Архивариус

Предисловие автора.

Здравствуйте Добрые Люди.

Может быть вы станете читателями этой книги. А может кто-нибудь даже дочитает ее до конца.

Я долго мучил этот текст. И очень долго им мучился.

Я обдумывал каждую сцену и каждый сюжетный поворот месяцами. А потом возвращался и начинал с начала. Каждый раз, когда я собирался уже наконец сесть и записать ЭТО, мне становилось страшно. И я закрывал открытый файл и опять возвращался к истории моих героев.

Я сжился с ними, они стали моими друзьями и спутниками. Они мягко поправляли меня, когда я сбивался с ритма повествования, и больно били по рукам, когда я пытался убрать слишком страшные сцены. “Это война!”,- кричал на меня Наследник. “Это истинная магия!”,- добавляли белый и черный Маги. Из угла злобно зыркал Шаман, а Архивариус добавлял: “Это история…”. “Это судьба”,- поправлял его Дознаватель. И только Целительница грустно молчала в уголке и вытирала глаза платочком.

Два призрака постоянно преследовали меня - Банальность и Вторичность. Они каркали злыми голосами, что сказать что-то новое невозможно, любые сюжетные повороты уже тысячи раз использованы, вся безбрежность литературы укладывается в триста сюжетов, и все мои попытки сказать что-то новое смешны и бестолковы. И действительно, ходы, казавшиеся мне новыми, я находил у других авторов. Мне становилось стыдно, и я опять возвращался к моей многострадальной истории, с кровью выдирая повторяющееся событие и заменяя его тем, что мне в этот момент казалось новым и неповторимым. И, кстати, когда была написана вторая глава фильм "Кингсмен" еще не вышел.

Наконец, однажды ночью мне приснился Архивариус. “Нам надоело,- предъявил он мне ультиматум, - или ты записываешь нашу историю и представляешь на суд читателей, или мы полностью сотремся из твоей памяти”. Я ничего не мог ему возразить…. Так родилась эта книга.

В оформлении я использовал несколько картин Верещагина и Васнецова. Надеюсь, это не затрагивает ничьих авторских прав. Надеюсь, мне удастся вставить эти картины в этот текст.

Я решил не менять названия месяцев и длину года. Да, в этом мире не было императоров Юлия и Августа, а месяцы июль и август есть. Может быть кому-нибудь не понравятся имена действующих лиц. Ничего поделать не могу, под другими именами герои выступать отказывались. Может быть потому, что они потомки легионеров IX Пропавшего? И, конечно, они называют свой мир Землей, а солнце Солнцем. А Вы бы как называли на их месте?

Спасибо всем, кто выслушивал и читал черновые наброски. Вы мне очень помогли….

Огромная благодарность моему первому настоящему редактору М.С.

P.S. За самоуправство героев Автор ответственности не несет...

Пролог. Теперь никто. В никуда…

702-й год от Основания Рима, Безымянные горы в центре Великой Азии. Где-то недалеко от границы Бактрии...

Белое безумное солнце стояло почти в зените и изливало расплавленный металл на медленно плетущуюся вереницу людей, колесниц, верблюдов, волов, ослов и вьючных лошадей, растянувшуюся почти на десять стадий вдоль бесконечного красно-черного ущелья. Под этим солнцем можно было только лечь, умереть и высохнуть в египетскую мумию, если, конечно, грязные бело-черные горные грифы не растащат твои косточки по всей Великой Азии на потеху ветрам и буйным весенним потокам. И никто не скажет хвалебную речь перед погребальным костром, не соберет пепел, не добавит твой прах к урнам ларов-хранителей рода, не помянет твою доблесть в бою и справедливость в суде, праведность перед богами и верность республике. Забыла о тебе республика, римский гражданин….

И о тебе забыли родные боги, гордый галл, так замечательно гарцевавший на белом, вороном или гнедом жеребце в день смотра войск перед великим Крассом. Зря ты откликнулся на призыв Цезаря, зря ты отправился с сыном Красса, доблестным Публием, в поход за парфянским золотом. Даже в глотку тебе его не зальют, как залили твоему неудачливому вождю. Не сожжешь ты жертв для Тараниса, не принесешь трехмесячного жеребенка Эпоне и рогатому Кернунносу не насыплешь золота щедрой рукой… Поразят тебя злые стрелы Беленуса, и будет смотреть он пустыми глазами на твои белые кости среди черных камней...

И тебе не снести головы, дикий аллоброг, прибившийся с шайкой своих соплеменников к Великой Армии не за славой а за добычей… И как бы ты не раскрашивал красной охрой свою заросшую морду, все равно место тебе здесь, в караване смертников, ибо кто есть ушедший от своего племени и народа без надежды вернуться? Все равно что мертвый....

И ты не отнесешь десятину в храм, горбоносый иудей, забывший кашерное вино ради легионерской поски. Но тебе легче. Ибо идешь ты дорогой, по которой шагали десять утерянных колен народа твоего. И, может быть, найдешь огненную реку Самбатион, за которой встретят тебя в шабат уведенные жестокими ассирийцами сыны Израиля...

И только парфянские всадники, охраняющие караван, как будто не замечали ни этого солнца, ни отвесных лучей, опаляющих их кожаные кирасы, набедренники и меховые шапки, укрепленные стальными обручами. Дети этой земли, плоть от плоти Великой Азии, посматривают по сторонам своими раскосыми злыми глазами и поигрывают камчой… И не так уж сильны они в яростной кавалерийской сшибке или в правильной битве строй на строй, да только не дают они к себе приблизиться. Тугие луки у них, и больно жалят их стрелы, и раз за разом железная черепаха промахивается и не может настичь вертких наездников, как ни рвут жилы легионеры в безумном беге, пытаясь пешими догнать и отрезать конных…

Примипил Девятого Бессмертного Гай Эмилий Лепид, из захиревшей младшей ветви Эмилиев, шел со своими легионерами как простой воин. Сильно донимала плохо зажившая рана в боку. Он был ранен парфянской стрелой в первые часы разгрома при Каррах. Стрелу легионный лекарь удалил, рану зашил, но во всеобщей неразберихе валялся Гай в лазарете вместе с еще несколькими тысячами раненых, и разгром Великой Армии прошел мимо него. Не видел он ни гибели отважного Публия с его отрядом галлов, ни избиения остальных легионов, ни сдачи в плен, ни побега трибуна Лонгина с тремя когортами Седьмого по безводной Сирийской дороге, ни подлого убийства Командующего….

Много чего не видел Гай, ну да и ладно, не так будет душа болеть. Поход начался при плохих предзнаменованиях. У жертвенного голубя не оказалось селезенки, у второго разлита желчь. Авгур-гаруспик заикнулся, что поход надо отложить до доброго знамения, но Красс предложил проверить его собственную селезенку, вот авгур и сдался. А еще говорили в легионе, что не стоило грабить Храм в Иерусалиме, что зол иудейский бог и не будет добра от его золота.

Выбрал Командующий маршрут неудачно: проводники должны были вести от колодца к колодцу через Сирийскую пустыню и вывести к Тигру к северу от Селевкии. Да только и парфяне не дремали, большинство колодцев были забиты трупами скота, а в остальных было мало воды для Великой Армии. Все-таки семь легионов, несколько тысяч конницы и несчетное количество скота и рабов. Красс приказал зарезать весь скот, мясо завялить на солнце, а воду выдавать только легионам и лошадям, остальным - что останется. Не оставалось почти ничего. Так что до Тигра дошли злые, голодные, изнывающие от жажды. А рабы почти все остались в пустыне… И, к сожалению, почти все машины…

Раненые попали в плен первыми, бросил их Красс, бросил на растерзание. Парфяне были более милостивы, резать всех не стали, даже дали воды и зерна. Кому боги судили, тот выжил… И Гай тоже.

А Красс свое войско не пережил, зарезал его парфянский десятник уже в плену, а в глотку мертвому полководцу залили расплавленное золото. Подавись жадный упырь!

Царь Ород тоже оказался милостив, приказал поселить пленных на восточных рубежах своего необъятного царства, на границе степи, в Маргиане. И не долететь оттуда до Рима соколом, не доплыть рыбой, не доскакать конем… Вот и тащится сейчас сводная когорта Девятого к дальним крепостям Маргианы, где будут служить доблестные легионеры рабами-воинами, а дальше - как Царь решит. И везут в телегах оружие, доспехи, щиты - все, что поцелее на поле битвы собрали. Ибо голый воин недолго царю послужит - ровно до первой стрелы.

А еще решил царь, что негоже доблестным воинам жить в одиночестве, и велел начальнику каравана сотнику Торгаулу скупать по дороге у старост вдов и девиц победнее. И золота дал. Хочет покрепче привязать легионеров, чтобы и они, и их дети Царю служили. Золото Торгаул, конечно, взял, да только норовит получить женщин бесплатно. Где испугает старосту, где в счет налога возьмет,- пусть потом сами со сборщиками крестьяне разбираются, а где и просто украдет. Ну и, конечно, рабы женщин только в конце пути получат, уже с приплодом, а пока греют бабы кошму славных парфянских нукеров…

Вот и в последнем селе украли нукеры баб прямо с речки, где те воду набирали. Налетели, похватали, поперек седел кинули, да и в галоп. А село большое, богатое. И принадлежит оно народу кушанов. Сильный народ, много воинов дает Царю. В старые времена всю эту землю населял, свое царство имел. Сейчас царю Ороду служит, но старые времена хорошо помнит. Не стоило с ними так. До беды недалеко.

Идет караван, пылит. Рядом с Гаем арба тащится. Это повозка такая на двух больших колесах. Тащат ее два вола. На арбе сидят двое жрецов, переругиваются. Один - жрец Юпитера, старого, истинно римского бога. Второй - жрец Митры, бога воинов. Этот из новых, прихватили бога где-то в Азии, легионерам по вкусу пришелся. Спорят, как правильно жертвы приносить. И нужно ли сжигать всю жертву или только часть. Надоели уже. Целыми днями так спорят.

Два дня шли спокойно, на третий нукеры волноваться начали. Остановили караван, Торгаул к земле ухом припал, слушает. Не понравилось ему что-то. Отправил назад разведчиков. Команду подал легионерам вооружиться и в походную колонну построиться. Воспрянули легионеры духом. Оружие отдали, теперь пойди забери. Их почти девять сотен, а Торгауловых всадников только три. К Гаю пленные центурионы подошли, кое-кто даже жезл сохранил. Старший он в колонне. Приказал сформировать из пленных десятки и центурии. Часа два все заняло, но теперь каждый свое место в строю знает и командира видит. Да и Торгаул присмирел, камчой драться перестал. Видит, что сила перед ним, хоть и битая, но не сломленная.

А еще через час вернулись разведчики. Торгаул их выслушал и в лице посерел. “Вперед,- кричит,- вперед! Быстрее! Погоня за нами!”. Сам вдоль дороги носится, всех плеткой одаривает, а у Гая другая забота: надо найти место где обороняться от конных можно. Холм какой нибудь, или ущелье поуже, чтоб можно было когорту между стен выстроить и не быть легкой мишенью для кушанских стрелков.

А тут как раз справа ущелье поуже отходит, по дну ручей бежит. Где-то через стадий ущелье загибается, караван от стрел можно спрятать. Гай приказал, караван свернул и в ущелье втягиваться начал. А проводник орет: “Стойте, нельзя туда! Там дэвы!”. Орет, надрывается, да кто его слушает, когда топот кушанских копыт всем уже слышен.

- Почему нельзя?- спрашивает его Гай,-Вода есть, проход есть…- Нельзя туда,- шепчет проводник, видно голос совсем сорвал,- Кто туда уходил, никто назад не вернулся…И как сорвется в галоп, и понесся по старому пути, а за ним Торгаул и большая часть его отряда. Но не все, не все. Человек семьдесят осталось, к легионерам жмутся, понимают, что Торгаул их уже не защитит, а здесь не очень большая но сила. Выезжает из их толпы один всадник. Одет побогаче, вместо меховой шапки шлем стальной.

- Мы,- говорит по-гречески,- не парфяне. Мы - сарматы. Раньше у царя Эдессы служили. Я - Спитак, их князь. Все что скажу они исполнят. Мы - с Вами. И готовы клятву верности дать.- Хорошо,- отвечает Гай,- Выживем - все клятву принесем. Настоящую. А сейчас бери двадцать человек и скачи на разведку дальше по ущелью. Остальные наведите порядок в обозе. И отгоните его на пять стадиев вглубь. А я буду когорту строить. Враг близко...Выстроил он когорту в три линии за поворотом. Чтобы когда всадники за угол заворачивать будут, сразу под удар дротиками метательными попадали. За строем пять стадиев пустого пространства - место для маневра необходимо. А потом обоз. Повозки, животные, возницы, женщины. Линиями поставил центурионов командовать, а сам на скалу при входе в ущелье забрался, чтобы все видно было. С собой сигнальщика взял с буциной и десяток легионеров для прикрытия. Скала хитрая: со стороны тракта не заберешься, а если надо отойти, то тропа как раз за второй линией в ущелье выходит.

Только успели построиться, тут и кушаны подоспели. Много их. Наверное несколько тысяч. Все, кого смогли за два дня по ближним горам собрать. Отряд человек пятьсот по следам за Торгаулом сразу поскакал, а остальные в ущелье соваться не торопятся. Спешились, лагерь обустраивать начали. Но держатся начеку. Легионеры тоже зря в строю не стоят. Центурионы часть людей отправили в обоз за едой и к ручью за водой, остальным присесть в тени разрешили. Вроде бы все расслабились, но за десять ударов сердца опять грозный строй встанет…

Время идет, солнце на закат повернуло, скоро темно будет. Легионеры времени зря не теряют: окатанные голыши для пращ собирают, из камней какие никакие полевые укрепления складывают. Конечно материал не штатный, но к обороне пригоден. Да и боец должен всегда занят быть, чтобы дурацкие мысли в голову не лезли. Вдруг в лагере врага оживление, видно преследователи вернулись, а может подкрепление подошло, но на ночь глядя никто легионеров атаковать не пробует. А может быть ждут, что ими эти таинственные дэвы займутся. Иногда подходят несколько лучников к входу, десяток стрел выпустят, и опять все тихо.

Так и ночь прошла. Никто легион не беспокоил, а с рассветной зарей вернулись разведчики. Прошли они по ущелью около восьмидесяти стадий. Дорога проходимая, только кое где выровнять надо, чтобы повозки прошли. Ну для легионеров дороги строить - работа привычная. Вот только в конце что-то странное. Не тупик, не новое ущелье, не выход на равнину, а как будто вход в гигантскую пещеру. В пещере туман клубится, и в туман тропа уходит. Кидали они в туман камни, а он все звуки глушит, не слышно, что камни падают. Обвязали тогда веревкой одного нукера по жребию и вперед пустили. Он шагов на двадцать отошел и живой вернулся. Только говорит, в пещере намного холоднее и на камнях снег лежит, как будто с другой стороны намело… А еще пока он двадцать шагов туда и назад ходил у нас полдня прошло. А дэвов они никаких не видели…

А тут и кушаны зашевелились. Выехал от их лагеря один - разодет как павлин. Куртка на нем красная, серебром расшитая, рукоять длинного меча - спаты - драгоценными камнями сверкает. Подъехал к скале, где Гай стоит, и давай кричать что-то по парфянски. Гай на Спитака смотрит, а тот начал на греческий переводить:

- Мы,- кричит павлин,- верные подданные царя Орода! И любой приказ царя исполним! Но никому гадить в шурпу себе не дадим! И царь нашу правду поймет и за все нас наградит! А вы, мерзавцы, в самую душу нам насрали! И нет вам прощения! Но мы, благородные кушаны, готовы вас простить! Но за это половина из вас останется у нас в рабстве, весь обоз и женщин мы заберем себе, а остальные уйдут отсюда без оружия, и пусть в Маргиане вас кто хочет вооружает. И ждем мы вашего ответа до завтра до рассвета. А чтобы вам лучше думалось - держите подарок...

Нагибается он к седлу, отвязывает от задней луки большой мешок, раскрывает и на камни вытряхивает, а там головы окровавленные Торгаула и его десятников. Повернулся и ускакал.

В лучах заходящего солнца легионеры стояли как каменные статуи. Напротив строя толпились обозники, женщины, рабы.

- Я, Гай Эмилий Лепид, временный легат Девятого Легиона. Вы все знаете меня. Нам предложили рабство или смерть. Но у нас есть три выхода. В конце этого ущелья есть проход. Мы не знаем, куда он ведет. Но боги решили, что там время бежит по другому. Здесь - лето, там - зима. Это может быть другой мир, а может быть другая смерть. Это единственный раз, когда я не приказываю. Каждый может сделать свой выбор. Я выбираю неизвестность. И, да, кушанки могут вернуться к своему племени...Из толпы баб вышла невысокая хорошо сложенная женщина, завернутая в темный платок и что-то сказала по-кушански.

- Ты понимаешь ее? - спросил Гай у Спитака.- Очень плохо. Она сказала, что у них нет выбора. Их убьют за оскорбление чести рода. Они идут с нами.Женщина сказала что-то еще. Спитак переводил:

Она сказала, что у кушанов рабам сразу калечат ноги. Им разрезают пятки, набивают под кожу конский волос и заматывают кожей. Если рана заживает, человек может ходить только на носках и не может ездить на лошади. Поэтому побегов никогда не бывает...Строй молчал. Толпа волновалась.

Зажглись костры. На растопку пошло несколько повозок, которые уже невозможно было тянуть дальше.

- Выбирайте,- сказал Гай,- Кто остается отойдите на левую сторону.Все остались на своих местах.

- Хорошо, тогда клятва…- Подожди Полководец,- раздалось из толпы,- Прими Империй...Два старших центуриона подошли к Гаю и надели на него плащ, наскоро выкроенный из куска белого полотна. Кусок был короткий и доставал едва-едва до колен. За неимением пурпура по краю плаща шла красно-черная полоса, нарисованная кровью. Гай склонил голову. Центурионы повернулись к толпе.

- Мы, Девятый Бессмертный Легион и сопровождающие его люди...Народ повторял каждое слово за центурионами, слова эти раздавались в ночи как тихий гром.

- ...наделяем Гая Эмилия Лепида и всех его прямых потомков Империумом на наши жизнь, смерть, имущество, семьи и будущих детей. Правь нами справедливо и мудро. Мы клянемся повиноваться любым твоим приказам во имя богов Рима, а также во имя всех других богов, чтимых между нами. Аве Император!!!- Аве Император!,- разнеслось грозным гулом по ущелью. Казалось безоблачное небо и звезды над головой свидетельствуют об этой клятве.- Я, Император Гай Эмилий, принимаю Вашу клятву, клянусь править справедливо, судить честно, защищать и оберегать Вас, и действовать во благо Вас и Ваших детей. Мы утратили аквилу Легиона. Но мы заслужим ее вновь! Во имя богов Рима!Жрец Юпитера перерезал горло белого жеребенка. И в это время в ущелье загрохотал гром. Боги приняли клятву.

- А сейчас вперед. К утру мы уже должны быть далеко отсюда. Сначала строители и первая центурия. Ровнять дорогу в размеченных мелом местах. Обоз выходит по заходу Собачьей звезды. Остальные центурии выходят по заходу луны...

Длинная черная змея, еще более черная чем окружающая ее ночь, ползла по ущелью. Девятый Бессмертный уходил в неизвестность. Нет, он уходил в Вечность…

Интермеццо.

Прошло четыре тысячи лет...

Часть первая. Антуан, архивариус.

Первый день.

1921-й год от Спасения, 28 июня, 14-й год правления Всемилостивейшего Короля Оттона 84-го. Столица

Утро выдалось на редкость солнечное и ясное даже для конца июня. Сегодня был мой первый рабочий день, и я очень боялся опоздать на службу. После четырех лет учебы студиозусов на факультете Истории и Архивистики выпускалось 17 человек, и только меня рекомендовали на работу в Государственный Архив. Остальные будут вынуждены отправиться прозябать в провинцию. Нет, конечно, если кто учился в Университете на собственный кошт, то это их не касается. Вольны искать себе место сами и предлагать свои услуги кому угодно. Но таких на нашем задрипанном факультете не водилось. Все мои товарищи были хоть и из хороших, но обедневших семей, большинство - сироты, учились на казенную стипендию, и правом выбора места службы не обладали. Как решила Королевская Канцелярия, так и быть посему. Исключение было одно - Красавчик Себастьян, охмуривший племянницу декана, и за это великое деяние оставленный при факультете. Но, зная нашего Злюку, к месту и нет попрекавшего студентов королевской милостью и с бюргерским жлобством высчитывавшего каждый шеляг нашей стипендии, я Красавчику не завидовал.

Я пробежался по Вишневой улице, перешел по арочному мостику канал Двенадцати Мучеников (кто и когда их мучил для меня всегда оставалось неразгаданной тайной), прихватил пирожок в лавке мадам Трюшо (кредит за написание прошения городскому голове: остаток - плюс пять пирожков) и перейдя дорогу постучался в двери Государственного Архива, моего кормильца и хозяина на долгие пять лет.

Дверь отворил Седой Вилли, отставной сержант Королевского Легиона.

Мог бы и не стучать, шпанюк. Вход для работников с заднего двора...Спасибо, дядя Вилли, с заднего двора - завтра...И по парадной мраморной лестнице я поднялся на второй этаж, в святая святых, кабинет Главного Архивариуса. Легенды нашего факультета гласят, что этот пост всегда занимал заместитель начальника Секретной Службы, и что традиции этой по меньшей мере триста лет, с тех пор когда был ликвидирован заговор Семерых Нобилей. Никто не знает, правда ли это, но маленький толстячок, выскочивший мне навстречу из-за гигантского дубового стола, ничуть не походил ни на военного, ни на шпиона, ни даже на начальника. Казалось, что это какой-нибудь булочник или трактирщик решил подшутить и занял место Большой Шишки в ее, Шишки, отсутствие… Казалось до тех пор, пока толстячок не открыл рот.

Ну-с, молодой человек, Вы видимо и есть обещанное Канцелярией пополнение...Глубокий бас, которым это было сказано, вызывал невольное уважение. Хотелось стать перед хозяином этого голоса во фрунт и ни в коем случае ни в чем ему не противоречить. Казалось, что человечек мгновенно вырос на целый фут и нависает надо мной как южная змея кобра над какой-нибудь мышкой.

.... Я не имел возможности принять участие в ваших выпускных экзаменах, так что сейчас мы с вами проверим, чему вас научили в вашей альма матер… Опишите мне границы и составные части Королевства.Наше Великое Королевство под управлением Всемилостивейшего Короля Оттона, Восемьдесят Четвертого в непрерывной династии, занимает весь материк, раскинувшийся от Ледового Моря до Южного Океана на протяжении сорока шести градусов широты и тридцати семи градусов долготы. Страна с трех сторон окружена почти непроходимыми горами за которыми простирается безбрежный Океан. На севере же лежит Ледовое море, плавание по которому возможно только два месяца в году. С горных хребтов стекают три великих реки, Элирий, Траян и Ксанф, питающие водой центральную плодородную равнину….Что известно о наличии или отсутствии других частей суши?Наличие или отсутствие других частей суши есть недоказанная гипотеза, высказываемая профессорами нашего Университета на основании чисто теоретических рассуждений. Но есть надежда, что сейчас, с развитием науки и техники, когда железные дороги постепенно вытесняют дилижансы, а воздухоплавательные шары, наконец, перестали взрываться, мы сможем определить долю истины в профессорских дискуссиях….Допрос продолжался часа три. География, история, юриспруденция, геральдика и даже основы графологии и алхимии - все было досконально проверено.

И, наконец, последний вопрос, Антуан. Что вы можете сказать о магии?Магии? Вы не ошиблись, Ваше Превосходительство? Магии не существует…Ну что же, Ваш уровень знаний Антуан позволяет поручить Вам самые деликатные и сложные вопросы. Жду Вас завтра к восьми утра, коллега...

Начало пути.

29 июня - 13 сентября того же года, Столица, Государственный Архив.

Я примерно представлял, чем занимается Государственный Архив. Я только не представлял беспорядок, который там творится. Нет, бумаги за последние пятьдесят лет были в относительном порядке, но вот остальное… Архив занимал три гигантских четырехэтажных здания старинной постройки, расположенные буквой “П”. Работало в нем человек тридцать. Надо ли сказать, что я большинство своих сослуживцев никогда не видел. Его превосходительство, я его сразу назвал “Коброй”, проводил меня в левое, самое старое крыло, представил пожилой даме, начальнице департамента Геральдики и Родословных, госпоже Термаль, и удалился.

Госпожа Термаль (“Можете называть меня тетя Полина, деточка”) попеняла на мою худобу и недокормленность (“Архивариус, деточка, должен быть пухлым и краснощеким…”), потом, бросив взгляд в зеркало на стене, ностальгически вздохнула: “Хотя студенты краснощекими не бывают, разве что двоечники…”,- и позвала пить чай с домашними плюшками. Плюшки были выше всяких похвал!

Мое первое задание было разбор и каталогизация архива рода Сарвилей, недавно изъятого и помещенного на хранение в наш бардак в связи со смертью последнего представителя династии. Род (как же! ростовщик Сарвиль, а не род…) был довольно богат. Ожидалось множество судебных исков между Короной и дальними родственниками о разделе наследства, и бумаги должны были быть к этому времени в идеальном порядке. Особый интерес в этом деле представляли записи о рождении законных наследников, принятии в Род мужей и жен, признании бастардов и тому подобные документы. Особую пикантность добавляло то, что архив охватывал историю рода по меньшей мере за семь веков, корни рода терялись где-то в легендарной мгле шестого века от Спасения, а защищать документы от подделки научились худо-бедно только около двухсот лет назад….

В общем работы было много. Коробки с документами были свалены в беспорядке в полуподвале цокольного этажа, длинном холодном помещении длиной футов в пятьдесят и высотой футов в пятнадцать. Отопить это помещение было трудно даже летом, поэтому мое рабочее место помещалось в углу, у железной закрытой печки, возле неработающего камина. Печку ежедневно топил дровами дядя Вилли, но все равно было достаточно свежо. Само собой разумеется, камин никто и никогда не топил (“Деточка, что Вы, открытый огонь! В Архиве! Ужас! Лучше налейте себе еще горячего чая…”). Собственно, благодаря этой печке я и совершил открытие, нет не так, Открытие, и именно с большой буквы.

Это было тринадцатого сентября. Накануне дядя Вилли перепраздновал годовщину увольнения из Легиона, и с пьяных глаз накалил печку докрасна. А ночью грянул первый заморозок. В общем стене, к которой была прислонена печка, и вдоль которой проходил дымоход, досталось крепко. Когда я утром пришел на работу, штукатурка на стене уже пошла трещинами, а большой кусок на уровне моей головы частично вывалился, а частично держался на честном слове. Я снял его. На стене явственно выделялись две разных кладки: основная, сделанная из массивных каменных хорошо обтесанных блоков и значительно более новая, выложенная из тонкого плохо обожженного кирпича, который использовали лет триста-четыреста назад до появления больших кирпичных заводов. Видно было, что кирпичи клал не каменщик, а случайный человек. Кладка была неровная, раствор, который должен был намертво слежаться и превратить кладку в нерушимый блок, наоборот, крошился и сыпался песком и мелкими камешками.

Тайник! Настоящий старинный тайник! Да еще в здании битком набитом тайнами прошлых веков! Это что же такое интересное можно было здесь прятать? Я не выдержал испытания любопытством и тонким черенком моей бронзовой ручки начал расчищать стык между кирпичами. Наконец мне удалось выковырять сразу два. За ними просматривалась деревянная дверь.

Сказать, что я был взволнован, явно недостаточно. Во мне просто бушевали два желания: любопытство, требующее все немедленно тут разломать и добраться до содержимого тайника, и ощущение невероятной удачи, которая случается раз в сто лет и то далеко не с каждым. Наконец благоразумию удалось обуздать любопытство. Если я сейчас хочу сохранить мою тайну только для себя, мне нужно немедленно замаскировать результаты моих “раскопок”, а завтра прийти сюда с лучшими инструментами, чем бронзовый прибор для письма. И желательно ночью.

Я вставил кирпичи на место, как мог собрал обломки штукатурки и завалил этот участок стены коробками с документами благородного рода Сарвиль. Во время ежедневного чаепития с тетей Полиной я был невнимателен и отвечал на ее вопросы невпопад. Но добрая женщина отнесла это на счет моей личной жизни (“Ах, Антуан, Вы, наверное, влюбились...”) и оставила меня в покое.

Ночное бдение.Ночь на 14 сентября того же года, Столица, Государственный Архив.

Вечер накануне я потратил не зря. В лавке кузнеца я запасся крепкой стамеской и небольшим, но достаточно тяжелым молотком. У стеклодува я купил масляный фонарь со шторками, позволяющий осветить место и не выдать себя всей округе. А еще я запасся большим мешком для уборки мусора. Вечером, в 9 часов, когда дядя Вилли уже крепко обосновался в трактире “Радость ветерана”, я открыл заднюю дверь своими ключами и спустился в свой любимый подвал. Я, правда, до сих пор не придумал, как объяснить Кобре вскрытую стенку, но это сейчас занимало меня меньше всего.

Я довольно быстро разобрал позднюю кладку. За ней оказалась довольно крепкая деревянная дверь, к счастью, без встроенного замка. Ну да встроенные замки не такое уж старое изобретение. Когда этот подвал строили, замки были очень большие, навесные. и запирали засов со скобой. Человек, который прятал дверь, больше заботился о незаметности тайника, чем о его недоступности. Поэтому кроме стенки ничего доступ к тайнику не преграждало.

За дверью оказалась небольшая почти пустая каморка, половину из которой занимал тяжелый дубовый письменный стол, а вторую небольшой шкаф в котором оказались несшитые листы старого пергамента. Поражало качество выделки. Пергамент был толщиной почти как плотная бумага. Пролежав неизвестно сколько лет в этой каморке, он не крошился и не заплесневел.

Я взял верхний пергамент в руки. На нем четким каллиграфическим почерком, хотя и сильно выцветшими чернилами, старым шрифтом было написано:” Сей секретный архив в количестве 935 листов был скопирован каллиграфом Тайной Канцелярии Секретной Службы его Королевского величества Оттона Тридцать Девятого Виригием Сорель по личному приказу его Королевского Величества.” Поверх этого листа наискось другим, очень корявым почерком, как будто пишущий не часто брал перо в руки, было написано: “Утечка устранена. Приговор исполнен”,- и подпись с витиеватым росчерком.

Я стоял как громом пораженный. Этим пергаментам более тысячи лет. Но и они только копии документов, восходящих к вообще немыслимой древности. Может быть даже к временам Спасения, от которых вообще ничего не осталось. То есть не осталось документов. Величественные развалины нескольких больших городов, прекрасные дороги, виадуки, по которым до сих пор Столица снабжается чистейшей горной родниковой водой, пара разрушенных мостов, гигантская полуразрушенная арка 800 миль к северу от Столицы вот и все, что осталось от тех времен. И ни одной надписи. Даже “Здесь был Жан” никто на камне не выбил… Как будто великую цивилизацию тряпкой смахнули с лица Земли. И пришлось все начинать заново…

Я перебирал листы, глаза выхватывали отдельные фразы и слова:”...Я, ученик Его Магичества, Трезоний…”, “...догорала и плавилась Корона…”, “...черные стрелы…”, “...убивать быка надо одним ударом…”, “...Легиона больше не было…”, “...Молнии невероятной силы…”. Было ясно, что это части разных документов, написанных разными людьми в разное время, что привести их в порядок и опубликовать - это гигантский труд, но также было ясно, что тот, кто это сделает, получит признание коллег, место Профессора в Университете и Большую Королевскую премию дающую право на дворянство. А может быть потом и место Ректора окажется достаточно близко.

И тогда я совершил должностное преступление. В архиве Сарвилей было достаточно много пергаментов, которые от старости уже невозможно было не только прочесть, но даже развернуть. Они просто рассыпались в руках, а от чернил даже следов не осталось. Я набил мешок для мусора листами из каморки, так что еле мог его поднять, и заменил их на полках этими ветхими пергаментами, аккуратно закрыл за собой дверь каморки, а кирпичи и штукатурку накидал так, как будто стенка рухнула естественным путем. После этого, водрузив мешок на спину, отправился домой, раздумывая, как продать этот разгром Кобре.

Несчастливая случайность.

Утро 14 сентября того же года, Столица, Государственный Архив.

На работу я пришел вовремя, хотя ночью практически не спал. Ведь мою ночную добычу еще надо было тщательно припрятать. Я нисколько не сомневался, что Кобра может обыскать мое жилище, сам или руками сыщиков Секретной Службы, поэтому я спрятал пергаменты не у себя и не у хозяйки, и даже вообще не в нашем с хозяйкой доме. За два дома от нас был дом и склад виноторговца, дядюшки Жерара, а на этот склад я знал тайный ход. Он начинался в крипте небольшого храма святой Матильды, стоящего в дальнем торце нашего квартала, спускался еще глубже под землю и продолжался до руин городской стены. Ну а небольшой поперечный коридор вел в склад дяди Жерара и заканчивался замечательной гигантской пустой бочкой. Я думаю, что когда-то, когда стена была еще высока и крепка, предки Жерара таскали по этому коридорчику контрабанду мимо стражи ворот и инспектора магистрата, а потом он благополучно забылся. Там, в конце этого коридорчика, в пустом бочонке я и пристроил ворованное. Ну а потом сложилось так, что мне и не пришлось особо прятать бумаги. Но все по порядку.

На работе я на глазах у дяди Вилли сначала спустился в свой подвал, откуда немедленно выскочил и побежал к мадам Термаль. Задыхаясь от быстрого бега по лестнице я вбежал к ней в кабинет и выдохнул:”Там...Стена и дверь…”.

“Что “там”, деточка…”, - начала мадам, но я схватил ее за руку совершенно неподобающим образом и потащил за собой к лестнице вниз. Когда начальница увидела царящий в подвале разгром, милая добрая тетя Полина куда-то мгновенно исчезла, и дальнейшие указания раздавала деловая и властная мадам Термаль:”Вилли, немедленно пошли Андрюса в Департамент. Пусть пришлют Бригаду. Сам стой возле входа в подвал. Никого не пускать кроме меня, Бригады и Начальника. Мы - к Его Превосходительству…”

Его Превосходительство мы застали, когда он, стоя возле стола, собирал саквояж. Он просматривал бумаги из большой картонной папки. Некоторые он брал с собой, остальные возвращал в папку. Одну, особо его разозлившую, он разорвал на мелкие клочки, бросил в пепельницу, взял со стола большую коробку спичек (новомодное дорогое изобретение, мне не по карману) и поджег обрывки несчастного документа. На столе лежала открытая деревянная коробка с парой пистолетов, пороховница, шомпол, стояла бутылочка с ружейным маслом. Видно было, что начальник только что приводил в порядок оружие.

Мадам Термаль стояла, вытянувшись в струнку, опасаясь нарушить тишину и рассеять сосредоточенность Кобры. Наконец он обратил внимание на нас.

Что у Вас, молодой человек натворил что-нибудь?Нет, но…Тогда сами, все сами. Я ближайшим поездом в Дуэ. Была попытка человеческого жертвоприношения….И…?Девочку удалось спасти…Но у нас…Что, обнаружен жертвенник? Нет? Я же сказал, сами….Мы повернулись и вышли из кабинета. Наверное, это был мой шанс. Допроса Кобры я бы, скорее всего, не выдержал и во всем признался. Никто тогда не знал, что из этой поездки он не вернется. Он был хорошим человеком, так что случай, подвернувшийся мне, вряд ли можно считать счастливым…

Мадам Термаль позвала меня в свой кабинет, и я два с половиной часа в разных комбинациях рассказывал, что я делал за последнюю неделю, что увидел, когда утром пришел на работу, с кем встречался, общался, знакомился. Потом она заставила меня все это изложить на бумаге три раза, при этом каждый вариант отчета забирала, чтобы я не подсмотрел, что написал до того.

Время близилось к обеду, когда в кабинет вошел хмурый пожилой человек, подошел к мадам Термаль и что-то долго говорил ей на ухо. Как я ни напрягал слух, ничего расслышать я не мог. Наконец мадам ответила: “Хорошо. Подайте отчет обычным путем”, - и обратилась ко мне: ”Антуан, на сегодня Вы свободны. Завтра выходите на работу как обычно. Ваше рабочее место теперь будет в соседнем кабинете. Жду Вас завтра к 9 часам”.

Рутина.

15 сентября 1921 - 16 октября 1923 года от Спасения, Столица, Государственный Архив.

Конечно я не опоздал. В новом кабинете меня уже ждала новая работа. Я должен был составить каталог переписки Королевской Канцелярии с северными провинциями за последние двести лет. Это был огромный и невероятно нудный труд. Переписка, в основном, касалась сбора налогов. Канцелярия требовала увеличения выплат, проконсулы жаловались на недород и падеж скота и просили о списании долгов. Но иногда попадались и интересные письма.

Сто пятьдесят лет назад проконсул провинции Латори сообщал о странных сполохах и огнях видимых ночью в Арке и просил прислать из Столицы ученых разобраться.

Восемьдесят лет назад проконсул Шеранда сообщал о странных убийствах скота.

Несколько писем было изъято, а вместо них лежала записка с печатью:”Передано в Тайную Канцелярию”.

В начале октября всех работников собрали в фойе Главного Корпуса и сообщили, что наш начальник погиб при выполнении служебного расследования, и Его Королевское Величество в ближайшее время назначит преемника, а пока его обязанности будет исполнять мадам Термаль.

Наконец четвертого февраля 1923 года она меня вызвала в свой кабинет и сообщила, что внутреннее расследование полностью завершено, я признан непричастным к взлому и похищению секретных документов. Кроме того признано целесообразным зачислить меня в штат Его Королевского Величества Секретной Службы. Мое жалованье при этом увеличивается на пятьдесят серебряных крон в месяц с двухсот до двухсот пятидесяти крон. Я не раздумывая подписал все требуемые документы, выбора мне не предлагалось. Особенно мне не понравился циркуляр о наказаниях Служителей, преступивших присягу Короне. При этом заключение в крепость на двадцать лет в случае недонесения о крамольных речах и поступках было самым мягким наказанием.

Я скромно спросил, что считается крамолой, и следует ли мне доносить о недовольстве подданных высокими налогами.

“Брось свои студенческие шутки, - ответила Мадам, - мы здесь занимаемся серьезными вещами. Список запретных тем - это секретный документ, и ты с ним ознакомишься под подпись. А сейчас я тебе вкратце сообщу, что это колдовство, жертвоприношения, поклонение демоническим сущностям, похищение людей и прочие подобные действия.”

Так я стал сотрудником Секретной Службы даже не вставая с собственного стула.

После поступления в Секретную Службу мне поручили очень интересную работу. Я разбирал, реферировал и каталогизировал старые судебные дела о магии и колдовстве в период с 1400 по 1760 год. В этом году указом ЕКВ Оттона 75-го эти дела перевели в ведение Тайной Канцелярии и полностью засекретили. В Государственный Архив попадали только перечни папок с заголовками и датами. Но я должен был вносить их в реестр наряду со старыми судебными делами.

Больше всего меня поразило, что этих дел было много. Конечно, большая часть из них рассыпалась в суде, потому что были основаны на сплетнях и слухах, тем не менее были и вполне реальные дела, где фигурировали реальные преступления, а обвинение было подкреплено полновесными доказательствами.

Особенно меня поразило дело Стефании, вдовы проконсула Шеранда (опять этот Шеранд!) четыреста лет назад. Старуха мечтала о вечной юности, поэтому приносила в жертву девствениц и детей и принимала ванны из дымящейся крови. А поскольку у нее была собственная небольшая армия, остановить ее мог только Король. Пока до столицы дошли слухи, и в дело вмешалась Тайная Канцелярия, старуха успела перебить множество народа. Королевские дознаватели обнаружили 127 захоронений и жуткий подвал с пыточными инструментами, а в нем - бронзовую ванну с остатками крови. Неизвестно, достигла ли ведьма своей цели, но по свидетельству королевского палача в начале экзекуции у семидесятитрехлетней старухи было тело двадцатилетней женщины. Все пособники Стефании были также казнены, а трое ее юных сожителей были оскоплены и сосланы на вечное заточение в крепость Шталмарк на границе Вечных Льдов, “дабы их проклятые чресла не породили нового чудовища”.

Стоит ли говорить, что все это время я даже не приближался к своему тайнику...

Исследование.

17 октября 1923 - 30 мая 1928 года от Спасения, Столица, Частное владение вдовы Беко, мансарда.

С 1 марта 1924 контора розыска частных документов господина Антуана Эрке, дипломированного историка и Архивариуса ЕКВ Оттона 84-го.

Примерно через полтора года мадам Главный Архивариус сообщила мне, что Секретная Служба заинтересована в исследовании интересов и помыслов простого народа. Поэтому во исполнение секретного циркуляра архивариусам разрешено открывать частные конторы, выполняющие юридические и геральдические изыскания в Государственном Архиве по запросам населения. А мне предписывается открыть подобную контору в Столице. Секретная Служба даже выдала подъемные - 1200 крон. Жалование за мной сохранится в полном объеме, работать на Короля мне надо будет пока три дня в неделю, а с заработанных денег я буду платить скромную десятину.

И вот, после некоторой подготовки, на углу улиц Карандашная и Абрикосовая появилась моя небольшая уютная контора, помогающая добрым людям восстановить документы на владение, доказать родство, составить обоснованное прошение или подготовить документы к юридическому процессу. Да и мало ли какая проблема может возникнуть у людей, для решения которой надо обращаться к архивариусу. И все это за более чем скромное вознаграждение.

Не хочу сказать, что я был перегружен работой, но на хлеб с маслом вполне хватало. И теперь, выйдя из-под плотного наблюдения и контроля Секретной Службы, я обратился к моей находке. Не скажу, что это было легко. Листы были перепутаны, одни и те же события были описаны разными людьми, но поскольку переписчик был один, почерки не различались. Поэтому очень трудно было разделить, кто что записал. Наконец я сумел выделить четыре основные источника - дневники четверых человек и, кроме того, разнообразная смесь расшифровок допросов пленных, докладных записок командиров частей и чиновников, государственных документов и всякой канцелярской мелочи.

Хронология записей тоже хромала на обе ноги. В записях использовалось два разных календаря, оба не совпадающие с нашим. Я сумел временно позаимствовать (да ладно, чего там, украсть) только часть документов. Образовались большие лакуны, и заполнить их было нечем. Ведь ни об одном из действующих лиц не осталось никаких следов в Истории. Но главный шок ждал меня впереди.

Оказалось, что один из авторов моей Истории и одно из главных действующих лиц - основоположник нашей Династии, Оттон 1-й, точнее, тогда еще просто Наследник Оттон, а центральное событие этой Летописи не больше не меньше как Спасение, от которого мы отсчитываем наш календарь.

Когда я это понял, то первым делом закрыл все окна и двери и напился в одиночку. Боже мой, КУДА Я ВЛЕЗ?... Мне хотелось сжечь все эти нежданные пергаменты и все мои записки. Но потом взял себя в руки. Да, груз Истории тяжел, но в случае успеха благодарность Короля будет также безмерна. Этим вопросом не занимался никто и никогда. Я буду Первым!

Письма. Курьерская доставка.

30 мая 1928 года от Спасения,

Столица, контора розыска частных документов господина Антуана Эрке.

Многоуважаемому председателю Ученого Совета Королевского Университета Его Превосходительству Валериану Арно.

Многоуважаемому декану факультета Истории и Архивистики господину Этьену Трюдо.

Разрешите представить на Ваше рассмотрение мою диссертацию на тему “Основание нашего Великого Королевства и Спасение нашего народа. Анализ документальных свидетельств”.

Прошу назначить дату защиты диссертации и назначить официальных оппонентов.

Искренне Ваш,

выпускник факультета Истории и Архивистики,

бакалавр Антуан Эрке.

2 июня 1928 года от Спасения,

Столица, Факультет Истории и Архивистики Королевского Университета, кафедра Древней Истории.

Многоуважаемый господин Антуан Эрке.

Учитывая большую важность исследований в области Истории нашего Великого Королевства, кафедра и лично господин Декан назначают защиту Вашей диссертации на звание Доктор Философии в четверг 30 июня 1928 года в 10:00. Учитывая особую важность и деликатность затрагиваемых тем, оппонировать будет Декан факультета Истории и Архивистики, господин Этьен Трюдо, лично.

Для защиты диссертации выделена Главная Аудитория Университета.

Секретарь кафедры Древней Истории,

бакалавр Себастьян Эстрада.

3 июня 1928 года от Спасения,

Столица, контора розыска частных документов господина Антуана Эрке.

Главному Архивариусу Королевства, Ее Превосходительству госпоже Полине Термаль.

Моя Благодетельница!

Приглашаю Вас на защиту моей диссертации, которая состоится в 10:00 30 июня сего года в Главной Университетской Аудитории. Никого не желаю видеть на своей защите так как Вас.

Ваш преданный ученик, сослуживец и подчиненный,

Антуан Эрке.

4 июня того же года. Записка на обороте пригласительного письма

Прийду. Тетя Полина.

Промежуточный итог.

4 июня 1928 года от Спасения,

Столица, контора розыска частных документов господина Антуана Эрке.

Ну вот и все. Мосты сожжены. Теперь только вперед. Конечно я не включил в диссертацию все. Только те вещи для которых есть перекрестное подтверждение. Я не даю оценку и не описываю деталей борьбы за власть - Король может это не одобрить. Но я во всей полноте постарался описать подвиг тех дней, благодаря которому мы сегодня живем и дышим. Буду надеятся, что Злюка не будет особо лезть вон из кожи. Как никак я - его ученик.

Тетя Полина придет. Когда будет допрашивать, где я взял документы, сдам тайничок в бочонке. В конце концов я же не могу знать, что там было похищено семь лет назад. И вообще - победителей не судят. A цитируемые документы не входят в список секретных материалов, который я когда-то подписал.

Ладно, хватит рефлексий! Сейчас самое время освежить в памяти мои расшифровки. Вперед!

Часть вторая. Трезоний, ученик.

Отрочество.

26-й год правления императора Карла Юния Носатого, лето.

Эргаста, личное владение Верховного Мага Тириуса.

Мое имя - Трезоний. А раньше было Доналд. А еще раньше - шмендрик и “Эй ты, пацан”. Но Его Магичество говорит, что поступая в учебу, мы рождаемся заново. А еще говорит, что когда закончим учиться, то родимся еще раз. И опять поменяем имя. Я не понимаю. Ведь от того, что я сейчас Трезоний, шмендрик никуда не пропал. Ну да ладно, Его Магичество говорит много непонятного…

Своих родителей я не помню. Сколько себя знаю все время при трактире придорожном вертелся. Сначала так кормили, дай боги здоровья мастеру Люциусу. Потом прислуживал гостям - на конюшне работы всегда много. Только заметил хозяин, что дар у меня к лошадям. Слушаются они меня и любят. А когда злющего черного жеребца, что никого к себе не подпускал, двумя словами и морковкой успокоил, вот тогда я Доналдом стал. И плату мне мастер Люциус назначил. Целых две серебрушки в неделю. А было мне тогда не больше десяти лет.

Только недолго я Доналдом проходил. Пришла пора к господам магам на проверку идти. Ездили они тогда по всей стране, людей про деток необычных расспрашивали, да детей этих проверяли. Проверки там правда всей - по рукам черной палочкой провести из этого, как его, ебанита, в глаза заглянуть да руки над головой подержать. Мне как Его Магичество в глаза взглянул, так и перевернуло меня всего, словно в бездонный колодец свалился… Только не сомлел я, а напрягся и держусь из последних сил, сам себя как за шиворот держу, не отпускаю. Мне Фил, то есть ученик Филоний, потом рассказал, что я в этот момент как будто в землю врос, и с места меня сдвинуть двое взрослых не могли….

Короче, отобрали для обучения маги меня, Фила, Ксен, то есть ученицу Ксению, и ученицу Маврикию из благородных. Мы ее, конечно, Маврой прозвали, да обижалась она сильно, мы ее тогда в Рикки переделали.

Мало, конечно, отобрали, да сколько могли учеников два человека собрать. Магов, говорят, всегда немного было, а сейчас всего то двое остались: Его Магичество Тириус и Его Магичество Клавдиус. А Клавдиус к тому же совсем старенький. Мы, ученики, меж собой перетерли, чего это магов так мало, и порешили, что талант иссяк, в землю ушел, людям не дается… А так это или нет нам маги на занятиях расскажут….

Сначала, конечно, читать-писать учили. Рикки, правда, и раньше грамотная была. Ксен тоже по складам умела, а мы с Филом - совсем темные. А тут мало того, что читать из любой книги, да любым почерком написанной, надо, а еще и запоминать все, что прочитал. Да с любого места, да в любое время. Как маги называли “с цифры”. Вот позавчера, например. Сижу я в столовой, суп наворачиваю. Вкусный! А тут Его Магичество Клавдиус как подкрадется сзади - а ну ученик, быстро, “Наставление Премудрого Арсиния” с восемнадцатой страницы, третий абзац сверху… Ну я вскочил и тараторю, а иначе у Его Магичества пальцы длинные, сильные, за ухо как схватит… На этот раз обошлось. “Хорошо, - говорит,- отрок. Как по писаному излагаешь. Прямо, - говорит,- себя в юности вижу…”. А у самого скупая слеза из глаза катится. Смерть скорую чует, а помирать-то не хочется, будь ты хоть десять раз маг….

А еще Его Магичество сказал, что у каждого настоящего мага дневник должен быть, куда он все, что с ним происходит, записывать должен. Чтобы никакую мудрость, в голову пришедшую, не пропустить. Вот я и пишу, да только что-то никакая мудрость не приходит….

Испытание силой.

2-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого,

осень. Эргаста, личное владение Верховного Мага Тириуса.

Много воды в полноводном Ксанфе утекло, но закончили мы первую ступень обучения. За это время сменился император. Ушел к богам Карл Юний в почтенном возрасте 73-х лет. Вступил на престол его сын Магн Карл. Занял престол уже в расцвете сил, в возрасте 38 лет. Провинции, как водится, немного побузили при переходе власти, но стоило императору ногой топнуть и Легион из казарм на учения вывести, как тут же потянулись послы из провинций с изъявлением верноподданической преданности и нижайшей покорности. Хоть на хлеб их мажь вместо масла.

Мы уже первые семь лет отучились. Мне - семнадцать стукнуло, Филу - шестнадцать. Девицы-красавицы наши вообще за восемнадцать перешагнули. В деревне их бы уже замуж повыдавали давно, и с первенцем бы тетешкались. А тут никаких свадеб. Магички! Хотя, само собой, какие там мы маги, даже не знаем, с какой стороны за эту магию браться. Конечно начитанные все по самую маковку, философские диспуты в классе ведем, за больными в госпитале ухаживаем, даже операции легкие делали, звезды на небе легко находим, проложить путь на карте можем, свойства камней и трав знаем, анатомию выучили так, что от зубов отлетает, а вот магии ни-ни… И в дальнюю часть библиотеки проход закрыт. Его Магичество Тириус говорит:”Только для посвященных”. Так посвящал бы уже, мочи нет терпеть...

А еще умер Его Магичество Клавдиус. Долго болел, трудно. Однажды заходим к нему проведать, а он лежит и плачет. Мы его успокаивать, а он нам: “Не о себе плачу, дети, о вас… В лихой час я вас покидаю. Тяжелые времена грядут, не все перейдут на тот берег. Все силы понадобятся чтобы судьбе противостоять. Будьте сильны, крепки и дружны, и лихолетье разобьется об вас, как вода об камни в реке…”. Отвернулся к стене и больше слова не сказал. К вечеру отошел…

Долго мы его слова обсуждали. Какое там у нас лихолетье. Империя наша тихая и спокойная. Да и Империей называется только по традиции. Все провинции завоеваны сотни лет назад. Восстаний уже больше двухсот лет не было. Легион один только остался за порядком следить, чтобы нобили не наглели. Земля плодородная, народ трудолюбивый и живет зажиточно. Даже Императоры мирные клички носят: Носатый, Крепкозубый, а до них были Веселый (пьяница был каких мало) и Подкаблучник.

В общем ни к какому выводу мы не пришли, и дальше учиться продолжили. А Его Магичество, когда его спросили, только хмыкнул и приказал выучить книгу Ойгена Благочестивого “О природе пророчеств”. Кстати скучную и бессмысленную на редкость.

Мы продолжали жить в имении Его Магичества. За все время он отлучался из дома один раз - на Коронацию Императора. Знали мы, что на Коронации у магов роль главная, они какую-то защиту Империи и Императору ставят. Но в детали нас не посвятили. А мы и не допытывались. Все равно Его Магичество когда-нибудь сам расскажет...

В тот день я проснулся рано. Осень, в окно дождь слегка постукивает, а мне не спится. Чувствую, что будет сегодня что-то нехорошее, а отбросить это ощущение не могу. Изнутри распирает. Раньше написал бы:”На душе погано…”, а сейчас образование не позволяет. Приходится писать: ”Душу томят неосознанные предчувствия…”. Вот так-то.

Короче, пришел я на занятие малость не в себе. Сижу за партой, подремываю в полглаза. Девчонки шушукаются, Фил, гад, мелкими камешками кидается. И не лень ему было перед занятиями в парк за ними бежать. И тут входит Его Магичество, торжественный, как Императорский герольд, в руках большую плетеную корзину держит. Корзина полотенцем накрыта. Поставил он ее на стол, а сам за кафедру встал. И от всей этой торжественности куда только сон делся. В классе тихо стало, как никогда тихо не было….

Ну что же, дорогие мои, - начал он, - Пришло время познакомить вас с магией. Вы уже взрослые образованные люди, и поймете все, что я вам объясню, правильно. Что же такое Магия? Простыми словами, Магия - это умение совершить чудо. Научно: Магия - это умение подчинить себе Первичные Стихии и управлять ими. Первичные или, иначе, Первородные Стихии - это Вода, Воздух, Земля и Огонь. И все в этом определении хорошо. Вот только стихии эти просто так для нас недоступны.Наш мир стар, очень стар. И нет в нем свободной энергии чтобы достучаться до стихий. А если энергии нет, то ее нужно отобрать, взять силой, выбить из Мироздания…. И такой способ есть! Это сила Смерти. Отбирая жизнь, мы забираем энергию. Кстати, мы, маги, называем ее маной. У одних живых существ маны больше, у других меньше. В принципе Маг всемогущ, все зависит от того, сколько у него маны. Тебе нужно зажечь свечу - убей лягушку и возьми ее ману. Тебе нужно передвинуть горы - убей десять тысяч быков и перед тобой раскинется равнина…Но больше всего маны дает жизнь человека….Но тут его прервала Рикки. Она вскочила, вся раскраснелась, глаза подернулись слезами. Наш учитель - мужчина высокий и худощавый, но маленькая Рикки перед ним выпрямилась как молодое деревце. И казалось, что в этот момент она выше его….. Ее густые черные волосы стояли дыбом, как поднятые сильным ветром. И я понял, что она Прекрасна!

Как Вы так можете… Убивать! Для Магии?! Для Силы?! Я не буду никого убивать! Я пришла учиться лечить! И я буду лечить! А Вы, Вы, засуньте себе эту ману в Жопу!И выскочила из класса, изо всей силы хлопнув дверью. Было понятно, что она никогда больше в этот класс не вернется. Мы были пришиблены. Слишком много эмоций свалилось на нас за какие-то пару минут. Его Магичество обвел нас внимательным взглядом.

Ну что? Истерик больше не будет? Тогда продолжим. Больше всего маны дает жизнь человека, но эта жизнь бесценна. Поэтому отнять ее маг может только в исключительных случаях, когда без этого нельзя обойтись. Но выше всего стоит жизнь отданная добровольно. Я знаю один такой случай. Почти тысячу лет назад небесный камень принес на нашу землю чудовищную эпидемию, против которой все наши средства были бессильны. И Его Магичество Оривий добровольно принес себя в жертву. Жертва была принята Ее Магичеством Бертой. И болезнь прекратилась. Как вы знаете, и Оривий, и Берта, причислены к лику святых. Их храм находится в Столице недалеко от Форума…Конечно, у каждого мага есть помощники - извлекатели маны. Они набираются из мясников и палачей. Но каждый маг должен не только уметь захватить ману, добытую другим. Он должен уметь сам отнять жизнь и превратить ее в поток маны, а затем совершить чудо. Вы будете учиться совершать чудеса. Видите в углу свечу? Зажгите ее! И учиться этому вы будете прямо сейчас….Резким движением он сорвал с корзины полотенце. В корзине кучей лежали недавно родившиеся щенки, только что отнятые от суки. На самом верху кучи лежал рыжий красавец и зевал во весь свой маленький зубастый рот.

И тут Ксен понесло. Она вскочила с места, молнией подскочила к корзине, схватила рыжего и, хлопнув многострадальной дверью, умчалась вслед за Рикки...

Его магичество посмотрел на Фила.

Ну давай, -сказал он,- если ты все правильно сделаешь, ему не будет больно. - И подал Филу длинную острую бронзовую спицу.Фила трясло. Он взял спицу в левую руку, потом переложил ее в правую. Медленно подошел к корзине, достал большого черного щенка с рыжей подпалиной на спинке. Прислонил его к груди. В этот момент щенок пустил струйку прямо Филу на рубашку. И Фил погладил его. Спица мешала ему. Он положил ее на стол, прижал щенка к себе покрепче, и, продолжая его гладить, пошел в сторону двери, открыл ее и тихо, но плотно закрыл за собой.

Учитель смотрел на меня. Мне показалось, что он стал ниже ростом. Я понимал его. Если я уйду, как ушли мои друзья, восемь лет жизни ему придется вычеркнуть. Опять ездить, искать одаренных детей, проверять их эбонитовой палочкой и пристально смотреть в глаза, погружая в транс. И учить, учить, учить, не зная, чем все закончится. И с ужасом ощущать, что ты - последний Маг, годы бегут, а передать знания некому. Я не мог его предать. В конце концов это только щенок. У нас в трактире лишних щенят просто топили. И поросят резали… Я - деревенский, я - смогу…..

Твердой рукой я взял спицу со стола. Не глядя достал из корзины первого попавшегося щенка и нанес сильный быстрый удар в левое ухо. Короткий прервавшийся визг…. И вдруг меня словно прошила молния от макушки до пяток. Мой позвоночник вибрировал в такт непонятной мелодии, меня плющило и корежило. Мое тело требовало выпустить ЭТО наружу. Чисто механически, ни о чем не думая, я щелкнул пальцами. Свеча в углу зажглась…..

Трезоний умер. Родился Марк.

Часть третья. Разные голоса.

Марк, маг. Записки.

3-й - 6-й годы правления императора Магна Карла Крепкозубого.

Эргаста, личное владение Верховного Мага Тириуса. Затем вся империя.

...Я часто спрашивал Учителя, почему надо было ставить такой острый опыт над нами? Учитель не хотел отвечать, но однажды разоткровенничался. Он сказал, что маги не могут руководствоваться теми же эмоциями, что простые люди.У каждого мага иногда возникает ситуация выбора. И он должен был знать, кто из его учеников способен пройти этот путь до конца, до полного пренебрежения своей и чужой жизнью….

...Ману надо концентрировать. Концентрированная мана подобна углям в жаровне, которая греет всю ночь. Свободная мана подобна степному пожару. Раз - и она уже у горизонта. А ты сидишь с пустыми руками….

...Не иди против законов природы: обвал проще обрушить в горах, земляного голема призвать из холма, дождь значительно проще вызвать, когда тучи уже на горизонте. Конечно, дождь можно вызвать и в пустыне. Но сколько маны придется сжечь?...

...Не гоняйся за метеоритами. Метеорит - заклинание неблагодарное. Может и самому по черепу прилететь….

...Мучения для получения маны не обязательны. Даже быка убивай одним ударом….

...Оказывается маг должен быть всегда в хорошей спортивной форме. Надо же….

...Учитель взял меня с собой во дворец, представляться Императору. Познакомился с Императором и его семьей. Наследный принц Кристоф очень приятный молодой человек примерно моих лет. Ненаследный принц Оттон еще совсем мальчишка. Любит игру в мяч и фехтование. Не любит математику. Видел брата императора, Людвига - отвратительный тип. Все разговоры только о том, как его обидела судьба и родители, родив вторым. Я бы на месте императора поберегся….

...Говорил с Учителем о Людвиге. Император может не беспокоиться. Корона - мощный артефакт, оберегающий от любой насильственной смерти, включая яды….

...Умение делать артефакты сейчас утрачено. Для этого обязательно нужны камни чистой воды. Ясно, что их надо заполнить маной. Я попробовал наполнить маленький рубин. Льется как в прорву. Где взять ману в таких невероятных количествах? И как ее удержать? ….

….История Императорской Короны теряется в веках. В прилагающемся свитке написано, что она Оберег и Ключ. Ключ от каких дверей?....

… Видел во дворце Рикки. Она - придворный лекарь и статс-дама. По-моему, специализируется на абортах. И она мне будет говорить, что пожалела щенка?...

...Во время ритуала маг абсолютно беззащитен. Учитель рассказал, что в немыслимо древние времена, когда магия использовалась на поле боя, мага прикрывала целая центурия. Как же тогда они охраняли баллисты?...

...Во время приема Рикки подошла к нам с Учителем и извинилась за юношеский максимализм. Да, хирургия закаляет и добавляет мозгов…..

...Ездил с Учителем к Арке. Она находится в северной части Великой Равнины, на самой границе Плодородного Пояса. Высота - около трехсот футов, ширина - футов двести. Внутри Арки клокочет сизый туман. Я попытался дотронуться до него. Руку оттолкнуло…. От Арки просто дышит силой. И тем не менее она закрыта. Кто же ее закрыл и зачем?...

...У каждого мага должен быть жертвенный кинжал. Подходят бронза, кость, железное дерево, обсидиан. Ни в коем случае не железо и не сталь. Я выбрал черный обсидиан. Изящный изогнутый хищный клинок, режущие кромки доведены до бритвенной остроты. Мастер предупредил, что обращаться надо с осторожностью - может раскрошиться. На всякий случай заказал еще два…

...Ездили с Учителем в Южные горы, к вулкану Драконья Глотка. Это он так на карте называется. А горцы его называют незатейливо - Уродец. Он и в самом деле на одну сторону перекошен. Но могуч! Энергию начинаешь чувствовать миль за пятьдесят, а вблизи все внутри просто дрожит. В жерле лава понемногу пузырится, рядом ключи горячей воды бьют. И откуда эта вода там берется? Учитель предполагает, что прямо из вулкана, а я сомневаюсь. Серой воняет, чтобы к жерлу подойти надо рот и нос мокрой тряпкой оборачивать, а то дышать совсем нечем. Страшное место…. Но величественное…. Туда и обратно добирались почти полгода….

… Опять был во дворце. Болтал с Рикки. Она теперь тоже имя сменила. Императорский лекарь Матильда, не хухры-мухры. На мой кинжал фыркнула, как злая кошка. “Подумаешь, - говорит, - у меня самой сейчас этих острых железок целый саквояж. Меня хирург придворный уже к сложным операциям допустил, и роды я уже раз десять принимала”. Посмотрела на меня каким-то особым взглядом и добавила:”А будешь плохо себя вести, сделаю трепанацию черепа. Посмотрим, каким таким отделом мозга ты ману перерабатываешь”. И рассмеялась. А смех как колокольчики серебряные….

Матильда, лекарь. Она и Он.

6-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого.

Императорское загородное имение Элизиум.

Сопровождаю императрицу и ее двор на воды. В Элизиуме открыли новый целебный источник. Говорят восстанавливает молодость и красоту. Пожилые придворные дамы за неделю в очередь записываются. Когда об этом источнике спрашивают моего наставника, он отзывается в превосходных степенях, но несколько уклончиво. Когда же я потребовала профессионального ответа, он промямлил:”Ну, Матильдочка, мыться всегда полезно. Особенно если при этом краску смывать….”, - и ускользнул. У-у-у, политик….

Вчера приезжал Марчик. Он такой смешной, когда о своей магии рассказывает. Надуется - и вещает. Я поддакиваю, а то еще обидится. Эти мужчины как дети. У этого хоть уважительная причина - он свое дело знает. А то спросишь какого-нибудь офицера, как он будет у своих легионеров профилактику холеры проводить, а он стоит, глазами лупает, усами шевелит, а сказать что-нибудь разумное - увы! Хоть бы уставы свои читали, что-ли. Ты тут стараешься, диссертацию простыми словами переписываешь, а они, гады, прочитать не торопятся. Надо будет наследника Кристофа уговорить, чтобы он им экзамен устроил по эпидемиологической профилактике. А кто не сдаст - в бордель не пускать, как профнепригодного….

Но я отвлеклась. Затащила я Марчика в дальнюю гостиную, вино заказала, фрукты, печенье. Сидим, вспоминаем. Хихикаем. Очень смешно было, когда Марчик в лицах показывал, как мне Фил ежика в ранец посадил, а тот, не будь дурак, мое яблоко обгрыз и удрал. И какое у меня лицо было, когда я тоже яблоком полакомиться захотела.

Ну я и спрашиваю, как там у Фила с Ксеной дела? И куда они потом отправились, после того как испытание провалили? И тут меня Марк поразил. Оказывается они так и остались при учителе. Когда пришли они прощаться, учитель им и говорит:”Вы - мои дети. И разве дети виноваты, что у них другая дорога. Оставайтесь, вы свой путь еще не выбрали. Выберете - уедете куда захотите”.

Они теперь новый тип нелетальной магии разрабатывают. Ментал называется. Когда маг непосредственно с мозгом человека работает. Посмотрит в глаза - и весь человек у него как на ладони.

А учитель что говорит?, - спрашиваю. А он считает, что никакая это не магия. Движений маны нет, расхода ее тоже нет. Значит назови это искусство как хочешь, а проходит оно по другому ведомству.И что? Эффективно?Ты знаешь. Я в начале сам не верил. Хотя вцепятся Фил с Ксеной друг в друга глазищами, и сидят часами, без слов разговаривают. Договорились вот уже - Ксене рожать скоро… Но был там у нас один случай, после него поверил Филу безоговорочно, а сам он чин Имперского Дознавателя получил…А что за случай, то? Ты меня не интригуй - по загривку схлопочешь!Трагический случай…. Пошла девка крестьянская на речку белье стирать, а нашли ее только поздно вечером, да в таком виде, что в закрытом гробу хоронили. Истерзана вся, лицо бритвой изрезано, живот вскрыт, матка вырвана…. Ужас, одним словом… А всех свидетелей - один брат ее пятилетний, глухонемой, в камыши забился, его убийца и не заметил. Когда из камышей вытаскивали, все руки мужику искусал…А Фил тут при чем?Взял он мальца на руки, погладил, приласкал, посадил напротив себя и в глаза посмотрел. Минут двадцать с ним сидел, а потом встал и пошел к нашим соседям, в имение Церасус. Не знаю, что он там делал, но только на следующий день отвез старый барин старшего сына в Обитель Кающихся и там его в подвале на цепь приковал, на вечное заточение… Поехал в город, все имение на младшего переписал, письмо приготовил и яд принял…Да, силен Фил. А сам он что рассказывает?Не любит он об этом говорить. Старик, - твердит, - ни в чем не виноват. Просто жить после этого не мог…Да, тяжкий груз…В Императорской Канцелярии как об этом узнали, Фила пригласили побеседовать… После разговора дня три всего прошло, а тут начальник Канцелярии, кавалер Тронже, к нам в имение приезжает, собирает всех в кабинете Учителя и вручает Филу грамоту на чин Имперского Дознавателя с правом самому выбирать дела для следствия…. Да, и кстати Фил наш уже давно не Филоний, а Тибальд. Вылупился… Ворон….А ты так пробовал?Пробовал… Ничего хорошего… Мелкие люди вокруг, грязные… А Учителю я заглядывать в глаза просто боюсь…. Я уж лучше с лошадьми…. Они чистые и свободные….И тут меня что-то изнутри толкнуло. “Марик, - говорю, а у самой поджилки трясутся, - А я тоже мелкая и грязная?”. И в глаза ему уставилась, дуреха.

А он ничего не сказал, посмотрел мне в глаза, сгреб в охапку и поцеловал, а у самого морда счастливая-счастливая…..

Тибальд, дознаватель. Второе дело.

7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого.

Эргаста, личное владение Верховного Мага Тириуса, 3 июня.

Фил! Твой гонец прибыл, - это мне со двора Марк кричит. Видит гад, что я с ребенком на солнышке играю, так обязательно надо настроение испортить.Ко мне теперь гонцы из Канцелярии каждую неделю приезжают, списки дел привозят. И каких только мерзавцев у нас в империи не водится… Да только ни одно дело меня пока не зацепило. Нет в них для меня ничего. Сыщики без меня справляются. Ладно, ребенка - Ксене, а я - в гостиную, гонца принимать.

Подает он мне как всегда портфель. Печать Канцелярии сбоку как положено свисает, а чувствую не то что-то с ним, напряжен человек, неприятности какой-то ждет. Я на него не давлю, портфель принял, в книге расписался. Вижу отпустило его. Расслабился. Нет, - думаю, - не прост сегодня портфельчик, пусть полежит пока. А сам гонца на кухню кормить отправляю, пусть еще больше расслабится, а там я с ним и поговорю….

Только и гонец не прост, не хочет идти знакомиться с изысками нашей кухарки. “Извините,- говорит,- мне приказано передать портфель и сразу возвращаться”. Первый раз такого упертого вижу. А ну ка, что у нас тут? А у нас тут блочок в сознании…. Давай Тибальд, подцепим этот блочок… (Это у меня Фил с Тибальдом в мозгах разговаривает. Не умею я еще быстро переключаться. Везет Марку, у него новая личность как влитая села…). Так, так, еще секундочка… СТОЙ, МУДИЛА!!!! Хитер блочок оказался. Как почувствовал что-то неладное, так закатил гонцу глазки в потолок и оборвал дыхание. Допрашивай теперь… тело.

Пришлось Учителя звать. Стыдно как было…. Вот тебе и нелетальная магия, вот тебе и ментал… Это кто же у нас такой умный, такие блоки ставить? Я и не представлял, что такое возможно…. Портфельчик тоже хитрый оказался: в печати иголочка. Ломаешь печать, тут тебе и крышка. Яд мгновенного действия, очень редкий и дорогой. До сих пор только между нобилями использовался.

Начал я список дел изучать. Очень мне интересно стало, что там такое написано, что до меня дойти не должно. Да еще настолько опасное, что гонца Императорской Канцелярии не побоялись на крючок повесить. И, кстати, где они до него добрались? И как? Отвечу на эти вопросы, глядишь и понятнее станет, кто это меня так не любит….

Список невелик оказался. Всего четыре дела. Два совсем не интересные - заказное убийство из-за наследства и подделка векселей. Оба уже фактически расследованы, фигурантов готовят к суду. А вот еще два очень необычны.

Первое - убийство. И жертва, и убийца - молодые дворяне. Убийцу взяли прямо на месте преступления. Следователь считает, что он сам хотел сдаться. Не убегал, не сопротивлялся. Вот только с момента ареста молчит. Империя - государство гуманное. Пытки к дворянам можно применять только по обвинению в бунте или умысле на императорскую семью. Так что зашли сыщики в тупик и слезно просят помочь разобраться…

Второе - вообще полный мрак. В северной провинции Эре в маленьком городишке Эхьелла начали пропадать дети. То есть они и раньше иногда гибли. В лесу и на болотах летом ягод и грибов полно, да взять их не всегда просто: змеи, хищники, трясина… Пару человек каждое лето гибнет. Только это не наш случай. Эти дети пропадают регулярно, каждый месяц, за три дня перед полнолунием. В основном - дети бедняков, но не только. Из семнадцати исчезновений трое - дети купцов, двое - дворяне. Искали детей всем городом. Не нашли. Ни тел, ни одежды, ни кровавых пятен - никаких следов…

Короче, пора мне в дорогу собираться. Сначала в Столицу, а потом в Эре. Надо успеть туда до зимы. Учитель, когда про мои планы услышал, разволновался и приказал Марку собираться со мной. А когда я спросил,- Зачем?,- коротко ответил, - Предчувствие.

А Марк и доволен. Несколько дней в Столице с Рикки проведет….

Матильда,лекарь. Дневник.

7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого, лето. Столица, дворец.

….Я очень озабочена состоянием здоровья Императора. Еще в юности он простудил на охоте почки, и сейчас это дает о себе знать. Боли, трудности мочеиспускания. Иногда кровь в моче. Пытаемся лечить травами. Любое другое лечение организм Императора отторгает - срабатывает магическая защита. Не разбирает, мерзость такая, где - покушение на жизнь, а где - хирургия. Даже катетер вставить не дает. Да и травки принимает с большими ограничениями. Ну конечно, что в малом количестве - лекарство, то в большем - яд. Личный лекарь Императора кавалер Вальдиус считает, что ничего страшного, с такими болячками живут долго, хотя и больно. А мне тревожно….

...Приехали Марк и Тибальд. У них какое-то жутко секретное и жутко сложное расследование. Да такое, что Тибальда пытались отравить. Ужас, страсти-мордасти. Нет, лекарем быть лучше, по крайней мере знаешь, что нет ничего страшнее чумы… Кстати о чуме. По гелиографу передают: в степи падеж сусликов. Летописи говорят, что после этого приходит чума. Значит пора кипятить воду и протирать руки уксусом. Эпидемия пока не разразилась….

...Марик предложил пожениться. А то с его поездками потом времени не будет. Интересная мотивировка. А как же свадьба, платье, праздник. Сказала, что согласна, если он возьмет меня с собой. Из дворца меня отпустят - мне сусликов надо исследовать, я по эпидемиям специализируюсь. Он сказал, что подумает. Да куда он денется, убивец…

...Посвятили меня в тайны дела. Не очень они продвинулись. Никто не видел, чтобы гонец по дороге с кем-нибудь встречался. Ночевал на постоялом дворе, но иди, собери сведения, кто там еще был. Тем более, что он сразу взял комнату и в ней закрылся. Ребята вроде бы каждую секунду пути проверили. Трактирщика, горничных и подавальщиц наизнанку вывернули. Но ничего интересного не нашли. Мелкое мошенничество, проституция, одно ограбление спящего. Рутина…

Я предложила проверить канцелярию. Конечно ковыряться в мозгах всех клерков и сыщиков никто не даст, но вдруг…. Сразу началось с неожиданности - делопроизводитель Урмиус пропал. К нему явился посетитель, поговорил с ним в его кабинете, Урмиус отпросился у начальника, сказал, что заболела сестра, и исчез… На квартире не появлялся, в загул не уходил. Внешность посетителя неприметная. Только швейцар заметил бегающие глазки и суетливые движения. Короче и тут тупик...

Выезд на север назначили через две недели. Мне нужна с собой небольшая походная лаборатория. Еле успею все собрать и закупить. А еще телеги, охрана, возчики, Вальдиус требует привезти гербарий северных трав,- в общем еще то свадебное путешествие. Мужчины, как всегда, заботы на меня перекинули,- ну как же, у них дела государственной важности… Голова кругом идет. Ну, ничего, отольются кошке мышкины слезки,- весь поход буду спать днем и ночью, а вы мне будете завтрак прямо в спальный мешок подавать....

За два дня до выезда долго разговаривала с моим начальником и учителем, придворным лекарем Вальдиусом.

Девочка моя,- сказал он,- то, чем ты собираешься заниматься, - это просто особо экзотический способ самоубийства, и не только твой, но и всей вашей экспедиции. Подумай еще и еще раз.Я уже подумала, Мастер. Кто-то должен этим заняться. Что будет, если зараза придет сюда?Ты вторгаешься в область, где потерпели поражение десятки лекарей и магов. От чумы погиб мой учитель и двое его друзей. Подумай еще раз, может быть эпидемия и не разразится….Не разразится завтра - разразится через год. Мы не можем закрывать глаза перед опасностью, Мастер. Я - решила!Хорошо, тогда попробую тебе помочь. Я приготовил для тебя небольшой подарок: этот порошок помогает не распространять болезнь. Его надо растворять в воде из расчета 1 к 1000. Раствор использовать для протирки. Будь осторожна, он очень ядовит, это соль ртути. А это изобретение моего учителя ты знаешь, мы им пользуемся во время операций….Мастер, я умею пользоваться шприцом….Я его усовершенствовал, теперь содержимое через верх не вытекает. Да и мастер-оружейник изготовил для меня несколько десятков стальных игл. Будь осторожна, никаких крестообразных надрезов, пользуйся только шприцом. И никогда не забывай кипятить после использования…..Спасибо, Мастер!Но и это еще не все. Ты знаешь, на юге в джунглях растет деревце с молочным соком. После выпаривания сок оставляет тонкую и прочную пленку. По моей просьбе придворный перчаточник сделал для тебя несколько пар перчаток. Пользуйся ими при любой работе с материалом. Это маски из шелка. Носи ее сама и заставляй это делать твоих спутников... Спасибо, Мастер!!!Трупы животных и, не дай боги, людей хорони в негашенной извести. При малейшем подозрении на эпидемию объявляй карантин. Гелантий в своем труде рекомендует месяц. Увеличь до сорока дней. Твои полномочия это позволяют. Я говорил с императором. С вами отправляется Одиннадцатая центурия. Она не полная, но это то, что есть. Центурион Витрувий в особых случаях подчиняется лично тебе. Постарайся этим не злоупотреблять. И, пожалуйста, вернитесь живыми....

Тибальд, дознаватель. Второе дело. Продолжение.7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого. Столица, 3-20 июня.

По дороге в столицу мы ехали путем гонца: все остановки прошерстили, постоялый двор, где он ночевал, только что не обнюхали. Марк даже козленка в жертву принес и все какие-то следы тайны искал (Фил, не паясничай, это так заклинание называется). Ничего “антиресного”: не был, не встречался, не разговаривал, вина не пил, девок не заказывал… Так же и в Столице - пакет получил и отбыл. Рикки предложила крота в Канцелярии поискать. Нашелся странный тип, как раз тот, что пакет выдавал, да тут же и пропал, допросить не успели. А через два дня тело его из Ксанфа выловили. Кругом тупик, ну что за невезение такое. Правда один следок небольшой все-таки был: глазки у жертвы были закатившиеся и смерть наступила от остановки сердца. Почерк тот же, по правильному следу пошли, да только недалеко…

Начал я допрашивать убийцу-молчуна. И первое ощущение, что допрашивать там нечего - ну нет у него души, и все. Я свои ментальные щупы запускаю, а они проваливаются или скользят, ничего мои сети не достают. Я решил прибегнуть к гипнозу. Для этого у меня есть медный блестящий шар на цепочке. Конечно факел в подвале не дает достаточного освещения, но я решил попробовать.

По моему приказу зажгли еще несколько факелов и расположили их за спиной преступника. Голову зафиксировали винтовыми зажимами. Вообще-то это пыточный инструмент, но я приказал палачу не сдавливать до боли. Мне нужна была только неподвижность. Я достал шар и заставил его колебаться как маятник. Блики огня отражались от полированной поверхности и кровавые отблески играли на лице убийцы. Я мерно повторял свое:”Спать! Спать! Спать….”. Убийца пытался сопротивляться, напрягал мышцы, старался отвернуть голову, но наконец монотонность и повторяемость взяли вверх. Мышцы расслабились, дыхание успокоилось, и допрашиваемый впал в транс. Я приказал освободить зажимы. И тут…

Голова убийцы вдруг резко мотнулась назад, потом вперед, а потом он вдруг весь подтянулся и уселся как император на троне. Безвольное и обмякшее лицо вдруг напряглось, зубы сжались, глаза открылись и на меня взглянул совсем другой человек. Он даже чем-то напоминал не человека, а гигантского горного орла, застигнутого внезапно во время трапезы: глаза горят, пальцы сжаты как когти, нос напряжен, зубы оскалены, язык чуть-чуть высунут изо рта, как у змеи перед укусом….

Что, с-с-смерды, дрожите? Падите ниц-ц, и я так и быть, замолвлю с-с-словечко перед моим Повелителем… Я больше не слышал, что он говорил. Слова слились, смешались и осыпались пеплом. Остался только Голос. Он манил и отталкивал, звал, предостерегал, учил и спрашивал. Он гладил кожу ласковыми пальцами и вгрызался клыками в сердцевину мозга, как злобный упырь, добравшийся до средоточия жизни. Голос пел и стонал, рычал, отдавался громом в ушах и падал до неслышимого мышиного писка. Он творил мир и рассыпал его горстью воздушных бусинок. И я был частью этого Голоса. Он вплетал меня в картину истинной гармонии, а потом, злобно смеясь, выбрасывал на помойку. И это было немыслимо сладко, и страшно, и все кости мои пели в унисон с этим божественным оркестром. И вдруг - кода! И тишина!

Преображение было таким неожиданным и резким, что я услышал, как у писца застучали зубы от страха. Воздух вдруг резко загустел. Стало почти нечем дышать. Казалось все в камере пропиталось удушливым чадом факелов. В центре на странном троне с оковами восседал Владыка. Писец опустился на колени возле стены и монотонно бился о нее головой. Палач на четвереньках подполз к Владыке и голыми руками, ломая ногти, начал рвать кандалы, орошая их собственной кровью, сочащейся из сбитых пальцев. И только едва теплящийся огонек любопытства не давал мне зубами сорвать оковы этого достойнейшего человека, нет, уже не человека - Посланца Бога, Истинного Правителя, а после немедленно прекратить мое жалкое никчемное никому не нужное существование. Я упал на колени.

О Великий, просвети ничтожного раба своего. Зачем ты убил своего друга Макрина? Этот червь не верил в Повелителя. Он позволил себе нас-с-смехаться над Мощью Его. Моя длань покарала без-з-зумца…О Великий, вразуми, что принадлежит Повелителю, и где обретается его Чертог?Не с-с-смей кас-с-саться гряз-з-зными губами имени Повелителя Мира, вос-с-с-седающего на Ледяном Троне с-с-среди пус-с-стошей С-с-севера! Умри же, ж-ж-жалкая тварь, пос-с-сягнувшая на имя Ж-живого Бога!В голове зашумело, мысли, как огромные камни, катились по кругу, сталкиваясь с грохотом и дробясь на части. Я должен немедленно сдохнуть, уйти, уснуть, закончиться, очистить прекрасный мир от меня, зловонного, никому не нужного комка плоти… НИ-КО-МУ-НЕ-НУ-Ж-НО-ГО… А Ксеня, а малыш Павликий… И я ощутил себя маленьким человечком, увязшим в трясине посреди огромного болота, а на краю трясины стоит Ксеня с ребенком на руках и бросает мне тоненькую ниточку. И только эта паутинка не дает мне окончательно провалиться в трясину…

Я медленно-медленно приподнял голову.Рядом на стене чадил факел. Я взялся за смолистую рукоятку и вырвал его из крепления. Перед глазами стояла картина: я поджигаю одежду и возношусь в языках пламени к Светлой Обители. А где-то внизу ко мне жалко тянут ручонки две несчастные уходящие во мрак тени, Ксе… КСЕН! На какую-то долю секунды морок спал с меня, но этого хватило, чтобы я вбил факел в мерзкую пасть чудовища, поднимающегося с пыточного кресла….

Все было кончено. Тело писаря, скорченное судорогами агонии, валялось в углу. Палач, забившись под стол, хныкал, как маленький обезьяныш, баюкая сломанные пальцы. Мерзко воняло паленым мясом, дерьмом и ужасом. Все пути вели на север….

.

Интермеццо.

Наши дни, примерно 1926 год.

Имение “Дольче Вита” в 35 километрах от Столицы.

Члены Уважаемого Общества праздновали очередное крупное приобретение. А заодно прием новых Уважаемых Членов. Присутствовали Капо деи Капи и все пять его заместителей, Уважаемые Руководители финансов, планирования и поставок, недвижимости, силовых акций и обороны, разведки и контрразведки. А также пять новых членов Уважаемого Общества, предпочитающие скрывать свои лица в тени глубоких капюшонов. По понятным соображениям за столом не назывались имена. Но само дело было интересным и активно обсуждалось.

Собственно это дело было экзаменом для кандидатов в новые Члены Уважаемого Общества. За два месяца до этого в кабинет Капо деи Капи провели молодого человека с завязанными глазами. Настаивая на встрече с Капо, молодой человек изрядно рисковал: неудачный разговор мог вполне закончиться заплывом по Ксанфу в Ледяное море в один конец. Но предложение мальца заинтересовало босса. Он утверждал, что он мастер психомахии, совместно с друзьями может внушить будущей жертве любую идею и добиться ее исполнения. И Капи поручил теперь уже кандидату в члены Уважаемого Общества отжать имение “Дольче Вита”.

После этого в окрестностях господского дома появилось пять незаметных палаток, а обитателям имения начали сниться странные сны. И были эти сны такими страшными и замысловатыми, что уже через три недели в столичных газетах появились объявления о продаже имения, а через четыре хозяин, захлебываясь слезами от счастья, продал имение представителю Уважаемого Общества за один золотой. Торговая палата не нашла законных причин отменить сделку.

Теперь главы Уважаемого Общества обмывали новое приобретение и чествовали мастеров психомахии - новых членов Уважаемого Общества.

Банкет обслуживался служащими многократно проверенного кейтеринга, с которым Уважаемое Общество всегда вело дела. Считалось, что работники кейтеринга глухи и немы, а тот, кто посмел обнаружить эти органы чувств, бесследно исчезал в городской клоаке. Руководила стюардами мадам Полин, пожилая строгая женщина с навыками опытного дирижера.

И вот наступил кульминационный момент, когда Капо деи Капи поднимал бокал за здоровье новых членов Общества и их дальнейшие свершения. Стюарды выстроились за спинами участников банкета с бутылками игристого вина, чтобы в конце речи Капо деи Капи сделать залп пробками в потолок и разлить игристое по бокалам. Капо деи Капи постучал ножом по бокалу, чтобы привлечь внимание слушателей. Мадам Полин кивнула. Стюарды вынули из кармана по небольшому двухствольному пистолету и разрядили их в головы своих подопечных…..

Часть Четвертая. Чума.

Марк, маг. Дневник путешествия.

7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого.

Ксанф, 300 миль от Столицы, трирема “Орел”, 27 июня.

Ну вот, все сборы закончены, плывем. То, что случилось с Филом во время допроса, наводит на нехорошие размышления: если адепт этого культа так силен, то с чем же мы столкнемся в самом сердце его владений? А ведь у меня под руками стада быков для жертвоприношения не будет. Да и времени для этого тоже…. Значит надо заранее создать резерв. Как? Нас этому не учили. Никто сейчас этого не умеет. Но ведь древние знали секрет. Та же корона замечательный пример. Думай, тупица, думай сейчас, потом некогда будет и нечем...

Ладно, пойдем от известного. Эксперимент всему голова. Древние заключали силу в камни. Со мной мой перстень мага - подарок учителя. В нем довольно большой рубин. А где силу взять? Пойду-ка я на камбуз к повару. Он на всю центурию рыбу собирался жарить….

Там же, через 3 часа.

В этой вонючей рыбе почти нет маны....

Там же, вечером.

На рыбу уже смотреть не могу. Кстати, научился запечатывать хранилище маны руной Зигель. Как бы теперь еще научиться извлекать накопленное….

Берег Ксанфа, 400 миль от Столицы, трирема “Орел”, 30 июня.

Рыба и каша всем надоели. Легионеры затеяли охоту на кабанов, а я отправился вместе с ними. Охота - это почти жертвоприношение. Можно подкормить моего ненасытного красного монстра.

Я стоял во второй линии копейщиков за кромкой камыша. Загонщики углубились в плавни примерно в полумиле от нас и пошли в нашу сторону, стараясь создать как можно больше шума. Сначала из камыша рванули птицы - сотни уток, гусей, чирков, вальдшнепов тучей кружились над головой, крича и ругаясь, требуя освободить их законное место и не мешать охотиться и выкармливать птенцов. Прошмыгнула лиса, потом вторая. И наконец пошла настоящая дичь.

Сначала из камышей на открытое место выскочили две большие свиньи и целый выводок полосатых поросят. Легионеры заулюлюкали и бросили дротики. Все было кончено за несколько секунд. Рубин в кольце резко засветился, поглощая целое озеро маны. Казалось, он даже урчит от удовольствия… Но вот из камышей выбрался кабан, и всем сразу стало не до смеха. Сказать, что он был огромен, значит не сказать ничего. Это было настоящее черное чудовище, причем невероятно злое и готовое отомстить всему свету за свою семью.

Зверь кинулся на легионеров, Дротики не могли пробить его толстенную шкуру. а рогатины были не у всех. Он был уже возле первой линии. Легионеры бросили дротики и обнажили мечи. Но кабан эти зубочистки даже не заметил. Отбив головой удар меча правого легионера он ответил чудовищным ударом клыков в живот. Лорика треснула, как от удара стенобитной машины, и несчастный взлетел на десяток футов, орошая траву потоком крови. Второму легионеру повезло чуть больше: он сумел воткнуть меч кабану в бок, но чудовище как будто не заметило раны. Кабан ударил бойца плечом, свалив с ног, наступил на него задними ногами и, не останавливая движения, бросился прямо на меня.

Я к драке не готовился. У меня не было ни лорики, ни наколенников, ни копья… Но у меня был мой рубин, годы учебы и тренировок, а в голове целая библиотека трудов магов прошлых лет. Я не знаю, какими путями мчалась мысль, находя единственно верное решение, но левая рука сделала срывающее движение, правая развернула камень к противнику, рот сам выкрикнул концентрирующую формулу, и целый водопад маны, собранный в узкую струю, понесся навстречу черному гиганту. Мне оставалось только наложить на этот поток модификатор истинного пламени.

Молот огня ударил в несокрушимый кабаний череп и взорвался. Брызги крови, комочки мозга, обломки костей ударили по всем окружающим на расстоянии пятидесяти футов. Казалось, что чудовище остановил выстрел из катапульты. Обезглавленное туловище по инерции пробежало еще пять-шесть шагов, сбило меня с ног толчком могучего щетинистого плеча и, наконец, рухнуло. Задние ноги еще дернулись в агонии пару раз, как будто хотели бежать дальше, и все кончилось. Остались только крики раненного легионера,- у него была сломана нога, и тихие стоны умирающего.

Легионеры быстро скрутили из подручных материалов примитивные носилки. Раненого положили на них и понесли к нашей докторице на операцию. Я подошел к умирающему. С другой стороны к нему подошел центурион Витрувий. Мы склонились над несчастным. Молодой боец сучил по земле ногами и прижимал руки к животу, безуспешно пытаясь собрать свои развороченные внутренности. Сразу было видно, что с такими ранами не живут. Можно было только облегчить его уход. “Прости, воин”, - сказал центурион и вогнал кинжал несчастному в сердце. А я собрал ману в рубин и запечатал его руной Зигель. И первый раз в жизни у меня появилось ощущение, что я что-то украл….

Ксанф, 600 миль от Столицы, трирема “Орел”, 3 июля.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Я умею собирать ману в камни и освобождать ее. Освобождение маны носит взрывной характер. Это не меч в руке, которым можно пользоваться долго. Это скорее арбалет или баллиста: выстрелишь с большой мощью, а потом долго-долго натягиваешь тетиву до следующего выстрела. Теперь понятно, почему на старинных портретах маги буквально увешаны драгоценными камнями: один камень - одно магическое воздействие. И где только они такое количество маны брали? Гекатомбы закатывали? Или на бойне дневали и ночевали?

Экуо, столица провинции Эре, 1900 миль от столицы, 17 миль от кастра Эхьелла, 17 июля.

Ну вот мы и достигли цели. Мы в столице пастушеского края. Провинция Эре - это край великих равнин на которых пасутся бесчисленные стада овец, лошадей, коров. Коз здесь не выращивают - баловство одно. Зато в большой цене одногорбые верблюды - шерстяные звери девяти футов роста в горбе. Плюются знатно. А больше о них доброго слова не скажешь: злые, обидчивые, упрямые. Один легионеру на ногу наступил. Беднягу в госпиталь отнесли, а лохматая дрянь стоит и ухмыляется.

Я первым делом отобрал у Тибальда половину содержимого денежного ящика и отправился по ювелирам. Хотя какие тут ювелиры, так, одно название. Правда есть местные камни: топаз и аквамарин,- недорого, а маной заполняются. Хотя, конечно, ни с рубином, ни с изумрудом, ни с алмазом сравнить невозможно - емкость намного меньше. Тибальд повозмущался (Ничего, Фил, Имперская Канцелярия еще пришлет. Ты только сразу прошение подай), и сдался. Понимает с какой силищей собирается связаться.

Я и закупился: три больших желтых топаза, пять аквамаринов (дрянь камень, но дешевый), по два больших необработанных рубина и сапфира и один прекрасный изумруд. Даже боюсь подумать, сколько маны надо, чтобы заполнить его “под крышечку”. Ну да ладно, глаза боятся - руки делают, курочка по зернышку клюет и сыта бывает.

Мы разделились. Тибальд взял пятерых конных разведчиков и поехал в Эхьеллу информацию собирать. Мы с Матильдой отправились в степь, к пастухам, чуму изучать. Как Рикки говорит, сусликов потрошить. А я ей чересчур увлечься не давать, да по шаловливым ручонкам лупить, если в совсем безнадежное дело залезть попробует. С собой взяли десяток легионеров, лекарей охранять положено, а то добрые поселяне могут и пожечь.

Витрувий с остатком центурии разбил лагерь вне города и готов прийти на помощь тому, кому она первая понадобится. Он не в восторге от своей роли, но в экспедиции он подчиняется всем. Зато местных гонять может до префекта включительно. Бумаги у него тоже силы немерянной….

Боги, помогите нам всем!

Матильда, лекарь. Жизнь в седле. Записки на обрывках пергамента.

Провинция Эре, край Великих Равнин, Вторая половина июля - начало сентября.

...Кажется сейчас лопну! Посещение каждого стойбища начинается одинаково. Мы должны выпить со старейшинами котел бурды, которую они называют чаем. Это варево из смеси сушеных степных трав, обильно приправленное солью и бараньим жиром. Не пить нельзя - смертельная обида хозяевам. Пригубить тоже нельзя. Пока в котле есть хоть капля жидкости, ни один из старейшин ни слова по делу не скажет. Будут только жаловаться на старческую немощь и никудышную память. Хорошо еще, что наш оптион Римиций из здешних мест и чай любит. Ему достается большая доля из котла…

...Я уже заметила: если старейшины хотят разговаривать о деле, котелок приносят маленький. Если ставят большой котел, можно сразу уходить. От этих упрямцев ничего не добьешься….

...Скачем от стойбища к стойбищу. К вечеру задница деревянная. Пока Марк стягивает с меня штаны и сапоги, кричу как роженица. Все плохо…

...От старейшин добиться ничего невозможно. Да, суслики мрут. Нет, чумы пока нет. А когда была последний раз? В год Хромой Лошади… А когда это было? Пять лет назад, нет шесть, нет - в год, когда белая верблюдица ногу сломала… А сколько народу померло? Боги ведают.... Прости госпожа, писарей среди нас нет, читать, писать, считать не обучены, живем по простому… Зато серебро наше замечательно считают... А глаза у всех хитрющие и злые. Добра от нас явно не ждут. Марк думает, что они видят в нас сборщиков налогов или переписчиков, которые сведения для казны собирают…. Все плохо….

...Слава Богам, хоть один нормальный человек нашелся! Просветил!

… В Степи все делают по обычаю, как предки завещали. Как Марк говорит, по протоколу. Суслики у них тут деликатес и любимая добыча: мясо в котел, шкурки на шапку. Ловят их дети, силками. Или стрелой бьют из детских луков. Но железный закон: начался мор сусликов, охота на них прекращается тут же. Видишь мертвого - обойди за сто шагов. Заболел человек, вся семья остается сидеть в юрте тридцать дней, пока или выздоровеют, или помрут. Чаще, конечно, помирают. Юрта со всеми вещами и трупами сжигается. Поджигают издали горящими стрелами. Иногда с еще живыми людьми. Поэтому чума есть всегда, а эпидемии редки…

...Ладно, хватит пока мотаться по кочевьям. Ставим лагерь, начинаем изучать материал. Если, конечно, стоять на деревянных ногах смогу… Все плохо….

Провинция Эре, край Великих Равнин, постоянный лагерь экспедиции. Тогда же.

Договорилась с легионерами. Они ловят сусликов, я плачу. Требую соблюдения жесточайшей гигиены и очень опасливого отношения к материалу. Неожиданно выручил Марк: он может на расстоянии чувствовать, какой из зверей опасен. Он говорит, что чувствует запах смерти. Так что ловушки легионеры ставят порознь, а сбор добычи вместе с Марком. Пока ничего интересного не обнаружено. Все плохо….

...Когда находим мертвое животное, Марк не позволяет к нему приблизиться, пока не польет все вокруг раствором клопомора (я так порошок мастера Вальдиуса назвала). А иногда выливает узором, делает какие-то лужи с выступами. Зачем? Неизвестно…. Он говорит, что чувствует на этих направлениях смертельную опасность… Ему виднее, убивцу…

...Не понятно, как распространяется заболевание. Флатри писал, что можно заразиться слюной, пищей, выделениями больного. Но это потом… В самом же начале больных нет. Боуэн писал, что заражение происходит от миазмов.... Где этот покойный идиот видел в степи миазмы? Тут даже смерть чиста…

...Старейшины рассказывали, что болеют суслики и верблюды. А лошади и коровы - нет. Странно….

N.B.! Очень важно! Если в одном загоне появляется больной суслик, рано или поздно перемрут все. Загадка… Ни одной причины заражения по Флатри…

...Эксперимент 74. Исходные данные. Пять здоровых сусликов. Два больных. Один в терминальной стадии. От больных к здоровым перенесены кровь(2), слюна(2). кал(1). Все здоровые суслики заболели и умерли. Вывод: агентами заражения являются все биологические жидкости и выделения.

...Работать с кровью очень неудобно. Она быстро высыхает, загустевает и свертывается. Попробовала разводить водой. Получаются сгустки. Попробовала разводить соленой кипяченой водой и фильтровать. Получилось неплохо. Эффект тот же, что и у свежей крови. Теперь агент можно хранить несколько дней. Марк утверждает, что новая жидкость столь же смертоносна, что и свежая кровь. Эксперимент это подтверждает.

...Марик рассказывает, что его коня что-то укусило, после чего он три дня болел. Не ел, температура повысилась, очень много пил. Марик очень за него испугался, чувствовал присутствие все той же смерти. Но через три дня конь выздоровел. Что же это могло такое быть? Неужели все дело в каком-то насекомом? Что может быть общего у суслика, коня, верблюда и человека? Неужели БЛОХИ?...

...Эксперимент 89. Исходные данные. 5 здоровых сусликов. Блохи с трех больных. Блохи вытряхнуты из шелкового мешочка на здоровых животных. Четверо из пяти заболели и умерли. Легионерам доведена первоочередная инструкция - при сборе животных опасаться блох. Всем выданы плотно пригнанные к телу шелковые балахоны. Расходы на шелк списаны из налогов провинции текущего года…

Слава Богам! Больных среди нас пока нет! А вот среди кочевников бывают отдельные случаи. Пока еще не эпидемия, но уже достаточно страшно. Мне приходится заходить в юрты к больным и брать пробы крови. Это ужасно выглядит, и еще ужаснее пахнет…

Эксперимент 96. ....Не только человек может заразиться от суслика, но и суслик от человека….

...Была в соседнем кочевье. Двенадцатилетний мальчик поймал больного (как сказала мать - пьяного) суслика, ободрал шкурку, ел жареное мясо. Заболел через два дня. Сейчас - при смерти. Весь покрыт отвратительными бубонами с гноем. Черные ногти и кончики пальцев. В шатре стоит ужасная вонь. С мальчиком в юрте - мать и младший брат. Сидят, готовятся к смерти. Глаза остекленелые. Марк посмотрел, сказал, что женщина и младший мальчик еще здоровы, но это ненадолго. Обработала весь шатер клопомором. Прижгла бубоны раскаленным железом. Приказала женщине и мальчику мыться с крепким мылом три раза в день. Мытья они явно боятся больше чем чумы. Переселила их в отдельный новый шатер. Воду доставляют легионеры. Завтра повторю обработку.

...Мальчик ночью умер. Приказала вынести тело из шатра и захоронить в яме с негашеной известью. Кочевники ропщут. некоторые бросают камни. Я нарушила освященный веками Обычай. Обычай жестокий, но достаточно разумный. Пришлось затребовать у Витрувия подкреплений. Иначе могли и разорвать. Конями… Мать и сын пока здоровы. Старый шатер и вещи сожгли при большом скоплении кочевников. Продолжаю обработку...

Витрувий, центурион. Донесение(обрывок).

Экуо, столица провинции Эре, 18 сентября.

Легату Тиру Арминию, Столица, срочно, в собственные руки.

Ваше Превосходительство.

В связи с новейшими результатами изысканий госпожи Матильды Эстауда, лекаря ЕИВ, считаю необходимым срочное создание стратегического запаса шелка и порошка солей ртути, в дальнейшем - клопомора….

Из экстраординарного указа Императора Магна Карла.

Столица, 25 сентября.

1. На всей территории Империи объявляется военное положение сроком на один год.

…

5. Канцлеру и Налоговому Управлению. Провинциям Нирандиа и Звулун заменить денежную часть налоговых поступлений текущего года на эквивалентную товарную поставку шелка. Возложить на префектов провинций личную ответственность за сбор шелка. Зафиксировать текущую цену шелка. Объявить ее справедливой и разумной. Поставки оплачивать ауреями полного веса. Блокировать повышение цен любыми экстренными мерами вплоть до казни перекупщиков.

….

13. Господину Вальдиусу наладить промышленное производство клопомора. Организацию постоянных поставок ртути возложить на инспектора рудников господина Ситарона. Временно конфисковать запасы ртути у всех аптекарей и ювелиров. Затраты отнести на рудничный фонд Имперской Канцелярии.

….

19. Обучить всех лекарей и акушерок Империи новым методам борьбы с чумой. Особенно обратить внимание на разделение в карантине больных и временно здоровых. Затраты отнести на школьный фонд Имперской Канцелярии .

…..

23. Легату Тиру Арминию обеспечить усиленное патрулирование столицы. Напоминание: заболевшие похожи на пьяных, но не пахнут вином. При малейшем подозрении доставлять в карантинные бараки на Мытном острове. Мост, соединяющий с Мытным островом разобрать. Доставку людей и продуктов производить только на лодках. После каждого рейса лодку обрабатывать клопомором.

24. Объявить набор четырехсот добровольцев для осуществления карантинных мероприятий. Оплата легионерская. Затраты отнести на личную Императорскую казну.

25. Строжайше пресекать попытки мародерства и расхищения имущества заболевших. Начальники патрулей наделяются правом суда и казни на месте.

…

29. Канцлеру Империи в двухдневный срок разработать и разослать инструкции префектам городов и провинций. Требовать довести новые инструкции до каждого деревенского старосты включительно. Саботажников судить по законам военного положения.

Матильда, лекарь. Записки на обрывках пергамента. Продолжение.

Провинция Эре, край Великих Равнин, Вторая половина сентября.

...Кто-то роется в моих материалах. Часто нахожу инструменты и бумаги не там, где оставила. В лагере постоянно присутствует несколько посторонних - курьеры, кочевники, ассистирующие лекари. Понятия не имею, кого подозревать. Ладно, что шпионят, но ведь могут заразиться….

...Эксперимент 122. Переливание крови больных сусликов лошадям. Произведено заражение семнадцати лошадей. У всех разная реакция на заражение. Температура повысилась у двенадцати, есть прекратили 9. Много пьют все. Выздоровление заняло от двух до семи дней. Отмечено, что пять лошадей не показали никакой реакции. При повторном заражении ни одна лошадь реакции на кровь суслика не показала. Или мне подсунули кровь здоровых животных, или… Не знаю что и думать.

…

Эксперимент 146. … Суслики от переболевших лошадей не заражаются. Непонятно.

Эксперимент 147. ...Суслики, ранее обработанные кровью переболевших лошадей, не умирают от крови больных особей. Болеют, но не умирают. Неужели это возможно?

Эксперименты 148-174. ...Смертность среди “лошадиных” сусликов упала в пять раз. Из 85 обработанных животных выжило 67. Жизнь или смерть явно зависит от выбора пробы лошадиной крови и дозы переливания. В следующей серии экспериментов надо учитывать выбор лошади-донора и ее тип реакции на предыдущее заражение…

Марк, маг. Нападение.

Провинция Эре, постоянный лагерь экспедиции. 30 сентября, исход ночи.

Сегодня ночью на лагерь напали. Нельзя сказать, что совершенно неожиданно. Часовые обнаружили толпу кочевников издали и сыграли тревогу. Звук буцины ночью - это нечто незабываемое. Как будто бешеный бык в ухо замычал. А потом начал разносить изгородь. В общем - весело. Нас в лагере оказалось 34 человека: я, Матильда, трое подручных лекаря, два курьера, оптион Римиций и 26 легионеров. Сила вполне достаточная, чтобы не быть смятыми первым же ударом, но слишком убогая, чтобы победить кого-нибудь.

Несмотря на чрезвычайные обстоятельства, наш лагерь был укреплен по всем правилам: траншея, вал десяти футов высоты, по верху идет двойная стена из семифутовых кольев. Расстояние в один фут между двумя линиями кольев заполнено песком и гравием. Одни тяжелые ворота, над ними двадцатифутовая башенка для часовых и легкого скорпиона. Бревна для ворот и башни специальная баржа привезла. Короче, не разбил орех с первого удара - придется долго грызть, теряя зубы.

Да, много земли могут перекопать двадцать легионеров за два месяца...

Мне показалось, что кочевники и не собирались брать лагерь штурмом. Скорее они хотели нас как следует напугать, чтобы мы убрались отсюда и оставили их в покое с их чумой, их традициями, их жизнью и смертью. Да и кто, будучи в здравом уме и твердой памяти, захочет ссориться с императором не имея хотя бы десять тысяч воинов.

Однако мятежники не знали двух великих правил: 1. Легион не отступает. 2. С Рикки не спорят. И, кстати, никто не знает, какое из правил важнее. Поэтому наш оптион выматерился и скомандовал:”Залп”!

Мое вмешательство не понадобилось. Потеряв десятка полтора человек убитыми и ранеными, мятежники начали носиться вокруг лагеря, периодически постреливая по навесной траектории и создавая невероятный шум. В принципе пастухи - хорошие стрелки, и вполне способны доставить нам немало неприятностей. Но жертвовать ради этого сотней человек им не хотелось, так что вели они не прицельный, а беспокоящий обстрел, но и нам прицеливаться больше не давали.

Оптион приказал попусту не стрелять, беречь стрелы. Их у нас было не так много, все таки мы не воевать сюда ехали. Да и раненых у нас было только двое, так что никто всерьез о мести глупым мятежникам не задумывался. И вообще, пусть об усмирении мятежа у Витрувия голова болит, а нам опыты ставить надо и изучение чумы продолжать.

Время близилось к рассвету. Небо на востоке порозовело. Вот-вот краешек Солнца покажется над горизонтом. Тогда ситуация более менее определится. Сколько они еще могут валять дурака вокруг лагеря… Глядишь и лошади у нападающих устанут, есть захочется, а там и до переговоров недалеко...

Но оказалось, что никто нас штурмовать и не собирался, но и передышки нам тоже никто не давал. Вдруг откуда то из-за кольца осаждающих раздался пронзительный свист, прорвавшийся даже через топот множества копыт, а на холме, возвышающемся в трех стадиях от ворот, появился человек и сделал два круговых движения факелом. По этому сигналу в толпе нападающих вдруг образовался некоторый порядок. Всадники образовали вокруг нашего лагеря огромное живое кольцо, чуть вытянутое в сторону степи и приближающееся к стене там, где в лагере находился колодец.

Вообще-то правила обороны лагеря требуют колодец во время штурма закрывать, что мы при первой атаке и сделали. Так что мы не очень боялись, что нам забросят в воду какую-нибудь дрянь, вроде разлагающегося трупа или горшка с настоем аконита. Но того, что последовало дальше, не мог ожидать никто…

Раздался второй свист, каждый всадник вдруг наклонился, схватил мешок, притороченный к луке седла и швырнул его через стену. Некоторые не долетели, но большинство попало по адресу. Мешки были не завязаны, кожаный ремешок еле-еле прихватывал горловину, и на нас посыпались… суслики.

То есть там были не только суслики. Немало было и других грызунов: полевые мыши, крысы, сурки.... Да кто их там считал. Мертвые животные летели в компании с полудохлыми и вполне живыми особями, падали на землю, попадали в людей, со страху гадили прямо на лету. Те, у кого было достаточно сил, после приземления пытались удрать и спрятаться. Многие просто метались под ногами, увеличивая всеобщую неразбериху…

В общем, пока мы пытались прийти в себя и навести какой бы то ни было порядок, всадники выстроились в кавалькаду по три и ускакали, унося с собой своих убитых и раненых. А мы остались. И что с нами будет теперь было совершенно понятно….

Ксантий Виттро, представитель Императорской Канцелярии, инкогнито. Он же - помощник лекаря Паноний Верб. Военный совет покойников.

Провинция Эре, постоянный лагерь экспедиции. 30 сентября, перед закатом.

Сегодня ночью на лагерь напали. Напали, надо сказать, очень эффективно. Мы еще живы, но это ненадолго. Два-три дня и наш лагерь превращается в лазарет. Неделя - и можно поджигать. Огненное погребение - лучший путь предстать перед богами и соединиться с душами предков.

Один из курьеров попытался сбежать. Был пойман. Пришлось раскрыть инкогнито и предъявить свои полномочия. Я потребовал немедленного повешения мерзавца за нарушение законов карантина. Госпожа Эстауда запретила. Формально карантин еще не объявлен. А через неделю это будет уже не важно. Пришлось согласиться. Госпожа Матильда - командир экспедиции и отвечает лично перед Императором.

Весь день мы наводили минимальный порядок в лагере. Приготовили изолированное помещение для больных. Для этой цели выделена палатка легионеров. Здоровым придется померзнуть на свежем воздухе. Не думаю, что кто-нибудь будет на это жаловаться. Если, конечно, останется в живых.

Двор лагеря полностью убран. Колодец изолирован. Возле колодца установлен пост. Оптион выстроил легионеров. Госпожа Матильда формально объявила карантин. Передала слово мне. Я попытался вдохновить воинов, воззвал к доблести и мужеству, призвал быть достойными великих предков. Получилось не очень хорошо. Трудно проявлять стойкость, когда впереди маячит нелепая и вонючая смерть в страшных мучениях.

Вечером собрались на военный совет в лекарской палатке. Я - представитель ИК, оптион Римиций - командир легионеров, госпожа Матильда Эстауда - начальник экспедиции и ее супруг Марк Вольд, маг, личность без определенной ответственности, но с большими полномочиями. Мне он неприятен, но госпожа Матильда очень высоко его ценит. Я бы сказал “любит”, если бы эта тощая коза могла кого-то любить. Да, и, кажется, он тоже отчитывается лично перед императором. Сидим. Молчим. Как и положено покойникам. Начинаю я:

Госпожа Матильда…Пожалуйста по-простому Пан, ой, простите, Ксантий. Мы тут все одинаковы, господа остались там…,- машет рукой в неопределенном направлении….Хорошо. Матильда, сколько нам еще осталось, так сказать, с точки зрения лекарской науки, и что мы можем еще предпринять?Ну я могла бы попытаться обработать все клопомором….Не могла бы,- вступает Марк,- смерть сейчас всюду, включая эту палатку, и…,- присматривается,- на всех здесь присутствующих. Начнешь всех клопомором поливать - сами насмерть отравимся. Сразу. Конечно, это лучше чумы, но не на много…Тогда два дня. Везунчикам - три...Опять сидим молчим. Можно было бы написать последние письма, отдать, так сказать, долги… Но зачем. Все равно все сожгут...

Опять Марк. Ну неймется ему. Какой беспокойный покойник!..

Рикки, - что за странная кличка? Ах, да. Они же учились вместе,- У тебя там были странные результаты в последней серии…Еще ничего не проверено… Но, кажется, вытяжка из лошадиной крови действует на сусликов положительно…Ох уж эти умники, слова в простоте не скажут,- это уже оптион,- Вы, Матильда, просто скажите: лечит или не лечит?Не знаю… Я ничего не знаю,- всплеснула руками. Значит все же не железная,- суслики не дохли. Почти не дохли…В любом случае это наш единственный шанс!,- Марк уже готов отдавать распоряжения. Вот это характер!,- Сколько порций у тебя готово? Подожди,- листает записи в лабораторном дневнике,- 178 порций, но это порции для сусликов. Для человек надо в восемь-десять раз больше. На всех не хватит. Правда у нас есть семнадцать обработанных лошадей. От каждой можно брать кровь на человеческую порцию раз в два дня. Иначе погубим лошадей. Время на приготовление вытяжки день… Итого, сегодня мы можем обработать…Обработать - нехорошее слово,- бросает оптион,- то, что Вы делаете, похоже на прививку виноградной лозы. Пусть будет привить…Привить… Пусть будет привить… Сегодня мы можем привить семнадцать, ну двадцать человек. Остальных завтра... к вечеру…Это почти два дня… Оптион, приготовьте все к жребию. Бросают все, кроме Матильды и ее помощников. От них сейчас, возможно, зависит наша жизнь… Ксантий, Вам придется забыть, что Вы - шпион, и вспомнить свою главную специальность… У нас всего пятьдесят одна лошадь, считая всех вьючных. Готовьте вытяжку из сусликов. Материала у нас сейчас более чем достаточно. Если выживем, будет много лошадей для прививок….Но Марк, может быть Вы тоже получите прививку без жребия?Оптион! Вам бунта не хватает? Мы с Вами будем тянуть жребий как все. Причем последними…Так может быть…Оптион, перестаньте дразнить богов! Без их помощи через неделю мы будем действительно мертвы….Марк!,- чувствуется что нервы Матильды на пределе,- но еще ничего не проверено. Каждая порция действует по-своему! Некоторые не действуют вообще! Я даже не знаю сколько и куда колоть…Узнаешь в процессе! ,- и уже совсем другим, нежным и ласковым голосом,- Не плачь, маленькая!,- с легкой усмешкой,- У тебя сейчас прекрасная возможность поэкспериментировать на людях. Когда еще такая возникнет! Вернешься - покажешь своему Мастеру во-о-от та-а-акой нос!,- складывает руки в известную всем школярам фигуру. Это так уморительно, что мы все смеемся, и даже суровый лекарь Матильда прыскает в кулак. Ксантий!,- куда делся веселый мальчишка? Передо мной опять многомудрый маг, владыка жизни и смерти. - С этого момента при прививке лошадей каждую пробу маркировать отдельно: кличка, номер, время. При прививке человека - время, от кого взята порция, сколько хранилась. Может быть они при хранении портятся… Оптион, выделите трех самых смышленых и аккуратных бойцов. Начинаем обрабатывать амуницию и территорию клопомором. Запаса вещей у нас почти нет. Все сжигать будем - в степи голыми замерзнем…. А сейчас за работу. Времени у нас тоже нет….

Римиций, оптион. Фиг Вам!

Провинция Эре, постоянный лагерь экспедиции. 12 октября, утро.

Ну, Слава Богам, можно составлять рапорт. Жребий обошелся без бунта. Воины видели, что все по-честному. Ну так чего бунтовать! Все равно все помрем, а так хоть надежда появилась. Я бы, конечно, этому крысюку Ксантию хрен бы дал прививку без очереди, но все таки помощник лекаря, без них никуда.

А потом пришлось попотеть. Все трудились как мирмики весь день и еще полночи прихватывали. Половину кольев из стены на факелы извели - бери нас тепленькими. Правда госпожа Матильда объяснила, что степным тварям не до нас. Они тоже с сусликами близко общались, так что у них сейчас мор. Покарайте их Боги, не отпустите никого живым. А особенно того рыжего с факелом, что я на холме заприметил…

Над нами Боги смилостивились. То есть переболели все. Ну как переболели - большинство, двадцать один человек, просто в жару три дня пролежали, головой пострадали и на поправку пошли. Пили все ужасно много, что люди - что лошади. Я думал колодец до дна вычерпаем. У остальных бубоны пошли, думал помрут. Но тут госпожа Матильда по второй порции им засадила. Всем кроме господина Марка полегчало. Гной вышел, раны начали подсыхать. А ему совсем плохо было. Думали, что зараза в чрево пойдет или в легкие. Вот тогда точно конец. Подумала тогда госпожа Матильда, с крысюком посоветовалась, и отнесли нашего мага на конюшню, к коню его, красавцу вороному, Драконом зовут. Сродство у них, госпожа говорит. Его кровь просто обязана помочь. Взяла у коня из вены два шприца крови и в брюшину господину Марку зарядила. И еще все суставы с бубонами обколола, и в самое срамное место, которым бога Пана чтят, укол закатила. А потом на колени встала и молиться начала. И никогда я не видел, чтобы так молились: без слов, без плача, а сразу видно, что человек с Богами разговаривает. И так два дня простояла, пока Марк где-то между Землей и Элизиумом болтался. И конь тоже рядом стоял, не пил, не ел, хотя я сам и ведро ему подставлял, и торбу с отборным овсом на морду одевал. А он головой мотнет, торбу отбросит, типа - уйди ты, не до всяких глупостей сейчас, когда судьба решается, и дальше стоит, Марку в лицо дышит и касается иногда, будто целуется. Только когда Марк на поправку пошел, согласился отойти, поесть и попить. А госпожа Матильда как стояла, так на месте в сон провалилась. Сутки потом проспала. Я потом их обоих из ложечки бульоном отпаивал.

Но, слава Богам, никто не умер. Правда один воин зрение потерял, двое - слух, а семеро кроме кашки молочной ничего в рот взять не могут, но, надеюсь, это постепенно пройдет.

А госпожа Матильда опять военный совет собирает. Говорит надо местным помочь и эпидемию, что они на свои дурные головы накликали, остановить, пока она на юг не пошла. Правда Император своим указом по моему(!) и Витрувия донесению все движение по Ксанфу на границе провинции Эре перекрыл, и две быстроходных триремы отправил карантин сторожить, но этого, конечно, недостаточно. Да и людишек жалко. Они хотя и бунтовщики, но смерти такой не заслуживают…

Правда, когда отправимся и кто, пока не ясно. Большинство еле ноги передвигает. Марк вообще пластом лежит, на полчаса в день встает воздух степной понюхать. Я его завтра в Экуо перевезу. Нечего ему, такому слабому, на всех ветрах в лагере торчать. И без него уже постараемся справиться.

Так что Фиг Вам, Эринии! Фиг Тебе Гадес, хоть ты и великий Бог! Мы все еще живы!!!!!!

Римиций, оптион. Богиня.

Провинция Эре, постоянный лагерь экспедиции. 8-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого, 25 апреля.

Ну, Слава Богам, эпидемия остановлена. Пришлось, конечно, объехать пол степи, да зимой, да на ветру бешеном. Но нет препятствий для легионера! А наша умница Матильда из железа сделана, медью подбита. Всюду успевала, за всеми проверяла, там слово, там два, и дело делается. Ну да и мы тоже изо всех сил из кожи лезли. Не дай Боги пропустишь что, и мор на юг уйдет к женам и детишкам нашим. Сначала местные сопротивляться пытались, но сил у них прежних не было. Много мужчин после той атаки дурацкой перемерло. А после того как Матильда вылечила двух очень уважаемых старейшин, сами помогать начали: карантин правильно организовывали, заболевших от еще здоровых отделяли, к Матильде гонцов о трех сменных лошадях гнали. Да вы не поверите - мыться начали…

Конечно не все гладко было. И народу много умерло. Но не все, ох не все. Так на глаз где-то пятая часть. За что благодарность наша Богам превеликая. А нашу Матильду Император объявил Спасительницей и приказал воздавать почести как члену Императорского Дома. А еще венком золотым наградил “За спасение граждан”. Такой когда-то в легионе за спасение офицера давали, только дубовый…

Там же через три года.

А кочевники совсем с ума сошли. Объявили они Матильдочку нашу воплощением Богини Весны Тильхе, жертвенник на месте нашего лагеря поставили и сусликов раз в год в жертву приносят…

А рядом еще один камень стоит. Очень большой. И на том камне пять девушек непорочных (и кто только их проверяет?) ритуальное омовение в честь Матильды совершают. А народ стоит, пялится, и достоинства девиц обсуждает, ну и мужество их, конечно. Мыслимое ли это дело мыться с мылом, не под дождем, не в реке, а из кувшина… Уж-ж-жас! Уж-ж-жас!

Часть пятая. Следствие ведет....

Тибальд, дознаватель. Пойди туда, не знаю куда.

7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого, июль - октябрь. Кастра Эхьелла.

Вот я и прибыл на место. Ожидал увидеть небольшую деревушку, где все друг друга знают, а здесь… Даже не знаю, как это назвать.

Эхьелла - деревушка только по названию. По площади она занимает не меньшую территорию, чем Столица, и намного больше чем центр провинции, городок Экуо.

Просто живут тут очень широко и богато. Земли немерено, каждая семья занимает не меньше чем хутор с гигантским подсобным хозяйством, а те кто побогаче могут с каким-нибудь бароном поместьем помериться. По моим соображениям живет тут тысяч 35-40 человек ( в Экуо - 20 тысяч), но только кто там их считал. Налоги платят с дыма регулярно и ладно.

Спросите, откуда такое богатство? От географического положения. Почти сразу, где-то в миле за Эхьелла начинаются Сериамские болота. Сериамские - это их официальное название, по имени того несчастного центуриона, который триста лет назад пропал в них вместе со всей разведывательной экспедицией. То ли экспедиция была плохо организована, то ли Сериамес разругался с местными, и они его в топь завели, да только пропало пятьдесят семь человек: легионеры, ученые, известный художник, искавший вдохновение в неизведанных краях, и пяток шлюх, отправившихся в обозе маркитантками - всех болото слизало, ни косточки не выплюнуло…

Местные, кстати, болота землей Хель зовут. Это местная богиня ночи, холода и смерти. Название Эхьелла тоже из того же списка: на местном город Хель. Так что здесь темную богиню почитают давно, а она за это награждает своих последователей всякими хорошими вещами и, по-видимому, прикрывает от внимания центральных властей…

А таких вещей на болоте немало. Во-первых,- клюква. Вы скажете,- несерьезная ягода. И будете неправы. Сушеную клюкву с этих болот поставляют по всей Империи. Она вкусная, сладкая и пользуется большим спросом. Во-вторых, лекарственные растения. Здесь у них какая-то особая сила. Травникам - раздолье. В-третьих, грибы. Соленые грузди с севера - незаменимая закуска на любой симпосии, то есть пьянке. Караваны судов, груженных бочонками с клюквой и грибами до самого ледостава ползут вверх по Ксанфу в сторону Столицы,чтобы потом разойтись по всему гигантскому телу империи до самых гор Звулуна и джунглей Нирандии…

Но это все, как и болотная железная руда - законные источники дохода. А ведь есть еще и другие… Где-то в глубине болот есть старые Северные горы, где самые отважные моют золотой песок. Где-то там же находится дырка в Земле. И если кто туда доберется, то у него будут хорошие шансы найти несколько очень чистых алмазов. Говорят, знаменитый “Подгорный Император” из имперской сокровищницы родом отсюда. А еще самое главное: из здешних мухоморов умельцы гонят самую лучшую дурь в Империи. Все это знают, Императорская Канцелярия раз в пару лет издает громкий “Указ о борьбе….”, поймают пару продавцов, и на этом дело кончается. Ибо немало семей нобилей разбогатели на покровительстве бесстрашным дуреторговцам.

Так что если кто-то знает тропки и проходы в болотах, то бедностью он страдать не будет. А поскольку болота тянутся на север до берега Океана, то для ловких и смелых людей здесь раздолье. А другие тут и не выживают.

И вот некто посмел напасть на самое дорогое у этих отважных и независимых людей - на их детей. И что-то видно у них пошло не так: или не смогли договориться друг с другом, или, может быть, очень сильно этого некто боятся,- что обратились за помощью к нелюбимым бюрократам из Императорской Канцелярии. Если кто-то теперь и будет наступать на мозоли уважаемым людям, то этот кто-то сидит высоко и для мести не очень досягаем….

Начал я со знакомства с семьями потерпевших. Таких семей восемнадцать набралось. Пока мы добирались, еще один ребенок пропал. Дети пропадали почти одного возраста. В основном мальчики десяти-двенадцати лет, но были и две девчонки постарше: одной тринадцать, другой четырнадцать. Девчонки, что называется, оторвы. С раннего детства с мальчишками носились, по хозяйству помогать не хотели, по болотам лазали, прилюдно говорили, что когда вырастут, золото мыть пойдут. В общем контингент самый увлекающийся, таких на поиски приключений выманить раз - плюнуть, два - растереть…

Все дети пропадали за три дня до полнолуния. Но, что интересно, зимой пропажи прекращались, то есть пять-шесть месяцев в году затишье было полное, а в позапрошлом году зима была затяжная, за семь месяцев никто не пропал. То есть реально пропадать дети начали четыре года назад, а обратились к нам сейчас только. Я думаю каждую осень местные переводили дыхание,- типа, пронесло,- а по весне все начиналось снова…

И, я думаю, ничего бы Имперская Канцелярия не узнала еще долгое время, если бы не предпоследние два исчезновения: пропал сын Имперского Судьи и дочка сборщика налогов, - оба не местные, оба дворяне. Эти несчастные отцы и заварили всю кашу: заговор молчания их не связывал, уважаемых людей они боялись меньше местных, а своя кровинушка дорога. Тут к ним присоединились и остальные. Наверное бояться устали….

Поговорил со всеми родными. Те, у которых давно дети пропали, уже рукой махнули. Наверняка их в живых нет. А те, что этим летом детей потеряли, еще на что-то надеются. Помощь любую предлагают. А у матерей все равно глаза мертвые: ждут, но уже не верят…

Поиски всем миром вели… Ну как всем миром? Все соседи помогали. Иди расшевели тридцатитысячный городок, а соседи они всегда с тобой. То есть в каждом поиске от ста до двухсот человек участвовало. А по именам кто? А кто его помнит. А как искали? На болото пошли, ближние болота прочесали. А дальние? А дальние непролазные, тропки знать надо… Собак по следу пускали? Да нет, на болоте собака не помощник. А в степи? Да что там в степи, на болоте живем, с болота кормимся, дети тоже по болотам шастают.

В общем картина сложилась самая неприглядная: как будто кто-то несчастных родителей заговорил, круг поисков сузил, мысли ограничил, от какой-то приметы или события взгляд отвел. А ведь никаких следов ментального воздействия я в мозгах не нашел, значит по другому на них влияли: со всех сторон по словечку сказано, вот оно мнение и составлено, круг проведен, иди за него, выйди… И ничуть бы я не удивился, если бы оказалось, что во всех поисках одни и те же люди участвовали, поиски эти направляли, несчастным родителям одни и те же речи в уши нашептывали, в общем с толку сбивали и их и нас.

А тем временем легионеры по кабакам шастали, пытались проводника надежного по топям найти. Да пока не выходило, Все какие-то пьянчужки попадались, хотели без труда денежку срубить, столичных лохов развести, по ближним болотам кругами поводить, да и кончить на этом. Где им было знать, что я таких сразу, как орешки, щелкаю. Но серьезных противников за ними я тоже не наблюдал: ни блоков, ни установок, ни завес, ничего постороннего я в их мозгах не видел. Чистая незамутненная жажда наживы.

Попробовал зайти с другой стороны. Пошел к Имперскому Судье и начал расспрашивать, какие он дела перед исчезновением сына вел? кто по ним проходил? не было ли каких нибудь громких разоблачений? Может быть ему кто-нибудь угрожал? Подметные письма не слали? Может быть крупные взятки предлагали?

Вижу замялся судья, глаза отводит, мямлит, куда только гонор имперского чиновника делся. Ну да это он с местными шишка на болоте. А у меня быстренько может в кандалы загреметь и все прелести пыточного подвала на вкус попробовать. И он это понимает, и все думает, как бы мне эту каку подать, чтобы хотя бы внешне на пирожное была похожа. Ну милый, помогать тебе в лицедействе я не обязан. Становись сам на котурны, надевай маску и вещай, а я еще посмотрю, кем мне быть: благосклонной публикой или грозным Богом из Машины.

...Понимаете почтенный господин дознаватель, это дело политическое, мы - местные чиновники должны всячески укреплять власть Императора, обеспечивать нерушимое единство всех населяющих Империю народов и общин… - и еще разное бла-бла-бла на полторы малых клепсидры. Ну все - клиент выдохся…И сколько же вам занесли, господин Малбек? - только так, пора тебе забывать, что ты Судья….Т-т-талант, господин дознаватель. Серебра?Золота...Это за что ж тебе такую взятку притащили? Императора убить подрядился? Так не выйдет у тебя ничего. Императора магия защищает. Ладно, слушаем дальше….

В ваших интересах Малбек,- ага, вскинулся, понял, что даже господина еще заслужить надо,- рассказать мне всю правду. Тем более я ее все равно узнаю. Вы ведь про меня данные собирали. У меня свои методы….Да, да, конечно, господин дознаватель. Но учтите, что я делился….С налоговым инспектором… С кем еще?- не хочу к тебе в голову залезать, мразь. Сам все расскажешь.С префектом претория... - так, еще один пострадавший этого года. Похоже этих пора в отдельное дело выделять,- Ну и в столице… ,- называется несколько имен чиновников третьего ранга. Явно на столичных мздоимцах съэкономить решил…Что вы должны были сделать? - Давить, давить, не давать передышки,- Быстро, мразь!,- контролирую сознание. Сломлен. Не врет. И блоков хитрых нет….Префект претория задержал Антонио Мельи, брата Сильвио Дуревара, с большой партией дури. Мы рассчитывали подержать его и отпустить,- потупился,- за деньги, конечно. Но не додумали чуть-чуть. Внезапно явился чиновник из аппарата Имперского Инспектора. И отобрал у нас все. И Антонио, и дурь... - ну да, конечно, такой замечательный повод выслужиться…. (грозно) И?...И увез сразу., - ну правильно. Такой груз без центурии сопровождения отправлять нельзя. А у того, наверное, не больше двух дюжин вигилов было…И дальше?А через пять дней вернулся в город Сильвио. Сказал, что за брата всех на перо поставит. Но один шанс он нам дает. Дал деньги и приказал вернуть брата.А Вы?А что мы! У нас ТАКИХ связей в столице нет. А талант - очень большие деньги…Ясно. Деньги поделили, а дальше будь что будет. Когда Антонио казнили? Да жив еще, в Столице, в застенке…Ладно, мы еще с тобой поговорим, судья….

Тибальд, дознаватель. Депеша. Срочность О.

7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого, 3 октября. Кастра Эхьелла.

Центуриону Витрувию Гассе, срочно.

Обеспечить экстренную отправку с ближайшей станции гелиографа.

Шифр 17/35 I.

Начальнику Императорской Канцелярии кавалеру Девилю Транже в собственные руки.

Немедленно прекратить исполнение наказания для государственного преступника второго ранга Антонио Мельи. Означенного преступника подлатать, подкормить и срочно выслать под усиленным конвоем в мое распоряжение. Он мне нужен в Эхьелла не позже середины ноября. Тибальд.

Сильвио, пахан. Стрелка.

Октябрь, начало холодов, а год и число Боги ведают. Кастра Эхьелла, траттория “Пьяный свин”.

Сижу у себя на хазе в задних комнатах траттории “Пьяный свин”. Удобное место - четыре выхода. Считаю. Одни убытки получаются. Идиот Антонио. Идиотски попал в руки идиотам. А не выручить нельзя. Один он у меня. Младшенький. Да только крысы попались еще те. Мало их Жрец наказал. Надо было им самим сердца вырвать. Ну да дайте срок - все на алтаре будете. Уж я позабочусь. Вот только что с Антонио делать. Как подумаю, что его казнить могут или искалечить, так с ума схожу, весь мир на части разорвать готов. Вот только как до Столицы добраться? Руки коротки. Толкнул я маляву Картьеро, пахану столичному. Он бы и рад помочь, да говорит при теперешнем Папе только мелкую ботву купить можно. А те большие дяди, от которых жизнь Антонио зависит, не берут. Совсем не берут… Уроды….

Тихий стук в дверь. Правильный стук. Два-три-два…

Можно,- говорю, а сам руки на рукоятках метательных ножей держу. Мало ли. Береженого Боги берегут…Я это…,- из-за двери физия Жевалы, мордоворота моего ручного высовывается.,- Там к тебе, Атаман, человечек пришел. Странный какой-то. Одет средненько. Без оружия, проверили мы. А чувствуется, что в авторитете. Как зыркнет - сразу руки по швам опускаются. Говорит, хочу с Сильвио о братце покалякать… Так пускать его к тебе? Или восвояси отослать? А может…Пусти. Но будь наготове, может жмурика ховать надо будет…Да я туточки, за дверью буду. Только свистни, Атаман.Заводят горлохваты мои человечка. Да видно, что не фраер ушастый, но и не блатной. Цену себе знает, но и понятия уважает.

Здорово,- говорит,- Батя.Ну и тебе,- отвечаю,- поздорову. По делу зашел, или так, баланду потравить?В цвет попал Батя. По делу. Твоему делу…У меня с фраерами дел общих нет. Говори быстро, пока под красный галстук не взяли... Нет Батя разговора, пока один сидит, а другой стоит. Гостей так не принимают…Ну садись, гостюшка… Смотри чтоб своими ногами встал.Сел, держится спокойно. По виду совсем малец. А глаза стальные. Понимаю, что такому замочить кого-то, что шашку с доски снять. Осторожность теряешь, старый волчара. Такого тигра на удар лапы подпустил. Ладно. Решил тереть - продолжать надо. Может быть действительно маляву от Антонио передаст, или чего важного скажет…

И о чем мы с тобой говорить будем, фраерок? Масть ты, Сильвио, попутал. Не фраер, борзой легавый с тобой говорит…Ну так легавому здесь и зажмуриться можно. Долго ли…Ты меня на характер не бери, Сильвио. Обломаешься. Да и малина твоя насквозь паленая… Центурион мой только и ждет возможности с тобой поговорить…Когда еще он со мной говорить будет, а я сегодня из твоего черепа винца выпью… Ну да ладно, покозыряли мы с тобой тут, пора и о деле. С чем пришел?Дошло до меня, что ты барашка с рыжьем важнякам в столицу посылал, да не тех послов выбрал…Ну маху дал, а тебе какое дело…Да мне что до рыжья твоего, что до дури дела нет. Вот только Антонио у меня на киче лямку тянет… Через неделю-две здесь будет….Как это до дури дела нет? Нет такого легавого, чтобы до дури дела не было....У меня свои дела. В твои лезть не буду. Не все ли мне равно, кто в Столицу дурь засылать будет, ты или твой сосед.А что же ты тогда за Антонио хочешь, если ни дурь, ни рыжье тебе не антиресно?Есть одно дельце у нас с тобой...Общее… И если сладим его с тобой по-доброму, получишь Антонио целым и невредимым. А центуриона своего я на короткой сворке держать буду три дня. Пока на дно ляжете….Да ты меня что тут за фраера ушастого или за лоха держишь? Свистну сейчас своим - долго твои клочки по закоулочкам собирать будут!Не будут!,- и в глаза взглянул. А там я свою смерть увидел, да еще какую-то нехорошую. И так меня всего проняло, до самой печенки, что понял я - пора говорить серьезно, пока малец этот совсем не озверел. Потому что тогда его ни клинки в рукавах не остановят, ни горлохваты за дверью. А еще я ему сам на тарелочке перо принесу и попрошу горло помедленней перерезать, с хрустом…Ну ладно, - говорю, а сам глаза прячу,- что надо то? Все сделаю, только дай нам с Антонио не три дня, а неделю….Хорошо,- говорит,- лады.,- а дальше такое заворачивает, что у меня вокруг лысины волосы дыбом встали,- ты мне сейчас расскажешь, кому деток сдал, да как их выкрал....Тут мне совсем плохо стало, пропал, как есть пропал, между Сциллой и Харибдой не проплыть мне. Или этот сгрызет, или черный Жрец косточек не оставит. Плюхнулся я на колени, а на язык слова срамные лезут, пахану козырному не в масть. Да только кто меня увидит. И голова сама в пол стучит, поклоны кладет.

Прости дурака старого нобиль. Локи попутал, боюсь я тебе рассказывать. Смертушка потом грядет неминуемая.А он схватил меня за ухо, чуть с корнем не вырвал, и шипит как гадюка разъяренная.

В глаза с-с-смотри, твар-р-рь! Ес-с-сли не с-с-скаж-ж-жеш-ш-шь, то я тебе с-с-сейчас-с-с печень вырву и с-с-съем! Никакого “потом” у тебя нет и не будет!Чувствую полилось у меня по ногам что-то горячее, завоняло срамным штынком, и губы сами говорить начали. И чувствую я, как слова торопятся друг за другом поскорее изо рта выскочить, а что говорю - не слышу, только чувствую, что с каждым словом мне все легче и легче становится. Будто вязанка дров тяжеленная на плечах неподъемно лежала, а сейчас опоясок разорвался, разваливается она, и по бревнышку с плеч падает и падает. И пока вся не упадет говорить буду, все сдам, до самого донышка. А там - хоть потоп…

Очнулся я от наваждения, а легавый стоит надо мной, обдумывает, что же такое на него вывалилось. Наконец принял решение и к двери пошел. А на пороге ко мне обратился.

Ты, Сильвио, портки поменяй, и помни: никому ни гу-гу. Твоих парней я отвлеку, авторитет твой не пострадает, ты мне на своем месте нужен. А этих троих крысяков мне оставь. По ним горбатая вдова за императорским дворцом давно плачет...Вышел он, а потом слышу:

Ах ты, гад, куда грабки тянешь,- и звук плюхи, такой как в челюсть бьют. И звук падения, как будто шкаф рухнул. Это легавый, значит, Жевалу приложил. Он у меня в охране самый большой. А дальше тишина, и только хрипы сдавленные. Выглядываю, а там мои бойцы все по полу катаются, воздуха никак вдохнуть не могут, отбиваются от кого-то. То ли от Ламии-вампира, то ли просто от змей болотных, а может от какого иного морока. А мучителя моего уже и след простыл.Вздохнул я и пошел портки менять. Видно такой фатум мне уготован. А против Рока не попрешь…

Тибальд, дознаватель. Первые итоги.

7-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого, 5 ноября. Кастра Эхьелла.

Приехал Марк. Сам еле в седле держится, но как услышал, что есть первые результаты, тут же из постели выполз и на своего Дракона пристроился. Уж как Дракон его вез, чтобы нашего выздоравливающего мага не растрясло, не знаю. Чувствуют они друг друга как братья кровные. Да они кровные братья и есть. Марк только благодаря крови Дракона матушку Землю топчет. Выглядел он, конечно, - ну чисто вампир неупокоенный! Зашел в мою квартиру, свалился в мою кровать и спал день, ночь и еще пол дня. А проснувшись потребовал мяса. Наверное целый бараний бок уплел под красное элиренское. И только потом мы смогли обсудить, что же я накопал.

Да, кстати, забыл записать, что Антонио я уже два дня как получил. И сидит он у меня в двойных кандалах на триреме посреди Ксанфа возле Экуо под тройным караулом. И у начальника караула приказ: при любой заварушке вогнать Антонио гладий в бок по самую рукоятку и три раза провернуть. О чем в письменном виде уведомлен мой друг Сильвио, чтобы ему никакие резвые мыслишки в голову не пришли.

Итак, что мы имеем? А имеем мы некоего черного Жреца, который вертит этим городишкой как хочет, при этом сам на люди не показываясь. Как и следовало ожидать, никакими болотами тут и не пахнет. Дурак он что ли свою жреческую задницу в болоте мочить? Где-то тут, в городе, в усадьбе какой-то сидит, как паук. И только в полнолуние вылезает своей темной богине Хель жертвоприношения делать.

Как и следовало ожидать, местные бандиты ходили под ним на задних лапках, по первому требованию воровали детей, а несчастных родителей запускали в бесконечное путешествие по болотам, где никто на самом деле не пропадал. В жертвы попадали дети чем либо не угодивших жителей, а если под руками не было провинившихся, хватались первые попавшиеся зазевавшиеся или отбившиеся от детской стаи пацаны.

Накладывать на своих помощников какие-либо блокировки, заклятия, новые личности или еще что-нибудь Жрец пренебрегал. Видимо целиком полагался на страх, который он вызывал одним своим появлением. Ну это и понятно. Знакомство не из тех, которым хвастают в приличном обществе. А за пособничество в человеческих жертвоприношениях можно и на костер загреметь.

При самом обряде присутствовали обычно только Сильвио, Антонио и несколько других городских паханов. Вот только попадали они туда через какую-то пещеру, да еще с завязанными глазами. Жрец не ленился сам проследить, чтобы адепты (если честно, то адепты поневоле), не видели где его лежбище. А то еще ляпнут кому-нибудь, а храм не перенесешь просто так, намоленное место дает дополнительную ману. Жертва подвергалась психологической обработке, а может быть обдолбывалась дурью, вела себя спокойно, сама ложилась на алтарь, никакого сопротивления не оказывала. Куда девалась мана от жертвоприношения, бандиты тоже понятия не имели. Не их это была задача….

Несколько облегчало наше положение наступление зимы. Теперь до апреля или мая новых жертвоприношений не будет. Можно искать Темный Храм. Марк говорит, что такое место можно найти по эманациям смерти. А я что-то сомневаюсь, уж очень хорошо прятался до сих пор черный Жрец. Что-то тут не так с поиском. Надо будет еще раз в бандитских бошках поковыряться. Наверняка какой-нибудь намек да отыщется.

Была у меня еще мысль попробовать половить Жреца на живца. Неужели он не поддастся соблазну принести в жертву нахального и неосторожного имперского дознавателя. Но Марк эту идею отверг на корню. Не зря Жрец только детей в жертвы отбирал. А взрослый скорее всего сгинет с ножом под лопаткой где-нибудь в болоте.

Короче, потребовал я от Сильвио, организовать мне сходку паханов. Хочу, мол, устроить вечер воспоминаний. Волки порычали-порычали, но согласились. Понимали, что со мной лучше сотрудничать, потому что могу я устроить неприятности, совершенно непропорциональные моему месту в официальной иерархии имперского чиновничества. Фаворитизм, дорогие господа, есть зло, но иногда зло полезное! Фаворит Императора это звучит гордо! Стрелку забили через три дня, 8 ноября, в траттории Сильвио. В глубине души мы с Марком надеялись, что такое событие не пройдет мимо Жреца. А я пока решил смотаться на трирему, проверить, что может рассказать мне узник жадности - неудачливый бандюга Антонио.

Марк, маг. Высокие договаривающиеся стороны...

Кастра Эхьелла, траттория “Пьяный свин”, 8 ноября, вечер

Явились мы в “Пьяный свин” задолго до назначенного времени. Облазили все подходы, проверили на наличие ловушек, привели из казарм четыре контуберния легионеров и демонстративно разместили их в главном зале. Выпивку заказывать запретили, мало ли что эти дуреторговцы подсыпать могут. Но лопать разрешили не стесняясь - Казна платит. Как говорится, добрым словом и арбалетом можно добиться больше, чем просто добрым словом.

Тибальд привез с собой письмо для Сильвио от брата. Тот в матерных выражениях требовал скорее ловить Черного, а то хотя кормят сытно, но однообразно, вина не дают, девочек не вызывают, а гладий последнего довода дежурный начальник караула всегда на виду держит.

Сильвио прочитал, буркнул, что он и так делает все что может, семейное дело, вон, совсем забросил. Но настроение у него явно улучшилось. Видимо все время боялся, что дурим мы его, как лоха. А ему образ Самого Крутого Парня нарушать никак нельзя - свои же сожрут.

Наконец собрались все: Сильвио, два торговца дурью поменьше, Братья Криллы, занимающиеся мытьем золота и его экспортом мимо налогового управления - три здоровенных угрюмых парня, разведчик Тродт, таскающий с болот всякие ценные редкости (и где он только их находит?), и, наконец, пятеро главарей банд рэкетиров, контролирующих разные легальные промыслы. Короче - элита здешнего преступного мира, люди хорошо знающие цену и деньгам, и честному слову, а также неплохо понимавшие, когда лучше договариваться, а когда надо драться.

Я при всех зарезал козленка, сотворил заклинание “Полог тишины”, для красоты и таинственности окропил косяк двери козлиной кровью. Народ заклинание тут же проверил, попытавшись докричаться до своих адъютантов, понятно, что с заведомо отрицательным результатом. Все расселись довольные. О том, что у меня с собой в драгоценностях маны столько, что хватит уничтожить когорту солдат, я их не уведомлял.

Сходка началась с взаимных обвинений, но Тибальд быстро привел скандалистов в чувство. Сказал, что на улице они могут друг другу глотки резать сколько угодно, а здесь он этого не допустит. А для примера мгновенно подавил волю двух самых громких крикунов, и заставил их привселюдно взасос поцеловаться. Устрашенный этим примером, народ сразу перевел разговоры в конструктивное русло, и начал усиленно вспоминать.

Сошлись на том, что Черный всегда собирал их возле заброшенной усадьбы разведчика Меропа, пропавшего на болотах около десяти лет назад. Мероп пользовался славой рискового безбашенного парня, таскал с болот всякие опасные штуки. Например, притащил яйца одной очень ядовитой змейки, и собирался их отогреть и вырастить. Ему объяснили, что эта змейка тут всех изведет, поскольку отличается редкостной неуживчивостью, отменным аппетитом, высокой плодовитостью и к тому же растет всю свою не такую уже и малую жизнь. Потом все закончилось большим мордобитием. Поэтому, когда Мероп сгинул в одном из своих очень дальних походов, никто на его усадьбу не позарился. Иди знай, что за гадость может там ждать нежданного гостя. А земли вокруг много, каждый может обустраиваться по собственному вкусу.

Потом он одевал моим собеседникам плотные черные повязки, брал за руку и куда-то вел. Тродт отметил, что при этом в какой-то момент температура менялась, и ветерок утихал, явно переходя с поверхности земли в пещеру. А еще все отмечали, что приходилось идти пару минут по колено в воде. Поэтому они всегда одевали очень высокие болотные сапоги. Похоже зимний перерыв в жертвоприношениях был обусловлен подъемом уровня воды в пещере: зимой до храма было просто очень трудно или даже невозможно добраться. Жертвы же всегда передавались Черному на берегу очень большого озера, находившегося в двух милях от Эхьеллы, И Жрец всегда приплывал за ними на лодке.

Один из Криллов заявил, что, по всей видимости, озеро связано с пещерой Храма подземной рекой. Остальные задумчиво покивали головами - почему бы и нет, подземные реки не редкость. Тродт, как человек не замаранный похищением детей, вызвался показать нам оба эти места. Остальные обрадовались, что им не придется таскаться с нами и помогать в дальнейших розысках.

Мы вежливо поблагодарили Крутых Парней и распустили сходку. С Тродтом мы договорились встретиться завтра с утра. С остальными обещали держать связь через Сильвио. Тибальд отметил, что сотрудничали вполне добровольно, ничего скрывать не пытались, так что необходимости в строгих мерах вразумления и приведения к послушанию не было. Видимо местным хозяевам самим надоело подчиняться неизвестно кому непонятно зачем. А в нас почувствовали силу, ту самую третью силу, которая может переломить хребет мерзкому культу.

Тродт, разведчик. Охота на лису.

Окрестности Кастра Эхьелла, 9 ноября.

Встретились мы со столичными на рассвете. Мы - это я и мой помощник, постоянный спутник в путешествиях, Валлас. Мы с ним из одной деревни, только он младше меня лет на пять-шесть. Прибился ко мне, когда мы с ним еще совсем щенками были. Вместе в болотах тонули, вместе алмазы копали, вместе клубни редчайшего куста трефилии, иначе называемого молодильное деревце, искали. И от волков приходилось вместе отбиваться, и от людей, и на дереве вместе трое суток сидеть, пока внизу безумный медведь, 150-стоуновая гора мышц, когтей и зубов ходит и камни переворачивает. Кончилось тем, что под каким-то камнем зверь нашел довольно крупную гадюку, и, наверное, она его тяпнула. Это ему явно не понравилось, и он снял осаду.

Короче, мы с Валласом - кореши не разлей вода, проверяли друг друга не раз, женаты на сестрах, и не боимся поворачиваться друг к другу спиной. А это в наших краях высшая степень доверия.

Сейчас, конечно, когда мы поднялись, то в любую экспедицию можем сколько нужно людей нанять, проситься будут, кланяться, в глаза заглядывать, да только не то это. Как вспомнишь, какие мы были молодые, голодные, с яростным блеском в глазах, так сердце и заходится. А столичные позвали нас поучаствовать в очень опасной охоте, где совсем не ясно кто дичь, а кто охотник. И это был замечательный шанс вернуться в молодость , и опять почувствовать, как быстро кровь по жилам бежит.

Начали мы с озера. Льдом оно еще не покрылось, так что взяли мы лодку и прошли вдоль берега, искали где подземная река в озеро впадает, и почему ее еще никто не обнаружил. И действительно, нашли мы одно место. Там скальная гряда, даже гора целая к озеру прямо выходит, берег отвесный, человеку там искать нечего: и камнем может в голову прилететь, и лодку о камни в озере пропороть - раз плюнуть. Вот там мы и обнаружили место, где в озеро из скалы целый поток вырывается, бурлит вода, пенится на камнях. Не зная фарватера сунешься - только лодку потопишь и сам утонешь.

Пришлось нам вернуться к усадьбе бедняги Меропа. А я еще на берегу озера побился об заклад с Тибальдом на сестерций против двух оболов, что усадьба Меропа подходит к этой гряде с другой стороны, ну и, конечно, выиграл. Хотя Тибальд явно спорил только для того, чтобы поддержать компанию.

Усадьба находится на краю Эхьеллы, вдали от дороги. К воротам ведет узкая заросшая травой тропинка. Позавчера был снег, вчера подтаял, трава торчит из-под снега пожухлая и почерневшая. Видно, что после снегопада здесь никто не проходил, но на снегу параллельно тропке видны крупные следы, то ли собачьи, то ли волчьи. Как будто патруль прошел. Валлас отошел, присмотрелся., - Не меньше трех,- говорит,- бежали. След в след. Очень крупные.

Мечи всем приготовить,- командует Тибальд. Я забыл сказать, что с нами контуберния легионеров в полном боевом доспехе, правда щиты малые, а не скутумы.Я - впереди, - это уже Марк,- если здесь то, что мы ищем, возможны магические сюрпризы…Знаешь,- говорит Тибальд,- не надо торопиться. Пошлю Гая и Мария за телегой.Телегой в легионе называется коробка на трех очень тяжелых широких колесах, практически обрубки стволов деревьев, насаженные на ось. Если ожидаются ловушки: ямы с кольями, самострелы, проваливающийся пол и прочие гадости, два легионера толкают ее перед собой. Большая часть ловушек при этом разряжается в воздух.

Вышли мы опять на дорогу. Сложили рядом с ней костерок, чтобы уж совсем не замерзнуть. Вина в котелке нагрели,- серьезные люди, все с собой, как будто в экспедицию собирались,- а тут и Гай с Марием подоспели, на возу телегу привезли и четыре двойных тяжелых арбалета с болтами. С ними еще и подкрепление подоспело - трое здоровенных ребят, сигнифер и два его помощника. Лбы по шесть с четвертью футов роста, руки - как у другого кого нога. Ну правильно, знаки легиона таскать сила буйвола нужна.

Вот этих трех буйволов и впрягли в телегу. И правильно сделали. В сорока футах от того места, где мы в прошлый раз остановились, первая ловушка была: самострел взведенный. И получила наша телега первое попадание. А дальше пошло: две ямы с кольями, четыре самострела, и все со стрелами особыми - наконечник трехгранный, каленый, специально чтоб панцири и кольчуги крушить. Даже яма с гадюками была. Только холодно сейчас. Змеи еле еле зашипели, когда на них телега свалилась.

А возле дома на нас собаки кинулись. Четыре боевых молосских мастифа, каждый весом в стоунов 15, в боевых ошейниках с шипами, слава Богам, без кольчуг. Первую собаку болтами в прыжке нашпиговали. Вторую Марк просто сжег, а еще две дали нам жару. Ворвались в строй, раскидали легионеров в стороны, на раны внимания не обращают, одна на Марка кинулась, другая на сигнифера Максимуса. И быть бы нашему магу в клочки порванным, да Валлас его спас. В прыжке схватил пса за задние ноги и повис на нем. А это дало Марку один миг времени вытащить свой острейший обсидиановый клинок и вогнать его в глаз собаке, пробивая мозг, но не задевая мощнейший череп. Мастерский удар, ничего не скажешь. А на вид таким хлюпиком тощим кажется. Кстати, вытащить кинжал Марк так и не смог,- в ране сломался. Обсидиан - камень хрупкий.

А последняя собака с Максимусом в снегу катается. Он ее на вытянутые руки принял, за складки шкуры приватил, а та рвется, шипами руки Максимуса калечит, к горлу тянется. В общем будь бы Максимус против нее один, я бы пожалуй поставил на собаку. Ну да теперь легионеры не подкачали, подняли пса на копья, спасли своего сигнифера.

В общем, конечно, без потерь не обошлось. У двоих легионеров руки сломаны, у третьего бедро прокушено, здоровенный кусок мяса вырван. А у сигнифера тяжелая нервная травма и руки изранены. У остальных - ушибы разной степени тяжести. Отправили мы раненых к лекарю в сопровождении одного здорового. И решили продолжить штурм не дожидаясь подкреплений. Все таки нас еще двенадцать человек осталось. Придут свежие силы - догонят нас.

Марк, маг. Охота на лису(продолжение).

Усадьба Меропа, 9 ноября, десятый час.

Дом представлял собой полуразвалившееся большое строение. Издали казалось - абсолютно нежилое. По ближайшем рассмотрении были найдены признаки обитания: в одной из комнат была оборудована псарня, теперь пустая, с большими клетками. В двух других некоторое время жил человек. Но мне кажется он не жил здесь постоянно. Видимо Черный имел две ипостаси: Страшного Черного Жреца, и тогда он несколько дней жил в усадьбе Меропа недалеко от храма, и маленького незаметного человечка, и тогда он жил в городе, путешествовал, торговал, был как все и не привлекал особого внимания.

Дом примыкал прямо к скале, которая собственно и была задней стенкой. Но никакого тайного прохода или лаза или входа в пещеру мы на первом этаже не обнаружили. Второй этаж тоже был пуст и к тому же почти полностью разрушен.

Крыша сохранилась в основном над той комнатой где была псарня. Псарня, псарня… Что-то в ней было не так… И вдруг я понял, что меня так мучило. Колеса. Все клетки, гигантские тяжеленные стальные клетки стояли на колесах. Я побежал вниз.

Клетки довольно легко двигались, и после того, как мы их некоторое время повозили по полу, мы обнаружили большую плиту. Судя по размеру плиты через спрятанное за ней отверстие можно было пройти нескольким легионерам в ряд в полном вооружении да еще со скутумами в руках. Интересно, это так сделано для торжественности, или там действительно сидит что-то такое злое, что ему нужно путь строем легионеров перекрывать?

Топоров у нас не было, а мечами можно было прорубать эту плиту еще примерно год. Мы рассыпались по усадьбе в поисках хоть чего-нибудь напоминающего ключ. Примерно через четверть часа повезло Тибальду. Он совершенно случайно наступил на одну из плит пола в соседней комнате, она ушла вниз примерно на фут, где-то в глубине горы полилась вода, опустился противовес и гигантская деревянная плита начала подниматься. Ничуть не удивлюсь, если при этом какой-нибудь туннель в скале освободился от воды. Ну не высох конечно, а так, чтобы нырять не нужно было. Я приготовил все свои “стреляющие” драгоценности, бойцы зарядили арбалеты, Тибальд зажег первый факел, и мы начали спускаться неизвестно куда.

По моему приказу входное отверстие заставили всякой всячиной, среди которой главными были мощная стальная клетка и два толстенных бревна. Все на случай если плита начнет опять закрываться. Плита скрывала не лестницу, а длинный пологий пандус, уходящий в тоннель. Тоннель при свете факелов не показывал следов человеческого труда. Скорее он был пробит водяными потоками, и только потом приспособлен неизвестными инженерами для передвижения людей и грузов.

Туннель все время шел под уклон и, наконец, под ногами захлюпала обещанная вода. Вот только вместо уровня по колено, вода уже дошла до паха а дно все еще продолжало углубляться. Если дойдет до губ, придется вызывать из столицы инженеров с шахтными насосами. В такой ледяной воде не поныряешь…

Слава Богам, на уровне пояса дно прекратило углубляться. Правда ног в ледяной воде мы уже не чувствовали, но брести продолжали. И вот где-то через 200 футов дно начало понемногу повышаться. Странно было другое. На всем протяжении тоннеля не было ни одной ловушки. Мне не верилось, что столь изобретательные люди, так разнообразно подготовившие незваным гостям веселое и познавательное путешествие в царство Аида, поскупились на защиту своей тайны. Скорее всего мы уже давно вступили на территорию одной огромной ловушки, которая обязательно захлопнется, когда мы дойдем до конца. Но выбора у нас не было. Только вперед!

Тродт коснулся моего рукава,- В этом месте обычно снимали повязки. Там дальше поворот, а за ним - расширение и зал… с богиней.

Всем стоять!,- как я раскомандовался. Оптион из меня получится всем на заглядение,- Тродт, Тибальд, ко мне! Остальным не высовываясь за поворот внимательно осмотреть стены. Искать отверстия, выступы, следы обработки, быстро.Мы перед самым залом,- это я уже ближним,- самое лучшее место для засад и ловушек. В засаде у нас потенциально Черный, а вот ловушки… Тродт, сейчас все зависит от твоей памяти. Вспоминай все, что ты видел в зале и окрестности.Ну поворот там, я уже говорил. В зале вечный огонь горит, так что довольно светло там…Это что за штука вечный огонь?- Тибальд голос подал.Здесь на болотах газ горючий в земле. Много его. В воздух просачивается часто. Стоит молнии ударить и сам загорается. Ну или кресалом чиркануть. Гореть может годами, пока газ не кончится. Запах у газа поганый, тухлыми яйцами пахнет. Только я никому не советую кресалом в таком месте чиркать. Если газа много в воздухе, взрывается он сильно. Раз видел - чуть не помер со страху: огненное облако высотой в тысячу футов и длиной в две образовалось сразу. А звук такой, словно целая гора на уши рухнула. Я был в двух стадиях от облака, а все равно: бороду спалило, как будто в костер сунул, и так стукнуло, что я на 50 футов летел. Летел бы и дальше, да в кусты малины врезался, изодрался весь. А того шутника что кресалом чиркнул совсем не нашли, а вместо коня его - костяк горелый...Так, вот тебе и возможность для первой ловушки. Напустить побольше газа в зал и поджечь. Гореть будем, как на костре погребальном… А как с этим бороться. Можно первородную воду распылить, но как бы самим не задохнуться. Да и как успеть за огнем. Самое простое - вентиляция. Почувствовал запах яиц тухлых - и вихрь запустить. Пусть он воздух постоянно в зале обновляет. Щелей там полно, со всех сторон свежий хлынет. Правда вряд ли именно это использовать будут. Надо старые огни потушить, а то газ выгорать на них будет. Значит как только огни потухли, надо вихрь вентиляционный запускать...

А если сразу большую порцию впрыснуть, оно и так полыхнет. Вот ты, Марк, инженер. Что бы ты сделал? Я бы там, где огонь вечный горит, резервуар для газа сделал, под давлением его туда закачал, и как раз над огнем щель открывающуюся прорезал. Откидываешь крышку со щели, газ под давлением выходит, тут же поджигается, летит и горит. Что у нас получилось? Язык огненный, то есть факел. Как бороться? А мы ему душ из воды первородной, факел раздробится и потухнет. Или еще лучше, песком щель забить. Правда можно не успеть. Нет, вода все-таки лучше…

Тродт, а ты не заметил, можно там на входе плиту опустить, или одним махом потолок обрушить?Потолок обрушить завсегда можно, только как это увидишь. А плиту опустить вряд ли. Там при входе большие каменные створки ворот есть. Выглядят как закрывающиеся. Только когда мы проходили они всегда открыты были...Так створки каменные, вот и третья ловушка. Пускаешь воду, она как противовес закрывает двери, а потом заливает зал и приплыли. Так, что у нас тут самое главное? Двери не дать закрыть.

-А ну ка, вы, пятеро, - это я самых здоровых засылаю. - Там, где мы с собаками дрались, пень дубовый лежит. Он большой, но вы ребята здоровые. Прикатите его сюда, будем им ворота заклинивать. Давайте быстро, на счет раз. А потом пару валунов побольше, из тех, что возле стены навалены. Для того же пригодятся. Ну и телегу. Куда же без нее...

Тибальд, дознаватель. Охота на лису(окончание).

Усадьба Меропа, 10 ноября, второй час ночи.

Пока мы к штурму зала готовились, времени много прошло. Если Черный там сидел, то извелся, наверное, весь: чего это мы медлим? почему на штурм не идем? Ну ничего, пусть понервничает.

Подкрепление успело подойти, ужин с собой прихватили. Поели мы, поблагодарили, да только бойцов новых Марк с собой не взял, сказал, что снаружи они нужнее: завалы, если ошибемся, тоже разбирать кому-то надо.

Ну, наконец, выдвигаемся. Первым делом телегу три раза туда сюда прокатили. Не зря. Сначала два самострела, на десять стрел каждый, сработали. Потом по центру кусок пола провалился. Долго летел, Марк до сорока пяти досчитать успел. И зачем ему такая точность нужна? Видно для себя какие-то сложные вычисления делает. На том осторожность наша и кончилась,- телега-то вместе с полом провалилась.

Потом Марк тщательно осмотрел подходы к залу. И обнаружил дырки странные на высоте чуть больше человеческого роста. Поиграл он своими камешками, пошептал что-то, камень сначала покраснел, а потом потек, и все отверстия от потолка до пола позаливал. Правда находиться в это время в коридоре было невозможно: жара чудовищная и дышать совершенно нечем. Когда все закончилось, Марк продул коридор и остался доволен - теперь нас ничем ядовитым уже не зальешь. Правда маны у него на несколько заклинаний всего осталось. Я надеюсь, что этого хватит. Уж слишком много инженерных штучек вокруг натыкано, а магических пока совсем нет.

Марк мне на это ответил, что собирать ману мало кто умеет. Все по мане жертвы работают. А это он один такой умный. А я его зарек, чтоб не хвастался. Где один умник выискался, там и другой найтись может. И что я бы ману по кусочкам и малым ловушкам не распылял, а для одного мощного удара копил. Так что пусть будет готов к любому развитию событий. И вообще, где Боги замешаны, там смертным туго приходится. Ничего Марк не ответил, задумался. Ну пусть думает, у него это хорошо получается.

А по мне главное мозги защищать надо. До сих пор наш противник все больше менталом пользовался. Не вижу, почему бы ему не продолжить то же самое. Уж больно это у него хорошо получается. Так что надо ждать мороков, отключения мозгов, массового гипноза. А еще может кого-нибудь под контроль взять и заставить за себя сражаться. Я ребятам, конечно, кое какие блоки в головы поставил, да противник силы немерянной. Так что будет у нас скорее всего пару ударов сердца на нападение, а потом он займется нами всерьез, и тут уже неизвестно кто кого.

Наконец, после всех приготовлений, на штурм пошли. Марк предупредил: если свистнет, бежать без оглядки - тяжелые катапульты в ход пошли. И тут всех наших блоков и атак хватит только из зала выбежать. Особенно в этом случае камни и пень ненадежны. Черный воду в своей инженерии использует. А у воды мощь страшная.

Первым делом ворота от заклинивания заблокировали. Потом потихоньку парами начали в зал заходить. И ничего. Да, горит газ, дает свет. В зале по сравнению с поверхностью тепло. В дальнем углу какая-то статуя. Света мало, мужчина или женщина понять трудно. Статуя высокая 10-12 футов высоты. Точнее целая скульптурная группа, прячущаяся в тени, кроме основной статуи там еще фигура с копьем и щитом и что-то непонятное. И что теперь делать прикажете? Ну, можно конечно все разгромить, переломать, а дальше? Мы уйдем, а Черный откуда-то вылезет и опять детей похищать начнет?

И где же он? Мы знаем, что есть как минимум еще один выход, которым он пользовался. Значит внутри горы целый лабиринт ходов, которые мы не знаем. Да тут целая армия его ловить может. И неизвестно поймают ли? А сколько живыми из подземелий выйдет? Но делать то что-то надо. Вот легионеры уже немного расслабились, сейчас разбредутся, и передушит он нас тут по одному…

Легкий свист, два хлопка, не сильных, но вполне слышных, и возле статуи расцветают два огненных цветка… Это - газовые факелы. Теперь весь зал неплохо освещен, а лучше всего - Богиня. Именно Богиня, не статуя, не изображение, живая, ну почти живая, гневная великанша смотрит на нас, мелочь пузатую, возомнившую себя великими воинами. Все - в ней! Молодость, старость, расцвет, увядание. С левой стороны - юная прекрасная женщина, с правой - древняя морщинистая старуха. На голове венок. Он тоже двудольный. Слева в него вплетены прекрасные майские маки, справа над морщинистым лбом нависает и торчит в разные стороны пожухлая зимняя солома, полугнилая, перезимовавшая под снегом не один год…

Долго же вы шли,- раздается со всех сторон тихий голос,- я уже устала ждать. Мой воин уже хотел идти вам навстречу…Взгляд сам собой фокусируется на других фигурах. Справа - фигура могучего мужчины. Он на два фута выше самого высокого легионера. В правой руке у него гигантское копье, в левой щит. Мощь телосложения подчеркивается могучим торчащим вперед как второе копье фаллосом. Он полностью лишен кожи. По этим чудовищным мышцам можно изучать анатомию. Он ужасен, но по сравнению с богиней он кажется карликом.

Слева от богини гигантская змея, свернувшаяся как аркан для броска. И она - живая. Взад-вперед ходит узкий злой язык, гигантские желтые глаза с вертикальным зрачком ловят и запоминают все живое вокруг: ничего не пропустить, всех сожрать… И я вижу, что глаза богини тоже смотрят прямо на нас. О боги, у ней в глазах по ДВА зрачка… И оба змеиные, вертикальные….

В бок мне очень больно врезается локоть Марка.

Не отвлекайся на мороки… Он где-то здесь,- Марк шепчет почти прямо в ухо, и от его голоса картинка начинает распадаться на фрагменты и оцепенение спадает. Ну да, статуя, красивая. Ну змея, подумаешь, живая. На самом деле раза в два меньше чем показалось. Просто очень большая гадюка. Из тех, что покойный Мероп в Эхьеллу хотел притащить. И мужик здоровенный не ободранный совсем. Это у него просто доспехи так искусно раскрашены, что создают впечатление оголенных мышц. Да все это опасно, но не сверхъестественно.Не спи, тормоши остальных, а то скоро начнут на колени падать и горло под нож подставлять... - спокойный голос Марка окончательно приводит меня в чувство. - ищи этого гада, ищи… Знаю я теперь на что он свою ману тратил… Я толкаю Тродта и Валласа. Начинаю лупить их по щекам. В их глазах появляется некоторая осмысленность. И тут змея начинает струиться по полу по направлению к нам, и мужик тоже делает первый шаг.

Легион, залп!,- я включаю командный голос. Легионер может быть без сознания, при смерти, мертвецки пьян, но команду своего оптиона он выполнит. Три стрелы изо всей силы бьют в стену, высекая искры, но четвертая попадает в плечо воина-великана, пробивает раскрашенную лорику и глубоко входит в тело. Он сбивается с размеренного шага, громко ревет от боли. Членораздельно выражаться он не может, видимо у него вырван язык. Видно, что он накачан дурью, но боль все-таки чувствует. Просто раны у него вызывают ярость, а боль подстегивает злость. И он будет сражаться до тех пор, пока его не изрубят на мелкие кусочки. Он вдруг начинает грызть щит, изо рта пузырится пена, летят в разные стороны щепки, но он продолжает идти в нашу сторону… Тродт с Валласом уже очнулись и поливают змейку стрелами из своих охотничьих луков. В отличие от арбалетов они успевают выпустить три стрелы за два удара сердца. Они попадают, некоторые стрелы даже пробивают чешую, но злобная бестия все ближе...

Легион, строй! Стена! И наши восемь легионеров сбиваются в плотную линию. Щит к щиту. Конечно это не гигантские скутумы, но все равно выглядит грозно. Мечи смотрят на врага. Взгляды еще не сконцентрированы, но уже готовы к драке. Первый удар тяжелой змеиной головы приходится в щит, воин просто вылетает из строя, но мечи соседей тут же обрушиваются не шею гадины. В общем здесь уже результат не вызывает сомнений, но строй змеюке разрушить удалось….

И в этот момент терпение изменяет Черному и я вижу движение темного балахона на балконе над статуей.

Там!,- выбрасываю я руку в направлении основного неприятеля, и Тродт с Валласом меняют направление обстрела. К сожалению, Марк должен отвлечься на один удар сердца и добить великана, иначе он убьет наших лучников. С тяжелого топаза на руке срывается ледяная стела и, набирая в полете вес и скорость летит гиганту в грудь. И эта невероятная сосулька пробивает его навылет, отбрасывает к стене и пришпиливает его к камню, как бабочку в коллекции покойного Учителя Клавдиуса… Страшные выкаченные глаза закрываются, изо рта льется струйка крови, огромная голова падает на грудь, раздается глубокий протяжный стон, и великан медленно затихает…

В это время черный жрец под стрелами Тродта и Валласа убегает с балкона и скрывается в черном зеве темной галереи, пробитой в стене на высоте четвертого этажа какой-нибудь столичной инсулы. Но еще ничего не кончено. Слева и справа выстреливают огромные факела газа. Марк, видимо, к этому приготовился, потому что успевает вывесить на их пути два облака какого-то темного тумана. Но тут над головой начинает трещать.

Все вон!,- команду успеваю отдать еще не сообразив, что происходит. Хватаю Марка за рукав и просто выбрасываю его из зала. Сам изо всей мочи мчусь следом. Ворота пытаются закрыться, но пень и камни на несколько ударов сердца задерживают их движение. Мы снаружи, и в этот момент в Храме обрушивается потолок.

Мы стоим в холодном коридоре по колено в воде и стучим зубами. На месте храмового зала огромный завал - тысячи стоунов камня, песка и льда. У нас двое убитых, трое легкораненых. Храм уничтожен. Жертвенник погребен под слоем камня. Расследование завершено. Бой выигран. Сражение проиграно вчистую. Можно возвращаться….

Интермеццо.

Наши дни, примерно июль 1923 года.

Кондитерская “Домашнее печенье бабушки Марты”. Город Дуэ, 4 квартгала от вокзала.

Кондитерская была похожа на удивительную коробку шоколада, создание безумного мастера-шоколатье. Прилавок, личное пространство хозяйки, бабушки Марты, представлял собой витрину в две трети человеческого роста, где за хрустальными стеклами стояли всевозможные фигурки из литого шоколада и марципана. Бабушка Марта как бы парила над этим шоколадным царством, каким-то совершенно непонятным образом управляясь с котелком горячего шоколада, кофемолкой, сложной кофеваркой, одновременоо варившей кофе и кипятившей молоко и еще несколькими кулинарными аппаратами непонятного профану назначения. На самом деле посвященные знали, что она перемещалась по широкому помосту примерно полметра высотой, но никто не торопился поделиться этой дизайнерской тайной.

Стены были задрапированы тканью цвета молочного шоколада, а вдоль стен на небольших столиках были расставлены бомбоньерки с шоколадными конфетами. Посреди небольшой комнаты на оствшемся от декора месте стояли восемь двухместных столиков, за которыми парочки молодых дам или девочки из Пансиона Благородных Девиц могли выпить чашечку шоколада или восхитительный кофейный напиток со взбитым молоком и капелькой апельсинового или миндального ликера. Следует заметить, что мужчин тут тоже обслуживали, но для поддержания приличия их усаживали в соседней комнате с отдельным входом. Молодым (и не очень) людям были кроме сладостей доступны сигары, свежие газеты и кое-что покрепче кофе.

Злые языки поговаривали, что за отдельную плату здесь можно было получить и мухоморную настойку, но полиция во время регулярных проверок ни разу не нашла что-нибудь предосудительное.

Молодая дама в бежевом платье с кружевами и рукавами-волан как раз стояла возле витрины выбирая что-нибудь необычное. Наконец она решилась, подозвала бабушку Марту, показала ей колечко необычного вида с бирюзовой змейкой по ободку и попросила коробочку особых мятных и добавила, что она от Рами. Бабушка пристально взглянула на кольцо, на даму и, подобрав губы в тоненькую ниточку процедила, что особые мятные уже давно не выпускаются, да и Рами она никаакого не знает. А потом спросила, не будет ли клиентке угодно горячего шоколада или еще чего-нибудь.

Дама побледнела, спрятала колечко, и вышла из кондитерской, а через пять минут мальчишка-разносчик уже бежал на соседнюю улицу к подмастерью колбасника Байера с короткой запиской:”Привезли протухшие яйца”. Получив эту записку, подмастерье тут же снял белый фартук, извинился перед хозяином, что его старая мамаша срочно вызывает его домой, и быстрым шагом отправился в сторону предместья. Иногда он оглядывался или невзначай подходил к какой-нибудь зеркальной витрине, но ничего подозрительного или необычного не обнаруживал. Наконец он нырнул в проходную подворотню. С другой стороны прохода через минуту вместо него вышел очень похожий на него офицер с замечательными кавалерийскими усами. Офицер свистнул извозчику и отправился на другой конец центра города, где и растворился в толпе городского рынка.

В тот же день два десятка почтенных и не очень жителей города сменили адрес проживания, два богатых пожилых адвоката решили открыть новую контору в Столице, ликвидировав свою контору в Дуэ, а заместитель мадам Полин, инициировавший операцию с использованием старого пароля, был выкинут в отставку с половинной пенсией….

Да, чуть не забыл: кондитерская бабушки Марты продолжала работать как ни в чем ни бывало…..

Часть шестая. Смена династии.

Матильда, лекарь. Выписки из истории болезни.

10-й год правления императора Магна Карла Крепкозубого,

июнь. Императорское загородное имение Элизиум.

16 июня. Император неважно выглядит и плохо себя чувствует. Отсутствие аппетита, периодически боли в мочевом пузыре. Повышенная температура. От тела исходит кислый запах.

17 июня, ночь. У императора рвота. Моча не проходит, сильные боли в нижнем отделе живота. Вместо мочи выделяется немного крови. Высокая температура. Моча отравляет организм, магия борется с отравлением, как с обычным ядом. Все травяные настои отторгаются. Больной может пить только чистую воду.

17 июня, утро. Боли усиливаются. Император потерял сознание. Мы ничем не можем помочь, только пытаемся сбить температуру холодными ваннами и обтираниями ледяной водой. Самое ужасное, что обычного больного мы могли бы попытаться спасти хирургическим путем! Будь проклята эта магия!

17 июня, поздний вечер. Император скончался не приходя в сознание…..

Людвиг, брат короля, регент. Меморандум.

Безвременье, июнь, 18. Столица, Императорский дворец.

Я, ненаследный принц Людвиг Карл, на правах старшего в семье, принимаю на себя тяжкое бремя управления государством на период до коронации моего племянника, наследного принца Кристофа Магна.

Сообщаю нашему верноподданному народу, что Император Магн Карл скончался вчера, 17 июня, в связи с резким обострением мочекаменной болезни. Да пребудет он среди возлюбленных детей наших богов и да упокоится на небесных пажитях в Элизиуме.

Тело Императора будет предано огню через неделю, 25 июня, в полдень, пепел будет захоронен в Императорской усыпальнице Столицы. Народ может попрощаться с возлюбленным Императором в Храме Всех Богов круглосуточно. Там же принимаются официальные соболезнования. В Империи объявляется траур сроком на 1 месяц, начиная с сегодняшнего дня.

На время траура прекращают работу театральные заведения, убытки господ антрепренеров и актеров будут компенсированы за счет казны в установленном порядке. Питейным заведениям предписано закрываться на закате. Нарушители запрета будут оштрафованы по всей строгости закона.

Подготовка к коронации наследного принца Кристофа Магна начинается немедленно. Дата коронации назначена на 25 июля сего года. Коронация будет проводиться в Коронационном Храме Столицы.

Новое Летоисчисление начнется согласно традиции со второго дня после коронации нового Императора.

В связи с глубочайшей всенародной скорбью объявляется амнистия следующим категориям осужденных преступников: воры - карманники и домушники, убийцы по неосторожности, растратчики казенного достояния, святотатцы, дуэлянты, карточные шулера.

Казна объявляет о прощении недоимок по налогам за последние три года. Проценты и пени наросшие по недоимкам прошлых лет уменьшаются вдвое.

Разрешается вернуться в Столицу всем сосланным в имение за преступления перед Императором. Ссыльным, сосланным к Ледовитому океану на вечное поселение, разрешается оставить места поселения и жить на всей территории Империи, но не ближе двухсот миль к Столице.

Скорблю вместе с Вами,

Ненаследный принц Людвиг, регент Империи.

Матильда, лекарь. Запрос к казначею Императорской Канцелярии.

Безвременье, июнь, 25. Столица, Императорский дворец, лаборатория эпидемиологии.

...Довожу до Вашего сведения, что по поступившим сообщениям в провинциях Эре и Шеранд отмечены очаговые проявления чумы. Сейчас, в процессе передачи власти, мы не можем позволить себе не только возникновения эпидемии, но и распространения очагов на сколько-нибудь значительную область.

Тем не менее считаю необходимым заранее приготовить запасы и провести предэпидемические мероприятия согласно указу ЕИВ Магна Карла от 25 сентября 7-го года правления.

В связи с этими обстоятельствами прошу вашего разрешения на использование стратегического эпидемиологического запаса по моему усмотрению.

Прошу также откомандировать в мое распоряжение чиновника по особым поручениям Императорской Канцелярии Ксантия Виттро в качестве заместителя начальника экспедиции. В качестве командира охраны прошу выделить командира 12-й центурии Ремиция Драу. Оба вышеназванных офицера имеют богатейший опыт борьбы с эпидемией под моим руководством, прекрасно знакомы с местной спецификой и пользуются огромным уважением граждан Империи, ведущими кочевой образ жизни…

В связи с большим разбросом очагов заболевания прошу выделить кроме личного состава 12-й центурии вторую разведывательную алу легкой кавалерии.

Начальница эпидемиологической службы Империи, Кавалер Золотого Венка, баронесса, член Императорского Дома, Матильда Эстауда-Вольд.

Казначей Императорской Канцелярии Маттиус Шенк. Резолюция на запросе.

Безвременье, июнь, 25. Столица, Императорский дворец, Казначейство.

Разбежался я тебе алу давать. Может еще целую когорту выделить? Все люди на счету, коронация скоро. Бери пять контуберний 12-й центурии, бери своих выдвиженцев, трирему “Орел” и топай. Можешь сигнифера и оптиона взять. Курьеров и разведчиков наберете из местных. Платить по легионерской ставке. Разрешаю набрать до ста человек, обязательно со своими лошадьми, а то на вас, лекарей, никакой казны не напасешься. Использовать стратегический эпидемиологический запас разрешаю, для того и создан. Дополнительные мероприятия обсудим уже с новым Императором. Заранее противоэпидемический план вводить не будем - по политическим соображениям. Распоряжение легату Тиру Арминию передам по каналам Казначейства.

И выметайся поскорее, не до тебя.

Маттиус Шенк, казначей.

P.S. Кончай козырять баронством. Земли еще не получила, а получишь ли Боги ведают. Помни, у нового Императора всегда новые фавориты….

Матильда, лекарь. Записка на столе...

Безвременье, июнь, 27. Столица, Императорский дворец, личные покои Матильды и Марка.

Марик, Солнышко. Не могу дожидаться коронации. Чума опять поднимает голову. Беру с собой Ксантия и Ремиция. Ты знаешь, я им доверяю как братьям. Постараемся ее остановить на этот раз меньшей кровью. Коронуешь чучелко (зачеркнуто) нового Императора - приезжай, поможешь. До скорой встречи, Любимый,

Твоя Рикки.

P.S. Мне очень не нравится атмосфера во дворце. Что-то затевается. Будь осторожен, держи камни наготове. И предупреди Учителя.

P.P.S. Людвиг выделил арбалетчиков из состава легиона в свою личную гвардию. Зачем?

Оттон, теперь наследный принц. Коронация.

Безвременье, июль, 25. Столица, Коронационный Храм.

Время до коронации пролетело незаметно. Столько обязанностей, даже от души папу оплакать не дали. Я теперь наследный принц. А это уже государственная должность. Уже недостаточно учить географию - надо учить досье всех префектов провинций и их приближенных лиц. Мало учить математику - надо, вот гадость, учить основы бухгалтерии и аудита. Чтобы проверять отчеты казначейства. Как будто их можно так просто проверить - в год выписываются книги толстенные, да не одна, не две - много. Я знаю, что нужно делать, чтобы чиновники не воровали: надо спецслужбу завести, чтобы за ними следила, тайную и страшную. А чтобы новая спецслужба не проворовалась, нужно еще одну совсем тайную, чтобы представлялись уже только императору…. Правда где столько денег взять. Может пусть лучше чиновники воруют? Дешевле выйдет?

Братца за эти дни почти не видел. У него своя учеба. Канцлер, казначей и легат его в курс самых-самых тайных дел вводят. А еще есть мастер церемоний. Они с братцем церемонию коронации разучивают. И церемонию присяги. Кого в какой последовательности подводить к присяге будут, какие слова кому надо говорить. Очень важная тема. Бывало из-за нарушения порядка церемонии вспыхивали восстания. Правда сейчас нобили уже не те, не те… Как говорил папа, кровь у них теперь жидкая…

Бедный папа, мне очень его не хватает. В последний год он часто хворал. Иногда по три дня лежал без памяти, но каждый раз выкарабкивался… А сейчас все… Ушел к богам… Когда огонь охватил его тело, я видел… видел… Его душа воспарила над костром белым голубем… Правда братец говорит, что он видел взлетающего орла, но… не верю ему. Он всегда говорит правильно. А что у него в душе даже я не знаю… Он, конечно, намного старше… На двенадцать лет… Папа говорил, что он плод их юности, а я - зрелости. Я - поздний сын. Слишком поздний… Мама после меня долго болела, а пять лет назад ушла к предкам…

Правда мне повезло, я был слабым ребенком, но выжил. А еще два брата и сестра умерли детьми… Как будто какое-то проклятие над нашей семьей. Братьев я не знал, ни один из них не дожил до года. А Бригитту, сестру, я чуть-чуть помню. Я был совсем маленький, мне было трудно выговорить ее имя, и я называл ее Бри. Она умерла, когда мне было три года, а ей девять. Я помню светлую кудель ее волос… У нее были очень длинные и тонкие волосы… На солнце они блестели золотым отливом. Я любил забираться ей на колени и перебирать ее волосы пальчиками. Иногда я случайно дергал ее за волосы, она морщилась и терпела, никогда не сгоняла меня с колен. Мама часто говорила ей, что если она уйдет к ларам, сестра заменит мне мать… Не довелось. Несчастный случай на прогулке. Заяц внезапно выскочил из под ног лошади, та испугалась и понесла. Сестра не удержалась в седле…. Может быть поэтому мать и ушла так рано... Папа говорит, сердце не выдержало. А я не понимаю. Учитель Вальдиус, наш придворный лекарь, говорит, что сердце - просто мышца, что его функция качать кровь. А при чем тут мышца, когда болит душа…..

Ну все, больше у меня нет времени предаваться воспоминаниям. Мастер церемоний вызывает. На мне надето парадное одеяние наследного принца. Это белый костюм, расшитый золотом. На спине вышита аквила - золотой орел. Говорят, когда-то наши предки шли под аквилой в бой. Это было очень давно. Уже много лет императору не приходится водить войска. Воевать не с кем. Даже восстания усмиряют малой кровью, да и последнее крупное восстание было много лет назад. Казначей говорит, что мы тратим целое состояние на содержание Императорской канцелярии. Наверное это правильно. Папа говорил, что лучше воевать деньгами, чем войсками. А еще он говорил, что самое дорогое в государстве - кровь имперского гражданина.

Я вхожу в центральное помещение храма и занимаю свое место в первом ряду. Рядом со мной должен стоять дядя Людвиг, но он куда-то делся. Ну так ему теперь никто не указ. Он - регент. Второй человек в Империи. Конечно, ему очень хотелось быть первым, но традиция не позволяет. Братец имел с ним очень долгую беседу. Кристоф поклялся дяде, что предоставит ему пост первого министра, выше канцлера и казначея. И что он будет иметь право вето на любое решение Императорского совета. Я, конечно, в политике еще мало что понимаю, но мне кажется, что проще было отдать ему Императорский трон. У дяди ужасный характер. Он будет пользоваться правом вето направо и налево, а весь Императорский совет будет его уговаривать. Наплачется с ним еще братец…

Жрецы поют хвалу богам. Учитель истории говорил, что давным давно они гадали по внутренностям жертвенных животных. И могли отменить любое дело, если предсказание будет неблагоприятным. Наши жрецы этого давно уже не делают. Поют, танцуют, цветы возлагают, с верующими о смысле жизни беседуют. Почему-то у них всегда смысл жизни - поклоняться богам и жертвовать на храмы. Неужели все люди родились только для этого? Папа над ними всегда посмеивался. Но потом говорил, что при правильной организации жрецы прекрасно заменяют вигилов. А также, что самое лучшее преступление - преступление не совершенное. Интересно, Юпитер знает, что он заменяет префекта претория? А Митра - старшего вигила?

Ну все, все гимны пропеты. Братца ведут к коронационному трону. Трон неудобный, я знаю. Уже забирался сюда позавчерашней ночью. Интересно было на троне посидеть. Днем то мне никто этого не даст...

Вот он занимает трон. Канцлер подносит ему Корону Империи. Пока это просто безделушка, хотя очень красивая. Венчает ее огромный розовый алмаз “Звезда Юга”. Когда-то давно, лет триста назад, его нашли в алмазном руднике в Нирандии. До огранки он весил почти 2000 гран. После огранки осталось около 400 гран, но все равно камень гигантский. Им заменили старое навершие, которое было в два раза меньше. Учитель истории говорит, что сначала думали, что это невозможно. Ведь корона - очень сложный магический артефакт. Но тогдашние маги справились…

Брат сидит на троне в короне, расправив плечи. Смотрится молодцом… Имперский маг начинает обряд. Как мне объяснили, в это время за стеной, отделяющей двор храма, производится гекатомба. Во славу богов умерщвляется ровно сто быков, и боги за это наделяют корону сверхъестественной силой: она охраняет Императора и что-то там запирает - за давностью лет никто не знает что. Как же, боги! Если бы боги были тут замешаны, обрядом заправляли бы жрецы. А раз правит здесь Имперский Маг Тириус, значит магия тут замешана, а никакие не боги. Да и к тому же магия эта совсем не всесильна, - папу, вот, не уберегла…

Опять подумал о папе, и слезы выступили. А мне плакать нельзя. Я - наследный принц. Я должен быть крепким и несгибаемым, как тот алмаз. Но трудно…

Оркестр играет торжественную музыку. Когда моя собака Тычинка слышит такое, она начинает громко выть. Маг тоже какую-то невнятицу гундосит, какой-то язык древний, только для заклинаний используемый. Вот он делает какие-то пассы, на короне ярко светится большой изумруд, большая куча земли слева от трона взметывается на 10 футов и, осыпаясь, принимает черты толстого доброго великана. Когда Тириус объяснял смысл обряда, он называл его земляным элементалем. Земля встала на защиту Императора.

Маг не останавливается. Он продолжает петь заклинания, и теперь в его голосе слышится журчание ручья, плеск реки на перекате, глухой рокот водопада. На короне засветился синий сапфир. Вода в бассейне справа от трона выплескивается во все стороны, закручивается спиралью и осыпается сверху водопадом. И все это продолжается не останавливаясь, и нет этому конца,- Вода заступила на стражу при Императоре.

Обряд продолжается. Оркестр играет гимн, но к движениям мага это отношения не имеет. У него своя музыка, свой ритм. Руки мага танцуют, как будто лепят из воздуха невидимую скульптуру. И вот над головой Императора возникает прекрасный огненный цветок…

Ш-шорх! Ш-шорх! Блям! Чпок! Сломанное на половине движения тело мага складывается и падает на мраморные плиты. Чуть ниже шеи из позвоночника и откуда-то из области сердца торчат две толстые черные арбалетные стрелы. Еще одна пробила ногу. Артерии перебиты, кровь заливает безупречно белый мрамор…

И в тот же миг раздается страшный крик, переходящий в животный вой. Огненный цветок распадается и жадным драконом падает на моего несчастного старшего брата. Несколько ударов сердца и нет ни трона, ни человека на нем. Нет даже мрамора под ним - все сгорело дотла, до серого пепла… Рядом расплавленной лужицей золота разлилась бывшая корона. Сапфир и изумруд рассыпались, рубин треснул и только розовый алмаз лежит чуть-чуть в стороне, мерцая багровыми отблесками, как гигантский клоп, распухший от крови…

Я падаю на колени, закрываю глаза руками, я не хочу ничего этого видеть. Я остался совсем-совсем один. Я могу сейчас только умереть, бросить это все, раствориться, уйти к папе с мамой, к Бри... Они ждут меня, а сейчас с ними еще и Кристоф… И только я один здесь…

Клац, клац, клац, клац… Топот множества ног, обутых в солдатские калиги. Гвозди, которыми они подбиты, звонко стучат по мрамору. Я поднимаю голову. В зал входит дядя Людвиг в сопровождении пяти десятков арбалетчиков. Все в черной форме. Это какая-то пародия на парадную форму легиона. На дяде мундир и шлем легата. Мундир черный, шлем украшен черными перьями… Что это? Дядя теперь исповедует культ Гадеса? И вообще, что это значит? Арбалетчики готовы к стрельбе. Жала черных стрел хищно смотрят в испуганную и ошеломленную толпу...

Взять! - короткий приказ дяди.Арбалетчики выхватывают из первого ряда легата легиона, старика Тира Арминия, трибуна легиона, канцлера, казначея и префекта претория и бросают их к противоположной стене. Еще двое бросаются ко мне, грубо заламывают руки, поднимают с колен. Мне очень больно и страшно...

Залп! - звучит второй приказ. Десяток арбалетчиков разряжают свои машины в несчастных. Кровь густо окрашивает белую мраморную стену. Остальные продолжают пристально наблюдать за толпой. У дяди оказывается есть еще один сопровождающий. Это невысокий человечек с бегающими глазами, похожий на жреца. Он тоже одет в черный балахон и не отходит от правого плеча дяди… Он дергает дядю за рукав. Тот наклоняется к Черному. Жрец что-то шепчет дяде на ухо.

Еще, говоришь, может пригодиться... - Дядя морщится,- в темницу...Дядин перст указывает на меня. Арбалетчики волокут меня к выходу из зала. И в этот момент со второго входа в зал залетает Марк. Не медля ни одного мгновения он вытягивает руку в сторону Черного и бьет каким-то зеленым лучом. Но того уже на этом месте нет. Луч убивает двух арбалетчиков и чуть-чуть не доходит до дяди.

Ты приш-шел…, - голос раздается как будто со всех сторон. Это уже не дядя. У того голос отрывистый, а этот - бархатный, обволакивающий…Стрелки! Цель - Маг! Залп!,- Это уже дядина команда...Марк делает быстрое движение. Мраморные плиты дробятся в песок и взлетают в воздух большим шуршащим облаком. В этом облаке стрелы вязнут, отклоняются и бессильно падают на пол. Марк делает круговое движение рукой, и воздух перед ним начинает мерцать. Он делает шаг в это мерцание и исчезает. Боги, почему я не могу последовать за ним!

Дядя поворачивается к растерянной и ошеломленной толпе. Поднимает руку. Арбалетчики уже готовы к следующему залпу.

К присяге!,- громко командует дядя. Его голос отдается эхом во всех уголках храма.Звонкая команда немыслимым образом усиливается и бьет по ушам молотком. Весь первый ряд падает на колени. Маленькая задержка, буквально один удар сердца, и все остальные вразнобой повторяют это движение. И тот же самый бархатистый и почти нежный голос начинает говорить. Слова впечатываются прямо в мозг. Люди тихо но отчетливо повторяют за ним.

Я, гражданин Империи…Я, гражданин Империи…...торжественно клянусь…...торжественно клянусь...Больше в зале я ничего уже не вижу и не слышу. Арбалетчики волокут меня по коридорам Храма, по каменным плитам двора, по какой-то лестнице. Скрипит не смазанными петлями дверь. Меня забрасывают внутрь. Я падаю и больно ударяюсь коленями и руками. В двери с плачущим звуком поворачивается ключ. И все. Темнота… Тишина....

Марк, государственный преступник. Коронация.

Там же. Тогда же.

Когда работа сделана хорошо, ее никто не замечает. Например, башмачник. Оставил он под стелькой гвоздик торчащий. Давит заказчику, колет, недобрым словом поминает, но работа, так сказать, чувствуется. А если все сделано красиво и на совесть, носит заказчик башмаки пять лет, и не думает о них. А что там думать. Ну башмак, ну удобный, надел - и забыл.

Вот и у нас, магов, хорошо организованный ритуал никто не ценит. Могут там отметить красоту жеста, эффектность движений, ну и все. А сколько трудов ушло, чтобы все организовать, жертвы правильно выбрать, чтобы животные жертвенные вели себя смирно, чтобы мана лилась равномерно, да даже чтобы запахи бойни до толпы не доносились, кто это оценить может? Только такой же маг, как ты. А нету таких. Остались ты, да Учитель. Да еще где-то бродит Черный, чтоб ему у Гадеса поскорее оказаться!

Хотя не верю я, что он тихо вести себя будет. Обязательно где-нибудь вылезет в самое неподходящее время. И Учитель так же думает. Мы, конечно, меры определенные приняли. В Имперской Канцелярии отдельный уровень оповещения теперь есть. Сверхсрочный Магический. Имеет приоритет при передаче по всем линиям гелиографа и при пересылке писем почтовой службой. И всем префектам провинций хвосты накрутили. Чтобы лучше следили, что у них под носом творится. Да только зря. Спрятался он, сидит и хихикает в кулак. Ждет, когда опять ударить.

Но отвлекся я. Буду сам себя хвалить. Умный я, квалифицированный. Все организовал, все подготовил. Скотину закупил, все бычки-трехлетки. Одноцветные. Учитель почему-то именно на этом особо в своих инструкциях налегал. Большинство черные, но есть и белых несколько. Заклинание на них специальное наложил, чтобы им все безразлично было. А то стадо бешеных быков - вещь крайне неприятная, а главное, в магии абсолютно бесполезная. Еще наложил на них “Поглотитель запаха” и “Полог тишины”. Использовал на эти заклинания две козы и три курицы. Накладные расходы, так сказать.

Меня народ во время обряда и не увидит. Учитель на первом плане будет Танец Стихий исполнять, а я должен обеспечить ему бесперебойное поступление маны. Для этого задний двор с Храмом специальный коридор соединяет, прямой и длинный. Если план Храма с задним двором вычертить и при этом разницу высоты игнорировать, а затем линии прохождения маны дорисовать, то учитель окажется как раз в фокусе потока. Я ведь ему не просто сырую ману даю. Сырая во все стороны норовит разбежаться. Я ее концентрирую, формирую поток, а потом посылаю его прямо Учителю в руки.

Так выглядит схема. Что там будет на самом деле? Вроде бы никаких помех не просматривается, а на сердце кошки скребут, большие такие и злые. А тут еще записка от Рикки. Тоже ни на что хорошее не настраивает, нужно держать ушки на макушке торчком. Ну да ладно, главное ритуал провести, Кристофа Магна в Императоры короновать, а там можно и опять к Рикки на север.

У нас с учителем целая система сигналов разработана. Из малой части маны он для меня сигналы формирует. Разные. А я по ним уже ориентируюсь: какой этап прошел, добавить маны или, наоборот, ослабить поток. Без таких сигналов нельзя: маны может на весь ритуал не хватить, а тогда хоть себя в жертву приноси - оборванный ритуал может камня на камне от Храма не оставить. Учитель мне под большим секретом рассказал, что шестьсот лет назад так один раз и было. Погибли маг, принц и человек тридцать придворных, а с Храма крышу сорвало и на целую милю разбросало обломки.

Ну все, хватит предаваться пустым размышлениям, Учитель сигнал дает. пора начинать.

Так, первый этап прошел, мана идет ровно, помощники работают как часы. Кровью воняет, дышать нечем. Подавление запаха только в сторону Храма обращено. А нам, чернорабочим-мясникам, комфорта не положено….

Второй этап, все в порядке…

Третий этап. Начало хорошее, Учитель принимает ману плотно, я прямо чувствую, как он перехватывает поток.

О боги! Там что-то произошло. Мана идет, а я не чувствую сопротивления! Что с Учителем? Если ему стало плохо, то там сейчас творится что-то невообразимое. В любом случае ритуал надо прекращать… На этот случай у меня с собой три изумруда. Забираю в них избыток маны, останавливаю помощников и бегу наверх.

Влетаю в Коронационный Зал. Так-так-так. А вот этого я не ожидал, совсем не ожидал. Тут у нас переворот оказывается. Кристофа убили.... И Учителя убили. И показательную казнь произвели… И кто же это у нас такой умный? Неужели сам Людвиг решился? Ну так я ему сейчас быстро рожки то пообломаю, бычку борзому…

ТЫ ПРИШ-Ш-ШЕЛ... Знакомый голос пронизывает каждую мышцу тела, отдается в костях, каждая косточка вибрирует и готова лопнуть. Вот он, мразь черная… Не раздумывая разряжаю первый изумруд, бью Стрелой Марса. Вот гад, это он мороки развесил. То ли десять то ли двенадцать Черных Жрецов смотрят на меня со всех сторон. Сейчас их ход…

Стрелки! Цель - Маг! Залп!Поднимаю Облако Праха. Стрелы в нем мгновенно теряют скорость и падают к моим ногам. Я понимаю, что у меня остался только один удар. Угадаю - победил. Нет и следующий залп превратит меня в подушечку для булавок. У меня последняя порция маны. Приходится отступать. Я рисую перед собой портал и открываю Воздушный Коридор на конюшню, к Дракону. Оценивающе смотрю на поле проигранного сражения и вдруг замечаю огромный красноватый алмаз на полу. Он насосался маны и выглядит как перекормленный клещ с Эрийских болот. “Прости, принц…”,- я наклоняюсь, хватаю еще теплый кристалл и меня накрывает видение: где-то далеко-далеко в гигантской скальной арке растворяется и падает завеса… Я отгоняю непрошеное видение и прыгаю головой вперед в портал. Прощай Столица, здравствуй изгнание…

Людвиг Карл, Император. Манифест.

2-й день 1-го года правления Людвига Карла Детоубийцы, июль, 26. Столица, Императорский дворец.

Мой Верноподданный Народ!

С помощью Богов Нам удалось раскрыть и обезвредить чудовищный заговор против Священной Императорской Власти.

Преступники: легат Тир Арминий, канцлер Марон Юний, казначей Маттиус Шенк, трибун легиона Вилентий Флор, маг Тириус Карсентий, префект претория Люциус Волот и ненаследный принц Оттон Магн разоблачены и обезврежены.

К сожалению, часть подлого плана мятежникам удалась: наследный принц Кристоф Магн пал от их кровавых рук.

Я, принц Людвиг Карл, на правах старшего в семье, принимаю на себя тяжкое бремя управления государством и титул Императора.

Легион, жречество и жители Столицы приведены к присяге.

Провинции будут приведены к присяге согласно Приложению А к настоящему манифесту.

Объявляется десятидневный траур по невинно убиенному принцу Кристофу Магну.

Отдельные преступники не приняли Божественного Волеизъявления и продолжают упорствовать в своем сопротивлении Императорской Власти. Проскрипционный список опубликован в Приложении Б к настоящему манифесту. Да никто не даст преступникам воды, хлеба и крова.

Каждый кто выдаст преступника из списка Б1 получит в награду по 50 ауреев новой чеканки, выдавший преступника из списка Б2 будет награжден 10 ауреями.

Я обещаю Вам многие годы Порядка и Процветания.

Император Людвиг Карл.

Приложения.

…

Приложение Б.

Список Б1:

…

Марк Вольд, бывший придворный маг.

Тибальд Аверниус, бывший дознаватель Императорской Канцелярии.

…

Список Б2.

…

Матильда Эстауда-Вольд, бывший императорский лекарь.

Ксения Аверниус-Фока, без определенных занятий.

…

Приложение В.

О порядке почитания Богов.

В связи с выдающимися услугами, оказанными Императорскому Престолу жрецами местной северной Богини Хель - Богини Вечного Обновления, культ Богини Хель получает статус Всеимперского.

Верховный Жрец культа Хель Бендт Хельквист назначается Главным Советником Императора.

В Столице начинается строительство Храма Хель. До окончания строительства служение Богине будет происходить в Храме Всех Богов в часовне Гадеса.

Порядок служения и угодные Богине жертвы будут разъяснены в Храме.

….

Приложение Г.

О наказаниях.

Государственный преступник, бывший наследный принц Оттон Магн, приговаривается к смерти. Он будет принесен в жертву Богине Хель в Ночь Всех Ночей - первое полнолуние после зимнего солнцестояния, 21 декабря этого года. Ввиду особой жестокости и циничности задуманного преступления разрешается исполнить наказание не дожидаясь наступления возраста 16 лет, как того требует Уголовный Кодекс Империи...

Часть седьмая. Вторжение. Записано по результатам допроса пленных. Переводчик - менталист Нового Легиона Ксения Аверниус-Фока.

Вайки-ри, Говорящий с Предками.

Лагерь Нового Легиона, 300 миль к югу от Столицы. Безвременье, зима, наверное 27 января.

Стра-а-ашно. Стра-а-ашно. И рука болит, которой нет. Неделю назад еще была. А позавчера стычка с Железнобокими случилась, и Большой Белый Воин ее отрубил. Я как раз Месть Духов призывал, и тут Железнобокий мне кисть и срубил. И четки мои волшебные рассыпал. Я их три месяца из зубов жертв набирал, самые лучшие выбивал, крепкие, здоровые без изъяна, а он рассыпал. Накажи его, Белая Госпожа. Где я еще такие четки соберу…

А-а-а! Больно! Уберите огонь! Все скажу, ничего не забуду, только огонь уберите… Как это, с вашими пленными то же делал? Что надо, то и делал. Надо - огнем жег, надо - глотки резал… Они же никто, ясир, пыль под ногами… А я - Говорящий с Предками, со мной так нель…. А-А-А! Госпожа, убери огонь! А то молчать буду, язык себе откушу… А-а-а! Как и без языка скажу? А что, и так можно? Госпожа-а-а-а-а! Уйди из моей головы, злая ведьма! А-а-а! Уйди, уйди… Стра-а-ашно!.. Добром прошу, уйди Госпожа, я в Мире Предков - большой человек. Помру, пожалуюсь Старым Охотникам, они тебя заживо на клочки разорвут…. А-а-а-а-а-а! Бо-о-о-о-ольно-о-о-о! Буду говорить! Буду!

Год Белой лошади, зима. Урочище Поющих Духов.

Было это давно… С тех пор тринадцать раз взошла и опала Луна, и Прекрасная Богиня Сонг-мату тринадцать раз открыла лицо свое перед суженым Тонно-ва, а затем после брачных утех тринадцать раз ушла назад во мрак… Я служил Великому Шаману Дэйо-ри, когда он еще не был Великим, а был просто один из двенадцати Мудрых, Говорящих с Богами. Тогда Великим Шаманом был еще старый Банну-ри, и уходить в Поля Вечной Охоты он совсем не собирался.

В тот раз Дэйо-ри говорил с Богами очень долго. Три дня и три ночи он пил настойку кактуса Китцчи-ка… Как, что такое кактус? Это трава такая, с иголками. Их много разных есть. А Китцчи-ка - особый. тот кто пьет настойку из его листьев, впадает в священный сон и говорит с предками. А если он шаман большой силы, то и с Богами…

Дэйо-ри - очень сильный шаман. И так три дня и три ночи он пил, впадал в священный сон, танцевал с бубном, отгонял злых духов, и опять пил… За все время он не произнес с нами ни одного слова, не съел ни кусочка мяса, не пил простой воды и не звал женщину, а только говорил с Богами и Предками. А когда кончились три дня, упал возле костра и заснул, и спал еще день и ночь. А потом позвал меня для важного разговора….

- Вайки,- сказал он мне,- Я заглянул в будущее...

Я промолчал, ибо мудрый не говорит. Если Дэйо-ри начал рассказывать, он обязательно закончит.

Я видел большие стойбища, где живет много людей, эти люди очень глупые. Они живут в чумах, похожих на горы, ездят на странных животных, а не на Ккайти У, и царапают в земле длинные узкие канавки. Они бросают в эти канавки зерна и засыпают землей, вместо того чтобы их съесть… Они гоняют с места на место стада животных, вместо того, чтобы на них охотиться, как подобает мужчинам. Они царапают какие-то странные значки на шкурах мертвых животных. И они делают какие-то предметы из дерева и кости. Не копья, не луки, не колья для чумов, а какие-то ящики на ножках. И когда они хотят спать, то ложатся не на землю и не на шкуру, а в ящик. Когда им нравится женщина, они сидят с ней вместе и много-много говорят, вместо того, чтобы дать ей по голове и унести в свой чум. Они не охотятся. Если они хотят есть, то идут в место, где сидит много-много народа, и там меняют еду на красные, белые и желтые кругляши. Скажи мне, ты поменяешь настоящую еду на бесполезные кругляши? Не на меха, не на кожи, не на мощного Ккайти У, а на трижды бесполезные кругляши…Они очень слабы. Если их кто-то обидел, они не дерутся в круге, как подобает воинам, а идут в большой чум, там сидит их вождь, и много-много говорят перед ним. И вождь присуждает победу не самому сильному, а самому говорливому. У них есть странное чародейство: они ставят камень на камень и ничего не разваливается…У нас каждый мужчина - охотник и воин. У них воинов ничтожно мало, а охотников совсем нет...У их воинов какое-то странное платье: камень - не камень, кость - не кость, при ударе гремит. Его трудно пробить копьем или стрелой, но его очень долго делать. Поэтому у них так мало воинов.У нас сильный воин берет себе то, что захочет, а у них все воины берут только то, что дает им их вождь…Их воины не пьют кровь побежденных врагов, и не едят их печень, сердце и мозг.Они не пытают пленных у тотемного столба до смерти.Они сжигают трупы или закапывают их в землю, вместо того, чтобы отдать стервятникам…Они верят в богов и духов предков, но не разговаривают с ними…Они портят хорошее крепкое зерно, разрушая его между двумя камнями. Еду они делают из этой пыли…У них много бесполезных людей, которые делают бесполезную работу. И они работают не только тогда, когда хотят есть…Они очень часто лезут в воду. А перед этим снимают с себя одежду. И делают для этого в своих чумах маленькие озера. Хотя каждому известно, что мокнуть можно только в реке и под дождем, а одежда - это то, что отличает человека от животного. Поэтому только дети бегают голые, а настоящие люди никогда не снимают с себя одежду…Они мажутся какой-то грязью и после этого начинают пахнуть цветами. А настоящий человек должен пахнуть потом, кожей и костром.Они делятся со своими животными хорошим зерном, а с некоторыми даже мясом.Сонг-мату и Тонно-ва сделали нас из крепкой красной глины, обожгли в костре Тонно-ва, и поэтому у нас прекрасная красная кожа. А у этих людей кожа цвета болотной поганки, и сделали их черти Уно-минь, живущие в Вечном Болоте, где мы добываем наших рабов. Поэтому Тонно-ва сказал мне:иди и возьми. Разрушь их стойбища, убей их животных, сожги все, что горит и отбери все, что тебе понравится. Многих из них убей, а остальных обрати в рабов, пусть они ухаживают за твоими Ккайти У. Приноси этих людей в жертву Сонг-мату и Тонно-ва, и они наградят тебя великой силой, и продлятся дни твои дольше людских пределов, и чресла твои будут крепки, и в стойбище твоем будет много детей. А если родит белая женщина красного ребенка, принеси его в жертву Сонг-мату, ибо нечист он и не может жить среди настоящих людей, а если родит белого, сделай из него раба, ибо хуже он даже болотного отродья.И сказал Тонно-ва. Приведи весь народ к двери Сонг-мату, на плато Величия, в то место где двенадцать Мудрых выбирают Великого Шамана. Собери их, собери всех, собери из дальних прерий и ближних, собери в ночь Полной Луны, седьмую с этого дня. И открою я вам, народу своему, Врата Победы, а белокожим ублюдкам открою я Врата Боли. И пройдете вы, настоящие люди, как смерч, как ураган, через всю их землю. И закончите свой поход у южных гор, где вода стоит в воздухе, а лес сплетается в рыболовную сеть, такую, что ни один самый могучий Ккайти У пройти его не может.Но бойся соваться за двери Сонг-мату, если не соберешь всех, весь народ. Ибо хитры белокожие, и воевать с ними надо всеми воинами. Иначе истончится краснокожий народ, истребит свою силу в малых схватках, не сможет взять мое сокровище, которое Я вам приготовил.И не бойся воевать с белокожими. Много вас, воинов народа моего. И Мудрых Шаманов у вас много,- дюжина. И малые шаманы есть у вас. А у белокожих шаманов нет почти, а те что есть враждуют друг с другом.И склонился я перед Великим Тонно-ва, и спросил, сам удивляясь своей смелости,- Скажи, о Великий, как мне собрать весь народ? И кто послушает меня, из двенадцати Мудрых равного?Засмеялся Великий,- хитер ты и запаслив, Дэйо-ри. И есть у тебя средство собрать народ. А уж как скажешь, так и послушают. Но буду я с тобой, и дам знак, который поймет всякий.Только помни, сам воинов не веди, назначь вождя похода. Сила шамана - в камлании и волшебстве. Некогда ему каждым воином заниматься. А еще дам тебе совет: бойся трех людей - белого человека с черной душой, Ведьмы Севера и Праведного Убийцы. Только они все вместе могут сломать силу моего народа.Я сказал. И замолчал Дэйо-ри, и пал я ниц перед Избранником. И сказал:

- В радости и в беде, в победе и в поражении, всегда и везде, я с тобой мой Повелитель.

И сказал тогда Дэйо-ри:

- Приведи мне теленка Ккайти У неезженного, но годного под седло, и раба приведи из загона, того, кому недавно четырнадцать зим сравнялось, и принеси мне воск горных пчел, что подарил старый Кайо, которого я от болей в спине вылечил.

И привел я, кого приказал Дэйо-ри. И принес, что требовал. И достал он из мешочка на шее, из хорошей оленьей замши сделанного, сокровище величайшее, два ногтя и длинный волос Великого Шамана Банну-ри. Хранил их мой Повелитель на случай немилости и козней Верховного Шамана. Да видно срок им пришел в дело идти.

И слепил из воска Дэйо-ри фигурку человеческую, как есть на Банну-ри похожую. И зарезал он теленка неезженного, собрал кровь и искупал фигурку в крови. И стала фигурка как человек нашего народа, из глины красной слепленного. И выковырял Дэйо-ри в животе фигурки углубление, и поместил туда ногти, а волосом голову обмотал, и концы под воск спрятал. А затем взял две иглы костяные, из человеческих костей вырезанные, и пронзил сердце фигурки и голову. А затем поставил раба на колени, и перехватил ему горло обсидиановым ножом, и напитал его жизнью иголки смертные.

И пошатнулся в этот момент Банну-ри, и упал без памяти возле своей молодой жены, которую как раз вызвал в свой шатер, и исторг семя не в женское лоно, а на кошму старую. И больше уже не встал до самой смерти.

И было это правильно. Потому что ради великой цели кто-то обязательно должен умереть!

Рианна-ма, женщина вождя.

Лагерь Нового Легиона, 400 миль к югу от Столицы. Безвременье, зима, наверное 20 февраля.

- Здравствуй, Госпожа! Приветствует Тебя Рианна-ма, женщина Великого Вождя Тикки-ду. Да, Ты права, Госпожа, не очень великого, иначе я бы здесь не оказалась… А если честно говорить, совсем маленького, мы в предгорьях живем, травы там немного, большое стадо Ккайти У кормить нечем. Правда охота там неплохая, зато зимой холодно. А без шерсти Ккайти У дети мрут часто. Сколько у меня детей? Живых - двое, а мертвых - кто их считал. Это только Сонг-мату знает, у нее все мертвые сосчитаны…

- Рассказать о племени? Ну так сказала уже - маленькое племя. Воинов - столько, сколько пальцев на руках два раза. Не на моих руках, я два пальца потеряла, когда со снежной кошкой дралась, а на обычных, таких как твои. И взрослых Ккайти У всего семь, а боевых из них два всего…

- Как с кошкой дралась? Так ребенка она у меня украла, да далеко не унесла, догнала я ее… Вот видишь, на плаще белый хвост пришит? Ее это… Большой? Да и кошка не маленькая была, раз на ребенка бросилась. Голодная совсем была, наверное, что человека не испугалась. Ребенок? Так умер он, разве после таких когтей выжить можно? А догоняла зачем? Вот ты, Госпожа, сама мать. Чего же глупые вопросы задаешь? Матери - они всегда матери, что красные, что белые…

- Сколько зим мне? Много. Старая я. Три раза по две руки пальцев, как себя помню. Ну и еще пару зим, что не помню. И Тикки мой, старый дурак, на три зимы меня старше…

- Почему дурак? А что, умный в этот дурацкий поход пойдет? Умные остались и тихо-тихо чужие прерии к рукам прибрали. Из похода мало кто вернется. Или погибнут, или тут кочевать останутся. А земля - она земля и есть. Ей только отдохнуть надо дать, а то расплодилось народу - ни травы, ни воды для всех не хватает. Одного оленя на два племени делим…

- Как поход начинался? Странно. Умер старый шаман Банну-ри. И всех вождей позвали нового выбирать. А что за вождь без племени? Вот все и откочевали на плато Величия, его еще плато Пяти Звезд зовут. Хорошее место, большое. Всему народу места хватило. Да только нельзя там долго жить всем - Ккайти У всю траву сожрут, всю воду выпьют….

- Да только живут все на разном расстоянии, одним две Луны идти, а нам так целых пять. Так что пришли мы почти последними, когда Ккайти У уже остатки травы доедали. Камлания уже вовсю идут, каждый Мудрый какие-то слова говорит, себя хвалит. А воинам делать нечего, они каждому Мудрому здравицу кричат, от них не убудет. А вожди сидят отдельно. Внимание и Мудрость изображают. Хотя от них ничего тоже не зависит. Кого Мудрые между собой назовут, того и крикнут.

- Нет, что ты госпожа, это только наше племя такое маленькое, а те что на равнине живут, много воинов выставить могут. Я столько и считать не умею. Да и вождь такого племени человек уважаемый. С ним даже Мудрые советуются. А мой Тикки там совсем потерялся. В задних рядах сидит, слушает. А говорить ему никто и не даст. Рылом не вышел…

- Нет Госпожа, не видела я как выборы шли. Там и воинам простым ничего видно не было. А кто женщин и детей подпустит. Да и лагерь общий почти на половину дневного перехода раскинулся…

- Нет Госпожа, не видела. Ты расспроси тех, кто поближе был. Может что кто-нибудь и видел. Или, может, Тикки мой, дурачок, придет, меня выменять попробует. Старенький он, но меня любит. Даже, наверное, одного боевого Ккайти У отдаст. Все равно они тоже старые….

-Спасибо, Госпожа, что кормят меня с детьми. Я же знаю, у вас самих ничего нет, война проклятая, а делитесь… Только младшенький мой скоро помрет, наверное… Не привык он к этой вашей каше, понос у него кровавый, а травок сейчас никаких нет...

Коитти-ду, вождь, бывший вождь.

Лагерь Нового Легиона, 450 миль к югу от Столицы.

Безвременье, зима, конец февраля, наверное 27-е.

- Здравствуй, Госпожа! Нет, не надо меня пытать. Я ведь не шаман какой-нибудь. Это им соврать, что плюнуть, а воины правду говорить приучены. Опять же, вождь один раз соврет, кто из воинов ему поверит. Так что да - да, нет - нет, а остальное от чертей болотных Уно-минь.

- Кто я? Коитти-ду. Бывший вождь. Почему бывший? Так ни одного воина у меня не осталось, все полегли. Кто в бою, кто от черной смерти, пришедшей с Севера. Я один остался. И где наши женщины и дети не знаю. Давно я тут сижу, луну наверное.

- Сколько мне зим? Достойное число - рука рук пальцев. Не слишком молодой, не слишком старый. Воины уважали, женщины любили. Большое у меня племя… было.

- Что про выборы Верховного Шамана рассказать могу? Ну могу, я во втором ряду вождей сидел. Мне все видно было. И слышно почти все. Почему почти? Так воины здравицу орали, всех перекрикивали… Сначала общее камлание было. Танцевали Мудрые шаманы, с духами общались. Потом каждый из них про себя говорил. Про то какой он мудрый, да кто из них Сонг-мату и Тонно-ва видел. Да только верилось слабо, пока Дэйо-ри и Койо-ри за жезл Великого Шамана не схлестнулись. Ибо каждый из них с Тонно-ва говорил и слова его пересказать мог. Только какие-то разные Тонно-ва у них были. Койо-ри все больше о справедливом разделе прерий с Тонно-ва говорил. А Дэйо-ри - о войне и победе.

- Когда начали Верховного Шамана выбирать, разделились голоса Мудрых пополам. Встал тогда Дэйо-ри и сказал: - Не поверили вы мне, а зря. Ибо посрамит неверующих Тонно-ва своей рукой. Не пройдет и двух дней и увидите вы подтверждение моих слов. Решили тогда Мудрые подождать еще два дня.

- Но не пришлось ждать так долго… Вдруг среди ясного неба прогремел гром, ударила во Входе в Никуда молния, и стала падать завеса, закрывающая Вход в Никуда. А Дэйо-ри поднялся со своего места и начал танцевать танец Победы.

- Тогда вмешались вожди, люди разумные, опытные и многознающие. Они сказали шаманам:- Негоже соваться в реку не зная броду. Мы пошлем в Новый Мир разведку, двух уважаемых вождей и четыре руки воинов на боевых Ккайти У. А вот когда они вернутся и расскажут все, тогда и поговорим.

- Послали вожди малый, но хорошо вооруженный отряд . Каждый воин взял три метательных дротика с обсидиановым острием, крепкую дубинку из черного дерева Ру, топор с кремневым навершием и копье боевое длиной руку локтей с накрепко обожженным концом и обсидиановыми лезвиями по краю. Мне повезло в тот отряд попасть, не вождем, правда, а обычным воином.

- Мы шли от рассвета до заката на восток и вышли к гигантской реке. За все время мы встретили только одно стадо неизвестных животных, похожих на Ккайти У, но без длинной шерсти. Их охраняло трое пастухов верхом на неизвестных нам животных.

- Вожди приказали обойти их не привлекая внимания. Мы сделали это, хотя как хотелось вволю поохотиться, а потом наестся свежего кровавого мяса, только чуть чуть прихваченного на костре.

- Трава вдоль всего пути была свежая, не жухлая. Воды здесь хватало. Возле реки попали даже в небольшое болотце. У нас это редкость. У реки росло много неизвестной нам высокой травы с мягкими коричневыми набалдашниками. Когда мы въехали в эти заросли, вылетело множество птиц. И мы поняли, что сказать вождям.

- Назад мы вернулись на следующий день к закату. Весь народ, все вожди, все шаманы собрались слушать нас. Вперед вышел наш вождь:

Слушайте все! Это хорошая земля! В ней много воды и травы. В ней много дичи! В ней есть враги, которых можно убить. Но населена она не густо. В ней хватит места всем! Больше мы не будем голодать зимой. И раз Тонно-ва и Сонг-мату отдают ее нам, придем и возьмем!

- Придем и возьмем! - сказали вожди.

- Придем и возьмем! - сказали жрецы.

- Придем и возьмем, придем и возьмем! - шумел народ.-Придем и возьмем!

- Жрецы очень быстро закончили избрание Верховного Шамана. Затем они указали на вождя нашей разведки.

- Ты поведешь народ в бой! - сказали ему,- А потом ты дашь наделы каждому племени по справедливости! Ты будешь Вождем Вождей! А имя ему было Тангри-ду. Почему было? Он тоже уже ушел в Поля Вечной Охоты. И сейчас Верховный Шаман сам правит народом…

Четыре руки сильных воинов подняли Вождя вождей и Великого шамана на белой кошме и внесли в Новый мир. А потом и народ начал проходить во Вход. И был это уже не Вход в Никуда, а Вход в Новый Мир!

Три дня и три ночи проходил народ на ту сторону. Кричали дети, смеялись женщины, мычали Ккайти У, а бывалые воины крепко сжимали копья, потому что не верили, что можно без тяжелого боя взять такой замечательный мир. Ведь как бы не были слабы его обитатели, даже белка кусается, когда у нее отбираешь орех. И за свой мир они пойдут умирать…

И знаешь, Госпожа, я думаю, лучше нам было не находить этот Вход. Или, что бы не говорил Тонно-ва, лучше было попроситься добром пожить рядом с вами…

Первые споры начались на пятый день. Народ вошел, осмотрелся, попробовал вкус воды, взял первую добычу, и оказалось, что не все хотят идти на юг. Вокруг расстилалась прекрасная степь. В ней бродили стада странных животных, при каждом было всего несколько пастухов. Это было так просто убить или прогнать их, а затем с удовольствием охотиться на разбредшееся мясо. Мясо мычало, блеяло, ржало, иногда гавкало. Но это было мясо, и давалось оно легко. И не удивительно, что треть народа повернула не на юг, а на северо-восток, вслед за убегающими стадами.

И как не бесновался Дэйо-ри, какими карами он не грозил отступникам, этот поток было уже не остановить. Народ разделился. На юг пошли те, кто больше всего хотел молодецкой драки, печени врага, вкуса гари на губах, белых рабов, а еще больше белых рабынь. И ни вожди, ни шаманы, ни сами Боги, Тонно-ва и Сонг-мату ничего с этим поделать не могли…

Часть восьмая. Падение.

Оттон, заключенный. Ожидание.

Столица, Тюремный Замок. Август, Боги знают точнее.

Все-таки хорошо быть принцем, даже свергнутым. Недолго я просидел в сырости и темноте. То ли дядя одумался, то ли Жрецу нужна была бодрая и веселая жертва. А может быть начальник тюрьмы решил подстраховаться: мало ли как дело еще повернется, дворцовые интриги вещь непредсказуемая. Но только перевели меня из подвала под крышу замка, в маленькую камеру с окошком. Вместо пучка соломы на полу там стояла солдатская койка, на которой лежал жесткий тюфяк, набитый все той же соломой. Еще из мебели имелся стол, прибитый намертво к полу, и ведро в углу, заменяющее латрину.

Из узкого окошка был виден кусок тюремного двора, стена и несколько локтей улицы. Но зато утром на несколько минут в камеру заглядывало солнце, а ночью мне было видно три десятка звезд. Теперь я мог отсчитывать дни и ночи. И примерно высчитывать, сколько мне осталось жить.

Весь день со двора слышался шум. Иногда это были удары плотницких молотков, иногда отрывистые команды сержантов, иногда - молитвы и крики боли, часто - скрип телег и ругань возниц. Вечером, под косыми лучами солнца, в мой угол двора падала тень от виселицы. Два раза в неделю во дворе происходили казни. Тогда в моем углу стояли телеги мусорщиков и ожидали загрузки. Трупы казненных родственникам не выдавали. Мусорщики должны были ночью вывозить их и сбрасывать в Ксанф.

На двадцатый день казни прекратились. То ли проскрипционный список кончился, то ли умные по дальним углам разбежались. А может быть просто перепугались все и сидят, как мыши под метлой…

А потом начались беготня, крики оптионов, суматоха. Я, конечно, ничего интересного из своего окошка не видел, но слышал разное. Громче всего слышались удары кузнечных молотов: видимо подгоняли снаряжение и ремонтировали оружие. А я слушал сверху и удивлялся: с кем это дяде приспичило повоевать. В то, что из-за моей скромной персоны кто-то решился на восстание, не верилось ни одного удара сердца.

Наконец, к исходу второй недели сборов на площади перед замком проходил смотр легиона. Я слышал звонкие команды, рапорты центурионов, громовой топот марширующих когорт. Наконец, выстроившись в гигантскую змею, легион вместе с обозами и артиллерийским парком покинул город. Я из своего окошка видел крайних левых солдат в рядах, отдельные повозки, кусочки зачехленных скорпионов и баллист. Проскакала кавалерия и стало тихо...

Все события кончились. Оставалось только ждать результатов похода. О том, что меня могут освободить какие-нибудь заговорщики, я предпочитал не думать. Разве что дядя упадет с коня и шею свернет...

Марк, государственный преступник. В засаде.Столица, домик вдовы Трант. Первый год правления Людвига Магна Детоубийцы, 17 августа.

Суматоха закончилась. Можно сесть и подумать. Двадцать дней мы с Филом метались по Империи запутывая следы: где на лодке, где на лошадях, а где и порталом. Ксению с ребенком мы спрятали в усадьбе центуриона Витрувия - он два года назад вышел в отставку, а об его участии в первой чумной экспедиции знали немногие, да и те погибли в начале переворота. Так что была обоснованная надежда, что проскрипции пройдут мимо него.