Архив "Константы"

На расстоянии одного рывка

— Макс, ну куда ты гонишь? Мы же договаривались держаться вместе! — крикнула Рита, привстав на педалях.

Темноволосая девчонка в джинсовке изо всех сил пыталась нагнать вырвавшегося далеко вперед парня. Потертые покрышки ее велосипеда шуршали по укатанной грунтовке, поднимая легкие белесые облачка. За ней, со смехом и трезвоном старых звонков, мчались остальные ребята. Они катили на разномастной технике, собранной из гаражного хлама — с облупившейся эмалью, перемотанными синей изолентой рулями и дребезжащими на кочках крыльями.

— Да я просто цепь проверяю! — донеслось спереди. Макс яростно втапливал педали, даже не думая оборачиваться. — Вчера смазывал, а она все равно щелкает! Бесит!

В лицо им дул мягкий ветер ранней весны, пахнущий нагретой землей и свежей степной травой, а солнце приятно припекало плечи. Над степью изредка проносились тяжелые грузовые баржи, но увлеченные гонкой дети давно перестали обращать на них внимание.

— Это у тебя в голове что-то щелкает! — отозвался пухлый Ромка, вызвав дружный смех всей колонны.

— Завидуй молча, тихоходка! — огрызнулся Макс, но скорость все же немного сбросил. Его одноклассник Костя только усмехнулся: это ведь Макс вчера подбил всю дворовую тусовку пощекотать нервы и пробраться к периметру Аркаима прямо во время запуска спутника, конечно, он теперь рвётся вперёд!

Поравнявшись с Аланом, Костя с сочувствием покосился на друга. Алан гостил у него вторые сутки, и велик он с собой не прихватил. Пришлось достать из самого захламлённого угла гаража старый велосипед дяди.

— Эй, Алан! — Костя едва увернулся от глубокой выбоины. Его собственный велик угрожающе скрипнул. — Ну как тебе аппарат? Ноги еще не отвалились?

Алан перехватил руль и обернулся.

— Да норм, — он пожал плечами. — Разогнать трудно, зато по кочкам прет как бульдозер. Только цепь на третьей передаче клинит, если резко газануть. А так — крутая вещь.

Ехавшая чуть позади Майя сделала вид, что увлечена объездом мелких камушков, но сама украдкой скосила глаза на городского гостя. Она поймала себя на том, что всю дорогу держит спину прямее обычного. Алан был новеньким в их компании и держался чуть в стороне от общих споров.

Майя сильнее нажала на педали, чтобы поравняться с ним. Тормозные колодки на ее переднем колесе тихонько пискнули.

— А у вас там, в городе, есть куда на великах сгонять? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

Алан перевел на нее взгляд и слегка прищурился от солнца.

— Есть, конечно, — кивнул он. — Но там в основном бетонка и эстакады. Здесь как-то свободнее.

— Да говорю вам, там вообще слепая зона! — снова раздался голос Макса, который, немного выпендриваясь, ехал, не держась руками за руль. — Никаких патрульных дронов. Ржавчина съела датчики движения. Там старая секция решетки так отогнута, что мы пролезем, и никто даже не заметит!

Последний километр грунтовая дорога пошла в гору. Слышно было только дыхание, поскрипывание седел и шуршание шин по пыли.

Где-то там, впереди, возвышался Центральный Узел «Аркаим». На фоне ясного неба он не казался ребятам чем-то пугающим. Это был привычный элемент пейзажа — нагромождение бетона, градирен и широких чаш антенн, издали немного похожих на железные цветы. За многокилометровым периметром ровно работали генераторы, и их звук не столько слышался, сколько отдавался в груди — заставлял нутро гудеть вместе с ним.

Грунтовка вильнула, уходя правее, и Макс уверенно свернул с нее прямо в заросли высокой, по пояс, степной травы. Остальные потянулись следом, подпрыгивая на невидимых кочках.

Метров через двести земля резко ушла вниз — здесь пролегала широкая сухая балка. На самом ее дне валялась брошенная строителями большущая армированная труба, наполовину ушедшая в песчаный грунт. Лучшего укрытия было не найти: ни с дороги, ни с вышек радаров их тут не заметишь.

Ребята спешились, утирая со лбов пот. Велосипеды не просто бросали на дно оврага — их заталкивали глубоко внутрь бетонного цилиндра. Костя помог Алану пристроить «танк» у самой стенки, аккуратно уложив на правый бок, чтобы не погнуть переключатель скоростей.

— Дальше вглубь пихай, чтобы даже руль не отсвечивал! — скомандовал Макс, сверяясь с электронными часами на запястье. — До запуска минут десять, четко успели. Мы сейчас во внешнем радиусе отчуждения. Пока предстартовая сирена не завоет, дроны сюда не суются, берегут батареи. А вот перед самым пуском они полетят сканировать квадрат, чтобы никто под плазменный выхлоп не попал.

— А велики они не засекут? — с сомнением спросила Рита, отряхивая ладони от ржавчины.

— Труба армированная, — Макс похлопал ладонью по бетону. — Плюс тут вокруг куча строительного железа под землей. Для сканеров Корпорации это все сливается в один сплошной фоновый шум. Главное — самим сидеть тихо под бетонным козырьком и не отсвечивать теплом, когда «птички» полетят.

Они расселись на прогретом солнцем склоне оврага, стараясь держаться в тени от трубы. Кто-то вытянул гудящие ноги, кто-то принялся отдирать сухие колючки репейника от кроссовок. По рукам пошла пузатая пластиковая бутылка. Вода успела нагреться и отдавала пластиком, но после долгой дороги казалась вкуснее любой газировки.

— Я вам точно говорю, сто пудов, это не просто грузовой старт, — заговорил Севка, вытирая губы тыльной стороной ладони и передавая брату, Илюхе. — Наш дядя на разгрузке работает, он сказал, что позавчера ночью на базу пригнали состав. Закрытый, без маркировки. С тройным конвоем СБ. Выгружали контейнеры в свинцовой оплетке. А внутри — автономные плазменные ядра.

— Да гонит ваш дядька, — Ромка не отрывал взгляда от бутылки с водой. — О.С.И.Р.И.С такие вещи на Земле не тестирует. А я вот на форумах читал, что у них в седьмом ангаре спрятан инопланетный зонд. Перехватили на орбите и посадили втихаря. Там внутри сплошная кибер-органика, ни одного провода!

— Вот поэтому они периметр так расширили! — подхватил Макс, у которого всегда в загашнике была пара-тройка конспирологических теорий. — Чтобы излучение от этой штуки не засекли. Говорят, если к ней без защиты подойти, мозги вскипят. А охрана там теперь вообще отбитая. Старшаки клялись, что у них в корпусах даже роботы-уборщики с секретом. С виду — обычная тумбочка с моторчиком, а под корпусом зашит лазерный пулемет!

— Ага, боевой робот-пылесос, — прыснула Рита. — Защекочет тебя щетками до смерти, чтобы не тратить зарядов.

— Я те отвечаю! — возмутился Макс. — Сунешься без пропуска — изрешетит на месте! А потом сам же за тобой полы от крови до блеска ототрет, чтоб перед начальством не стыдно было.

Алан сидел рядом с Костей, привалившись спиной к шершавому бетону трубы. Он молча слушал, как ребята перебирают одну фантастическую теорию за другой, глядя на виднеющиеся из-за края оврага верхушки антенн Космодрома.

Он стянул с плеч свой брезентовый рюкзак и поставил его между колен. Рюкзак неожиданно глухо звякнул.

— Ты че туда, кирпичей наложил? — покосился на него Костя.

— Инструменты, — Алан спокойно пожал плечами, не отрывая взгляда от серебристых вышек вдалеке. — Вдруг у твоего танка снова цепь слетит. Домой пешком идти неохота.

Костя хмыкнул и снова повернулся к Максу, который уже доказывал, что зонд управляется телепатически.

Майя сидела чуть выше по склону, обхватив колени руками. Она слушала спор мальчишек, жмурясь от яркого весеннего солнца.

Разговор оборвался.

Низкий вой разорвал тишину степи. Он шел ниоткуда и отовсюду сразу — дрожали барабанные перепонки и мелкие камушки под ногами. Сирена не кричала — она давила инфразвуком.

— Патруль! В трубу, живо! — прошипел Макс, первым скатываясь на дно оврага.

Ребята посыпались вниз, толкаясь и мешая друг другу. Они на четвереньках полезли внутрь темного бетонного цилиндра, втискиваясь в тесноту между рамами спрятанных великов. Пахло ржавчиной, сухой травой и старой резиной.

— Глубже лезьте! — командовал в темноте Макс, отдуваясь. — Прижмитесь к стенкам. Толстый бетон глушит тепловизоры, мы для них будем незаметны.

Над оврагом с хищным шелестом пронеслись три вытянутые тени. Они двигались плавно, как скользящие по воздуху скаты, прочесывая балку невидимыми лучами сканеров. Через несколько томительных секунд шелест стих — дроны, не найдя биологических объектов на открытой местности, ушли обратно за периметр.

— Все, — Макс осторожно выглянул из трубы и огляделся. — Радары отключаются. У нас минут пять!

Земля под ногами дрогнула.

Сначала это было похоже на легкую дрожь, словно где-то глубоко внизу прошел груженый подземный поезд. Затем вибрация усилилась, превратившись в непрерывное землетрясение. Из-за горизонта, над бетонными конструкциями Аркаима, бесшумно выросло второе солнце — ослепительно-белый шар плазмы.

И только спустя несколько секунд до них дошел звук.

Это был не грохот, а сплошная стена почти осязаемого рева, от которого перехватило дыхание. Воздух в овраге мгновенно стал горячим и сухим. Небо разрезал гигантский огненный столб, уносящий в стратосферу темный силуэт ракеты.

— ПОГНАЛИ! — заорал Макс во все горло, хотя из-за рева его почти не было слышно. Он махнул рукой и первым рванул из трубы вверх по склону балки. — Радары сдохли! Если застрянем здесь, дроны на обратном пути нас в чистом поле спалят!

Остальные бросились следом, оскальзываясь на земляном склоне. Системы периметра были глухи и слепы, перегруженные чудовищной мощностью запуска. Земля ходила ходуном.

Майя выскочила из оврага одной из последних. Увидев поднимающийся над степью столб огня и ощутив грудью этот сокрушающий рев, она остановилась. Ноги отказались слушаться.

— Майка! Ты чего?! — Костя, бежавший чуть впереди, оглянулся и резко затормозил. Чертыхнувшись, он развернулся и бросился к ней, поднимая тучи пыли.

Алан тоже остановился. Он быстро оглянулся на ревущее небо, затем на забор. Если они сейчас промедлят, система безопасности перезагрузится, дроны вернутся и их всех повяжут охранники. А ему этого очень не хотелось бы.

Не раздумывая, Алан кинулся назад. Оказавшись рядом одновременно с Костей, он крепко схватил ладонь Майи.

— Смотри на меня! — заорал он, пытаясь перекрыть бьющий по легким рев. — Бежим!

Майя часто заморгала от летящего в глаза песка. По лицу Алана катился пот, прочерчивая на осевшей степной пыли грязные дорожки. Он даже не косился на стену огня за спиной, а его рука ни капельки не дрожала.

Майя, не в силах сказать ни слова, крепко сжала его ладонь и сорвалась с места, не оглядываясь. Костя несся с другой стороны, подталкивая ее в плечо.

Они выскочили на узкую полосу выжженной земли прямо перед внешним ограждением. Макс копошился у ржавой опоры, изо всех сил отгибая край толстой сетки-рабицы.

— Давай, по одному! Живо! — скомандовал он.

Рита проскользнула первой, за ней Ромка, с кряхтением протиснувший бока, затем Севка с Илюхой. Костя нырнул в дыру и сразу же протянул руку, помогая Майе перебраться через торчащие прутья арматуры.

Алан пролез последним. Его брезентовый рюкзак зацепился за проволоку, раздался треск рвущейся ткани, но он сильно дернул плечом и ввалился внутрь периметра. Макс отпустил сетку, и она с металлическим лязгом встала на место.

Они сидели на корточках в густой тени старой градирни, глотая пыльный воздух. Земля все еще дрожала, а над головами расплывался широкий инверсионный след ракеты. Кто-то нервно засмеялся. У Макса дергалась щека.

Алан поправил надорванный рюкзак и медленно поднялся на ноги. Он посмотрел мимо своих приятелей, вглубь Космодрома, где среди переплетений труб и бетонных эстакад возвышались серые стены исследовательских корпусов.

Гул уходящей в стратосферу ракеты постепенно стих, сменившись привычным, низким гудением трансформаторов Аркаима. В воздухе пахло озоном, жженой изоляцией и раскаленным металлом. Оседала поднятая акустическим ударом серая пыль.

— Так, слушайте сюда, — быстро зашептал Макс, собирая всех в кружок. — Сейчас сюда ветром начнет сносить «чешую» — защитные накладки. Они отстреливаются сразу после отрыва, чтобы облегчить носитель. Легкие, как пенопласт, но из космо-керамики. Если найдем хоть пару штук, в школе будем королями. Разбиваемся на тройки, прочесываем сектора между ангарами. Идем тихо, за красные линии не заступать. На все про все — двадцать минут. Потом сбор здесь.

Майя тут же обернулась к Алану, поправляя сбившуюся кепку. Она уже было открыла рот, чтобы предложить ему пойти вместе, но Алан, словно не заметив ее взгляда, решительно шагнул в сторону Севки и Илюхи — молчаливых невысоких братьев-погодков.

— Я с вами, парни, — бросил он, поправляя на плече надорванную лямку своего объемного рюкзака. — Проверим старые эстакады.

Майя поджала губы, но промолчала, примкнув к Рите, Косте и Максу. Компания бесшумно брызнула в разные стороны, растворяясь в лабиринте ржавых труб, бетонных опор и кабельных катушек ростом с человека.

Через условленные двадцать минут группы начали стягиваться обратно к старой градирне. Все были перемазаны сажей, глаза слезились от ветра. Почти каждый сжимал в кулаке свой трофей.

У Риты и Майи это были совсем мелкие, с фалангу пальца, кусочки матовой керамики — в самый раз, чтобы просверлить дырочку и сделать кулон. Севка размахивал оплавленной полимерной трубкой. Костя разжился увесистым болтом с хитрой асимметричной резьбой. Один край болта был опален и отливал бензиновой радугой. Пришедший последним Илюха бережно прятал в карман граненый кусок толстого зеленого стекла от какого-то старого оптического сенсора.

Но главный куш сорвал Ромка: он вытянул вперед перепачканные ладони, на которых лежал обломок размером с хорошую книгу — черный, с сотовой структурой внутри. От куска термозащиты все еще исходил едва уловимый жар.

— Обалдеть... — Макс осторожно коснулся обломка. — Настоящая...

— ЭЙ! ВЫ КАК СЮДА ПРОЛЕЗЛИ?!

Майя закрыла лицо руками. В метрах тридцати от них, на техническом мостике, стоял мужчина в темно-оранжевом рабочем комбинезоне. Он как раз открывал бутылку с водой, но, увидев детей прямо в зоне выхлопа, так и замер. Бутылка выскользнула из его рук и с мягким пластиковым стуком покатилась по железной решетке.

— Первый, это седьмой! — мужик вытащил из нагрудного кармана рацию, одновременно сбегая вниз по железным ступеням. — У меня посторонние, малолетки в красной зоне у третьей градирни! Живо дежурку сюда, пока они под напряжение не влезли! А ну стоять, паршивцы!

— ШУХЕР! — заорал Макс.

Компанию словно сдуло ветром. Ни о какой скрытности больше не было речи. Дети рванули к спасительной дыре в заборе с такой скоростью, на которую никогда не были способны на уроках по физ-ре.

Майя стояла в тени, ближе всех к забору. И теперь она неслась впереди всех, не разбирая дороги. За спиной грохотали шаги друзей. А позади них раздавался гулкий стук тяжелых рабочих ботинок по металлу.

Они ввинчивались в отогнутую сетку, сдирая кожу на руках и оставляя на арматуре клочья курток. Оказавшись за периметром, они мчались по выжженной полосе, затем нырнули в высокую степную траву и кубарем скатились на дно сухой балки, прямо к трубе.

Ребята повалились на песок, хватая ртами воздух. Слышен был только хриплый кашель и частое дыхание. Риту трясло, по щекам размазывались грязные слезы, Макс нервно сжимал и разжимал ободранные кулаки. Но погони не было — техник далеко за пределы забора не вышел, ожидая службу безопасности.

— Живо... вытаскиваем велики... — прохрипел Костя, первым поднимаясь на ноги. — Надо валить, пока они сканеры на степь не развернули.

Он полез в темное нутро бетонной трубы, вытягивая свой скрипящий велосипед, затем потянулся за «танком» дяди.

— Все здесь? — Макс нервно обвел глазами чумазые лица. — Рита, Илюха, Севка... Ромка со своим хабаром тут...

Костя замер с велосипедом в руках. Он обернулся, еще раз посмотрел на Севку, затем на Илюху — тех, кто ушел вместе с Аланом. На дне оврага стало очень тихо. Где-то наверху по сетке постукивал ветер.

— Подождите, — голос Майи дрогнул, когда она испуганно перевела взгляд с одного парня на другого. — А где Алан?

Тени «Аркаима»

Степное солнце сползало к горизонту, окрашивая конструкции Аркаима в алые цвета. Рабочая смена подходила к концу.

В просторном, пропахшем техническими жидкостями и синтетическим кофе тамбуре южного КПП толпились люди. Инженеры, техники и операторы уже переоделись в обычную, «гражданскую», одежду и теперь ждали, когда на табло загорится зеленый свет и турникеты пропустят их домой.

Серега, техник, работавший сегодня в седьмом квадрате, привалился спиной к бетонной стене, стирая ветошью графитовую смазку с ладоней.

— Я тебе говорю, Михалыч, у меня чуть сердце не остановилось, — негромко рассказывал он седому мастеру. — Выхожу на эстакаду, а там внизу, прямо в зоне выхлопа, какие-то тени шныряют. Местная шпана, прикинь? «Чешую» собирают. Если бы запуск на пару минут задержали — все, поминай как звали.

Михалыч усмехнулся, крутя в пальцах зажигалку.

— Да ладно тебе, Сережа. Дело молодое. Романтика... Мы в их годы тоже за забор лазили, как только «Аркаим» строить начали.

— Какая романтика? Там же наведенное напряжение! — Серега только отмахнулся. — Увижу еще раз — лично уши надеру.

— Опять вы про шпану, — вклинился в разговор молодой стажер, неуклюже поправляя защитные очки на шее. — У нас тут и без них странности. Я сегодня паек на терминале оставил, отвернулся на минуту — глядь, а контейнера нет. То ли выпал в шахту, то ли дрон-уборщик слишком резво сработал.

— Ага, или крысы утащили, — хмыкнул Серега, пряча ветошь в карман. — Вон, парни из третьего учебного сегодня всю смену плевались. Говорят, в вентиляции эти твари размером с кошку бегают, изоляцию на кабелях жрут так, что треск стоит. А дезинсекторов уже неделю дождаться не могут.

Михалыч махнул рукой.

— Это ты просто от волнения, студент. Завтра же «Константа» возвращается. Весь Космодром на ушах. Рассеянный ты стал, вот и мерещится всякое.

Разговор на мгновение затих.

— Слушай, Михалыч, — Серега понизил голос до шепота. — А правда говорят, что они задерживаются? Или это нам на старте заливали в уши: "невероятно короткие сроки", "всего год в пути"?

Старый мастер нахмурился, оглянувшись на скучающего у дверей охранника.

— Слухи все это. На таком рейсе любая минута — на вес золота. Связисты, правда, ворчат, что отчетов маловато в последнем секторе было... Но завтра на рассвете они должны быть на орбите. Куда они денутся?

— Говорят, СБ в четвертом доке карантинную зону разворачивает, — вполголоса добавил стажер. — И отпуска всем спецам по двигателям отменили. Странно это для «штатного возвращения».

— Мало ли что говорят, — отрезал Михалыч. — Аркаим — место шумное, здесь за день пятьдесят новых слухов появляется. Пошли уже, хватит языками чесать, зеленый вон загорелся.

Над входными дверями КПП и в самом деле вспыхнули лампы. Турникеты защелкали, поглощая толпу рабочих. Люди выходили в теплую весеннюю ночь, обсуждая планы на завтра и надеясь увидеть в утреннем небе инверсионный след, возвещающий о прибытии корабля-первопроходца.

Когда створки шлюза с лязгом сомкнулись за ушедшей дневной сменой, Аркаим совсем даже не опустел: в диспетчерских перемигивались мониторы, дежурные операторы работали за пультами, а по внутренним коридорам расхаживали патрули ночной охраны.

В одном из таких коридоров, в третьем учебном корпусе, пожилой безопасник остановился — из-за металлической двери серверной донесся едва слышный звук — не то скрежет, не то тихий стук.

Охранник нахмурился и посветил на дверь фонариком. Идущая рядом с ним на коротком поводке служебная овчарка насторожила уши и тихонько рыкнула, принюхиваясь к щели под порогом.

— Тихо, Райда, тихо, — вполголоса одернул собаку мужчина, убирая руку от кобуры парализатора. — Опять крысы в кабельных шахтах скребутся. Дневная смена жаловалась, что они там совсем обнаглели. Надо завтра дежурному рапорт накатать, пусть дезинсекторов шлет, пока нам тут все не перегрызли.

Он похлопал собаку по холке и неспешно зашагал дальше по маршруту, грузно ступая по бетонному покрытию технического коридора. База продолжала ровно гудеть, готовясь к завтрашнему утру и возвращению «Константы».

Вкус пепла и лжи

Костя пробирался к своему двору в частном секторе задворками, стараясь держаться в густой тени старых заборов. Ноги гудели так, словно в них залили свинец, а легкие до сих пор жгло от того сумасшедшего бега по степи. Светлая футболка покрылась плотным слоем серой пыли и репьями, а на ладонях саднили свежие царапины от ржавой сетки-рабицы.

Но больнее всего саднило не там, где сетка содрала кожу. С того самого момента, как они скатились в балку и Майя спросила «А где Алан?», внутри у Кости словно сорвало резьбу на какой-то важной детали, и теперь она никак не могла встать на место.

Тогда, в овраге, он рванулся было бежать обратно, к дыре в ограждении, плевать на сирену, плевать на Макса, который шипел, что их сейчас повяжут. Он бы и полез — но в кармане вдруг звякнул телефон. Короткое сообщение с номера Алана: «Я откололся. У меня тут дела. Уезжайте без меня».

Несмотря на эту эсэмэску, они все равно просидели в балке почти час. Молча, вжавшись спинами в холодный бетон трубы, вздрагивая от каждого шороха и до последнего надеясь, что Алан вот-вот покажется на гребне холма. Но Алан не появился. Зато над степью, со стороны Космодрома, снова бесшумно заскользили вытянутые тени патрульных дронов СБ, вышедших на расширенный круг сканирования.

Оставаться в овраге было больше нельзя. Костя вместе с Максом затащили громоздкий велосипед в самую глубь армированной трубы и в лихорадочной спешке закидали его сухим репейником и колючими ветками, молясь, чтобы сканеры О.С.И.Р.И.С.а не пробили этот камуфляж. После этого они выезжали в поселок поодиночке, страхуя друг друга от дронов и шарахаясь от каждой проезжающей мимо машины или пролетающей баржи.

И вот теперь Костя стоял перед своей калиткой, пытаясь унять дрожь в руках. Он знал, что у мамы в субботу самая плотная запись в салоне, и она вернется очень поздно. План был простым и отчаянным: тихо проскользнуть в пустой дом, закинуть грязные, пахнущие гарью вещи в стиральную машину, отмыться в душе и запереться в своей комнате. А дальше... дальше он будет пытаться жить с тем, что бросил в степи дядин велосипед и потерял лучшего друга. Но об этом он, пожалуй, подумает потом.

Костя тихо нажал на ручку калитки, проскользнул по бетонной дорожке к крыльцу и провернул ключ в замке.

В прихожей было темно и тихо. Костя прикрыл глаза, на несколько секунд прислонившись затылком к прохладной стене. Затем он бесшумно скинул перепачканные кроссовки и на цыпочках прошел по коридору на кухню, чтобы выпить стакан воды — во рту пересохло так, что язык прилипал к небу.

Он шагнул через порог и замер, так и не дотянувшись до выключателя.

В полумраке кухни, спиной к окну, за обеденным столом неподвижно сидел Вадим. Он не пил чай и не читал новости в телефоне — он просто сидел в тишине пустого дома, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на вошедшего Костю.

Костя почувствовал, что ноги его не держат.

— П-привет, дядь Вадим... — выдавил он, стараясь говорить как обычно. Он сделал деревянный шаг к раковине. — А ты чего свет не включаешь?

Вадим не шелохнулся. Голос его прозвучал ровно, тихо и от этого совершенно жутко:

— Где Алан?

Костя отступил на полшага.

— Кто? Алан? — начал он беззаботно, но голос сорвался. — Да мы просто катались по степи с ребятами... Он поехал другой дорогой, сказал, что хочет... ну, окрестности посмотреть. Скоро приедет, наверное.

Вадим медленно поднялся из-за стола. Он не стал орать, ругаться или размахивать руками. Подошел вплотную, нависая над племянником, и перехватил его руку, поворачивая перепачканной ладонью вверх.

— По степи, значит, катались? — тихо переспросил Вадим. — И где же в голой степи ты так исцарапался? И почему от тебя несет жженой резиной?

Костя опустил глаза, разглядывая царапины на ладонях:

— Ну... мы там на старую свалку заехали, за балкой, мы там покрышки жгли... Я упал просто на железки какие-то...

— Врешь, — констатировал Вадим, отпуская его руку. — От жженых покрышек сажа черная и масляная, а на тебе — сухая серая пыль, и несет от тебя озоном и химией. Ни на какой свалке ты в такое не вымажешься, это шлак из зоны выхлопа.

Вадим сделал шаг назад, скрестив руки на груди.

— И ты хочешь, чтобы я поверил, будто Алан — городской пацан, который здесь первый раз в жизни — вдруг решил на ночь глядя поехать один «осматривать окрестности» на моем старом неподъемном велике? Я не буду играть с тобой в следователя, Костя. Если вы влезли куда не надо и он попал в беду, счет идет на минуты. Где. Он?

Костя опустил голову. Глаза защипало.

— Мы не хотели ничего такого! — выпалил он и затараторил, проглатывая окончания слов. — Мы просто поехали посмотреть на запуск вблизи! Макс сказал, что у периметра Аркаима есть слепая зона и дыра в старой решетке... Мы залезли внутрь, а потом завыла сирена, начался этот дикий рев! Мы испугались и побежали обратно к дыре, а когда вылезли... его с нами не было!

Вадим слушал, не перебивая. Лицо его не двигалось, только резче проступили скулы.

— И вы его там бросили, — сухо подытожил он.

— Нет! То есть... да, но он сам отстал! А потом... — Костя торопливо вытащил из кармана телефон, включил и протянул дяде. — Вот! Он сам написал, когда мы уже были в овраге за периметром. Сказал, чтобы мы уезжали. Мы ждали его в трубе, честно ждали целый час, пока дроны СБ снова сканировать не начали! Дядь Вадим, он же специально это сделал, да?

Вадим несколько секунд молчал, глядя на экран. Что-то в его глазах изменилось — но что именно, Костя прочесть не мог.

— Значит так, — голос Вадима стал жёстче. — Ты наказан. Никаких встреч с друзьями, сидишь дома и не отсвечиваешь. Если мать или кто-то из ваших дворовых спросит, где Алан — отвечаешь, что за ним срочно приехали родственники и забрали в город. Если проболтаешься — проблемы будут у всех нас. Понял?

Костя часто закивал, крепко прижимая к груди телефон.

Вадим круто развернулся и широким шагом направился в прихожую. Через несколько секунд дверь за ним захлопнулась так, что звякнули стоящие в раковине стаканы.

Костя постоял еще несколько секунд, держась рукой за стол. Потом колени дрогнули, и он медленно опустился на табуретку, уронив голову на скрещенные руки.

Вина навалилась сразу: это ведь он все придумал. Он притащил городского друга к периметру, он всучил ему неповоротливый дядин велосипед, который теперь валяется под кучей веток в балке. И в итоге он же все дяде и выболтал, не продержавшись на допросе и пяти минут.

Костя снова разблокировал экран телефона и уставился взглядом в короткую строчку.

Какие у Алана дела на космодроме — было, наверное, понятно. Завтра утром на Космодром садилась «Константа» с Юлей, сестрой Алана и невестой дяди Вадима. Из-за жутких проблем с родителями Алан и прятался у них в поселке, дожидаясь этого прилета.

Костя до хруста стиснул пластиковый корпус смартфона. Выходит, Алан с самого начала все это спланировал? Специально поддакнул их глупой идее поехать к периметру, прикинулся тихоней, чтобы использовать всю их дворовую компанию как прикрытие? Просто получил бесплатный билет до дыры в заборе, чтобы пробраться на базу к сестре, а потом — бросил их и пошел по своим делам, даже ничего по-человечески не объяснив. Неужели он думал, что Костя его сдаст, если бы он просто попросил помощи? Да и зачем ему к сестре именно пробираться? Его что, так бы к ней не пустили?

А с другой стороны... вдруг он писал это на бегу, в панике? Вдруг пытался увести погоню от них? Что, если в следующую секунду, как только сообщение ушло, его сразу же скрутили безопасники Корпорации или подстрелили те самые патрульные дроны, которыми пугал Макс? А что, если его скрутили и заставили написать это сообщение?

Костя не знал, что хуже — что Алан их подставил, или что он сейчас, может быть, ранен или убит. От обеих мыслей одинаково подташнивало.

Чуть-чуть отпускало только одно: Вадим все понял и сейчас едет туда. Дядя — настоящий профи из СБ, никогда не паникует. И если кто-то и сможет найти Алана на этой жуткой закрытой базе и вытащить его оттуда целым, то только он.

Заключенный клетки Фарадея

В фальшкоридоре над серверной третьего учебного корпуса было тепло, сухо и невыносимо монотонно.

Алан сидел, привалившись спиной к толстой трубе — шахте вентиляции, и бездумно ковырялся пластиковой ложкой в недрах своего рюкзака. Пол здесь оказался не металлическим, как он ожидал, а из плотных композитных плит — жестких, пыльных, но вполне терпимых — хотя бы не холодно. Температура держалась где-то на уровне комфортных двадцати пяти градусов: жар от работающих внизу мощных процессоров смешивался с потоками отработанного воздуха из многочисленных вентиляционных труб — воздух был как будто искусственным, очищенным множеством фильтров до пустоты.

Хуже всего была не опасность. Хуже всего была скука. После вчерашней вылазки время тянулось будто бы по капле.

Алан зачерпнул из целлофанового пакета очередную порцию месива и отправил в рот, проклиная себя за глупую идею сложить всю еду в один пакет. Когда он кубарем катился на дно оврага, спасаясь от патрульных дронов, его бутылка с водой не выдержала удара о камень и лопнула. Вода пропитала рюкзак насквозь, в первую очередь превратив запас сухарей и крекеров в пресную кашу. На вкус это было похоже на мокрый картон, но Алан методично, ложка за ложкой, заставлял себя глотать — организму нужны были калории. На самый крайний случай в боковом кармане куртки лежали три нетронутых протеиновых батончика в герметичной фольге, но их он берег.

Доев, он вытер руки о штанину и достал из кармана смартфон. Тусклый свет экрана выхватил из полумрака бледное лицо с темными кругами под глазами. В верхнем углу дисплея упрямо горел перечеркнутый кружок. «Нет сети».

Он проверял телефон каждые полчаса, пробовал разные типы подключения к сети, надеясь поймать хоть обрывок сигнала, чтобы прочесть новости. Может, что-нибудь пишут о «Константе»? А Костя — получил ли он его сообщение? Но Учебный корпус, напичканный электроникой, похоже, работал как клетка Фарадея. Или глушилки службы безопасности Аркаима отрезали его от остального мира надежнее бетонных стен.

Алан отложил бесполезный телефон и, подтянув колени к груди, прикрыл глаза. Ровный гул промышленных кулеров убаюкивал. От нечего делать мозг снова и снова прокручивал события вчерашнего дня.

Все прошло даже слишком гладко. Когда они втиснулись в дыру в заборе и рассредоточились искать «космическую чешую», Алан уже знал свой маршрут. Он приметил аккуратный серый куб Учебного корпуса номер три сразу, как только они выскочили на выжженную полосу.

Чтобы незаметно ускользнуть из виду, он специально пошел вместе с почти незнакомыми ему братьями Севкой и Илюхой к старым эстакадам — Учебный корпус находился прямо за ними. Парни, опьяненные близостью запретной территории, азартно рыскали глазами по земле.

— Давайте по одному, — бросил им тогда Алан, стараясь звучать непринуждённо. — Разбежимся веером. Так больше найдем. Встречаемся у градирни через пятнадцать минут.

Илюха только кивнул, осматривая каждый камешек на пути, а Севка рванул вправо.

Алан подождал, пока их спины скроются за штабелями кабельных катушек, развернулся и побежал. Он мчался, пригибаясь к самой земле, перебегая от одного укрытия к другому, пока не оказался в густой тени Учебного корпуса.

Здание было старым, но вполне живым. Алан окинул взглядом крыльцо и прилегающую стену. Вахтеров здесь не оказалось — все охранники остались там, на внешнем кольце, а внутри база жила по своим, более простым правилам. Входом управлял только электронный замок, похожий на обычный домофон.

Вскоре замок коротко пискнул, выпуская наружу пожилого техника с кружкой. Мужчина спустился по ступеням, даже не оглянувшись. Старый механический доводчик тормозил: большая металлическая створка стояла открытой целых четыре секунды и только после этого медленно поползла к магниту. В этот механический зазор Алан тенью и скользнул, перехватив край двери задолго до щелчка.

Он быстро нашел серверную — на двери была табличка. Индикатор замка ровно горел красным: система уверенно показывала, что вход заблокирован, нужен пропуск. С электроникой воевать было бесполезно, но у Алана был другой план. Он схватился за ручку, жестко уперся ногами в пол и резко, всем весом рванул ее на себя. Замок поддался сильному рывку. Хорошо, значит, эту лазейку не закрыли.

Оказавшись внутри, Алан подтянулся на стойках и залез в этот самый фальшкоридор. И как раз в тот момент, когда он возвращал решетку на место, снаружи, сквозь вентиляционную шахту, донесся приглушенный расстоянием, но яростный окрик: «ЭЙ! ВЫ КАК СЮДА ПРОЛЕЗЛИ?!»

Алан замер, вцепившись пальцами в край решетки. Их засекли. Те самые ребята, с которыми только что он катался на великах, которые непринужденно болтали обо всякой ерунде и пришли сюда за прикольными «космическими» штучками, теперь из-за него в том числе были вынуждены спасаться бегством.

И при этом — его очень-очень хлипкий план всё же удался. Он успел. Пока охранники гоняются за подростками у внешнего периметра, уводя за собой все внимание, он уже на месте. Как ниндзя, невидимый для людей и систем. «Только не попадитесь, пожалуйста, только не попадитесь», — билось в висках.

Убедившись, что в коридоре внизу тихо, Алан достал телефон. Тусклый экран осветил пляшущую в воздухе пыль, поднятую его появлением. Он быстро напечатал короткое сообщение Косте, надеясь, что глушилки после запуска ракеты ещё не включили: «Я откололся. У меня тут дела. Уезжайте без меня». Нажал на иконку-самолетик, дождался галочки, подтверждающей отправку, и полностью вырубил звук.

Долгое время после этого он просто тихо сидел, боясь даже дышать, чтобы не быть обнаруженным. Но через несколько часов, когда основная масса студентов покинула корпус, сидеть на месте стало невмоготу, и он решился на вылазку.

Он бесшумно соскользнул вниз, ориентируясь на запах дезинфицирующих средств в поисках туалета. И ему повезло: никто не встретился на пути. На обратной дороге он вообще сорвал джекпот: в одной из полуоткрытых дежурок на столе сиротливо лежал бумажный пакет и бутылка чая. Видимо, какой-то стажер так торопился закончить смену, что забыл свой перекус прямо у терминала. Алан сработал мгновенно — схватил добычу и тенью метнулся обратно в серверную, где сидел, забившись в угол и пытаясь унять трясущиеся пальцы. Сэндвич тогда показался ему лучшей едой в мире, но сейчас от вчерашнего триумфа остались лишь воспоминания и пустая обертка.

Но на этом, кажется, везение закончилось. Ночь прошла в полузабытьи. Алан спал короткими, тревожными урывками, вздрагивая от каждого громкого щелчка реле внизу. Вместо подушки он приспособил рюкзак, плотно обмотав его курткой, чтобы застежки не врезались в лицо, но мягкости это почти не прибавило. Старый клетчатый плед, который он так удачно обнаружил в углу короба, немного спасал от сквозняка, но все равно к утру тело ныло так, словно он всю ночь разгружал баржи. Проснувшись, он первым делом снова проверил связь, но смартфон упрямо показывал отсутствие сети.

И вот теперь, убрав телефон обратно в карман, он осторожно поерзал, устраиваясь поудобнее на брошенном кем-то пледе. Ткань пахла застарелой пылью, но этот маленький, странный островок уюта среди холодного бетона и гудящих проводов заставил мысли сами собой сменить траекторию.

Алан подумал о Юле — мысли о ней были наименее тревожными, и мозг цеплялся за эту возможность побыть хотя бы немного в спокойных детских воспоминаниях. Это сейчас о сестре трубили все новостные каналы, называя выдающимся космонавтом и героиней, как и весь экипаж «Константы», но для него она все еще оставалась просто сестрой — той, рядом с которой ничего плохого случиться не могло. И сейчас, даже когда Юли не было не то что дома, но даже и на этой планете, она как будто продолжала защищать его, дала ему это убежище.

Тот вечер всплыл в памяти так ясно, словно это было вчера.

На кухне пахло жареными тостами и крепким чаем. За окном хлестал мокрый снег. Юля сидела за столом в растянутом домашнем свитере, поджав под себя ногу. Она выглядела ужасно уставшей, похудевшей, но глаза все равно горели каким-то сумасшедшим, взрослым азартом.

— Ты не представляешь, Алька, какие они там педанты, — рассказывала она, грея руки о кружку. — Отбой ровно в двадцать два ноль-ноль. Шаг вправо, шаг влево — наряд вне очереди. Комендант у нас лютый, чуть что — сразу с тепловизором по коридорам шарит, ищет, кто ночью не в кровати.

Девятилетний Алан уплетал тост с джемом, слушая ее как завороженный.

— И как вы выживали? — спросил он с набитым ртом.

— А мы были умнее, — Юля хитро улыбнулась и понизила голос. — Строители, когда сдавали наш третий учебный корпус, немного накосячили с вентиляцией. Оставили такой большущий фальшкоридор прямо над серверной. Это была наша тайная база, представляешь? Мы туда с ребятами лазили во время самоподготовки — болтать, чипсы есть после обеда. Даже наклеили скотч на магнитный замок, чтобы дверь открывалась, если дернуть посильнее. А ночью спали, никуда не денешься.

Она подалась вперед, и в ее голосе зазвучала та самая гордость первокурсника, обхитрившего систему. То же чувство вчера ощущал и Алан.

— Там круче не придумаешь, Алька. Снизу от процессоров идет тепло, поэтому для тепловизоров весь потолок светится красным пятном — нас в этом фоне просто не видно. А кулеры гудят ровно, как пчелиный улей. Достаточно громко, чтобы спрятать наш шепот или шорох одежды, но если прижаться ухом к полу... шаги в коридоре слышно просто отлично. Ни разу не попались.

Резкий щелчок термореле вернул Алана в реальность.

Он лежал в той самой тайной комнате сестры. Кулеры внизу действительно гудели ровно и монотонно.

Алан сунул руку во внутренний карман куртки и нащупал теплый пластик конверта, мечтая о том, чтобы отдать его Юле лично, чтобы не пришлось его использовать.

Он прижался затылком к бетонной балке и вперил взгляд в темноту. Осталось совсем немного. Уже завтра утром небеса над степью разорвет рев тормозных двигателей, и челнок «Константы» коснется посадочной полосы. Юля выйдет из шлюза, и весь этот кошмар закончится.

Нужно было только дождаться.

* * *

Утро следующего дня — третьего дня на космодроме, считая день той вылазки с ребятами — началось не с оглушительного рева посадочных двигателей, а с мелкой фоновой тревожности.

Алан лежал на спине, уставившись воспаленными глазами в серый бетонный потолок. Он не сомкнул глаз ни на секунду. Всю ночь он вслушивался в монотонный гул базы, до звона в ушах напрягая слух и боясь пропустить тот самый раскатистый грохот, который возвестил бы о возвращении «Константы». Но небеса над Аркаимом молчали.

Ночная вылазка в технический санузел принесла лишь временную пользу. Алан попытался сделать запас воды, но изувеченная при падении в овраг пластиковая бутылка подвела окончательно. Из-за трещины воду удалось набрать лишь на треть — стоило налить больше, как она начинала предательски сочиться по пальцам и капать на пол. Теперь эта жалкая лужица на дне помятого пластика была его единственным спасением от жажды.

Хотелось есть. Зверски, до тошноты и спазмов в желудке. Свои неприкосновенные запасы — те самые три протеиновых батончика — он уничтожил еще вчера днем и вечером, пытаясь заглушить сосущую пустоту внутри, пока ждал посадки. Теперь оставалось только глотать сухую слюну и просто ждать.

Раньше шум мощных вытяжных вентиляторов казался ему успокаивающим, но теперь он давил на барабанные перепонки, сводя с ума своей механической неотвратимостью. Теплый воздух, который в первый день уютно согревал, сегодня казался душным, вязким и лишенным кислорода.

Где же ты, Юля?

Челнок должен был сесть вчера. Или, в самом крайнем случае, прошедшей ночью. Надежнейшие корабли Корпорации не задерживаются просто так, еще ни разу за последние несколько лет активных космических полетов такого не было. Если «Константа» не прилетела, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. «Константа» потому и «Константа», что корабля надёжнее просто не существует. Но теперь именно она так некстати превратилась в неизвестную переменную.

Авария? Сбой навигации? Что случилось?

Грудь сдавило, как будто на ней кто-то сидел. Страх за сестру теснил даже мысли о родителях, даже о нем самом. Если Юли нет, если она не выйдет из шлюза на виду у всего мира — весь план летит в пропасть, вообще все было зря. Если Юли нет — никто не спасет ни маму с папой, ни его самого. Хотя сейчас он с радостью бы оказался рядом с родителями — их там хотя бы кормят, наверное. Да и вместе не так страшно.

Алан сел, привалившись плечом к холодному металлу, и обхватил голову руками, стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы избежать подкатывающей тошноты и хоть немного прийти в себя.

Нужно было что-то делать. Он торопливо нащупал в кармане куртки пластиковый конверт. Ключ-карта. Оружие, которое, как уверял Вадим, сестра оставила именно ему и именно на такой, самый безнадежный случай.

«Открыть карту можно только с терминала космодрома…».

Алан посмотрел на решетку вентиляции, сквозь которую пробивался тусклый свет дежурного освещения коридора. Он понимал, что его время неумолимо истекает. Он просто физически не сможет просидеть здесь еще одни сутки — без еды, с глотком воды и закипающим от паники мозгом. Да и курсанты, чье тайное убежище он занял, в любой момент могли наведаться сюда и обнаружить незваного гостя.

Но прежде всего ему нужно было узнать правду о «Константе». Даже если ради этого придется покинуть свою слепую зону и выйти прямо под прицел корпоративных камер.

Но сначала нужно дождаться вечера — пробираться к терминалу днем было бы слишком большой глупостью.

* * *

Большой повербанк, сгребенный со стола в последние секунды дома, оказался спасением. Без телефона Алан бы точно свихнулся в этой пыльной бетонной коробке под бесконечный гул кондиционеров. Связи по-прежнему не было: перечеркнутый кружок в углу экрана издевательски напоминал, что корпоративные глушилки Аркаима давят любой внешний сигнал намертво. Но оставалась внутренняя память.

Алан до дыр зачитывал сохраненные на телефоне в кэше браузера статьи и гонял разные варианты тетриса в старой офлайн-головоломке. Тусклый светящийся экран был единственным спасательным кругом, который не давал окончательно утонуть в панике. Но чаще всего он бездумно листал галерею, просто чтобы хоть на минуту перенестись в нормальный мир, где тихо, светит солнце и есть еда и вода. Вот Юля на своем выпускном — смеется, обнимается с одноклассниками, такая живая и настоящая. А вот фотографии, где они с родителями на даче: папа смеется, переворачивая мясо на мангале, мама щурится от дыма...

Но от этих снимков в груди вдруг стало горячо и больно. Нормальный мир рухнул всего-то сколько? Пару дней назад? Но казалось, что прошла целая вечность.

Алан закрыл глаза, и перед ним снова встала та картина, которую он отчаянно пытался забыть.

Четверг. Вечер. Он возвращается с тренировки чуть раньше обычного, уставший, с плотно набитой спортивной сумкой на плече. В наушниках звучит музыка, в голове — мысли о том, что мама наверняка приготовила ужин. Он сворачивает в свой двор и замирает, так и не дойдя до освещенного подъезда.

Там, прямо на тротуаре, были припаркованы три гладких черных микроавтобуса без номеров. Двор перекрыт хмурыми, крепкими людьми в строгих темных костюмах. Алан интуитивно отступил за ближайшую припаркованную машину, стягивая наушники.

Двери подъезда распахиваются. Выводят его родителей.

Для Алана это выглядит как сцена из страшного кино. Двое оперативников не прикасаются к отцу, но идут вплотную, конвоируя его шаг в шаг и отрезая любые пути в сторону. Мама как-то механически идет за ними под строгим надзором третьего мужчины в форме. Отец что-то возмущенно выговаривает идущему впереди старшему группы, но тот даже не оборачивается — перед отцом просто открывают задние двери, непреклонно указывая на темный салон микроавтобуса, куда он вынужден подняться. Следом заходит и мама со своим сопровождающим. Алан, замерев, стоит в тени, ожидая, что папа сейчас обернется, заметит его... Но отец не смотрит в его сторону, даже не оглядывается.

Двери закрываются с глухим хлопком, и кортеж бесшумно выезжает со двора, растворяясь в огнях вечернего города.

Алан остался стоять на месте, не зная, что ему делать. Подняться в квартиру? Куда бежать? К кому идти? Он попятился, развернулся и просто пошел прочь, не разбирая дороги. Он брел по улицам, пока ноги сами не принесли его в какой-то безымянный сквер. Он опустился на холодную деревянную скамейку под фонарем, уронив сумку на землю. В голове было пусто. Совсем.

Так он сидел… Полчаса? Час? Два? Или десять минут? Он сам не помнил. Время будто застыло, мысли были заторможенными, и не получалось уцепиться ни за одну из них. Но тут в кармане завибрировал телефон.

Алан вздрогнул, достал телефон, едва не выронив его из дрожащих рук, и посмотрел на экран. Номер был незнакомым.

— Да? — хрипло ответил он.

— Алан, слушай меня очень внимательно и не перебивай, — раздался в динамике спокойный мужской голос.

Вадим. Парень Юли. Они не были друзьями, так, пересекались иногда дома. Отношения у них были хорошими, а скорее даже — никакими. Сейчас же этот голос прозвучал как спасательный трос.

— Ни в коем случае не возвращайся домой, — твердо продолжил Вадим, не давая Алану впасть в панику. — Я все знаю. Твоих родителей забрали.

— Что... что мне делать? — спросил Алан. Голос почти пропал.

— Иди на вокзал. Я уже здесь, жду тебя у пригородных касс. Выдвигайся немедленно.

Алан добрался до вокзала на ватных ногах. В хаотично снующей толпе он почти сразу заметил высокую фигуру Вадима в темной куртке. В первое мгновение, едва подойдя ближе, Алан подался вперед и нелепо обхватил Вадима руками, уткнувшись лицом в его плечо. Тот даже слегка опешил, но тут же крепко, по-братски похлопал мальчишку по спине. В этот кошмарный вечер парень Юли казался чуть ли не единственным родным человеком в рухнувшем мире.

— Держись, Алик. Все будет хорошо, слышишь? — быстро проговорил Вадим, чуть отстраняя его и всовывая ему в руку несколько картонок. — Вот билет на ближайшую электричку до поселка Аркаим. И новая сим-карта для телефона.

Вадим бросил короткий взгляд на электронное табло.

— Твой поезд через десять минут. Как только сядешь в вагон — выключай телефон и меняй сим-карту на новую. Не вставляй ее как вторую, а прямо выбрасывай свою и заменяй. Ни с кем не разговаривай, ни на кого не смотри. На станции тебя встретят. Костя и его мама — как будто ты приехал погостить. Побудь у них пока. Помнишь, что «Константа» скоро будет здесь? Тогда с Юлей ты точно будешь в безопасности — она же герой всего мира, никто не посмеет тебя тронуть.

И только сойдя на продуваемом ветром перроне Аркаима, Алан выдохнул. Его действительно ждали. Увидеть Костю, с которым они дружили раньше и даже иногда переписывались, было искренним облегчением. Когда Костя и его мама переехали жить в Аркаим, то Алан так ни с кем и не подружился по-настоящему.

Вечером Костя помогал Алану обустроиться в гостиной, но вскоре из коридора донесся голос его мамы, и Костя убежал.

Сквозь приоткрытую дверь Алан увидел, как в коридоре Костя едва не столкнулся с только что пришедшим Вадимом. Строгий безопасник, снимая куртку, вдруг тепло улыбнулся племяннику, что-то сказал ему вполголоса и привычным, домашним жестом растрепал парню волосы на макушке. Костя радостно фыркнул и умчался дальше на кухню.

Алан остался сидеть на чужом диване, чувствуя, как внутри вдруг что-то кольнуло. Юлька делала точно так же. Она всегда вот так лохматила ему волосы, когда возвращалась домой после долгого отсутствия или когда просто хотела подбодрить.

Спустя секунду дверь в гостиную приоткрылась шире. В комнату бесшумно скользнул Вадим, но от его теплой улыбки не осталось и следа. Он был страшно вымотанным, с резкими тенями под глазами. Вадим первым делом плотно задернул шторы на окне и только потом повернулся к Алану.

— Алик, слушай меня очень внимательно, — начал он глухим шепотом. — Ситуация дрянь. Федералы роют землю носом. Если они вычислят, что ты здесь... под удар попадет вся моя семья. Укрывательство — это не шутки, церемониться они не станут.

Алан молча кивнул. Попасться федералам самому было страшно, но мысль о том, что из-за него пострадает семья Вадима, пугала еще больше.

Вадим сунул руку в набедренный карман, достал небольшой запечатанный пластиковый конверт и вложил его в ладонь Алана.

— Держи. Это ключ-карта Юли. Она просила передать ее твоей семье, если что-то случится. Я не вскрывал. Спрячь и береги. Открыть её можно только с терминала космодрома.

— Что мне делать? — тихо спросил Алан.

— Сидеть тише воды. К окнам не подходить, в сеть не выходить. Нам надо просто продержаться до прилета Юли. Я попытаюсь выправить тебе пропуск на базу — там корпоративная юрисдикция, федеральные ищейки не сунутся. Но сейчас у нас там жуткая суматоха, так что нужно время. Понял меня?

Алан похлопал себя по щекам, отгоняя воспоминания, и открыл глаза. Он снова сидел в душном бетонном коробе фальшкоридора, обхватив колени дрожащими руками. Позавчера, когда Костя познакомил его с ребятами и поделился планом той вылазки на великах, Алан подумал, что это — шанс. Шанс пробраться на космодром, чтобы оказаться под защитой и не подставлять Костю и его семью — Вадим и так сильно рисковал из-за него и карьерой, и свободой.

Что же делать теперь?

Тишина как признак беды

После уроков Костя даже не притормозил у школьного крыльца. Он шел домой быстрым шагом, мысленно прикидывая, дома ли уже дядя Вадим, — не хотелось давать ему нового повода для допросов. Дома никого не оказалось, но Костя не мог сосредоточиться ни на одном занятии, а тиканье часов на кухне, казалось, отсчитывало время его домашнего ареста. Не выдержав этих метаний, он ушел на задний двор в гараж.

Скрипнула калитка, и вскоре на пороге появились Макс, Рита и Майя. Они зашли в убежище Кости тихо, без привычного дворового шума и шуток, торопливо скидывая ветровки на верстак.

— Привет арестантам, — негромко поздоровался Макс и тут же, не выдержав, задрал рукав ветровки. Глаза у него горели азартом, который не смог до конца погасить даже субботний испуг. — Зацени, что я за выходные сварганил.

На его запястье красовался широкий браслет из зеленого паракорда. В узор плетения было вставлено несколько матовых черных обломков «космической чешуи».

Рита вытащила из-под воротника кожаный шнурок с отшлифованным куском керамики. Майя молча показала почти точно такой же.

— Мы вчера у меня все воскресенье просидели, — призналась Рита, нервно накручивая шнурок на палец. — Сверлили эту керамику папиной бормашиной и... ну, просто говорили. Если честно, я Майку позвала, потому что мне до жути страшно было одной дома оставаться. Я как закрою глаза — сразу эту сирену слышу и эти шаги погони.

Майя вздрогнула и втянула голову в плечи.

— А вдруг нас камеры с внешнего периметра засекли, когда мы убегали? — снова заговорила Рита, еще крепче наматывая шнурок на палец. — Вдруг ищейки О.С.И.Р.И.С.а прямо сейчас по поселку ходят и нас вычисляют?

— Да кому мы нужны, пыль глотать еще из-за нас, — попытался отмахнуться Макс, любуясь браслетом, но не поднимая глаз на друзей. — Не мы первые на космодром пролезли, не мы последние.

— Риту можно понять, — возразила Майя, присаживаясь на подушку рядом с Костей. — Мы натворили дел. Но меня больше другое пугает. С нами-то все понятно, мы дома. А вот Алан... Как он вообще там? Один, на закрытой территории, где на каждом шагу патрули. А еда или вода у него была с собой? Мы даже не знаем этого. Сколько человек может продержаться без воды, Кость?

Костя слушал их, ссутулившись на продавленном кресле, и смотрел в бетонный пол. Свой необычный болт с асимметричной резьбой он еще в субботу вечером забросил на самую дальнюю полку стеллажа куда-то к ржавым гвоздям. А уж что именно сложил Алан в его старый походный рюкзак — Костя не знал. Друг говорил, что инструменты для велика, но так ли это?

— Слышь, Кость, — Макс отвлекся от своего браслета и в упор посмотрел на друга. — Давай только без обид. Мы Алана видели всего пару дней. А ты его сто лет знаешь, он же твой друг из «прошлой жизни». Кто он вообще такой?

Костя неопределенно пожал плечами, стараясь не смотреть друзьям в глаза.

— Да обычный пацан. Учились вместе, пока я там жил.

— Не гони, — подала голос Рита. — Обычные пацаны не ведут себя так. Он когда Майку за руку схватил и потащил... у него лицо было такое, будто он в такие ситуации каждый день попадает. Майка вон местная — и то испугалась. Ой, извини, Майя. А он хладнокровный, как робот. А потом эта СМС-ка: «у меня дела». На закрытом космодроме?! Кость, ты же по-любому знаешь, что это за дела.

Костя вцепился в ручки кресла, не зная, что ответить. Ему и самому хотелось бы знать, что это за «дела», но в ушах до сих пор звенел жёсткий голос дяди Вадима, пообещавшего, что за любое лишнее слово расплачиваться будет вся их семья.

— Я же говорил, у него там... сложная ситуация в семье, — буркнул Костя, пиная носком кроссовка старую канистру. — Приехал сюда переждать. Я сам не знал, что он решит туда лезть.

— Странно все это, — Макс прищурился. — Мы тут всю жизнь живем, каждую дырку в заборе знаем, и то ни разу дальше градирен не совались. А твой городской приехал и с первого раза побежал на эстакады аж.

Ребята замолчали, глядя на него. Костя вскочил с кресла и зашагал по гаражу, отпихивая с дороги какой-то хлам.

— Вы не понимаете? Он же все это время прикидывался! — Костя широко махнул рукой, чуть не сбив с полки отвертку. — «Ой, а как велик катит? Ой, а покажите мне запуск, я никогда не видел!» Да он специально упрашивал меня взять его с собой! Я ему велик дядин отдал! Я его с вами познакомил! А ему просто нужны были бесплатные проводники до дыры в заборе. И чтобы мы отвлекли охрану на себя.

Костя остановился у верстака, переводя дыхание.

— А я-то думал, мы друзья. — Он пнул старую канистру так, что она с грохотом отлетела в угол. — Да я для него такой же тупой «местный», как и... вообще все здесь. Он получил, что хотел, и просто выкинул нас. Написал эсэмэску и свалил! Он даже велик этот несчастный бросил, глазом не моргнул! Как я теперь дяде в глаза смотреть буду? А я теперь сижу тут под арестом и жду, пока меня за соучастие в шпионаже под суд отдадут! И всех вас тоже.

В гараже повисла тишина. Майя опустила голову, и Костя видел только, как она крутит в пальцах край рукава.

Нарушил тишину Макс — задумчиво покрутил на запястье свой паракордовый браслет и покачал головой.

— Не сходится, Кость. Если он нас просто подставил, чтобы мы отвлекли на себя охрану, или сдал нас на допросе, то почему мы до сих пор здесь сидим, а не в корпоративном изоляторе?

— Вот именно, — отозвалась Майя. Она подобрала с пола какую-то щепку и принялась чертить ею по пыльному бетону. — Давайте просто сложим факты. Во-первых, Корпорация точно знает, что кто-то пролез за периметр. Мне папа еще вчера за завтраком рассказал. Он ругался на малолетних вандалов и сказал, что дыру у третьей градирни заварили наглухо еще в воскресенье утром.

— Ну это логично, они же нас видели, это мы и так знаем. Но посмотрите на улицу, — Макс кивнул в сторону закрытых ворот гаража. — У нас в поселке вообще ничего не происходит. Тихо как в танке. Если бы СБшники искали диверсанта или группу, они бы шерстили каждый двор. Были бы дополнительные патрули, дроны висели бы над крышами, начались бы рейды. А ничего этого нет.

Костя медленно опустился обратно на кресло.

— Дядя Вадим еще в субботу вечером устроил мне жесткий допрос, — неохотно признался он. — Он моментально вычислил, что мы были в красной зоне — по саже на одежде и царапинам. И про Алана он все понял.

— И что? — подалась вперед Майя. — Что он сделал?

— Ничего. То есть, мне он вкатил домашний арест и запретил даже упоминать Алана, а сам сорвался обратно на Аркаим. И с тех пор он вообще не появлялся дома. Мама говорит, у них там какой-то аврал, и дядя ночует прямо в дежурке. Он мне даже не звонил ни разу. Но маме нас он не сдал, иначе она бы мне это точно припомнила.

Ребята переглянулись.

— Так это же все меняет! — Макс аж хлопнул себя по коленям. — Смотрите! Твой дядя — офицер службы безопасности. Если бы Алана поймали официально, поднялась бы тревога. К вам бы прямо вчера приехали с обыском, как к соучастникам, а твой дядя рвал бы на себе волосы, потому что это его племянник привел нарушителя.

— Значит... официальной тревоги нет? — робко спросила Рита.

— Именно, — сказала Майя. — Раз в поселке тихо, а твой дядя Вадим не привел к вам домой наряд, значит, Алан не пойман. Одно из двух: либо он оказался таким ниндзя, что до сих пор умудряется прятаться на охраняемой базе... Либо твой дядя, Костя, нашел его первым. Нашел и тайно где-то укрывает, и поэтому, кстати, сам не возвращается домой и пропадает на работе.

Костя обвел взглядом друзей. Возразить было нечего. Алан, скорее всего, жив и на свободе. Тревога не поднята. Дядя Вадим, судя по всему, взял ситуацию под свой контроль.

Костя хмыкнул. Ладно. Пусть прячется. Пусть делает свои «дела». Когда-нибудь все равно они узнают правду.

— Значит, договорились, — Макс натянул рукав ветровки поверх своего паракордового браслета. — Забыли про субботу. Никаких разговоров в школе, не отсвечиваем. Залегаем на дно и просто ждем.

Майя и Рита молча спрятали свои кулоны под футболки и кивнули.

— Прорвемся, Кость, — Макс на прощание хлопнул его по плечу. — Сиди тихо, а мы будем держать ухо востро. Если что-то поменяется в поселке — сразу дадим знать.

Костя остался один и просто откинулся на спинку продавленного кресла, чувствуя, как ноют затекшие от напряжения плечи.

Пылесос для лазутчиков

В середине дня сквозь ровный гул кулеров пробились голоса. Двое остановились в серверной прямо под вентиляционной решеткой. Алан мгновенно погасил экран и вжался щекой в плиту, слившись с полом.

— ...и пресс-служба им такая: все по плану, ребята, просто небольшая задержка на орбите, тесты систем, — усмехнулся кто-то внизу.

— Да заливают они! — нервно огрызнулся второй. — Такие махины всегда сажают минута в минуту, чтобы картинка для новостей была красивая. А сегодня безопасники журналюг взашей гнали от периметра. Те вообще как с цепи сорвались, даже к старой градирне поперлись. Слава богу, там позавчера какую-то шпану на великах шуганули и дыру в заборе сразу заварили. А то бы эти стервятники с камерами прямо на посадочную полосу просочились.

— Ну так, а я о чем? Саня с узла связи шепнул, что телеметрия от «Константы» отвалилась еще пару дней назад... Это еще фигня. Ты знаешь, что утром во внутреннюю сеть упал пакет новых директив? Я краем глаза зацепил название — «Протокол изоляции К-1». И гриф секретности такой, что нужен специальный допуск. Что-то там наверху стряслось.

Мужчины прошли мимо, и дальше разговор было не разобрать. Но и сказанного оказалось достаточно.

Алан медленно сел. Телеметрия отвалилась. Протокол изоляции. Дыры в заборе больше нет. Впрочем, последнее было ожидаемо.

Он сунул руку в карман и вытащил конверт с ключом-картой внутри. Вадим не зря рисковал, передавая ему эту штуку. А что, если это не просто пропуск? Что, если это и есть отмычка к тем самым закрытым директивам, которые Корпорация сейчас прячет? Ведь если рассуждать трезво: с чего бы Юле скрытно отдавать свой личный ключ младшему брату со словами «если со мной что-то случится»? Значит, она что-то узнала. Раскопала какую-то тайну. И именно поэтому с ней это «что-то» в итоге и случилось! А этот кусок пластика — единственная ниточка к правде.

Алан сжал конверт в ладони. Может, ну его к черту?

Использовать карту здесь, прямо в логове Корпорации, когда у них врублен этот их «протокол изоляции» — это же чистое самоубийство. Система наверняка моментально засечет попытку проникновения. Нет, надо бежать. Спрятать ключ поглубже, выбраться за периметр любой ценой, унести его подальше от Аркаима. Передать журналистам... пусть взрослые решают, в конце концов!

Алан нервно сглотнул. Куда бежать? Дыра заварена. Он в мышеловке. Искать кусачки и вскрывать ограждение? Бред.

Да и уходить вслепую нельзя. Вдруг на карте координаты? Вдруг там инструкции лично для него или доказательства, способные вытащить родителей из правительственной тюрьмы? Он просто не простит себе, если сбежит с пустыми руками. Кроме того, карта действует только здесь, во внутренней сети Аркаима.

Мелькнула мысль, что он все делает не так. И та безумная вылазка с ребятами тоже казалась ошибкой — хотя от воспоминаний о ней в груди почему-то стало чуть теплее, — и его трехдневная изоляция, и жажда, и страх. Ладно, ну и пусть. Главное — узнать, что с Юлей.

Одновременно с этим пришло пугающе ясное осознание: сидеть в норе больше нельзя. «Константа» не прилетит, ждать бессмысленно. Еще один день здесь — и он просто высохнет без воды, как мумия.

Убрав телефон в карман, Алан заставил себя подняться на колени. Спина отозвалась ноющей болью, суставы захрустели. Он принялся осторожно разминать одеревеневшие мышцы: потянулся, покрутил шеей, сделал несколько медленных наклонов, разгоняя застоявшуюся кровь. Ему нужно было вернуть телу послушность перед рывком.

Алан мотнул головой, отбрасывая последние сомнения, и выстроил в уме четкий план. Сначала — дождаться позднего вечера. Услышать, как охранник с собакой пройдут свой маршрут и поставят корпус на сигнализацию. Потом отодвинуть решетку и спуститься вниз, скользя по металлическим стойкам, как тень — тихо и незаметно. Найти в административном крыле стационарный терминал. Вставить карту. В темпе перекинуть все файлы в память телефона.

А потом уйти.

Правда, как именно он будет выбираться с базы теперь, когда единственный известный лаз заварен, Алан понятия не имел. Но это не важно: найдет что-нибудь, переберется через забор — это проблема следующего порядка. Сначала — Юля. Остальное потом.

* * *

Остаток дня Алан потратил на подготовку, стараясь занять руки и не давать мыслям снова скатиться в панику. Он аккуратно и бесшумно собирал свои нехитрые пожитки в рюкзак.

В первую очередь на дно отправился увесистый повербанк вместе со шнуром зарядки. Затем — пустая, бесполезная бутылка с предательской трещиной на боку и все шуршащие обертки от сэндвича и батончиков. Оставлять после себя следы было нельзя. Из вещей оставался только запасной теплый свитер, который эти три дня по сути служил ему подушкой. Алан натянул его через голову, а сверху надел свою бежевую уличную куртку, застегнув пуговицы под самое горло. Ночи в степи были пронзительно холодными, а после вылазки ему предстоит долго пробираться к поселку по открытой местности. Лучше сразу быть готовым.

Однако вскоре Алан сто раз пожалел о своей предусмотрительности. Ближе к вечеру микроклимат в фальшкоридоре начал неуловимо, но пугающе меняться.

Привычный монотонный гул промышленных кулеров внизу стал чуть тише, словно система сбросила обороты, а вот температура поползла вверх. Сначала Алану показалось, что ему просто жарко в многослойной одежде, но вскоре сами композитные плиты пола начали ощутимо отдавать теплом. Воздух в тесном бетонном коробе становился все более густым, спертым и сухим. Под свитером и курткой сразу стало очень жарко, волосы прилипли ко лбу, а звук пульса будто бы транслировался прямо в мозг.

Алан сидел, привалившись к балке, и через силу глотал горячий воздух. Возникло навязчивое желание сорвать с себя куртку и прямо сейчас выбить вентиляционную решетку, чтобы добраться до свежего сквозняка. Но он заставлял себя терпеть, делать один вдох за другим. Снимать одежду, шурша тканью и звеня молниями, было слишком рискованно. Корпоративные серверы внизу явно перегрузились, переваривая тот самый загадочный «Протокол изоляции», но это не повод пороть горячку. Нужно ждать.

Жаровня фальшкоридора выматывала последние силы, превращая ожидание в настоящую пытку. Звуки в здании постепенно стихали. Хлопки дверей становились все реже, гул голосов студентов и стажеров окончательно сошел на нет.

И вот, когда Алану уже казалось, что он сейчас просто потеряет сознание от духоты, снизу раздались спасительные звуки.

Размеренные шаги по бетону. И легкое, ритмичное цоканье собачьих когтей. Охранник с овчаркой делал свой ежевечерний обход. Шаги замерли прямо под вентиляционной шахтой — у двери в третью серверную. Алан зажал рот ладонью, боясь, что чуткая собака уловит его запах или различит оглушительный ритм его пульса.

Снизу донесся металлический лязг и писк электронного замка. Охранник перевел двери сектора в ночной режим.

Для Алана это не было препятствием: он знал, что по правилам пожарной безопасности любые магнитные замки на таких объектах всегда свободно открываются изнутри простым нажатием ручки. Выйти в коридор он сможет без проблем. Главное, что означал этот щелчок — в Учебном корпусе больше нет ни студентов, ни случайных техников. Здание опустело до самого утра.

Чтобы убедиться наверняка, Алан выждал еще минут десять, просто считая частые удары пульса. Все. Путь свободен.

Он подполз к вентиляционной решетке. Влажные от напряжения, пальцы скользнули по металлу, но со второй попытки Алан крепко ухватился за край и бесшумно потянул секцию на себя. В лицо сразу же ударил поток восхитительно прохладного, как ему показалось, воздуха из самой серверной. Алан жадно вдохнул его, чувствуя, как немного проясняется в голове.

Действуя медленно, он развернулся ногами вперед и протиснулся в узкое отверстие. Нащупал носком кроссовка край массивной металлической стойки с оборудованием, перенес вес и начал спускаться. Он двигался как тень, постоянно контролируя положение тела и прижимая локти к бокам, чтобы случайно не брякнуть молнией о железо.

Спустя минуту его кроссовки беззвучно коснулись пола. Первая часть плана была выполнена. Впереди его ждали пустые темные коридоры Учебного корпуса.

Металлическая дверь серверной бесшумно поддалась, когда Алан нажал на ручку изнутри. Он выскользнул в коридор, и створка с мягким щелчком доводчика закрылась за его спиной.

После удушающей жаровни фальшкоридора воздух здесь казался даже холодным. Учебный корпус встретил его гулкой тишиной и бледным холодным светом дежурных ламп. Длинный прямой коридор уходил вдаль — ряды закрытых аудиторий, стеклянные перегородки и ни единой живой души.

Алан двинулся вперед, прижимаясь к стене и стараясь ступать так, чтобы кроссовки не скрипели по гладкому полимерному полу. Он прошел примерно половину крыла, когда впереди, из-за поворота, донесся нарастающий гудящий звук. Будто бы какая-то машина едет по полу — отчетливо слышалось шуршание колесиков.

Алан стремительно огляделся. Спрятаться в гладком, прямом коридоре было решительно негде. Алан метнулся к единственному подобию укрытия — массивной урне, рядом с которой стояла кадка с раскидистым искусственным растением. Он втиснулся в узкую щель между пластиковым баком, стеной и жесткими пыльными листьями, вжавшись спиной в бетон. Убежище было до смешного нелепым: его плечо и половина кроссовка оставались на самом виду.

Из-за угла выкатился промышленный робот-уборщик — угловатая машина размером с журнальный столик, мерно жужжащая вращающимися щетками. На его макушке пульсировал синий луч сканера, считывая геометрию помещения.

Алан замер, стараясь даже не двигать глазами. Робот медленно приближался, двигаясь зигзагами. Вот он поравнялся с кадкой. Синий луч лидара мазнул по стене, скользнул по искусственным листьям и ударил Алану прямо в лицо.

Робот резко затормозил. Щетки замерли.

Алан зажмурился, ожидая, что сейчас взвоет сирена, вспыхнет красный свет и буквально из всех щелей полезут сотрудники службы безопасности. В памяти вдруг совершенно некстати всплыл голос Макса, вдохновенно вещающего у старой трубы: «Сунешься без пропуска — изрешетит на месте! А потом сам же за тобой полы ототрет…» Алан сжался, почти физически готовясь к выстрелу из того самого секретного лазерного пулемета.

Но робот лишь коротко и раздраженно пискнул. Машина чуть сдала назад, аккуратно объехала выставленный кроссовок Алана и, снова запустив щетки, покатилась дальше по коридору, усердно вычищая пол.

Алан выпустил застрявший в легких воздух так резко, что чуть не закашлялся. Ну конечно. Это же просто глупый робот. Его мозг обучен искать пятна и обходить препятствия. Наверняка он строит карту помещения, как делает обычный домашний робот-пылесос. Ему совершенно плевать на прячущихся по углам людей, если те не мусорят на вверенной ему территории. Вряд ли он вообще классифицировал Алана как биологический объект — скорее, как неожиданно возникшую колонну.

Это комичное спасение дало Алану неожиданный прилив уверенности. Оцепенение наконец прошло, и Алан выбрался из-за кадки, отряхнул рукав куртки и усмехнулся. О.С.И.Р.И.С. со всеми его жуткими протоколами и умными машинами оказался не таким уж всевидящим, как все говорят.

— Макс — трепло, — сипло сказал Алан вслед удаляющемуся дрону. — Вернусь — точно отвешу ему леща, чтоб людей не пугал.

Роботу было в принципе безразлично на Макса, да и на Алана тоже. Он хотел просто есть грязь и катиться дальше по своим пылесосовым делам.

Дальше Алан пошел гораздо увереннее, выпрямив спину и не шарахаясь от каждой тени. Административное крыло начиналось за прозрачными раздвижными дверями. Алан подошел к одному из преподавательских кабинетов. Дверь, как он и рассчитывал, была прикрыта, но не заперта — это была обычная аудитория, а не секретный склад.

Он толкнул створку и оказался в просторном помещении. Слева, на преподавательском столе, тускло поблескивал выключенным экраном стационарный терминал.

То, что нужно.

Он шагнул к столу. Терминал оказался изящным матовым моноблоком на тонкой металлической ножке — такой сильный контраст с громоздкими гудящими коробками в серверной. Алан провел пересохшим языком по губам, прислушался к фоновой тишине корпуса и тронул сенсорную панель на подставке.

Экран бесшумно ожил, залив лицо Алана холодным белым светом.

Никаких долгих загрузок операционной системы. По центру минималистичного дисплея появился строгий логотип Корпорации О.С.И.Р.И.С., а под ним — единственная тонкая строчка:

«Ожидание физического ключа авторизации».

Алан вытащил из кармана конверт, подцепил непослушными пальцами пластиковую карточку Юли и торопливо оглядел моноблок. Узкая щель считывателя нашлась на правой грани монитора. Руки дрожали. Он прикусил губу, заставляя себя собраться, и вставил карту в паз.

Раздался тихий щелчок механического захвата.

Надпись на экране сменилась на «Проверка уровня допуска…», рядом закрутился изящный серый индикатор загрузки.

Алан тупо смотрел на эти вращающиеся лепестки. Сейчас. Сейчас система поймет, что он не Юля. Сейчас она считает геопозицию, распознает, что ключ активирован в пустом Учебном корпусе посреди ночи, врубит сирену, и в кабинет ворвется СБ. Он вцепился пальцами в край стола, готовый в любую секунду сорваться с места. Сейчас-сейчас.

Но сирены не было. Индикатор моргнул и исчез.

Экран на мгновение погас, а затем развернул перед Аланом строгий рабочий стол корпоративной сети. Никаких лишних иконок, только серая подложка и единственная папка в левом верхнем углу. Имя файла заставило пульс подскочить еще сильнее:

«Динамическая мнемо-криптография».

— Есть, — едва слышно просипел Алан.

Он торопливо кликнул пальцем по экрану.

Но вместо списков экипажа, телеметрии или секретных приказов экран внезапно потемнел, и поверх него резко выскочило широкое белое окно, перекрывшее весь обзор. Алан даже зажмурился от неожиданного удара яркого света по привыкшим к полумраку глазам.

«Пользовательское соглашение о доступе к информации».

Под жирным заголовком тянулась бесконечная «простыня» убористого текста, разбитого на десятки параграфов и подпунктов. Стандартная, скучная юридическая тягомотина. «Корпорация "Орбитальные Системы Интеграции, Радиосвязи И Сетей" (далее — О.С.И.Р.И.С.) не несет ответственности…», «Пользователь обязуется не разглашать…», «Риски, связанные с ознакомлением…».

Алан взбесился. Ну в самом деле-то? Он три дня сидел в бетонной ловушке внутри сверхсекретного объекта, не ел и не пил, чтобы теперь узнать, что ему будет за разглашение тайны?! Да ничего нового уже не будет, он и так преступник. Куда там надо нажимать?

В самом низу окна сиротливо ютился пустой квадратик.

Алан торопливо поставил галочку напротив «Я ознакомлен и принимаю условия соглашения» и со всей злости вжал кнопку «ПРИНЯТЬ».

Белое окно моргнуло и растворилось. Алан быстро дважды нажал на папку, пока еще какая-нибудь гадость не вылезла поверх. Открылась директория с десятками нечитаемых архивов.

Алан лихорадочно сунул руку в карман ветровки — белый шнур он предусмотрительно переложил туда еще наверху, когда собирал рюкзак. Нащупав на задней панели моноблока нужный разъем, он в слепой надежде подключил свой смартфон.

Система на секунду зависла, определяя неизвестное устройство, но Юлина ключ-карта, кажется, сработала как админский доступ: никаких запретов на скачивание не выскочило. Алан вышел из папки, выделил ее одним движением пальца и перетащил в память телефона.

Тонкий ползунок загрузки пополз вправо. Десять процентов. Сорок. Восемьдесят.

«Копирование завершено».

В груди стало очень тепло. Алан выдернул кабель, забрал из считывателя Юлину карточку и нажал кнопку выключения. Экран терминала послушно погас, вернув классу прежний синеватый полумрак.

Получилось. Он это сделал!

Алан поправил лямки рюкзака и вышел в коридор уверенно, как победитель. Он, обычный пацан, только что в одиночку обвел вокруг пальца хваленую Корпорацию. Вскрыл их сеть, вытащил секретные данные прямо из-под носа у службы безопасности и теперь спокойно уходит с добычей! Выбраться за периметр — да после такого это вообще не проблема.

Он уверенно, широким шагом прошел по пустому холлу к главным дверям Учебного корпуса. Даже не оглянулся на пылесос, проходя мимо. Нажал на широкую ручку — магнитный замок, как и положено по технике безопасности, послушно щелкнул изнутри, открывая путь на волю.

Алан толкнул металлическую створку и шагнул на широкое крыльцо, с наслаждением подставляя разгоряченное лицо холодному, свежему ночному ветру. Свобода.

И в ту же секунду темноту двора взорвали перекрестные лучи мощных прожекторов.

Они ударили со всех сторон сразу, безжалостно выжигая сетчатку.

— Стоять! Руки на виду! — рявкнул из слепящей белой пустоты громкий мужской голос.

Алан рефлекторно дернулся назад, к спасительной полутьме холла, но не успел. Чьи-то сильные руки перехватили его за плечи, рывком развернули и, профессионально заломив запястья за спину, властно заставили опуститься на колени. Рюкзак неуклюже съехал набок.

— Объект задержан, — сухо доложил кому-то по рации невидимый в слепящем свете оперативник. И, чуть помедлив, добавил: — Подтверждаю. Это подросток.

* * *

Жесткий пластик стула впивался в спину. Алан сидел, намертво вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в край железного стола. Металл обжигал ладони холодом, но сейчас это было единственное, что не давало ему окончательно потерять связь с реальностью.

Рюкзак, телефон со скачанными файлами, Юлина ключ-карта — все исчезло в пластиковом контейнере для улик. Мысль о том, что теперь уже точно никто не поможет ни ему, ни родителям, ни Юле, билась где-то в глубине сознания отрешенно и тупо. На какое-то разнообразие эмоций просто не осталось сил.

Дверь с шипением отъехала в сторону. В дежурку вошел мужчина в черной корпоративной униформе. На его груди чернела нашивка с фамилией: Панов. Он выдвинул стул и тяжело сел напротив. От него пахло холодным кофе и табаком. Алана замутило.

— Смотри, какая штука, парень, — голос майора звучал ровно, с глухим профессиональным раздражением. — Это не полицейский участок. Это экстерриториальная зона. И Корпорация свои проблемы привыкла решать сама, без привлечения властей.

Он положил сцепленные руки на стол и внимательно посмотрел Алану в глаза.

— Ты влез в закрытый контур и скачал пакет документов, проник в терминал с грифом секретности. За такое мы не вызываем родителей к директору. Но ты — с виду обычный сопляк. Ты физически не мог сам обойти сканеры периметра и чисто по наитию найти слепые зоны. Мне нужно имя. Кто тебя провел? Кто дал маршрут? Кому ты должен был передать карту?

Алан боялся даже моргнуть, чтобы не выдать себя никаким движением. Они не знают. Служба безопасности уверена, что он обычный малолетний воришка или курьер. Они делают вид, что понятия не имеют, чей он брат, и главное — не знают, что это Вадим отдал ему карту. Если Алан сейчас расколется, он подставит единственного знакомого человека на этой базе. А пока Вадим находится по ту сторону мониторов с высоким уровнем допуска — есть шанс, что он сможет помочь. Надо тянуть время. Изображать идиота.

Алан с трудом поднял на следователя воспаленный взгляд.

— Я был один, — хрипло выдавил он. Собственный голос показался чужим, он царапал пересохшее горло, как стекловата. — Перелез через ограду. Просто... хотел посмотреть на то, как сядет челнок с «Константы». Про нее же во всех новостях говорили...

Майор на секунду замер. Ленивое, скучающее спокойствие медленно стерлось с его лица. Он смотрел на Алана долго, вязко, словно сканируя его взглядом насквозь.

— Посмотреть на «Константу»... — тихо, почти задумчиво повторил Панов. Он чуть подался вперед, сцепив короткие пальцы в замок. — Знаешь, что меня смущает? Обычная шпана лезет к градирням за блестящим мусором. Но ты... ты прошел мимо всех патрулей. Ты знал логику работы наших систем. Залез в фальшкоридор над серверной — в единственную точку Учебного корпуса, где тепловой фон процессоров скрывает биологическое присутствие от сканеров. Это не удача, щенок. Ты знал наверняка, куда идти и где прятаться.

— И вот что еще интересно, — голос майора упал почти до шепота, проникая прямо под кожу. — Когда ты сейчас произнес название корабля, у тебя зрачки дернулись. Микромоторику не спрячешь. Тебе не просто на корабль хотелось посмотреть. Ты шпионишь за «Константой»? Для кого ты собирал эти данные?

У Алана внутри всё опустилось. Панов не кричал — он совершенно спокойно распутывал клубок, и это было страшнее любого крика.

Майор наклонился еще ближе. Алан постарался задержать дыхание.

— Мы таких умников допрашиваем прямо здесь, в корпоративных подвалах, и никто тебя никогда не найдет. А твоим родителям прямо завтра пришьют уголовное дело за соучастие в промышленном шпионаже. Корпоративные юристы пустят их по миру, они сядут на десятку из-за твоих шпионских игр, и никто им не поможет. Но сейчас меня интересует другое... Чья ключ-карта была у тебя в руках? Кто твой куратор внутри базы? Имя.

Алан вдохнул и приоткрыл рот, чтобы ответить, но с языка не слетело ни звука. Панов был слишком умен. Еще пара вопросов, еще одна предательская микрореакция — и этот майор сложит картинку до конца. Он вычислит Юлю, вычислит Вадима, и тогда все действительно будет кончено.

От этого осознания его внутренняя батарейка запульсировала и разрядилась. Слова безопасника вдруг начали растягиваться и терять смысл, превратившись в глухой, пульсирующий шум, словно Алан внезапно оказался под водой. Сквозь эту толщу в уши начал ввинчиваться тонкий, назойливый статический писк — так скулило, например, старое дедушкино радио, когда теряло волну.

Лампы на потолке полыхнули ярким неприятным светом. Зеленые диоды на пультах СБ брызнули в стороны мутными фосфоресцирующими кляксами. Воздух стал густым и неподъемным. Дышать было нечем.

Пустой желудок свело жестокой судорогой. Пальцы соскользнули с холодного металла столешницы. Механика тела, державшаяся на одних остатках адреналина, отказала. Комната резко накренилась вправо, смазывая пристальное, проницательное лицо майора Панова в сплошную серую полосу.

Темнота ударила снизу, поглотив Алана прямо посреди чужого вопроса.

Один клик — и ты курсант

Первым вернулся звук. Ровное, ритмичное пощелкивание и тихий гул. Щелк... пшш... щелк... Похоже на маятник стилизованных под старину электронных часов.

Затем пришел запах. Никакого мерзкого табака, кофе или даже въевшейся строительной пыли. Вполне приемлемо пахло синтетическим спиртом и чистым, новым пластиком.

Алан с опаской открыл глаза. Но слепящих ламп дежурки больше не было. Более того: он лежал на чем-то упругом и чистом — медицинской кушетке, застеленной хрустящей одноразовой простыней. На потолке был только невзрачный матовый плафон, чей мягкий свет был даже приятен. Впрочем, и вся палата была крошечной, стерильной и какой-то безликой. Окон не было, только бледно-серые панели на стенах и металлическая раковина в углу.

Он попытался сесть, но тяжелая голова категорически отказывалась отрываться от подушки, отзываясь пульсом в висках. Тогда Алан скосил взгляд на правую руку. В вену на сгибе локтя уходила тонкая прозрачная трубка, тянущаяся к смарт-капельнице у изголовья. Именно этот аппарат и щёлкал, но отмерял он не время, а всего лишь капли физраствора и глюкозы, судя по надписям на экране.

Тело плохо слушалось, с большим лагом, как в плохой игре: он подал команду руке приподняться, но она послушалась неохотно, как чужая. Впрочем, это быстро прошло, и после нескольких упорных попыток он смог даже чуть приподняться и оглядеться в тщетных поисках хоть какой-нибудь информации. Интересно, он все еще на космодроме? Или, может, у правительства?..

Он опустился обратно. Ладно. Зато тут тепло и удобно. Кровать жёсткая, конечно, но все же не композитные панели. Алан даже усмехнулся, вспомнив недавнее приключение.

Но одновременно с этим в памяти вспыхнули и последние секунды перед обмороком. Взгляд безопасника, будто сканирующий его насквозь. Угрозы: пустить родителей по миру, посадить на десятку. А его — запереть в подвалах.

Алан дернулся, едва не вырвав капельницу. Где рюкзак? Где телефон с Юлиным архивом? Всё осталось в пластиковом контейнере у безопасников, которые его повязали. А он сам полностью провалил свой план. Вырубился, как последний слабак, — и теперь у его семьи не осталось ни единого шанса. Хотя... не вырубись он тогда, могло быть ещё хуже...

В коридоре зазвучали голоса, но словбыло не разобрать. Потом тихие шаги, писк замка — и дверь палаты бесшумно открылась вбок.

Алан вжался в подушку, готовясь увидеть всё того же следователя или какого-нибудь конвойного. Но в проёме стоял Вадим.

Вид у него был такой, будто он не спал несколько суток. Чёрная куртка нараспашку, волосы всклокочены, под глазами залегли тёмные тени. Вадим коротко оглянулся в пустой коридор, шагнул внутрь и заблокировал за собой дверь.

— Ну ты и напугал меня, герой, — тихо произнёс он с облегчением и, кажется, искренним теплом.

Алан виновато опустил глаза.

— Я... ты же сказал, что вам из-за меня грозит опасность. Я решил, что ищейки вот-вот меня найдут. Не хотел вас подставлять...

Вадим хмыкнул и покачал головой. Он достал из кармана серебристый пакетик с пищевым пюре, одним ловким движением надорвал край и положил его на край одеяла рядом с Аланом.

— Я же просил тебя просто несколько дней посидеть тихо. А ты... — в его голосе не было злости, только терпеливая усталость взрослого человека. — Когда ты не вернулся к ужину, то я подумал, что федералы все-таки до тебя добрались. Костя, конечно, потом раскололся про вашу гениальную вылазку к периметру. А я тебя искал все эти дни, не понимал, куда ты мог деться на базе.

Вадим потер переносицу.

— Откуда мне было знать, что ты в третий корпус полезешь? А сегодня ночью прихожу на смену и вижу, как ребята вытаскивают какого-то пацана из дежурки в медблок. Повезло же тебе нарваться на Панова.

Он замолчал на пару секунд, тряхнул головой, словно сбрасывая неприятные воспоминания, и кивнул на распечатанный тюбик.

— Ешь давай. Только понемножку: желудок нужно запускать медленно после таких приключений.

Алан недоверчиво посмотрел на еду, затем на Вадима. Тот сидел неподвижно, ссутулившись.

— Что... что они со мной сделают? — как Алан ни старался, но голос дал слабину.

— Ну дежурные СБшники были в бешенстве, — Вадим наконец поднял на него взгляд. — Хотели просто избавиться от проблемы и передать тебя полицейским с рук на руки. Оформить протокол, выставить за забор, а там бы тебя уже ждали, — он перешёл почти на шёпот, — и ты присоединился бы к родителям. Может, это и правильно даже. Но весьма печально.

У Алана стало холодно во рту. Значит, следователь говорил правду.

— А Юля? — он резко подался вперед, игнорируя слабость. — Что с «Константой»? Почему они не сели?

Вадим закрыл глаза и вздохнул.

— Я не знаю, Алик. Телеметрия отвалилась еще неделю назад. Корабль молчит. Руководство в панике, связи нет. Я пытаюсь что-то выяснить, но у меня пока нет допусков к такому уровню секретности.

— Но ты же здесь... — с надеждой прошептал подросток. — Ты поможешь?

— Я вытащил тебя в последнюю секунду, — Вадим наклонился ближе, почти коснувшись плеча Алана. — Я перехватил твое дело у начальника СБ. И знаешь, что тебя спасло? Твоя собственная придумка в Учебном корпусе.

Вадим криво, невесело усмехнулся.

— Ты влез в терминал. Но перед тем, как скачать файлы, ты поставил галочку. «Я принимаю условия соглашения».

Алан нахмурился.

— Какая галочка? Я просто хотел закрыть эту дурацкую простыню с правилами...

— Юридическая галочка, Алан. Называется EULA. Пользовательское соглашение. Ты нажал «Принять», и с этой секунды ты подписал предварительное согласие о приеме на обучение, и ты теперь — курсант нашей Академии. Ты юридически привязал себя к «Аркаиму». Ты что, не читал то, что подписываешь?

Вадим откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и прикрыл глаза. Но продолжил говорить.

— Корпорация не выдает своих стажеров Правительству. Получилось красиво — ты влез на секретный объект, но сам же выписал себе право здесь находиться. Только повезло, что я это вовремя заметил, и теперь они не имеют права сдать тебя властям. Но и отпустить просто так не могут — ты все же проник в секретный терминал, а до этого — нарушил периметр. Теперь некоторое время ты должен оставаться на базе и официально числиться в штате, подпишешь на это расширенный контракт на год — меньше никак нельзя. Я забрал тебя под свою ответственность, и мне это далось очень непросто. Не подведи меня, понял?

Алан смотрел на серебристый тюбик с едой, на ритмично капающую капельницу, на уставшего Вадима. Напряжение, державшее его все эти тягуче долгие дни, наконец отпустило. На его место навалился острый, физический голод.

Дрожащими пальцами он взял тюбик, поднес к губам и выдавил на язык порцию теплого мясного пюре. Пресная, теплая, пережеванная еда показалась ему удивительно вкусной.

Ну а что? Он выжил. И даже остается здесь, на Космодроме — в самом безопасном месте из всех возможных. Сюда федералы точно не доберутся. И главное — он будет ждать Юлю именно здесь, на месте посадки, и рядом Вадим — знакомый, почти что родной человек. Впервые за все эти дни, жадно глотая безвкусную еду, Алан перестал чувствовать постоянный страх.

Алан доедал последние капли, когда на запястье Вадима коротко и требовательно завибрировал коммуникатор. Тот взглянул на экран, и лицо его напряглось.

— Секунду, мне нужно ответить, — бросил он, торопливо поднимаясь со стула.

Он шагнул в коридор, прикрывая за собой створку двери, но, видимо, в спешке не довел ее до конца. Магнитный замок не щелкнул, оставив узкую щель.

Алан замер. Из коридора донесся голос Вадима — приглушенный, но жесткий, с металлической оттяжкой, которой подросток у него раньше никогда не слышал.

— ...я тебе русским языком объясняю, майор, пойми: мы обязаны соблюдать корпоративный закон, это не я придумал и не ты. Пацан юридически привязал себя к «Аркаиму». Он подписал EULA, он — курсант Академии, и с той минуты он в моей юрисдикции.

Из динамика коммуникатора донеслось неразборчивое недовольное гудение — безопасник на том конце что-то напористо доказывал.

— Я прекрасно понимаю, что тебе проще выставить его за периметр, сдать федералам с рук на руки и закрыть инцидент! — отрезал Вадим. — Избавиться от проблемы всегда легче. Но если ты сейчас нарушишь протокол экстерриториальности, у тебя будут проблемы с Директоратом. Ты готов объяснять Совету, почему СБ плевать хотело на устав Академии? Вот и я так думаю. Все, конец связи.

Снаружи послышался тихий сигнал отключаемого вызова. Алан едва успел откинуться на подушку и сделать вид, что ничего не слышал, когда Вадим вернулся в палату. Он картинно утер невидимый пот со лба, всем своим видом показывая, как же его достали эти кабинетные войны, и даже, кажется, не обратил внимания на то, что дверь была приоткрыта.

— Отбил, — Вадим с улыбкой, но устало опустился на стул. — майор скрипит зубами, но против наших внутренних законов он не пойдёт. Ты в безопасности, Алик, под мою ответственность.

Алан не нашелся, что сказать. Одно дело — втихаря сунуть билет на электричку, и совсем другое — открыто кусаться с начальником ради чужого пацана. Слова благодарности просто не лезли в голову.

— А мои вещи? — робко спросил он. — Рюкзак, телефон... И карта Юли.

— Спокойно. — Вадим ободряюще кивнул. — СБ про них знает, всё задокументировано. Попытайся я их просто забрать — подняли бы жуткий вой. Поэтому я оформил их как вещи, требующие «глубокой технической экспертизы» под моим личным контролем. Никто чужой не притронется, никто не разберёт, что это Юлькин ключ, — на нём же не написано. Рюкзак принесу завтра утром, когда тебя выпишут и переведут в нормальный жилой блок. Пусть за ночь страсти улягутся, идёт?

— Идёт, — кивнул Алан. — Спасибо тебе. За всё.

— Сочтёмся, герой. А теперь постарайся поспать. — Вадим поднялся, похлопал его по плечу. — Тебе надо восстановиться. Завтра будет очень непростой день.

Свет в палате потускнел, переключившись на мягкий ночной режим. На этот раз Вадим вышел, плотно притворив за собой дверь. Замок тихо пискнул, надёжно отрезав Алана от внешнего мира.

Алан откинулся на подушку и с удивлением ощутил, как расслабляются мышцы. Оказывается, всё это время После трёх суток, проведённых на жёстких композитных плитах фальшкоридора, матрас медицинской кушетки казался периной. Плюс — никакого гудения систем охлаждения, никаких щелчков реле. Никакой пыли, а сам воздух — живой, не пересушенный фильтрами и кондиционерами.

Истощение и пережитый стресс наконец взяли своё. Алан прикрыл глаза — и сознание, которому больше не нужно было держать оборону, само собой соскользнуло в глубокий, ровный сон без сновидений. Сон человека, уверенного, что худшее позади.

Не привязывайся

Вадим остановился у двери кабинета.

Провел ладонью по волосам, пригладил. Застегнул куртку, потом подумал и расстегнул обратно. Постучал и вошел.

Полковник сидел за столом в кителе, при полном параде, хотя было далеко за полночь. Перед ним лежала раскрытая папка, но он на нее не смотрел. Смотрел на Вадима.

— Вылез, значит, — сказал он.

— Так точно. Три дня в вентиляционном коробе над серверной третьего учебного. Обезвоживание, истощение. Сейчас в медблоке, стабилен.

— Панов говорит, что у него на допросе мальчишка в обморок упал, — произнес полковник ровно, будто зачитывая неприятную строчку из акта.

— Панов давил. Мальчик трое суток не ел.

— Это я уже слышал. — Полковник закрыл папку. — Я о другом. Как ты ему это объяснил?

— Он влез в терминал Учебного корпуса, перед скачиванием файлов кликнул согласие на пользовательское соглашение. — Вадим чуть выдержал паузу. — Теперь он юридически привязан к Академии как курсант, а Панов не имеет права его трогать.

Полковник помолчал секунду. Потом коротко рассмеялся.

— Пользовательское соглашение, — повторил он. — А что, неплохо сработано.

Вадим стоял прямо, не шевелясь.

— Как мальчик? — осведомился полковник так, словно речь шла об исправности сложного оборудования.

— Напуган. Благодарен. Думает, что худшее позади.

— Хорошо. Позаботься о нем. — Полковник снова посмотрел на него, и Вадим почувствовал этот взгляд как давление в ушах перед грозой. — А вот родители его, к сожалению, не у нас.

Вадим не ответил.

— Воронцов, — произнес полковник — просто фамилию, как ставят печать. — Правительственная служба. Он лично руководил эвакуацией Климовых. Забрал обоих чисто, без шума, раньше, чем мы успели оцепить периметр. — Пауза. — Это было твое задание, Вадим.

— Я понимаю. Но мальчишку я перехватил. И статьи Климова по криптографии собрал.

Полковник сцепил пальцы в замок.

— Перехватил. И сразу потерял контроль. Перестарался с угрозами. Вместо того чтобы сидеть тихо, он полез в пекло. Скажи спасибо Панову за то, что вытащил пацана из вентиляции.

Вадим смотрел в пол. Полковник поднялся.

— Но в одном ты был прав. Пацан нам нужен. Пролез на режимный объект, отсиделся в слепой зоне... У него есть стержень, и он не боится действовать и искать лазейки. А главное — он пойдет на все ради сестры. Это то, что нам нужно. У Воронцова теперь родители, а у нас — парнишка, и его молодость вполне может быть нам на руку. Только этот Воронцов будет рваться в Нейросферу, тоже искать обходные пути. Твоя задача — направить парня, куда нам нужно. И чтобы он не задавал лишних вопросов. Работай.

— Так точно.

Полковник коротко кивнул и махнул рукой.

Вадим повернулся к выходу.

— И Вадим.

Он остановился, уже взявшись за дверную ручку.

— Не привязывайся, — сказал полковник. — Помни, зачем он нам нужен. Доверяй системе.

Новый день и новые реальности

Алан проснулся от того, что мягкий свет в палате плавно набирал яркость, имитируя рассвет. Тело, отдохнувшее за двенадцать часов глубокого сна, больше не казалось чужим и неповоротливым.

Повернув голову, он увидел на прикроватной тумбочке пластиковый поднос. На нем стояла глубокая миска с горячей кашей, пара ломтиков хлеба и высокий стакан сладкого чая. Алан даже не заметил, как смел все подчистую за пару минут, чувствуя, как по телу вместе с сытостью разливается тепло.

А всего через несколько минут дверь бесшумно скользнула в сторону, и на пороге появился Вадим. Сегодня он выглядел гораздо свежее. В одной руке он держал старый брезентовый рюкзак Алана, а в другой — стопку аккуратно сложенной ткани.

— Доброе утро, курсант, — Вадим положил вещи на изножье кушетки. — Держи. Твой багаж, как новый.

Алан торопливо притянул к себе рюкзак. Широкая лямка, которая с треском порвалась, когда он перелезал через колючую проволоку периметра, была аккуратно зашита суровой капроновой ниткой. Он расстегнул молнию и нащупал на дне знакомый конверт с ключом-картой и свой телефон.

— Телефоны на базе не работают, так что тебе его отдали спокойно, — пояснил Вадим. — Одевайся. Нам пора.

Алан быстро сменил больничную одежду на свою, знакомую. Все вещи были чистые, хотя несколько пятен на штанинах и особенно на белой футболке так и не отстирались, а носки были вообще новые — несколько комплектов, и все чуть больше, чем нужно.

Они вышли из медицинского блока, и Алан невольно зажмурился. Яркое утреннее степное солнце заливало территорию «Аркаима». После трех дней в темной вентиляции масштабы Космодрома сбивали с ног. Воздух дрожал от гула. Мимо них, мягко шелестя антигравами, проплыла большая грузовая платформа, на которой покоилось блестящее сопло маршевого двигателя размером с автомобиль. Вокруг суетились техники в оранжевых комбинезонах. Дальше, за переплетением эстакад, в небо вонзались стартовые фермы.

Алан замер посреди дороги.

— Обалдеть... — он запрокинул голову, не отрывая взгляда от летающих грузовых платформ. — Как же здесь круто.

Вадим чуть заметно усмехнулся, глядя на его восторг, но почти сразу же посерьезнел и тронул его за плечо.

— Пойдем, турист. Не стоит нам с тобой маячить на открытой местности.

Они свернули за угол ангара и едва не влетели в бригаду техников в потертых оранжевых комбинезонах. Один из них — подтянутый, высокий мужик с короткими русыми волосами — стоял чуть в стороне, оттирая ветошью въевшуюся смазку с рук.

Техник равнодушно скользнул по ним глазами и вдруг замер. Скептически оглядел Алана — от уличной куртки до поношенных кед.

— Опа. А это еще что за пассажир? — сказал мужик, хмуро глядя на подростка. — Вадим Саныч, у нас что, день открытых дверей сегодня?

Алан замер. Этот голос. Он мгновенно узнал его. Именно этот голос три дня назад громыхал на всю базу: «ЭЙ! ВЫ КАК СЮДА ПРОЛЕЗЛИ?!».

Алан вжал голову в плечи и шагнул за спину Вадима. А вдруг он знает? Мужик сейчас укажет пальцем и заорет: «Это один из тех паршивцев!» Без Вадима его бы здесь скрутили в первую же минуту.

Вадим сделал плавный шаг в сторону, перекрывая технику обзор на Алана.

— Расслабься, Сергей. Это курсант. И он под моей личной защитой, — голос Вадима звучал ровно, но в нем появилось что-то такое, что спорить расхотелось сразу. — Веду оформлять в учебную часть. Споткнулся парень по дороге, не успели переодеть.

— Курсант? — Серега недоверчиво покосился на Алана. Скомкал промасленную ветошь и сунул в карман комбеза. — Ну-ну. Вы уж извиняйте. Просто я тут, понимаешь, гоняю всякую малолетнюю шпану от забора, раз уж хваленая СБ за периметром ни черта не следит. Позавчера опять местные в красную зону лазили, «чешую» собирать. А тут вы сами их по базе водите.

Вадим выразительно посмотрел на его оттопыренный карман.

— За работу СБ не переживай, они со своим делом справятся. А вот ты почему опять технические тряпки в карман суешь? По регламенту положено сбрасывать в специальный металлический бак. Оформить тебе выговор за нарушение пожарной безопасности?

Серега помрачнел, недовольно дернул щекой и нехотя вытащил грязную тряпку обратно из кармана.

— Помню я регламент... Бывайте, Вадим Саныч. Работы много.

Техник отвернулся и зашагал догонять Михалыча, продолжая что-то бубнить себе под нос про начальство, которому лишь бы докопаться.

Только когда техник отвёл от него взгляд, Алан наконец выдохнул. Но колени всё ещё мелко дрожали.

Вадим даже не повернул головы, лишь едва заметно скосил глаза на Алана и бросил:

— Идем.

Пока они шли к новому Учебному корпусу номер четыре, Вадим заговорил обычным, деловым тоном, просто объясняя процедуру:

— Слушай внимательно. Статус курсанта нужно закрепить в Симуляторе. Без первичного нейро-профиля ты для системы просто гость.

— Понял. А как же Юля? Что с... — начал Алан.

— Все вопросы потом, — быстро оборвал Вадим. Он выразительно качнул подбородком на очередную камеру слежения на столбе, а затем быстро отвернулся и продолжил говорить уже вполголоса. — Здесь у стен есть уши, СБ пишет все, — добавил он совсем тихо, почти не разжимая губ. — В симуляторе я создам для нас защищенную приватную сессию. Там сможем поговорить без свидетелей. У меня... есть кое-какая информация.

Они вошли в современное здание из стекла и бетона. Вадим провел его по сверкающим коридорам прямо в просторную раздевалку, которая больше напоминала крутой спортивный клуб: ряды матовых шкафчиков, электронные замки, мягкие скамейки. В глубине виднелись навороченные душевые кабины.

Вадим открыл один из шкафчиков и достал два комплекта светло-серой одежды.

— Переодеваемся, — он бросил один комплект Алану. — Это умный полимер. Он безразмерный, подгонится по тебе. Всю свою одежду и рюкзак убирай в шкафчик.

Алан быстро скинул джинсы с футболкой и влез в комбинезон. Ткань села как влитая, приятно холодя кожу. По всему костюму шли плотные рельефы и скрытые накладки, которые визуально добавляли телу мускулатуры. Комбинезон был цельным, вместе с ботинками на мягкой подошве. Вадим переоделся в такой же, только с нашивкой инструктора на груди. Рюкзак Алана с заветным телефоном и все вещи остались за надежно запертой дверцей.

Они прошли вглубь блока и остановились перед одной из металлических дверей. Внутри оказалась просторная, тускло освещенная комната со стенами из звукопоглощающего материала. Пол здесь состоял из миллионов крошечных, плотно пригнанных друг к другу матовых сфер.

— Шары вращаются, компенсируя любое твое движение. В реальности ты остаешься на месте, в симуляции — можешь идти километры, — пояснил Вадим. — Заходи.

Как только Алан ступил на пружинящую поверхность, сенсорные подошвы комбинезона тихо пискнули, синхронизируясь с матрицей. Вадим достал из ниши в стене темно-синий обруч и протянул подростку.

— Надевай.

Алан надвинул прохладный металл на голову. Обруч плотно обхватил виски.

— Проверяем контакт, — Вадим что-то нажал на обруче. — Покрути головой вправо-влево. Что видишь?

Реальная комната перед глазами Алана вдруг подернулась цифровой рябью, и поверх нее проступила бледно-зеленая координатная сетка.

— Сетку. И маркеры по углам, — ответил он.

— Отлично. Калибровка в норме, — Вадим удовлетворенно кивнул. — Садись прямо на пол.

Алан опустился на матрицу, и умные сферы под ним мгновенно пришли в движение, перестраиваясь и образуя удобное, анатомически правильное углубление, напоминающее кресло.

— Я иду в инструкторскую комнату подключаться, — Вадим шагнул к выходу. — Перехвачу твою сессию и выведу нас в приватную зону. Не сопротивляйся системе. Скоро увидимся.

Дверь закрылась, отрезав звуки внешнего мира. Минут через пять сетка координат мигнула и начала стремительно разворачиваться в бескрайнее виртуальное пространство.