертью?

— Да, знаю, — был ответ. — Похоже, это был новичок. Профессионал знал бы, что хлороформ так не действует. Вы бы не потеряли сознание сразу, даже если бы вдохнули.

— Выходит, я зря?.. — не выдержала Марта.

— Не зря. Хлороформ в любом случае не слишком полезен.

И всё? Он не собирается ни читать ей нотаций, ни расспрашивать подробнее?

— Теперь… ваша очередь, — хрипло произнесла Марта. Горло всё ещё болело, глотку царапал дым. Она диву давалась, как вообще может сейчас говорить. — Где мы?

— В самом безопасном месте Гардариса, — негромко произнёс Рео, — то есть в моём подвале. Сюда огонь не доберётся. Недоброжелатели… тоже.

Марта ухватилась за слово «безопасный» как за спасительную соломинку. Но почему его голос звучал так неуверенно? Как будто рассказ о проникнувшем в дом убийце шокировал его едва ли не сильнее огня.

Она никогда его таким не видела. Даже после того как Рео буквально побывал в эпицентре взрыва в доме госпожи Лени, он продолжал улыбаться и сохранял внешнее спокойствие.

Похоже, сегодня случилось нечто большее, чем простой пожар.

— Простите меня, — сдавленно произнесла Марта. — Вы говорили, что этот дом хорошо защищён. А я сама нарушила эту защиту.

— Вовсе нет, — вдруг возразил Рео. — Это я должен просить прощения.

А это ещё почему, хотела спросить Марта. Вы же тут точно ни при чём. Ваша защита была безупречной — на нас ни разу не смогли напасть, пока я по глупости не открыла чёртову дверь. Так в чём ваша вина, Рео?

Но вместо этого она зачем-то сказала другое.

— Мы так и будем сидеть на полу? — Марте снова вспомнился тот вечер, когда она в ужасе металась по дому, услышав срочные новости и совершенно не понимая, что ей делать. Тогда Рео тоже уселся на полу в прихожей и, кажется, был сам готов посмеяться над её и своими собственными страхами.

— А? На полу? — услышав её вопрос, он словно очнулся. — Зачем же? Нет, конечно, не будем. Давайте-ка сюда.

Господин Рео Кантос рывком поднялся на ноги и стремительно зашагал куда-то вглубь подвальной комнаты, лавируя между полок. Марта растерянно последовала за ним. Вокруг громоздились высокие, до потолка, деревянные шкафы и стеллажи, а на них бесконечными рядами стояли склянки, бутылки, лежали стопки бумаг и редкие книги. И всё это — в пыли, будто в подвале не убирали годами.

— Не трогайте тут ничего, — от Рео не укрылось её любопытство. — Лучше приземлитесь вот здесь и выпейте что-нибудь.

Он добрался до дальней ниши, скрытой занавеской, и отдёрнул тёмную бархатную ткань. Марта невольно ахнула. Миниатюрная комнатка в сердце подвала выглядела как самый настоящий будуар — резной деревянный столик, высокие кресла и мягкие пуфы с обивкой благородного синего цвета, а ещё…

Камин? В подвале?!

— Открытый огонь?! — вырвалось у неё. Только не сейчас, только не после того, что произошло сегодня. Откуда? Как?

— А! Он электрический, это для красоты, — моментально прервал Рео её начинающуюся панику. — Но сейчас включать не буду, и не просите.

Как будто она бы осмелилась о таком просить!

Не оборачиваясь к Марте, Рео подошёл к изящному шкафчику тёмного дерева в дальней части комнаты, распахнул створки и вытащил оттуда пару бутылок¹.

— Думаю, нам обоим сейчас не помешает немного взбодриться. Как считаете?

— Это что, кровь с вином? — снова оторопела Марта.

— Не совсем. Один мой приятель… — Рео задумался, прервавшись на полуслове. — Да неважно. Вам-то я всё равно предлагаю обычное вино. Да чего вы встали, садитесь же!

Марта поспешила сесть в одно из кресел, ближнее к выходу, и продолжила озираться по сторонам. Отделка деревянными панелями, потолок с лепниной… Она и представить не могла, что в глубине домика Рео скрывается подобный уголок.

— Скучаете по дворцам из прошлого? — наконец спросила Марта. Рео как раз разливал бордовую жидкость по бокалам и при её словах резко обернулся, едва не расплескав содержимое бутылки.

— Что? А! Нет. Это место, оно… в общем, это мой… хм, склад? Убежище? Что-то в этом духе.

Он не смог найти подходящего слова, нервно махнул рукой и снова отвернулся. Марта следила за каждым его движением. Только что ей казалось, что Рео наконец успокоился, но нет — его напускная собранность трещала по швам.

— Вы настолько сильно боитесь огня? — сочувственно протянула она наконец.

Плечи Рео едва заметно вздрогнули, но когда он заговорил, его голос вновь звучал почти спокойно.

— Все вампиры боятся огня. Ну… кроме одного, но тот сумасшедший — исключение.

«Тот сумасшедший»? А ведь раньше Рео не упоминал других вампиров. Интересно, связано ли это как-то с тем, что?..

— С другими вампирами я не общалась, — заметила Марта осторожно, — но кажется, дело не только в естественном страхе, да?

Факелы. Факелы и гудящая толпа.

— Молчите, — Рео прервал её с той зловещей мягкостью, от которой не стоило ожидать ничего хорошего. — Никто из нас сейчас не хочет говорить об этом.

Более очевидного способа сказать «да» просто не существовало. Но он был прав — сейчас ужасов хватало и без копания в прошлом.

Какое-то время они молчали, сидя друг напротив друга в уютных бархатных креслах. Им обоим была нужна передышка.

В вине Марта разбиралась не очень хорошо. Но то, что предложил Рео, пришлось ей по вкусу: в меру терпкое и совсем не кислое. И, кажется, довольно крепкое: по телу быстро начало разливаться приятное тепло, совсем не похожее на обжигающий жар огня.

Марта вздрогнула. Сидевший напротив неё Рео задумчиво поболтал в бокале красную жидкость и словно откликнулся на её мысли:

— Согласен, мне тоже не нравится. Преступник на свободе, а мы сидим в подвале, как нашкодившие дети. Поверить не могу, что мне эта история поначалу показалась скучной.

— Это уж точно, — несмело улыбнулась Марта, пытаясь разрядить обстановку. Последние минут десять она наблюдала за Рео и видела, как с каждым глотком нервное возбуждение в нём уступает место непривычной мрачности. Словно он додумался до чего-то ну очень нехорошего.

— Раз уж нам тут всё равно сидеть до самого заката, — медленно произнёс Рео тем же странно задумчивым тоном, — давайте хотя бы подытожим, что мы знаем.

Он помолчал, но Марта не спешила ничего добавлять, и Рео продолжил:

— Наш преступник богат, влиятелен и имеет немалые связи на Востоке, — он отпил из бокала. — Бедняк без влияния не смог бы подкупить полицию. Человек без связей не нанял бы альхаирского наёмника. И… ещё он явно знал, какую реликвию искал Йозеф. А этого, между прочим, даже я не знал.

Это они уже обсуждали. Но кто из знакомых им лиц мог подходить под все критерии?

Вряд ли это был господин Микос — несмотря на учёную степень, профессор был беден как мышь. Госпожа Ландо подходила уже больше, но восточные реликвии могли заинтересовать её разве что в финансовом смысле.

А ещё эти загадочные Марион и Анджус! Или, может, это вообще кто-то из слуг? За прошедшие дни круг поисков не сдвинулся ни на миллиметр.

— Теперь интересное. И самое неприятное к тому же, — Рео вздохнул. — Вам это не понравится, но, похоже, преступник связан с вашим братом теснее, чем вы думали.

Марта вздрогнула. Убийца связан с Виктором?

— Да быть не может, — уверенно ответила она.

Рео отставил бокал и поднял ладонь на уровень глаз.

— Следите за руками, — он начал загибать пальцы. — Раз — вашего брата явно что-то тяготило. Два — в ночь трагедии он позвал вас погулять после отхода ко сну, хотя раньше этого не делал. Три — той ночью потребовал от вас немедленно уйти из моего дома…

— Это было не из-за того! — заспорила Марта. — Он просто решил, что вы…

— Что я упрям как чёрт, и он не то чтобы не прав, — перебил её Рео. — Но вы на его месте остались бы просить и умолять, как любой нормальный человек в безвыходной ситуации, который остался на улице среди ночи! Ведь так?

Он перевёл дыхание и вновь потянулся свободной рукой к бокалу. Марта слушала, заворожённая. Она никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны. А сейчас впервые начала видеть в поведении Виктора какую-то жуткую последовательность.

— Четыре, — он помедлил, — должна быть причина, по которой госпожа Лаура отозвала слуг. Помню, вы говорили, что раньше отзывали слуг, когда готовили отцу сюрприз. Что, если так было и в этот раз?

— Может, и так, — нахмурилась Марта. — Но это ничего не доказывает. Её мог убедить и кто-то другой.

— Да. Но к кому скорее всего прислушается женщина, которая отчаянно пытается сблизиться с приёмными детьми? — не моргнув глазом отбрил Рео. — Представьте: пасынок, который всегда был холоден, слёзно о чём-то умоляет и наконец-то смотрит с теплотой.

— Он не стал бы слёзно умолять!..

— Прекратите, вы же понимаете, что это метафора, — поморщился господин детектив. — Я к тому, что ему это было сделать проще, чем кому угодно ещё. А пять — это его так называемое похищение.

У Марты потемнело в глазах. А может, это ударило в голову вино.

— Что?..

— Вы, — Рео кивком указал на неё, — вы старшая. Наследница. По всем показателям вы куда ценнее этого малыша. И всё же похитили его. А на вас охотятся и пытаются убить. Не кажется, что это странно?

— Не кажется, — неуверенно ответила Марта, но в голосе звучало слишком явное сомнение, чтобы господин Рео Кантос мог этого не заметить. — Виктор куда больше меня интересовался отцовскими реликвиями.

— И кто об этом знал? — поинтересовался Рео. Марта вздрогнула и умолкла.

Мало кто был в курсе, что младший сын семьи Кристоф взахлёб зачитывается отцовскими исследованиями. По правде сказать, даже сам отец этого не знал — Виктор сбегал в библиотеку тайком, когда взрослые уже отходили ко сну, а ему опять не спалось.

Конечно, о его привычках могли разболтать кому-то слуги. Но даже так — выходило многовато несостыковок. И эта ночная прогулка, которую Марта до сих пор упрямо считала поразительным совпадением…

И катакомбы! Если у отца была копия карты, и Виктор её нашёл — становилось понятно, как преступники могли проникнуть в подземелья, о входе в которые даже Рео не знал.

Повисло молчание, густое, как дым пожара. Марта понимала, что огонь сюда не доберётся, — и всё равно сейчас ей стало неуютно.

Словно убийца был тут, с ними. Словно она сама пронесла его сюда в своём сердце.

— Я не хочу верить, что мой брат может быть преступником, — наконец пробормотала она.

— Кто сказал, что он преступник? — возразил Рео. — Глупый ребёнок, жертва обстоятельств. Глупость, знаете ли, порой причиняет куда больше зла, чем дурной умысел.

— И всё равно. Доказательств недостаточно, — Марта сама едва слышала свой голос, но господин вампир, похоже, расслышал всё прекрасно.

— Согласен, это лишь догадки. Но я, пожалуй, не буду сбрасывать со счетов версию, что ваш брат ушёл с убийцей совершенно добровольно, — Рео отвернулся к холодному камину, — а вы считайте как хотите. Ах да. Шесть — вас не убили вместе с родителями. Извините, пальцы закончились.

У неё снова похолодело всё внутри. Она гнала эти мысли прочь с самого начала, но те не уходили, царапались на подкорке. Почему похититель Виктора не убил её, когда была возможность? Из-за чего передумал и начал на неё охоту?

— Что… вы думаете по этому поводу? — наконец прошептала Марта. — У меня в голове не укладывается. Они то не хотят меня убить, то хотят. Оставили в живых, а потом трижды… нет, уже четырежды покушались.

Даже похитить Виктора, если уж на то пошло, было бы проще из сада!

Ещё несколько дней назад Марта ни за что не допустила бы подобных мыслей. Ей было бы страшно даже думать об этом. Но теперь, кажется, весь страх ушёл. Выгорел вместе с дорогими обоями в гостиной, вместе с её горем и отчаянием.

— Поправочка, — поднял палец Рео, — на вас покушались только один раз. Сегодня. И это ещё одна интересная деталь.

— Чего?! — на мгновение Марта даже о манерах забыла. — В смысле — один раз? А выстрел? А наёмник?!

— Инсценировки, — лаконично ответил господин детектив. — Помните, я просил вас сесть в машину и медленно выйти? Мне нужно было убедиться. Судя по расположению отверстия, пуля никак не могла попасть в вас. Тем более такое убийство никак нельзя отнести к «чистой смерти».

— А взрыв? — Марта всё ещё не могла поверить своим ушам. — А наёмник с ножом?

— Взрыв уже больше похож на покушение, — кивнул Рео. — Но не на вас. Частные детективы редко таскают с собой заказчиков по каждому поводу. А ловушка была расставлена именно на того, кто придёт расспрашивать госпожу Лени.

— То есть, это мог быть и журналист, например?.. — непонимающе уточнила Марта.

— Теоретически — да. Но выбор метода… как будто они знали, что к ней придут, но не знали точный день. Причём придёт именно существо, которое боится огня. Улавливаете?

Она улавливала, но смутно. Выпитое вино спутывало мысли и не давало построить достаточно длинную логическую цепочку. Но одно Марта осознала — кто-то пытался избавиться не от неё, но от Рео.

— Теперь наёмник. Здесь всё ещё запутаннее. Он не напал на вас и атаковал только меня. Он не взял пистолет и ограничился кинжалом — хотя пистолет куда эффективнее, раз уж они решили пролить кровь.

— В смысле — не напал на меня? — всё остальное Марта пока понимала плохо, но слух выцепил главное.

— В прямом. Помните, я сразу оттолкнул вас в сторону? Так вот, после этого он на вас даже не взглянул, — Рео помолчал. — Тогда я не обратил внимания, но сейчас, с учётом всего остального, ситуация выглядит совершенно иначе.

Марта прикусила губу. Выходит, душащая опасность, которая нависала над ней всё это время, была ложью? Фикцией?

— Я клоню к тому, что вас пытались не убить, а запугать. Заставить поверить, будто вы в смертельной опасности, — продолжил господин детектив после минутной паузы. — Но что-то изменилось, и сегодня они начали действовать уже всерьёз. Видите разницу?

Он развёл руками, как бы демонстрируя Марте окружающую их эклектичную обстановку.

— Вас послушать, так мне очень повезло сегодня, — пробормотала Марта, потирая переносицу. — Он ведь мог проверить, точно ли я погибла.

— Улица оживлённая. Он очень торопился. И к тому же, как я и говорил — он не так опытен в убийствах, как покойный наёмник… что, кстати, возвращает нас к разговору о Викторе.

По выразительному лицу Рео пробежала тень.

— Всё же вы не зря тогда попросили меня об одолжении, — вздохнул он. — Я уже говорил, что этот наёмник был совершенно чокнутый?

Марта неуверенно кивнула. Вроде бы что-то такое господин вампир упоминал, когда они вернулись домой после неудачного визита к полицейскому детективу.

— Он был переполнен верностью, — задумчиво произнёс Рео. — Верностью… Кому мог быть настолько верен человек, группировка которого была разгромлена как раз во времена первой экспедиции Йозефа?

Ответ напрашивался сам собой, но был настолько абсурдным, что картина не укладывалась у Марты в голове.

— Э… кому-то из его экспедиции? — осторожно произнесла она.

Отец? Немыслимо. Наёмник убил его! Стал бы он убивать человека, которому настолько верен!

— Марта, я знаю, о чём вы думаете, но послушайте меня, — быстро произнёс Рео. — Я был не единственным скитальцем, которого Йозеф подобрал в ходе экспедиции. Он собирал вокруг себя «интересных людей», как вы, должно быть, уже заметили. Я не могу вспомнить всех, но какой-то альхаирец, скрывающий лицо, среди них определённо был. А ещё ваш отец написал целую работу про историю этой группировки, вы знали?

Вместо ответа Марта только тяжело вздохнула. Это было так похоже на отца. Приютить и вывезти из страны беглого преступника, только чтобы тот поделился с ним ценными сведениями! Она порой не могла понять — был господин Йозеф Кристоф слишком добрым или, наоборот, слишком беспринципным.

— Зачем тогда его убивать?.. — пробормотала Марта. — Не сходится.

— Сходится, — возразил Рео. — Мне пришлось долго разбираться в мешанине его мыслей и чувств, но коротко их можно свести к отчаянному «это всё во благо». Похоже, он считал смерть вашего отца лучшим для него исходом.

В который уже раз за сегодня по спине Марты прошёл водопад мурашек.

— Лучшим по сравнению… с чем? — зачем-то шёпотом спросила она.

— А это нам ещё предстоит узнать, — Рео развёл руками и вдруг спохватился. — Ах да! Что касается его поведения по поводу вас… мне кажется, он действовал на два фронта.

¹ Употребление алкоголя наносит вред здоровью и однозначно осуждается. Не пейте алкоголь. Неважно, с кровью или без. И да, говорить об этом обязательно по правилам АТ — так как книга не 18+.

Глава 17, в которой Марте предлагают уехать

Как и ожидалось, она ничего не поняла.

По опыту Рео знал: если преступники действуют непоследовательно — значит, у них разлад. Один хочет одного, другой — совершенно иного. И если Виктор действительно был замешан в убийстве, всё складывалось.

Это объясняло и странную записку, и откровенно самоубийственное поведение наёмника. И даже то, как преступники догадались о визите к госпоже Лени. Мальчишка знал о Рео, знал о расследовании. Если Виктор Кристоф был хотя бы вполовину так умён, как говорила Марта, ему не составило бы труда сложить два и два.

Хотя сама Марта по-прежнему отказывалась верить. Что ж, Рео мог это понять, — но позволять ей и дальше заблуждаться было непозволительной роскошью.

— Подумайте ещё раз. Уйти из сада, потом похитить брата и пощадить вас, а затем попытаться вас убить. И это нападение у доходного дома! Это же глупо — устраивать ловушку, чтобы устроить ещё одну ловушку.

— Что вы хотите сказать? — вздохнула Марта. Щёки у неё раскраснелись, глаза нехорошо блестели — девушка выпила слишком много вина. Рео не был уверен, что не может сказать о себе то же самое.

Он ведь так и не рассказал ей о записке, найденной у наёмника. И стоит ли делать это сейчас, когда она и так на взводе? Готова ли она услышать?

— Что он выполнял поручения от двух сторон сразу, — нашёлся Рео, переводя тему. — И одна сторона была заинтересована в вашей смерти, а вторая — в том, чтобы сохранить вам жизнь и избавиться от меня. И как вы думаете, кто бы это мог быть?

— Но почему сразу Виктор! — запальчиво вскрикнула Марта. — Почему это не могут быть, например, Марион или Анджус? Почему не госпожа Ландо? Или не кто-то другой, кого мы не знаем?!

Дело было плохо. Она совершенно не услышала его аргументов.

Нет, Рео не собирался сбрасывать со счетов никого из знакомых Йозефа. Марта была права в одном — они так и не смогли сузить изначально слишком широкий круг подозреваемых. Но кто сказал, что преступник действовал в одиночку? Что у него не было помощников внутри семьи Кристоф?

Наоборот: до сих пор всё, что узнавал Рео, прямо-таки кричало о наличии сообщника.

— Всё, что я хочу сказать, — устало произнёс он, — это что ваш брат может быть замешан сильнее, чем вам казалось. Ни больше, ни меньше.

Как же ему это всё не нравилось. Сколько раз он уже успел пожалеть, что втянул Марту в расследование, вместо того чтобы отправить куда-нибудь за море и заниматься всем в одиночку!

До сегодняшнего дня Рео наивно полагал, что в его доме девушка в полной безопасности. Ведь никто не посмеет переступить порог его дома без прямого разрешения. А вышло вот так. Если подумать — немало людей имело доступ к дому. Горничная. Швея. Даже нотариус! И почему он был так беспечен, когда раздавал приглашения направо и налево?

Марта напротив него вздрогнула и поморщилась, неловко шевельнув обожжённой рукой.

— О, чёрт, — Рео вдруг осознал, — извините, ради бога. Вам ведь нужна помощь. Я совсем забыл, что люди не восстанавливаются так легко.

— Н-ничего, — натянуто улыбнулась девушка, — я сама не вспомнила. Вообще не было больно.

— Это-то и плохо. Лучше ведь начинать, пока ещё не заболело.

Он поднялся с кресла и прошёл в складскую комнату. Где-то тут, среди многочисленных склянок и коробок, были и лекарства. Должны быть.

— А что это всё такое? — Марта, шурша потрёпанным платьем, проследовала за ним. — Что за склад?

— Разные… вещицы. Не трогайте.

В подвальном помещении Рео хранил всё, что досталось ему по итогам различных расследований и приключений. Какое-то время назад места в доме перестало хватать, и он приспособил для хранения подвал. Теперь полезные и даже опасные вещи лежали здесь вперемешку со всяким хламом, и Рео как мог откладывал момент, когда придёт пора всё это разбирать.

— А тут может быть что-то полезное для нашего дела? — полюбопытствовала Марта, присев на корточки и разглядывая проспиртованную саламандру в пыльной банке. Рео, который как раз тянулся к верхней полке за аптечкой, недовольно глянул на неё.

— Тут сам чёрт ногу сломит. Самое большее — возможно, смогу отыскать оружие. Нехорошо, что в такие моменты вы оказываетесь без защиты.

Девушка вздрогнула и умолкла.

Добраться до аптечки никак не выходило. Вдобавок в голове шумело от выпитого вина. Будь Рео один, уже махнул бы рукой и пошёл за табуреткой, но не давать же Марте лишний повод для насмешек на всю оставшуюся жизнь!

— В-вам помочь? — судя по лукавой дрожи в её голосе, переживать о поводе для насмешек было уже поздно.

— Нет, спасибо, — ядовито отозвался Рео, наконец стаскивая с полки неприметный деревянный ящичек. — Идите лучше обратно в кресло. Там посветлее и поуютнее, чем здесь в пыли.

Прошло много лет с того момента, когда он в последний раз оказывал медицинскую помощь человеку. Но руки не забыли: Рео даже не задумывался, что делает, пока осторожно промывал ожоги, накладывал тонким слоем обезболивающее снадобье и аккуратно бинтовал пострадавшие участки.

— Вы на удивление в этом хороши, — заинтересованно протянула Марта, косясь на него. За всё время процедур она ни разу даже не пикнула, хотя ей явно по-прежнему было больно. — А что насчёт вас? Вам разве ничего не нужно?

— Мне хватит и выпитой крови. А времени у меня было достаточно, чтобы научиться не только этому.

— Хм, — она, казалось, погрузилась в раздумья, — а сколько вам лет? Выглядите моим ровесником, но вы ведь уже старик по нашим меркам, да?

На этот вопрос Рео предпочёл бы не отвечать. В любой другой момент и не ответил бы. Но сейчас как-то не хотелось лишний раз утаивать от девушки правду.

— Вы правы, — уклончиво ответил он. — Честно говоря, сбился со счёта, но, наверное, около… сотни?

— А? Но как же тогда… — она вдруг закусила губу и замолчала.

Рео сам недавно сказал ей не поднимать эту тему, но сейчас невысказанный вопрос почему-то вызвал смутную злость. «Как же» что? Как то, что она видела в его воспоминаниях, может относиться не к варварской древности?

— В отдалённые уголки цивилизация добирается медленнее, — пояснил он, пытаясь сохранять спокойствие. — То, что в столице считается пережитком прошлого, на окраинах может ещё цвести полным цветом. Так происходит и сейчас, а в те годы и подавно.

Больше Рео на эту тему был говорить не намерен. Уж точно не сегодня. Ему не хотелось это признавать, но даже после почти целой бутылки кровавого вина он не мог почувствовать себя в безопасности. Давно забытое навязчивое ощущение беспомощности колыхалось в голове, упорно не желая уходить.

Нужно было свернуть разговор в другое русло.

— Всего этого не должно было случиться, — сказал Рео, поднимаясь с колен. Похоже, всё. Это меньшее, что он мог сделать в таких условиях, но пока хватит и такого. Позже нужно будет наведаться в больницу к этому верзиле и заодно спросить, как там госпожа Лени.

— В каком смысле?.. — сонно пробормотала Марта. После перевязки ожоги, видимо, стали болеть меньше, и теперь организм требовал восполнить сном потерянные силы. — Это же моя… ошибка…

Рео вздохнул и опустился на широкий подлокотник её кресла. Он ведь так ей и не объяснил.

— Я уже говорил: этот домик защищён лучше, чем любой другой в столице. Но кое о чём умолчал. О том, почему взламывать замки или выдавать себя за кого-то другого — бесполезно.

Он помедлил. Оказывается, не так-то легко признать собственную оплошность перед клиентом, да ещё таким въедливым, как юная Марта Кристоф.

— Приглашение, — наконец закончил Рео. — Видите ли, это действует и наоборот. Ко мне тоже нельзя зайти просто так. Но до сегодняшнего дня я сорил этими приглашениями как фантиками, и… вот во что это вылилось.

Марта вскинула на него взгляд, усталый, но лихорадочно блестящий от выпитого вина.

— Так вот почему вы не стали ругаться, зачем я открыла ему дверь… Я думала, это только моя вина. Поэтому…

Она вдруг с силой закусила губу, так, что, казалось, ещё немного — и прокусит насквозь. И замолчала, отведя глаза и упрямо буравя взглядом каменный пол.

— Договаривайте уже.

— Поэтому… я… перестала кричать, — тихо, почти беззвучно прошептала девушка, и лицо её скривилось в знакомой гримасе.

Опять слёзы? Только не сейчас. Сейчас и без того хватало из-за чего переживать, и… минутку, что это за «перестала кричать»?

Да быть не может.

— Я очень надеюсь, — медленно начал Рео, — что вы сейчас имели в виду не то, о чём я только что подумал.

Он вспомнил ночь их знакомства. Заплаканная девушка с ненавидящими глазами, державшая в руках камень. Убитая горем дочь, увидевшая мёртвое лицо отца. Перепуганная до смерти, гневная, отчаявшаяся, какая угодно — Марта, которую он знал, никогда не сдавалась.

Рео ведь именно поэтому предложил ей совместное расследование! Вопреки здравому смыслу, но с твёрдой уверенностью, что девушка всё равно не отступится. И что же происходило теперь?

— Понимаете… вы ничем мне не обязаны, — голос Марты звучал тихо и печально, но слёз в нём больше не слышалось. — Вы были обязаны отцу. Но я не он. Я попросила у вас защиты, потому что мне не к кому больше было идти, и вы могли не соглашаться, но… в итоге… я даже не благодарила вас толком всё это время. Только причиняла неудобства. Подвергала опасности нас обоих. И вела себя… глупо.

Да к чему она, чёрт возьми, клонит?!

— Поэтому, когда начался пожар… я подумала… что пускай так. От меня одни проблемы, а вы бы нашли Виктора и без моей помощи.

— Марта, — мягко перебил её Рео, понизив голос, — что за, извините, безумную чушь вы сейчас несёте?

Последнее он не намеревался говорить вслух, но, видимо, вино ударило в голову сильнее, чем казалось. Ему ведь не послышалось? Марта была готова сдаться и умереть, потому что не хотела причинять ему неудобств?

Он бы понял, если бы девушка перепугалась до потери голоса. Или устала от бесконечного страха и ощущения опасности. Не принял бы, но понял. Но это?

Не в силах больше усидеть на месте, Рео вскочил с подлокотника и быстро заходил по комнате туда-сюда.

— Я сам согласился вас принять. И помогал вам исключительно по собственной воле — как дочери Йозефа Кристофа, как, чёрт побери, человеку, который оказался около моего дома в беде! А теперь вы… какое вы вообще имеете право разбрасываться собственной жизнью ради спокойствия других?

Кажется, ему не стоило этого говорить. Но кошмарное давление где-то в груди наконец достигло предела, и теперь всё, что Рео пытался скрыть, выливалось наружу, как вода из треснувшей бочки.

— Одни проблемы, боже ты мой!.. Какие проблемы? Порванная одежда? Сгоревшая мебель в доме? Вы всерьёз хотели обменять свою жизнь на это?!

Марта недоумевающе хлопала мокрыми ресницами, преследуя его взглядом.

— Я… испугалась. Извините, я… просто…

Нет, этот фарс нужно было заканчивать прямо сейчас. Довольно с него глупых решений, которые никому не помогают, а только подвергают всех опасности.

— Послушайте, — уже спокойнее произнёс Рео, останавливаясь напротив её кресла, — мы явно имеем дело с кем-то достаточно могущественным и совершенно беспринципным. Эта опасность не последняя. И я не могу допустить, чтобы вам впредь приходили в голову такие мысли в критических ситуациях.

— В-вы это к чему? — она заикалась от слёз, но спрашивала уже без робости.

— Уезжайте, — быстро, пока не передумал, ответил Рео. — Куда-нибудь далеко, где вас не достанут. Только не в Альхаир и не в Милению. Может быть, за море, на юг. Я уже не уверен, что сумею обеспечить вашу безопасность здесь. Особенно если вы сами на грани того, чтобы сдаться.

Йозеф Кристоф наверняка хотел бы для своей дочери спокойной мирной жизни. Что бы он сейчас посоветовал Марте? Своих детей у Рео никогда не было, поэтому простой с виду вопрос ставил его в полнейший тупик.

— Я вас не виню, — успокаивающе добавил он. — И не прогоняю. Просто даю выбор. Это нормально — терять голову в момент опасности. Если вы не в силах её выдержать, лучше вовремя отступить, чем ломать себя через колено в попытке сделать всё «правильно».

Похоже, он тоже поддался моменту. Совсем ведь не собирался выдавать ей такую тираду. И Марта, вытерев слёзы забинтованной рукой, сейчас смотрела на него округлившимися глазами.

Тускло горели лампочки. Темнел холодный электрический камин. За спиной громоздились полки, а бархат кресел в тени Рео казался почти чёрным.

— А как же вы? — наконец едва слышно спросила Марта. — И Виктор? И все… кто остался.

— Я обо всём позабочусь, — Рео улыбался, тихо надеясь, что взгляд его не выдаст. — Я же обещал, что найду вашего брата, кто бы он ни был — преступник или жертва. За прислугой тоже прослежу. А госпожа Лени в больнице под присмотром, и нет такого глупца, который осмелился бы сунуться к господину Грофу со злыми намерениями.

— К кому?.. — устало переспросила девушка. Рео до того не рассказывал ей об этом верзиле, а теперь не был уверен, стоит ли их вообще знакомить. — Я же не о том. Я о вас. Вы же тогда тут в одиночку со всем этим будете разбираться…

Она вдруг отвела взгляд и замолчала. Но окончание фразы читалось и без слов: «а ведь я могла бы вам помогать».

Снова не хочет причинять неудобств? Ну что ж, в таком случае выход оставался только один.

— И каким же, простите, образом вы намереваетесь мне помочь? — спросил Рео максимально насмешливым тоном, на какой был способен. — Если мне не изменяет память, именно вы всё это время нуждались в помощи. С вашим отъездом у меня, пожалуй, будет меньше работы.

Как изменилось её лицо! Растерянность и грусть сменились недоверием, а на смену ему пришла искренняя обида. Ровно та реакция, которой Рео и добивался — впрочем, кошки на душе от этого скрести не перестали.

Когда-то он точно так же оттолкнул Йозефа, который был совершенно не против продолжить дружбу и после возвращения из экспедиции. Если бы Рео тогда согласился — как знать, может, сейчас всё сложилось бы иначе?

Да только есть ли смысл об этом думать, когда прошло столько времени?

— Что вы будете делать, если найдёте убийцу, а, Марта? Представьте — вы встретили его, он стоит перед вами. Ваши действия?

На этот раз Рео даже почти не кривил душой. Он и впрямь не мог вообразить ситуацию, в которой Марта, оказавшись лицом к лицу с преступником, сможет дать ему отпор. Даже если очень захочет. Девушка не владела ни оружием, ни навыками какой-никакой драки. В её маленьком мире до недавнего времени самым страшным конфликтом могла быть мелкая ссора с братом.

И всё-таки она была Кристоф. Потому что, утерев оставшиеся слёзы, с достоинством произнесла:

— Я… придумаю, что буду делать, если такое случится. Спасибо, что навели на мысль.

Вернее, ей явно хотелось произнести это с достоинством. Голос Марты дрожал, брови то и дело норовили сложиться скорбным домиком. Она была готова вот-вот снова заплакать. Но всё же — неужели ей настолько хочется продолжить расследование своими руками?

Разве все опасности последних дней не должны были навсегда отвратить её от этого занятия? Разве не она всего пару минут назад призналась в желании сдаться и прекратить борьбу?

Рео терпеть не мог сомневаться в собственных решениях. Но с семьёй Кристоф иначе не получалось. Что отец, что дочь — оба раз за разом заставляли мысленно возвращаться назад и прокручивать в голове многочисленные «если бы».

— Я дам вам время подумать, — закончил Рео, внезапно ощутив себя бесконечно уставшим. — Пожар скоро потушат. Но я бы предпочёл остаться здесь до вечера и немного вздремнуть.

Он опустился в кресло напротив камина, откинулся на спинку и закрыл лицо рукой, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Глава 18, в которой не происходит ничего связанного с делом

Видимо, Марта тоже ненадолго задремала, прикорнув в кресле. Сложно было сказать, что именно её разбудило: голод или мелодичный бой незамеченных ранее настенных часов-ходиков.

Восемь вечера. Уже должно было стемнеть. Но в подвале день и ночь не отличались друг от друга, и никакой звук с поверхности сюда не проникал.

Бесцельно Марта побродила по помещению, дотрагиваясь то до одной, то до другой покосившейся деревянной полки или стеллажа. Похоже, к своему складу господин детектив давно не притрагивался: после каждого её движения в воздух взмывало облачко серой пыли.

Лишь одно место оставалось незапылённым. Маленькая комната, отгороженная от склада занавеской, где они провели большую часть этого безумного дня.

Это и впрямь было его тайное логово?

Тут не было ни еды, ни ванной комнаты. Хотелось есть. Ещё сильнее хотелось в уборную. Но выходить наружу без Рео Марта боялась. Не пора ли ему уже проснуться?

Остановившись у кресла, где отдыхал господин детектив, она вдруг заколебалась. Мысль о продолжении недавнего разговора вызывала смутную тревогу.

Он сказал, что даст ей время. А что будет, когда оно истечёт? Попытается отправить её за границу силой? Посадит под замок? Или продолжит расследование вместе с ней как ни в чём не бывало, наплевав на опасность?

Может, и правда лучше уехать?

Вся поглощённая беспокойными мыслями, Марта опустилась на подлокотник кресла. Он слегка шатался: похоже, господин детектив уже давно злоупотреблял привычкой использовать подлокотники не по назначению.

Сейчас он спал, опустив голову на плечо, и в неверном свете лампочек казался удивительно хрупким. Словно восковая статуэтка, Рео совершенно не двигался и, кажется, даже не дышал. Следы ожогов на коже побледнели и уменьшились: если не присматриваться, и не заметишь. Так быстро. И дня не прошло.

Поддавшись любопытству, Марта осторожно потрогала пальцем его щёку. Прохладная. И удивительно гладкая, как будто у господина детектива совершенно не росла борода. И это несмотря на то, что они провели тут весь день!

И ещё она не ощутила никакого движения. Он и вправду не дышал? А сердце у него вообще бьётся?

Вот теперь в Марте окончательно проснулся исследователь. Рео же говорил, что его не разбудить ничему, кроме опасности! Значит, ничего страшного, если она приложит руку к его груди и попытается нащупать сердцебиение?

— Вы ведь в курсе, что я уже не сплю, верно?

Рео спросил это, не открывая глаз, и Марта вспыхнула до самых корней волос. Отпрянув, она пролепетала невнятные слова извинения и попыталась поскорее развернуть беседу в другое русло.

Господин детектив разговаривал своим обычным насмешливым тоном, а в движениях сквозила знакомая спокойная деловитость уверенного в себе человека. Марта невольно задалась вопросом, не приснилось ли ей всё, что произошло в этой маленькой комнате.

Но надежда развеялась, стоило им выйти из подвала.

Пожар и вправду уже потушили. Оставшиеся на месте спасатели из пожарной службы безуспешно пытались разыскать владельца дома, и поиски продолжались по сей момент. Марта даже не успела удивиться тому, как они попали в дом. Рео объяснил это ещё в подвале: пожарным он раздал приглашения заранее, задолго до сегодняшнего дня. На всякий случай.

Уставшие, светящие туда-сюда фонарями спасатели только обрадовались неожиданному появлению Рео и Марты — хотя никак не могли взять в толк, откуда они вылезли.

— Ну надо же, — бормотал усатый спасатель, скребя ногтем щёку, — такой сильный огонь был, и так мало разрушений. Крупно вам повезло, ребята.

— Согласен, — очаровательно улыбнулся Рео, и Марта мысленно поаплодировала его умению не выдавать себя. Кому, как не ему, знать, что дело тут вовсе не в везении.

Убедившись, что все живущие в доме существа целы и невредимы, спасатели отбыли, оставляя Рео и Марту наедине с разрухой. Усач, пожалуй, погорячился, сказав, что разрушений мало: для Марты обстановка вокруг была больше похожа на локальный апокалипсис.

— Глядите, мебель почти не пострадала, — успокаивающе говорил Рео, — на втором этаже, думаю, и вовсе нет разрушений. Разве что лестница… и копоть везде… аккуратнее, не споткнитесь!

Он снова совсем не говорил с ней о деле. Только это и напоминало о его недавнем предложении бросить всё и уехать за море.

И Марта до сих пор не могла дать точного ответа.

Дым, копоть и постоянный страх. Вот всё, что она получила за время расследования. А разгадки всё не было, как и уверенности, что она, Марта, сможет хоть сколько-то быть полезной в этом деле.

Позже они сидели в гостиной, перекладывали вещи и собирали чемоданы. Хоть верхний этаж и почти не пострадал, нижний представлял собой слишком печальное зрелище, чтобы в доме можно было жить. Рео настоял, чтобы Марта взяла с собой все вещи на случай, если ей сразу придётся садиться на пароход. А сам собирался временно поселиться «в надёжном месте, которое давно знает».

— Конечно, там не так комфортно, но жить можно, — беспечно рассуждал он, перекладывая бесконечные рубашки то в одну, то в другую стопку. Сегодня Марта впервые увидела комнату господина детектива и была поражена строгой, если не сказать аскетичной обстановкой. Удивительный контраст по сравнению с сибаритским убранством остального дома! Если не считать массивного платяного шкафа да кровати, мебели в комнате почти что не было.

Кровать удивила Марту не меньше — словно вышла из исторических энциклопедий. Больше всего она напоминала огромную коробку или комод, где вместо ящиков и полок расположилось застеленное ложе. Стоило закрыть резные дверцы коробки, как место для сна оказывалось изолировано от внешнего мира.

— А что, предпочитаете, чтобы вампиры, как в книжках, спали в гробу? — озорно улыбнулся Рео в ответ на невысказанный вопрос в глазах Марты. — Я слишком ценю комфорт для таких развлечений.

У Марты, в отличие от него, вещей было мало. Несколько купленных во время жизни здесь платьев, документы да кое-какая еда. Вся её жизнь уместилась в один чемодан, ещё более маленький по сравнению с багажом Рео.

Нет, так не могло продолжаться. Не могла она уехать, так ничего и не узнав, и, возможно, навсегда попрощаться с господином детективом.

— Мне нужно с вами поговорить, — решительно произнесла Марта, ногой отпихивая в сторону почти собранный чемодан.

Рео, который сидя на корточках сосредоточенно тормошил содержимое собственного шкафа, обернулся к ней через плечо. На его губах играла лёгкая усмешка.

— Ого, угрожающе. Вы почти меня напугали. И о чём же хотите поговорить?

Несмотря на его слова, похоже, господин детектив ждал этого разговора. Он держался абсолютно непринуждённо, с привычным ироничным спокойствием. Ничто в нём не напоминало того Рео, который вчера с горящими глазами пылко выговаривал Марте за её импульсивное решение сдаться.

Или того Рео, который сидел на полу, закрыв лицо руками и прислонившись к стене у двери.

— Я не могу выбрать, — прямо сказала она. — Не могу уехать и бросить всё. И не могу оставаться, зная, что бесполезна и даже могу навредить вам.

Ей показалось, или по лицу Рео пробежала лёгкая тень недовольства? Он ждал от неё другого ответа?

— И что же именно вы бросите? — нахмурившись, переспросил господин детектив. — Сгоревший дом? Идущих по вашему следу убийц? Не о чем тут жалеть.

Как всегда, он был прав. И, как всегда, интуиция Марты не дала ей поверить в эти слова. Вспомнился вдруг каменный пол подвала, холодный, такой холодный по сравнению с обжигающим воздухом первого этажа, где бушевало пламя…

— У меня к вам просьба, — произнесла вдруг Марта неожиданно для себя самой. — Расскажите про… то, что я видела. Про факелы и толпу.

— Не понимаю, какое это отношение имеет к теме, — Рео поджал губы и отвёл взгляд, и вдруг сделался до невозможности похожим на Виктора, когда тот упрямился из-за какой-то очередной ерунды.

— Думаю, это… поможет мне принять решение, — медленно ответила Марта. По правде говоря, она не знала. Ей просто не хотелось и дальше оставаться в неведении.

— Ничего занимательного в этой истории нет, — вздохнул Рео, но по тону было понятно — он готов ей уступить. — Чёрт с вами. Садитесь где-нибудь в кабинете, где нет гари. Извините, кофе предложить не могу — на кухне полный хаос.

Марту уговаривать не пришлось. Минуту спустя она сидела с ногами на бархатистом диване, обхватив колени руками и стараясь не пропустить ни слова.

— Я уже путаюсь в датах, — задумчиво начал Рео. — Хотя они тут большой роли не играют. Вдали от больших городов старые порядки сохраняются долго… дольше, чем могут представить себе жители так называемого цивилизованного мира.

Ядовитая горечь в его словах словно оттеняла лезущий в нос мерзкий аромат горелой ткани. До сегодняшнего дня Марта и предположить не могла, что Рео, безукоризненно вежливый, всегда модно одетый и следящий за новинками технологий — этот Рео родом из глухой деревни на границе Гардариса!

— Справедливости ради, мои родители были из города, — улыбнулся он в ответ на невысказанный вопрос. — Разорились в попытке начать своё дело и были вынуждены уехать… я сам до конца не знаю, почему им понадобилось селиться так далеко от больших городов. Но так или иначе они оказались там, в селе, которого уже даже на картах нет. Мне тогда было… года три, я думаю?

Марта попыталась представить себе маленького Рео в деревне и не смогла. Он как будто всегда был таким, как сейчас — с ухоженной причёской, мягкими, не знающими мозолей руками и пронизывающим взглядом.

— Конечно, сельское хозяйство давалось им плохо. Чтобы отблагодарить местных за помощь, они начали учить их детей. Грамоте, числам, подобным вещам. Да-да, всего сотню лет назад подавляющее большинство населения было безграмотным… вам говорили об этом на уроках истории?

Марта кивнула.

— Цените, что у вас эти уроки вообще есть. Для деревенских ребят это была настоящая роскошь, — заметил Рео и продолжил рассказ.

Родители долго не протянули. Тяжёлая работа, холод и плохое питание ослабили матушку раньше времени. Через несколько лет после переезда она слегла с горячкой, чтобы больше не встать. Отец продержался дольше — видимо, удерживала ответственность за сына.

— Смешно сказать, я даже их лиц толком не помню, — Рео опять говорил абсолютно непринуждённо, словно рассказывал какую-то историю из книги. Марта могла лишь догадываться, сколько в его лёгком отношении было правды, а сколько — умелого притворства. — Обязанность учить детей перешла ко мне довольно рано. А потом отец ушёл на охоту и не вернулся, и так я остался единственным учителем в деревне. А через несколько лет всё и случилось.

— Что случилось?

— Убийство, — спокойно ответил господин детектив. — Убили девочку, одну из тех детей, что были моими учениками. И вполне естественно, что подозрения пали на меня.

Марте этот вывод совершенно не казался естественным. Сразу подозревать того, кто работает с детьми? Как будто это может принести ему какую-то выгоду!

— По лицу вижу, о чём вы думаете, — рассмеялся вдруг Рео. — Толпа не умеет мыслить наперёд. Они не задумывались, что мне не было бы никакой пользы от смерти ребёнка. Им даже не пришло в голову, что я не стал бы так глупо подставляться, оставляя на месте преступления записку! Они видели только юнца, который так и не стал для них своим. Удобный объект, чтобы выместить злость. И всё.

— Записку?

— Девочка сжимала в руках приглашение встретиться у реки. Почерк был не мой, но, как я и сказал, толпе это безразлично.

— Выходит, то, что я видела, было… казнью? — Марта чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. То ли из-за непривычной резкости в словах Рео, то ли из-за содержания этих слов, но ей вдруг стало дурно.

— Помилуйте, какая там казнь! Обычный деревенский самосуд, быстрый и бессмысленный. Окружили дом, собрались с факелами и… ну, впрочем, это вы видели сами.

Марта невольно обхватила плечи руками — тело пробила дрожь, хотя в доме было совсем не холодно. Да. Именно это она и видела. Озлобленную толпу через узкий проём окна, факелы и… огонь.

— Как вы спаслись?

Рео ненадолго помедлил с ответом, словно не был уверен, стоит ли делиться с ней ещё и этим.

— Благодаря одному вампиру. Видите ли, эта ночь была последней, что я провёл как человек.

Марта нахмурилась и чуть ослабила хватку собственных ладоней на плечах. А ведь, если подумать, Рео упоминал какого-то «сумасшедшего», который совершенно не боялся огня. Выходит, речь о том же самом существе?

— Этот вампир… вытащил вас из горящего дома? Прямо как вы меня?

Она просто хотела разрядить обстановку и мимоходом сделать комплимент. Но едва закончив фразу, Марта поняла, что ошиблась. Рео буквально передёрнуло. На мгновение она прочитала в его лице такую нечеловеческую злость, что по спине снова побежали холодные мурашки — прямо как тогда, в переулке.

Он резко шагнул к ней, и Марта невольно отпрянула, вжавшись спиной в мягкую спинку дивана.

— Никогда больше так не говорите, — тихо и зловеще произнёс Рео. — Я понимаю, что вы сделали это не со зла, но Шарль был настоящим мерзавцем, и мне бы не хотелось слышать таких сравнений даже в шутку.

Не такой реакции она ожидала! Может, частично Марта и руководствовалась скрытым желанием немного подразнить господина детектива, но о таком бурном эффекте и подумать не могла.

— И-извините, — быстро пробормотала Марта, съёживаясь в клубок, только бы хоть как-то сбежать от его пронзающего взгляда, — я не знала. Я просто хотела… сказать что-то хорошее. Он ведь вам помог, и я думала!..

Рео будто опомнился. Свирепость, сквозившая во взгляде, вмиг сменилась обычной спокойной отстранённостью — и только нахмуренные брови выдавали, что он злится.

— Это вы извините, — ответил он, делая шаг назад. — Вы ведь и не могли знать. Но вынужден разочаровать — им двигали исключительно корыстные мотивы и ничуть не благородные. Итак, вы узнали всё, что хотели?

Марта отрешённо кивнула, наконец-то расслабляясь. Руки, что до того словно в объятиях стискивали колени, теперь безвольно опали вдоль тела. Может, и вправду лучше уехать? Если она так дрожит из-за чужой злости, направленной даже не на неё, что будет, когда она столкнётся с преступником?

Как и говорил Рео — она совершенно бесполезна.

И всё-таки его рассказ разбередил в душе что-то принципиально новое. Что-то, о чём до сегодняшнего дня она даже не думала.

Не то чтобы Марта не знала, что реальность за пределами её маленького мира страшна и жестока. Ей просто не хотелось верить, что эти страх и жестокость на деле такие… прозаические.

Кровожадные злодеи из её видения оказались обычными людьми, которые просто стремились выместить злость — за неудачный урожай, за то, что чужаки осмелились нарушить привычный для них образ жизни. За убийство ребёнка, которого при жизни наверняка воспринимали всего лишь лишним ртом.

Они были такими же простыми, как лопоухий лейтенант, который, отводя глаза, отправлял её в ловушку.

— Никто из них ведь даже не считал себя злым, — пробормотала Марта себе под нос, опустив голову. — Было бы легче, если бы они правда были… как вы сказали, мерзавцами, как этот Шарль.

К горлу подступали даже не слёзы, а какой-то душащий чёрный комок. Словно душа забилась пылью, из-за которой стало невозможно дышать. Никогда раньше Марта не испытывала подобного, даже когда бросала горсть земли на гроб родного отца. Она упрямо разглядывала пол, надеясь, что Рео не заметит её состояния, но наваждение никак не хотело уходить.

И тут ей на плечи легли прохладные руки.

— Понимаете ли, Марта, — негромко произнёс Рео, снова тем успокаивающим тоном, который оказывал на неё почти гипнотический эффект, — ни один злодей не считает себя таковым. Все, за редкими исключениями, считают, что действуют во благо и хотят лучшего. И вы правы — от этого не легче. Но это не изменится. Так что остаётся только смириться.

Марта подняла голову и встретилась с ним взглядом — словно клинками пересеклась.

— Вы же не смирились. Вы ведь поэтому стали детективом, да? Будем честны, у вас достаточно денег, чтобы не работать вообще… и всё же вы здесь.

— Ничего-то от вас не скроешь, — усмехнулся Рео, отпуская её. — Верно, всё началось с навязчивого желания доказать людям, что они не правы. Просто со временем убеждаешься, что это невозможно, вот и всё.

Лжёт. Каждая частичка тела и разума Марты прямо-таки кричала об этом. Не может такого быть, чтобы Рео, до нелепости настойчивый в вопросах расследований, так легко смирился.

И, конечно, он никогда ей об этом не скажет. Что ж, пусть так.

Марта приняла решение.

— Я никуда не уеду.

Вот теперь непробиваемое выражение лица Рео наконец-то изменилось. Брови поползли вверх, изогнувшись в удивлённой гримасе, а в глазах промелькнуло искреннее замешательство. Похоже, он думал, что вся эта история вызовет обратный эффект.

Ну что ж, тогда господин детектив плохо знает Марту!

— Это ещё почему, простите? — спросил он, когда после затянувшейся паузы стало очевидно, что продолжать мысль она не собирается.

Марта помедлила, пытаясь облечь в слова эту новую мысль, которая застряла в голове и теперь кололась там, как колет пятку еловая иголка в ботинке.

— Потому что вы меня обманываете, — наконец просто сказала она. — Дело не в том, что я вам мешаю. Если бы мешала, вы бы с самого начала не предложили мне участвовать в расследовании.

Несколько секунд Марта наслаждалась произведённым эффектом, а потом улыбнулась, подняла голову и добавила:

— Ведь так?

Глава 19, в которой Рео остаётся только смириться

Как можно быть одновременно настолько проницательной и настолько глупой?

Вот что он хотел сказать больше всего на свете. Но ответить так сейчас — значило потерять остатки достоинства, которое и без того за последние дни изрядно пострадало.

— Признаю, — с видимой неохотой произнёс Рео, — толк от вас был. К тому же вы неплохо скрашивали процесс работы… но ведь всему должен быть предел. Пусть я предложил вам работать вместе из своих эгоистичных причин, нельзя же и дальше подвергать вас опасности. Не после этого.

Он махнул рукой в сторону лестницы, за которой виднелась обугленная чёрная бездна.

— Это мой выбор, — упрямо произнесла Марта. — Называйте это интуицией, но я чувствую, что нужна вам и нужна этому делу. Я ещё принесу пользу.

— Это не выбор, а глупость! — не сдержался Рео. — Рисковать ради какой-то «интуиции»… будьте же вы благоразумны!

Едкое, злое «кто бы говорил» вертелось где-то в голове, не давая покоя, но он решил не обращать внимания на знакомый язвительный голосок. Пусть так — разве не лучше помешать другому человеку допустить ту же ошибку?

Вот только Марту его слова совсем не трогали. Она продолжала хмуриться и впиваться в него взглядом, который уже начал становиться слишком жёстким и острым для девушки восемнадцати лет.

— Вы правы, мир жесток и опасен. И я не хочу с этим мириться и дальше закрывать на это глаза, — отчеканила она.

Помолчала и тихо добавила:

— Вы тоже не стали. Хотя почему-то пытаетесь убедить меня в обратном.

К счастью, на это Рео было что ответить.

— Не стал и много раз пожалел. Вы этого не знали, но до встречи с вами я уже какое-то время не работал с людьми, — это даже не было ложью, так почему она продолжала смотреть на него с таким скепсисом? — Поверьте, на этом пути нет ничего, кроме разочарования.

Марта пристально взглянула Рео в лицо и покачала головой, улыбнувшись до раздражения знакомой усмешкой.

— Снова меня обманываете. Не проведёте.

Когда-то он слышал мнение, что дети всегда перенимают у взрослых самые худшие черты. Сейчас Рео мог прочувствовать истинность этого утверждения в полной мере.

Кто бы мог подумать, что за неполную неделю она успеет так хорошо его изучить?

— Я вам даже немного завидую, — со вздохом развёл руками господин Рео Кантос. — Будь я настолько проницателен в ваши годы, избежал бы многих ошибок. Впрочем, в безрассудстве вы меня тоже превзошли.

Девушка пожала плечами, сделав вид, что не услышала его последней фразы.

— Нам всё ещё нужно связаться с нотариусом, — как ни в чём не бывало сменила тему она. — Надо узнать, правда ли у отца есть в собственности какие-то тайные места.

— Были, — автоматически поправил её Рео, — не есть, а были.

Он тут же спохватился, но сказанных слов уже было не вернуть.

— Да, точно, — кивнула Марта, отворачиваясь. — Вы правы. Были.

Она прятала лицо, но произнесла это совершенно спокойно. Неужели все люди так быстро учатся? Или только те, кому повезло иметь в родителях кого-то вроде господина Йозефа Кристофа?

И всё-таки, при всех своих достоинствах, вряд ли Марта действительно могла быть настолько полезной, как думала. Кроме Рео, ей не на кого было полагаться. А сам Рео был совершенно не уверен, что сможет защитить хрупкого человека в любой ситуации.

— Это будет непросто, — задумчиво заметил он, заложив руки за спину и меряя шагами комнату. — Возможно, на нашем пути окажется ещё не один труп. А ещё я не уверен, что смогу гарантировать вашу безопасность. Всё ещё не боитесь?

— Боюсь, — Марта всё ещё не смотрела в его сторону, но речь её была ясной, а голос не дрожал. — До смерти боюсь. Вы тоже боялись, когда… когда…

На последних словах девушка всё-таки заколебалась. Проклятье! Сколько времени она ещё будет припоминать ему этот безумный день, о котором Рео сам предпочёл бы поскорее забыть?

— Ваш отец не хотел бы, чтобы вы боялись и страдали, — негромко заметил он.

— Он много чего не хотел, — плечи Марты нервно вздрогнули. — Например, чтобы я знала правду о его делах. И посмотрите, к чему это привело. Тем более… сам-то отец опасности никогда не боялся.

В этом она ошибалась. Яркое, бесшабашное безрассудство, присущее Йозефу Кристофу, действительно могло с виду сложить впечатление о его абсолютном бесстрашии. Но Рео как-то приходилось видеть и другого Йозефа.

— Нет в мире людей, которые ничего не боятся, — вздохнул он. — Ваша взяла. Давайте свяжемся с нотариусом.

Если чутьё не обманывало и Марта была похожа на отца настолько, насколько казалась, — у Рео в этом споре с самого начала не было шансов.

Звонить пришлось из телефонной будки за углом — проводка в доме осталась неповреждённой только в подвале. Как всё-таки быстро живое существо привыкает к хорошему! Электрический свет и телефонная связь появились хорошо если пару десятков лет назад, а Рео уже не мог представить без них свою повседневность.

Марта осталась снаружи, но так, чтобы оставаться в поле зрения Рео. Она нервничала, то и дело оглядываясь по сторонам. Рыжие волосы девушка заплела в тугую косу, а поверх платья надела дорожный кейп из чёрной шерсти. Полы шляпки отбрасывали на лицо тень, скрывая очертания.

Чемоданы они пока что оставили в машине. Благо, пассажирские сиденья были свободны. А куда идти потом, Рео уже знал. Пришло время познакомить Марту с господином Грофом — владельцем второго по защищённости жилища в этом городе.

У них оставалось немного времени. Скорее всего, убийца ещё не знает, что жертвы ускользнули от огня. Стоило перебраться к Барко раньше, чем информация дойдёт до преступника.

Нотариус ответил почти сразу. Рассыпался в соболезнованиях насчёт дома, посетовал на вынужденные неудобства и изъявил радость, что никто не пострадал. Больших трудов стоило вернуть его переживания в конструктивное русло.

— Мы можем заглянуть к нему хоть прямо сейчас, — объявил Рео, кладя трубку. — Он говорит, что как раз недавно закончил с описью наследства. И, так как у нас «особые обстоятельства», готов ознакомить вас с ней сегодня.

Одним из достоинств господина Мура, приземистого усатого члена городской нотариальной палаты Крейста, было то, что он не задавал лишних вопросов. Этот человек не был глупцом — он наверняка догадался, что три пожара подряд не могут быть простым совпадением. Но не сказал об этом ни слова. Лишь суетливо начал перебирать бумаги на широком столе из светлого лакированного дуба, стоило им шагнуть в его рабочий кабинет.

— Взгляните, — наконец изрёк господин Мур, доставая из вороха бумаг какой-то совершенно неотличимый от других документ. — Нет-нет!.. Пусть лучше госпожа Кристоф сперва посмотрит.

Марта, нахмурившись, вчиталась в мелкий печатный текст.

— Уведомление… из банка?

— Да, — нотариус закивал. — Пришло только сегодня, хотя запрос я послал ещё несколько дней назад. Тут говорится, что вы…

— Должна ли я ждать? — отрывисто перебила его Марта. — Или могу распоряжаться имуществом уже сейчас?

— Можете, — ласково отозвался господин Мур раньше, чем Рео успел вставить хоть слово. — Могли бы, даже если бы не были наследницей по закону. Господин Кристоф оформил для вас право пользоваться ячейкой ещё три месяца назад.

Девушка на мгновение изменилась в лице, но тут же взяла себя в руки.

— Тогда… — тихо произнесла она. — Тогда я могу пойти… сегодня?

Нотариус снова закивал и разразился объяснениями, что ей нужно подписать и где указать своё имя. Рео молча подпирал спиной стену у входа в кабинет. Хотя бы здесь можно было не проявлять особой бдительности. Господина Мура он знал давно и в его тщательности во всём, что касалось документов, не сомневался. И к лучшему — сам Рео уже давно перестал поспевать за бесконечными бюрократическими нововведениями.

Пожалуй, это была единственная сторона прогресса, которую он недолюбливал.

Марта вышла из кабинета нотариуса с плотно сжатыми губами и молча зашагала к машине, обогнав Рео. Она не повернулась к нему лицом ни разу с момента, когда господин Мур рассказал ей о передаче прав на ячейку.

— Что случилось три месяца назад? — не выдержал Рео, когда машина тронулась, а девушка продолжила хранить ледяное молчание.

— Это так важно? — равнодушно переспросила Марта, прислонившись лбом к оконному стеклу. Машину потряхивало на брусчатке, и при каждом сотрясении она слегка ударялась головой об окно, но, кажется, её это совсем не волновало.

— Важно. Хотя бы потому, что я не нахожу себе места от любопытства. И к делу это может…

— Мой день рождения, — раздражённо перебила его Марта. — Мне исполнилось восемнадцать лет три месяца назад. В июле. Ну что, имеет отношение к делу? Довольны?

Значит, Йозеф всё-таки не планировал скрывать от неё свои дела вечно. И это после того, как она не далее чем сегодня утром сетовала на его нежелание посвящать детей в секреты своих путешествий.

Должно быть, это неожиданное открытие заставило её взглянуть на отца по-новому. Да уж, господин Йозеф Кристоф даже после смерти оставался полон сюрпризов.

— Не сдерживайтесь, — заметил Рео после долгого, тягостного молчания. — Если хотите плакать — плачьте.

Марта помотала головой — он уловил это движение краем глаза.

— Если чего я и хочу, то получить шанс… вернуть время назад. Просто чтобы найти момент и поговорить с отцом. Может, тогда бы ничего этого и не случилось.

Она вздохнула и горько добавила:

— Но так бывает только в книгах.

И на это Рео не нашёлся, что ответить.

Когда они подъехали к зданию банка, с затянутого тучами неба начали падать первые капли. В жёлтом свете фонарей они казались роем мошкары, которая почему-то упрямо летит лишь в одном направлении — вниз.

Поздним вечером здесь было немноголюдно. Здание окутал полумрак, несмотря на редкие электрические лампочки, а из звуков доносился только мерный стук печатной машинки да редкие разговоры сотрудников.

Клерк, сухонький мужичок лет сорока на вид, явно был недоволен — он уже собирался уходить домой, когда под закрытие явились неожиданные визитёры. Он долго изучал протянутые Мартой бумаги, хмурясь и пожёвывая нижнюю губу, пока наконец не изрёк короткое: «Идёмте» — и не зашагал куда-то вглубь здания.

Марта пошла за ним с такой же решимостью. В траурной чёрной юбке её широкий шаг выглядел почти комичным, но Рео хватило благоразумия не говорить об этом вслух.

— Ячейка номер триста семнадцать, — прогундосил клерк, громыхая ключами и с усилием отворяя железную дверь хранилища. Огромный шкаф с множеством ячеек занимал всю дальнюю стену помещения. — Увеличенного размера, содержимое — документы. Желаете проверить?

— Желаю, — Марта сказала, как отрезала.

Клерк протяжно вздохнул и снова зазвенел многочисленными ключами. Рео задумчиво потёр переносицу. Увеличенный размер ячейки — для документов-то?

Мысли прервал неприятный металлический скрежет. Похоже, ячейку давно не открывали: дверца камеры хранения раскрывалась натужно и со скрипом. А может, просто банк не следил за сохранностью своих сейфов.

Рео отогнал неприятную мысль, что убийца со своими возможностями вполне мог добраться сюда раньше них. Марта, стоявшая сбоку от него, подалась вперёд. Даже со стороны было видно, как блестят её глаза — то ли от слёз, то ли от предвкушения.

— Вот, получите и распишитесь, — буркнул хмурый клерк, отворачиваясь. — На вопросы об этом добре ответить не могу. Не положено нам просматривать.

Марта кивнула. Похоже, она и не ждала от банковских служащих особого понимания.

Сжимая у груди охапку документов, девушка двинулась к выходу. И даже не удосужилась показать их Рео. Да что там — даже посмотреть самой! Может быть, ей пришла в голову та же мысль, что и ему, но Марта явно торопилась поскорее убраться из этого недружелюбного места.

Только в машине её спина, напряжённая, как под тяжёлой ношей, наконец слегка расслабилась.

— Просмотрим сейчас? — поинтересовался Рео после дежурной проверки, всё ли в порядке с автомобилем. Нет, всё на месте. Никаких неприятных сюрпризов или следов взлома.

— Бумаги, может, и просмотрим, — Марта искоса метнула на него взгляд, пока Рео забирался на водительское сиденье. — Но я сомневаюсь, что у вас в машине есть граммофон.

Наверное, она ожидала изумления. Но Рео было не так просто удивить:

— Пластинки? Я так и знал, — он улыбнулся ей в ответ, а она недовольно поджала губы.

Он предполагал такой поворот с того самого момента, как услышал о странной привычке Йозефа разговаривать с самим собой. Останки граммофона в библиотеке Кристофов и увеличенный размер ячейки только укрепили подозрения.

— Ну конечно, — пробормотала Марта себе под нос. — Вы наверняка сразу догадались.

— Не пытайтесь переиграть меня на моём поле, — Рео едва не рассмеялся в голос, настолько разочарованной выглядела девушка. — Но нет, я не был уверен до конца. К счастью, там, куда мы поедем, граммофон есть.

Ему и самому не терпелось. Если всё так, как он думал, сейчас Марта прижимала к груди не просто пластинки — последние послания господина Кристофа. Единственное, что могло пролить свет на тайну, которую он унёс с собой в могилу.

Впрочем, оставалось ещё одно незавершённое дело. Бумажка, которую Рео заботливо прихватил с собой из ящика стола.

— У меня тоже кое-что для вас есть, — произнёс он. — Это было в кармане покойного наёмника.

Записка перекочевала из кармана Рео в руки Марты, которой пришлось аккуратно сложить бумаги и пластинки на колени. На мгновение она замерла, разглядывая текст. А потом перевела на него взгляд, в котором снова — в какой уже раз за эти дни! — сквозило возмущение.

— И вы не рассказали мне сразу? Это же шанс найти Виктора!

— Поэтому и не рассказал, — вздохнул Рео.

Именно такой реакции он и ожидал. Теперь она разозлится ещё сильнее, припомнит ему недавние подозрения, а то и обвинит в чём похуже. Но лучше пережить бурю пораньше, чем откладывать на потом.

— А зачем тогда сказали сейчас? — сурово свела брови Марта.

— Раз уж мы по-прежнему расследуем это дело вместе, мне стоит избавиться от привычки вам не доверять, — признавать это было неприятно, но необходимо. — Я думаю об этом со вчерашнего дня. Если бы я сразу дал вам ключ от подвала, вы бы не подверглись такой опасности.

А ещё, добавил он про себя, вы бы всё равно узнали. Такие неугомонные натуры добиваются своего, чего бы им это ни стоило.

Вопреки предположениям, злиться Марта не стала. Нахмурилась ещё сильнее, вчиталась в текст, напряжённо разглядывая размытые буквы, и надолго умолкла.

— Тут есть кусок, написанный его почерком, — наконец глухо произнесла она. — Но я не могу разобрать.

— Виктора?

— Да. Похоже, они хотели продемонстрировать мне, что он жив. Чтобы я точно пришла. Им ведь я нужна?

Она указала пальцем на одну из немногих сохранившихся строчек.

«Пусть девушка придёт ко входу у реки».

— До разговора с господином Микосом я даже не представлял, какой вход имеется в виду, — задумчиво протянул Рео, наклоняясь поближе к листку. — Но теперь понятно. Катакомбы. Жаль, у меня по-прежнему нет точной информации, где он находится.

Кто бы ни придумал этот план, Рео не мог внутренне не поаплодировать его изобретательности. Ловушка сработает, только если жертвы успели продвинуться в своём расследовании достаточно далеко.

— Помните, я говорил, что мы имеем дело с двумя сторонами? Похоже, это послание от той, которая хочет остановить нас, а не убивать.

— Мы же пойдём? — бесцеремонно проигнорировала его выводы Марта.

— Мы? Я думал переправить вас в безопасное место, и уже тогда…

— Они ждут меня, — перебила девушка. — Вряд ли Виктор появится, если придёте только вы. Если у вас, конечно, нет наготове рыжего парика и грима.

Справедливости ради, грим у Рео действительно был. Дома. Где-то на полках в подвале. Будь у них лишняя неделя на поиски, маскировка бы и впрямь могла сработать.

К своему неудовольствию пришлось признать: Марта оказалась права насчёт беспорядка у него дома.

— Давайте мы сперва позаботимся о том, чтобы вы хотя бы за себя постоять могли, — Рео отодвинулся от листка и выглянул в окно. — Если я и дальше буду таскать вас в такие места без защиты, ничем хорошим это не закончится.

— Вы же говорите, это те, кто не хочет моей смерти, — нахмурилась Марта.

— Да, но смерть — не единственное, что может произойти с неподготовленным человеком, — хотя бы на это у него было что возразить. — Стрелка из вас за день-два не сделаешь, конечно. Но научить, если что, выстрелить и не убиться самой — вполне возможно.

До сих пор все их попытки подыграть преступнику регулярно приводили к новым опасностям. Для Рео было привычно получать ценную информацию в обмен на риск, но вот рисковать клиентом — совсем другое дело.

Как всё-таки сложно с людьми. Будь Марта вампиром или ведьмой, беспокоиться о её безопасности бы не пришлось. Но обращать дочь Йозефа Кристофа, особенно после того, как он сам когда-то…

Нет, сейчас не стоит об этом думать.

Рео наконец завёл мотор, собираясь закончить разговор, но Марта не отставала.

— Куда мы едем?

— В больницу, — спокойно отозвался он. — Потому что дома его сейчас точно нет.

Глава 20, в которой Марта навещает госпожу Лени

Мотор протяжно ревел где-то в недрах машины, пока мимо проносились уличные фонари. Дождь разошёлся в полную силу, и Марта снова не могла разглядеть ничего, кроме редких жёлтых огоньков по обе стороны дороги.

— А вампиров… много? — наконец нарушила она молчание.

Рео сказал, что они едут к его давнему знакомому. Вампиру, который, как и Рео, живёт среди людей и ничем не выдаёт своей сущности.

— Не очень, — флегматично отозвался господин Рео Кантос. — Во всём Гардарисе — не больше нескольких десятков. Но с большинством из них я не общаюсь.

Марта снова открыла рот, уже зная, что моментально пожалеет о своих следующих словах. Но любопытство не давало покоя. Пластинки отца, загадочная встреча у входа в катакомбы, да ещё туманное прошлое, в котором было больше вопросов, чем ответов, — всё это не выходило у неё из головы.

Её будто кололо изнутри тысячей маленьких иголочек.

— А тот вампир, о котором вы говорили, — осторожно начала она, — он тоже… тут? Ну, этот… Шарль.

Автомобиль тряхнуло так, что Марта невольно клацнула зубами. Предчувствие не подвело: она уже жалела.

— Надеюсь, что нет, — резче, чем обычно, ответил Рео и выкрутил руль. — И не говорите об этом, пока я за рулём. Мешает.

Ну конечно. Чего ещё стоило ожидать. Стал бы он рассказывать о том, чьё имя предпочитал даже не упоминать лишний раз.

— Кстати, — Марта попыталась сменить тему, — на этот раз вы спокойно водите в дождь. И никакого пересчитывания…

— Марта!

Рео гневно скосил на неё взгляд, и она поняла, что сделала только хуже.

— Чёрт бы вас побрал. Вы специально издеваетесь, что ли? — проворчал он. Марта опустила голову. Автомобиль снова дёрнуло, и она решила, что благоразумнее будет ни о чём больше пока не спрашивать.

Больница располагалась на самой окраине города. Когда-то Марта была здесь — давно, когда мама ещё была жива, но детские воспоминания давно размылись. Она помнила только, что здание тогда показалось ей до неприличия огромным и страшным, пахнущим чем-то горьким и тяжёлым.

Этот запах лекарств и горя ударил в нос и теперь, стоило ей войти в холл, удивительно маленький и тесный по сравнению с её воспоминаниями.

— Центральная больница — и на краю города, — буднично произнёс Рео, закрывая дверь у Марты за спиной. — Всё для людей, как это обычно и бывает. Добрый вечер, девушка!

Последние слова предназначались не ей, а работнице больницы. Блёклая медицинская сестра в белой косынке сидела за длинной стойкой, протянувшейся вдоль стены, и перебирала бумаги. При звуке голоса Рео она вздрогнула и подняла голову, оглядывая посетителей.

— Добрый вечер. Вы пришли кого-то навестить? — голос у неё тоже был блёклым и бесцветным, словно стены больницы высасывали из окружающего мира все яркие краски.

— Нет, мы бы хотели встретиться с… — начал Рео, но Марта перебила его, сама не ожидая:

— Мы пришли навестить госпожу Лени.

Господин Рео Кантос недоумённо скосил взгляд на неё. Марта сделала большие глаза — подыграйте, мол.

— Кем вы приходитесь пациентке? — спокойно произнесла медицинская сестра.

— Хм, работодателем? — нашлась Марта. Рео безмолвствовал, делая вид, что увлечённо разглядывает фикус в углу холла.

Девушка за стойкой замолчала. Какое-то время в помещении был слышен только шелест бумаг, а затем она негромко произнесла:

— Госпожа Лени ещё не пришла в сознание. Вы точно хотите её видеть?

Марта кивнула и полезла в сумочку за документами.

Если верить медсестре, жизни пожилой экономки ничего не угрожало. Когда прогремел взрыв, госпожа Лени уже находилась снаружи, и каким-то чудом её практически не задело обломками. Марте едва удалось сдержать улыбку, когда она это услышала: упомянутое «чудо» стояло рядом с ней в холле и по-прежнему хранило молчание.

— И всё же, как она поранилась, если вы её защитили? — шепнула Марта, когда они прошли из холла в длинный коридор. Им нужна была женская палата в самом конце бесчисленного ряда дверей.

— Ударная волна, — таким же шёпотом ответил Рео. — Уберечь её от летящих обломков было не так сложно. Но волну я, извините, остановить не в силах.

Марта припоминала: что-то такое ей рассказывали ещё в гимназии на уроках по первой помощи. Ударная волна не просто сбивает с ног. Она может переломать в теле все кости и разорвать органы. Удивительно, что сам Рео остался после такого цел.

— И всё же она жива, — тихо пробормотала Марта. — Именно благодаря вам.

Ей просто хотелось сказать что-то хорошее. Но слова, как назло, не шли.

Рео только отмахнулся:

— Если бы я заметил горючую смесь раньше, всего этого в принципе бы не произошло. Но спасибо.

Воцарилась тишина, которую нарушало лишь цоканье невысоких каблучков Марты по старому деревянному полу. Рео, как кошка, передвигался совершенно бесшумно.

— Тут не слишком тихо? — наконец не выдержала она. — Где персонал? Гости?

— Вы часы видели? — господин детектив пожал плечами. — Ночь на дворе. Приёмное время давно закончилось, и нас пропустили только потому, что сестра меня узнала.

То-то Марте показалось, что девушка за стойкой задавала подозрительно мало вопросов! Впрочем, она решила уже ничему не удивляться.

Палата госпожи Лени оказалась одноместной. Было это мерой предосторожности, или Рео просто чувствовал перед экономкой вину и потому оплатил её содержание — Марта решила не уточнять. Она просто приземлилась на невысокий стульчик рядом с узкой койкой и взглянула в лицо лежащей в постели старушки.

Для человека, пострадавшего во взрыве, госпожа Лени выглядела удивительно умиротворённо. Большую часть тела скрывало одеяло, но морщинистое лицо было чистым, без ран и даже ссадин.

Похоже, ей колют какие-то сильные обезболивающие. В сознании или нет, страдающий человек не будет выглядеть настолько спокойным.

— Наверное, мне лучше выйти? — негромко произнёс Рео за спиной. И, не дожидаясь ответа, удалился — Марта услышала, как скрипнула дверь.

Подождав немного для приличия, она наконец заговорила.

— Вы меня, должно быть, не слышите.

На мгновение ей показалось, что прикрытые веки госпожи Лени чуть дрогнули. Но нет — та оставалась безмолвной и неподвижной.

— Хоть и не слышите, я всё равно скажу. Я… в общем, наверное, вся наша семья перед вами в какой-то степени виновата. Но я хочу всё исправить. Вот увидите.

Зачем она это говорила? Марта сама не могла ответить. Лежащей без сознания старушке нет никакого дела до её извинений.

Но при каждом взгляде на лицо госпожи Лени Марта вспоминала, как это лицо улыбалось ей при встрече, как тёплые руки гладили её по растрёпанной макушке, а глаза за стёклами очков влажно блестели. Вспоминала тепло камина тёмными зимними вечерами и морщинистые пальцы, перелистывающие страницы книги — то бухгалтерской, а то и со сказками.

Нет, Марта не могла сказать, что госпожа Лени заменила ей мать. Но вот бабушку — вполне. И ей очень хотелось не терять хотя бы этого человека. И без того было много потерь.

Она прикрыла глаза — казалось, только на мгновение. Но когда Марта их открыла, стрелки настенных часов показывали, что прошло уже больше часа.

Она и не заметила, как провалилась в сон. И неудивительно — за последние дни ей ни разу не удавалось выспаться, а сейчас вокруг наконец-то царили спокойствие и тишина.

Слышалось только тиканье часов на стене. И голоса — за этой же стеной. Похоже, они-то её и разбудили.

— И что у тебя взорвалось на сей раз? — хоть и приглушённый, незнакомый голос звучал раскатисто, как труба. — Я уж думал, ты снова приползёшь в таком виде, что хоть сейчас в анатомический театр.

— Барко, — а вот этот голос был уже хорошо ей знаком, и звучал он недовольно, — ты теперь постоянно будешь припоминать? Это было один раз!

— В этом году? Пожалуй. Тебе напомнить, как часто…

— Даже не начинай. Я, в отличие от тебя, работаю не в тёплых кабинетах и стерильных операционных.

— Постыдился бы такое говорить, — в гулком басе послышалась укоризна. — Память как у золотой рыбки. И ты прекрасно знаешь, что я…

Остаток фразы Марта не расслышала: кто-то в коридоре загрохотал каталкой, и голоса потонули в топоте ног и лязге железа.

А потом дверь открылась, и в палату шагнул Рео. Он выглядел странно взбудораженным, как будто разговор с владельцем гулкого голоса задел его за живое. Но стоило ему взглянуть на Марту, как он заговорил привычным будничным тоном.

— В общем, всё в порядке. Мы можем на какое-то время остаться здесь, но безопаснее, конечно, будет перебраться к господину Грофу.

Вопреки словам, Рео совершенно не производил впечатления, будто всё в порядке. Он непрерывно хмурился, сидел как на иголках и, казалось, не замирал ни на мгновение.

— Что случилось? — прямо спросила Марта.

— В смысле? Ничего, — он метнул на неё быстрый взгляд и отвернулся. — Ну, кроме того, что мне снова приходится злоупотреблять гостеприимством другого вампира, чего я крайне не люблю. И ведь каждый раз вспоминаю об этом, только когда прихожу сюда.

Марта помедлила. Стоило ли спрашивать его сейчас, когда он и без того на взводе? Да ещё после неудачной прошлой попытки поговорить.

Любопытство всё-таки победило.

— Вы ведь соврали тогда, верно? Когда сказали, что не пострадали при взрыве у госпожи Лени.

В таких делах стоило говорить напрямую, чтобы у собеседника не было возможности дать заднюю. Это Марта уже успела усвоить.

Рео, как ни странно, совершенно не возмутился. Похоже, его мысли витали где-то слишком далеко, чтобы злиться на её излишнюю настойчивость.

— Любите греть уши, да? — улыбнулся он. — Что ж, если вам так интересно — всё так. Я просто не хотел пугать вас лишний раз. Да и в больницу стоило приехать, хотя бы чтобы передать Барко госпожу Лени.

— А Барко — это… — судя по всему, речь шла об обладателе раскатистого голоса, и Марте снова стало интересно. Хотя внутри неприятно щемило. И она позволила себе, хоть и без злого умысла, подшучивать над ним после того злосчастного визита!

Безумно хотелось извиниться. Но скорее всего это сделало бы только хуже.

— Господин Барко Гроф, — Рео или не заметил её замешательства, или ловко сделал вид. — Мой друг, главный врач этой больницы и, можно сказать, гений… своего рода. Вы ещё познакомитесь.

— Если он ваш друг — почему тогда ругались?

— А вы попробуйте дружить с кем-то несколько десятков лет и не накопить кучу разногласий, — проворчал Рео и отвернулся. — Просто чудо, что он до сих пор… да неважно.

А затем почти без паузы сменил тему:

— Вы сильно устали? Нас ждут незаконченные дела.

— Пластинки! — вспомнила Марта, вскакивая со стула. — Рео, вы же не слушали их без меня?

— Соблазн был велик, но нет, — усмехнулся тот. — Вы же дочь Йозефа. Кажется правильным дать вам возможность услышать записи первой.

Марта энергично кивнула. Сон слетел, как и не бывало — пластинки снова занимали все мысли, оттеснив на задний план даже таинственного господина Барко Грофа.

Ночью в больнице было мертвенно тихо и пустынно. Безмолвие нарушалось только шагами, которые периодически слышались из других помещений — персонал не спал даже в такое время. Рео вёл её через лабиринт коридоров, и Марта, хоть убей, ни за что не смогла бы запомнить путь.

Наконец он открыл перед ней дверь, которая даже с виду разительно отличалась от других. В отличие от стерильно-белых дверей палат, эта была деревянной, тёмной, с украшенной ручкой.

— Кабинет? — заинтересованно пробормотала Марта, заходя и оглядываясь по сторонам. Комната была небольшой, но уютно обставленной. Пушистый ковёр на полу, в котором тонули ноги, массивный деревянный стол и шкаф со стеклянными дверцами, где стояли какие-то пробирки.

И граммофон! Он-то сразу и приковал внимание Марты, а вместе с ним — лежащая на столе стопка документов, такая уже знакомая. Рео забрал их, едва они добрались до больницы — а до того Марта всю дорогу прижимала их к груди, как сокровище.

— Кабинет, но не официальный, — лениво отозвался господин Рео Кантос, подходя к столу. — Пациентов и гостей тут обычно не принимают. Он, скажем так, для особых случаев. Как сейчас.

Всё это становилось загадочнее с каждой минутой, но Марта решила отложить расспросы. Прямо сейчас у неё перед глазами находилось нечто более важное.

Записи оказались пронумерованы: первая, вторая и третья. Рео аккуратно выудил пластинку из бумажного пакета с цифрой «1» и положил на диск граммофона. Марта замерла в предвкушении.

Игла мягко легла на глянцевую поверхность пластинки.

Несколько мгновений из рупора не доносилось ничего, кроме шипения и треска помех. А затем раздался голос, который Марта до недавнего времени не надеялась услышать больше никогда.

— Привет, — от знакомых тёплых интонаций щемило сердце. — Марта, если ты это слушаешь — произошла одна из двух ситуаций. Или я сам рассказал тебе о хранилище, потому что не решился объясниться лично. Или…

Звук ненадолго прервался.

— Ну, я надеюсь, что всё же первый вариант, — хохотнул Йозеф Кристоф на записи. — Но даже если со мной что-то случилось — ты тем не менее это слушаешь. А значит, всё не так уж и плохо.

Нет, всё плохо, чуть не закричала Марта вслух. Отец, вернись! Всё хуже, чем ты можешь себе представить. Почему даже после смерти ты не изменяешь себе в своём беспечном жизнелюбии?

— Милая дочь, — следующие слова окатили её как ведро холодной воды, — то, что я сейчас скажу, должно остаться тайной. Об этом никогда не должен узнать мир. Отнесись к этому с пониманием. Я верю, ты достаточно разумна, чтобы никогда не использовать эти знания — и тем более не обнародовать их.

Он сделал акцент на слове «ты». Словно… словно был кто-то ещё, от кого отец не ожидал такого же благоразумия.

— Ты наверняка знаешь, что моя первая экспедиция всегда считалась неудачной. Я не привёз оттуда ничего, чем стоило бы хвастаться. Но… это не значит, что не привёз совсем ничего.

Марта уже это знала. Догадывалась — ещё задолго до того, как произошла роковая цепь событий, приведшая её сюда. А в последние несколько дней убедилась окончательно.

Но почему-то, когда отец сам это признал, по спине прошли мурашки.

За окном было темно. Здесь, на окраине, даже не горели фонари. Она предпочитала смотреть туда: так легче было представить, что с ней разговаривает настоящий отец, а не бездушная машина.

— Мне… было сложно тебе в этом признаться. И вообще кому-либо. Поэтому я решил рассказать хотя бы так. — Отец помедлил, на записи послышался какой-то скрип — возможно, он встал со стула. — В библиотеке… хранятся все записи о тех днях. В дальнем шкафу. В той части, где лежит всё самое скучное, и поэтому туда никто особо не ходит. Когда-то мне сказали, что прятать секреты лучше всего на виду.

Рео едва слышно фыркнул за спиной у Марты, и она поняла всё без слов. Кто бы ещё мог подать отцу такую идею?

— Но самые важные вещи я решил продублировать здесь. Те, о которых тебе точно стоит знать — даже если вдруг записи в библиотеке потеряются или будут повреждены. А именно… магия. И способы её использования.

Голос Йозефа сменился помехами, переросшими в звон стекла и грохот. Что-то упало, там, в далёкой библиотеке, которой больше не существует, прямо под рукой у отца, которого тоже больше нет.

— Я много рассказывал, — он продолжил, и теперь его голос звучал твёрже, словно отец на что-то решился, — о чудесных вещах. О необычных. Но это, Марта!.. это по-настоящему фантастическая сила. До того как я впервые с ней столкнулся, не предполагал даже, что такое существует. И до сих пор мне сложно в это поверить.

В ногах почему-то появилась тяжёлая слабость, какая бывает, если резко встанешь после долгого сидения. Марта поискала взглядом кресло. Да, оно тут было, в углу, заботливо укрытое тёмным гобеленом.

Она поспешила приземлиться туда, пока ноги совсем не перестали её держать. А Йозеф всё продолжал.

— Я думал, что моё открытие произведёт фурор. Я хотел изменить мир к лучшему. Но оказалось… что я ошибся. И некоторым вещам лучше оставаться непознанными. Сейчас ты сама всё поймёшь… так что я заканчиваю со вступлением.

Ещё на несколько мгновений наступила тишина, а затем господин Йозеф Кристоф прочистил горло и заговорил уже совсем другим тоном. Таким голосом он читал лекции студентам, когда приезжал в университет Крейста как почётный гость.

— Что есть магия? — он начал с вопроса, как это и делал обычно, когда хотел прояснить что-то для непонимающего собеседника. — Простыми словами — магией называют всё, что не вписывается в привычные нам законы мироздания. То есть…

Марта прикрыла глаза. Голос отца, пусть даже рассказывающий о каких-то невообразимых вещах, успокаивал, как в детстве. Но звенящая внутри тревога не давала окончательно расслабиться и тем более уснуть.

Она слушала.

Магия, говорил отец, нарушает сами законы физики. С ней становится возможным то, что обычными способами абсолютно недостижимо. Изменить характеристики предмета. Манипулировать пространством, людьми и даже… временем.

— Но у всего есть цена. Если ты хватаешь своими детскими ручонками стрелки часов, чтобы передвинуть их на час позже — стрелки повернутся. Но часы… как минимум нарушат свой ход. Как максимум — придётся вызывать часовщика, да, Марта?

Марта порадовалась, что глаза у неё закрыты, и Рео не видит, как они намокли. Отец помнил. До самого конца помнил, как она, пятилетняя, прокралась в библиотеку и передвинула стрелки на часах, чтобы папа быстрее спустился к ней, и они вместе поели десерт.

Но при чём тут магия? Жертвы, убийства — отец не говорил ничего про это. Ничего конкретного.

Голос из граммофона тут же прервал её сомнения:

— Фактически магия — то же самое передвижение стрелок. С той разницей, что меняется не только цифра на часах, но и объективная реальность…

…вот только цена за вмешательство в мироздание куда серьёзнее, чем небольшие расходы на часовщика.

Войны. Эпидемии. Катастрофы глобального масштаба. Может быть, используй господин Йозеф Кристоф тот артефакт, который попался ему во время странствий, — сейчас бы по миру шёл тяжелейший грипп. А страны грызлись друг с другом, заливая кровью целые континенты.

«Да что за артефакт-то?!» — едва ли не взвыла Марта. Отец на записи грустно усмехнулся.

— Его называли словом, которое сложно произнести на нашем языке. Думаю, самым близким переводом будет «причинность». И она — именно то, на что он влияет, — господин Йозеф Кристоф немного помедлил. — Ну… я так думаю. Честно говоря, я давно забросил попытки узнать больше об этой реликвии. Сразу, как только понял, насколько это опасно.

Тайник под полом в кабинете отца. Красный камень в золотом кольце. С виду — самый обычный гранат, разве что, если присмотреться поближе, увидишь в глубине камня разноцветные искорки.

Вот только где он теперь, этот тайник? В особняке и пола-то не осталось.

— Я попрошу тебя ещё кое о чём, — отец на записи глубоко вздохнул. — Не рассказывай обо всём этом никому. Даже Виктору… хотя нет. Особенно Виктору. Он не в меру любопытен и слишком категоричен. И я понимаю его, но… сам уже знаю, что ни к чему хорошему это не приводит.

Марта вздрогнула. Слишком хорошо его последние слова резонировали с тем, что сказал ей недавно Рео в подвале. Слишком сильными становились подозрения, которые уже невозможно было игнорировать.

Но как! Виктор, обожающий отца, в сговоре с его убийцей?

Такого нельзя было даже представить.

— И последнее, — спокойно проговорил голос. — Если ты когда-нибудь встретишься с господином Рео Кантосом — я тебе о нём рассказывал — передай ему…

Даже из другого конца комнаты Марта почувствовала, как Рео впился взглядом в рупор граммофона.

— Передай, что он был прав, — в голосе послышалась улыбка. — Мы оба были к этому не готовы. И я…

Рео сорвался с места и быстрыми шагами вышел из комнаты. С силой хлопнула дверь, словно аранжировка к последним словам отца:

— …и я его не виню.

Глава 21, в которой появляется ещё одна новая переменная

— Что это было? — Марта выбежала из кабинета вслед за ним. Глаза у неё были красные и мокрые, то ли от слёз, то ли от усталости. Лицо как будто ещё сильнее осунулось за эти минуты, а губы дрожали.

И всё же она оставалась непоколебимой даже сейчас. Чего нельзя было сказать о Рео.

Он наблюдал за ней искоса, не поворачиваясь лицом. В слабой надежде, что она не заметит его смятение.

— Какая разница? — попытался отмахнуться Рео, заранее зная, что ничего у него не выйдет. — Это наши с ним дела.

— Нет, вы не можете!.. — начала было Марта и вдруг осеклась. Отвернулась. Зачем-то окинула взглядом дверь, за которой всё ещё крутил пустую пластинку с цифрой «три» замолчавший граммофон. — А хотя знаете… ладно. Он сказал, что некоторым тайнам лучше остаться…

— Глупость он сказал, — раздражённо прервал её Рео. Смутная злость, кипевшая внутри, никак не желала оформляться во что-то более осязаемое и выплёскивалась на всё вокруг. — И вся эта дурацкая мистификация… Очень в его духе и, разумеется, никак не помогает.

— Я совершенно вас не понимаю, — вздохнула Марта, но почему-то не разозлилась в ответ. — Вы противоречите себе. Отец сказал что-то важное, а вы называете это глупостями. И молчите, когда сами говорили, что больше не хотите ничего от меня скрывать.

— Это… другое, — ответить более внятно у Рео сейчас, хоть убей, не получилось бы. — Что бы Йозеф ни сказал — оформил он это так, что пользы никакой. Ничего конкретного, только красивые слова.

Марта недолго помолчала, словно ожидая продолжения. Но когда его не последовало, заговорила вновь:

— Разве у нас сейчас нет дел поважнее, чем на него злиться?

В этом она была права. Дел хватало, да ещё каких! Разложить по полочкам ту спутанную, бессистемную информацию, которую господин Йозеф Кристоф ночами начитывал на пластинку. Найти среди неё крупицы истины. Узнать, в конце концов, правду.

А ещё встретиться с тем, кто написал записку, найденную в кармане наёмника. И поговорить, наконец, с оставшимися слугами!

Но, чёрт возьми, стоило Рео снова услышать уже позабытый было голос Йозефа — как на поверхность всплыло всё, что он так долго пытался не замечать.

То, как он перестал работать с людьми.

То, почему они с Йозефом разошлись после экспедиции и никогда больше не виделись — даже не вели переписку.

То, почему он на самом деле всё это время помогал Марте Кристоф. Вот этой Марте, которая сверлила его взглядом так, словно намеревалась прожечь в его костюме дыру.

— Давайте вы поспите, — устало произнёс Рео, отворачиваясь и полностью скрывая лицо. — Я покажу комнату. Она переделана из палаты, но там вполне уютно.

Вместо ответа за спиной раздался тихий стук каблучков. Марта подошла поближе и осторожно дотронулась до его рукава.

— Ладно, — негромко произнесла она. — Я не буду расспрашивать. Просто хотела сказать… не знаю, что между вами произошло. Но если отец говорит, что не винит вас — значит, я с ним согласна.

Всё-таки этот ребёнок по-прежнему оставался удивительно наивным во многих вопросах.

— Даже если я испортил ему жизнь? — невесело усмехнулся Рео.

— Не испортили, — Марта произнесла это так безапелляционно, как будто знала его всю жизнь. — И вы правы — мне надо поспать. Но сперва последний вопрос.

— Ну конечно, как без этого-то, — он всё же обернулся к ней. Девушка выглядела безумно уставшей, и Рео на мгновение стало неловко из-за собственной недавней резкости.

— Я про артефакт. Он ведь у них, верно?

Рео кивнул. Он мало что знал о магии, но было бы нелогично предположить, будто неизвестные преступники начали ритуал без реликвии на руках. И без того слишком многое может пойти не так.

А Марта почему-то сникла. Опустила голову и пробормотала себе под нос:

— Всё снова ведёт к нему…

Рео не понадобилось переспрашивать, чтобы догадаться, кого она имеет в виду. Кроме самого Йозефа, в особняке Кристофов жил только один человек, способный добраться до тайников знаменитого путешественника.

— Мы пойдём на встречу, которую назначили в записке? — девушка вдруг вскинула голову, встречаясь с ним взглядом. — Пойдём же? Даже если вы против — теперь я… просто обязана.

— Это уже больше одного вопроса, — заметил Рео. — Предвосхищая дальнейшие — нет, я не в курсе, чего именно преступники хотят добиться ритуалом. Хотя Йозеф и дал подсказку, под расплывчатое понятие «причинность» можно подвести что угодно. И да, вот вам пример, к чему приводят ненужные мистификации.

— Я не об этом спрашивала. А на мой вопрос вы не ответили.

Ну в самом деле, должны же быть границы у этого ослиного упрямства! Как он ни старался перевести тему, Марта снова и снова возвращалась к интересующему её делу.

— Как будто я могу вам запретить, — вздохнул Рео. — Вы ведь всё равно увяжетесь, хочу я того или нет.

— Всё так, — Марта кивнула, явно польщённая столь высокой оценкой её настойчивости. — В таком случае… я хочу, чтобы вы меня выслушали. Мы ведь предполагаем, что встречу с нами устраивает тот, кто хочет меня напугать или похитить? Не убить?

— Только предполагаем, — быстро ответил Рео. Ему уже не нравилось, куда она клонила.

— В таком случае, если отталкиваться от этой идеи, — важно произнесла Марта, — у меня есть план. Насчёт того, что я могу сделать, когда приду с ними встретиться.

Она начала рассказывать. И, честное слово, он совершенно не хотел этого слышать.

Нечто подобное могло прийти в голову только безрассудному юному разуму, который ещё не научился ценить жизнь. Впрочем, сам Рео на её месте, скорее всего, пришёл бы ровно к такому же решению.

С другой стороны, он-то был вампиром! В опасной ситуации у него всегда было преимущество перед людьми. Ну а Марта, насмотревшись на него, неслась в пекло без всякой защиты.

— Это опасно, — наконец произнёс Рео. — Чертовски опасно, и если что-то случится — я не смогу прийти к вам на помощь сразу.

— Зато мы узнаем больше, — непреклонно возразила Марта. — Я готова рискнуть. Ради отца и… чтобы предотвратить… цену за вмешательство.

Похоже, нарочитый флёр таинственности, который Рео счёл до смешного напыщенным, на неё всё-таки произвёл впечатление. Йозеф ведь того и добивался, так? И вряд ли предполагал, что запись прослушает кто-то ещё, кроме юной дочери. Иначе не стал бы говорить того, что сказал в конце.

Проклятье! Вот чего ему стоило держать язык за зубами? Теперь Марта не отвяжется, а меньше всего на свете Рео хотелось ворошить давно забытые дела.

Старый секрет всплыл на поверхность совершенно не вовремя. Им ещё столько всего стоило обсудить! Пластинки оказались не единственным предметами из хранилища Йозефа, которые представляли интерес для дела.

Во-первых, парочка безделушек, своеобразного вида, но совершенно неясного назначения. Стоило убедиться — точно ли они не предназначены для какого-то ритуала.

Во-вторых, не очень точная, вся исцарапанная торопливыми заметками, но всё же копия карты подземелий. Похоже, даже более полная, чем та, что имелась в наличии у профессора Микоса.

В-третьих, платёжные документы.

— Смотрите, — Рео нагнулся над столом-бюро из красного дерева и аккуратно разложил бумаги по поверхности. — Счёт на строительные работы. Адрес — в старом квартале рядом со складами. Похоже, теперь мы знаем, где Йозеф выкупил здание под раскопки.

Марта напряжённо вглядывалась в документы, кусала губы, но ничего не отвечала.

— Если вы дадите мне приглашение, я мог бы исследовать их. Вас с собой не зову… по крайней мере пока не убежусь, что там нет подземных газов или риска обвала.

— А это что такое?

Девушка полностью проигнорировала его последние слова — хотя недавно при словах о катакомбах глаза у неё загорались как у кошки. Вместо этого она ткнула пальчиком в документ, к изучению которого Рео пока даже перейти не успел.

— Это ведь… счета из какого-то учреждения? «Санаторный центр Липа»… впервые слышу.

— А я где-то натыкался. Жаль, картотеки нет под рукой — иначе могли бы узнать больше. Кажется, какое-то заведение для престарелых.

Подумать только! Марта наткнулась на ещё одну любопытную бумагу раньше него. Если бы от самолюбия Рео ещё что-то осталось, сейчас оно было бы бесконечно уязвлено.

— Санаторий? Отец содержал кого-то в санатории? Я никогда не слышала!

— Немногие любят рассказывать о своих больных и престарелых родственниках, — философски отозвался Рео. — Особенно если те… не в своём уме, например. Ну-ка, посмотрим, какая фамилия у пациента…

Он перевернул документ обратной стороной — и на мгновение в комнате повисла гробовая, неестественная тишина.

— Госпожа Марион, — наконец выдавила Марта. — Госпожа. Я слышала только о господине Марионе.

— Раз есть господин, должна быть и госпожа, — попытался отшутиться Рео, хотя прекрасно понимал её беспокойство. Очередная новая переменная! И это в момент, когда им казалось, что они близки к сути.

Вряд ли Йозеф стал бы оплачивать содержание человека в пансионате, если бы их ничего не связывало. Пусть он и был отзывчивым малым, в таких вопросах господин Кристоф предпочитал действовать во благо близких, а не чужих людей.

А Марион был чужим. В конце концов, сколько времени Йозеф с ним не общался? Лет двадцать? Чуть меньше, чем с самим Рео, но для человека такой срок — всё равно что половина жизни.

— Сейчас уже поздно туда звонить, — максимально сдержанным тоном сказал господин Рео Кантос. — Но завтра — обязательно. И это должны сделать вы, потому что именно вы наследуете волю Йозефа. А я, если что, подскажу, как себя вести.

Марта нахмурилась.

— И в зависимости от того, что мы там узнаем… сможем понять, есть ли у господина Мариона мотив, верно? И как они вообще связаны?

— Я бы не был так оптимистичен… но вероятность есть.

Скорее всего, Марте ничего не скажут. Пансионаты такого типа умеют хранить секреты, а их персонал — держать язык за зубами, когда речь заходит о пациентах.

Мало кому хочется разглашать, что любимый дядюшка превратился в кричащего сутки напролёт безумного старика. И каждая медсестра пансионата прекрасно знает: не стоит злить тех, кто приносит заведению деньги.

Но, честное слово, после всех недавних событий Рео совершенно не хотелось тратить силы ещё и на объяснения.

Кажется, за всё время это был первый раз, когда Марта, как и он, ложилась спать под утро. Ей выделили отдельную палату в конце коридора, а Рео обустроился в кабинете Барко — тот на день отбыл домой, ворча под нос.

Господин Барко Гроф был негласным повелителем этой больницы. На словах — чудаковатый главный врач, который почему-то предпочитает работать исключительно в ночные смены. На деле — главный спонсор заведения, непосредственный руководитель всего персонала и поставщик донорской крови для всех вампиров Крейста, если не всего Гардариса.

Рео, хоть убей, не смог бы вспомнить, насколько долго они уже были знакомы. Достаточно, чтобы не испытывать неловкости при обсуждении чего угодно на свете. Достаточно, чтобы доверять, а это уже само по себе о многом говорило.

И всё равно из года в год его коробило каждый раз, когда приходилось обращаться к Барко за помощью. А такое случалось частенько — здесь этот верзила был совершенно прав.

День прошёл тихо. Опасность, единственное, чему под силу разбудить спящего вампира, не появлялась даже мельком: сон Рео сегодня был крепок как никогда. Никакого дыма, внезапно выдёргивающего из забытья. Никаких криков и, как обычно, никаких снов. Спокойная, почти блаженная тишина.

А когда Рео открыл глаза после захода солнца, первое, что он увидел — нависшее над ним лицо Марты. Щёки у неё румянились, как после долгого бега.

— Я позвонила, — заявила она как ни в чём не бывало вместо приветствия.

«Куда?» — едва не спросил господин Рео Кантос, ещё не проснувшийся до конца, но, к счастью, не успел. Через мгновение в голове вихрем пронеслись воспоминания прошлого дня — и непонимание сменилось беспокойством.

Она позвонила в пансионат сама? Проклятье, хоть бы подождала его! Кто знает, какой чуши ей могли наговорить местные медсёстры.

Марта, похоже, устала ждать его ответа — её словно распирало изнутри. Глаза горели, рыжие кудряшки разметались по плечам. Едва не подпрыгивая на месте от нетерпения, она выпалила:

— Госпожа Марион — моя двоюродная бабушка!

Что?

До этого момента Рео был полностью уверен, что ему известно обо всей потенциальной родне семьи Кристоф. Но главной причиной изумления было даже не это.

Выходит, господин Марион, который был с Йозефом в экспедиции, его помощник и правая рука, на самом деле родственник?

Если всё и правда было так — получалось, что господин Йозеф Кристоф скрыл это даже от Рео. Да что там — даже от родных детей! А это могло значить только одно. У него была причина утаивать об их родстве.

Марта явно наслаждалась произведённым эффектом. А Рео, кое-как собрав мысли воедино, наконец обрёл дар речи:

— Как… так вышло?

Похоже, она только этого и ждала.

— Девичья фамилия госпожи Марион — Кристоф. Она была тётей отца. Сестрой дедушки и…

— Довольно, довольно, так далеко в вашу генеалогию лезть пока незачем, — перебил её Рео. — А как так вышло, что вы не знали о её существовании?

— Понятия не имею, — честно ответила Марта. — Такое ощущение, будто отец не хотел афишировать родство с ней. И с этим господином Марионом, выходит, тоже.

— Он приходится ей сыном? — Рео быстро прикинул возраст участников событий. Вряд ли младший родственник пожилой госпожи был её братом или супругом.

— Наверное. Вы же понимаете, что о таком мне по телефону не расскажут?

А ведь точно, вспомнил Рео. Собирая информацию о родственниках Йозефа Кристофа перед похоронами, он натыкался на упоминание тётки, которая давно выжила из ума и теперь наблюдается в лечебнице. Но посчитал эту деталь незначительной — кто бы стал подозревать сумасшедшую старушку!

— Нам стоит туда съездить, — пробормотал он себе под нос, на что Марта наморщила лоб.

— Вы хотели сказать — мне стоит туда съездить? Как вы туда попадёте, если гостей принимают только днём?

Вот чёрт. Избалованный столичным Крейстом, Рео совсем забыл, что провинция засыпает раньше. И вряд ли там найдётся какой-нибудь Барко, который держит двери своего заведения открытыми по ночам для собратьев-вампиров.

— Не могу же я отпустить вас туда одну, — всё же возразил он. — Давайте сначала разберёмся с непосредственной опасностью. Если госпожа Марион действительно безумна, встреча с ней может и подождать. Чего не скажешь об убийце.

По лицу Марты пробежала тень, словно она резко вспомнила что-то плохое. А затем девушка отвернулась и произнесла уже совсем другим голосом:

— Это ещё не всё. Госпожа Лени пришла в себя.

— О! Это же отлично, — начал было Рео, но тут же осёкся. Хоть она и не смотрела на него сейчас, было очевидно, что для Марты новость обернулась чем-то неприятным.

— Да. Да, согласна, — неуверенно откликнулась она. — Вот только то, что она сказала… помните, вы с ней общались? Госпожа Лени тогда начинала говорить, что к ней кто-то заходил, но не успела закончить из-за взрыва.

Он кивнул. Забудешь такое, как же. Подробности того памятного диалога, прерванного грохотом и огнём, до сих пор нет-нет да прокручивались в голове.

— Я так понимаю, об этом вы спросили первым делом? — для проформы уточнил Рео. Судя по тому, как девушка выглядела, ей поведали что-то крайне неприятное.

Голос Марты предательски дрогнул, но она продолжила:

— Госпожа Лени сказала, что утром в тот день, когда взорвался дом… к ней приходил мальчишка-трубочист. Лет двенадцати-тринадцати на вид.

Тяжело вздохнув, девушка закончила:

— Как Виктор.

Глава 22, в которой кто-то впервые сам хочет дать показания

— Что значит — нет? — спросил Рео в телефонную трубку.

Марта, сидевшая рядом в глубоком мягком кресле, насторожилась. Это было что-то неожиданное и оттого любопытное.

Последние несколько часов сегодняшнего вечера прошли удивительно скучно. Рео раз за разом снимал телефонную трубку, называл номер, а потом перекидывался с человеком на той стороне провода фразами. Только чтобы вскоре обернуться к Марте и покачать головой: снова, мол, ничего.

На столе перед господином детективом лежал раскрытый журнал учёта прислуги госпожи Лени, и номера в нём уже подходили к концу. Оставались только те, кто работал в особняке раньше, но давно уволился — их опросить собирались только для проформы.

Пока Рео обзванивал прислугу, Марта отчаянно пыталась привести в порядок мысли о Викторе. Точнее, мысль была одна, навязчивая и отчаянная.

Это всё ещё мог быть не он!

Только не Виктор. Только не брат. Не могло такого быть, чтобы он убил отца — или хотя бы способствовал этому убийству. Марта отказывалась в это верить.

Но… госпожа Лени сказала, что волосы мальчика были скрыты под кепкой, а лицо выглядело таким грязным, что рассмотреть черты в точности не представлялось возможным. Даже Марте, не имеющей опыта в расследованиях, становилось ясным, что это маскировка.

А предположение, что в деле замешаны два мальчика возрастом около тринадцати лет, казалось совершенно абсурдным.

Она совсем запуталась в собственных панических мыслях, когда Рео своей неожиданной репликой вывел её из оцепенения.

— Что значит — нет? — повторил он и замолчал на несколько секунд. Из трубки смутно слышался приятный женский голос, но разобрать слова с такого расстояния Марта не могла.

— Что там? — шёпотом спросила она. Рео жестом попросил её помолчать и продолжил слушать собеседницу. Несколько томительных мгновений Марта просидела как на иголках, а потом господин детектив со вздохом положил трубку и обернулся к ней.

— Это что-то новенькое. Телефонистка говорит, что такого абонента не существует.

— Может, госпожа Лени неверно записала номер? — нахмурилась Марта.

— Может. Или человек переехал, а его телефон отключили, — Рео кивнул ей в ответ. — Так или иначе, как с ним теперь связаться — не представляю.

— А что за человек? — что-то шевельнулось на грани сознания, какая-то наполовину забытая мысль. — Кто-то из прислуги?

— Не совсем, но, возможно, даже важнее. Учитель Виктора. Господин… кажется, Кунц, если я верно разобрал почерк.

Марту как током ударило. Она ведь совсем про него забыла!

Господин Кунц с похорон, приятный высокий мужчина в твидовом пальто и серой шляпе. Он же тогда сказал связаться с ним, если понадобится помощь! И, кажется, даже говорил, что готов поделиться информацией о Викторе.

Кто знает — может, именно он сможет наконец уладить беспорядок в её мыслях. Успокоить или, наоборот, окончательно закрепить виновность брата.

Любой исход уже казался ей лучше, чем томительная неизвестность.

— У меня… в кармане пальто визитка Кунца, — пробормотала Марта скорее для себя, чем для Рео. — Он же дал мне её на похоронах.

— И я узнаю об этом только сейчас? — в голосе господина детектива послышалось недовольство. — А раньше вы сказать не могли?

— Извините… я тогда была не в себе. Совсем вылетело из головы, — Марта не врала. После похорон и пожара она совершенно запамятовала, что с ней разговаривал ещё и учитель Виктора. А стоило бы не забывать!

Рео только махнул рукой.

— Ладно уж. Хорошо, что вспомнили хотя бы сегодня. Итак, где эта визитка?

Ещё несколько минут у Марты ушло, чтобы найти пальто, которое кто-то из персонала больницы предусмотрительно отнёс в гардероб. Наконец картонный прямоугольник перекочевал из её кармана в руки Рео, который тут же снова бросился к телефону.

Марта подметила ещё вчера: он ужасно спешил. Настолько, словно каждая секунда промедления могла стоить жизни всем участникам истории. Впервые эта торопливость проявилась после пожара, но особенно — после того как они прослушали злосчастную пластинку.

Пока она раздумывала, как бы поаккуратнее его спросить, Рео, кажется, дозвонился. Краем уха Марта слышала, как снова повторяется уже знакомый диалог: приветствие, уточнение, вежливый вопрос…

А потом Рео положил трубку и обернулся к ней.

— Вы не представляете. Он как будто только нас и ждал. С таким энтузиазмом мне ещё не отвечали ни разу.

Марта склонила голову. У неё никак не выходило понять, считает Рео это подозрительным или нет. Может, Кунц просто хочет поскорее поделиться важными сведениями.

— И что же? — осторожно уточнила она.

— Он хотел приехать к нам сразу же, как я задал вопрос о Викторе. Но, как вы понимаете, я не согласился.

Ага. То есть, всё-таки подозрительно. Ну конечно — стоит ли выдавать практически незнакомому человеку адрес их тайного укрытия? Рео ведь прямым текстом сказал ей никому не сообщать, куда они едут. Даже доверенным людям вроде нотариуса, не говоря уже о свидетелях.

— Поэтому мы едем к нему, — огорошил её господин детектив. — Пока ещё не совсем поздно и он не лёг спать. Похоже, наш учитель — тот ещё полуночник. Барко бы сказал, что это плохо для здоровья, но очень хорошо для нас.

Марта хлопнула глазами. Скука последних нескольких часов стала настолько привычной, что ей даже не верилось во внезапный успех.

Теперь она вспомнила: да, на похоронах господин Кунц прямо-таки горел желанием поделиться с ней информацией о Викторе. Может, он действительно знает что-то важное.

Или у него есть скрытые мотивы.

Похоже, она и вправду становилась слишком недоверчивой. Хотя кто бы не стал — после таких-то приключений.

— Можете не озвучивать. Я думаю о том же, — произнёс Рео, едва Марта успела открыть рот. — Удивительно покладистый господин, не правда ли? Даже слишком покладистый.

— А ведь он просил меня пройтись с ним и поговорить о Викторе, когда мы встретились, — медленно произнесла Марта. — Я отказалась.

— Правильно сделали. Ну что, хотите поехать? — он перешёл к делу без предупреждения, но она уже успела притерпеться к этой его манере.

— Конечно.

Он ещё спрашивал! Время, конечно, близилось к полуночи, но в последние дни Марта привыкла не спать допоздна. А господин Кунц будил в ней слишком уж много вопросов, чтобы спокойно дожидаться Рео под крылом господина Барко Грофа.

С которым она, кстати, так и не познакомилась. Словно господа вампиры сговорились, чтобы не представлять ей загадочного главного врача городской больницы. Или даже не так: Рео как будто скрывал её от своего друга.

Но сейчас ей было не до Барко. Кроме первой, очевидной причины, Марта всё ещё хотела вывести Рео на разговор. То, как он вёл себя, с тех пор как услышал последние слова её отца, не выходило из головы. Что-то случилось между ними.

Что-то важное и, возможно, связанное с ней самой.

Нет, она не собиралась нарушать обещание. Сказала, что не будет расспрашивать, — значит не будет. Ей просто хотелось, чтобы повисшее между ними странное напряжение хоть как-то уже разрешилось.

А ещё ей хотелось обсудить недавние открытия — в особенности появление внезапной родственницы. Поэтому, едва они погрузились в машину Рео, Марта завела разговор:

— Как вы думаете, — она решила спросить напрямую, — может ли господин Марион стоять за этим всем?

Не говорить же, что ей хочется отвести подозрения от Виктора — хотя бы в собственной душе. Но Рео, кажется, видел её насквозь.

— Может. А может и не стоять. Вы ведь понимаете — не факт, что ваша, хм, двоюродная бабушка и её предполагаемый сын имеют отношение к этому делу.

Да уж. Марта и сама до сих пор не могла до конца в это поверить.

— Но ведь похоже, правда? — осторожно уточнила она. — Смотрите, он был с отцом в первой экспедиции. При этом отец зачем-то скрывал, что они родственники. И даже его матери помогал тайно. Похоже ведь, что там прячется какая-то…

— Какая-то чёрная магия, — перебил её Рео, — из-за которой дух вашего отца вселился в вас через граммофон, и сейчас я разговариваю с Йозефом в юбке. Успокойтесь. Я хорошо знаю эту привычку закидывать собеседника вопросами, но она абсолютно не помогает делу.

Марта прикусила язык. Похоже, «осторожно уточнить» в её понимании не выглядело так для господина Рео Кантоса.

— Я понимаю, что вы потрясены, — уже мягче произнёс тот. — И эта информация — действительно ценная. Вопрос в том, как она связана с убийством — и связана ли.

Он был прав. Совершенно прав, но… Марте было невыносимо ощущать, как с каждым новым открытием она всё глубже погружается в бездну секретов своего отца. То, что раньше казалось мелкими недоговорками, сейчас представало в совершенно ином свете. Как айсберг, маленький на поверхности и невообразимо огромный внутри.

Таинственные артефакты, спрятанные послания, теперь ещё и внезапные родственники. Всего этого было слишком много, чтобы оставаться спокойной.

А ведь сколько всего она ещё не знает! Чем больше тайн выплывало на поверхность, тем острее ощущалась собственная жалкая неосведомлённость. Каким же невежественным ребёнком её считал родной отец?

— Вы общались с ним? С господином Марионом, — наконец не выдержала Марта.

— Очень немного. Я вообще в той экспедиции мало с кем общался, кроме Йозефа. Не хотел, чтобы кто-то ещё узнал, кто я такой.

Она заставила себя умолкнуть. Хотя подмывало спросить, как вообще выглядело их общение. Что происходило, о чём они говорили, как путешествовали? Раньше этот вопрос мог заинтересовать Марту только как способ узнать больше об отце.

Сейчас господин Рео Кантос интересовал её не меньше, чем господин Йозеф Кристоф.

Машину потряхивало. Погрузившись в раздумья, Марта едва не задремала, когда Рео вдруг нарушил молчание:

— Сколько об этом ни думаю — наверное, не слишком правильно скрывать от вас подробности той поездки.

Сон тут же слетел. Она повернулась к нему и, стараясь скрыть любопытство, как можно спокойнее произнесла:

— Как я и говорила, вы можете не рассказывать. Но я совру, если скажу, что мне неинтересно.

Рео фыркнул в сторону:

— Вы очень плохо скрываете, насколько вам интересно. А мне просто не хочется, чтобы эта неприятная неловкость в нашем общении сохранялась и дальше.

Эта реплика не требовала ответа. Марта знала, что будет дальше. Если сейчас не перебивать, он неохотно, но начнёт рассказывать, и к концу поездки ещё один секрет окажется раскрытым.

— Йозеф, понимаете ли, был очень любознательным молодым господином. Даже слишком любознательным.

Он рассказывал, а в голове Марты разрозненные вопросы складывались в единую картину. Нельзя было сказать, что она не подозревала нечто такое раньше. Первые мысли возникли ещё в начале знакомства. И только укрепились тем днём, когда они с Рео укрывались в подвале от бушующего огня.

А ведь и правда — если бы Рео и её отец не разошлись после экспедиции, судьба обоих могла бы сложиться совершенно иначе.

— Он хотел продолжить с вами дружить, а вы отказались? — скорее для приличия уточнила она. — Но почему? Разве вы не говорили, что в долгу у него?

— Так ведь в этом и причина, — Рео вырулил на широкую, освещённую фонарями улицу, но Марте до сих пор не удавалось толком рассмотреть пейзаж за окном. — Видите ли, я хорошо понимал, к чему всё идёт. Он хотел получить новый опыт… хм, напрямую. И скрывал это так же плохо, как вы — свой недавний интерес.

— А под «напрямую» вы имеете в виду…

— Чёрт возьми, вам так важно, чтобы я проговорил это вслух? — со внезапным раздражением ответил Рео. — Да, он был заинтересован в том, чтобы стать вампиром! Причём воспринимал это просто как ещё один необычный жизненный опыт. Думаю, вы понимаете, почему я был против.

Удивительно, но Марту это откровение совершенно не привело в замешательство. Может быть, в глубине души её уже давно посещали такие мысли? Она ведь знала родного отца всю жизнь. Он обожал тайны. Чем ещё могла бы закончиться его дружба с кем-то буквально мистическим?

— Это не то решение, которое стоит принимать из чистого любопытства, — продолжил Рео. — Мне не хотелось, чтобы он портил себе жизнь. Какие экспедиции, когда не можешь выходить под солнце? А он… так и не понял, насколько необратимыми для него могли быть последствия.

Он помедлил, а когда заговорил вновь, голос звучал заметно спокойнее и печальнее:

— С другой стороны, если бы я тогда согласился, Йозеф сейчас мог бы быть жив.

Вот теперь картинка наконец сложилась. Это многое объясняло: и поведение Рео после того, как они прослушали пластинки, и до странности заботливое отношение к самой Марте. Она бы не удивилась, скажи ей кто сейчас, что именно поэтому он и согласился помочь ей с самого начала.

— В общем, мы никогда не узнаем, какое решение было бы верным. Как-то так.

Рео замолчал, и Марта тоже ничего не ответила. Не потому что рассердилась или обиделась. Просто не получалось подобрать слова.

— Знаете, — наконец протянула она после долгой паузы, — мне кажется, что вы были правы. Хорошо, что он остался человеком.

Марта совершенно не кривила душой. Отец — и стать вампиром? Пить человеческую кровь, прятаться от солнца и бояться серебра и огня? Она не могла представить себе такой исход. Точнее, могла, но картинка вырисовывалась до ужаса грустная.

Никаких путешествий и экспедиций. И тем более — скитаний по глуши, где нет ни одного человека. Никаких заморских деликатесов и семейных пикников в солнечные весенние дни.

И, раз уж вспоминать семью — была ещё одна вещь. В свете недавних событий этот вопрос интересовал Марту даже сильнее остальных.

— А вампиры могут иметь детей?

Она выпалила это не подумав и тут же прикусила язык. Как невежливо с её стороны! Пожалуй, Рео имел полное право возмутиться и не отвечать, а то и вовсе свернуть этот разговор поскорее.

Ничего из этого он делать почему-то не стал. Но почему-то резко замолчал. Автомобиль скрипнул тормозами и начал сбавлять ход.

— Послушайте, а ведь точно, — когда господин детектив снова заговорил, его голос звучал до странного обескураженно. — Не могут, Марта. Если бы я тогда исполнил желание Йозефа, вы со своим юным братом просто не появились бы на свет. Удивительно, как я сразу не подумал об этом в таком ключе.

Только теперь Марта по-настоящему изумилась. Даже не тому, что он проигнорировал её бестактность. Скорее, тому, что Рео как будто совершенно не помнил, в чём вообще суть кровного родства между членами семьи.

— Кажется, вы и правда мало общаетесь с людьми, — заключила она, глядя, как он пытается скрыть проступающее на лице замешательство. — Нет, в самом деле — забыть, что означает слово «дочь»?

— Ха. Ну, видите, и такое бывает, — Марта скорее почувствовала, чем увидела его улыбку. — Что ж, если в результате мир получил двоих похожих на него людей — наверное, жалеть и правда не о чем.

— Я лично не сожалею о том, что родилась, — она улыбнулась в ответ. — И о рождении Виктора — тоже.

Даже если он и правда окажется преступником.

Диалог вышел совершенно безумным. И совсем не таким, какого ожидала Марта. Но, кажется, повисшая между ними неловкость последних суток постепенно сходила на нет.

Автомобиль стоял неподалёку от дома, где жил господин Кунц. Рео припарковал его в незаметном переулке чуть поодаль — чтобы не бросаться в глаза. Они наконец добрались, но теперь грызущие изнутри переживания уже не казались Марте такими страшными.

Она выбралась из машины и глубоко вдохнула холодный ночной воздух. Ещё не зная, как сильно будет о нём мечтать уже через десять минут.

Глава 23, в которой невыносимо пахнет духами

В гостиной господина Кунца висел едкий запах лекарств и тяжёлого парфюма. Смешиваясь, они образовывали настолько удушливую завесу, что в комнате не хотелось оставаться дольше чем на минуту.

Марта, стоящая сбоку от Рео, тихо чихнула. Похоже, даже для её человеческого обоняния это было чересчур.

— Он всегда так сильно душится? — спросил Рео, помогая ей снять пальто.

— Не знаю. Вряд ли, — девушка шмыгнула носом. — Не верю, что Виктор смог бы нормально учиться в… такой обстановке.

В остальном гостиная господина Кунца оказалась совершенно обычной. Мягкая мебель с декоративными подушками, вездесущий камин — могли бы хоть в городском доме обойтись без этого пережитка прошлого! Никаких подозрительных дверей, спрятанных пятен крови или запаха пороха.

Хотя последнее Рео вряд ли смог бы учуять — аромат духов перебивал всё.

Хозяин дома, впрочем, поспешил прояснить ситуацию.

— Я прошу прощения, — виновато улыбнулся он, едва обменявшись дежурными приветствиями с гостями. — Представляете, буквально полчаса назад горничная во время уборки уронила с полки шкатулку. И лекарства, и духи — все флакончики вдребезги. Едва успели прибраться к вашему приходу. Но запах…

— Ничего страшного, нам совершенно не мешает, — улыбнулась в ответ Марта. Рео был в корне с ней не согласен. Запахи в доме тоже могут быть уликой, и терять её из-за глупой случайности — на редкость неудачное стечение обстоятельств.

Впрочем, случайности ли?

— Ещё раз извините, — вежливо склонил голову господин Кунц. — На самом деле, я уже давно хотел лично с вами поговорить. С тех пор как мы встретились на кладбище, я считай что каждый день ждал вашего звонка и жалел, что не спросил у вас визитку.

Рео внутренне хмыкнул. Визитку, как же. Как будто от неё был бы толк, учитывая, что за последнюю пару недель Марта дважды меняла место жительства. С другой стороны — откуда учителю об этом знать?

— У вас всё в порядке? — как ни в чём ни бывало продолжал упомянутый учитель. — Вы недавно потеряли отца и мачеху, а оказалось, что ещё и брат пропал. Представляю, как вам должно быть тяжело.

Его участливая разговорчивость начинала раздражать, но Рео пока что решил не вмешиваться. Похоже, господин Кунц был из тех людей, кому нужно долго заводить мотор, перед тем как перейти к делу.

А вот Марта оказалась не такой терпеливой. От соболезнований она просто отмахнулась.

— На самом деле мы здесь не за этим, — прямо сказала она. — Вы сказали, что вам есть чем поделиться с нами по поводу его исчезновения.

Кунца, казалось, выбила из колеи её неожиданная резкость.

— А, да-да, конечно, — он снова нервно улыбнулся. — Расскажу всё, что знаю, хоть и не уверен, что могу быть полезен…

— Можете, — мягко произнёс Рео, вмешиваясь в разговор. — Вы ведь его учитель, в конце концов. С кем ещё он проводил много времени, как не с вами?

Нужно было перехватить инициативу, пока Марта на эмоциях не уведёт диалог не в ту степь. Так что Рео поспешил задать вопрос, ответ на который сейчас интересовал его больше всего.

Даже если Кунц ответит: «Ни с кем», — это всё равно будет полезно.

Учитель немного помолчал, нахмурившись.

— Вы знаете, — наконец произнёс он, — был один человек, с которым Виктор активно вёл переписку. Она касалась исследований его отца. Вы, возможно, знаете, но юный господин очень интересовался, хм, открытиями своего родителя.

Вот оно. Та самая тема, ради обсуждения которой они и пришли сюда на самом деле. Впрочем, Марте, похоже, не терпелось сильнее, чем ему самому.

— И этого человека, — выпалила она раньше, чем Рео успел её остановить, — звали господин Марион, верно?

Брови учителя медленно поползли вверх. Он в замешательстве смерил девушку взглядом, а потом вздохнул и медленно покачал головой.

— Извините, но это имя я слышу впервые. Тот, с кем переписывался Виктор, был учителем из Милении. Господин Анджус, может, знаете такого?

Анджус… Этот человек был на похоронах. Рео даже его помнил — как и то, что с ним совершенно не удалось поговорить. Тот довольно ёмко потребовал не совать нос в его дела и не ворошить бельё покойного. Могло ли это быть нежеланием подставляться под подозрения?

Если подумать, Анджус, приехавший из Милении, наверняка не задержался бы здесь надолго. Если только у него не было каких-то личных дел. Но каких?

Неужели кровное родство с Марионами, которое могло бы перевернуть ситуацию с ног на голову, действительно ничего не значит?

Резкий запах парфюма буквально кружил голову. Рео потёр переносицу, стараясь не расчихаться. Хотя… не то чтобы это выглядело бы невежливо, учитывая, что нос кривила даже сидящая рядом Марта.

— Вообще-то, — оживился вдруг Кунц, — именно поэтому я и хотел с вами поговорить. Видите ли, Виктор очень не хотел, чтобы его отец узнал о переписке с Анджусом. Настолько, что отправлял все письма через меня.

А вот это было что-то новенькое. Рео уже знал, что мальчишка интересовался отцовскими исследованиями втайне. Но идти на такие предосторожности — далеко не то же самое, что прятаться от любопытных глаз в библиотеке.

Он помолчал, давая учителю закончить.

— В общем, — Кунц на мгновение замялся, — у меня сохранились некоторые из ответных писем господина Анджуса. В других обстоятельствах я бы не передал кому-то корреспонденцию своего ученика. Но, учитывая его исчезновение… не хотите ли взглянуть?

— Хотим! — воскликнула Марта раньше, чем это успел сделать Рео. Он, конечно, высказался бы не так прямолинейно, но её чувства разделял полностью.

Переписка Виктора, надо же! Ради такого с учителем стоило бы поговорить в первую очередь. Рео внутренне пожалел, что с номером господина Кунца вышла заминка.

Учитель тем временем поднялся с кресла и приблизился к резному шкафу-бюро у стены.

— Я переложил их поближе, как только мы договорились о встрече, — с улыбкой пояснил он, вытаскивая с полки тонкую стопку конвертов. — Вот, посмотрите.

Писем оказалось всего четыре. Все написаны одним и тем же почерком — округлым, с сильным нажимом. Не было похоже, будто кто-то его подделывал. Да и марки со штампами на конвертах прямым текстом говорили: почта и вправду приходила из Милении.

В первых двух письмах не было ничего особенного. Анджус писал, что рад познакомиться с сыном уважаемого путешественника, чьи исследования изрядно помогли его академической карьере. А вот третье выделялось с первых строчек:

«Дорогой Виктор,

я понимаю, что затронутый вами предмет обсуждений — чувствительный. Вы наверняка не хотели бы слышать резкой критики. Но скажу вам как преподаватель и просто как неравнодушный человек: не стоит.

Я сохраню ваше предложение в тайне. И прошу вас больше не поднимать эту тему».

В остальном письмо было совершенно нормальным. Анджус пояснял Виктору, какие выводы можно сделать из открытий, найденных Йозефом во второй экспедиции. Причём весьма доходчиво: даже незнакомый с антропологией человек быстро бы осознал, насколько большое влияние оказали находки господина Кристофа.

Но о чём же, чёрт побери, Виктор спросил Анджуса, что получил такую реакцию?

Не сговариваясь, Рео и Марта разом потянулись к четвёртому письму, словно именно там можно было найти ключ к разгадке.

И не прогадали.

Потому что в своём последнем письме Анджус рассказывал о причинности.

«К сожалению, я вряд ли смогу рассказать об этом феномене больше, чем написано в учебниках, — извинялся он в начале письма. — Но вы правы — около трёхсот лет назад на Востоке было распространено верование, что судьба мира подчиняется лишь причинам и следствиям…»

На несколько мгновений Рео забыл даже о запахе духов. Он снова и снова вчитывался в буквы, но никак не мог отделаться от навязчивого чувства узнавания.

Он знал эту концепцию. Причём уже давно. Вот только в нынешнем виде её сформулировали не жители Востока из далёкого прошлого, а учёные мужи из университетов.

— Это же задача трёх тел, — наконец произнёс Рео. — Марта, вы не слышали о ней? Точнее, об исследовании одного известного математика¹. Он показал, что огромные системы непредсказуемо меняются от маленьких воздействий… вот только я впервые вижу, чтобы его теорию применяли ко всей реальности.

Марта наморщила лоб и ещё раз вчиталась в буквы. Судя по замешательству на лице, упомянутая задача была девушке совершенно незнакома. Неудивительно: Рео и сам слышал о ней лишь потому, что водил знакомство с учёными.

— Если честно, выглядит ужасно сложно, — наконец призналась она. — Но главную мысль я, кажется, уловила. Если изменить один маленький факт — поменяется всё, да?

— Что-то вроде того, — улыбнулся в ответ Рео. — Господин Кунц, а что по этому поводу думаете вы?

— О задаче трёх тел и изменчивости сложных систем я, конечно, слышал, — тут же включился в разговор учитель. Глаза у него характерно сверкнули — как у любого преподавателя, которого попросили что-то объяснить. — Но вы совершенно правы — эту теорию применяют только к сложным математическим системам. Я, если честно, решил бы, что это просто мистификация, но после пропажи Виктора…

Мистификация. А ведь именно так Рео, помнится, назвал загадочный монолог господина Йозефа Кристофа, записанный на пластинки.

История приобретала всё более неприятный оборот. Если причинность означает именно это — выходило, в руки преступников попало нечто крайне опасное.

Остаток беседы с Кунцем до нелепости напоминал все диалоги, которые Рео вёл до этого. Кроме писем, учитель зацепок не знал. Да, они с Виктором проводили много времени вместе. Да, со временем мальчик стал более замкнутым и угрюмым, будто сожалел о чём-то невысказанном. Ничего нового.

Вот только в сочетании с возможным значением «причинности» изменения в Викторе казались всё более зловещими.

— Как вы думаете, — наконец спросил Рео, — что его тяготило?

— Ах, ну… — Кунц на мгновение смешался. — Вы знаете, я думаю, дело в его матери. Вы же в курсе, что прошлая госпожа Кристоф умерла вскоре после рождения Виктора? У меня возникло ощущение, будто он в какой-то степени… винил себя в её смерти.

— Но это же бред, — выпалила Марта, снова вклиниваясь в разговор. — Никто в семье никогда бы не обвинил его в таком! Как ему могла прийти в голову подобная мысль?

Кунц покачал головой, откидываясь к спинке широкого кресла.

— Видно, что вы не учитель. Если бы вы общались с детьми столько, сколько я, то знали бы: они порой доходят до совершенно невероятных выводов сами по себе. Впрочем, не всегда эти выводы — верные.

Он грустно улыбнулся уголками губ. Его подвижное, живое лицо не было похоже ни на кого, с кем Рео был знаком, и всё-таки эта улыбка вызвала внутри тянущее чувство узнавания.

Даже если Кунц о чём-то умалчивал, грусть на его лице была настоящей.

— У вас есть догадки, где он может быть? — вдруг спросил учитель, нарушая затянувшееся молчание. — Хоть какие-то. Мне вдруг подумалось… он ведь мог подать весточку, хоть какой-то намёк. Ведь госпожа Марта — его сестра. Я бы не смог оставлять родственника в полном неведении.

— Вообще, знаете… — начала было Марта, но Рео не дал ей договорить. Почему-то казалось, что не стоит лишний раз болтать о таинственной записке, которая предписывала им встретиться у реки уже завтра.

— Догадок, если честно, особых нет, — спокойно произнёс господин Рео Кантос, знаком показывая Марте молчать. — По крайней мере таких, которые можно считать надёжными.

В этом он, конечно, лукавил. Идея по поводу местонахождения Виктора рождалась у него в голове прямо сейчас, но её господину Кунцу точно озвучивать не стоило.

— Вот как, — подвижное лицо учителя помрачнело, но тревога на нём тут же сменилась дежурной улыбкой. — Что ж, если будут какие-то зацепки — обязательно дайте мне знать. Я бы очень хотел ещё хоть раз с ним увидеться.

Кажется, он не лгал. Не то чтобы Рео умел с абсолютной точностью понимать, обманывает его человек или нет. Но такую заинтересованность в судьбе мальчика было бы невозможно сыграть.

Остаток разговора прошёл в дежурных вопросах и не менее дежурных ответах. Только когда они уходили, Кунц на мгновение задержал их:

— Прошу прощения. Я понимаю, что это не моё дело, но… телефонистка сказала, что вы звонили из городской больницы. Неужели что-то стряслось?

— Ничего особенного, — елейно улыбнулся в ответ Рео. — Просто, видите ли, у меня дома на днях… повредилась телефонная линия. А госпожа Марта как раз выразила желание повидаться со своей экономкой в больнице. И я решил, раз такое дело, не пользоваться телефонными будками, а позвонить оттуда.

Объяснение получилось сбивчивым и неубедительным — Рео придумывал его на ходу. Чёрт возьми! Кто бы мог предположить, что телефонистка на линии окажется такой болтушкой?

Но господина Кунца его придуманная наспех причина, кажется, удовлетворила. Он кивнул и отступил в сторону, пропуская гостей в дверной проём.

В длинном холле учительских апартаментов по-прежнему пахло духами. Впрочем, уже не так сильно. Куда сильнее несло от его собственного костюма, после того как Рео добрый час просидел в пропахшей гостиной.

— Пожалуйста, сообщите мне, как только найдёте Виктора, — с искренней мольбой произнёс господин Кунц на прощание. Чем-то эти интонации напомнили ему Марту. Не более чем пару дней назад она таким же жалобным тоном просила его о том же.

Хотя сейчас её мысли явно занимало нечто другое.

— Боже, эти духи, — выдохнула Марта в ночной воздух, стоило им выйти из дома господина Кунца. — Кошмар какой-то. У меня до сих пор запах в носу стоит.

В этом Рео был с ней полностью солидарен. Возникало ощущение, что на протяжении всей этой ночи — а то и следующей — даже его склянки с кровью будут отдавать удушающим восточным парфюмом. Да уж. Привёз Йозеф, что говорится, моду Востока в столицу Гардариса…

— Вернётесь в больницу — смените одежду, — посоветовал он почти машинально. Мысли блуждали где-то далеко, а нечто в поведении господина Кунца никак не давало ему покоя.

Ситуация с духами явно не была случайностью. Какая горничная пойдёт протирать в гостиной пыль на ночь глядя? И какой радушный хозяин будет размещать гостей в ужасной духоте, хотя в доме, Рео был почти уверен, есть вторая гостиная?

Осмотреть жилище господина Кунца целиком ему не удалось, но похожие планировки городских домов он встречал не раз и не два. Обычно в них самое меньшее три комнаты. Если Кунц живёт один, то ещё одна должна быть свободна. Почему бы не встретиться там?

Хотя нет. Логично, что человек не захочет впускать незнакомцев, например, в рабочий кабинет. И всё-таки… флакон духов в гостиной разбился явно не просто так.

— Я думаю, он хотел скрыть какой-то запах, — наконец сказал Рео, когда Марта уже забралась в машину рядом с ним и привычно прижалась щекой к окну. — Вопрос в том, какой именно.

— Знаете… на самом деле мне это тоже пришло в голову, — нерешительно протянула девушка. — Но я посчитала, что надумываю.

Да уж. Подобные приключения кого угодно сделают излишне подозрительным и заставят сомневаться, случайность перед ними или нет. Упрекнуть Марту было совершенно не в чем. Рео сам не был уверен, что из роящихся в голове догадок может быть правдой, а что — ложной тропой, которая сбивает с толку.

Впрочем, одну из гипотез он мог обсудить прямо сейчас.

— Как вы думаете, господин Кунц может знать обо мне?

Вопрос не был праздным. Учитель, так или иначе, оставался для Виктора близким человеком. А детям сложно держать язык за зубами перед теми, кому они доверяют. И если Кунц, предположительно, знал, что Рео — вампир…

…значит, он догадывался и о том, что господин детектив способен извлечь из его комнаты куда больше информации, чем обычный человек. Чёрт побери. Сплошные неудобства.

С другой стороны, если бы Кунц был замешан в преступлении — стал ли бы он делиться письмами Анджуса?

— Я думаю, он вряд ли знал, — Марта с сомнением покачала головой. — Виктор не рассказывал такие вещи посторонним. Но если честно, я уже сама не уверена, что творилось в голове у Виктора в последние дни. Может, всё совсем не так, как мне кажется.

И это Рео тоже мог понять. За последние дни она получила достаточно доказательств, что её брат, о котором она, казалось, знала всё, мог быть совсем не таким человеком, как ей думалось. И ещё вся эта история с причинностью… одной её было достаточно, чтобы пошатнуть неокрепший детский разум.

Они неспешно шли по тёмной аллее, так похожей на ту, по которой Рео бежал той суматошной ночью в поисках Виктора. Даже облетевшие деревья были почти такими же. Казалось, ещё пара шагов — и резко запахнет кожей и порохом, исчезающим следом крови и опасности. И закричит недовольная горожанка, разбуженная шумными ночными прохожими.

Да. Если подумать, в мире существовало не так уж много запахов, которые человеку было бы важно скрыть.

— Предположим, он не знал, кто я, — заговорил господин Рео Кантос после долгой паузы. — Тогда он мог маскировать запах, который ощутил бы человек.

Горючую смесь? Вряд ли. Госпожа Лени с трудом почуяла её, даже находясь совсем рядом с источником запаха. Хлороформ? Снова нет. Не так уж долго этот запах мог сохраняться в воздухе.

— Дым? — подсказала сообразительная Марта. Рео кивнул.

— Да, это более реалистичный вариант, — он помедлил. — Но тоже сомнительный. В доме есть камин, заметили? Запах дыма было бы легко свалить на неисправности с отоплением. Незачем идти на такие меры.

Куда более вероятной Рео казалась другая версия. Та, которую он не хотел озвучивать Марте и которая становилась ещё логичнее, если предположить, что господин Кунц знал.

— Марта, я думаю… — он всё-таки пересилил себя, — он мог прятать запах крови.

Девушка вытаращилась на него во все глаза. И удивление было понятно. Все убийства в этой истории по сей день были бескровными — идеальное соблюдение правила о чистой смерти. Но Рео имел в виду другую кровь.

Не ту, что была пролита.

— Чьей? — наконец смогла выдавить Марта. Рео помедлил: это всё ещё могло быть ложным следом, и не хотелось давать девушке ошибочную зацепку.

Но она смотрела так настойчиво, что он всё-таки сдался.

— Вполне вероятно — Виктора.

¹ Речь идёт об исследовании Анри Пуанкаре, которое легло в основу современной теории хаоса. По большому счёту, герои говорят про эффект бабочки. Вот только термин появился уже во второй половине XX века, и знать его они никак не могут.

Глава 24, в которой мы снова встречаем Виктора

— Вы же понимаете, что это ловушка, верно? — осведомился господин Рео Кантос, набрасывая поверх светло-серого костюма длинное твидовое пальто. И когда только успел разобрать чемоданы и выудить свежую одежду?

Марта кивнула и наклонилась, чтобы завязать шнурки. Туфельки уступили место высоким кожаным ботинкам — там, куда они отправлялись, удобная обувь не помешает.

— Нет, кивок — это не ответ, — вздохнул Рео. — В прошлый раз вы тоже говорили, что всё понимаете. Так что на этот раз стоит обсудить всё подробно. И заранее.

Марта со свистом выдохнула воздух сквозь зубы. Он повторял это за сегодняшний вечер уже в третий раз. Не отходите ни на шаг. Если увидите Виктора — не бегите к нему. И так далее, и тому подобное. Ему самому ещё не надоело?

— Ещё кое-что, Марта. Даже если позовут — не заходите в воду, — предупредил Рео. — Я не смогу последовать за вами туда.

— Опять какие-то из ваших странных ограничений?

— В точку. Текущая вода. Крепкого моста может хватить, но вброд я не могу перейти даже ручей.

— Сложно вам, наверное, в дождь, — буркнула Марта себе под нос. — То капли, то вода течёт. На вашем месте уехала бы на юг.

— К палящему солнцу? Смилуйтесь.

На это она не нашла, что ответить. Они продолжали собираться молча. Вчерашний разговор после визита к господину Кунцу засел у Марты в голове, не давал покоя.

Виктор мог находиться настолько близко? Всё это время? Тогда становилось понятно и неоднозначное поведение учителя, и резкий запах, который до сих пор, кстати, не выветрился из волос до конца.

Но почему тогда господин Кунц с таким искренним отчаянием расспрашивал о Викторе? Неужто всё это было игрой?

Рео не давал ей ответов. Он, кажется, сам жалел, что поделился поспешной догадкой, мысли о которой теперь прямо-таки распирали Марту изнутри.

Больше к этой теме господин детектив не возвращался. И её попросил не думать. И, будто специально пытаясь отвлечь, заваливал наставлениями по поводу грядущей вылазки.

Этим вечером они встретятся с теми, кто оставил им записку. И тогда всё прояснится. По крайней мере, Марте хотелось так думать.

— Вы зря переживаете, — не выдержала она, когда, залезая в машину, поймала очередной хмурый взгляд Рео. — Я ведь говорила. Даже если меня похитят — я к этому готова.

— Так не терпится встретиться с отцом поскорее?

— Не язвите. Я просто… просто обязана узнать правду. О Викторе и его роли во всём этом. Даже если для этого мне понадобится попасться преступнику.

Марта невольно поймала себя на мысли, что так уже было. Тогда, в тот роковой вечер, когда на них напал наёмник. Сейчас она делала то же самое — и прекрасно это понимала.

Разница была лишь в том, что сегодня она готова была рисковать намеренно. Пусть её похитят. Пусть ранят. Лучше так, чем терпеть всепоглощающую тревогу за брата, которая с каждым днём становилась всё сильнее.

— Я очень надеюсь, что вы шутите, — мрачно отозвался Рео. — Что мы говорили о том, чтобы подвергать себя опасности?

— Могу ли я сказать, что учусь у лучших? — парировала Марта.

— Не можете. И, к слову, не учитесь.

Всё-таки в мастерстве словесных перепалок она пока ещё ему уступала. Вот уже второй раз ей не удавалось подобрать ответ на его выпад — хотя сейчас это было и не нужно.

Рео всё равно взял бы её с собой. Почему — Марта не могла сказать наверняка. Но так или иначе, в подобных решениях господин детектив всегда шёл на уступки.

Возможно, дело и впрямь было в воспоминаниях. В её сходстве с отцом, чьи безрассудные решения однажды спасли Рео жизнь.

Назначенное место встречи находилось в глуши на самой границе города, там, где, если верить карте, был спрятан вход в катакомбы.

Они ехали, пока не закончилась нормальная дорога. Ближе к реке началось бездорожье, и какое-то время машина буксовала колёсами в грязи, трясясь и скрипя. Когда Марта уже была готова вывернуть прямо в салон свой недавний завтрак, Рео, словно сжалившись, наконец затормозил.

— Похоже, пришло время пройтись пешком, — он подал ей руку, чтобы помочь выбраться из машины. В душе Марта порадовалась, что эта ужасная поездка наконец закончилась.

Они зашагали вдоль берега. Марта семенила за Рео, но отставала: сапожки вязли в грязи, а длинное платье не давало шагать так же широко, как господин детектив.

Вечер был совершенно прекрасным. Сумерки уже сгустились, но на западе небо ещё отсвечивало розовым, и блики плясали по речной ряби. На противоположном берегу деревья вставали торжественными чёрными силуэтами, а на воде совсем недалеко от неё лениво качалась неприметная лодка. Марта невольно залюбовалась — и отстала ещё сильнее.

А потом разглядела судно как следует.

Ей разом стало не до Рео, не до красот, не до грязи на ботинках. Потому что на носу лодки, скрестив руки на груди и тревожно вглядываясь в берег, сидел Виктор!

— Виктор! — завопила Марта, сама себе не веря. — Виктор, это ты?!

Хрупкая бледная фигурка обернулась в её сторону и помахала рукой. Жест был скорее молящий, чем приветственный: он звал её, Марта видела. Он просил о помощи! Рефлекторно она метнулась к воде, где вблизи от берега медленно дрейфовала лодка.

— Марта! — раздалось за спиной. — Марта, чёрт возьми! Да стойте же!

Рео спешил к ней, увязая в береговой грязи. Она махнула ему:

— Я нашла Виктора!

— Отлично, но не могли бы вы… — остаток фразы унёс ветер, и Марта так и не узнала, что она «не могла бы» сделать. Зато вспомнила: точно, он же просил её не ступать в воду.

Она остановилась так же резко, как побежала, и мгновение спустя господин Рео Кантос едва не врезался ей в спину.

— Больше так не делайте, — укоризненно произнёс он почти ей на ухо, останавливаясь рядом. — Поберегите безрассудство для крайних случаев.

Марта только отмахнулась. Сейчас господин детектив с его нотациями занимал в её мозгу куда меньшее место, чем сидящий на носу лодки брат. Она остановилась, не полезла в реку — чего ему ещё надо?

С такого расстояния она уже могла видеть: Виктор смотрит на неё во все глаза, а на лице читается искренняя, почти сумасшедшая надежда. Как она вообще могла его подозревать? Даже отсюда ей было заметно, насколько он исхудал за эти дни, насколько тёмные круги залегли у него под глазами. И одежда — грязная, поношенная, почти как у трубочиста.

Минуточку. Как у трубочиста?

Недавний разговор с госпожой Лени всплыл в памяти, врезался в мозг подобно раскалённой игле, беспощадно приводя в себя. Она вдруг вспомнила, как к Виктору одна за другой вели многочисленные ниточки.

Рео был прав: ей нельзя терять голову, даже когда перед ней находится потерянный младший брат.

— Марта! — воскликнул Виктор, громко и звонко. Голос далеко разлетался по водной глади. У неё снова защемило сердце, но на сей раз она сумела не дать волю эмоциям.

Что она могла ему ответить? Позвать, утешить, сказать, что всё будет хорошо? Марта не верила в это даже сама — куда уж успокаивать других.

— Иди ко мне, — снова позвал брат. На этот раз — жалобно, почти отчаянно. Она невольно шагнула вперёд, но тут же ощутила, как пальцы Рео впиваются ей в плечо.

— Подождите, — шепнул он, всё ещё стоя у неё за спиной. — Виктор тут не один.

Только сейчас Марта заметила шевеления за тюками с вещами, которыми была завалена лодка. Один из мешков вдруг ожил, выпрямился и оказался чумазым мужичком с одутловатым лицом.

Это и есть похититель? Внешность мужчины была совершенно ей незнакома. Марта уже открыла рот, чтобы потребовать объяснений, когда неизвестный без лишних слов выхватил из-за пояса пистолет и приставил к виску Виктора.

— Сюда! — рявкнул он. — Зашла и села в лодку. Иначе считаю до десяти и стреляю. Раз…

Вот так внезапно? Марта даже не успела слова сказать, когда события приобрели настолько страшный оборот. Она в отчаянии оглянулась на Рео, но тот, кажется, был в таком же замешательстве.

У господина детектива тоже ведь был при себе пистолет, верно? Марта видела: он носил его с собой с того самого дня, как их обоих едва не спалили в собственном доме.

— Вы можете выстрелить в него раньше? — торопливо прошипела она.

— Слишком близко к мальчику. Слишком рискованно, — так же тихо ответил Рео. — Но я думаю, он блефует.

«Я думаю», серьёзно? Это всё, что он мог сейчас сказать? До этого момента она искренне доверяла его предположению, что похитители не хотят смерти Виктора. Но верить идее — одно дело.

Смотреть, как на единственного живого члена семьи наставляют пистолет, — совсем другое.

— Вы хотите рискнуть жизнью моего брата? — чуть ли не зарычала Марта. Мужчина в лодке досчитал уже до пяти. Времени оставалось в обрез. Решать нужно было или сейчас, или никогда.

— Нет, я… — голос Рео звучал почти жалобно. Похоже, он не знал, что сказать. Но хватка на её плече ослабла, будто в унисон сомнению в его голосе, и Марта приняла решение.

В конце концов, она сама сказала, что не против подставиться под удар ради брата. Два дня назад в больнице Марта говорила Рео именно об этом — о том, что собирается притворно поддаться врагу.

Ведь именно таким образом господин детектив всегда узнавал больше информации, верно?

Она вывернулась из рук Рео и побежала к лодке, увязая в речном иле.

Чумазый мужичок остановился, досчитав до девяти. Но не убирал пистолет, пока Марта не схватилась руками за борт лодки и не оказалась лицом к лицу с братом.

— Марта! — воскликнул Виктор, протягивая к ней руки. Да, это был он, такой же, как в ту ночь, когда они расстались. Разве что ещё более бледный и худой.

Она не оборачивалась к Рео и не видела, что он делает. Ей было достаточно того, что похититель больше не целился в её брата. Мокрое платье тянуло вниз, а ноги утопали в иле. Она промокла по пояс, но это совершенно ничего не значило.

Грубая рука схватила её за шиворот и втащила в лодку. Марта выскользнула из густого ила, как пробка из бутылки — не будь ботинки крепко зашнурованы, остались бы в реке.

— Вот и молодец, вот и умница, — осклабился мужичок и развернул её к себе. — Поздравляю, твой смышлёный братик будет жить. А я уж тебе вреда не причиню.

— Что вам нужно? — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Треснуть бы его по голове веслом, вышвырнуть бы за борт этот проклятый пистолет! А потом схватить Виктора на руки, вернуться к Рео и бежать отсюда, пока река не скроется за горизонтом.

Жаль, мозолистые лапищи слишком крепко сжимали её запястье. И тянули на себя, не давая даже обернуться.

— Мне-то? Да, собственно, ничего, — хохотнул вдруг мужичок, и Марта замерла в осознании. До неё вдруг дошло, что всё это время он держал её так, чтобы заслониться её спиной от берега. От Рео, который не смог бы выстрелить, опасаясь навредить ей.

А ещё из её поля зрения пропал Виктор.

Марта не успела обернуться. Она ощутила только укол в плечо и какой-то резкий запах, а потом мир поплыл перед глазами.

— Прости, пожалуйста, — шепнул над ухом невероятно грустный, такой родной голос, а потом реальность заволокло темнотой.

Пришла в себя она уже в другом месте.

Обстановка вокруг была совершенно незнакомой: маленькая комната с каменными стенами без отделки, практически полное отсутствие мебели и всего одна дверь. Судя по свету, который пробивался через маленькое зарешёченное окно, уже наступало утро. Сколько же её везли?

Марта села и осмотрелась. Это оказалось не так-то просто: руки у неё были связаны за спиной, и опереться на них она не могла.

— Эй! — завопила Марта во всю глотку. — Кто-нибудь! Я здесь! Меня тут заперли!

Последний факт она поспешила проверить, кое-как, ползком добравшись до двери и навалившись на неё всем телом. Дверь не поддалась. Марта попыталась развернуться к тяжёлой дубовой створке спиной и ухватиться связанными руками за ручку — но и так успеха не было.

— А ведь Рео говорил подождать, — простонала она, опускаясь на каменный пол возле двери. Злость на себя была настолько сильной, что Марта, пожалуй, была готова признать этот факт даже в присутствии самого Рео.

Вот только его тут не было. Из-за этого факта вся её предыдущая бравада, всё её согласие оказаться похищенной таяло как облака в вечернем небе. Факт был таким: она одна в незнакомом месте, у неё связаны руки, а господин детектив может даже не знать, где её искать.

Да она и сама не представляет, где находится.

Всё-таки ей далеко до Рео. Не выходит у неё подставляться так, чтобы в итоге выйти сухой из воды. Влажный подол платья беспощадно это подтверждал.

Размышления прервал щелчок замка. Марта моментально подобралась и отпрянула от двери, прикидывая, успеет ли подставить ногу между створкой и косяком.

Не успела. Дверца раскрылась ровно настолько, чтобы внутрь смог проскользнуть Виктор — всё такой же бледный, всё в том же сером костюме. И тут же закрылась. Раздался звук запираемого замка, и их с братом снова отрезали от внешнего мира.

Виктор вздохнул и посмотрел на неё взглядом, полным сожаления.

Марте очень много что хотелось ему сказать. Обругать его, потребовать объяснений. Заплакать и спросить, как же так. И главное — прояснить уже, действительно ли он помог убить своего отца.

Но слова не шли. Она чувствовала себя немой, как выброшенная на берег рыба, и только бессильно открывала и закрывала рот.

Вместо неё заговорил Виктор:

— Прости, — это всё, что он сказал. Снова, как недавно на лодке.

Голос у него был потерянный и тревожный, но осанка оставалась прямой. Марта впилась в брата взглядом, как будто могла прочесть по лицу мысли. И, похоже, его это смутило: он отвёл глаза и шумно выдохнул.

— Развяжи меня, — наконец смогла выдавить Марта первое, что пришло в голову. — И объяснись.

— Извини, — повторил он, как говорящая механическая кукла. — Не могу. Пока всё не закончится, ты должна сидеть здесь.

— Почему?

Отчаяние и страх понемногу сменялись злостью. Мало того что Виктор связан с преступниками, он, видимо, ещё и хочет, чтобы она торчала тут незнамо сколько времени и ела с ложечки!

— Потому что я не могу позволить тебе оставаться рядом с этим… существом и подвергать себя опасности, — отчеканил Виктор, как будто читал с листа. Он по-прежнему не двигался с места, но в глаза ей наконец посмотрел. Марта не увидела в них ничего, кроме тревоги и отчаяния.

— Опасности меня сейчас подвергаешь только ты!

На мгновение в комнатке повисла звенящая тишина. Лицо Виктора исказилось словно от невыносимой боли, и Марта невольно устыдилась собственной злости. Ни в одном из миров у детей не должно быть такого выражения лица, даже если эти дети совершили нечто ужасное.

— Это… не так. И не бойся, — наконец тихо, почти шёпотом сказал Виктор. — Всё будет хорошо. Я не позволю никому причинить тебе вреда. Включая тебя саму.

— Да ладно? — нахмурилась она. — Что-то не верится, учитывая, что меня уже несколько раз пытались убить. Сперва тот наёмник…

— Сиф! Его звали Сиф, — неожиданно отчаянным, звенящим тоном перебил её мальчик. — И не говори о нём плохо, прошу тебя. Он не хотел ничего такого. Он жертва обстоятельств, и с ним поступили очень жестоко. Но всё ещё можно исправить.

Маска грустного спокойствия, застывшая на его лице, трещала по швам. Марта уже и не знала, что ей думать. Одно было ясно: сочувствовать человеку, который в неё стрелял, она бы не смогла.

— Когда мы впервые встретились с Сифом, он увидел моё лицо… я сказал ему, чтобы он тебя не трогал, — сбивчиво продолжил Виктор. — И он оставался мне предан… до самого конца. Жаль, я не смог предугадать, что он так поступит.

— В смысле — пойдёт на верную смерть, притворяясь, что идёт нас убивать?

Виктор кивнул.

— Кажется, ему было невыносимо обманывать. Он запутался, и вот…

— Нет, — губы Марты двигались сами по себе. — Не запутался. Рео говорил, у этой группировки очень строгие принципы. Нарушил приказ — умри. Кто-то приказал меня убить, но этот твой… Сиф… не мог выполнить такое поручение. Поэтому предпочёл умереть сам.

Виктор опустил голову ещё ниже. Конечно, он понял, что она хотела сказать на самом деле.

«Это ты его убил».

— Ничего, — глухо пробормотал он. — Это тоже… ради лучшего будущего.

Марта вздрогнула. Лучшего будущего?

«Он считал, что такой исход для Йозефа будет лучше», — сказал где-то далеко невидимый господин Рео Кантос из прошлого. Такого сейчас далёкого, хоть оно и случилось всего несколько дней назад.

Причинность. Маленькие изменения ради больших перемен. И какие-то ещё объяснения, слишком долгие и сложные, чтобы запомнить.

— И ради этого «лучшего будущего» вы с ним убили отца? — уже не сдерживаясь, выкрикнула она в лицо Виктору. Голос звенел, как струна. Марта была готова расплакаться, но душила слёзы, не позволяла показать собственное отчаяние тому, кто ещё недавно был её любимым младшим братом.

Виктор поднял голову. Взгляд у него потемнел, стал холодным и чужим. Незнакомым.

— Отец не умер, — очень тихо, без выражения произнёс он. — Как и Сиф. То есть, умер. Но не умрёт.

Что он, чёрт возьми, такое несёт?!

— Я лично видела тело, — прошипела Марта, до боли стиснув зубы, — я бросала землю на его гроб! И после этого тебе хватает совести говорить такое?

— Я не могу объяснить сейчас, да это и не нужно, — быстро заговорил Виктор. Марта ошиблась — в его взгляде сквозила не просто тревога, но отчаянное упорство, злое, беспомощное. — Но он вернётся! Все вернутся. Всё будет хорошо, ты даже не вспомнишь…

Это был взгляд фанатика.

— Рео говорит, — тихо и напряжённо перебила его Марта, — что каждый злодей считает, будто действует во благо. И сейчас я вижу, что он прав.

— Рео то, Рео это! — теперь Виктор почти кричал. — Твой брат — я! Почему ты не можешь поверить мне хоть раз? Тебе даже делать ничего не нужно! Просто тихо посидеть несколько дней!

Вот теперь он наконец-то выглядел на свои годы. Ещё недавно Марте показались бы забавными такие детские рассуждения, но сейчас они вызывали только горькую злость.

— Даже не знаю, — выплюнула она. — Может быть, дело в том, что пока ты обманывал меня, он помогал мне выбраться из горящего дома?

Виктор замер с открытым ртом.

— Какого… горящего дома?

Он резко шагнул вперёд и схватил её за плечи.

Нижняя губа мальчика задрожала и смешно выпятилась вперёд, как всегда, когда он сильно нервничал. Глаза округлились, а лицо, кажется, стало ещё бледнее.

— О чём ты говоришь? Я уверен, что после смерти Сифа…

— …кто-то притворился моим нотариусом и попытался проникнуть в дом, а потом поджёг его к чёртовой матери, — не стесняясь в выражениях, перебила Марта. — Хочешь сказать, ты этого не знал?

Виктор всё ещё стискивал её плечи — сильно, до боли. Будь это кто другой, она, пожалуй, и испугалась. Но бояться собственного младшего брата? Что в нём могло быть страшнее, чем огонь и пуля?

— Ты… не пострадала?

— Разве что морально, — фыркнула Марта, сведя брови и выворачиваясь из его хватки. — Потому что господин Рео Кантос, которого ты так ругаешь, вытащил меня из огня. И только поэтому!

Виктор окончательно стушевался. Глаза у него потемнели.

— Закон гостеприимства, — убитым тоном пробормотал он себе под нос. — «Для Кристофов двери моего дома всегда открыты». Так он сказал, да? Никто его за язык не тянул. Но какой же… подлец.

Марта навострила уши. Похоже, он говорил про Рео, но последняя фраза явно касалась не господина детектива. Кого-то другого, того, кто стоял и за Виктором, и за неведомым Сифом с его безумными мотивами.

— Могу сказать то же самое о тебе, — произнесла она, давя внутри себя непрошеную жалость. Кто бы мог подумать! Ещё несколько дней назад ей хотелось плакать от одной мысли о Викторе и его судьбе. И вот она стоит перед ним на коленях со связанными руками и едва сдерживает противоречивую смесь сочувствия и злости.

— Но так или иначе, — Виктор тяжело, по-взрослому вздохнул, — это лишний раз показывает, что тебе пока лучше остаться в стороне. Вместо того чтобы бегать по опасным местам в компании чудовища.

Марта нервно хихикнула. А ведь в первый день она разделяла его мнение о вампирах! Вот только сейчас господин Рео Кантос казался ей куда человечнее собственного брата, который с горящими глазами оправдывал убийство родного отца.

Хотя в одном Виктор был прав. Она и впрямь слишком часто лезла в опасные ситуации, невольно копируя Рео. И брат, прекрасно её знающий, сыграл именно на этом.

Забавно. Сейчас он говорил то же самое, что господин детектив. И всё-таки ощущалось совершенно иначе. Не забота — скорее, контроль.

Рео, хоть и ворчал, всегда позволял ей сделать опасный выбор самой. Сейчас, глядя на брата, Марта впервые понимала, почему. И по какой-то причине чувствовала лишь странную, болезненную весёлость,

— Не хохочи, — Виктор с безнадёжной злостью оборвал её смешок. — Нам не стоило разлучаться. Это было моей ошибкой, и я до сих пор жалею. Нужно было рассказать тебе… хотя бы часть всего. Может, тогда бы ты не полезла в это дело.

— Так расскажи сейчас! — она вдруг вспомнила, ради чего ввязалась во всю эту авантюру. — Ещё не поздно! Если объяснишь — я, может, и пойму.

Марта не могла даже на минуту представить, в каких таких обстоятельствах сумеет «понять» убийство отца. Но кто знает. Может, Виктор действительно не так уж виноват…

— Не поздно, говоришь, — брат снова горько, по-взрослому усмехнулся. — Как раз-таки поздно. Теперь у меня только одна дорога — вперёд.

Бесполезно. Между ними словно выросла непроницаемая стена, из-за которой Марта никак не могла до него докричаться.

— Как ты и сказал, я твоя сестра, — она предприняла последнюю попытку. — Неужели ты даже не дашь намёк? Помнишь, даже в книгах герои и злодеи делятся друг с другом планами, как какие-то дураки?

Это была их любимая шутка. Настолько, что в детстве Марта врывалась в комнату маленького Виктора с криками: «Я опасный страшный зверь, и сейчас я расскажу тебе свой план!» — во время игр в приключения.

Он понял. Марта увидела это по изменившемуся выражению лица брата, который на мгновение снова стал близким и родным. Но только на мгновение.

— Ты всё ещё хочешь играть в эти детские игры? — странно и страшно было слышать это от ребёнка, который едва начал становиться подростком.

— А ты всё ещё не хочешь поделиться со мной, кто хочет меня убить?

— Хочу. Но не сейчас, понимаешь? Ещё неделя, и всё закончится. Всё будет хорошо.

Виктор повторял это с настойчивой уверенностью, как будто пытался убедить не её, а себя самого. Говорить что-то кроме он явно не собирался.

Марта уже собиралась снова его обругать, когда что-то с силой ударило в дверь с обратной стороны. А потом знакомый голос громко позвал, перекрикивая гул:

— Ну же, Марта! Я знаю, что вы там, так что кончайте спорить и выдайте уже это чёртово приглашение!

Глава 25, в которой Рео вспоминает способы пройти лабиринт

Пока лодка отчаливала, Рео мерил стремительными шагами берег, раз за разом пытаясь зайти в воду — хоть с разбегу, хоть в падении — безуспешно. Автомобиль был слишком далеко. Проклятые вампирские ограничения оставались неумолимы.

Видеть, как Марту утаскивают прямо у него из-под носа, и не мочь ничего с этим сделать! Проклятье!

— Какой дурак придумал это правило с текущей водой, — шипел Рео, мечась по берегу. — И девчонка… сколько раз ей нужно было повторить, чтобы дошло!

Марту он, конечно, винил совершенно зря и сам прекрасно это понимал. Когда злодейского вида молодчик приставил к виску её брата пистолет, Рео и сам растерялся. Настолько, что не смог вовремя продумать, как правильнее поступить.

Удержать Марту? Но тогда, если бандит всё-таки выстрелит, смерть Виктора окажется на его совести. А он, между прочим, пообещал вернуть его живым.

Отпустить её? Ну что ж… это он и сделал, хоть и ненамеренно. Результат, как водится, оказался прескверным. При всех своих подозрениях Рео и подумать не мог, что рыжеволосый мальчишка хладнокровно вколет своей сестре какую-то дрянь из шприца, пока та не смотрит.

Он ненавидел оказываться правым в таких вопросах.

Когда лодка, вильнув, скрылась за излучиной реки, господин Рео Кантос опомнился. Ещё немного бесплодных попыток забежать в воду — и он потеряет след. Нельзя было этого допускать.

Несколько минут ушло на то, чтобы добраться до автомобиля. Ещё сколько-то — на то, чтобы осознать: по такой грязи машина дальше не поедет. Земля вдоль реки размокла, и двигаться дальше — гарантированно означало застрять.

Что ж, это было ожидаемо. В конце концов, именно поэтому он и проделал часть пути до реки пешком. Когда-то Рео выбирал автомобиль с прицелом на проходимость — но даже такая техника не справилась бы с речной грязью.

Оставался последний вариант: найти где-то в недрах машины цепи противоскольжения. С некоторых пор Рео старался не выезжать за пределы города — да даже собственного двора — без дополнительных инструментов.

— И почему я не сделал этого раньше, — вздохнул он, вытаскивая со дна машины спутанный моток цепей.

Ответ, впрочем, пришёл сразу — как только Рео попытался их распутать. Колючий, холодный металл упрямо не желал подчиняться, пачкал руки грязью и маслом. Даже разложенные на земле, цепи то и дело норовили перекрутиться. А ведь это было только начало!

Разложить цепи, сдать назад, выйти из машины, поправить цепи… После третьего повторения Рео был готов проклясть и похитителей, и Марту, и даже саму реку. А чтобы закрепить непослушный инструмент на колёсах, пришлось практически ложиться в грязь — словно всего остального было недостаточно.

Пока господин Рео Кантос возился с цепями, лодка успела скрыться из виду. Любое движение на речной глади на поверку оказывалось то плывущей веткой, то шеверой посреди течения.

С другой стороны — сдаваться было уже поздно. Да и не мог он теперь отступить, оставив Марту в опасности. Так что Рео завёл мотор и медленно, с пробуксовками и усилием, поехал вдоль берега.

Когда он смог догнать лодку, уже совсем стемнело. Только вампирское зрение могло отследить на горизонте движущееся чёрное пятно.

Рео поспешил сбавить скорость. Автомобиль, не привычный к поездкам по бездорожью, трясся и ревел, а по воде звук мог разнестись на многие километры. Лучше пусть и дальше думают, что он потерял их из виду.

Он видел, как лодка причаливает в неприметной заводи, скрытой зарослями. Марту увезли на небольшой островок — официально он назывался Аклун, но местные звали его просто «иглой» в честь узкой, вытянутой формы. Там, кажется, были руины старинной крепости, на которые никто не предъявлял права.

Рео смутно помнил, что из-за земель этого островка несколько лет назад разгорелся спор, чуть не закончившийся судом, но в итоге они так и остались ничьими. Мост к острову так и не построили, паром не провели, и добраться до него можно было только на лодке. Поэтому людей там почти не бывало.

Отличное место, чтобы спрятать похищенного человека. Уединённое, труднодоступное… и практически совсем закрытое для вампира!

— Так-так, — говорил сам с собой господин Рео Кантос, пока машина, бренча цепями, ползла по берегу со скоростью речной улитки. — Если я разгоню автомобиль до полной скорости и пущу в реку… нет, не сработает. Он просто утонет, и я вместе с ним. Переплыть не на чем. В лодку я тоже сесть не могу. Да чтоб их!..

Он всё-таки притормозил и выбрался из автомобиля. Задачка вырисовывалась та ещё. Пробраться на остров, на который сложно попасть, даже не имея проблем с пересечением текущей воды. Хоть плотину руками собирай.

Кстати, плотина! Кажется, выше по течению он проезжал небольшую мануфактуру…

Рео представил, как он среди ночи вламывается на чужое предприятие, промокший, весь в грязи и с безумными глазами, и требует немедленно перекрыть воду ниже по течению до самого утра. Пожалуй, после такого ему как минимум светил бы неприятный разговор с полицией.

— И деньги ведь не предложишь, — шептал он, туда-сюда шагая по берегу и нервно кусая губы, — даже за щедрую оплату на такое вряд ли… а?

Его размышления оказались прерваны самым прозаичным образом. Слоняясь туда-сюда вдоль берега, Рео умудрился не заметить торчащий из прибрежной травы камень, запнулся об него и едва удержался на ногах.

— Да что за ночь! — он чертыхнулся и опустил взгляд, разглядывая виновника. — Откуда тут камни?

Булыжник ожидаемо не ответил. Замшелый, покрытый ржавым лишайником, он едва виднелся среди травы — остальную часть камня скрыла грязь. Но его округлые очертания напомнили Рео ещё об одной детали, которую он не учёл.

Катакомбы. Где-то здесь должен быть вход в катакомбы. А на их карте, он точно помнил, был проход к острову!

Похитители как будто проверяли его догадливость. Ведь и в записке, приглашающей встретиться, было указано место «рядом со входом». Ему намекали на подземелье прямым текстом. И это совершенно не укладывалось в картину, где Марту пытались всеми силами спрятать от него.

Впрочем, Рео был не в том положении, чтобы разбрасываться возможностями. Даже если в катакомбах ждёт очередная опасность, другого способа попасть на «иглу» он попросту не видел.

Конкретно тот камень, за который он зацепился, входом явно не был. А значит, предстояло прочесать окрестности в поисках нужного.

Найти его оказалось той ещё задачей. На карте, которую Рео взял с собой, было указано только примерное место. Пришлось добрый час рыскать по окрестностям, осматривая каждый подозрительно выглядящий холмик. К концу поисков Рео выглядел, пожалуй, не лучше того оборванца с пистолетом на лодке.

И всё-таки ему улыбнулась удача. Под слоем земли очередной бесформенный холм блеснул металлом, и под ним обнаружился солидного размера крюк. Видимо, некогда он служил для подъёма каменной плиты, нынче наполовину утопленной в илистой грязи. За годы крюк успел изрядно проржаветь, но всё ещё казался крепким.

Теперь дело выглядело проще. Оставалось разгрести землю вокруг плиты и надеяться, что автомобиль выдержит попытки сдвинуть с места тяжеленный, частично ушедший под землю камень.

Надо же, думал Рео. Нашлась польза и в том, как безжалостно он всё это время эксплуатировал несчастную машину. Кроме цепей, на дне автомобиля до сих пор валялся буксировочный трос — когда-то Рео в погоне за убийцей на полной скорости выехал на подтопленное поле, да так, что потом полночи искал умельца с трактором.

Убийцу тогда он всё-таки поймал. Но брюки пришлось отправить в утиль, потому что после бодрой пробежки по болотистой местности их отказывались стирать в любой прачечной… как откажутся и после сегодняшнего приключения.

С тех пор на дне автомобиля и появились цепи и трос. Лучше уж пожертвовать свободным пространством, чем машиной, наглухо застрявшей где-нибудь посреди полей.

Рео закрепил трос, проверил, надёжно ли держится крюк, и вернулся к машине. Пора.

Мотор взревел так, что, кажется, распугал птиц на той стороне реки. Автомобиль резко дёрнулся, замер, затрясся, взрыл высокими колёсами землю — но потом всё же двинулся с места. Медленно и рывками, то и дело буксуя и увязая в грязи.

Вот уже второй раз за ночь Рео пытался вести машину на бездорожье, и ощущалось это оба раза прескверно. К счастью, в этот раз рядом не было Марты, лицо которой к концу первой поездки начало приобретать подозрительный зеленоватый оттенок.

Его хотя бы не могло укачать. На этом плюсы ситуации заканчивались.

Что, если вход окажется недоступен? Что, если его не получится открыть? Вопросы не выходили из головы. Казалось, будто адское напряжение металла передалось ему самому, а сжатые на рычаге пальцы стали продолжением механизма.

Сзади раздавался скрип и лязг такой громкости, что Рео начал подозревать, будто ещё чуть-чуть — и крюк не выдержит. Или треснет кузов. Или, несмотря на цепи, застрянут колёса, или трос разорвётся к чёртовой матери. Или…

Вместо скрежета ломающегося металла он с облегчением услышал позади громкое чавканье. Люк сдвинулся. И, похоже, под ним действительно находился вход!

Рео поспешил убрать буксировочный трос и отогнать многострадальный автомобиль в сторону раньше, чем в открывшийся проём натечёт жирной речной грязи.

Ход был тёмным, тесным и узким. Похоже, те, кто жил здесь столетия назад, не отличались высоким ростом. Выложенные грубым камнем стены уходили вертикально вниз, а закрученная по часовой стрелке винтовая лестница была настолько куцей, что, пожалуй, спокойно пройти по ней мог бы только кто-то вроде Рео.

— Гномы тут жили, что ли, — проворчал он и, в последний раз оглядев окрестности, нырнул внутрь.

В нос ударил запах сырости. Проход явно оставался закрытым много лет: воздух здесь был влажным, затхлым и неживым. Узкая лестница шла вниз, и чем дальше Рео шёл, тем сильнее вокруг сгущалась темнота и тем сложнее было дышать.

Хорошо, что он взял электрический фонарь. Хорошо, что потребность в воздухе у вампиров была намного меньше, чем у обычных людей, а риск отравиться болотными миазмами приближался к нулю.

По внутренним часам господина Рео Кантоса прошло уже несколько минут, когда проклятая лестница, скользкая от наросшего мха, наконец закончилась, и перед ним предстали катакомбы.

— Ну разумеется, — с досадой вздохнул Рео, когда, шагнув со ступенек, оказался по колено в воде. Чего ещё, спрашивается, стоило ожидать от древней сети пещер, которая к тому же проходит прямо под рекой? Не по макушку — уже неплохо.

Благо, вода была стоячая и никуда не текла. Так что Рео просто понадеялся, что нужный ему тоннель не затопило целиком. А костюм и без того уже был безнадёжно испорчен.

Похоже, после этой истории Марта будет перед ним в большом долгу.

Следующего сюрприза долго ждать не пришлось. Взятая из ячейки карта катакомб бесстыдно врала. Вместо указанных там проходов Рео дважды упёрся в тупик: через эти горы каменных обломков вряд ли смогла бы проползти даже гусеница.

Зато нашлось множество других ходов, не отмеченных на карте. Похоже, господа исследователи так и не успели до них добраться. Тоннели сплетались, разветвлялись и расходились в стороны, создавая настоящий лабиринт. А куда они вели — ему предстояло узнать самостоятельно.

Вот только… здесь, под землёй, сбоило даже вампирское чувство направления, чуткое, как у хищного зверя. Сколько Рео ни ходил — нигде не чувствовалось ветерка, подсказавшего бы, что поблизости есть выход.

Кто вообще сказал, что он существует? Или что он не завален обломками, как те два прохода, указанные на карте?

— Безумие, — бормотал Рео, проверяя поочерёдно то одну, то другую развилку, — просто настоящее безумие… так и заблудиться недолго. Как они, чёрт возьми, в этом ориентировались?

Место, безусловно, было интересное. И очень! Рео успел наткнуться на полуразвалившийся скелет в полном боевом облачении трёхсотлетней давности, какие-то нечитаемые каракули на стене и подозрительные ниши, очень напоминающие похоронные. Проверять он всё же не рискнул: были дела поважнее.

Окажись здесь покойный господин Кристоф — наверняка бы остался в восторге. Рео представлял это очень живо: Йозеф, весь мокрый и в грязи, с горящими глазами и радостью первооткрывателя на лице, бродит по катакомбам по пояс в воде, и даже на затхлый воздух почти не обращает внимания.

Когда-то Йозеф рассказывал ему про способ выйти из лабиринта, который не раз выручал его во время странствий. Рео бы этот способ сейчас очень пригодился — но на свою беду, он почти ничего не помнил.

Когда очередной поворот привёл его к знакомой лестнице, господин Рео Кантос остановился, ненадолго закрыл глаза и замер. А потом присел на ступеньку и начал вспоминать.

Там было что-то про линию… Кажется, её нужно было рисовать вдоль стены, около которой идёшь. И при каждом разветвлении выбирать поворот, где линий нет. То есть — новый¹.

Рео не был уверен, что вспомнил всё верно, но это выглядело как хоть какая-то система. Он попытался призвать на помощь свои познания в математике — выходило, что логика и впрямь была. Правда, блуждать в худшем случае пришлось бы несколько дней.

Линию пришлось рисовать грязью. Там, где было посуше, Рео обходился сложенными друг на друга камешками — речной гальки сюда нанесло порядочно. Это обнадёживало: похоже, выход всё-таки имелся.

Рео почти не поверил себе же, когда во время проверки очередного хода ощутил спереди лёгкое дуновение ветра. Но потом тоннель пошёл вверх, воды под ногами стало меньше — эти признаки уже нельзя было игнорировать.

Старина Йозеф даже после смерти ухитрился прийти на помощь ему и Марте.

Тоннель окончился очередной лестницей — на этот раз прямой, куда более пологой и узкой. И хотя ступени были такими же ветхими, как всё вокруг, эта лестница показалась Рео настоящим чудом природы.

Люк на той стороне отсутствовал. То ли развалился от старости, то ли не был предусмотрен изначально, но единственное, что встало на пути Рео — густые заросли лещины. Он вывалился из них весь исцарапанный, с запутавшейся в волосах пожелтевшей листвой, и с наслаждением вдохнул чистый прибрежный воздух.

Вокруг расстилались земли острова Аклун. Рео наконец добрался.

Когда он спустился в лабиринт катакомб, было самое начало ночи. Сейчас до рассвета оставалось не больше двух-трёх часов. Стоило поторопиться.

К счастью, дальше всё было куда проще. Рео довольно быстро отыскал место, где причалила лодка, и пошёл по следам пассажиров. Виктор и его громоздкий спутник шли не таясь. Видимо, не верили, что вампир сумеет пересечь реку и добраться до острова до конца ночи.

Сломанные ветки и примятые остатки жухлой осенней травы привели Рео к небольшой башенке. По сравнению с разрухой, царившей среди остальных сооружений на острове, она казалась на удивление целой.

Похоже, в былые дни эту постройку — круглую, с конической крышей — использовали как подсобное помещение. Но сейчас она хранила следы недавнего вмешательства: дверь явно была новой, из толстого дерева, скреплённого металлическими скобами, а на окна кто-то врезал решётки.

Следы заканчивались здесь. Рео уже хотел ударить в дверь, когда боковым зрением уловил какое-то шевеление.

Проклятье! Точно, Виктор был в лодке не один. И вероятно, в обязанности его компаньона входила ещё и охрана острова от незваных гостей.

Это если компаньон окажется единственным. Присутствия большого количества людей Рео не ощущал, но после сегодняшнего приключения не мог всецело доверять своим чувствам.

— Уважаемый, — он не стал дожидаться, пока неизвестный выскочит на него из кустов, — я не знаю вашего имени, но очень советую не вставать у меня на пути. Идите своей дорогой, и всё будет хорошо.

Кусты снова зашевелились, а потом из них показалась голова. Теперь Рео наконец мог разглядеть его как следует — и зрелище открылось весьма колоритное.

Одного взгляда на молодчика было достаточно, чтобы понять: разговаривать с таким бесполезно. Низкий лоб, угрюмо поджатые губы, а главное, застывшее на лице тупое и злобное выражение не оставляли сомнений — перед Рео стоял типичный представитель уличных мелких бандитов.

Он хорошо знал подобных ребят. К ним шли те, кому нужно было быстро и недорого провернуть грязное, но не слишком сложное дельце. Вот только каким дураком должен был оказаться Виктор, чтобы связаться с подобным типом?

Это уже не элитный наёмник из восточных земель. Это совсем другое.

— Увидел, значит, — хрипло произнёс молодчик и сплюнул в кусты. Рожа у него, конечно, была выразительная: парень явно злоупотреблял возлияниями. Какой разительный контраст с обученным убийцей, которого они с Мартой встретили в переулке не далее чем неделю назад!

— С вашей-то грацией вас сложно не увидеть, — Рео улыбнулся настолько очаровательно, насколько это было возможно с учётом его плачевного внешнего вида, и с ленцой начал снимать пиджак. Молодчик побагровел и набычился.

Дальше всё было очень просто и неприглядно. Ярости и силы кулаков у бандита хватало — но преимуществом это могло стать разве что в уличной драке. Для схватки с вампиром одного этого было бесконечно мало, в чём Рео и поспешил убедить молодчика на личном примере.

Не понадобилось даже оружие.

Марать руки об уличную шпану ему хотелось меньше всего на свете, так что избитого, пускающего носом юшку молодчика Рео попросту сгрузил в кусты, из которых тот вылез. Крови хотелось нестерпимо.

— Да ну что я, животное какое-то, что ли, — проворчал про себя господин Рео Кантос и решительно отвернулся от поверженного бандита. У него при себе ещё оставалась пара фляжек. А от этого, глядишь, ещё заразу какую подцепить можно.

Теперь, когда ничего не мешало, Рео мог с уверенностью сказать: Марта там, в башенке. Приблизившись, он услышал голоса и окончательно в этом убедился.

Девушка злилась. Это было ясно как день. Равно как и то, что самые неприятные из их догадок о Викторе, увы, оказались верными.

— Ну же, Марта, — позвал Рео, для приличия ударив пару раз в деревянную дверь, — я знаю, что вы там! Так что кончайте спорить и дайте мне это чёртово приглашение!

Это была лазейка, о которой он узнал давно, но по большому счёту случайно. Если здание заброшено, приглашение на вход в него может дать не только настоящий владелец. Подойдёт любой, кто спал под крышей этого дома.

Марта, очевидно, пришла в себя не так давно. Она вполне отвечала условиям.

Рео скорее почувствовал, чем услышал её ответ. Просто дверь, до того неприступная, вдруг превратилась из нерушимой преграды в обычную деревяшку: её, пожалуй, смог бы высадить и давнишний молодчик. Удар, ещё удар — и господину Рео Кантосу открылось увлекательнейшее зрелище.

Марта со связанными за спиной руками сидела на полу и сверлила Виктора взглядом. Хотя её лицо находилось куда ниже, чем голова мальчика, казалось, даже так она буквально нависает над ним. Серые глаза сверкали, ноздри раздулись, а лицо пошло красными пятнами. А парнишка, казалось, совсем выцвел: сник и сжался в точку.

Когда Рео ввалился внутрь, оба перестали буравить друг друга взглядами и воззрились на него.

— Так быстро?.. — пробормотал мальчишка, казалось, разговаривая с самим собой.

— Развяжите меня! — взвыла Марта вместо приветствия.

«Да что вы, продолжайте спектакль», — едва не ответил Рео в тон ей, но разумно решил не накалять обстановку ещё сильнее. А Марту и вправду стоило развязать, иначе она того и гляди вцепится в брата зубами. А затем и в него самого — за компанию.

Освободившись от пут, девушка облегчённо вздохнула и принялась растирать запястья. На Виктора она по-прежнему бросала яростные взгляды — хоть и ничего не говорила.

По-хорошему, мальчишку стоило схватить, и прямо сейчас. Но Рео решил повременить. Он всё ещё надеялся разговорить Виктора, а практика показывала, что свободный человек идёт на контакт куда охотнее. Применить же силу — значит гарантированно поставить на диалоге крест.

Поэтому пока он просто расположился у стены рядом с выходом. Так, чтобы успеть перехватить Виктора, если тот решит сбежать или атаковать.

— Я так понимаю, — вступил Рео в диалог, — вся эта история с похищением — ваша, молодой человек, самодеятельность от начала до конца.

Мальчишка вспыхнул в тон сестре и уставился на него так, как Марта не глядела даже на наёмного убийцу. Впрочем, сейчас, после нескольких часов в катакомбах и драки с бандитом, Рео по части настроения и сам недалеко ушёл от сумасшедшего наёмника.

— Узнал про боковой тоннель, да? — с неожиданной для такого бледного сопляка злостью спросил Виктор. Идея поговорить переставала казаться удачной.

И тут в разговор включилась Марта. До того она, кажется, была слишком поглощена ссорой с братом, но после комментария про тоннели наконец обратила внимание на Рео — и как будто не сразу осознала, что видит.

— Вы… вы весь в грязи, — вытаращилась девушка, и это было последнее, что он сейчас хотел бы услышать.

— Да ещё бы! Даже не представляете, где мне пришлось лазать, чтобы до вас добраться.

Рео всё ещё держал в руках пиджак, снятый перед дракой с молодчиком. А рубашку он сегодня, как назло, надел светлую, и каждое пятно речной грязи выглядело на ней словно экспонат на витрине. Или как дёготь в меду — почти буквально.

А потом все трое заговорили хором, едва не перекрикивая друг друга.

— Значит, вы вошли в катакомбы? И через них правда можно добраться сюда?

— Ну, я же здесь, так что…

— Марта, не слушай его!

— Там опасно? Мы можем вернуться через них?

— Как ты добрался так быстро? Почему ты всегда всё портишь?

— Единственный, кто здесь всё портит, — это ты!

— Марта, успокойтесь! А вам, молодой человек, стоило это предвидеть. Зачем было назначать встречу рядом со входом в подземелья?

— Но откуда, чёрт возьми, ты узнал о проходе?! На карте его…

— Ты теперь ещё и ругаешься?

— О, так вы разведали ходы заранее! Как и ожидалось…

— Довольно!

Выкрикнув последнюю фразу, Виктор вдруг рванулся к дверному проходу. Но не успел: Рео перехватил его на полпути и подтянул к себе.

— Ну уж нет. Мы не для того столько времени вас искали.

Виктор дёрнулся, затрепыхался в руках Рео, как пойманная в сеть рыба. Он был удивительно лёгким — возможно, Марта была права, и мальчишка действительно недоедал. Но сейчас это не имело значения.

Куда важнее было то, что от него слабо несло серебром. Совсем чуть-чуть — недостаточно, чтобы это мог быть нож или кинжал, как у наёмника. Какое-то украшение, спрятанное под одеждой? Или нечто более опасное?

Марта решительно шагнула к брату и встала у двери, загораживая ему выход. Выглядело это так демонстративно, что Рео невольно улыбнулся краешком губ. И куда подевалась инфантильная, рыдающая девушка, выросшая в семейном цветнике?

Виктор затравленно огляделся. Рео продолжал удерживать его руки за спиной — вывернуться и ударить у того бы не получилось. И он, кажется, прекрасно это понимал.

— Проклятье, — прошипел мальчик себе под нос. А затем вдруг высоко подпрыгнул вверх, одновременно отклоняясь назад и лягая воздух.

В другой ситуации Рео бы даже не обратил внимание на его барахтанья. Силы в мальчике было не так много, чтобы всерьёз сопротивляться взрослому вампиру. Но сейчас он запоздало осознал: купания в грязи не прошли без последствий.

Пока они разговаривали, с одежды Рео на пол успела натечь самая настоящая лужа. И сейчас речная грязь превращала каменный пол в каток, скользкий, словно мокрая черепица в памятный день нападения наёмника.

Прыжков Виктора было достаточно, чтобы потерять равновесие. Не упасть — но скользнуть ботинком по полу, качнуться в сторону, ненадолго ослабить хватку.

Рео и забыл, насколько ловкими порой бывают дети. Пока он пытался удержаться на мокрых камнях, мальчишка не терял времени даром.

Вывернувшись из его рук, Виктор стремительно отскочил в сторону. Почти сбил с ног Марту. Одним движением выхватил из-за пазухи пистолет.

Так вот, значит, почему от него несло серебром, успел подумать Рео.

Грянул выстрел.

¹ Рео вспоминает метод, который в нашем мире называется алгоритмом Тремо и подходит для поиска выхода из почти любого лабиринта. Правда, вспомнил он не всё. Ему повезло, что с точки зрения математики катакомбы — довольно простой лабиринт.

Глава 26, в которой Марте приходит в голову идея

— Прости, я… должен был это сделать.

Когда эхо выстрела перестало греметь под потолком здания, Виктор заговорил. Теперь его голос вновь звучал слабо и грустно — и отчаяния в нём только прибавилось.

— Пойдём со мной. Умоляю тебя. Я знаю, я ошибся. Но… это единственный способ тебя спасти. И отца. И… всех. Поверь мне.

Он глотал целые фразы, едва не плача. Марта не могла выдавить ни слова. Она стояла, оцепенев, и все её силы уходили на то, чтобы не смотреть в ту сторону.

— С ним всё будет в порядке… наверное, — Виктор, кажется, понял, о чём она думает. — Это ты в опасности. Но я тебя защищу. Поверь мне хотя бы один раз. Пожалуйста!

Он явно врал — это читалось в каждом его жесте, в каждом слове, в каждом движении мускулов лица. «Всё в порядке», как же! Он и про отца так недавно говорил! Которого, между прочим, уже несколько дней как похоронили.

Голос всё ещё подводил, но сейчас Марта просто не сумела смолчать.

— Ты и правда… хочешь, чтобы я поверила тебе… после этого?!

У неё больше не оставалось сомнений. Он был безумен. Он, её спокойный и рассудительный младший брат, окончательно сошёл с ума. А она была так ослеплена тревогой за него, что не смогла понять этого вовремя.

— Причинность, — обречённо произнёс Виктор. — Всё потому, что ты не знаешь, как она работает. В обе стороны. Если бы знала, сразу бы меня поняла.

«Так поясни», — чуть не огрызнулась она, но вовремя остановилась. Это раньше можно было тянуть время в попытках выжать из брата чуть больше информации. Сейчас она не могла позволить себе такой роскоши.

— Даже если бы я знала, — произнесла она ровным тоном, стоившим ей немалых усилий, — всё равно бы с тобой не пошла. И не встала бы на твою сторону.

Виктора перекосило, как будто его ударили.

Что было дальше, Марта почти не запомнила. Кажется, он вцепился ей в предплечье и заливался слезами, пытаясь утащить её за собой. Кажется, она, вырываясь, даже его ударила. Все мысли и чувства будто покрыл плотный туман — и когда он рассеялся, она обнаружила себя сидящей на пороге злосчастного здания.

В одиночестве… хотя нет. Рео всё ещё был здесь.

Что она теперь могла сделать? Марта совершенно не умела оказывать первую помощь… кому угодно, вообще-то, но вампирам — особенно. Всё, что она о них знала, — они способны исцеляться, если выпьют крови. Так было и при взрыве в доме госпожи Лени, и даже после пожара у Рео.

Но действует ли это правило, если в ситуации замешано серебро? Благородный металл, яд для вампиров. Как оно работает?

Ей смутно вспоминалось: Рео не спешил пить кровь, когда Сиф задел его серебряным кинжалом. Почему? Вероятно, у него были на то причины. Может, и сейчас ничего не получится. Или даже сделает хуже.

Отец любил повторять, что лучше сделать и пожалеть, чем бездействовать, а потом кусать локти. Но стоило ли так рассуждать, когда на весах лежала не мелкая бытовая дилемма, а целая жизнь?

С другой стороны — если ничего не предпринять, лучше точно не станет. А она и без того причинила достаточно вреда.

Марте казалось, что в тягостных раздумьях прошла целая вечность. Хотя на самом деле пролетело не больше нескольких секунд. Время утекало сквозь пальцы, почти физически ощущалось песком на ладонях.

Она всё-таки решилась. Поискала взглядом что-нибудь острое — под рукой, как назло, ничего не было. Помещение оказалось почти пустым: куча соломы в углу, какой-то мусор да верёвки, которыми Виктор ещё недавно связал ей руки. И ещё повсюду валялись обломки камней, выпавшие из кладки ветхой стены.

На худой конец сойдут и они. Марта выбрала булыжник, который показался ей наименее тупым, стиснула его в кулаке, зажмурилась и…

— Что бы вы ни задумали — не делайте этого.

Голос прозвучал тихо, почти неслышно, но для Марты он показался бьющим по голове набатом. Она выронила камень и обернулась.

— Рео? Это вы?..

— А вы видите здесь ещё кого-нибудь?

Даже в такой ситуации ему не изменяла привычная ирония. Может, в том и был замысел, но Марта ощутила, как что-то тяжёлое в груди будто лопается, раскалывается на маленькие части.

Дышать стало легче. Захотелось плакать. Но плакать было нельзя.

— Нет, тут никого нет, — когда Марта смогла это произнести, голос даже почти не дрожал. — Только я и вы.

Она всё ещё не смотрела в его сторону, но услышав движение, усилием воли заставила себя обернуться. Господин Рео Кантос не без труда приподнялся с пола и сел, привалившись спиной к стене и прикрыв глаза.

Выглядел он не так жутко, как Марта успела себе вообразить. Хотя, конечно, не слишком хорошо — но он и до выстрела являл собой довольно печальное зрелище. Изменилось лишь то, что к чёрно-серым пятнам грязи на его одежде добавилось новое, бурое, быстро наливающееся цветом.

— Как вы… себя чувствуете? — осторожно спросила она.

Вопрос был глупым. Марта сама это понимала. Как можно чувствовать себя с пулей в груди? И всё же, когда господин детектив заговорил, его голос звучал на удивление чётко и живо — хотя по лицу разлилась мертвенная бледность, а рубашка была насквозь пропитана кровью.

— Сойдёт, — Рео вздохнул. — Хотя, не скрою, бывают в жизни и более приятные моменты. Но что есть, то есть.

Что-то в его тоне заставило Марту понять: чёрта с два он согласится продолжить эту тему. И самое неприятное — она была за это почти благодарна.

Какая же она всё-таки трусиха.

Господин детектив наконец открыл глаза и медленно потянулся к пиджаку, лежащему на полу поодаль от него. А ведь точно! Могла бы сама поискать, нет ли там чего-нибудь полезного. Это же Рео, у него там наверняка спрятана тысяча нужных мелочей!

Марта подорвалась было, чтобы помочь подобрать пиджак, но Рео жестом остановил её.

— Не советую подходить. Пока, по крайней мере.

Она замерла, а господин Рео Кантос тем временем как ни в чём не бывало вывернул пиджак наизнанку. Марта вытаращила глаза: на подкладе виднелось как минимум три потайных кармана. И это наверняка было не всё!

На мгновение ей стало завидно. Будь у неё такая одежда — никогда бы не пришлось носить с собой сумки.

Назначение карманов стало понятно в следующую же минуту. Из одного Рео выгреб горсть осколков, испачканных в чём-то тёмном, из двух других — фляжку и пару небольших бутыльков из тёмного стекла.

Марта уже видела такие. В его доме, на кухне. Хотя эти были раза в три меньше, их назначение не вызывало сомнений.

— Хм. Ну, могло быть и хуже, — изрёк Рео. Он одним глотком осушил бутылочку, отшвырнул её в сторону и отодвинулся от стены. Марта наблюдала за ним с тревожным интересом — и видела, как практически на глазах начала сглаживаться, исчезать с его лица безжизненная бледность.

На мгновение любопытство всё-таки подняло голову, преодолев страх и засевшее в груди тяжёлое чувство предательства.

— Стеклянные? Разве они не бьются? — спросила она первое, что пришло на ум.

— Лучше хранится. Стекло, в отличие от металла, с кровью не реагирует¹, — машинально ответил Рео. Он оглядывался по сторонам и, кажется, совершенно не обратил внимания на её явный интерес. — Это сейчас не важно. Лучше скажите — куда делся мальчишка?

Её как будто холодной водой окатили. Как она вообще могла подумать сейчас о чём-то настолько отвлечённом? Они всё ещё не выбрались и в опасности. А её брат…

Что ж, он всё ещё предатель.

— Убежал, — тихо произнесла Марта. — Пытался утащить меня с собой, кричал, что мне опасно оставаться здесь… но я всё равно осталась.

Она попыталась вспомнить что-то ещё, но безуспешно. Пережитый ужас не давал собраться с мыслями. Беспокойство за Рео мешало думать о чём-то ещё. В заброшенном здании не было часов, но прямо сейчас ей почти наяву слышалось зловещее тиканье.

Впрочем, следующая реплика Рео окончательно выбила её из колеи:

— И как же так вышло, что вы остались?

— В смысле? — Марта опешила. — Вырвалась, и всё. Не бросать же вас здесь, раненого и в одиночестве.

Серьёзно, за кого он её принимает, раз допустил даже вероятность такого исхода?

— Кажется, я неверно подобрал слова, — Рео пристально взглянул ей в глаза и, кажется, прочитал на её лице какое-то не слишком дружелюбное выражение. — Прошу меня простить… я имел в виду, что… разве вы не хотели найти Виктора больше всего на свете?

— Хотела, — медленно ответила Марта. — Пока не узнала, что он предал меня и всю нашу семью. Не хочу из-за него рисковать одним из немногих оставшихся близких.

Рео снова окинул её взглядом, и на это раз, несмотря на пятна грязи и крови, на его лице отчётливо читалось замешательство. Кажется, он что-то хотел ей сказать, но в последний момент передумал.

— Вот как, — кивнул он вместо этого и глубоко о чём-то задумался.

Марте хотелось закричать. Хотелось расспросить, как он себя чувствует, поделиться безумными рассказами Виктора, хотя бы обсудить, что им делать дальше, — но она молчала.

Потому что понимала: стоит открыть рот, и слёзы польются сами собой.

А им нельзя было терять ни минуты. Нужно было выбираться. До рассвета оставалось мало времени, полуразрушенное, заброшенное здание не дало бы защиты от солнечных лучей, и…

В конце концов, Марта не знала, сколько ещё продержится Рео на этих своих бутыльках.

Что будет, когда они закончатся, оставалось только догадываться. Но явно ничего хорошего.

— Он сказал, что это была серебряная пуля, — наконец не выдержала она, — и что я ничего не могу сделать и мне лучше уйти. А с вами, якобы, и так всё будет в порядке, но я вижу, что это неправда, и… если это серебро… разве тут нет противоречия?

Стоило заговорить об этом, и слова посыпались с губ, как крупа из разорванного мешка. Хорошо, что только образно: иначе господин детектив пересчитывал бы эти крупинки до рассвета.

— Он дурак и спешит с выводами, — Рео натянуто улыбнулся, явно пытаясь разрядить атмосферу. — Но в одном он прав. Со мной всё будет в порядке. И серебра в пуле, кстати, было довольно мало. Кое-кому следовало найти литейную мастерскую получше. Так что не переживайте.

Кого он этим пытался успокоить — её или себя самого? И господин детектив, и родной брат — все словно сговорились лгать ей в лицо, защищая от мнимых тревог и отдавая на откуп реальным.

— Я объясню, но позже, — Рео прикрыл глаза, откинувшись к стене. — Сейчас нужно понять, как отсюда выбраться. Желательно вдвоём и целыми.

С последним, кажется, уже как-то не задалось, едва не сказала Марта вслух, но предпочла благоразумно промолчать. Ей и без того было о чём подумать.

— В каком направлении он побежал? — наконец спросил Рео.

— Направо, к зарослям. Кажется, берег в другой стороне…

— Зато катакомбы — именно в той. Понятно. Парнишка решил уйти тем же путём, которым пришёл я. И, вероятно, до сих пор там бродит. Ещё одна причина не тащить вас под землю, помимо того, что там в принципе небезопасно.

Он вздохнул и снова о чём-то задумался. Марта прекрасно понимала его сомнения. Как ни посмотри, ситуация вырисовывалась совершенно тупиковая.

Остаться здесь — всё равно что подставляться под удар. Неизвестно, когда сюда вернутся её преследователи. Вполне возможно, с подкреплением. И это не говоря о том, что до рассвета осталось всего ничего.

Уйти в катакомбы — с большой вероятностью встретиться с Виктором, вооружённым и совершенно потерявшим рассудок. И даже если с мальчиком удастся справиться, никто не отменял подводные течения и риск обвалов. А в нынешнем состоянии Рео и себя-то вряд ли мог защитить — что уж говорить о ней.

А пересечь реку на лодке он не может. Тупик.

— Вот почему он так легко меня здесь оставил, — пробормотала Марта. — Посчитал, что я всё равно в ловушке.

— А вы быстро схватываете, — Рео слабо улыбнулся. — Технически, конечно, я мог бы отправить на лодке вас одну, а сам уйти через катакомбы, но…

— Я не хочу разделяться, — быстро сказала Марта. — И даже лодкой управлять не умею.

— А вот я когда-то умел, — задумчиво произнёс господин Рео Кантос куда-то в пустоту. — Но в любом случае, даже если я покажу вам, как грести, это всё равно бессмысленно. В одиночку и без опыта вы просто перевернётесь. А я даже вытащить вас не смогу.

Марта зажмурила глаза — до боли, до выступающих слёз. Хотелось выть, и причин для этого было предостаточно.

Виктор, которого она искала столько времени, оказался предателем и помог убить отца.

Рео помчался за ней на остров, только чтобы подставиться под пулю и оказаться в ловушке.

До рассвета, по её прикидкам, оставалось не больше часа.

И всё это — её вина. Всё из-за её проклятой беспечности и глупой убеждённости, что она, как Рео, способна влёгкую выпутаться из любой неприятности.

Стиснув зубы, Марта усилием воли запретила себе об этом думать. Нельзя, не время. Она не может тратить драгоценные минуты на что-то подобное. Как там говорят? Нужно думать о хорошем? Нет, не так. Толку от этого «хорошего», если они вот-вот проиграют?

Нужно искать возможности. Подсказки. Виктор говорил много чуши, но кое за что в его словах она зацепилась. Что-то важное. Что-то, что доказывало: её брат слышал их с Рео разговор тогда, в первую ночь их знакомства. И не просто слышал, а сделал выводы, пока непонятные ей самой.

Вот оно. Её наконец осенило.

— Ваша… неспособность пересекать текущую воду, — голос звучал предательски хрипло и одновременно с этим неестественно звонко, — какую природу она имеет?

— Разве это сейчас важно? Вот уж нашли время…

— Важно, — перебила Марта. Ей пришла в голову идея, совершенно безумная — но, впрочем, что им было терять? — Просто скажите. Это похоже на то, как вы не можете зайти в дом без разрешения, или нет?

— Не совсем понимаю, к чему вы клоните, но… — Рео задумался. — Я бы сказал, похоже. По крайней мере если судить по ощущению… барьера, внешнего и внутреннего.

Марта не стала уточнять, что это значит, хотя природное любопытство уже было готово взять верх над здравым смыслом. Она быстро изложила идею — и замерла в ожидании ответа.

— Хм, — кажется, Рео её гипотеза застала врасплох. — Не знаю. На моей памяти никто из знакомых мне вампиров не пробовал сделать нечто подобное… но они, вообще-то, и с людьми особенно не водятся.

Он потёр переносицу, словно собираясь с мыслями.

— Ладно, — наконец произнёс Рео. — Мы ничего не теряем. До берега не так далеко. В крайнем случае мы успеем вернуться сюда и соорудить хоть какое-то укрытие.

На последних словах он шевельнулся, собираясь подняться с пола, но вдруг дёрнулся и замер, словно от удара током. Рука рефлекторно потянулась к груди — туда, куда Марта старалась не смотреть с тех самых пор, как вырвалась из рук Виктора.

Он почти сразу же совладал с собой и, подняв голову, улыбнулся Марте, — но та успела заметить, как на мгновение исказилось болью его лицо.

— Не переживайте, — мягко произнёс Рео, тем же ровным голосом, что и всегда. — Правда. У вас и без того был слишком тяжёлый день, чтобы тревожиться ещё и из-за меня.

Он определённо недоговаривал. И о своём состоянии, и о безвыходности их положения. Но если раньше его собранность, пусть напускная, всегда её успокаивала, то теперь волшебство исчезло. Не было больше завесы, которая отделяла Марту от жестокой правды.

Хотя сейчас она была бы совсем не против обмануться.

Марта выдохнула сквозь стиснутые зубы и отвернулась к двери. За ней щерился камнями и голыми ветками пустынный остров. Однажды она придёт сюда снова — уже взрослой, уверенной в себе, и исследует все здешние руины.

Потому что они выберутся. Потому что должны.

Слёзы застилали взгляд, но идти не мешали.

¹ Подобный способ хранения крови в стеклянной таре применяли в эту эпоху и в нашем мире. Стекло выбрали именно по той причине, которую озвучил Рео. Правда, в реальности это было нужно в основном для переливаний.

Глава 27, в которой наступает рассвет

Сказать оказалось проще, чем сделать. Как и всегда. Не то чтобы Рео не оказывался в похожих ситуациях раньше… но в прошлые разы ему хотя бы не приходилось делать хорошую мину при плохой игре рядом с человеком.

Очень растерянным, очень напуганным человеком, которому только что разбил сердце близкий родственник. Чёрт возьми, он решительно не представлял, как Марте удавалось так хорошо держаться всё это время.

Казалось, внутри этой девочки у него на глазах пророс стальной стержень. Всего за какую-то пару недель. Не та судьба, которой он бы хотел для дочери господина Йозефа Кристофа — да и вообще для кого угодно.

Но сейчас он втайне был рад, что Марта идёт вперёд без слёз и лишних переживаний.

Конечно, ей это ещё аукнется. Как и ему — бездумное питьё крови, когда из тела ешё не убрали пулю с серебряной примесью. Не чистое серебро — иначе он бы так легко не отделался. Низкопробный, дешёвый серебряный сплав.

Или Виктору не хватало денег, или оружейник, кем бы он ни был, обвёл неопытного юнца вокруг пальца.

Точнее можно было бы сказать, взглянув на пулю. Но Рео был не настолько глуп, чтобы пытаться извлечь её до того, как они окажутся у Барко.

«Если окажетесь», — пищал в голове мерзкий голосочек, но Рео в очередной раз отогнал его прочь. Даже Марта не сдаётся — а он чем хуже?

По пути девушка сдержанно, сухо пересказывала ему подробности своего разговора с Виктором. Какой разительный контраст с их первой встрече, когда она из-за волнения не могла связать пары слов! Сейчас же Марта словно намеренно вырезала из информации всё лишнее, словно опытный хирург.

Он понимал, почему девушка так себя ведёт, и был ей искренне благодарен, — вот только эта благодарность перемешивалась с чувством вины.

Йозефу бы это всё не понравилось. Но Йозефа здесь уже не было.

Была одна вещь в её рассказе, которая насторожила Рео сильнее остальных. Даже сейчас, когда мысли путались, а боль мешала рассуждать, это не могло укрыться от его внимания.

— То есть, он в точности пересказал то, что я говорил вам тогда в подворотне?

— «Для Кристофов двери моего дома всегда открыты», — повторила Марта. — В тот раз я не придала особого значения, но… это ведь было приглашение, да?

И очень опрометчивое, мысленно закончил фразу Рео. Фактически оно открывало двери не только Марте, но и тем, кто вполне мог им навредить.

Судя по словам Виктора, так и вышло. Обычно гостю было не обязательно слышать приглашение лично, чтобы проникнуть внутрь, — но мальчишка услышал. И, скорее всего, не только он.

Подумать только: Марта узнала, что Виктор подслушивал их в подворотне, и даже не сорвалась по этому поводу.

— А что означает «закон гостеприимства»? — поинтересовалась она вдруг. Судя по всему, ей не хотелось ни на минуту оставаться в тишине.

Тишины вокруг, впрочем, не было. Уже начали чирикать первые утренние птицы. Шумели волны — река, которая уже поблёскивала в отдалении, билась о берег острова. Чавкала под ногами грязь, хрустели ветки.

Рео был готов обращать внимание на что угодно, лишь бы отвлечься от ситуации, в которой они с Мартой оказались.

От мыслей, что её идея может не сработать, а его собственная жизнь находится на волоске.

От понимания, что именно из-за него Марта не один уже раз оказывалась в опасности.

От осознания, что уцелевшие бутыльки с кровью уже опустели, а дорога до берега кажется необычайно, непривычно длинной.

Только когда девушка повторила вопрос, Рео понял, что, задумавшись, так ей и не ответил.

— Закон гостеприимства — это то, что одна юная госпожа прямо сейчас собирается безжалостно эксплуатировать.

Марта покосилась на него с укоризной. Вероятно, играть с ней в шарады сейчас не стоило, но Рео просто не смог удержаться.

— То, из-за чего работает вся эта история с приглашениями, — пояснил он, улыбнувшись. — Когда-то люди считали, что любое жильё сакрально. Недоступно тем, к кому его хозяин не проявит гостеприимство.

— А как вообще… появились эти правила?

Похоже, Марта тоже хотела отвлечься. Но знала бы она, каких усилий ему стоило сохранять привычно ровный тон, поддерживать беседу… да хотя бы просто двигаться.

Да, нужно было идти быстрее. Но одним лёгким движением руки «нужно» превращалось в «невозможно».

— Не знаю, — честно ответил Рео. Если кто и мог дать ответ на этот вопрос, то явно не он. Кто-то другой, живущий намного дольше, знающий намного больше, кто-то такой как…

Шарль.

Проклятье. Не стоило его вспоминать.

Даже дома, в тепле и безопасности, одно имя этого безумца каждый раз будило и вытаскивало наружу вещи, которые Рео предпочёл бы забыть. Вопросы, которые навсегда останутся без ответов. Что уж говорить о нынешней ситуации?

Голые деревья, холодный ветер, глушь. Не хватает только людей — озлобленных деревенских зевак с факелами. Треска огня, пожирающего стены, и чёрной фигуры, которая стремительно врывается в горящий дом через окно, — врывается, не спросив никакого приглашения.

Всего на мгновение он провалился в это воспоминание, как в не замеченную яму под ногами. И этого мгновения хватило, чтобы в следующий момент под спиной хрустнули обломанные ветки, а в лицо бросилось небо.

Таким непривычно светлым Рео его давно не видел.

— Рео.

Голос Марты звучал глухо, словно издалека. Или из-под толщи воды.

— У вас не осталось этих… бутылочек, правда?

Она снова смотрела на него сверху вниз, и лицо у неё было такое, словно она вот-вот заплачет. Или ему мерещилось? Перед глазами всё расплывалось — да, Виктор не врал о серебре, хотя и явно переоценил его количество.

Зашуршали юбки. Марта осторожно опустилась на колени рядом с ним.

— Я могу помочь.

— Не стоит… надорвёте ещё спину, чего доброго. Я вполне способен встать самостоятельно.

Хотя, если говорить честно, как раз в этом Рео совершенно не был уверен.

— Вы прекрасно знаете, что я не об этом, — вот теперь она определённо хмурилась. Казалось, будто все её веснушки пришли в движение, пустились в пляску на угловатом лице.

В прошлый раз он насчитал пятьдесят шесть, прежде чем сбился со счёта.

Коварные коричневые точки на коже Марты притянули внимание и в этот раз, и до Рео не сразу дошло, что именно она ему предлагает. А когда дошло — он едва не отшвырнул её в сторону.

— Даже не думайте. И я, по-моему, уже это вам говорил.

— Мало ли что вы там говорили, — неприятная звенящая нотка в её голосе отдавалась в голове тем самым ощущением, которое он смутно помнил из далёкой человеческой жизни. Чувством, которое бывает при сильном жаре или усталости, граничащей с изнеможением. — Вы издеваетесь над собой и надо мной заодно. Хватит.

Только этого сейчас не хватало.

Сделав усилие над собой, Рео всё-таки поднялся на ноги без её помощи — бесконечно долгим движением, которое, как казалось, заняло целую вечность.

— Пойдёмте, — он отвернулся от застывшей рыжеволосой фигурки и шагнул в сторону берега, оставив её слова без ответа.

Марта не сдвинулась с места.

— Не пойду! Вы сейчас здесь упадёте, мне придётся вас тащить, а потом настанет утро, и… — она прервалась, чтобы вдохнуть воздуха после пылкой тирады. — И что? Просто умрёте у меня на руках? Сами же говорили, что в этой истории слишком много смертей.

Подумав, она добавила аргумент, который из её уст звучал совершенно убийственно:

— Это непрофессионально.

— А я предупреждал, что ничем хорошим эта вылазка не закончится, — слабо усмехнулся Рео. — И ещё раз повторяю: я не умру так просто.

— Выпейте мою кровь, — перебила Марта. — Прямо сейчас. Прекратите паясничать! Мы оба знаем, что иначе вы никогда не доберётесь до берега.

Пока она говорила, стоя так близко, холодок медленно полз по спине, а померкшие было чувства обострялись до предела. И накатывала ненавистная жажда, желание впиться ей в шею и не останавливаться, пока от Марты не останется высушенная мумия.

Вот это действительно было бы непрофессионально.

— Марта, — с нажимом произнёс Рео, — мы теряем время на ваши капризы. Пререкаться некогда. Мы могли бы уже быть на берегу.

Он сам прекрасно знал, что это неправда. И её этим явно не убедил. Марта со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы, а затем решительным шагом подошла к ближайшему дереву и уселась под ним.

— Сначала вам придётся сдвинуть меня с места. Раз с вами, как вы уверяете, всё в порядке, это будет легко.

Она скрестила руки на груди и опёрлась спиной на корявый ствол, всем видом показывая, что по своей воле не встанет ни за что.

Похоже, Рео поспешил с выводами, когда решил, что эта чертовски долгая прогулка обойдётся без истерик и ссор. Правда, кто из них сейчас устраивает истерику, он и сам не смог бы ответить.

Он приблизился к ней и, перехватив за рукав, потянул на себя, но пальцы не слушались, а плотная шерсть дорожного костюма Марты продолжала выскальзывать из ладоней. Не удавалось даже заставить её приподняться — её, девушку, которая, по его памяти, весила не больше пушинки.

А потом Рео всё-таки потерял равновесие и рухнул в пожухлую траву рядом с ней.

Около минуты у него ушло, чтобы суметь встать хотя бы на колени. Марта сидела, не двигаясь, с поджатыми губами и заострившимся, будто окаменевшим лицом. Время утекало.

— Марта, — наконец глухо произнёс Рео, — прошу вас, перестаньте. Я ужасно не хочу этого делать.

Который уже раз за последние дни она невольно заставляла его говорить неудобную правду? Рео помолчал и добавил почти совсем неслышно:

— Потому что я не смогу вовремя остановиться.

Марта наконец пошевелилась — придвинулась ближе к нему, оказалась совсем рядом. Настолько близко, что он слышал её пульс и скорее ощущал, чем видел, как бьются венки под тонкой девичьей кожей.

— Я знаю, — так же тихо ответила она. — Я сама вас остановлю.

И протянула ему руку.

На мгновение Рео показалось, будто Йозеф Кристоф, знаменитый путешественник и великий мечтатель, на самом деле никогда не умирал.

Как ни отвратительно было это осознавать, Марта оказалась права. Выпитая кровь придала сил, ноги перестали быть свинцовыми, а боль в груди, хоть она никуда и не делась, стало легче выносить.

У неё даже оказался при себе чистый платочек, чтобы перевязать ранки. Свой Рео предлагать бы не стал: кто знает, какой дрянью он успел пропитаться за время прогулки по подземельям.

Теперь отставала уже она сама. Хоть девушка и храбрилась, говоря, что потеря крови ей ничего не стоит — тело не обмануть. Она явно наврала, сказав, что оттолкнула его раньше, чем почувствовала недомогание.

И упрямо продолжала это скрывать, прячась за фальшивой бодростью. Как там говорят — с кем поведёшься?

Какое-то время они шли, почти не разговаривая. Но Марте, как и её отцу, была ненавистна тишина — это Рео заметил уже давно.

Когда за ветвями показалась береговая линия, она всё-таки заговорила.

— Я не могу понять двух вещей, — произнесла Марта. — Первая — зачем Виктор назначил встречу у входа в катакомбы? Как ни смотрю, а это выглядит как подсказка для вас.

Нужно будет как-нибудь объяснить ей разницу между словами «подсказка» и «ловушка». В чём-в чём, а в последнем Виктор был и правда талантлив.

— А, — Рео поморщился, — это несложно. Карта катакомб врёт, а он знал, что мы её добыли. Как именно — не уверен. Но расчёт был на то, что пока я буду лазать по подземельям, вас уже переправят куда-то ещё.

Она глубоко вздохнула, и грязь под её ногами чавкнула сильнее обычного. Здесь, у реки, было сыро и холодно. Раньше Рео этого бы даже не заметил, но не сейчас, когда костюм ещё не высох после прогулки по катакомбам, а жизнь продолжала по капле покидать тело.

— Вторая вещь… — наконец продолжила Марта, убрав с лица растрепавшуюся прядь волос, — почему Виктор продолжал защищать этого наёмника? Не знаю, что у них там произошло с отцом, но к нам с братом это не имеет никакого отношения.

А вот это прозвучало даже забавно. Марта ведь спрашивала всерьёз, даже не осознавая, в каком положении находится сама. Рео подавил невольный смешок:

— Разве вы не можете ответить на этот вопрос сами?

И, поймав её возмущённый взгляд, пояснил:

— Вы с братом похожи сильнее, чем кажется. Оба объединились с сомнительными типами, которых отец подобрал в путешествии, и оба считаете, что выбор другого — неверный.

— Вы не сомнительный! — горячо заспорила Марта. — Даже не сравнивайте! Я бы сказала, вы… вы человечнее многих людей, с которыми я знакома.

— Я бы так не сказал, — пожал плечами Рео, втайне надеясь, что она не заметит его неожиданного смущения. — Вы многого не знаете. И обо мне, и тем более о… Сифе, или как Виктор там его назвал?

Она замолчала и вдруг вырвалась вперёд, почти переходя на бег. Берег был уже совсем близко — стоило пробежать всего ничего, и можно было дотронуться носком ботинка до линии прибоя.

В отличие от остальной береговой линии острова, это место было пологим и покрытым песком. На контрасте с подлеском, где ноги то и дело норовили увязнуть в грязи, оно казалось практически райской лагуной.

Может быть, однажды люди решат свои разногласия по поводу Аклуна, и эта небольшая бухта станет городским пляжем. Но когда это случится и случится ли — оставалось только гадать.

Сейчас мысли Рео занимал более животрепещущий вопрос.

— Ну что ж, — он пожал плечами, оглядывая пейзаж, насколько это позволяло помутнившееся зрение. — Можно сказать, мы на месте.

Это была невероятно длинная ночь. И она ещё не закончилась — им предстояло как-то добраться до дома.

Лодка была всё там же — уткнувшись носом в песок, она ждала владельцев, которые давно покинули остров другой дорогой. Марта вскочила в неё так проворно, словно только что не потеряла заметное количество крови, и обернулась к Рео.

— Садитесь в лодку, — улыбнулась Марта и протянула ему руку. Она была ещё бледнее обычного, но парадоксальным образом только сейчас казалась по-настоящему живой. — Я приглашаю!

Хоть Рео и согласился с её идеей там, в заброшенном здании в сердце острова, до конца он в неё не поверил. Слишком уж простым — и потому слишком абсурдным — казался ответ. Он не верил, и когда забирался в лодку, и когда Марта, насупившись, отталкивалась от песка веслом.

И даже когда вода плеснула под днищем лодки, та качнулась, и берег Аклуна начал отдаляться, уходить назад, — даже после этого он не сразу осознал, что произошло.

Рео всё ещё в изумлении разглядывал полоску воды между собой и островом, которая становилась всё шире, когда Марта вдруг толкнула его в бок.

— Может, поможете? Тяжеловато одной грести.

— А! Простите, — очнулся он и поспешил перехватить у неё весло. — Но… чёрт возьми, как?

— Как-как, берёте весло и гребёте, — фыркнула Марта. — Разве не говорили, что умеете? Или решили проверить, точно ли я перевернусь в одиночку?

— Вы понимаете, о чём я говорю, — вздохнул Рео устало. У него не было совершенно никакого желания начинать их обычную пикировку. — Как вы до этого додумались?

Марта просияла и улыбнулась ещё шире.

— Благодаря Виктору.

Рео едва не выронил весло.

— Он-то откуда мог об этом знать?

— А он и не знал. Просто, когда он сказал о законе гостеприимства, я вдруг подумала… ну, что запреты снимаются доброй волей. И если это работает с чем-то одним — почему бы не сработать и с другим?

Как же до смешного просто это звучало. Настолько, что поражало до глубины души. Оставалось только гадать, почему до такого очевидного решения за столько лет не додумался ни он сам, ни другие вампиры.

Или, может, кое-кто всё же додумался?

Нет, повторять ту же ошибку второй раз за ночь он не собирался. Пока что не стоило вспоминать ни о чём, кроме того, что происходило здесь и сейчас.

— Вы просто умница, — искренне сказал Рео. Он положил весло на борта лодки и опустил ладони Марте на плечи. — Йозеф вырастил замечательную дочь.

Она смутилась и отвернулась. Лодка качнулась от её движения, едва не зачерпнув ледяной воды через борт, но быстро выровнялась.

— Да что во мне замечательного-то?.. — буркнула Марта, с опаской поглядывая на волны.

— Много что. Уж точно больше, чем во мне, — Рео улыбнулся. Ветер казался ужасающе холодным и, казалось, продувал мокрую одежду насквозь, в груди всё ещё пульсировала боль, но на душе впервые за этот вечер стало спокойно.

Без особых причин — обстоятельства как раз требовали обратного.

Девушка недоумевающе воззрилась на него, а Рео, продолжая улыбаться, пояснил:

— Вы сейчас рассказываете, как додумались до такой блестящей идеи. Хотя больше всего наверняка хотите упасть куда-то и заплакать. А я слушаю вас и думаю только о том, какой же нынче красивый рассвет.

Марта с тревогой обернулась к востоку, где уже светилось, быстро окрашиваясь в красный, небо.

На фоне бледных облаков волосы девушки выглядели огненными и сияющими, как само солнце.

Глава 28, в которой Марта впервые сталкивается с господином Барко Грофом

Лодка мягко уткнулась носом в илистый, грязный берег. Впрочем, Марте было не до того, чтобы сейчас переживать об испачканном платье или промокших ботинках. Утопив ноги в прибрежной тине, она вылетела из лодки, едва та замедлила ход.

Неумолимо светлеющее небо пугало её, кажется, сильнее, чем господина Рео Кантоса. Он вообще вёл себя странно: то говорил какую-то чушь, то, как сейчас, совершенно не беспокоился о наступающем рассвете.

Куда теперь? Машина виднелась поодаль чёрным силуэтом, но одного взгляда на Рео хватало, чтобы понять: садиться за руль ему определённо не стоит. А пока они будут добираться пешком, окончательно рассветёт.

Она затравленно озиралась, когда господин детектив, выбравшийся из лодки вслед за ней, нарушил молчание:

— Ну что, Марта, — краем глаза она увидела, как он метнул на неё странный, почти озорной взгляд, — сейчас мы с вами будем очень быстро бежать!

Звучало так, словно у него был какой-то план. Марта решила: если кого об этом и спрашивать, то самого Рео.

— У вас есть какие-то идеи, куда… — начала она, но не успела договорить. Потому что господин детектив молча перехватил её за руку и потащил куда-то в сторону. Там, в отдалении, уже можно было рассмотреть невысокие, покосившиеся ряды домиков.

Дорога вела к юго-западной окраине Крейста. Вот только… городская больница, откуда они пришли, находилась совершенно в другой стороне.

Похоже, солнечный свет мешал Рео видеть как следует. Он то и дело спотыкался, а когда они почти достигли границы города, чуть не пропустил поворот. Марта невольно следовала за ним, ускоряясь с каждым мгновением, переходя на бег. В душе нарастала немая паника. Что он задумал? Они никогда не успеют вовремя!

Но, кажется, господин детектив знал, что делает. Ей оставалось только снова ему довериться.

Казалось, Марта не бегала так быстро никогда в жизни. Особенно в таком состоянии, когда ноги подкашивались от слабости, а живот сводило голодом. И только спать совсем не хотелось — чувство опасности заставляло забыть об усталости.

Улица понемногу светлела. Вокруг них обоих разносился непередаваемый аромат болота. Хорошо, что по пути им не встретилось прохожих.

Едва они поравнялись с рядом домиков, Рео резко свернул в незнакомый переулок, увлекая Марту за собой. Налево, направо — она моментально потеряла чувство направления. А вот господину детективу маршрут был явно хорошо знаком. Он лавировал между узкими улочками так, словно при желании мог пройти здесь с закрытыми глазами.

Забег закончился так же быстро, как начался. Когда они наконец остановились, всё, о чём могла думать Марта, — как бы вдохнуть в лёгкие побольше воздуха. А Рео, казалось, совершенно не обращал на это внимания. Не оборачиваясь к ней, он забарабанил кулаками в неприметную дверь.

— Открывай! Барко, открывай, кому говорят!

Марта даже не сразу узнала его голос. Всегда мягкий, сейчас он был хриплым и режущим слух. Так разговаривала бы ворона, обратись она вдруг человеком.

Всё вокруг казалось незнакомым, непривычным. Сюда, в переулок, солнце ещё толком не проникло — Марту окружали равнодушные кирпичные стены примыкающих друг к другу двухэтажных домов, в один из которых сейчас так настойчиво ломился Рео.

Ей уже начало казаться, что его усилия тщетны, и дома попросту никого нет, когда тяжёлая чёрная створка со скрипом отворилась внутрь. Рео, замахнувшийся для очередного удара в дверь, по инерции подался вперёд — и практически упал в открывшийся проход.

Марта зябко передёрнула плечами и последовала за ним. Но стоило сделать шаг — и внезапный озноб заставил её остановиться. Казалось, впереди вдруг возникла невидимая преграда, которую человеку не по силам преодолеть.

После сегодняшнего разговора ей не составило труда понять, что это значит.

Едва Марта успела подумать, что так и останется обивать порог на весь день, когда из темноты дома её позвал раскатистый голос:

— Ты тоже заходи. Давай-давай, быстрее, — и наваждение исчезло без следа. Перед ней был обычный дверной проём, старый, тёмный и прохладный. И без всяких сомнений открытый — во всех смыслах.

Вот, значит, что Рео имел в виду под «ощущением барьера, внешнего и внутреннего». Ещё один вопрос получил ответ, ещё одна загадка оказалась разгаданной.

Как всегда — совершенно не в тех обстоятельствах, которые она бы предпочла.

Стоило перешагнуть порог, как дверь с грохотом захлопнулась за спиной, оставляя Марту в кромешной темноте. В коридоре, который она мельком успела рассмотреть, не было окон и не горел свет. Ведущие в комнаты двери, по-видимому, были закрыты.

И всё-таки здесь кто-то был, кроме них с Рео. Тот, кто открыл им. Марта практически кожей ощущала чьё-то монументальное присутствие.

— Та-а-ак, — протянул в темноте густой бас. — И что это тут у нас? Кто-то опять шастает средь бела дня? Ещё и не один?

Невидимый в темноте Рео пробурчал что-то нечленораздельное, но обладатель баса, кажется, услышал. Он хохотнул и отошёл в сторону — послышались звуки шагов. Что-то щёлкнуло, и под потолком загорелась тусклая электрическая лампочка.

Марта моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Она стояла посреди узкого коридора, и прямо перед ней простирался ряд плотно закрытых межкомнатных дверей. Рео сидел рядом на полу — стоило ей взглянуть, как он мигом отвернулся и закрыл лицо рукой.

— Не смотрите. Испугаетесь ещё, чего доброго.

На горьком опыте Марта знала, что к таким просьбам стоит прислушиваться. Она послушно отвела взгляд, переключившись на третьего участника этой странной сцены. Тот стоял в другом конце коридора, прислонившись спиной к стене, и не без интереса разглядывал их с Рео.

При одном взгляде на незнакомца Марте вдруг стало невыносимо тесно в душном коридоре. Казалось, он занимает собой всё пространство. Высокий, широкоплечий, мужчина практически касался затылком притолоки ближайшей двери. Вьющиеся чёрные волосы до плеч и аккуратно стриженая борода только дополняли впечатление.

Тем не менее, когда владелец дома сдвинулся с места, его движения оказались плавными и изящными, как у кошки.

Марта уже видела такую манеру двигаться. Даже не будь инцидента с дверью, она с первого взгляда с уверенностью сказала бы: этот гигант — вампир. Выходит, вот он какой, господин Барко Гроф, о котором она столько слышала, но никогда не встречала вживую?

— И что ты скажешь в своё оправдание на сей раз? — тем временем грозно вопросил тот, подходя к Рео. А затем нагнулся и одной рукой, как игрушку, поднял его на ноги.

У Марты по спине бежали мурашки. Она попятилась к закрытой двери и попыталась максимально слиться с её полотном.

— Скажу, что ты, как всегда, нашёл лучшее время читать нотации, — огрызнулся в ответ Рео. Угрожающий вид хозяина дома как будто совсем его не трогал. Марта впервые слышала, чтобы господин детектив разговаривал с кем-то настолько фамильярно.

Богатырь фыркнул и отпустил его ворот. Тот опасно качнулся и поспешил прислониться к стене, окрашенной мутной желтоватой краской.

— А она? Сколько лет назад ты сказал, что…

— Ещё раз — нашёл время, — с нажимом повторил Рео и демонстративно отвернулся. На мгновение он пересёкся взглядом с Мартой, и та невольно вздрогнула — сейчас, когда он не заслонялся от неё рукой, зрелище действительно открывалось жутковатое.

Она и представить не могла, что кожа и даже белки глаз могут выглядеть так. Серо-синие, словно сваренное вкрутую яйцо.

На мгновение повисла тишина, а потом Марта вдруг поняла, что взгляды обоих вампиров в комнате сейчас устремлены на неё.

— Я… — попыталась она развеять неловкое молчание. — С Рео…

— О, чёрт. И я ещё тебя за манеры ругаю, — словно очнулся господин детектив. — Барко, познакомься, это госпожа Марта Кристоф, моя теперешняя клиентка. Марта, это господин Барко Гроф, мой…

— Марта Кристоф? — с интересом перебил его господин Гроф. — Та самая дочка твоего знакомого чудака? Та, с которой ты меня так и не удосужился познакомить, хотя прятал её в моей больнице?

— Именно, — лаконично ответил Рео. — И прежде чем ты спросишь — нет, вернуться раньше бы не получилось.

Барко шумно вздохнул и потёр лоб огромной, как лопата, ладонью.

— Как всегда. Ты пытаешься что-то узнать, а потом я вытаскиваю тебя из неприятностей. Так, девочка, — он вдруг обернулся к Марте, — сколько времени этот бестолковый господин провёл под солнцем?

В его голосе, гулком, как труба, слышалась холодная деловитость профессионала. Несмотря на оторопь, слова слетели с губ неожиданно легко:

— Минут… десять? — по правде говоря, она не считала. Казалось, что солнце встаёт с ужасной скоростью, и одновременно с этим — что каждая секунда длится вечность. — Но до этого было ещё много всего.

— Это, например, чего? — изогнул широкую бровь Барко. — И почему от вас пахнет так, что прозекторская бы обзавидовалась?

Марта покосилась на Рео. Стоит ли об этом рассказывать? Но тот, казалось, не замечал её вовсе. Он прикрыл глаза, всё ещё стоя у стены, и как будто задремал.

Нет уж. Даже если бы он был против — не могла она о таком молчать! Разве не потому Рео пришёл именно сюда, что от господина Грофа можно было ожидать помощи?

— Сперва катакомбы, — осторожно начала она. — Не знаю, сколько он там пробыл, я сама туда не спускалась. Но, думаю, самое меньшее пару часов.

Барко присвистнул.

— Те самые? Ну надо же. И это всё? Судя по тому, что я вижу, тут явно не обошлось без серебра.

— Не всё, — у Марты комок подступил к горлу, стоило вспомнить то, что произошло на острове. — Ещё серебряная пуля…

Последние её слова произвели эффект разорвавшегося пушечного ядра. Господин Гроф изменился в лице так резко, что Марте показалось, будто сейчас он вцепится ей в горло.

— И этот олух ещё молчит! — рявкнул Барко, круто разворачиваясь в узком коридоре. — Так, милая. Посиди пока вон в той комнате. Мне нужно кое с чем разобраться.

Он махнул в сторону одной из ряда совершенно одинаковых дверей, схватил Рео за руку и как ребёнка потащил за собой по коридору. Тот и не думал сопротивляться. На Марту никто из них даже не взглянул.

Когда эти двое скрылись в каком-то из помещений, она осталась предоставлена сама себе.

За дверью, на которую указал Барко, оказалась скромная, небольших размеров комната. Что-то вроде гостиной, только уж очень маленькой и тесной. Особенно на фоне самого господина Грофа, напоминающего гору.

Марта осторожно присела на круглый пуф у стены. Диван в комнате тоже присутствовал, но приземляться на него она не рискнула: всю поверхность покрывали какие-то тряпки, сумки, бумаги и бог весть что ещё. Пожалуй, по части умения превращать свой дом в лавку старьёвщика Рео было у кого поучиться.

В голове творился полный бедлам — под стать обстановке. Тревога постепенно уходила, сменяясь запоздалой усталостью. Чёрным омутом, в котором хаотично плавали, иногда выныривая на поверхность, разрозненные мысли.

Виктор. Её любимый младший брат, которого она стремилась защитить, даже когда ей к виску приставили дуло пистолета. Предатель, который помог убить отца.

Закон гостеприимства. «Для Кристофов двери моего дома…». Госпожа Лени, говорящая о трубочисте. Незнакомец-поджигатель под видом нотариуса. Тряска в машине…

Запах тины и смерти. Серебро. Рассвет.

— А теперь просыпайся, — зычно сказал кто-то за пределами омута, и Марта вынырнула на поверхность, барахтаясь и глотая ртом воздух.

Когда она успела задремать? Что ей снилось? Казалось, будто разрозненный набор букв перед глазами вот-вот был готов собраться в слово — но почему-то никак не складывался.

— Рео мне всё рассказал, — без обиняков заявил господин Барко Гроф, нависающий над ней гигантской чёрной тенью. — Ну и приключение у вас было, малышка. Знай я заранее — не отпустил бы туда ни его, ни тебя.

Марта хлопала глазами, всё ещё приходя в себя. Точно. Этот пугающий господин, вызывающий желание сжаться в комок, — на самом деле друг. А она в безопасности. Пока что.

— Как ты себя чувствуешь?

— Н-нормально, — пролепетала Марта, стараясь не поднимать взгляд. Почему-то ей было странно и неловко. То ли из-за того, как испугалась его вначале… то ли из-за того, что всё произошедшее, хоть и отчасти, было её виной.

— Маленькая партизанка, — фыркнул Барко, отстраняясь. — Не нужно врать, я не кусаюсь. Уж извини за неуместный каламбур.

Поначалу Марта не поняла, что он имеет в виду. А когда сознание всё-таки прояснилось — невольно рассмеялась, смехом скорее истерическим, чем весёлым. Тем самым, что, если не остановится вовремя, превратится в рыдания.

Господин Гроф не мешал. Сощурившись, он внимательно разглядывал Марту: её грязный дорожный костюм, её закатанный правый рукав… и то, что скрывалось под ним.

Она совсем забыла об этом, а теперь скрывать что-то было уже поздно.

— Помнится, — медленно произнёс он, оглядывая ранки на её руке, — кое-кто мне говорил, что он, дескать, ни в жизнь и никогда… ну-ну. Подожди-ка минутку.

Марта даже возразить не успела. Словно из ниоткуда в руках Барко появилась аптечка — она запоздало сообразила, что та всё время была здесь, скрытая под слоем барахла на диване.

— Протяни руку, — эту холодную деловитость в его голосе она уже слышала не ранее чем сегодня. — Поначалу может щипать, но ты потерпи немного, скоро пройдёт.

Марта покачала головой. Не из-за этого у неё сейчас сердце было не на месте.

— А… Рео? — всё-таки отважилась спросить она. — Как он?

— Как всегда — ворчит и ругается, — Барко улыбнулся и поднял к ней голову. — Уж извини, но если бы ему угрожала опасность, я бы сейчас с тобой лясы не точил.

Руку пронзило внезапной болью, и Марта невольно вздрогнула. Она совсем не заметила, когда господин Гроф успел нанести на ранки какое-то резко пахнущее снадобье. Подавив вскрик, она лишь тихонько зашипела сквозь зубы.

— Почему… тогда… он так выглядел? — наконец смогла выдавить Марта, когда вспышка боли начала утихать.

Барко снова взглянул на неё и вдруг рассмеялся.

— Вы посмотрите, какая умница! Вчера из люльки вылезла, а уже о других волнуется больше, чем о себе, — и так же резко посерьёзнел, стоило Марте открыть рот. — Завязывай с этим. Дурная привычка.

Вот теперь она окончательно растерялась. Только что ей казалось, будто Барко выбросит её на улицу, если узнает, что произошедшее — её вина. А теперь… Марта не знала, что и думать.

Господин Гроф снова смерил её цепким, внимательным взглядом. В этом он был похож на Рео: Марте казалось, что Барко видит её насквозь, со всеми сомнениями и тревогами.

Что он в ней рассмотрел, она так и не узнала. Но снизойти до объяснений всё-таки решил.

— Давай зайду издалека? — предложил Барко и начал говорить, не дожидаясь её ответа. — Видишь ли, вампиры по своей сути — не вполне живые. Если вампир не пьёт кровь или, например, засыпает, он становится всё больше похожим на мертвеца. У него не бьётся сердце. Он не двигается. Не дышит. Ты это уже знаешь, да?

Да, это Марта помнила. Наблюдения за спящим Рео в подвальной комнате были всё ещё свежи в памяти. Барко тем временем продолжал:

— Если же вампир выпьет крови — всё иначе. Мы начинаем быстрее двигаться, быстрее мыслить, исцеляться… можно сказать, в наших телах запускаются все важные процессы. И обычно это хорошо. Но с большой оговоркой — не тогда, когда в дело вступает серебро.

Он так складно рассказывал, что Марта чуть снова не задремала, убаюканная этим гулким голосом. Но последние слова заставили её проснуться.

Она всё-таки сделала хуже? Нет, погодите, а был ли у неё выбор? Почему тогда Рео её не остановил? Смятение снова накрывало с головой, вываливало на неё множество вопросов, на которых не было ответа.

— Отставить панику, — флегматично прервал её Барко. — Ты всё сделала правильно, иначе вы бы с того чёртового острова вовек не выбрались.

Он обладал удивительной способностью на лету останавливать все её сомнения. Ещё одно невидимое с первого взгляда сходство с Рео.

Вот, значит, как это выглядит — когда кто-то дружит десятилетиями?

— Ты видела когда-то людей, которые всю жизнь проработали на серебряных рудниках? — вдруг поинтересовался господин Барко Гроф. — Не отвечай, я знаю, что не видела. Так вот, они выглядят примерно так, как наш общий друг сегодня утром. И тоже, кстати, ничерта не видят. Из-за накопления серебра в теле. Только у них это занимает годы, а у нас счёт идёт на часы и минуты.

Марта погрузилась в слух. Господин Гроф рассказывал дальше — о том, что процесс можно обратить, но лишь до определённого момента. Что питьё крови способно ускорить распространение серебра по телу. Что тем не менее иногда без него не обойтись. Прямо как сегодня.

Он продолжал и продолжал говорить, и теперь его голос уже откровенно убаюкивал Марту, поневоле заставлял расслабиться. Главное она поняла сразу: опасность уже позади.

Они добрались вовремя. Её идея была верной. Всё уже хорошо.

— Ладно, малышка, — Марта совсем не заметила, когда Барко перестал объяснять и поднялся перед ней в полный рост, — это всё, конечно, прекрасно, но тебе нужно отдохнуть. Как и всем в этом доме, кстати говоря. Извини, еды не предлагаю — в отличие от Рео, у меня нет глупой привычки переводить продукты почём зря.

Марта рассеянно улыбнулась. Да, ей ужасно хотелось есть, но сейчас она была готова пережить и голод, и усталость. Напряжение наконец-то отпустило, а разум заволакивало туманом.

— Даже удивительно… — пробормотала она сквозь этот туман. — Рео пришёл сюда, как будто знал, что вы не спите…

— Ну разумеется, — Марта даже не увидела, а скорее услышала улыбку в его голосе. — Линда из-за этого ворчит, но я часто засиживаюсь до рассвета. Особенно в ночи, когда моего близкого друга носит невесть где — слишком хорошо знаю, чем это обычно заканчивается.

Незнакомое имя привлекло её внимание и даже слегка разбудило. Потянувшись, Марта поднялась с пуфика — уставшие ноги тут же заныли. И даже стоя в полный рост, она была вынуждена запрокинуть голову, чтобы взглянуть в лицо своему собеседнику.

— Линда?.. — по поводу Рео она, в целом, была полностью согласна с Барко. Хотя внутри невольно шевельнулся комочек позабытого чувства вины: всё-таки это была её, а не его идея!

— А, ты, возможно, с ней сталкивалась. Она работает медицинской сестрой в той же больнице, что я. — Господин Барко Гроф изогнул бровь и заговорщически добавил. — Злые языки зовут её моей любовницей, но вообще-то она моя дочь.

— Дочь?! — вот теперь Марта окончательно лишилась дара речи. — Но Рео говорил, что вампиры не могут…

— Мне страшно даже представлять, при каких обстоятельствах у вас мог случиться об этом разговор, — рассмеялся Барко. — Всё так, но многие из нас называют детьми тех, кого обратили. В этом смысле мы с Рео, можно сказать, почти братья.

— Вас тоже сделал вампиром этот… Шарль? — вспомнила Марта. Барко в ответ изумлённо округлил глаза. А ведь минуту назад казалось, что его не способно удивить ничто на свете.

— Он тебе и о Шарле рассказал?! То ли у него язык без костей — ещё сильнее, чем я думал — то ли он тебе, малышка, очень доверяет.

— Он мало что говорил, — Марта задумалась. — Только о том, что Шарль — мерзавец.

— И он в целом прав, — кивнул Барко. — Но, чтобы ты понимала. Я тоже его недолюбливаю, но вот Рео — для него одно имя Шарля всё равно что огонь или серебро. С кем попало он о нём говорить не будет.

Марта невольно вспомнила, как по глупости сравнила поведение Шарля с самим Рео, когда тот вытащил её из огня. Она тогда совершенно ничего не знала — но чувство, будто те слова были ужасной ошибкой, от того не исчезло.

— Что же такое… между ними произошло? Вы знаете?

— Знаю. Но если Рео тебе не говорил, то и я не буду. Захочет — сам скажет… хотя я бы на это не рассчитывал.

Марта не стала уточнять, почему. Она всё ещё помнила, как чуть не ударилась головой об лобовое стекло машины, стоило ей неосторожно упомянуть Шарля в беседе с Рео.

И всё-таки — как же странно. Барко говорил о господине детективе как о непутёвом младшем родственнике, бесшабашном, вечно ввязывающемся в неприятности.

Совсем не так, как воспринимала Рео сама Марта.

— Знаете, — невпопад произнесла она, — мы с вами как будто говорим о разных людях. Рео, которого я знаю, всегда такой… уверенный и надёжный.

Барко фыркнул, как будто она сказала что-то невероятно смешное.

— Он-то? Надёжный? Не заблуждайся, милая. Он просто не хочет выглядеть плохо в твоих глазах. Всё потому, что у этого осла чувство собственного достоинства размером с гору.

Он пригнулся к ней и, не прекращая улыбаться, заговорщическим тоном прошептал:

— На голову выше его самого, я бы сказал.

Марта прыснула. И правда, рядом с огромным Барко тот смотрелся почти ребёнком — она заметила это, ещё когда они стояли друг рядом с другом в коридоре. Неудивительно, что с высоты роста господина Грофа и сам Рео воспринимался как шебутное дитя.

Или нет?

— А он ведь говорил, — вспомнила она, — что в его времена люди были ниже, и он вполне среднего роста. А вовсе не…

Барко от души расхохотался, перебивая её. Марта ошарашенно замолчала — казалось, что от его смеха дребезжат невидимые стёкла в наглухо занавешенном окне.

— Милочка, — наконец произнёс он, отсмеявшись, — посмотри на меня. Внимательно. А ведь я старше его на добрых полвека. Ну что, сильно похоже?

Марта открыла рот — и тут же снова закрыла.

— Ну, я… — мысли совершенно смешались, не давая сформулировать фразу. — В смысле… не будет же он вот так намеренно меня обманывать. Нет?

— Не будет, — ослепительно улыбнулся господин Барко Гроф, — если это что-то серьёзное. А в таких вопросах — ещё как будет.

И лукаво добавил:

— Ты ещё не заметила? Рео у нас недотрога из недотрог, да к тому же упрям, как скотина. Я это говорю, а я знаю его дольше, чем ты на свете живёшь.

Марта фыркнула, подавляя смешок. Рядом с Барко совершенно невозможно было надолго оставаться серьёзной.

— Сплетничаете? — донеслось от двери, и мгновение спустя на пороге появился Рео. Испачканный речной грязью, прошитый пулей костюм на нём сменила простая рубашка, судя по всему из гардероба Барко — на Рео она висела как балахон.

В руках он держал бокал с тёмно-красной жидкостью — теперь господину детективу было совершенно незачем скрывать от неё подобные вещи.

— О, лёгок на помине, — господин Барко Гроф рассмеялся и шагнул к Рео. — Как самочувствие?

— Ужасно. Я снова был вынужден наблюдать полное отсутствие у тебя чувства стиля.

Барко снова фыркнул, обернулся к Марте и подмигнул.

— Не всем же быть настолько изысканными, чтобы даже грязь обтирать бархатом и шёлком.

Кажется, она начинала понимать, почему Рео постоянно был на взводе после общения с господином Грофом.

И всё-таки Марте было легко на душе. Всего несколько часов назад она сомневалась, доживут ли они оба до рассвета. А теперь и она, и Рео сидят в тёплой комнате и перебрасываются колкими репликами с господином Барко Грофом.

Который, вопреки внешней грозности, оказался совершенно не страшным и даже приятным.

— Ну правда, Рео, — проговорил Барко, словно отвечая на её мысли. — Скольких проблем в твоей жизни можно было бы избежать, если бы ты сначала думал, а потом делал, а не наоборот.

— Скажи это Марте. Это была её идея. И если говорить откровенно, юные девицы — самые невыносимые создания на свете, — изрёк Рео, вглядываясь сквозь бокал в отблески света лампы на стене.

Марта хихикнула. Ну конечно, он бы и перед страхом смерти не признался, что в глубине души полностью согласен с Барко. А самой ей нет смысла обижаться.

— Вот как? Тогда у тебя появился конкурент, — с усмешкой откликнулся Барко.

Марта улыбнулась и покинула комнату. Злые, язвительные реплики больше не могли её обмануть. Эти двое разговаривали на собственном, одним им понятном языке, который доступен лишь тем, кто дружит очень долго и очень тепло.

Раньше и у неё были те, с кем она могла общаться в похожей манере.

Но сейчас — сейчас она уже ни в чём не была уверена.

Глава 29, в которой больницу посещает неожиданный визитёр

— Барко, я могу позаимствовать твою кухню? Ты не против?

— Я? Совершенно нет. А вот Линда тебя сожрёт, — господин Барко Гроф прошествовал мимо, как огромная каменная горгулья. — Если узнает. А она узнает, даже не надейся.

Рео развёл руками: нет, мол, так нет.

Последние сутки прошли откровенно паршиво. Мало того что зрение никак не хотело приходить в норму, а двигаться приходилось медленнее обычного, чтобы не бередить рану, — так ещё и Барко, похоже, решил выполнить годовую норму по уровню сварливости.

Линда, очень тихая, совершенно незаметная женщина, совершенно не выглядела так, словно может кого-то сожрать. Впрочем, Рео хватало жизненного опыта, чтобы не судить по внешности.

Виктор, помнится, при первой их встрече выглядел как несчастный маленький ангелочек с рыжими кудряшками. И что вышло в итоге?

И тем не менее у Рео руки чесались сделать хоть что-нибудь. Хотя бы чтобы не видеть безжизненный взгляд Марты, на которую, похоже, запоздало свалилось осознание произошедшего.

Даже если бы он назвал ей имя преступника прямо сейчас — она, чего доброго, не стала бы слушать.

Они почти не разговаривали с того момента, как Барко развёл их по разным комнатам. День наступил и закончился, а Рео всё ещё не знал, как теперь смотреть ей в глаза.

Кажется, он ещё и успел наговорить каких-то глупостей. А она наверняка истолковала их превратно — иначе в жизни не бывает.

Едва село солнце, Рео намеревался было вернуться в больницу — а лучше в собственный дом, где остался целым как минимум подвал — но Барко одним недобрым взглядом заставил его передумать.

— Только попробуй. Снова попадёшь в какие-то неприятности, а ты ещё от этих не отошёл.

Главная из нынешних неприятностей, впрочем, прямо сейчас находилась с Рео в одном здании. Тихо, как привидение, Марта ходила из комнаты в комнату, то берясь за случайные книги, то рассматривая безделушки, которых здесь было немерено.

Похоже, она тоже не знала, чем себя занять, чтобы отвлечься.

Втайне Рео надеялся, что ещё немного — и Марта ляжет спать, как любой нормальный человек после захода солнца. Не тут-то было! Когда короткая стрелка часов в гостиной достигла двойки, а девушка всё ещё бодрствовала, он наконец-то вспомнил: она уже несколько суток как совершенно не спала по ночам.

Всего пару дней назад Рео решил бы, что это невероятно удобно. Никому из них не нужно ждать, пока второй проснётся, чтобы обменяться важной информацией.

Но сейчас бессонные ночи Марты превращались в проблему. А ведь вдобавок как-то придётся рассказать ей, что запутанная история убийства её отца практически разрешилась.

И это была ещё одна причина, по которой ему безумно хотелось хотя бы ненадолго отвлечься. Готовка подходила для этого лучше всего.

После отъезда Барко на смену в больницу Рео, промаявшись около часа, решил узнать напрямую. Линда сегодня оставалась дома. Почему бы не спросить о кухне у неё самой?

Домик господина Грофа был низеньким и тесным. С первого взгляда — совсем неприглядным. Но стоило копнуть глубже, и становилось видно: он представлял собой скорее фортификационное сооружение, чем простое жильё. Барко, как и сам Рео, считал лучшей защитой ту, которую не видно невооружённым взглядом.

Иными словами, в его доме сам чёрт ногу бы сломил.

Потерять и Линду, и Марту из виду не составило труда. А вот найти — заметно сложнее. Когда, прогуливаясь по коридорам, Рео услышал голоса, стало ясно: две дамы отыскали друг друга раньше, чем он их.

По счастливому совпадению, беседовали они как раз на кухне. Рео помедлил, решив пока постоять снаружи и не прерывать разговор. Да и интересно было, о чём они там общаются.

— Человеческой еды? — женский голос, сухой и бесцветный, определённо не принадлежал Марте. — Прошу прощения. В этом доме мало кто вспоминает о подобных вещах. Сейчас что-нибудь придумаю.

Господин Рео Кантос мысленно выругался. Это ж надо было умудриться — забыть, что Марте необходимо питаться! Нормальной едой, а не кровью, склянки с которой в этой доме можно было найти на каждом шагу.

— Не извиняйтесь, — заспорил второй голос. Это уже была Марта: её бы он ни с кем не спутал. — Я ведь так внезапно нагрянула. Откуда вы могли знать?

Ведомый любопытством, Рео осторожно высунулся из-за угла. Линда, высокая и сухопарая, выглядела как грубый карандашный набросок: резкие линии в оттенках серого и чёрного. Она перебирала что-то на многочисленных полках, пока Марта мялась в стороне, очевидно не зная, куда себя деть.

— Внезапно или не внезапно, вы — гостья, — отбрила Линда таким тоном, будто констатировала чью-то смерть. — Я знаю о ваших обстоятельствах. И вам нет нужды чувствовать себя стеснённой.

Рео внутренне ей поаплодировал. Хоть сам он за годы знакомства с Барко так и не сумел сблизиться с его холодной как лёд подопечной, она выглядела личностью разумной и при этом заботливой.

Отличное сочетание, даже если впридачу к нему идёт некоторая отстранённость.

— Зря вы так, — Марта вдруг тяжело вздохнула и отодвинулась подальше от Линды. — То, что я сейчас здесь, — последствия моего же глупого выбора.

А это что ещё за новости? Марта завела старую шарманку и пытается обвинять себя во всех бедах этого мира?

Справедливости ради, Рео и сам костерил её на чём свет стоит, пока лазил по катакомбам. Но то, что Марта сделала после, то, что они узнали в процессе… по его мнению, игра определённо стоила свеч.

— Вы в этом выборе не одиноки, — на мгновение, всего на мгновение голос Линды потеплел, и в нём проскользнул лёгкий смешок. — Можете не переживать. Никто здесь не против вашего присутствия.

Наваждение тут же развеялось, и женщина продолжила тем же холодным и деловитым тоном, что и раньше.

— Вы едите мясо? Или предпочитаете рыбу? У нас остались консервы, но, думаю, без дополнительной обработки они вам не понравятся…

Кажется, пришло самое время вмешаться. Двух зайцев одним ударом — накормить Марту и спросить у Линды разрешения использовать кухню.

Но не успел Рео показаться из-за двери, как подопечная Барко его опередила:

— К слову о рыбе. Господин Кантос, как долго вы собираетесь греть уши? Выходите, раз уж явились.

А. Точно. Теперь он вспомнил. По непонятной причине Линда ощутимо его недолюбливала и не стеснялась этого показывать. Иногда Рео казалось, что эта женщина в принципе была неспособна тепло относиться к кому бы то ни было — человеку или вампиру.

Исключение она делала лишь для Барко и домашних животных. А теперь, видимо, и для Марты Кристоф.

И, кстати, что ещё за «к слову о рыбе»? Вчера Рео не один час потратил, пытаясь смыть с себя отвратительный запах тины. Он мог бы поклясться, что избавился от него полностью. Что за нос у этой ледышки? Даже по вампирским меркам это было чересчур.

Вслух Рео этого, конечно, говорить не стал.

— Бьёте по больному, — очаровательно улыбнулся он, делая шаг на кухню. — Для медицинской сестры вы чересчур суровы.

— Долг обязывает, — буркнула Линда и чуть ли не с порога сунула ему в руки целую колонну из консервных банок. — Действуйте.

Когда она шагнула вперёд, передавая консервы, и оказалась совсем близко, Рео наконец смог различить выражение её лица. Спокойное и совсем чуть-чуть насмешливое.

Линда махнула головой, отбросила за плечо выбившуюся из пучка чёрную прядь и, смерив его взглядом, снисходительно добавила:

— Вы ведь ради стряпни сюда пришли? Что ж, готовить вы умеете, этого не отнять. Но предупреждаю — если после вас на кухне останется хоть одно пятно…

В глазах цвета переспевших вишен читалось нечто такое, что он как-то сразу понял: Барко совершенно не шутил, когда говорил, что его подопечная «сожрёт» за свою кухню.

Оставив ему короткие и чёткие, как в операционной, инструкции, женщина удалилась. И, разумеется, не забыла напоследок скривить нос, когда проходила мимо.

— Она вас ненавидит, да? — задумчиво спросила Марта. Рео, провожая взглядом затянутую в серое платье спину, машинально ответил:

— Похоже на то.

И тут же спохватился, резко осознав, что они с Мартой наконец остались наедине.

Отступать было больше некуда.

Мгновение на кухне царила неловкая тишина. А затем Марта ринулась в бой — с места в карьер, пропустив предварительные любезности.

— Почему вы меня избегаете? Я всё ещё ваша клиентка, не забыли?

— Да что вы! И в мыслях не было, — Рео попытался увильнуть, отворачиваясь к кухонной тумбе вместе с консервными банками. Но, к сожалению, Марта успела слишком хорошо его изучить.

— Ну да, конечно, — протянула она тоном, полным скепсиса. — Я сперва не поверила, но теперь вижу, что господин Гроф всё-таки был прав.

— Что он вам наговорил? — вот этот выпад Рео никак не мог проигнорировать. Консервный нож упрямо не хотел поддевать жестяную банку.

— Что вы тот ещё врунишка, и теперь я вижу, что это правда.

Он не видел лица Марты — откровенно говоря, он до сих пор не очень-то хорошо видел — но догадывался, что она расстроенно хмурится и прикусывает губу. А потом тишину прервал её тяжёлый вздох.

— Тогда, на острове, — грустно произнесла она, — я подумала, что мы с вами наконец-то друг друга поняли. Показалось?

Ну разумеется, Марта сходу начала припоминать ему вчерашние события. И сейчас начнёт задавать вопросы, давая чувству мучительного стыда доделать то, что начала серебряная пуля.

Рео не ответил. Консервная банка наконец поддалась, и теперь он выгребал её содержимое в первую попавшуюся посудину. Чистую, как и всё на кухне Линды, больше похожей на стерильный медицинский бокс.

Операции она здесь проводит, что ли? Зачем ей вообще кухня, раз она даже не готовит?

— Хотя знаете, — Марта упрямо продолжала гнуть свою линию, — может, и не показалось. Господин Гроф вчера сказал, что ваше чувство собственного достоинства на голову выше вас, и…

— …Барко что сказал?!

Бух! Это открытая банка, которую Рео задел рукавом, с размаху грохнулась о каменную плитку кухонного пола.

— Что госпожа Линда убьёт вас, если вы заляпаете её кухню, — невинно ответила Марта.

Рео вздохнул и пошёл за тряпкой.

Втайне он надеялся, что Марте наскучит ждать, пока он отыщет нужную ветошь среди горы одинаковых с виду, но очень разных по назначению. Что она просто откроет себе консервов и уйдёт в комнаты. Но нет — когда господин Рео Кантос вернулся на кухню, юная госпожа Кристоф всё ещё была здесь. Даже успела смести в одну маленькую кучку гору рассыпавшихся шматков тушёного мяса.

— Я слышала, что вы сейчас плохо видите, — как ни в чём ни бывало пожала плечами Марта в ответ на его вопросительный взгляд.

Значит, Барко и об этом ей успел сообщить. Вот же коварный чёрт.

— Это ненадолго, — поспешил успокоить её Рео. Но она, кажется, особо и не волновалась.

— Знаю, — Марта подошла ближе и под шумок отобрала у него тряпку. — Я уберу. Лучше доделывайте еду, если хотите чем-то заняться.

— Вы вовсе не обязаны…

— Перестаньте, — она махнула рукой, и впервые в её голосе прорезалось нечто похожее на раздражение. — Вы пострадали из-за меня, должна же я хоть как-то за это отплатить.

Ну вот, опять. То, что мелькнуло в её речи во время разговора с Линдой, снова выплыло на поверхность раньше, чем он ожидал.

— Честно говоря, — вздохнул Рео, — я ожидал от вас обвинений и слёз, но никак не самоуничижения. К чему вы это говорите? Никто вас не винит.

— Обвинений? — недоумённо повторила Марта. — С чего бы мне вас… ах, из-за этого? Да что такого-то?

Её забинтованная рука едва заметно дрогнула. Но изумление в голосе было настолько искренним, что Рео вдруг ощутил себя последним дураком.

— Говоря вашим языком — не все относятся к этому так легко, как вы, — он попытался оправдаться, но выходило, как всегда, не очень. — Уже неважно, что предшествовало питью вашей крови. Главное — результат… а он таков, что я снова в долгу перед благодетелем из семьи Кристоф.

— Не несите ерунды, — прервала его Марта. — Нет никакого долга и никакого благодеяния. Разве вы не сами мне это говорили?

Тупик. С этим Рео никак не мог поспорить — иначе перечеркнул бы собственные слова, которые раз за разом повторял ей на протяжении последней недели.

Душащая тишина снова начала было сгущаться, но лишь на короткий миг.

— В нашу первую встречу, — вдруг сказала Марта, — вы показались мне ужасно чёрствым и равнодушным. Я бы тогда в жизни не поверила, что вы умеете быть таким заботливым.

Должно быть, из-за последствий отравления серебром у него начались слуховые галлюцинации. Иначе Рео никак не мог объяснить, почему Марта пришла к подобному выводу, после того как они полночи прятались друг от друга по тёмным углам.

— То есть вы, конечно, и в первый день старались меня утешить, но… — а ведь точно, что-то такое припоминалось, — но я думала, что это просто дежурная вежливость.

— Ха. Не знаю, стоит ли вам рассказывать, но я тогда был не менее растерян, чем вы, — неохотно признал Рео. — Понятия не имел, что с вами делать и как обращаться.

— Да вы и сейчас не очень-то представляете, кажется, — проворчала Марта. Определённо, знакомство с Барко и Линдой плохо на неё влияло.

Или, наоборот, хорошо. Когда собеседник умеет подшутить в ответ, с ним заметно проще, чем если он излишне серьёзен.

— Разумеется. Вы и понятия не имеете, к каким катастрофическим последствиям может привести человека не вовремя сказанные слова.

— Человека, говорите?.. — она вдруг нахмурилась. — Это… как-то связано с тем, что вы старались не иметь дел с людьми?

Чёрт возьми. Чего-чего, а настолько неожиданно точной ремарки Рео никак не ожидал. Всё-таки Марта на удивление быстро подмечала неочевидные детали в поведении других.

Возможно, наблюдать со стороны всегда проще.

— Именно так, — Рео снова отвернулся к кухонной тумбе. — Никогда не знаешь, когда тебя поймут неправильно, и это приведёт к беде¹.

Большего он рассказывать не собирался. Да и неважно это было сейчас. На протяжении всего разговора Марта не упоминала ни Виктора, ни отца, ни собственное дело. И это его она обвиняла в избегании!

— Давайте лучше к более важным делам, — произнёс Рео после паузы, словно бросаясь с головой в ледяной омут. — Возможно, вы уже догадались, но…

Он наконец озвучил то, что вертелось у него в голове на протяжении всей этой ночи. И умолк, ожидая реакции.

Полное спокойствие. Как будто девушка и сама дошла до того же вывода — но нет, её следующие слова говорили об обратном.

— Нет, не догадалась, — ответила Марта, приближаясь и помогая убрать грязную посуду. Веснушки размывались перед глазами — впервые Рео не хотелось ничего пересчитать на её лице. — У меня были подозрения… из-за тех слов.

— Про Кристофов-то? Да, тут Виктор нам удружил. Благодаря его болтовне картинка сложилась почти сразу. Просто момент был неподходящий.

Марта кивнула, и её плечи, напряжённо вскинутые на протяжении всего разговора, наконец-то расслабились и опустились.

Они закончили дела на кухне вместе, почти не разговаривая. Но теперь молчание не казалось давящим — скорее, благодушным. И еда, несмотря на скудный набор ингредиентов, вышла относительно недурной.

По крайней мере, если верить Марте.

Время клонилось к четырём утра, когда из коридора вдруг раздались скрип и громыхание входной двери. Рео насторожился, сбрасывая накатившую дремоту. Барко? С чего вдруг вернулся? Его смена должна закончиться только ближе к семи.

Господин Барко Гроф прошествовал на кухню, окинул взглядом следы недавней готовки и тихонько хмыкнул.

— Не мытьём, так катаньем, да? Но ладно, дело ваше. Я тут с новостями.

И, не давая времени на размышления, озвучил такое, что Марта вскочила из-за стола спущенной пружиной.

Сегодня ночью в больницу явился гость. Тот, кого никто из них совершенно не ожидал вновь увидеть в ближайшее время.

Марта отказалась ждать. Быстро, почти за пять минут она облачилась в едва успевшую высохнуть одежду, схватила сумку и вылетела во двор. Идти предстояло пешком. Рео всё ещё подводило зрение, а ночные улицы были не настолько пусты, чтобы рисковать.

Благо, путь лежал недолгий. А в компании Марты, которую вместо попутного ветра подгоняли противоречивые чувства, оказался и вовсе стремительным.

Виктор ждал их в фойе в сопровождении двух медицинских сестёр, одинаково строгих и бесцветных. Казалось, весь персонал больницы на полставки подрабатывает дополнительными конечностями господина Барко Грофа — и Рео готов был побиться об заклад, что так и есть.

Даже преступная группировка или сеть тайных агентов, пожалуй, уступила бы больнице Барко по уровню организованности.

При виде Марты мальчишка громко, с облегчением выдохнул. Но едва завидев Рео, вскочил со скамеечки и рванулся в сторону. Сбежать ему, впрочем, никто не позволил.

— Вы!.. — с бессильной яростью прошипел Виктор, падая обратно на сиденье.

— Мы, — в тон ему ответила Марта. По количеству ядовитого льда в голосе она сейчас почти сравнялась с Линдой. — А кого ещё ты планировал встретить?

Вопрос был риторическим. Вряд ли мальчишка пришёл в больницу, не зная, что — и кто! — его здесь ждёт. Судя по информации от медсестёр, он явился с просьбой повидать госпожу Лени…

…вот только обычный визитёр не станет приносить с собой в больницу пистолет.

Оружие у него, конечно, отобрали и немедленно доложили о случившемся Барко. А уже он поспешил передать новость Рео. Господину Грофу было проще добежать до дома на своих двоих, чем вспоминать номер телефона в собственном доме.

Виктор молчал. Пунцовые пятна расцветали на его щеках. Марта сбоку кипела, как горячий чайник, ещё немного — и засвистит. Рео поспешил вмешаться, пока её встреча с братом не переросла в настоящую катавасию:

— Знаете что? Предлагаю нам всем пройти в кабинет и не устраивать сцен в фойе.

Мальчишка, будто вспомнив о его существовании, зыркнул так недобро, что Рео тут же пожалел о поспешной реплике. Но отступать было уже поздно.

— Не хотите? Тогда, может быть, нам стоит прямо сейчас связаться с ним и передать вас в его руки, — после секундной паузы Рео назвал имя.

Уточнение было не нужно. Всё и так стало ясно — по округлившимся глазам мальчишки, по тому, как нервно он прикусил губу. Марта делала так же, когда беспокоилась, сама того не осознавая.

И всё-таки Рео посчитал нужным уточнить — скорее для пущего эффекта, чем ради прояснений:

— Ваш сообщник. Это ведь он, верно?

¹ Если я когда-нибудь сделаю игру по вселенной «Архивов», она будет именно об этой истории.

Глава 30, в которой наконец раскрывается суть ритуала

— Полагаю, вы связались с ним уже довольно давно. Не меньше полугода назад, я прав? И всё это время продолжали общаться, держа его личность в секрете от вашего отца.

Виктор, утопающий в подушках глубокого кабинетного кресла, едва заметно кивнул. Марта смотрела на него во все глаза. Не с сочувствием — с подозрением. Он, конечно, не мог ничего выкинуть: оружие у брата отобрали ещё на входе в больницу. И всё-таки теперь от него в любой момент можно было ожидать подвоха.

Похоже, он не врал. Разве что старался не смотреть в сторону Рео и вообще усиленно прятал глаза. Словно стоит ему встретиться взглядом с Мартой, как нечто и без того хрупкое окончательно разлетится вдребезги.

Виктор молчал. А господин Рео Кантос продолжал говорить, спокойно и размеренно, сводя известные им факты в единую историю.

— В какой-то момент этот человек предложил вам план. Напомнил о любви к матери, о стыде и чувстве вины за её смерть, которые сам же в вас и пестовал. И попросил о сущей мелочи — всего-то сделать так, чтобы в нужный день в особняке не осталось никого, кроме членов семьи, — Рео помедлил. — Вы выполнили задачу, а в процессе встретились с тем, кого называете Сифом.

Марта слегка вздрогнула. Пусть она уже знала, что наёмник не желал ей зла, слышать о нём как о помощнике до сих пор казалось дикостью.

— Кому он, кстати, был настолько верен? Йозефу или ему?

— Обоим, — едва слышно произнёс Виктор. — Просто он… обратился к Сифу раньше, чем отец. И тот не смог отказать.

— Я так и предполагал, — кивнул Рео. — Несчастный Сиф был вынужден исполнить приказ и убить своего спасителя. Не хочу даже представлять, как его это тяготило. Чтобы хоть как-то облегчить ношу, в качестве расплаты он решил помочь вам, его сыну… мне продолжать?

У Марты снова сжалось сердце: глаза Виктора были полны слёз, которые дрожали над нижними веками, но никак не решались политься по щекам. И тем не менее брат слабо кивнул, отвечая на вопрос.

— Что ж, — Рео, казалось, совершенно не замечал его состояния. — Сиф увёл вас с собой после пожара — катакомбами, через вход в подвалах старых складов. По вашей просьбе он оставил Марту со мной. Более того: сделал всё, чтобы она испугалась и не стала лезть в это дело.

Этого у Сифа, конечно, не вышло. Если наёмник и впрямь хотел остановить Марту таким образом — он плохо знал Кристофов. А ещё Виктор, похоже, сильно недооценил господина Рео Кантоса.

Подумать только, брат намеренно сплавил её детективу, думая, что тот всё равно ничего не узнает! Но зачем? Если он не пощадил даже отца, с чего бы ему пытаться оставить невредимой сестру?

Марта проглотила невысказанный вопрос. Что-то подсказывало ей, что к этой теме они ещё вернутся — а пока не стоило уводить разговор в сторону.

Эпизод со взрывом в доме госпожи Лени Рео почему-то опустил. Марта сомневалась, что дело во внезапной жалости к мальчику. Скорее, господин детектив не хотел лишний раз тревожить её саму.

— Ваш сообщник тем временем не терял времени зря. Он нашёл вам жильё и начал действовать, чтобы уничтожить последнюю жертву — госпожу Марту Кристоф. Полагаю, он считал, что Сиф по-прежнему на его стороне, вот и отдал такой приказ. Ведь так?

Приказ, противоречащий тому, что наёмник уже получил от Виктора… К чему это привело, Марта помнила слишком хорошо. Невозможно забыть, как человек умирает у тебя на глазах. Даже если этот человек — и сам жестокий убийца.

— Подождите, пожалуйста, — она всё-таки не выдержала и вмешалась. — В тот заброшенный дом нас послала полиция. Откуда у него столько денег, чтобы всех подкупить?.. Он же не… ну… не магнат какой-нибудь.

— А про это я уже рассказывал, — начал было Рео, но Виктор вдруг перебил его, съёжившись как нашкодивший щенок.

— У него… есть связи в полиции. Близкий знакомый где-то в высоких чинах. Думаю, ему было достаточно поговорить с этим знакомым, и вот…

— Коррупция никогда не меняется, — как бы невзначай хмыкнул Рео и продолжил. — После смерти Сифа ваш сообщник, разумеется, растерялся. Он не ожидал, что его верный пёс саботирует приказ и расстанется с жизнью. Причиной тому могли быть только вы, молодой человек… и именно тогда, я так понимаю, вы и рассорились.

Виктор покачал головой:

— Я тогда ещё ему подыгрывал. И не сказал, что это я велел Сифу не трогать Марту. Я уже не доверял его словам до конца, но не хотел терять связь.

— Что ж, а вот он с вами решил не считаться. Поэтому попытался устроить пожар в моём доме и убить вашу сестру… и, кстати, преуспел бы, если бы подготовился чуть лучше.

Марта по-прежнему не отрывала взгляд от Виктора — и отчётливо увидела, как его передёрнуло при последних словах Рео. Да, брат не желал ей зла. Это она теперь понимала. Но разве понимание могло что-то изменить?

— Какое-то время он считал, что у него всё получилось, — продолжил Рео с виду мягко, но всё с тем же равнодушием к состоянию Виктора. — Но вы снова спутали его планы — сбежали от него и подготовили всё к нашей… встрече на берегу реки. Осмелюсь сказать, что при выборе помощника вы поступили довольно глупо.

— У меня, в отличие от некоторых, связей и денег немного, — буркнул Виктор. — Пришлось договариваться с тем, с кем смог. Хотя в конечном итоге пользы от этого отброса было как…

— Можете не договаривать, — улыбнулся Рео, — я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать.

Очевидно, оба имели в виду одного и того же бандитского вида молодчика. Сама Марта его толком не запомнила — лишь то, что у него отвратительно пахло изо рта. Но Рео упоминал встречу с этим отморозком на острове и в восторге от знакомства явно не остался.

— Виктор, я не понимаю, — она снова подала голос. Очень хотелось спросить про ритуал, но собственная позиция сейчас волновала Марту куда сильнее. — К чему вообще всё это? Зачем меня похищать?

— Чтобы спасти от него, — прямо ответил Виктор, и Марта даже поразилась такой искренности. — Я тогда не знал о пожаре, но уже понимал, что он не оставит тебя в покое. Особенно учитывая, что ты продолжала сов… э… свои расследования. Я… не на это рассчитывал, когда оставил тебя с Рео.

Он явно хотел сказать «совать нос не в своё дело», но в последний момент благоразумно поправил себя. И к лучшему — Марта сама не знала, как отреагирует, если брат снова решит ей нагрубить.

— А что касается способа… Он как-то разговаривал с профессором Микосом и узнал, что тот передал вам карту подземелий. Так я и придумал, что делать, — закончил Виктор.

— Ну конечно, — вырвалось у Марты. — Ты ушёл через катакомбы в ту ночь, поэтому знал, что карта неправильная!

— Не просто «ушёл через катакомбы», — Виктор насупился. — Я вообще-то исследовал их вместе с Сифом с того самого дня, когда мы с тобой расстались. Не хотел, если что, снова блуждать там до рассвета.

Рео, стоящий в стороне, едва слышно фыркнул. А как же! У него-то свои счёты с тем, из-за кого ему пришлось часами бродить по затопленным подземельям. Марта бы на его месте тоже злорадствовала, что обидчику пришлось оказаться в такой же ситуации.

И как же всё-таки быстро в Викторе просыпается Кристоф, когда речь заходит обо всяких исследованиях!

— Так или иначе, — закончил Рео, подавив смешок, — давайте вернёмся к событиям. Ваше внезапное исчезновение спутало преступнику все планы. Мало того что Марта осталась жива, так ещё и ключевая фигура ритуала, то есть вы, куда-то пропала.

Она снова вздрогнула. Виктор — ключевая фигура ритуала? Этого Рео ей не говорил. Марта была уверена, что ритуал должен провести тот, другой. Человек, который несколько последних месяцев стоял за спиной её брата и шептал ему на ухо лживые слова.

— И здесь мы подходим к главному вопросу, — произнёс господин Рео Кантос. — Что это за ритуал? Я так понимаю, бумаги о нём вы нашли в архивах отца. А ваш сообщник знал задолго до вас.

Он выждал паузу и склонил голову, вопросительно глядя на Виктора. Как будто намекал: сейчас его черёд рассказывать.

Да, Виктор и вправду задолжал объяснение. Вчера Марта думала, что брат никогда не расскажет ей о произошедшем, но теперь уже ни в чём не была уверена. В который раз за прошедшую неделю.

— Ритуал, — хрипло начал Виктор после долгой паузы, сглотнув слюну, — создан, чтобы изменить причинно-следственную связь. Поменять какие-то события в прошлом и исправить настоящее.

— Это мы и без тебя узнали, — Марта фыркнула. — Дурак. Думал, отец оставил записи только в библиотеке, которую вы с Сифом сожгли? И думал, мы не доберёмся до твоих писем?

Называть зловещего наёмника по имени до сих пор было как-то непривычно. Но Виктор настаивал на том, чтобы вместо слова «убийца» Марта звала его Сифом. Что ж. По крайней мере оказать покойнику эту финальную услугу она могла.

— Марта права. У нас были определённые сомнения, что означает эта «причинность», но после разговора с вашим учителем они пропали, — господин Рео Кантос ненадолго отвёл глаза, будто о чём-то задумавшись. — Малые изменения, которые влияют на большую картину… Знаете, сложнее всего было догадаться, что это работает в обе стороны — и для прошлого, и для будущего.

Рео помолчал и после эффектной паузы закончил фразу резким, в лоб, вопросом.

— Вы хотели воскресить госпожу Агату, верно?

Виктор задрожал, будто его прошиб внезапный озноб. Но когда ответил, голос звучал решительно и твёрдо:

— Она погибла по моей вине. Я подумал, что и возвращать её — моя ответственность.

Этого Марта решительно не могла понять. Внутри закипала злость — на брата, на его непрошеное вмешательство, на чёртового преступника, который внушил ему эту глупую, сумасшедшую идею. На всех, из-за кого последние недели её жизни превратились в ад.

Нет, держать язык за зубами совершенно не получалось.

— Зачем, дурак! — выпалила она, не в силах терпеть. — Никто не винил тебя в её смерти. Ты её даже не знал! У нас мог остаться хотя бы отец, но тебе этого было мало?! Как ты мог его…

— Я не убивал его!!!

Виктор закричал в ответ, наконец-то взглянув ей прямо в лицо. Выглядел он ужасно: бледный, с полосками слёз на щеках, с горящими болезненным огнём глазами.

— Я не знал, что ради ритуала нужна чья-то смерть! — в голосе мальчика звенели слёзы. — А потом… было уже слишком поздно. И я решил… мне сказали, что… теперь единственный путь — довести всё до конца.

— Молодой человек, — наконец-то вмешался молчавший до этого Рео, — я понимаю, ситуация сложная, но давайте вы постараетесь успокоиться. В каком смысле «не знал, что нужна смерть»? Разве не вы изначально отыскали информацию об этом ритуале?

Виктор покачал головой и вытер лицо грязным рукавом.

— Нет. Там всё сложнее. Нужно, чтобы в ритуале приняли участие все живые люди, связанные с событиями… то есть, в нашем случае члены семьи Кристоф.

Он продолжил рассказывать, периодически шмыгая носом, — и с каждым словом Марте становилось яснее, что произошло в особняке тем злосчастным вечером.

Виктор до последнего думал, что отец согласится на ритуал. Пусть мальчик не помнил этого, но знал — знал по рассказам Марты и шепоткам прислуги, догадывался по недоговоркам господина Йозефа Кристофа. Тот любил госпожу Агату. И был по-настоящему раздавлен её безвременной смертью.

Юный Виктор Кристоф не видел никаких причин, по которым отец мог бы отказаться. В конце концов, госпожа Лаура… она так и не стала своей в этой семье по-настоящему.

— Он бы не согласился, — перебила Марта, закипая. — Ты всё-таки дурак. Не просто же так отец скрыл существование этого ритуала от всех!

— А разве не для того, чтобы в случае нужды без проблем использовать его самостоятельно? — выпалил Виктор в ответ. — Мог бы сжечь эти записи. Или как-то ещё уничтожить. Но нет, он предпочёл оставить их… зачем?

Этого Марта не знала. Она вопросительно скосила глаза в сторону Рео, но тот вновь погрузился в молчание. Казалось, господин детектив что-то обдумывает, но делиться с ней мыслями пока не собирается. Что ж.

Виктор нервно поёрзал на кресле и продолжил рассказ.

Выходило, что для изменения причинности нужно соблюсти два условия.

Первое — в ритуале должны принять участие все люди, связанные с ситуацией, которую необходимо изменить.

Второе — если кого-то из них уже нет в живых, на руках оставшихся не должно быть крови погибших.

Когда-то это условие создали, чтобы избежать убийств среди желающих изменить прошлое. Сколько Виктор ни изучал материалы отца — так и не догадался о существовании лазейки. А вот его сообщник о ней знал.

— Чистая смерть, — произнесла Марта, словно в трансе. — Технически на руках убийцы не будет крови жертвы. Её ведь использовали в ритуалах… ты про это не читал?

Виктор покачал головой.

— Я думал, отца каким-то образом убедят. Думал, что ритуал проведут, когда мы с тобой вернёмся в особняк. Но потом увидел пожар… и понял, что всё пошло не по плану.

Вот здесь он ошибался. Всё как раз прошло по плану — только не по его собственному. В отличие от Виктора, преступник прекрасно осознавал: господин Йозеф Кристоф никогда не согласится на такие условия.

Войны. Эпидемии. Разрушения, охватывающие весь мир. Каким бы жадным исследователем ни был отец, он не пошёл бы на подобные жертвы ради одного человека.

— Какой же ты глупый, — теперь уже к глазам Марты подкатывали слёзы. Газовые рожки мигали, превращая обстановку в причудливый театр теней. Рео молчал. Виктор снова отворачивал лицо, тихий и угрюмый.

Он мог бы рассказать ей сразу. Покаяться, признать ошибку, вместо того чтобы убегать с Сифом и изображать собственное похищение. Защитить то, что осталось от их семьи, в конце концов!

Марте было его жаль. Раздавленный виной ребёнок, который подарил убийце возможность уничтожить их настоящее и поставить крест на будущем. Невольный виновник смерти отца.

Но ведь после той ночи брат не отступился! Более того: он продолжил цепочку злодеяний. Своими руками подставил под удар госпожу Лени. Был готов убить пожилую экономку, только чтобы задержать Рео. Стрелял в него. Похитил её саму!

Нет. Несмотря на непрошеное сочувствие, Марта не могла всего этого простить.

— Мне больше ничего не оставалось, — тихо, очень тихо произнёс мальчик, пряча лицо. — Только противостоять вам… тебе и господину детективу. Чтобы всё-таки провести ритуал раньше, чем вы узнаете правду… и вернуть отца.

— Вернуть?

— Тогда причинность изменится, — грустно объяснил Виктор. — В новом мире ситуации, когда нам понадобилась бы магия, просто не возникнет. И все будут живы.

На это Марте было нечего ответить. Безумная одержимость Виктора ритуалом вдруг стала кристально ясной. Даже её саму на мгновение затопила страшная, отчаянная надежда: прямо сейчас они ещё могут сделать так, чтобы господин Йозеф Кристоф никогда не погибал.

Не будет похорон, жирной чёрной земли на крышке гроба, холодного дождя и колющих, как кинжалы, жалостливых взглядов окружающих. Не будет страха и покушений. И бушующего огня, и горя, которое затапливает лёгкие и не даёт дышать.

Не будет встречи с господином Рео Кантосом, разговоров за вином в подвале, странных, ни на что не похожих звуков этеротона. Катакомб, граммофонных пластинок и тайн.

Ничего этого не будет. Зато останется семья: тёплая улыбка отца, рассказы о приключениях и игры с братом, который никогда не увлечётся опасными идеями. Не будет марать руки. Не превратится в чудовище.

Чья-то рука легла ей на плечо и мягко сжала пальцы в жесте утешения. И этого хватило, чтобы выбраться из болезненного оцепенения, из ярких, как в лихорадке, фантазий.

Марта не заметила, как Рео встал со своего кресла и подошёл к ней. Но сейчас он стоял за её спиной и, прищурившись, внимательно разглядывал Виктора. Тот смотрел на него заворожённо, как птичка на вылезшую из кустов змею.

— Не думаю, что с моей стороны уместно комментировать эту историю, — наконец сказал Рео, постукивая кончиками пальцев по плечу Марты. — Но есть кое-что, что вы недоговариваете. Разве нет?

Она в недоумении обернулась. Ей-то, наоборот, казалось, что картинка наконец-то сложилась. Всё и так было довольно запутанным — удержать в голове детали ситуации оказалось непросто. А оказывается, есть ещё что-то?

— Вы оставили дома отца и мачеху, чтобы ваш сообщник «убедил» их провести ритуал, — напомнил Рео, ловя её недоумевающий взгляд. — Но почему-то увели из дома Марту. И ушли сами. Зачем?

Точно! Она ведь с самого начала хотела об этом спросить. Но всё вылетело из головы под напором кошмарных, чудовищно притягательных картин.

Виктор ответил не сразу. Он смотрел себе под ноги, разглядывал узоры на ковре, как будто пытался прочесть там ответ, но наконец-то собрался с мыслями:

— Затем, что я не хотел, чтобы в ритуале участвовала Марта. Она не часть причинности смерти матери. Там только я, отец… и госпожа Лаура.

— А ваш сообщник, я так понимаю, на этом настаивал? — Марта снова развернулась к брату, поэтому не видела выражения лица Рео. Но хорошо могла его представить: она уже знала, как тот едва заметно улыбается, когда разговаривает таким вкрадчивым тоном.

Виктор кивнул и потупился. Марта скорее ощутила спиной, чем увидела, как Рео за её спиной невесело усмехнулся.

— Марта права. Вы и правда глупы, — вот теперь от мягкости в его голосе не осталось и следа. — Иначе почему не заметили, что он и не собирался менять причинность так, как того хотели вы?

Глава 31, в которой маски оказываются сорваны

— Скажи на милость, ты что, проходной двор тут собрался устроить? — господин Барко Гроф был в своём репертуаре. Ни на минуту не отрываясь от работы, он одновременно с этим умудрялся раздавать указания — и у него ещё оставалось время ворчать!

— Не нравится — игнорируй, — ответил Рео, набирая очередной номер. Большинство действующих лиц уже получили сообщение и сейчас, вероятно, двигались по дороге к больнице. Учитывая громкость некоторых имён, пожалуй, «проходной двор» действительно было верным определением.

— Во-первых, как я должен игнорировать такое? — отозвался Барко в тон ему. — Во-вторых, обижаешь. Когда это я пропускал подобные представления?

В этом он был прав. Рео прекрасно понимал, что и ворчание его — скорее для проформы. Как любое существо, живущее слишком долго, Барко любил зрелища и новые впечатления. А ещё ненавидел, когда ему добавляют работы.

Конкретно это дело стало для него личным со дня взрыва в доме госпожи Лени, которой предстояло ещё не один день провести в городской больнице.

Люди собрались на удивление быстро. Приехать смог и вечно занятой господин Микос, и госпожа Ландо, которая ради сенсации отменила очередные светские планы. До сегодняшнего дня Рео не задумывался, сколько людей было искренне вовлечено в эту историю — и насколько им не всё равно.

Будет утешение для матушки госпожи Лауры, до того считавшей, будто по дочери и её мужу никто искренне не скорбит.

Как ни странно, идея устроить публичное объявление принадлежала Марте. Она лично связалась со всеми, кто мог бы разнести разгадку по Крейсту, а сейчас была занята встречей гостей, прибывших заранее.

Виктор крутился рядом с ней. После разговора с глазу на глаз в кабинете прошла ночь, затем день, наступил вечер — а мальчишка за всё это время, казалось, не вымолвил ни слова. Только ходил за сестрой как привязанный. И лицо у него было такое, что впору молоко сквашивать.

Часы в больничном холле показывали почти полночь, когда основные действующие лица собрались на сцене. Госпожа Ландо вела с Мартой неспешный разговор — даже сидя на простенькой кушетке, она выглядела роскошно, как в бальном зале. Что-то набрасывал в блокноте профессор Микос. Громко, совершенно не заботясь о правилах приличия, травил анекдоты лохматый Петер, а окружившие его медсёстры слушали и дежурно улыбались из вежливости.

Виктора временно задвинули за дверь ближайшего кабинета под зоркий присмотр Линды. Ему ещё предстояло эффектно появиться — просто не сейчас.

Все ждали одного человека. Того, кто единственный был не в курсе настоящей цели собрания. Ему позвонили в последнюю очередь, чтобы сообщить прекрасную новость: Виктор Кристоф нашёлся.

Когда этот человек наконец переступил порог больницы, и над дверью зазвенел возвещающий его приход колокольчик, все лица, как по команде, повернулись к нему.

— О, — замерший у входа высокий мужчина явно не ожидал такого пристального внимания. — Какой здесь сегодня… аншлаг.

Слово он выбрал, конечно, правильное. То, что должно было здесь произойти, вполне заслуживало сравнения с театральной постановкой.

Рео встретил его первым, дежурно улыбаясь. Словно и не глазело на них никаких зевак, словно они были здесь одни: он, Кристофы и этот человек.

— А, господин Кантос… Здравствуйте, — гость натянуто улыбнулся, косясь поочерёдно то в одну сторону, то в другую. — Не потрудитесь объяснить, что всё это значит?

Вот теперь наступило время поднять занавес. Рео кивнул, отвечая на приветствие:

— И вам не хворать, господин Кунц. Или, возможно, мне стоит называть вас господином Марионом?

Для Марты и Барко неожиданное приветствие не стало сюрпризом. А вот на остальных произвело неподражаемый эффект. Зашушукались гости, заскрипели авторучки незаметных человечков в серых костюмах.

— Что вы хотите сказать? — Кунц, или, вернее, Марион выглядел совершенно ошеломлённым. Сложно было сказать, сколько в этом было актёрской игры, а сколько — неприятного осознания, что его раскрыли.

Ахнула на кушетке госпожа Ландо. Профессор Микос неловко закашлялся. Эти двое знали человека перед собой исключительно как господина Мариона… а вот слуги, включая госпожу Лени, с первого взгляда поняли: перед ним учитель по фамилии Кунц.

Да, идея Марты собрать здесь всех была отличной. У Кунца-Мариона просто не осталось возможности отрицать свою двойную жизнь.

И он это прекрасно понимал.

— Ах, вот оно что, — мужчина быстро оценил ситуацию и, справившись с первоначальным шоком, смущённо улыбнулся. — Мою маленькую игру раскрыли, да? Что ж, всё так. Не вижу причин, по которым мне нужно за это оправдываться, но если всё-таки нужно, я объясню.

— Нет нужды, — в тон ему улыбнулся Рео. — У всех нас есть секреты, в этом нет ничего зазорного. По крайней мере до тех пор, пока секреты не оказываются связаны с чьей-то смертью.

Вот уже во второй раз за последние пять минут по публике прокатилась волна говорков. Легко было представить, какие заголовки в ближайшее время заполонят городские газеты.

Улыбка сползла с лица Мариона, как скользкая шёлковая ткань с лакированного дерева.

— На что вы намекаете? — нахмурился он, отступая к двери. Рука едва заметным движением потянулась к дверной ручке, но Рео опередил его намерение:

— Не обижайтесь. Я просто хочу рассказать историю — вы же не против присесть и послушать? В конце концов, все мы собрались здесь именно за этим.

Конечно, можно было дать ему попытаться сбежать. У того всё равно бы не получилось, но знали об этом только сам Рео, Марта с братом и господин Барко Гроф.

Остальных они сочли нужным держать в неведении. А то ещё, чего доброго, гости поднимут панику, решив, что их заперли здесь с убийцей.

К счастью, Марион быстро соображал. И по спокойной реакции Рео прекрасно понял — уйти ему никто не даст. Вздохнув, он сделал шаг в фойе и опустился на ближайшую кушетку, всем видом выказывая разочарование.

— Я-то думал, что наконец смогу увидеться со своим учеником. А вместо этого вы несёте какую-то нелепицу, — произнёс он. — Мне казалось, вы работаете более профессионально.

Слабовато. Из уст Марты звучало обиднее. Рео проигнорировал колкую реплику и, обернувшись, кивнул медсестре у стены.

Та качнула головой в ответ и, выйдя в коридор, меньше чем через минуту вернулась в компании Виктора. И в третий раз за вечер по фойе прокатилась волна возгласов и шепотков.

Мальчик молчал, опустив голову. А Марион — это было видно невооружённым взглядом даже Рео, у которого перед глазами до сих пор мельтешил хоровод мошек, — стиснул в кулаки сложенные на коленях руки. На щеках у него заходили желваки, но длилось это лишь короткий миг.

— Так вы всё-таки его нашли! — воскликнул он в следующее мгновение, вскакивая с кушетки. Радость в голосе звучала натянуто, но только для того, кто привык подмечать фальшь. Остальных Марион, пожалуй, смог бы убедить.

Если бы ему это позволили.

Мальчишка поднял голову и обвёл тревожным взглядом присутствующих. Наконец его глаза остановились на Марионе — тот улыбнулся и подался вперёд, будто в стремлении обнять ученика.

Когда Виктор заговорил, все голоса стихли.

— Да, это он, — отсутствующим тоном произнёс мальчик, глядя прямо в лицо господина Мариона. — Тот самый человек, который обманул меня, чтобы убить нашего с Мартой отца.

Вот теперь толпа загомонила с новой силой. Кто-то из слуг вскрикнул — не все здесь знали даже того, что господина Кристофа убили. Многие оставались в неведении, думая, что они с госпожой Лаурой просто задохнулись в дыму.

Рео хлопнул в ладоши, призывая всех угомониться. Не с первого раза, но ему удалось восстановить тишину — и даже после этого кто-то шептался, а кто-то не мог сдержать испуга.

Марион молчал. У него дёргалась щека, и он явно пытался подобрать аргумент в свою пользу, пока все вокруг растеряны. Но Виктор застал его врасплох — к такому обвинению сложно подготовиться быстро.

— Я понимаю, вы удивлены, — бесцветно сказал Виктор толпе и вышел в центр фойе. — Но это правда. И я, и Марта можем подтвердить. Но… если позволите, я бы передал слово господину Рео Кантосу, который и занимался нашим делом.

Этот паршивец всё-таки умел быть вежливым, когда было нужно. Жаль, что его любезность не распространялась на все остальные ситуации.

— Долгое время, — произнёс господин Рео Кантос, возвращая себе трибуну, — все считали первую экспедицию Йозефа Кристофа неуспешной. Знаю, что некоторые из присутствующих даже сомневались, стоит ли вкладываться в его последующие начинания.

Он остановил взгляд на госпоже Ландо, которая смущённо сжала в руках подол бархатного платья.

— Но, как вы все знаете, позже он преуспел. Да так, что первая поездка, самая ранняя и провальная, довольно быстро забылась — как и те, кто был в ней вместе с Йозефом. Верно, господин Марион?

Тот буркнул, не глядя в его сторону:

— Мне и не нужна была слава Йозефа. К чему вы клоните?

— К тому, что вы единственный из его окружения знали — на самом деле поездка не была неудачной.

Вот теперь Марион посмотрел на Рео. Взглядом, в котором отчётливо читалось: ты что, сумасшедший? Решил раскрыть перед всеми тайну, которую Йозеф так стремился унести с собой в могилу?

Разумеется, делать этого Рео не планировал. Но нужно было подстелить соломы на случай, если Марион решит разболтать секрет сам.

— Он нашёл весьма любопытные артефакты времён, если не ошибаюсь, пятого века. А обнародовать их не стал из-за слухов, что с их помощью, якобы, можно совершать магические ритуалы, — на последних словах Рео пренебрежительно усмехнулся. — Это, конечно, чушь. Но Йозеф боялся, что какой-нибудь глупец воспримет эту чушь всерьёз и начнёт действовать.

По толпе поползли смешки — ровно та реакция, которой он ожидал. Если окутывать волшебство завесой тайны, у людей невольно возникнет соблазн: а ну как чудеса реальны?

Но если высмеять его перед всеми — всё будет совсем иначе. Никто не любит чувствовать себя дураком.

И если Марион сейчас начнёт спорить, доказывая, что магия реальна, он только поднимет себя на смех.

Риск всё ещё сохранялся — в конце концов, тут были журналисты, а они любители приукрасить детали. Но Рео намеренно не стал раскрывать подробностей. Даже век — и тот назвал неправильный. А истина об артефактах и их связи с ритуалами сгорела вместе с усадьбой.

— Отец сохранил это в тайне даже от нас, — грустно подтвердил Виктор. — Я ничего не знал… до тех пор, пока мне не намекнул на это мой учитель.

Все снова смотрели на Мариона, а Марион смотрел на дверь. Момент, когда он скажет, что с него хватит этой чуши, был делом времени. Что ж, тем хуже для него.

Рео ободряюще кивнул Марте, которая всё ещё сидела среди гостей, напряжённая, как пружина, и продолжил рассказ.

Экспедиция Йозефа вовсе не была провальной. Но её результаты остались секретом для всех, кроме его компаньона и близкого друга — того, кто в результате навсегда остался в тени славы господина Кристофа.

— Я предполагаю, — мягко произнёс Рео, — никто из вас не был в курсе, что господин Марион приходился Йозефу Кристофу двоюродным братом? В этом нет ничего удивительного — ведь после той экспедиции кузены рассорились. Я полагаю, как раз из-за вопроса, что делать с результатами поездки?

Марион напряжённо покачал головой.

— Вовсе не из-за этого… но вы правы, мы перестали ладить. — Он не стал отрицать своё родство с Кристофами, и это стало причиной для новой волны шепотков. — Не понимаю, как из этого можно было сделать смехотворный вывод, будто я хочу его убить.

— Тогда что же послужило поводом для ссоры? — проигнорировав его последний выпад, Рео сразу перешёл к главному. — Уж не госпожа ли Агата?

До самого конца господин Рео Кантос не был уверен в причине. Это было лишь смелое предположение — но, судя по выражению лица Мариона, оно оказалось верным.

Учитель Кунц манипулировал Виктором с помощью чувства вины за смерть госпожи Агаты. Мальчишка уверял: тот рассказывал ему о матери с теплотой, в которой не было ни капли фальши, и потому ему было сложно не поверить.

Что ж, причина теплоты стала ясной, стоило Рео сверить даты первой экспедиции и момент свадьбы господина Кристофа — как раз вскоре после возвращения из поездки.

Марион любил Агату, и когда та выбрала Йозефа, его компаньон, можно сказать, остался за бортом дважды.

Удивительно, но он даже не стал этого отрицать.

— Агата была счастлива с Йозефом, — Марион пожал плечами. — Это её право — отказать мне. Не вижу никаких причин для мести или обиды.

— Кто сказал, что дело в мести за её выбор? — улыбнулся Рео. — Я бы сказал — скорее за то, что господин Йозеф Кристоф не смог её уберечь.

— Никто бы не смог предвидеть, что вторые роды так для неё закончатся, — возразил Марион, но сейчас в его голосе не было ни капли убедительности. — Да и с момента её смерти прошло двенадцать лет. Не поздновато ли?

— А до этого мы ещё дойдём, — ответил Рео и продолжил объяснения.

Да, господин Марион остался за бортом. И принял это — или заставил всех так подумать. Он ездил по миру, заводил связи, стремился жить своей жизнью и заставлял себя не думать о двух людях, чьё счастье перечеркнуло его собственные планы.

До тех пор, пока госпожа Агата Кристоф не скончалась вскоре после рождения Виктора. И до тех пор, пока Йозеф не женился во второй раз, словно перечеркнув этим всю жертву господина Мариона.

Лишь одну вещь Рео не стал упоминать, не желая множить слухи.

Годы назад кузены договорились уничтожить все материалы, собранные в поездке, чтобы информация не попала не в те руки. Но Марион хорошо знал Йозефа — и понимал, что тот не в силах так легко расстаться с ценными сведениями.

А значит, искать надо было рядом с ним.

— После этого всё было просто. Через несколько лет вы вошли в Элбри под видом учителя и постепенно заслужили доверие юного Виктора. А затем, когда поняли, что он готов к вам прислушаться — раскрыли ему правду.

— Постойте, — подала вдруг голос госпожа Лени, сидевшая в коляске поодаль. — Но ведь господин Йозеф не раз встречался с господином Кунцем. И никак не показал, будто знает, кто это такой.

Рео хотел было ответить, но его опередил Виктор:

— Он и не знал. Я видел фотографии — Марион сильно изменился за двадцать лет, а они долго не виделись и редко пересекались. И он перекрасил волосы… кажется, во всём доме об этом знал только я. И только потому, что мне рассказали.

Честное слово, если бы мальчишка был таким полезным с самого начала, половины этой истории бы не произошло.

— Можно дальше я расскажу сам? — Виктор поднял голову и наконец-то посмотрел на Рео — впервые с момента их встречи на острове. Тот кивнул. Пожалуй, из уст самого мальчика история будет звучать убедительнее.

О том, чтобы держать в секрете мистическую часть произошедшего, они договорились заранее. Не похоже, чтобы Виктор решил нарушить обещание. Даже если попытается — у Рео были аргументы на этот случай.

— Господин Кунц убедил меня, что хочет помириться с отцом, — медленно произнёс мальчик. — И заставил поверить… в магию, о которой сейчас говорил господин детектив. Он говорил, что с её помощью можно исправить ситуацию к лучшему.

Вот теперь напряжённое выражение лица Мариона было очевидным не только для Рео, но и для всех остальных. И это играло им на руку — он мог бы просто сказать, что всё это неправда. Мог бы притвориться удивлённым и ничего не понимающим. Но он не смог совладать с лицом и продолжил выдавать себя сам.

Всё-таки догадка оказалась верной — Марион не привык действовать лично. Он предпочитал манипулировать и планировать, но когда доходило до действий напрямую… получалось что-то вроде той попытки усыпить Марту хлороформом.

— По его просьбе я искал материалы о первой поездке отца, а когда наконец нашёл — учитель попросил меня организовать им встречу наедине, — продолжал тем временем Виктор. — Я думал просто дать им встретиться в кабинете, но Кунц попросил, чтобы в доме никого не было — якобы, только так могло сработать волшебство.

Пока что всё шло как по маслу. Мальчишка не лгал — просто умолчал о сути ритуала и о том, как Марион привил ему чувство вины за смерть матери.

Сказанного им было достаточно, чтобы объяснить, почему он не посчитал странной просьбу учителя организовать им встречу в пустом доме.

— В нужный день я попросил госпожу Лауру отозвать слуг, а сам с Мартой вышел на вечернюю прогулку. И оставил двери открытыми. — Виктор запнулся, его голос задрожал, как у человека, который вот-вот заплачет. — Но вместо Кунца… в дом пришёл убийца… а я понял это, только когда увидел горящий дом.

Кто-то сочувственно охнул. Госпожа Лени жалостливо смотрела на мальчика, даже не подозревая, что именно из-за него столько времени была прикована к больничной койке. Эту маленькую милость Рео был готов оказать Виктору — но не более.

Если он не растерял остатки совести, рано или поздно признается сам.

К тому же обнародовать участие Виктора в покушениях — значило раскрыть журналистам, в чём должен был заключаться ритуал. Иначе с чего бы мальчику, который уже понял, что его обманули, продолжать помогать убийце?

— После этого я оставил Марту на попечение господина Рео Кантоса, — продолжил Виктор, — а сам начал скрываться. Мне было слишком страшно… признаваться ей, что именно из-за меня убили отца и мачеху. Но ещё я понимал, что Кунц так просто не остановится.

— Это правда, — подала голос Марта, как по сигналу. — За последние две недели меня несколько раз пытались убить. Стреляли, нападали… даже пытались поджечь дом, где я остановилась. Если бы не Рео, меня бы тут сейчас не было.

Сейчас наступал самый важный момент. Тот, в котором кто-то обязательно должен спросить — как они вышли на господина Кунца, если никаких зацепок к нему не вело. И, к сожалению, единственное, что Рео мог предъявить собравшимся — слова самого Виктора.

Всё остальное касалось той части, о которой они договорились молчать.

Войти в дом Рео и напасть на Марту мог только Марион — из-за дурацкой фразы про двери, всегда открытые для членов семьи Кристоф. Закону гостеприимства было всё равно, какая фамилия написана на бумаге. Двоюродный брат Йозефа так или иначе оставался Кристофом по крови.

А заподозрить господина Кунца заставили духи. Те, что скрывали запах не только Виктора, который долго прятался в доме учителя — но и его самого. Уж кого-кого, а родственника Йозефа Рео бы опознал.

Виктор лишь подтвердил то, до чего они с Мартой дошли сами. Но выходило так, что все лавры должны были достаться мальчишке.

В какой-то степени он даже мог понять Мариона — неприятно, когда часть твоих достижений забирает кто-то другой. Впрочем, не настолько, чтобы идти на риск.

Тем более — чтобы ради этого разрушать целую семью.

Нет уж. В такой ситуации проще действовать наперёд, чем ждать чьих-то неудобных вопросов.

— Что ж, — Рео улыбнулся и положил руку на плечо Виктора, давая ему понять, чтобы тот молчал. — В конечном итоге мы узнали всё лишь потому, что юный Кристоф сам решил объявиться и рассказать о случившемся. Возможно, ваши, Марион, слова о моей некомпетентности — частично правда.

— Не несите чушь! — Марта вдруг подорвалась с места. Это ещё что? Они так не договаривались. — Я только что сказала, что без вас не стояла бы здесь. Если кто тут и… некомпетентен, так уж точно не вы.

— Благодарю за поддержку, но мы же сейчас не об этом, разве нет? — чёрт возьми. Из-за Виктора он совершенно забыл, что Марта тоже умела быть катастрофически непредсказуемой. Оставалось надеяться, что намёк она уловит.

Девушка насупилась и села обратно. В неё тут же с интересом вперилось несколько взглядов, но Марте, кажется, было на это совершенно всё равно.

Едва Рео решил, что риск позади, как пойти против планов решил уже Виктор:

— Марта права, — подал голос он. — На самом деле… я не хотел этого говорить, но, когда я решил тайно с ней встретиться — господин детектив уже знал, что это я впустил преступника. Он просто умолчал об этом, потому что не хотел меня обвинять.

Меньше чем минуту назад Рео жалел, что все его достижения придётся скрыть от публики. Сейчас он бы с большим удовольствием предпочёл, чтобы так оно и осталось.

Всё лучше, чем когда эти двое выставляют его едва ли не героем, хотя он об этом совершенно не просил.

И тем не менее дело было сделано. Пускай у Мариона есть связи в полиции — после такой огласки даже ему будет сложно придумать отговорку. А зажигалку и другие доказательства Рео с удовольствием им передаст.

Ещё не хватало — лишний день держать у себя дома источник открытого огня. Который, вообще-то, должны были изъять ещё во время их визита в полицию… если бы лопоухий лейтенант не оказался таким олухом.

Словно отвечая его мыслям, от стены оторвался незаметный молодчик в штатском. Лёгок на помине. Его товарищи наверняка уже битый час ждали снаружи — на случай, если Кунц всё-таки решит сбежать.

Через приоткрытое окно в холле им всё было прекрасно слышно.

Конечно, многое оставалось за кадром. Например, сколько сил и времени ушло, чтобы уговорить хотя бы нескольких полицейских явиться сегодня в больницу. Едва услышав фамилию Кристоф, все бросали трубку или начинали отговариваться.

Пришлось пойти на хитрость — не называя фамилий, заявить, что к ним пожаловал разыскиваемый преступник. Очень опасный, поэтому внимания лучше не привлекать.

Это было даже не то чтобы ложью. А теперь, услышав всю историю, им ничего не останется, кроме как действовать. Слишком уж много глаз на них смотрит.

Молодчик тем временем не стоял просто так. Он окинул взглядом Виктора, затем Мариона, а затем всё-таки соизволил заговорить:

— У юного господина есть какие-либо доказательства его слов? Или их можно воспринимать как простую фантазию?

Что ж. Никто не обещал, что будет просто.

— В этом нет нужды.

Марион наконец нарушил молчание и, поднявшись с кушетки, пошёл через холл. Рео не отрывал от него взгляда. Загнанный в угол, он мог вытворить что угодно. А у них не было возможности обыскать его при входе — чтобы не спугнуть.

Он мог вытащить пистолет и направить на любого из присутствующих. Мог тайно принести с собой гранату — с него бы сталось. Три вампира в одном помещении смогли бы его остановить, но сохранять бдительность стоило.

Ничего из этого он не сделал. Просто прошёл через весь холл и, остановившись рядом с Виктором, негромко сказал:

— Ты знаешь, что делать. Ещё не поздно, и ты это понимаешь. Иначе всё так и останется — и это будет на твоей совести.

Мальчик на глазах переменился в лице и задрожал как осиновый лист. Но когда он ответил Мариону, в его голосе не было и тени сомнения:

— Знаю. Я к этому готов.

Никто из них не стал говорить учителю, что артефакт, запускающий ритуал, уже не был в руках Виктора. Незадолго до встречи он передал его Марте — а где она его спрятала, не знал даже Рео.

Марион окинул их взглядом и отвернулся к толпе. Он смотрел как бы на всех, но при должном внимании можно было заметить: его глаза устремлены в первую очередь на Марту.

— Вашей целью, — сказал учитель тем особым голосом, который звучит негромко, но слышен всем посреди толпы, — было восстановить справедливость. Моей целью было разрушить семью Кристоф. Как бы всё ни сложилось — я уже выиграл. А что будет теперь, не так важно. Не для меня.

Он усмехнулся, и горечь в этой усмешке, Рео был готов поклясться, была искренней.

— Господин детектив не упомянул одной вещи. Почему я начал действовать только сейчас — через двенадцать лет после смерти Агаты? Как ни крути, времени прошло слишком много.

Да, об этом Рео и впрямь не сказал. То, что осталось неназванным и при этом окончательно проливало свет на действия Мариона. Горький и тяжёлый запах в гостиной учителя, который невозможно было скрыть, даже обрызгав всё помещение духами.

Он говорил, что разбилась шкатулка, где стояли и духи, и лекарства. Но кто же хранит капризные микстуры вместе с парфюмом?

Оставался только один ответ. Вторая причина, по которой Марион так пытался скрыть настоящие запахи, царившие в его гостиной.

— Мне осталось жить меньше года, — произнёс тот раньше, чем Рео успел объяснить хоть что-то из этого. — Рак. Если бы не это, я бы, пожалуй, и оставил прошлое в прошлом. Но сейчас… мне нечего терять.

Не слишком ли он легко сдаётся? Особенно для человека, который потратил месяцы своего и без того истекающего времени ради проведения ритуала. Долго и скрупулёзно втирался в доверие к Виктору, отыскал Сифа, который после экспедиции давно затерялся между городами и странами. С такой подготовкой — и так просто махнуть рукой?

Хотя… Может быть и так, что он просто устал. Кому как не Рео было понимать, каково это — бросить незавершённое дело на полпути, потому что в него больше не хочется вкладывать ни силы, ни время.

— Я уже говорил, — продолжил Марион, — что выполнил свою основную цель. Даже те, кто остался в живых, больше никогда не будут семьёй по-настоящему. А про эту дрянь Лауру и вовсе никто не вспомнит.

В толпе раздался прерывистый женский вздох — это матушка госпожи Лауры не смогла сдержать эмоций, услышав его последнюю фразу.

Виновник торжества будто бы и не обратил внимание на её реакцию. Обернувшись к Рео, он невесело улыбнулся:

— Господин детектив, как вы считаете — стоит ли продлевать агонию?

Вопрос был с подвохом, и они оба это понимали. Вот только Рео совершенно не горел желанием играть в его игры и уж тем паче не собирался решать за других.

— Это решать только вам, — улыбнулся он в ответ.

И, словно по сигналу, входной колокольчик разразился сумасшедшим звоном, а холл больницы наводнили люди в форме.

Глава 32, в которой Марта делает финальный выбор

— Я уезжаю, — сказала Марта.

В подвале дома Рео, как всегда, царил полумрак, который разбавлялся лишь мягким электрическим светом. Патокой тянулись заунывные звуки, к которым она уже успела привыкнуть.

Услышав голос, Рео оторвался от этеротона и окинул её взглядом. Марта стояла у самого входа, рядом с лестницей, в сером дорожном костюме и пальто с пелериной. Два дня назад выпал снег — от затянувшейся поздней осени не осталось и следа.

В руках она крепко сжимала ручку корзины, содержимое которой было прикрыто плотным шерстяным одеялом.

— Вот как? — Рео, казалось, совершенно не удивился её заявлению. — Куда же? И надолго?

— Пока что на полгода, до каникул, — уточнила Марта. — Высшая академия в Милении вошла в моё положение и согласилась принять меня после окончания набора.

Кто бы мог подумать, что разрешить вопрос с учёбой ей в конечном итоге поможет господин Анджус! Тот самый, который в своё время наотрез отказался помогать им в расследовании смерти отца. Какое-то время Марта даже его подозревала почём зря. Особенно после истории с письмами.

— Ах, точно, — вспомнил Рео, — вы ведь говорили, что подавали туда документы и, кажется, даже прошли… Я же не путаю?

Марта кивнула и крепче стиснула в руках корзинку. Внутри что-то толкнулось, недовольное внезапным движением.

— Вы не против? — на всякий случай спросила она.

Не то чтобы его ответ бы что-то изменил. Господин Рео Кантос ей не родственник, чтобы у него отпрашиваться. Да и за время их знакомства у него от Марты были одни неприятности. Наверняка сам же обрадуется, что она исчезнет с глаз долой.

И всё-таки Марта посчитала нужным задать вопрос. Зачем — не знала даже она сама.

— А должен? Это ваша жизнь, — Рео шагнул к ней, по пути едва не зацепившись на тянущийся по полу провод. — Меня-то зачем спрашивать? Вы вольны поступать так, как вздумается.

Марта кивнула. Чего ещё ей стоило ожидать? После того как Мариона схватили, они виделись всё реже — она прекрасно понимала, что никакая это не случайность. И дело вовсе не в том, что им обоим хватало других забот.

Ей предстояло заняться восстановлением Элбри и вступить в окончательные права на наследие отца. Рео в свою очередь начал ремонт у себя дома и с тех пор носа не казал наружу, ночи напролёт проводя в подвальной комнате.

Что касается Виктора — с ним Марта общалась ещё меньше, чем с Рео. Пусть он был жертвой обстоятельств, пусть запутался и не желал дурного изначально — это ничего не меняло.

То, что он сделал позже, всё равно было полностью на его совести.

До неё доходили слухи, что вскоре после ареста Мариона Виктор пришёл в полицейский участок и заявил, что устроил взрыв в доме госпожи Лени. И, едва ли не плача, просил посадить его в тюрьму. Она не знала, чем всё закончилось — но, судя по тому, что мальчика не арестовали, его путь искупления был далёк от финала.

Да, забот хватало. Но главное, чего сейчас хотелось Марте, — сбежать от них хоть ненадолго. Сменить обстановку, подышать другим воздухом, уйти в учёбу. Дать себе понять: всё действительно закончилось.

Разве что с Рео расставаться совсем не хотелось — но, видимо, это было неизбежно.

— Не делайте такое расстроенное лицо. Лучше покажите наконец, что у вас там, — Рео приблизился и опустился на корточки рядом с корзинкой, теперь уже вполне отчётливо шевелящейся. — Точнее, кто.

Кажется, сюрприз не удался. Марта догадывалась, что так будет: в конце концов, у Рео и слух, и обоняние как у собаки. Улыбнувшись про себя дурацкому сравнению, она откинула покрывало.

Рыжая молния словно того и ждала. Одним стремительным движением кот выскочил из корзинки и, напыжившись, застыл рядом с лестницей.

Он был пушист, долговяз и нескладен. Полностью рыжий — даже нос и подушечки лапок. Марта не очень понимала, как определять возраст животных, но этот кот определённо был молод: ему не исполнилось и года.

Оставалось только удивляться, как этот егоза усидел в корзинке всё то время, что она добиралась до дома Рео.

— И как это понимать? — протянул господин детектив. К коту он приближаться не стал: так и сидел рядом с корзинкой, как будто намеренно выдерживал между собой и рыжим уважительное расстояние.

По пути сюда Марта заготовила целую речь. Но сейчас все придуманные заранее аргументы вдруг показались детскими и дурацкими. Она неуверенно протянула:

— Мне… показалось, вам будет скучно в одиночестве. Вы сами говорили, что к вам довольно редко кто-то приходит… а кот — он, вроде как, всегда рядом.

Прямо сейчас, в полумраке подвала, Марта надеялась, что господин Рео Кантос не заметит её пылающие запоздалым стыдом щёки.

— Боже, Марта, — Рео вздохнул и наконец соизволил подняться на ноги, — вы серьёзно? Поверить не могу. Вы хотя бы знаете, что животные ненавидят вампиров?

— Э-э, теперь знаю, — вот к этому она была не готова. А ведь стоило подумать, почему Рео принципиально передвигается на машине и всегда отказывается брать наёмные конные экипажи.

— К тому же меня может не быть дома, — Рео неодобрительно посмотрел на кота, — а ещё здесь полно опасных предметов и… да в конце концов, в доме идёт ремонт!

Словно в подтверждение его слов наверху что-то громыхнуло, а вслед за звуком раздалась чья-то раскатистая ругань. Марта поморщилась. Хорошо, что Рео не разбудить дневным шумом… а вот его соседям она сочувствовала.

— Ремонт скоро закончится, — скорее для приличия возразила она. — И посмотрите. Что-то не похоже, будто он вас ненавидит.

Пока они препирались, рыжий кот, как и положено, занимался своими делами. Оторопь первых мгновений прошла. Он успел обойти половину подвала, принюхаться к полным хлама полкам и попытаться запрыгнуть на одну из них. А когда ему наскучило — вернулся к лестнице и как ни в чём не бывало потёрся о брючину Рео.

Господин детектив замер на месте. Он во все глаза рассматривал кота и выглядел настолько обескураженным, что Марта невольно рассмеялась вслух:

— Удивлены?

— Куда сильнее я удивлён фактом, что рыжий кот линяет на чёрные брюки белой шерстью, — машинально ответил Рео и, нагнувшись, протянул коту ладонь. Мгновение тот колебался, но тут же, муркнув, потёрся узкой мордочкой о подставленную руку.

— Он жил во дворах рядом с домом Барко. Линда его кормила, — Марта решила всё-таки объясниться и не затягивать недопонимание. — Наверное, привык и поэтому не боится вампиров.

— Барко? Ну конечно, — Рео протяжно вздохнул и убрал руку, к очевидному неудовольствию кота.

— А вот и нет! Это была моя идея, — широко улыбнулась Марта. — Ну, что думаете?

Рео покосился на кота. Тот закончил изучать обстановку и теперь сидел неподалёку от корзинки, сосредоточенно вылизывая лапу.

— Как его зовут? — наконец обречённо спросил господин детектив. Марта внутренне возликовала: сработало!

Вообще-то имени у кота пока не было. Она планировала предложить Рео самому придумать, как будут звать пушистого оболтуса. Но почему-то не решалась высказать это вслух — а ну как откажется? Или, того хуже, передумает?

— Он рыжий, пушистый и похож на львёнка. Может, назвать его Лео? — предложила Марта.

— …И поставить в неловкую ситуацию любого моего гостя, неспособного выговорить «р». Вы чудовищно коварны.

Она невольно рассмеялась, удивляясь сама себе. Казалось, совсем недавно у неё не получалось думать ни о чём, кроме смерти отца и мачехи. А ещё — предательства Виктора и злой воли человека, что стоял за ним.

Но жизнь продолжалась. Истории подходили к концу лишь затем, чтобы дать место новым — хотелось верить, более светлым.

Пусть в этих новых историях будет место и вот такому радостному смеху.

Кот снова подбежал ближе. Марта мимоходом отметила, что того стоило бы заранее откормить: тощий и голенастый, он выглядел совершенно непрезентабельно для подарка.

— Крис, — вдруг задумчиво произнёс Рео, разглядывая его. — Ваша рыжая порода. И такая же любопытная.

— Вы называете кота в честь меня?

— Кто сказал, что в честь вас? — возразил Рео, и на это Марта не нашла что ответить.

Перед отъездом ей ещё многое предстояло сделать. Официальной причиной её визита вообще-то была необходимость забрать остатки вещей — вовсе не желание одарить господина детектива питомцем. Так что, когда с котом было решено, Марта взялась за дело.

Старая одежда невольно вызывала воспоминания. Вот в этом поношенном платье она впервые прибежала к порогу дома Рео, едва не плача и судорожно вцепившись в руку Виктора. А это было на ней во время того визита в полицию, когда ей впервые стало кристально ясно: в этом мире нельзя никому доверять.

Было и ещё одно платье, чёрное, закрытое с шеи до ног. В нём Марта пришла на похороны отца, и его подол, казалось, до сих пор хранил на себе следы кладбищенской грязи.

Подумав, она оставила его висеть в шкафу. Хватит с неё траура и тоски.

Вокруг сновали рабочие, то и дело чем-то громыхая. Кот радостно скакал по коридору, разговаривали за окнами прохожие. Жизнь возвращалась в привычное русло, но что-то в ней уже никогда не стало бы прежним.

И, вероятно, это было к лучшему.

Когда суматоха улеглась, Марта вернулась в подвальную комнату и присела рядом с Рео. Кот, обретший имя, блаженно растянулся в кресле напротив них.

— Мне вот что интересно, — задумчиво произнесла она. — Марион… что он всё-таки хотел сделать? Не верю, что его целью было просто разрушить семью. Он ведь явно собирался провести ритуал по-настоящему.

— Собирался, — кивнул в ответ господин детектив, рассеянно поглаживая кота. — Но какую именно причинность он хотел изменить — боюсь, мы уже не узнаем. Да и важно ли это?

Он был прав. Сейчас это было уже неважно. Но Марту всё ещё снедало любопытство.

— Я просто думаю — что это была за причинность, раз для её изменения погибнуть должны были все Кристофы. Он ведь потому за мной и охотился.

— Кто знает, — Рео пожал плечами. — Может, собирался сделать так, чтобы госпожа Агата выбрала его. Или так, чтобы лавры Йозефа достались ему. Как бы то ни было, я уверен, что в результате такого изменения ни вы, ни ваш брат просто бы не родились.

Марта невольно улыбнулась. Когда-то она сказала Рео то же самое — в ту ночь, когда он рассказал ей, что господин Йозеф Кристоф просил обратить его в вампира.

Да, она бы предпочла всё-таки родиться — тут её мнение оставалось неизменным.

— Кстати, Марта, — вдруг спросил Рео. — Что вы теперь планируете делать с артефактом? Виктор передал его вам, а вы, кажется, так и держите его где-то у себя.

— А… — вопрос застал её врасплох. — Я… об этом не думала. Он же бесполезен сам по себе. Просто катализатор, который помогает стартовать ритуалу. Может, оставить как обычное украшение?

Рео покачал головой и задумчиво взглянул на камин. Хоть и декоративный, тот одним своим видом как будто делал обстановку уютнее. Впечатление только усиливал электрический свет, льющийся из ниши, где в обычных каминах расположен очаг.

— Боюсь, такое «украшение» не принесёт ничего, кроме несчастий. — Он помедлил. — Хотите совет? Если нет, я промолчу.

— Да нет, говорите, — по правде говоря, Марте самой не хотелось оставлять у себя этот проклятый камень. Кроваво-красный, как символ смерти, выкосившей большую часть её семьи.

Ну его к чёрту, такое украшение.

— Лучше уничтожьте его. Или хотя бы спрячьте так, чтобы никто не нашёл. Даже вы — и тем более я.

— Тем более вы? — удивлённо переспросила Марта. Рео не ответил, вглядываясь в искусственный свет камина.

Ей почему-то вспомнилось, как, узнав о ритуале, она на мгновение сама поддалась соблазну. Как из-за одной мысли — отца всё ещё можно вернуть! — ужасные последствия вмешательства в судьбу вдруг стали казаться мелкими и незначительными.

Интересно, какой взгляд у неё был тогда? Смотрела ли она в пустоту так же, как Рео сейчас рассматривает блики электрических ламп перед глазами?

— Наверное, — Марта нарушила затянувшиеся молчание, — у всех нас есть вещи, которые мы хотели бы изменить. Но я не буду спрашивать.

И добавила — тихо, почти шёпотом:

— Вы правы. Его стоит уничтожить.

Проснувшийся Крис лениво потянулся и грациозным движением спрыгнул с кресла. Медленной, вальяжной походкой он пошёл куда-то за пределы пятна света от камина.

А через мгновение комнату наполнил жуткий заунывный вой.

Рео подскочил с кресла словно ужаленный и ринулся в темноту вслед за котом. Марта замерла. В глубине души она уже понимала, что произошло.

Господин Рео Кантос вернулся не более чем через полминуты. Одной рукой он приглаживал растрепавшиеся волосы, в другой держал возмущённого, вырывающегося кота.

— Это… существо… играло в этеротон, — отсутствующим тоном заявил он и сгрузил Криса на колени Марте.

Кот мурлыкнул, растянулся поверх её платья, и она запоздало поняла: господин детектив был прав.

Крис и впрямь линял на тёмную одежду исключительно белой шерстью.

Эпилог

Горячее степное солнце стояло в зените, припекая голову.

Последняя деревня на их пути давно превратилась в чёрную точку. Сейчас вокруг расстилалась только пустошь, такая же раскалённая, как жёлтый диск в ярко-голубом небе. Цепочка повозок и лошадей устало тянулась вперёд, отмеряя километры.

За последние две недели Йозеф Кристоф успел привыкнуть к этой картине почти как к родному дому. Жара и сухой ветер совершенно его не смущали. В чём проблема, если лицо и голову можно закрыть плотной тканью? Зато впереди лежали приключения, великие открытия, которые перевернут представления о мире вокруг.

Артефакты. Тайны прошлого. Магия. И люди, что собирались вокруг него, даря новые знания, о которых раньше он не мог бы и догадываться.

— Этот человек опасен, сойен, — гортанно прознёс едущий рядом Сиф на юго-западном диалекте альхаирского. — Возможно, он и не человек вообще.

Не человек? Реакция Сифа казалась почти забавной. Он был неплохим малым, этот суровый с виду наёмник, никогда не открывавший лица. Йозеф догадывался, что на руках его немало крови, но предпочитал не судить человека по прошлому.

Незнакомца, который отдыхал в одной из крытых повозок с поклажей, это тоже касалось.

— А что ещё ты можешь о нём сказать? — живо поинтересовался Йозеф и натянул поводья, чтобы оказаться на одном уровне с Сифом.

— Ничего кроме, — мрачно ответил тот, отворачиваясь. — Вы, сойен, зря во всём этом копаетесь. Ни к чему хорошему ваши поиски не приведут, помяните моё слово.

Йозеф в ответ только рассмеялся. За последние дни он слышал это от Сифа далеко не в первый раз и уже почти привык к его постоянному ворчанию. Наёмник цыкнул и насупился, разочарованный, что его слова в очередной раз оставили без внимания.

Они продолжили путь. А когда солнце склонилось за горизонт и экспедиция принялась разбивать лагерь, господин Йозеф Кристоф улучил момент и пробрался в стоящую поодаль крытую повозку.

— Пришёл-таки, — голос незнакомца встретил его буквально сразу, как только Йозеф сделал шаг внутрь. — И не надоело тебе, человек, похожий на солнце?

— Я просил меня так не называть, — он улыбнулся. И как только этот удивительный господин ориентируется в темноте повозки? При нём не было даже свечи, и сам Йозеф сейчас точно не мог бы различить своего гостя среди темнеющих очертаний тюков.

Он был полон загадок, этот странник, с самой первой их встречи. Йозеф Кристоф на своём веку повидал много чудных людей. Но и он изрядно удивился, когда на рассвете среди бескрайней пустоши вдруг обнаружил одинокую палатку, скрытую между редкими кустиками.

Кто будет путешествовать через степи без экипажа или хотя бы нормального коня?

Незнакомец оказался скрытен и неразговорчив. И Йозеф быстро выяснил, почему — вечером того же самого дня, когда, решив проведать того в повозке, встретился взглядом со светящейся в темноте парой глаз.

Он и представить не мог, что в мире существуют подобные удивительные создания. Тем больше поводов держать нового знакомого поближе к себе, тем больше надежд, что путешествие, начатое на последние деньги, окажется успешным.

— Как хочу, так и буду называть, — произнёс голос из глубины повозки. — Если не нравится, ты волен просто высадить меня посреди степи.

— Ну уж нет, — рассмеялся Йозеф и, пригнувшись, полностью забрался внутрь.

При себе у него была керосиновая лампа. В её неверном мерцании силуэт, сидящий у стенки, сливался с многочисленными свёртками и мешками. Но наваждение развеялось, едва тот шевельнулся, отодвигаясь подальше от света.

— Через несколько дней по дороге будет город. Если тебе так не терпится избавиться от моей компании, могу распрощаться с тобой там, — доверительно сообщил Йозеф, присаживаясь рядом. — Но если честно, мне бы не хотелось.

Лампу он поставил к другой стенке. За несколько дней знакомства было сложно не заметить, что его новый знакомый ненавидит источники света.

— А зря, — буркнул тот. — Когда вернёшься домой, кто будет оплачивать тебе лечение малокровия? Я, что ли? Увольте.

— Я ничего от тебя не прошу, — улыбнулся Йозеф. Кто бы мог подумать? Образ «пьющего кровь чудовища» из старых книжек рушился на глазах с каждым их разговором.

Настоящий вампир оказался существом колючим и резким на слово, но при этом поразительно щепетильным. И импульсивным — об этом Йозеф мог догадаться хотя бы по обстоятельствам их знакомства.

— Да прямо-таки, — в отстранённом голосе послышалась усмешка. — Ты же небось спишь и видишь, как узнать обо мне всё вплоть до количества родинок на коже моих родителей. Вынужден разочаровать — этого я и сам не помню.

Едкое замечание гостя было не то чтобы неправдой. Но Йозефу хватало благоразумия не допытываться о прошлом того, кто явно не от хорошей жизни оказался в одиночестве посреди степи. Да ещё и днём, хотя для ему подобных губителен солнечный свет.

И всё-таки — как удивительно. У него даже было чувство юмора!

— Мне хватает того, что я вижу сам.

— И что же ты видишь? — поинтересовался собеседник, откидывая с лица капюшон плаща. В полумраке его глаза по-прежнему мерцали, отражая свет, как у дикой кошки.

Йозеф уже знал, что после питания этот блеск утихает, делая вампира похожим на совершенно обычного человека. Разве что с причудами — но у кого их нет?

— Я вижу, — мечтательно улыбнулся он, — что мир удивителен и прекрасен. Он намного больше, чем можно было бы представить. В нём всегда есть место чему-то новому.

— М-м? А я вижу, уж извини, наивного идеалиста. Ты рассуждаешь как ребёнок.

— У меня вообще-то есть любимая женщина, — хохотнул Йозеф. — Мне впору самому детей заводить, так что здесь ты не прав.

— Да ну? По моим меркам ты дитя неразумное, — пожал плечами собеседник. — И кажется мне, что однажды эта дорога заведёт тебя в неприятности.

— Нет, — Йозеф снова улыбнулся, — всё будет не так. Вот увидишь, когда я вернусь из экспедиции, научный мир встанет с ног на голову.

В этом он был уверен. Дело оставалось за малым — добраться до цивилизованного мира, расшифровать с таким старанием переписанные закорючки древнего языка, выбитые в глубине пещер и гробниц. И перед ним откроется нечто такое, что до него, Йозефа Кристофа, ещё никто не находил.

— Что же ты такого отыскал? — в голосе его собеседника послышалось сомнение, к которому, казалось, примешивалась лёгкая нотка беспокойства. Или ему просто мерещилось?

— Я уже выяснил больше, чем эти дураки в строгих костюмах, — Йозеф запустил руку в волосы, расчёсывая их пятернёй. — Так что не смотри на меня с таким скепсисом. Ты сам всё узнаешь, когда мы вернёмся.

— Что мешает тебе рассказать сразу? — впервые за всё время их знакомства этот удивительный господин был таким настойчивым. Словно в открытиях Йозефа ему виделось нечто большее, чем способ удовлетворить любопытство.

— Ну уж нет. Если расскажу сейчас — это уже не будет тайной, — снова улыбнулся Йозеф. — Не переживай. Я не стану обнародовать ничего связанного с тобой. Мы договорились, я помню.

— Во-первых, тайны существуют, чтобы быть раскрытыми, — чего-чего, а подобной сентенции Йозеф никак не ожидал от того, чьё само существование было секретом. — А во-вторых, на мой взгляд, ты делаешь мне слишком много одолжений.

Ещё одна странность: его новый знакомый всё время порывался отплатить за любую мелочь со стороны других. Для Йозефа помощь ему была пустяком — в конце концов, кровопускание порой назначали и столичные врачи.

Он же каждый раз делал из неё чуть ли не вопрос жизни и смерти.

— Если тебя это так волнует, — успокаивающе произнёс Йозеф, — можешь отплатить мне когда-нибудь в будущем. Жизнь долгая — кто знает, что произойдёт дальше. Возможно, однажды и мне понадобится твоя помощь.

И добавил с неизменной улыбкой:

— Тебя это устраивает?

— Вполне, — собеседник впервые улыбнулся в тон ему. Так было каждый раз: в присутствии Йозефа он понемногу оттаивал, словно вспоминал, как это — общаться с людьми.

Они ещё немного посидели в повозке. Снаружи доносились громкие голоса, ржание лошадей и шум перетаскиваемых тюков. Марион наверняка уже с ног сбился, пытаясь понять, где носит его неугомонного двоюродного брата. А Сиф того и гляди начнёт бить тревогу.

Пора было возвращаться и присоединяться к товарищам.

— Если тебе что-то понадобится — обращайся, — дежурно произнёс Йозеф, вставая сам и поднимая лампу. — Ты знаешь, что я всегда буду рад тебя выслушать.

Он говорил это каждый раз и каждый раз не получал ответа. Казалось, так будет и сегодня. Но, когда Йозеф уже почти выбрался из повозки, голос из темноты вдруг окликнул его:

— Вообще-то да, понадобится. Можешь пообещать одну вещь?

— Конечно!

Это было что-то новенькое. Йозеф широко улыбнулся, потянувшись обратно вглубь повозки. В темноте фыркнули.

— Говорю же, дитя неразумное. На такие вопросы нужно отвечать что-то в духе «смотря какую вещь». Если я сейчас попрошу тебя утопиться — пойдёшь и сделаешь?

— Нет, — нарочито серьёзным тоном ответил Йозеф. — Потому что поблизости нет водоёмов. И ещё потому, что я знаю — ты этого не попросишь. Ну так что?

Какое-то время темнота молчала. Казалось, её обитатель подбирает верные слова для чего-то невероятно важного. Такого, что тут нельзя обойтись размытыми формулировками.

— Если то, что ты найдёшь в этой экспедиции, — наконец осторожно произнёс он, — если твоё открытие окажется опасным… возможно даже, не для одного человека, а для многих — сможешь сохранить его в тайне от всех?

Йозеф моргнул. Потом ещё раз. До сегодняшнего дня он совершенно не задумывался о такой вероятности.

Опасным для многих? Что ж, он знал: древние развалины хранят много недобрых секретов. Но очень сомневался, что эти тайны могут оказаться настолько разрушительными, как считает его собеседник.

— Я так далеко не загадывал, — честно признал Йозеф. — Но если предположить такую ситуацию… то, думаю, я бы и без твоего совета пришёл к такому же решению.

И это была правда.

Когда господин Йозеф Кристоф шёл от крытой повозки к горящему в степи костру, ему всё время казалось, что в спину ему смотрит чей-то пристальный взгляд. Но в этом ощущении не было ни дискомфорта, ни тревоги — только теплота.

Как будто кто-то присматривал за ним издалека и улыбался.