Архив Бездны

Последний обычный день

«Когда человечество впервые обнаружило Разломы, все решили, что нашли дверь в будущее. Никто даже не предполагал, что на самом деле это была дверь, оставленная открытой кем-то другим.»

До звонка будильника оставалась минута, но Макс уже не спал. Так бывало всякий раз перед важным днём. Организм будто не доверял электронике и предпочитал просыпаться сам.

Он лежал неподвижно, разглядывая потолок маленькой съёмной квартиры. Трещина, тянувшаяся по старой побелке почти от окна до шкафа, за последние месяцы стала заметно шире. Не настолько, чтобы вызывать тревогу, но вполне достаточно, чтобы каждое утро взгляд сам находил её.

Странно. Раньше он не замечал подобных мелочей. Наверное, когда жизнь становится сложнее, начинаешь обращать внимание на то, что прежде проходило мимо.

За окном медленно светало. По стеклу лениво стекали капли ночного дождя, а где-то вдали уже гудел первый трамвай.

Телефон на тумбочке тихо завибрировал.

Системное напоминание

05:59

Сегодня — первый экспедиционный рейд

Макс смахнул уведомление и ещё несколько секунд сидел на краю кровати, растирая ладонями лицо.

— Ну... — тихо сказал он самому себе. — Поехали.

Кофе закончился ещё вчера, поэтому пришлось заварить самый дешёвый растворимый. На вкус он напоминал горячую воду, которой лишь позволили немного постоять рядом с настоящим кофе.

Макс сделал глоток и поморщился.

— Когда-нибудь... — пробормотал он. — Когда-нибудь я обязательно стану богатым.

— Ты это уже третий год говоришь.

Он даже не услышал, как открылась дверь.

Настя стояла в проёме, завернувшись в огромную толстовку явно не по размеру. В руках она держала кружку, от которой поднимался тонкий пар.

— Доброе утро.

— Оно станет добрым, когда ты перестанешь покупать этот ужас.

Макс покосился на банку кофе.

— Он был по акции.

— Его бесплатно должны раздавать. Как средство пыток.

Он рассмеялся.

— Доброе утро.

Настя села напротив.

Несколько секунд они молчали. Так начиналось почти каждое их утро. Им не нужно было постоянно разговаривать — эта тишина давно стала привычной, тёплой, почти домашней. За семь лет совместной жизни они научились понимать друг друга без слов.

Когда-то квартира казалась слишком тесной для всей семьи. Теперь же они занимали её вдвоём. После смерти родителей Макс, которому едва исполнилось двадцать, неожиданно для самого себя стал не просто старшим братом. Ему пришлось стать тем человеком, который решал проблемы, оплачивал счета, ходил на родительские собрания и каждый день убеждал младшую сестру, что дальше всё обязательно наладится. Иногда он даже сам в это верил.

Первой молчание нарушила Настя.

— Не передумал?

Макс сразу понял, о чём она.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она только кивнула. Без споров. Без попыток переубедить. Они уже обсуждали это неделю назад. Потом позавчера. Потом ещё раз вчера вечером.

Аргументы закончились. Осталось только беспокойство.

— Я всё равно считаю, что это плохая идея.

— Возможно.

— Тогда почему?

Макс перевёл взгляд на окно.

— Потому что иногда плохая идея — единственная, которая позволяет двигаться дальше.

Настя грустно улыбнулась.

— Это ты сейчас красиво сказал или заранее репетировал?

— Сам придумал.

— Врунишка.

— Немного.

Она сделала глоток чая и неожиданно спросила:

— Боишься?

Макс задумался. Ответить «нет» было бы глупо. Ответить «да» — не совсем честно.

Страх был. Но совсем не такой, как перед экзаменом или дракой. И уж точно не такой, как после звонка из больницы семь лет назад.

Скорее это было ожидание. Будто стоишь перед дверью, за которой начинается совершенно другая жизнь, и уже понимаешь, что назад вернёшься совсем другим человеком.

— Наверное.

Настя едва заметно выдохнула.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что люди, которым совсем не страшно идти в Разлом... — Она покачала головой. — Обычно долго там не живут.

Макс улыбнулся.

— Откуда такие познания?

— Форумы.

— Форумы — страшная вещь.

— Не спорю.

Она поставила кружку на стол.

— Там один мужик рассказывал, что после третьего рейда начал слышать музыку.

— Может, у него просто наушники были?

— Он тоже так сначала думал.

Они рассмеялись.

Макс вдруг поймал себя на мысли, что специально затягивает завтрак. Не потому, что не хотел идти. Просто дом оставался единственным местом, где мир ещё был прежним — без Разломов, тревожных новостей и смертельных экспедиций.

Здесь они всё ещё могли спорить из-за кофе, смеяться над глупостями, строить планы на отпуск, на который пока не хватало денег, и делать вид, будто жизнь остаётся совершенно обычной.

Настя первой заметила, что он снова задумался.

— Эй.

— Что?

— Вернись.

Макс улыбнулся.

— Уже.

Она смотрела на него так серьёзно, что улыбка сама собой исчезла с его лица.

— Обещай.

— Что именно?

— Что не будешь геройствовать.

Макс усмехнулся.

— Настя…

— Нет. Пообещай.

Он поднял руки, словно сдаваясь.

— Обещаю.

— Если станет опасно…

— Уйду.

— Если кто-нибудь скажет бежать…

— Побегу.

— Если увидишь что-то странное…

— Не полезу проверять.

Настя ещё несколько секунд молча смотрела ему в глаза, словно пыталась понять, не говорит ли он всё это лишь для её спокойствия. Наконец удовлетворённо кивнула.

— Вот теперь верю.

Макс сделал последний глоток отвратительного кофе и поморщился.

— Ты же понимаешь, что сейчас очень похожа на маму?

Настя всегда сердилась одинаково. Чуть сдвигала брови, поджимала губы и начинала говорить тем самым спокойным голосом, после которого спорить уже не хотелось. Макс впервые заметил это через несколько месяцев после похорон. Тогда он вдруг поймал себя на мысли, что слышит не только сестру, но и маму. С тех пор это сходство проявлялось всё чаще, хотя сама Настя этого, кажется, не замечала.

Настя на мгновение замерла, а потом тихо улыбнулась.

— Знаю.

Они снова замолчали.

Им обоим вдруг вспомнилась одна и та же кухня — большая, солнечная, наполненная запахом свежесваренного кофе. Мама каждое утро ворчала на папу за то, что он снова сделал кофе слишком крепким, а тот только смеялся и обещал, что завтра обязательно исправится. Такие воспоминания всегда приходили без предупреждения и исчезали так же внезапно, оставляя после себя странную пустоту.

Макс поднялся.

— Ладно. Пора.

Настя тоже встала, подошла к нему и крепко обняла. Совсем как в детстве.

— Возвращайся.

— Конечно.

Он произнёс это так уверенно, что почти сам себе поверил.

Когда семь лет назад отец не вернулся домой, он тоже был уверен, что всё закончится хорошо. Потом был ночной звонок, больничный коридор и несколько дней, которые Макс до сих пор вспоминал обрывками. С тех пор обещание вернуться перестало быть простой фразой. Для них обоих оно стало чем-то вроде семейной традиции, которую очень хотелось никогда не нарушать.

Подъезд встретил привычным запахом сырого бетона и старой краски. На первом этаже сосед, дядя Валера, выгуливал толстого рыжего кота. Именно кота. И именно на поводке.

— О, Максим. На работу?

— Можно и так сказать.

— В Разлом?

Макс удивлённо посмотрел на старика.

— Откуда знаете?

Валера пожал плечами.

— У тебя лицо такое.

— Какое?

— У всех перед первым рейдом одинаковое.

Макс уже хотел спросить, откуда тот может это знать, но Валера в этот момент с улыбкой смотрел на кота, будто разговаривал именно с ним.

— Передай ему.

Кот важно мяукнул.

— Видишь? Согласен.

Макс невольно рассмеялся.

— Хорошего дня.

— И тебе. Береги голову.

— Постараюсь.

Прохладный утренний воздух окончательно прогнал остатки сна.

Город жил своей обычной жизнью. Открывались кофейни, школьники спешили на занятия, курьеры спорили из-за парковки, а на остановке о чём-то горячо беседовали две пенсионерки.

Никто не смотрел в небо, хотя именно там, далеко за линией домов, едва заметно мерцал один из крупнейших Разломов региона.

Когда он появился больше двадцати лет назад, люди приезжали сюда со всей страны. Стояли часами за оцеплением, фотографировали голубое свечение, спорили о конце света и пересказывали друг другу самые невероятные слухи.

Потом выяснилось, что конец света откладывается.

Разлом не расширялся, не поглощал города и не выпускал чудовищ. Он просто существовал.

Учёные построили вокруг него исследовательский комплекс. Военные — несколько линий охраны. Затем появились первые экспедиции.

Почти сразу стало ясно, что по ту сторону действуют совсем другие законы.

Оттуда приносили неизвестные минералы, образцы живых организмов, материалы с невозможными свойствами. Одни открытия совершали настоящую революцию в науке, другие десятилетиями пылились в закрытых лабораториях, потому что никто не понимал, как они вообще работают.

За каждое такое открытие кто-то платил жизнью. И всё же добровольцев меньше не становилось. Потому что Разломы обещали человечеству слишком многое.

Макс ещё раз посмотрел на синеватое свечение.

За двадцать с лишним лет оно стало такой же привычной частью городского пейзажа, как телевышка, мост через реку или старые заводские трубы.

Человечество удивительно быстро привыкает ко всему. Даже к невозможному.

«Север-17»

До исследовательского комплекса «Север-17» электричка шла чуть больше сорока минут.

Большую часть дороги Макс молча смотрел в окно. За стеклом один за другим проплывали спальные районы, промышленные кварталы, склады, а затем город постепенно начал редеть, уступая место редким перелескам и длинным полосам полей. Если бы не едва заметное синеватое свечение на горизонте, эту поездку можно было принять за самую обычную дорогу на работу.

Когда несколько дней назад пришло приглашение в экспедиционный корпус, Макс почему-то представлял себе огромную секретную базу — бетонные бункеры, танки, колючую проволоку в несколько рядов и людей в чёрной форме, которые разговаривают исключительно короткими фразами.

Реальность оказалась одновременно проще и гораздо страннее.

Забор действительно был. Высокий, бетонный, с несколькими рядами датчиков поверху. На въезде дежурили вооружённые бойцы, над территорией непрерывно кружили беспилотники, а каждую машину досматривали так тщательно, словно она пересекала государственную границу.

И именно поэтому особенно нелепо выглядел небольшой ларёк возле проходной.

Над окошком висела выцветшая табличка «Кофе. Выпечка. Сувениры».

Макс даже остановился.

Вместе с пирожками и бутылками воды на витрине лежали кружки, футболки и магнитики с изображением Разломов.

Один особенно бросался в глаза.

«Я пережил Разлом № 17».

— Не советую покупать заранее.

Макс обернулся.

Пожилой продавец как раз выставлял на прилавок свежую выпечку и бумажные стаканы.

— Почему?

Старик невозмутимо пожал плечами.

— Примета плохая.

Макс невольно усмехнулся.

— Их вообще кто-нибудь покупает?

— После рейдов — постоянно. Перед первым рейдом почти никто.

— Логично.

Продавец внимательно посмотрел на него поверх очков.

— Первый раз?

— Так заметно?

— Конечно.

Он кивнул куда-то вперёд.

— Ты сейчас смотришь не на ворота. Ты смотришь туда, где их уже нет.

Макс машинально проследил за его взглядом.

За административными корпусами действительно мерцало слабое голубоватое свечение. Самого Разлома отсюда ещё не было видно, но воздух над ним казался чуть плотнее, словно раскалённый асфальт в жаркий день.

— Совет хочешь?

— Конечно.

Продавец сделал небольшой глоток чая.

— Не пытайся доказать ветеранам, что ты смелый.

— Даже не собирался.

— И правильно.

Он сказал это без улыбки.

— Потому что смелость возле Разломов — самая дорогая валюта. Обычно за неё платят жизнью.

Эти слова Макс почему-то запомнил сразу.

На проходной его ждали три проверки. Сначала документы. Потом биометрия. И наконец — психологический сканер.

Последний выглядел особенно странно. Обычная металлическая арка без единой надписи или предупреждения. Когда Макс прошёл через неё, внутри конструкции на мгновение вспыхнул мягкий голубой свет.

— Следующий.

Оператор даже не поднял головы.

Словно за смену через эту арку проходили сотни людей.

— А что вообще проверяет эта штука?

Молодой сержант только пожал плечами.

— Если бы я знал, давно сидел бы в лаборатории, а не здесь.

Макс усмехнулся и пошёл дальше.

За проходной начинался совсем другой мир.

По бетонным дорожкам непрерывно сновали электрокары. Инженеры спорили возле огромного генератора, размахивая планшетами и совершенно не замечая происходящего вокруг. Несколько учёных в белых халатах перегородили дорогу и с таким азартом обсуждали какую-то формулу, что сигналящий транспорт объезжал их по газону. Из ангара медленно выкатывали тяжёлый броневик, а высоко над административным корпусом неподвижно висел грузовой дрон, ожидая разрешения на посадку.

Макс ожидал увидеть военную базу. Вместо этого он оказался в огромном научном городе. Каждый здесь куда-то спешил. Каждый занимался своим делом. И каждый выглядел так, словно всё происходящее было абсолютно нормальным.

Хотя всего в нескольких сотнях метров отсюда находилась дыра в законах физики.

Первые знакомства

До административного корпуса Макс добрался без труда.

— Ветров?

Он обернулся.

К нему быстрым шагом приближалась невысокая женщина лет сорока с короткими русыми волосами. Строгий тёмно-синий костюм сидел безупречно, словно она только что закончила важное совещание, а не встречала новичков. В одной руке женщина держала планшет, в другой — бумажный стаканчик с давно остывшим кофе.

— Да.

— Светлана Игоревна. Отдел кадров.

Она уверенно пожала ему руку.

— Добро пожаловать в «Север-17».

— Спасибо.

Светлана Игоревна сразу открыла планшет.

— Документы подписали?

— Да.

— Медкомиссию прошли?

— Прошёл.

— Последняя вакцинация?

— Неделю назад.

— Отлично.

Она быстро сделала несколько пометок.

— Значит, осталось самое страшное.

Макс вопросительно посмотрел на неё.

— Что именно?

На лице женщины появилась едва заметная улыбка.

— Получить экипировку нужного размера.

Он не сразу понял, что это шутка.

— Поверьте, — совершенно серьёзно продолжила Светлана Игоревна, — подобрать костюм гораздо сложнее, чем разобраться с большинством аномалий.

Макс невольно улыбнулся.

Похоже, чувство юмора здесь было весьма своеобразным.

Склад оказался огромным.

Ряды металлических стеллажей уходили под самый потолок, а на каждом висели аккуратные таблички:

Фильтры

Шлемы

Бронепластины

Датчики

Автономные аккумуляторы

Полевые лаборатории

— Новенький?

Из-за высокой стопки контейнеров выглянул мужчина лет пятидесяти — лысый, коренастый, с густыми седыми усами и в таком грязном рабочем комбинезоне, будто он лично собирал половину оборудования на этом складе.

На груди красовалась нашивка:

Пётр Семёнович

— Так точно… — машинально ответил Макс и тут же смутился. — То есть… да.

— Не «так точно». Я кладовщик, а не генерал.

Он произнёс это таким будничным тоном, словно повторял подобную фразу каждому второму новичку.

Подойдя ближе, Пётр Семёнович быстро окинул Макса взглядом.

— Рост — метр восемьдесят четыре.

Макс удивлённо поднял брови.

— Вес... семьдесят девять.

— Семьдесят восемь.

Кладовщик довольно кивнул.

— Почти не ошибся. Глаз пока не подводит.

Он ловко набрал что-то на терминале.

Через несколько секунд между стеллажами бесшумно выехал робот-погрузчик, аккуратно доставив большой пластиковый контейнер.

Пётр Семёнович поднял крышку.

— Костюм. Шлем. Фильтры. Аптечка. Рацион. Запас воды. Полевое одеяло…

Он ненадолго задумался, затем вытащил небольшой металлический свисток.

Макс удивлённо посмотрел на него.

— А это ещё зачем?

Кладовщик усмехнулся.

— Не знаю.

Он покрутил свисток в пальцах.

— Уже лет десять лежит в каждом комплекте. Инструкции нет. Выбрасывать запрещено. Пользоваться, правда, пока никто не рискнул.

— Странно.

— Здесь много странного.

Пётр Семёнович захлопнул контейнер.

— Поэтому и платят хорошо.

Макс уже собирался уходить, когда кладовщик неожиданно окликнул его.

— Парень.

— Да?

— Если вернёшься… привези мне камень.

Макс удивлённо моргнул.

— Камень?

— Любой.

Он пожал плечами.

— Красивый.

— Зачем?

Пётр Семёнович неожиданно замолчал.

Несколько секунд он просто смотрел куда-то поверх головы Макса.

— У меня дома целая полка.

Макс вопросительно посмотрел на него.

— Каждый камень кто-то привёз из Разлома.

Кладовщик осторожно провёл ладонью по крышке контейнера.

— Иногда смотришь на эту полку и понимаешь, что людей, которые смогли вернуться, всё-таки больше, чем тех, кого не дождались.

Он сказал это совершенно спокойно.

Без трагизма.

И именно поэтому где-то внутри у Макса неприятно кольнуло.

Получив экипировку, Макс вышел во внутренний двор комплекса.

До общего инструктажа оставалось ещё около сорока минут, и он решил немного осмотреться.

В самом центре базы неожиданно обнаружилась небольшая площадь.

Здесь росли молодые клёны, вдоль дорожек стояли деревянные скамейки, негромко журчал фонтан. Кто-то пил кофе, кто-то читал книгу, несколько человек спокойно разговаривали по видеосвязи.

Больше всего это место напоминало университетский кампус, а не один из самых охраняемых исследовательских объектов страны.

Макс сел на свободную скамейку и достал телефон.

Почти сразу вспыхнуло новое сообщение.

Настя

И поешь нормально.

Макс усмехнулся и быстро набрал ответ.

Макс

Уже получил сухпаёк.

Выглядит как корм для очень грустного медведя.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Настя

Значит, не выпендривайся и ешь.

Макс улыбнулся.

Макс

Есть, товарищ мама.

Через секунду экран снова загорелся.

Настя

𓘔hz%jm 2Ч$цѣДхћвѮѩ.8(%bf!9ЙбѪѠ?ТДЗнлѯЙѯѪqБйвчкѢtшжлБЗеп'ѨѬzАйлаЙДТЧДx;*$ki$oявъклvѩйенВѧл$еДѩѩѯ'бгѠ
ўФПѤз+hz%jm 24ws$;gm;яѧкх;z/.#hkfn0ojw;уѨѥКq✴︃4+whhy4ЛѮwуечѥѧzГводДПТ?ГvнеДѩѥѩqѨ,ебйѠѬнкиѮѩ лйѨГѡ}'туѮ
ЭРДЖеюѡuѢѤqѢэљ$фДДз*бѦѮсцеѭОѯѪыипpѢўРПѬйнѯДКzm|68whцмшаГwеаеѥ|ЛѪьэмѮ
їЪКѣцчѡѮuѯѩБюккоxtЭдиБѧн$чѥѫѦѤчамѭП?ЩѢЖреѯyuѧѥѥ!ък'ѫѡждбѣѬёофuМѪѦгекБѮ?јДѯ*чѪuДѨѤЕ (д'Ѯѣ)ыпГМтятuѨѢѬзййѪПЭ?МѣдхѪѩѯѪqѫдгдцКtшелѩѩййзК|ѢѬцчсГНЪТѣѦмщѩѥКtѭГлуозxh&z;o'>ИзѯНzѢмцаѮЛС?ГѢйрѩЖѮtѮАвэпзѢѩтг%ѡѩзафА|ѢqйчлѨМќФѠЙ'иѤuДѫѩѭжы$цѬѤепмѩѯ.8(%bf!9ИбpМЪўЛѨмщѮѫuѨѩѭяъ$йѫtждтБѯ лйѧѩКѩм)!ЗѣС?ГѩвхѡѡѭtѯѡчяйьѯtщкдѭАин'ѡѩѧН)9. #oѱвхѡѢuГѡБ,хцзvѬвбыѤѯя$гѫѧѬѬз%аЛКЯ?ЙЗраѣѨЖЖН~0't9j$7„%ѲѥоейѡѡѤn;*qno!нѦнфtѪѫѠѬПз(зйѭѪлщ+oxp:;%bхѤчаеpМЧУ
ЗхлЛѮѥtѥѥоыьнѦtвпчsѣвдгГѬИѩ'кюВЙ?ў
ѧфйѤѣѨПѭpэъднѦѩзж%ѩѩфб'ѧ|КВнеф~
нюНѫьаtѧѫѯѯБч(еьѭѬ)заѢЗевкѫ|ЛѯжхбѭѪ?Э
ГелЕЗytГѮбвмвvѪюанsАуцыuНѥѯмвкѨ
ТЯ
ѩвхѡѨѫЕѩЖя$$зvѩй*фѦЗон'БѢКѭв%йБѠФЪЕѨееЖѠѮИАѪвлк'ѬѪщецВѧ лйѤѧЋАннгѠК?ЮДѯггziz$ol|68t"&fdbmчлмкѥ|ѻѯнлкѮГЯ#%sw;;2jm|68whhz~w‐'ыѨѢѬ'фаѥЗЯФ
ЗчеѣЖuѫѯБзн$иЗѬьдоѭѤиувДѦѤѢй%рѪБТЪѡѦ)9{%kh!nМгмкѦtждфѯѩтфвѮѬzѬз%НѠЛўЯ
ѩйзѡЕАtѯЗжжж)j{y49#i—$АѨѬНѩх)!ѮѠѝЯѰОыфЛuЗПl#x:;&jЗзеsѨркхКѡЙѪз%сГЛќ1yw;h%k⁀qрзайзxh&z;o'>БіuѧѪѥйиэpПХЯЖѦмеЕЙuѩѤѮкаазѫѩз*пГѢпойѬ|ѢqхєоѫПЦ1
ѷйзЕѠѩtѬѥ,ъднѨѭ%*пѣѭон'щѬѠА'ксѥЕўѝБѤмъѯuЕЗѫГ,ябмѨѦмаеwбкмЙДЙП'тбБѣѓ?ГЖвйѡѨѭtБѠнжцзИНмйлsЖ лчѫѭѢБненѨ
Ч?НѮнхѪДѯѪѮѠаа*;y$76umцуахѫ|ЙѢзббѢ
ЪЬПvлюЕѮЙxqѤйкчяѬѤ)щфѯѢхйфѮѬЛН)9. #o⁂'БЗѩѥѡЙМ (епѨѯзйнsЕопыѯѢzЗеауѮѦХЧ
ЗйдѬЕѥКГo0't9j$7ЖеѩЖ хлЖОѢѪцъ/lo!&9‑tрДѯѩpынххѫѪ *иѦѫнкдѫrf~w;= ​?оѨкнѨѥЛzm|68whъдк%Вѩвхвѩ|ѧѤ'лаѨЕЪФБЗы+hz%jm 2“$ХѦѮ)оцѯѧюц'ѪѢНГп%гБД1#&99$kшѡАѪвгшнѨtшппАѪд$йѨѤzАпбдѫЙ?УПѭреziz$ol|6ЙзѢtжблКѧдшщuѡѯѢчлнѪП?їѢѪвоѬuѡѡБѥофы)vчнп(Бѩ гзuѦѤБицрѠНЧ?ОЖйчЛѣѨѪqѧмлчгѣѯ)елѠЗугрѭѦtm(u?lQ!​
щвхѦОѬtБѥем;;y$76um⁃ Аз{`u!99qnбФЧМѦ'пѬѧѨЗѪѠ (хмѨѦдд%ѬѩлчрѭѧѪqилеВГЪџЗѢвиѬѠuЖѯѬя$$рДѪ)щгѦwзйзѮѬtm(u?lQ!​
щйвѠЕѥѦѪПт&8(&j5z;яѧкх'ЖѨѢѣмємѭП?РПЗллЖЕѠѯqѭм(йвЇz5%umkp:–uѽzЖвй>lo!&9ЛѩѥuѩѤpвъжвДѬвк%ВЗагф{`u!99qnгУЪѠДй%ЙЗѫѧѯpгнфвѤѡвк%ѡѠгпшѡ|ѠВге,ВП?ШБvзбѨѭѨѬАВьицпѤѩтп%ѩѩрлфДѬvqдбдpМЯЫ
ѬчюМѥѩѬqѥикд'ѡѤепчѮѩ ивЕКѪѪй%вѮКќЮПѤзчѪѠuЕѣѥынйпѣz5%umkp:НѫѯѮѡ'лмѠ
ШЯВѨелДѭѮѤqБбжжзztл*аЂwгкмѫНѯqфгдpМЪ?ПЗхеѯѫДИqѭд(озѩѯб*нГѩнмп{`u!99qn‵?оДѥйбѩКuЖКpякмгѮМх*чѭ{ лйДѧѯqравѮ
УЧѡvфгѡuѨѬѫѮпмд'ѫѡ)лцѧѢт$нѥѫѪГыфюpОџЪЗѫпйziz$ol|6ИзѬЕ)шлѥѢ лйДѠѤГчакpГ?ўѣѨчлѩЖuѴѡѧзжизxh&z;o'>ЙвДѦѤѪыппpѠЪХѢѫг%ѪѤѥtѭѮзядмѮz5%umkp:ИѫОѤѭ'лмpѣЧњПvцкДѫДѬѪj0't9j$7„%уwтбжѠcf~w;= ​?ІДй:hz%jm 2“$Хѣѥм*лѮwуввuѦѪѧвчрП
РџДѠкнѨji{!n0x:ЗѭѬдк%Ѧѣвд'ѢѬѦѤхипpѢФєАѫфоѤДЙzm|68wh⁀)ЗаБy<+wk`*oЙибpДію
ЖзвtѪѫЕѭѮюшбмѦtдк%ВѯнбвuНѨѤрамѨД1#&99$k⁁tюАвщцйvЖмеаГЛ ы'ѢѡѪП+%цВП?ТБО'йѬЕuѥКѫ,едлѫѪкд%ВЕрдкѨѩѯ}'тдѬ
Ує
ѢфйѤѮѭzm|6

Отряд в сборе

Макс не сразу нашёлся с ответом.

В словах Алины не было ни пафоса, ни желания произвести впечатление. Она сказала это спокойно, почти буднично, словно предупреждала о дожде или о том, что вечером похолодает.

«Сегодня ты увидишь то, после чего мир уже никогда не будет казаться прежним».

Наверное, именно из-за этой будничности её слова прозвучали особенно весомо.

— Ты всем новичкам так говоришь?

— Нет.

— Почему мне сказала?

Алина несколько секунд молча крутила в руках бумажный стаканчик.

— Потому что большинство новичков смотрят на Разлом как на шанс.

Она загнула палец.

— Деньги.

Ещё один.

— Карьера.

Третий.

— Льготы. Допуски. Известность.

Она усмехнулась.

— Один вообще признался, что мечтает написать потом книгу.

— И написал?

— Не знаю.

Она покачала головой.

— До первого выхода он не дотянул.

Макс вопросительно посмотрел на неё.

— Испугался?

— Нет.

Уголки её губ дрогнули.

— Его комиссовали ещё на тренировках. Панические атаки.

Она сделала небольшую паузу.

— А один парень пришёл только потому, что его бывшая встречалась с исследователем.

Макс не удержался от смешка.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— И что?

— Потерял сознание во время герметизации шлема.

Теперь уже рассмеялся Макс.

— А я?

Алина посмотрела на него чуть внимательнее, чем раньше.

— А ты смотришь не на возможность.

— А на что?

— На цену.

Макс удивлённо молчал.

— Не знаю, почему, — продолжила она уже тише. — Но люди, которые идут сюда за мечтой, и люди, которые заранее понимают, сколько она стоит, выглядят по-разному.

Он хотел отшутиться.

Сказать, что просто плохо спал.

Или что всё дело в недосыпе и крепком чае.

Но вместо этого лишь пожал плечами.

— Может, я просто пытаюсь казаться умнее.

— Может.

Она кивнула совершенно серьёзно.

И только спустя секунду улыбнулась.

— Но получается убедительно.

Макс покачал головой.

— Понял. Меня только что изучили.

— Совсем немного.

— Полевые биологи всегда так разговаривают?

— Как?

— Будто уже разобрали человека на части, а потом вежливо рассказывают ему результаты.

На этот раз рассмеялась Алина.

— Только если человек кажется интересным.

Макс неожиданно понял, что не знает, как на это отвечать.

К счастью, рядом с шипением заработала гидравлика.

Из ангара медленно выкатывали транспортную платформу, доверху загруженную герметичными контейнерами. Рабочие в оранжевых жилетах о чём-то громко спорили с водителем, а тот с не меньшим энтузиазмом доказывал, что платформа сама виновата, потому что «думает медленнее пенсионера».

Жизнь базы текла своим чередом.

Алина допила кофе и смяла пустой стаканчик.

— Ты техник по маякам?

— Временно.

Макс кивнул.

— Вообще я занимаюсь автоматизированными складскими системами. Навигация, датчики, аварийные протоколы… Иногда приходится ремонтировать то, что, по словам производителя, ремонту не подлежит.

— Полезная профессия.

— Скорее неудобная.

— Почему?

— Потому что начальство вспоминает обо мне исключительно тогда, когда что-нибудь ломается.

— То есть постоянно?

— Именно.

Она негромко усмехнулась.

— В Разломах тоже всё постоянно ломается?

Улыбка исчезла с её лица.

Она посмотрела туда, где между корпусами едва мерцало синеватое свечение.

— Не совсем.

Немного помолчав, она сказала:

— В обычном мире вещи ломаются, когда перестают работать по своим правилам.

Ещё одна короткая пауза.

— А там...

Она подбирала слова.

— Иногда ломаются сами правила.

Макс запомнил эту фразу. Не потому, что понял. Потому что не понял её совсем.

— Например?..

Алина уже собиралась ответить, когда совсем рядом раздался громкий, насмешливый голос:

— Соколова! Перестань пугать новичка раньше времени. Для этого у нас есть специально обученный Орлов.

К ним быстрым шагом приближался мужчина лет тридцати с растрёпанными светлыми волосами и лицом человека, который однажды сумел бы пошутить даже на собственных похоронах — и остался бы доволен результатом. Форма сидела на нём немного небрежно: один из ремней остался незастёгнутым, на плече болтался кофр с оборудованием связи, а на груди красовалась нашивка:

КРАВЦОВ Д. А. связь / разведдроны

— Денис, — спокойно сказала Алина, даже не оборачиваясь, — если бы я действительно хотела его напугать, то просто показала бы твой последний отчёт.

— Между прочим, художественная форма изложения помогает начальству лучше воспринимать материал.

— Ты назвал серповика «нервным кухонным комбайном с комплексом неполноценности».

— И разве это не точное описание?

— Научный отдел не оценил.

— Научный отдел вообще редко что-то ценит. Кроме таблиц, грантов и возможности сказать: «Мы предупреждали».

Денис уселся на самый край скамейки, хотя свободного места почти не осталось, и протянул Максу руку.

— Денис Кравцов. Связь, дроны, моральная поддержка, неофициальный экскурсовод и официальный источник проблем.

— Максим Ветров.

— Знаю. Новенький техник, первый рейд, инструкцию прочитал и магнитик «Я пережил Разлом» не купил. Пока производишь впечатление разумного человека.

Денис прищурился, словно заметил в этом что-то настораживающее.

— Подозрительно.

Макс пожал его руку и с удивлением спросил:

— Откуда ты всё это знаешь?

— База маленькая, слухи разносятся быстро, а скука здесь смертельная. Кстати, магнитик ты зря не купил. После рейда дороже выйдет.

Алина вопросительно подняла бровь.

— Ты всё ещё пытаешься продать ту коробку магнитов, которую купил на спор?

— Во-первых, не коробку. Во-вторых, это инвестиционный портфель.

— В твоём «портфеле» сорок семь магнитов.

— Уже сорок шесть. Один я подарил маме.

— Она хотя бы повесила его?

— На холодильник.

— У неё холодильник без магнитной дверцы.

Денис на мгновение задумался, но быстро нашёлся:

— Неважно. Она сказала, что гордится мной.

Макс рассмеялся, а Денис довольно кивнул, словно только этого и добивался.

— Вот, уже лучше. А то сидите оба такие серьёзные, будто собрались не в стабильную семнадцатую зону, а на свидание с налоговой.

— Денис, — всё так же спокойно произнесла Алина, — ты когда-нибудь молчишь?

— Конечно.

— Когда?

— Во сне.

— Ты разговариваешь во сне.

— Тогда в душе.

— Ты поёшь в душе.

— Это другое. Это искусство.

К скамейке подошла ещё одна женщина — невысокая, рыжеватая, в форме медицинской службы. В одной руке она держала планшет, в другой — небольшой пластиковый контейнер, а на запястье покачивался брелок в виде жёлтого динозавра.

— Если это искусство, — сказала она, — то человечество заслужило Разломы.

Денис трагически прижал ладонь к груди.

— Лена, ты ранила меня в самое сердце.

— Не переживай. Сердце у тебя здоровое. Я проверяла.

— А душа?

— Душа медицинскому осмотру не подлежит.

— Очень удобно для бюрократов.

Женщина улыбнулась и перевела взгляд на Макса.

— Елена Морозова. Медик группы. Можно просто Лена.

— Максим. Можно Макс.

— Хорошо, Макс. Сейчас будет короткая лекция, которую все сначала игнорируют, а потом очень об этом жалеют.

Денис тут же поднял руку.

— Я не жалею.

— Ты пытался промыть ожог энергетиком.

— Там были электролиты.

— Именно поэтому я и говорю: жалеют все. Просто не каждый готов в этом признаться.

Лена повернулась к Максу, и её голос сразу стал серьёзнее.

— Если почувствуете головокружение, тошноту, шум в ушах, металлический привкус во рту, внезапное ощущение, что кто-то зовёт вас по имени, или желание снять шлем без команды — сразу говорите мне. Не Денису, не Алине и не самому себе. Мне.

— Желание снять шлем тоже симптом?

— В Разломе — да.

Макс кивнул.

— Понял.

Лена внимательно посмотрела на него, словно пыталась определить, насколько серьёзно он воспринял её слова.

— Нет, пока не поняли. Но это нормально. Главное — запомните.

Она говорила мягко, без нажима, но почему-то после её слов шутить уже не хотелось.

Макс заметил, что Денис на мгновение перестал улыбаться. Всего на секунду. Потом привычная ухмылка снова вернулась на его лицо.

— Лена у нас добрая, — сказал он. — Просто маскируется под человека, который не даст тебе умереть по глупости.

— Это и есть доброта, — спокойно ответила она.

— Спорный философский вопрос.

— Обсуди его с Громовым.

— Он опять читает?

— Конечно.

— Что на этот раз?

— Марка Аврелия.

Денис тяжело вздохнул.

— Ненавижу, когда Илья читает философов. Потом целый день отвечает на вопросы так, будто я сам виноват во всех своих страданиях.

— Разве нет? — невозмутимо спросила Алина.

— Сговорились...

Громов обнаружился под навесом у входа в брифинговый корпус. Даже сидя он выглядел так, будто навес построили специально вокруг него. Огромный, широкоплечий, с коротко стриженными тёмными волосами и тяжёлым взглядом, который почему-то совсем не казался злым. Скорее спокойным. Или, если присмотреться внимательнее, очень уставшим.

На коленях у него действительно лежала книга.

Бумажная.

На двадцать втором году после появления Разломов бумажные книги уже стали редкостью. Не потому, что исчезли. Просто большинство людей давно привыкло читать с экранов, а настоящие книги теперь покупали в основном коллекционеры и неисправимые упрямцы.

Судя по всему, Громов относился ко второй категории.

Когда компания подошла ближе, он спокойно поднял взгляд.

— Денис.

— Илья.

— Ты опять не застегнул ремень.

Денис опустил глаза.

— Это тактическая вентиляция.

Громов ничего не ответил. Просто посмотрел на него.

Денис честно выдержал этот взгляд. Секунду. Вторую. На третьей тяжело вздохнул, застегнул ремень и обречённо покачал головой.

— Вот умеешь ты давить авторитетом.

— Практикуюсь.

Лена улыбнулась.

— Илья Громов. Передний щит группы.

Громов убрал закладку между страниц, поднялся и протянул Максу руку.

— Максим?

— Да.

Рукопожатие оказалось крепким, но удивительно аккуратным. Макс ожидал, что ему сейчас раздробят пальцы, однако Громов явно привык очень точно рассчитывать собственную силу.

— Первый рейд?

— Да.

Громов коротко кивнул.

— Не бойся бояться.

Макс непонимающе посмотрел на него.

— Что?

— Страх — нормальная реакция живого организма на опасность. Проблемы начинаются, когда человек либо начинает ему подчиняться, либо убеждает себя, что никакого страха нет.

За спиной тихо пробормотал Денис:

— Всё. Началось.

Громов даже не повернул головы.

— Если станет страшно, займись чем-нибудь простым. Проверь крепления. Посчитай шаги. Смотри под ноги. Дыши.

Он сделал небольшую паузу.

— Простые действия помогают удержать голову на месте.

— Спасибо, — искренне сказал Макс.

— Не за что.

Громов спокойно сел обратно, открыл книгу на заложенной странице и снова погрузился в чтение.

Денис наклонился к Максу.

— Он раньше преподавал историю. Потом решил, что таскать щит под монстрами спокойнее, чем объяснять подросткам причины падения Западной Римской империи.

Макс усмехнулся.

— Это правда?

Громов, не поднимая глаз от книги, перевернул страницу.

— Частично.

— Какая именно часть?

— Про подростков.

Алина едва заметно улыбнулась.

Макс поймал себя на мысли, что улыбается вместе со всеми. Сам того не заметив.

Они разговаривали так легко, будто этот разговор продолжался уже много лет и лишь ненадолго прервался. Каждая шутка находила своего адресата, каждый подкол попадал точно в цель, а за короткими репликами угадывалось куда больше, чем произносилось вслух.

Прошлые рейды. Ошибки. Страх. Потери. Истории, которые не нуждались в объяснениях. Он был здесь чужим. Но впервые за долгое время не чувствовал себя лишним. И это оказалось неожиданно приятно. Наверное, даже слишком. Потому что к хорошим людям привязываешься быстрее, чем успеваешь себе это запретить.

Орлов появился ровно в девять двадцать. Не в девять девятнадцать. Не в девять двадцать одну. Ровно.

Позже Макс ещё не раз вспоминал эту точность.

Командир шёл со стороны административного корпуса неторопливо, без показной спешки. Высокий, сухощавый, с короткими седыми волосами и лицом человека, который давно перестал повышать голос, потому что в этом больше не было необходимости.

На нём не было ничего лишнего. Полевая форма. Жетон командира. Старая металлическая зажигалка, которую он машинально крутил в пальцах. Щёлк. Крышка открылась. Щёлк. Закрылась.

Орлов даже не смотрел по сторонам.

Но почему-то каждый сразу понял, что командир уже здесь. Разговоры стихли сами собой. Не потому, что он требовал тишины. Просто рядом с ним становилось совершенно очевидно:

Работа началась.

— Ветров?

— Да.

— Сергей Орлов. Командир седьмой группы.

Макс протянул руку.

Орлов пожал её коротко и крепко, без малейшего желания демонстрировать силу.

— Опыт работы с маяками?

— С этой моделью — только по документации. Но я работал с навигационными узлами «Гермес-4» и «Гермес-5». Архитектура у них похожая. Основные различия — в системе защиты, автономном питании и протоколах восстановления сигнала.

Орлов коротко кивнул.

— Документацию читал?

— Да.

— Всю?

— Всю.

За спиной едва слышно прошептал Денис:

— Маньяк...

Орлов даже не повернул головы.

— Кравцов.

— Я восхищался, командир.

— Молча восхищайся.

— Есть молча.

Орлов снова посмотрел на Макса.

— Сегодня ты не герой. Не исследователь. Не спасатель.

Он говорил спокойно, без нажима, но каждое слово ложилось точно на своё место.

— Сегодня ты техник. Твоя задача — выполнить работу и вернуться.

Макс молча кивнул.

— Если я говорю остановиться — останавливаешься. Если Громов говорит лечь — ложишься. Если Лена говорит не трогать — убираешь руки. Если Алина говорит не дышать — задерживаешь дыхание.

Он сделал короткую паузу.

— Если Денис говорит, что всё спокойно...

Ещё одна пауза.

— Проверяешь сам.

— Возмутительно, — тяжело вздохнул Денис. — Но справедливо.

На этот раз даже уголок губ Орлова едва заметно дрогнул. Совсем немного.

— Вопросы?

Макс уже собирался ответить «нет», но в последний момент всё-таки поднял взгляд.

— Почему штатный техник не идёт?

На несколько секунд повисла тишина. Не тяжёлая. Но какая-то слишком осторожная.

Орлов ответил так же спокойно, как и прежде.

— Заболел.

— Серьёзно?

— Достаточно серьёзно, чтобы его сняли с рейда.

Макс машинально перевёл взгляд на остальных.

Денис больше не улыбался.

Алина смотрела куда-то в сторону.

Лена молча поправляла ремешок планшета.

Никто не произнёс ни слова. И именно это сказало больше любого ответа.

Орлов не стал ничего объяснять.

— Инструктаж через десять минут.

Он обвёл группу взглядом.

— Всем в брифинговую.

Развернувшись, он направился к корпусу. Остальные привычно двинулись следом.

Задание

Макс задержался всего на несколько секунд.

Синее свечение над крышами стало заметно ярче. И именно сейчас он впервые услышал Разлом. Очень тихий звук. Почти на границе слуха. Будто кто-то медленно провёл мокрым пальцем по краю хрустального бокала.

Макс моргнул.

Звук исчез.

— Макс?

Он обернулся.

Алина стояла в дверях брифингового корпуса.

— Всё нормально?

— Да.

Он ещё раз посмотрел туда, где за зданиями мерцало голубое свечение.

— Показалось.

Она почему-то не улыбнулась.

— Здесь лучше не использовать это слово слишком часто.

— Почему?

Несколько секунд она молчала.

— Потому что иногда кажется не тебе.

Сказав это, она скрылась за дверью.

Макс ещё немного постоял, вслушиваясь в утреннюю тишину. Ничего. Только шум ветра, далёкий гул работающих генераторов и голоса людей. Он тряхнул головой и направился следом.

Брифинговая напоминала небольшую университетскую аудиторию.

Только вместо доски здесь всю стену занимал интерактивный экран, на котором медленно вращалась трёхмерная модель Разлома № 17.

Вместо парт — ряды складных кресел с креплениями для шлемов и планшетов.

Вместо преподавательской кафедры — широкий тактический стол, над которым висела объёмная схема сегодняшнего маршрута.

Макс сел ближе к краю.

Через секунду рядом с ним плюхнулся Денис.

— Совет новичку, — заговорщически прошептал он.

— Какой?

— Если на инструктаже говорят «маловероятно», мысленно переводи это как: «Такое уже случалось, но начальство очень надеется, что не сегодня».

Макс усмехнулся.

— Полезный совет.

— Я вообще кладезь полезной информации. Просто меня никто не ценит.

Через ряд устроилась Лена.

— Мы ценим тишину.

— Вот видишь? Сплошная несправедливость.

Орлов занял место у тактического стола. Он ничего не сказал. Но в аудитории почти сразу стихли последние разговоры.

Орлов коснулся панели управления, и трёхмерная карта медленно приблизилась.

— Разлом № 17. Северный сектор. Маршрут «Сосна». Категория стабильности — третья. Уровень биологической угрозы — умеренный. Глубина захода — четыре километра от входного коридора. Время работы — четыре часа. Крайняя точка возвращения — шестнадцать ноль-ноль.

На карте вспыхнули три отметки.

— Маяки М-12, М-13 и М-14. М-12 работает штатно — требуется плановая замена энергоячейки. М-14 нуждается в диагностике после скачка фона. М-13 последние двое суток даёт обрывы сигнала. Приоритет — М-13.

Макс внимательно изучал карту. Маршрут выглядел простым, даже слишком простым: входной коридор, каменная гряда, низина, зона кристаллической растительности, складка, маяк, поворот и возвращение. Даже для новичка всё это больше походило на обычное техническое обслуживание, чем на выход в место, где ежедневно рисковали жизнью.

— Фауна? — спросил Громов.

Алина поднялась со своего места. Карта сменилась изображениями существ.

— За последние шесть месяцев в северном секторе стабильно фиксировались три вида. Скальные гончие. Обычно избегают групп больше трёх человек, но могут атаковать, если чувствуют угрозу гнезду. Серповики. Территориальные одиночки, чаще держатся восточнее маршрута. И стеклянные осы.

Денис тихо застонал.

— Ненавижу стеклянных ос.

— Они безвредны, если не пытаться их поймать, — спокойно заметила Алина.

— Я и не пытался.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Ты сказал: «Интересно, можно ли их приманить батончиком».

— Это был научный эксперимент.

— Это был идиотизм.

Денис философски развёл руками.

— Иногда между этими понятиями очень тонкая граница.

По аудитории пробежали негромкие смешки.

Алина уже переключила изображение. На экране появился участок маршрута, выделенный серым цветом.

— Аномальная складка возле М-13. Стабильная. Известная. Уровень опасности — умеренный. Возможны искажения расстояния, задержки связи до трёх секунд и ложные показания компаса.

— Порталы? — спросила Лена.

— Не фиксировались.

— Эхо?

На этот раз Алина ответила не сразу.

— Один случай. Семь месяцев назад.

Орлов поднял взгляд.

— Подтверждённый?

— Нет. Группа «Пять» сообщила, что слышала голос в зоне складки. Записей нет. Повторных проявлений тоже.

Макс нахмурился.

— Чей голос?

Несколько человек одновременно посмотрели на него. Он сразу понял, что задал вопрос, который новички обычно не задают.

Алина ответила спокойно, но заметно тише прежнего:

— Командира группы, погибшего в этом секторе годом раньше.

Весёлое настроение, ещё минуту назад царившее в аудитории, исчезло без следа.

Макс почувствовал, как между лопатками пробежал холодок.

— И что они сделали?

— То, что должны были, — ответил Орлов. — Ушли.

Он ненадолго замолчал, переводя взгляд с одного человека на другого.

— Запомните. Если слышите голос, которого здесь быть не должно, — не отвечаете. Если видите человека, которого здесь быть не должно, — не подходите. Если прибор показывает невозможное — докладываете, но не пытаетесь доказать, что прибор ошибается.

Он произнёс это без нажима, почти буднично.

— Разлом не обязан соответствовать нашим представлениям о том, каким должен быть мир.

Максу вдруг показалось, что это были не слова из инструкции.

Скорее вывод, за который кто-то однажды заплатил слишком высокую цену.

Он машинально посмотрел на Орлова. Пальцы командира привычным движением открыли и тут же закрыли старую металлическую зажигалку. Тихий щелчок почему-то особенно отчётливо прозвучал в наступившей тишине.

— Вопросы?

Никто не поднял руку.

Орлов кивнул, словно именно этого и ожидал.

— Тогда экипировка. Выход через двадцать минут.

Оружейная комната

Оружейная оказалась совсем не такой, какой представлял её Макс.

Никаких пирамид с автоматами, плакатов и запаха оружейной смазки. Скорее лаборатория. Белые стены. Ровный свет потолочных панелей. Длинные металлические столы, на которых аккуратными рядами лежали контейнеры со снаряжением. Всё было подписано, пронумеровано и разложено так, словно каждая вещь знала своё место.

За стойкой сидел сухощавый мужчина лет пятидесяти с планшетом в руках. Не поднимая головы, он произнёс:

— Группа семь.

Орлов молча кивнул.

Только тогда кладовщик взглянул на них.

— Получаете комплект экспедиции класса «Бета». Стандартный маршрут. Время автономной работы — сорок восемь часов. Проверяете сами. Потом расписываетесь.

Он провёл пальцем по планшету.

На столе одна за другой загорелись тонкие световые полосы, обозначая места каждого члена группы.

Никто не суетился.

Было видно, что этот ритуал они повторяли уже десятки раз.

Громов первым подошёл к своему месту. На столе его ждали тяжёлый бронещит, укороченный автомат, четыре магазина и массивный пистолет в набедренной кобуре. Он быстро проверил крепления, привычным движением снял автомат с предохранителя и снова поставил его обратно, после чего закинул оружие за спину так естественно, словно оно было продолжением тела.

Денис получил автомат полегче. Рядом лежал жёсткий кейс с двумя разведывательными дронами и комплектом запасных аккумуляторов.

— Доброе утро, Пончик. Доброе утро, Батон, — пробормотал он, открывая крышку.

Кладовщик даже не поднял головы.

— Если ещё раз подпишешь их в ведомости как «Пончик» и «Батон», лишу премии.

— Они обидятся.

— Пусть пишут объяснительную.

Макс не сразу понял, шутят они или нет.

Алина открыла свой контейнер.

Внутри, в отдельных ячейках, лежали герметичные капсулы для образцов, портативный биосканер, спектральный анализатор, набор одноразовых манипуляторов и компактный планшет с защищённым корпусом. На самом краю находился пистолет. Алина проверила его так же спокойно, как проверяла биосканер. Для неё это были одинаково рабочие инструменты.

Лена открыла медицинский модуль.

Внутри всё было разложено по цветам. Красные кассеты — экстренная помощь. Синие — обезболивающие. Жёлтые — противошоковые препараты. Отдельно лежали два автоматических инъектора, портативный диагностический сканер, катушки биополимера для закрытия ран и складной хирургический набор. Автомат висел рядом, на креплении внутри контейнера. Лена проверила магазин, затем так же внимательно пересчитала ампулы. По выражению её лица Макс понял, что потеря одного шприца расстроила бы её сильнее, чем потеря автомата.

Мельник молча собирал своё снаряжение.

Кроме стандартного автомата у него был тяжёлый плазменный резак в жёстком транспортном кофре. Даже выключенный, он выглядел внушительно. Мельник проверил заряд батареи, защёлкнул фиксаторы и без лишних движений закрепил кофр за спиной.

Орлов ограничился короткой проверкой автомата, запасных магазинов и пистолета. Казалось, он прекрасно помнил, где лежит каждая вещь, и открывал подсумки лишь потому, что так положено.

Макс подошёл последним.

Его контейнер выглядел иначе.

Вместо дополнительных медицинских модулей или лабораторных приборов внутри лежал защищённый ноутбук в прорезиненном корпусе. Рядом — набор переходников, катушки оптоволоконного кабеля, компактный диагностический терминал, запасной вычислительный модуль и герметичный пенал с микросхемами, разъёмами и инструментом для ремонта полевого оборудования.

Под крышкой была закреплена небольшая инструкция.

Комплект инженера связи.

Подключение и обслуживание стационарных маяков.

Диагностика энергоконтуров.

Перепрошивка аварийных модулей.

Работа с автономными узлами сети.

Он осторожно поднял ноутбук. Тяжёлый. Заметно тяжелее обычного.

Корпус был покрыт матовым серым сплавом, а по углам выступали массивные амортизирующие накладки.

— Уронишь — ничего не будет, — сказал кладовщик. — Утонет — тоже. Если, конечно, не в кислоте.

— Спасибо, успокоили.

— Я ещё не закончил.

Он положил рядом автомат. Короткий. Складной приклад. Коллиматорный прицел. Три магазина. Пистолет. Нож.

Макс несколько секунд молча смотрел на оружие.

Кладовщик заметил это сразу.

— Стрелял?

— На полигоне.

— Хорошо.

Макс удивлённо посмотрел на него.

— Хорошо потому, что на Разломе все очень быстро начинают стрелять лучше.

Никто не улыбнулся.

Кладовщик закрыл планшет.

— Именно поэтому я всегда желаю только одного.

Он обвёл взглядом всю группу.

— Чтобы вернулись со всем этим обратно.

На несколько секунд в оружейной стало совсем тихо.

Потом Орлов застегнул последний фиксатор разгрузки.

— Проверка.

Семь человек почти одновременно начали осматривать своё снаряжение.

Щелчки магазинов. Короткие сигналы сканеров. Глухой стук защёлок. Писк диагностических модулей. Звук застёгивающихся ремней.

Каждый выполнял одну и ту же процедуру, но по-своему.

И именно тогда Макс впервые почувствовал, что стоит не среди сотрудников научной базы.

Он стоял в составе экспедиционной группы, которая через несколько минут уйдёт туда, откуда иногда не возвращаются.

Переход

Макс стоял возле своего контейнера и безуспешно пытался понять, каким образом защитный костюм, согласно инструкции, надевается за две минуты. На практике он уже минут семь воевал с левым креплением.

— Нет, — раздался рядом голос Алины. — Не так.

— Я почти справился.

— Нет. Ты почти сломал фиксатор.

Она подошла ближе, осторожно взяла его за запястье и повернула крепление под другим углом.

Раздался короткий щелчок.

Пластина сразу встала на место.

— Вот теперь правильно.

— Спасибо.

— Не благодари. Если костюм разгерметизируется, Лена будет ворчать.

— А я?

— А тебе будет уже не до этого.

Макс усмехнулся.

Алина быстро проверила второй фиксатор, подтянула ремень на плече и удовлетворённо кивнула.

— Теперь всё.

Она стояла совсем рядом. Так близко, что Макс почувствовал лёгкий цитрусовый запах её шампуня — совершенно чужой среди пластика, металла и оружейной смазки.

— Ты всегда такая спокойная? — спросил он.

— Нет.

— А сейчас?

Она ненадолго задержала пальцы на застёжке.

— Сейчас просто стараюсь не показывать обратного.

Макс внимательно посмотрел на неё и только теперь заметил, что её руки едва заметно дрожат.

Совсем чуть-чуть.

Но дрожат.

— Ты же говорила, что большинство рейдов скучные.

— Большинство.

— А этот?

Она ответила не сразу.

— Сегодня утром я видела отчёт по фоновым колебаниям.

— И?

— Официально всё в норме.

— А неофициально?

Алина застегнула последний ремень на его рукаве и только потом отступила на шаг.

— Не люблю, когда приборы показывают норму слишком красиво.

— Не понимаю.

— И не надо. Надеюсь, сегодня тоже не придётся.

К ним подошла Лена.

— Соколова, не пугай техника до выхода. Мне потом с его пульсом работать.

— У него нормальный пульс.

Лена мельком взглянула в планшет.

— Уже нет.

Макс машинально посмотрел на браслет.

Пульс действительно вырос.

— Это из-за костюма.

— Конечно, — хмыкнул проходивший мимо Денис. — Все мы сначала так говорим.

Алина отвернулась, но Макс всё-таки заметил улыбку, мелькнувшую в уголках её губ.

Неподалёку Громов закреплял тяжёлый щит. Две автоматические стойки удерживали бронеплиту на уровне его спины, пока сервоприводы фиксировали замки. Щит был почти в человеческий рост, с матовой поверхностью и тонкими светящимися линиями энергетического контура по краям.

— И сколько он весит? — спросил Макс.

— Сорок два килограмма. Без активного блока.

— И ты таскаешь его четыре часа?

— Иногда дольше.

— Зачем?

Громов спокойно посмотрел на него.

— Затем, что удар лучше принять щитом, чем человеком.

Макс кивнул.

Спорить с такой логикой было бессмысленно.

Через несколько секунд Громов сам спросил:

— А ты зачем здесь?

Макс уже хотел привычно ответить: «Ради денег».

Это было правдой.

Но только частью правды.

— У меня сестра. Учится. Квартира. Долги... В общем, ничего особенного.

Громов застегнул крепление шлема.

— Особенного вообще мало.

Он поднял взгляд.

— Просто у каждого своя причина.

Макс почему-то запомнил эту фразу.

Громов поднял со скамьи книгу и аккуратно убрал её во внутренний карман контейнера.

— Марк Аврелий?

— Да.

— Берёшь с собой?

— Нет.

— Почему?

На лице Громова появилась едва заметная улыбка.

— Потому что книга должна дождаться хозяина.

Макс улыбнулся в ответ.

Денис заканчивал проверку дронов. На столе перед ним лежали четыре небольшие чёрные сферы размером с яблоко. Каждая была покрыта тонкими сегментированными пластинами, напоминавшими чешую.

Заметив взгляд Макса, Денис довольно ухмыльнулся.

— Красивые?

— Дорогие?

— Очень.

— Часто теряете?

— Постоянно.

— И начальство не ругается?

Денис искренне удивился.

— Конечно ругается. Это же начальство. Его для этого и держат.

Он коснулся панели управления.

Одна из сфер почти бесшумно поднялась в воздух, раскрыла три крошечных стабилизатора и плавно зависла перед Максом.

— Знакомься. Это Пончик.

— Потому что круглый?

— Именно.

— А остальные?

— Батон. Сухарь. И Пельмень.

— Почему Пельмень?

Лена, проходившая мимо, даже не повернула головы.

— Потому что однажды он утопил его в борще.

— Это был эксперимент! — возмутился Денис.

— Это был обед, — спокойно уточнила Лена.

Макс рассмеялся.

Денис посмотрел на него с одобрением.

— Ветров, ты мне определённо нравишься.

— За что?

— Пока не знаю. Но чувствую потенциал.

В этот момент дверь открылась.

В комнату вошёл Орлов.

Он не повышал голос.

— Группа.

Этого оказалось достаточно. Разговоры стихли.

— Построение.

Семеро человек выстроились в одну линию. Только сейчас Макс осознал, что их действительно семеро: Орлов, Громов, Алина, Лена, Денис, он сам и ещё один человек, которого раньше не было на площади. Невысокий молчаливый мужчина с нашивкой «Мельник». Оператор тяжёлого резака, прикомандированный к группе для ремонта повреждённых креплений маяков.

Поймав взгляд Макса, Мельник коротко кивнул. Лицо у него было совершенно незапоминающееся — из тех, что легко теряются в толпе. Зато руки сразу выдавали профессию: старые ожоги, плотная огрубевшая кожа, спокойные, экономные движения человека, который давно привык работать с опасными вещами.

Орлов медленно прошёл вдоль строя, не торопясь вглядываясь в лицо каждого. Сначала Макс решил, что командир проверяет экипировку, но почти сразу понял, что ошибся. Орлов не смотрел на крепления, оружие или датчики. Он считал.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

На каждом человеке его взгляд задерживался всего на мгновение. Словно Орлов не просто убеждался, что все на месте, а ещё раз запоминал каждого, с кем через несколько минут войдёт в Разлом.

— Проверка связи.

— Кравцов, чисто.

— Морозова, чисто.

— Соколова, чисто.

— Громов, чисто.

— Мельник, чисто.

Макс нажал кнопку на браслете.

— Ветров, чисто.

Орлов коротко кивнул.

— Орлов, чисто. Медконтроль?

Лена взглянула в планшет.

— Все зелёные. У Ветрова пульс выше среднего, но в пределах нормы.

— Спасибо, — негромко сказал Макс.

— Всегда пожалуйста.

— Биоконтроль?

— Чисто, — ответила Алина. — Фильтры новые. Контейнеры стерильны.

— Дроны?

— Пончик и Батон готовы, — бодро доложил Денис.

Орлов медленно повернул к нему голову.

— Кравцов.

Денис тяжело вздохнул.

— Разведывательные дроны один и два готовы.

— Лучше.

— Но душевно беднее.

Несколько человек едва заметно улыбнулись.

— Оружие?

Громов чуть приподнял щит.

— Готов.

Мельник хлопнул ладонью по креплению резака.

— Готов.

Орлов убрал зажигалку в нагрудный карман.

— Тогда идём.

Путь к Разлому проходил через внутренний шлюз.

Чем ближе группа подходила к внешнему периметру базы, тем заметнее всё вокруг менялось. Остались позади жилые корпуса, лавочки и деревья, исчезли человеческие голоса. Им на смену пришли толстые бетонные стены, тяжёлые гермодвери, тревожно мигающие сигнальные лампы и короткие таблички с приказами.

НЕ СНИМАТЬ ШЛЕМ

НЕ ОТКЛЮЧАТЬ МАЯК БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ

ПРИ ПОТЕРЕ СВЯЗИ СОХРАНЯТЬ ПОЗИЦИЮ

НЕ ОТВЕЧАТЬ НА НЕИЗВЕСТНЫЕ ГОЛОСА

Последнюю строку Макс перечитал дважды.

Это заметил Денис.

— Самая весёлая табличка, да?

— Такое правда случается?

— Что именно?

— Голоса.

Денис ответил не сразу.

— Случается всякое.

— Уклончиво.

— Зато честно.

Они миновали первую гермодверь, потом вторую. За третьей начиналась обзорная галерея.

Именно там Макс впервые увидел Разлом целиком.

Он остановился.

Не потому, что испугался. Просто не смог сделать ещё один шаг.

Разлом № 17 висел посреди огромного бетонного кольца, окружённого стабилизаторами, прожекторами, датчиками и автоматическими турелями. Но всё это — бетон, металл, оружие, сложнейшая техника — вдруг показалось незначительным. Почти смешным.

Потому что сама трещина была выше двадцатиэтажного дома.

Вертикальный разрез в пространстве.

Её края дрожали серебристым светом, а внутри клубилась глубина, в которой не было ничего человеческого. Не туман. Не портал. Не дверь.

Макс неожиданно понял, какое слово подходит ей лучше всего.

Рана.

Перед ним висела рана мира.

И люди не пытались её залечить. Они построили вокруг неё лабораторию, поставили забор, проложили маршруты, выдали пропуска, написали инструкции и постепенно убедили себя, что всё находится под контролем.

— Ветров, — спокойно произнёс Орлов. — Дыши.

Только сейчас Макс понял, что всё это время задерживал дыхание. Он медленно вдохнул. Воздух внутри шлема оказался сухим, с едва уловимым запахом фильтра.

— Первый раз все замирают, — сказала Лена. — Это нормально.

— Я не замер.

— Конечно.

Денис хлопнул его по плечу.

— Ты просто философски приостановился.

Макс невольно улыбнулся.

Алина стояла рядом и не сводила взгляда с Разлома. Она не улыбалась и не пыталась поддержать шутку Дениса. Смотрела вперёд так спокойно, словно перед ней было что-то давно знакомое. Старый враг. Или старый друг. Макс так и не смог понять.

— Красиво? — тихо спросила она.

Он ещё несколько секунд смотрел на серебристую трещину.

— Страшно.

Алина едва заметно кивнула.

— Это честнее.

Орлов поднял руку.

— Порядок входа. Громов первый. Соколова. Ветров. Морозова. Мельник. Кравцов. Я замыкаю. Интервал — пять секунд. После перехода не двигаться до полной проверки состава.

Громов опустил забрало. По кромке щита пробежало тускло-синее свечение.

— Готов.

Алина в последний раз проверила контейнеры на поясе.

Лена привычным движением коснулась инъектора на предплечье.

Денис выпустил одного из дронов, и тот бесшумно завис над его плечом.

Мельник молча включил резак на холостой режим. По инструменту пробежала тонкая полоска света и тут же погасла.

Макс попытался сглотнуть. Во рту пересохло.

— Эй, — тихо позвала Алина.

Он повернулся.

— Не закрывай глаза, когда будешь проходить.

— Почему?

— Потом пожалеешь.

— Это тоже совет новичку?

Она покачала головой.

— Нет.

На мгновение их взгляды встретились сквозь прозрачные забрала.

— Это мой личный совет.

Громов шагнул первым. Его массивная фигура вошла в серебристое свечение и исчезла.

Прошло пять секунд.

Следом пошла Алина.

Перед самым переходом она на мгновение обернулась. Максу показалось, что она хочет что-то сказать, но она лишь коротко кивнула и шагнула вперёд.

Разлом принял её так же бесшумно.

— Ветров.

Макс подошёл к самой границе.

Разлом шумел.

Но этот шум невозможно было услышать ушами. Он отдавался где-то внутри, словно проходил через кости.

И вдруг память, совершенно некстати, подбросила самые обычные вещи. Плохой кофе. Настину огромную толстовку. Трещину на потолке. Дядю Валеру с рыжим котом. Продавца магнитов. Камень, который просил привезти кладовщик. Какие-то мелочи, на которые утром он не обратил бы никакого внимания.

Только сейчас Макс понял, что именно из таких мелочей и складывается жизнь. Он сделал шаг. Не было ни вспышки, ни удара, ни ощущения полёта. Просто на одно короткое мгновение исчезло привычное чувство собственного тела. Он больше не понимал, где заканчивается он сам и начинается окружающее пространство. Перед глазами мелькнули бесконечные тёмные коридоры.

Светящиеся символы, смысл которых оставался недоступен. Огромные кольца, медленно вращавшиеся в пустоте.

Потом возник голос. Он не произносил слов. Скорее передавал смысл напрямую, минуя язык.

Макс почти уловил его... И в ту же секунду всё исчезло.

Он сделал ещё один шаг и оказался по другую сторону.

Перед ним раскинулся новый мир. Фиолетовое небо. Серые скалы, словно изогнутые вопреки всем законам природы. Огромные каменные глыбы медленно плыли высоко над землёй. Под ногами тихо покачивалась трава, похожая на тонкие стеклянные нити, а где-то далеко серебрились кроны незнакомых деревьев.

В нескольких шагах впереди стояла Алина.

Она внимательно смотрела на него.

— Ну? — спросила она.

Макс неожиданно понял, что улыбается.

— Теперь понимаю.

— Что именно?

— Почему ты сказала не закрывать глаза.

Она улыбнулась в ответ.

Совсем чуть-чуть.

Но впервые за всё утро эта улыбка была совершенно настоящей.

— Добро пожаловать в Разлом, Макс.

За его спиной один за другим появились остальные.

Лена.

Мельник.

Денис.

Орлов.

Командир, как и перед входом, молча обвёл группу взглядом.

Макс уже знал, что будет дальше.

Орлов снова считал.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

Лишь убедившись, что все на месте, он активировал общий канал связи.

— Группа семь. Переход завершён. Состав полный. Начинаем маршрут «Сосна».

Через мгновение, с едва заметной задержкой, ответил диспетчер:

— Группа семь, подтверждаю. Удачной работы.

Связь тихо щёлкнула и замолчала.

Громов поднял щит.

Денис выпустил второго дрона.

Алина открыла карту.

Лена привычно проверила показатели группы.

Макс сделал первый шаг по стеклянной траве.

Под подошвой она тихо звякнула.

Он тогда ещё не знал, что именно этот звук останется у него в памяти на всю жизнь.

Внутри Разлома

Разлом не был тихим. Макс понял это не сразу.

Поначалу ему казалось, что тишина здесь абсолютная, почти осязаемая. Будто мир по ту сторону трещины существовал под толстым стеклянным куполом, отрезанный от привычных городских звуков: машин, голосов, рекламных объявлений, шагов по мокрому асфальту.

Но постепенно слух начал привыкать. И тишина распалась на десятки едва различимых звуков.

Стеклянная трава тихо звенела под ботинками. Где-то вдали перекатывались камни. Ветер проходил сквозь серебристые листья, и те отзывались тонким перезвоном, словно кто-то осторожно касался хрустальных бокалов.

И был ещё один звук. Низкий, почти неуловимый. Не снаружи. Внутри. Будто сама земля под ногами медленно дышала.

Макс шёл третьим.

Впереди двигалась Алина, время от времени сверяясь с картой на запястье. Рядом с картой мерцали показания портативного биосканера. Каждые несколько минут она ненадолго присаживалась, проводила датчиком над травой или камнями, что-то тихо диктовала в память прибора и снова догоняла группу.

— Образец семьдесят четыре, — негромко произнесла она, почти не сбавляя шага. — Фоновое излучение стабильно. Биологическая активность без изменений.

Прибор коротко пискнул, сохраняя запись.

Ещё дальше шагал Громов. Его массивный щит закрывал почти половину тропы. Перед каждым поворотом он едва заметно замедлялся, выставлял щит вперёд и лишь затем продолжал движение. Казалось, он делал это машинально, даже не задумываясь.

Позади держалась Лена. На её предплечье светился медицинский модуль. Время от времени она переводила взгляд на экран, где бегущими строками отображались показатели всей группы.

За ней шёл Мельник.

Потом Денис со своими двумя дронами. Один бесшумно скользил в нескольких метрах впереди, второй описывал широкие круги над колонной.

Орлов, как и обещал, замыкал группу.

Командир почти не разговаривал. Иногда он смотрел на маршрут в планшете, иногда — на часы, иногда просто переводил взгляд с одного человека на другого, словно автоматически пересчитывал расстояние между ними.

Порядок был выстроен так, что каждый знал своё место.

И только Макс всё ещё чувствовал себя новой деталью в давно работающем механизме.

Он расстегнул боковой карман разгрузки и достал защищённый ноутбук. Экран включился почти мгновенно.

Маяк-12.

Связь — стабильна.

Питание — 100%.

Ниже отображалась схема маршрута и следующая точка сети. До неё оставалось чуть больше восьми километров.

Макс закрыл крышку.

— Как связь? — спросил Орлов.

— Стабильно.

— Если начнёт пропадать — говоришь сразу.

— Понял.

Впереди Алина, не оборачиваясь, сказала:

— Не отставай.

— Я не отстаю.

— Каждые десять шагов смотришь вверх.

— Там камни летают.

— И?

— У нас дома они обычно так не делают.

В общем канале тихо хмыкнул Денис.

— Дайте человеку насладиться. Первый раз парящие глыбы всегда впечатляют. На третий рейд начинаешь думать только о том, сколько стоит страховка, если такая штука рухнет на служебный транспорт.

— Они не падают, — спокойно сказала Алина.

— Пока.

— Денис.

— Что? Я оптимист. Просто опытный.

Не сбавляя шага, Громов произнёс:

— Оптимист — это плохо информированный пессимист.

— Вот! — оживился Денис. — Опять философия.

— Это не философия.

— А что?

— Наблюдение.

— Терпеть не могу, когда наблюдения звучат умнее меня.

— Тебе тяжело живётся, — заметила Лена.

— Каждый день борьба.

В этот момент один из дронов коротко пискнул.

Денис мгновенно перестал улыбаться. Его пальцы пробежали по панели управления.

— Второй сектор.

Дрон плавно ушёл влево, описал небольшой круг и почти сразу вернулся.

— Ложная отметка, — спокойно сказал Денис. — Отражение.

И только после этого снова усмехнулся.

— Видите? Даже техника иногда пугается.

Макс невольно улыбнулся.

Разговоры помогали. Они не убирали тревогу, но делали её терпимой.

Пока Денис спорил с Громовым, пока Лена спокойно поддевала их обоих, пока Алина собирала данные, а Орлов молча следил за колонной, происходящее всё ещё походило на обычную экспедицию.

Странную. Опасную. Но всё же работу.

А не на путешествие в пасть чему-то неизмеримо большему, чем человек.

Минут через пятнадцать тропа вывела группу к каменной арке.

Она поднималась из земли под невозможным углом и, казалось, не имела никакого назначения. Просто изогнутая серая порода, отполированная до гладкости, будто тысячи лет её шлифовала вода.

Внутри арки медленно висели крошечные капли света. Не воды. Именно света. Они неторопливо стекали вниз и исчезали, так и не коснувшись земли.

Макс невольно замедлил шаг.

— Ветров, — спокойно произнёс Орлов.

— Я только...

— Вижу.

Командир даже не повысил голос.

Но Макс сразу двинулся дальше.

Алина тоже остановилась возле арки.

Достала тонкий зонд, осторожно поднесла его к одной из светящихся капель и дождалась сигнала прибора.

— Стабильно. Фон в норме.

Она сняла показания, записала результат и убрала зонд.

— Образцы?

— На обратном пути, — ответила она. — Сейчас не будем терять время.

Денис театрально вздохнул.

— Вот за это я тебя уважаю, Соколова. Умеешь отказаться от соблазна ради дисциплины.

— Я просто не хочу потом слушать, как ты будешь ныть, пока я работаю.

— Это тоже форма уважения.

Макс всё ещё смотрел на светящиеся капли.

— Что это?

Алина убрала зонд.

— Мы называем их люменами. Конденсат аномального излучения. Красиво, почти бесполезно... иногда взрывается.

Макс молча сделал шаг назад.

— Иногда?

— Если трогать руками.

— А если не трогать?

— Тогда, как правило, нет.

— Обнадёживает.

— В Разломах многое обнадёживает, если не трогать руками.

Лена негромко добавила:

— И не нюхать.

Денис сразу оживился.

— Это был один раз.

— Ты пытался определить токсичность гриба по запаху.

— В мою защиту — он пах пиццей.

— Он пах разложением.

— У тебя нет воображения.

— Зато у меня есть медицинское образование.

Группа прошла под аркой.

На мгновение изображение перед глазами Макса дрогнуло. Словно на экране промелькнула короткая помеха. Он моргнул.

Всё снова стало нормальным.

— Помеха, — сразу сказала Лена, взглянув на медицинский модуль. — У всех?

— Есть, — ответил Денис.

— Есть, — подтвердил Громов.

— Да, — кивнула Алина. — Под этой аркой всегда так.

После этого несколько секунд никто не говорил. Даже Денис.

Тишину нарушал только звон стеклянной травы.

Потом он тихо произнёс:

— Ненавижу эту штуку.

Макс посмотрел на него.

— Почему?

— Каждый раз кажется, будто кто-то заглянул тебе прямо в голову.

Ответить никто не успел.

Орлов спокойно произнёс:

— Дальше не расслабляться. Через триста метров низина. Там часто встречаются следы гончих.

— Часто — это насколько? — спросил Макс.

— Достаточно, чтобы не спорить с Громовым, когда он поднимет щит.

Громов коротко кивнул, даже не оборачиваясь.

М-12

Низина оказалась широкой каменной чашей, на дне которой росли тонкие чёрные кусты.

Их ветви не качались на ветру, не шелестели и никак не реагировали на приближение людей. Они просто стояли. Слишком прямые. Слишком неподвижные. Будто их не вырастила природа, а нарисовал кто-то, никогда её не видевший.

Громов поднял кулак.

Группа мгновенно остановилась.

— Движение слева.

Щит плавно сместился вперёд, закрывая собой почти половину тропы. Сам Громов сделал короткий шаг в сторону, перекрывая Макса и Алину. В его движениях не было ни суеты, ни показной готовности — лишь привычка человека, который проделывал это десятки раз.

Макс ничего не видел. Только камни. Кусты. И бледный туман, стелющийся над землёй.

Потом туман шевельнулся.

Из-за валуна вышло существо.

Размером с крупную собаку. Худое. Длинноногое. Кожа — серая, местами покрытая острыми костяными пластинами. Голова вытянута, пасть непропорционально широкая. Глаз не было вовсе. Вместо них на лбу светились три узкие вертикальные щели.

Скальная гончая.

На инструктаже Макс видел их десятки раз. На экране они выглядели просто неприятно. Вживую... Неправильно.

Существо остановилось примерно в пятидесяти метрах. Медленно повернуло голову, будто прислушиваясь. Три светящиеся щели чуть расширились. Гончая слегка приоткрыла пасть, и стеклянная трава вокруг её лап едва заметно задрожала.

— Не двигаться, — тихо сказал Орлов. — Без команды не разговаривать.

Макс застыл.

— Она нас видит? — почти беззвучно спросил он.

— Она слышит вибрации, — так же тихо ответила Алина. — Не глазами.

— У неё ведь нет глаз.

— Именно. Пока стоим спокойно, мы для неё почти часть ландшафта.

Из-за второго валуна показалась ещё одна гончая. Потом третья.

В общем канале стало удивительно тихо. Даже Денис перестал шумно дышать в микрофон. Лена медленно положила руку на инъекторную систему, но не активировала её. Громов ещё немного сместил щит, закрывая собой Алину и Макса.

Орлов говорил тем же спокойным голосом, что и на инструктаже.

— Все стоят. Не целиться. Не провоцировать.

Первая гончая сделала шаг. Потом второй. Стеклянная трава тихо звякнула.

Макс почувствовал, как сердце начинает стучать слишком громко. И в голову совершенно некстати пришла нелепая мысль. «А если они слышат сердцебиение?». Он почти физически ощущал каждый удар собственного сердца.

Гончая резко повернула голову в его сторону. По спине пробежал холод.

— Дыши ровнее, — негромко сказал Громов.

— Она...

— Дыши.

Макс заставил себя медленно вдохнуть. Потом так же медленно выдохнуть.

Гончая застыла.

Секунда.

Две.

Пять.

Где-то далеко раздался сухой треск. Все три твари одновременно повернули головы и сорвались с места. Но не к группе. В противоположную сторону. Они почти бесшумно пронеслись между камнями и растворились в тумане.

Орлов ещё несколько секунд продолжал смотреть туда, где исчезли гончие.

Только после этого произнёс:

— Контакт завершён. Без агрессии.

Макс медленно разжал кулаки.

Лишь сейчас он понял, что сжимал их так сильно, что ногти впились в ладони даже сквозь защитные перчатки. В ушах всё ещё стучала кровь. Он глубоко вдохнул несколько раз, стараясь успокоиться. Воздух Разлома пах холодным камнем и чем-то металлическим.

Только после этого Денис шумно выдохнул.

— Обожаю контакты без агрессии. Лучший вид контактов.

Лена посмотрела на показатели браслета.

— Ветров, пульс — сто тридцать два.

— Это плохо?

— Для спокойной прогулки — да. Для первой встречи с гончими — вполне достойно.

— Я могу поставить рекорд?

— Не советую.

Алина тем временем подошла к краю низины и присела возле одного из следов. Провела над ним биосканером, дождалась сигнала прибора и несколько секунд молча изучала результаты.

— Странно.

Орлов сразу повернулся к ней.

— Что?

— Они шли не на нас.

— А куда?

Она посмотрела туда, где исчезли гончие.

— От чего-то.

После этих слов тишина словно стала тяжелее.

Денис поднял запястье, быстро просмотрел данные с дронов.

— Впереди чисто. Пончик ничего крупного не видит.

— Батон?

— Тоже.

Орлов ещё несколько секунд молча смотрел в сторону низины.

Потом коротко приказал:

— Продолжаем. Без остановок до М-12.

Группа снова двинулась вперёд.

Но теперь даже Денис больше не пытался шутить.

Маяк М-12 стоял на вершине каменного выступа. Он напоминал металлическую колонну высотой почти в два человеческих роста, опоясанную светящимися кольцами. В основании располагались блок питания, защитная рама и аварийные крепления, а наверху медленно вращался кристаллический модуль, посылая в пространство едва заметные импульсы.

При виде маяка Макс неожиданно почувствовал облегчение.

Техника. Наконец-то что-то понятное.

Пусть вокруг был чужой мир, стеклянная трава, слепые хищники и законы природы, которые, похоже, работали через раз, но маяк оставался устройством, а устройства Макс понимал.

— Ветров, работаешь. Громов — прикрытие. Соколова — образцы в радиусе двадцати метров. Кравцов — дроны по периметру. Морозова — контроль. Мельник — резерв.

— Принято, — почти одновременно ответили остальные.

Макс опустился перед сервисной панелью. На корпусе ещё читалась заводская маркировка:

СЕТЕВОЙ МАЯК М-12.

Ниже — серийный номер, дата последнего обслуживания и подпись техника.

Странно, но именно эти мелочи подействовали на него успокаивающе. Среди чужого мира, где не действовали привычные законы природы, кто-то когда-то стоял здесь точно так же, открывал эту панель, проверял оборудование и оставил после себя обычную служебную отметку.

Он вставил сервисный ключ и повернул его. Замок поддался не сразу. Макс сильнее надавил. Раздался негромкий металлический щелчок, и крышка медленно открылась.

Внутри всё оказалось удивительно знакомым: силовые кабели, диагностические разъёмы, плата управления, модуль питания. Обычная техника. Почти такая же, с какой он работал дома.

Он подключил диагностический модуль и дождался завершения синхронизации.

Экран ожил.Нормально. Даже слишком.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

М-12

СТАТУС: АКТИВЕН

ЭНЕРГОЯЧЕЙКА: 18 %

СИГНАЛ: СТАБИЛЕН

ОШИБКИ: 0

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Как дела? — спросила Лена.

— Лучше, чем у моего холодильника.

— У тебя плохой холодильник?

— У меня философский холодильник. Он охлаждает продукты только тогда, когда считает это необходимым.

Неожиданно подал голос Громов.

— Свобода воли.

Макс поднял голову.

— Что?

— У холодильника.

В общем канале не выдержал Денис.

— Илья, пожалуйста, не начинай. У меня сейчас дроны от скуки врежутся в скалы.

Макс улыбнулся и вернулся к работе.

Процедура оказалась именно такой, какой он её представлял. Проверить питание. Отключить внешний контур. Сбросить остаточный заряд. Проверить стабилизатор. Открыть нижний отсек. Извлечь старую энергоячейку. Установить новую. Дождаться перезапуска.

Пальцы сами выполняли привычную последовательность действий. Впервые с момента перехода через Разлом он почувствовал себя на своём месте. Здесь всё было понятно. Любая неисправность имела причину. Любую ошибку можно было найти. Любую систему — починить.

В такие моменты особенно легко было поверить, что человек способен освоить что угодно. Даже Разлом.

— Готово, — сообщил Макс через несколько минут. — М-12 стабилен. Энергоячейка заменена. Ошибок нет.

— Хорошо. Соколова?

Алина стояла возле зарослей светящегося мха и внимательно изучала показания прибора.

— Прирост за последние сутки превышает расчётный на тридцать семь процентов.

Денис тихо присвистнул.

— Мох решил сделать карьеру?

— Не смешно, — ответила Алина.

И по её голосу Макс сразу понял: действительно не смешно.

Орлов подошёл ближе.

— Угроза?

— Прямая — нет. Но такая скорость роста означает изменение фона или источника питания. А датчики показывают норму.

— Ошибка датчиков?

Алина подняла на него взгляд.

— Всех сразу?

Орлов промолчал.

Лена взглянула на планшет.

— Медицинский фон тоже чистый.

— Связь стабильная, — добавил Денис. — Дроны ничего не...

Он осёкся. Один из дронов коротко пискнул.

Денис быстро поднял экран.

— Что? — спросил Орлов.

— Батон потерял картинку.

— Надолго?

— На полсекунды.

— Причина?

— Не знаю. Сигнал был. Телеметрия была. Картинки не было.

Орлов перевёл взгляд на карту.

— Расстояние?

— Около двухсот метров по маршруту.

— М-13?

— Почти.

Алина медленно убрала контейнер с образцом.

— Та самая складка.

Макс посмотрел на экран ноутбука.

Красная точка М-13 мигала неровно. То ярче, то слабее, словно связь с маяком постоянно пыталась восстановиться. Если бы так вёл себя обычный ретранслятор, он первым делом проверил бы питание или антенну. Но это был уже третий странный сигнал за последний час, и всё происходящее всё меньше походило на обычную неисправность.

— Работаем по плану, — спокойно сказал Орлов. — Но внимательнее. Любой повторный сбой — сразу докладывать.

— Принято.

Группа снова двинулась вперёд.

Перед тем как уйти, Макс ещё раз оглянулся на М-12. Маяк светился ровно. Спокойно. Надёжно. Маленький островок человеческого порядка посреди мира, который не должен был существовать. От этого стало немного спокойнее. Иногда человеку достаточно совсем малого, чтобы сделать следующий шаг.

Дорога к М-13 отличалась.

Макс не смог бы объяснить чем.

Камни оставались камнями. Небо — всё таким же фиолетовым. Стеклянная трава всё так же тихо звенела под ногами. И всё же что-то изменилось.

Само пространство будто стало плотнее. Шаги давались тяжелее. Даже собственные шаги звучали так, словно мир возвращал их с едва заметным опозданием.

Один раз Денис щёлкнул пальцами. Щелчок прозвучал. А через мгновение кто-то повторил его где-то справа.

Макс резко повернул голову. Там никого не было.

— Эхо? — тихо спросил он.

— Не совсем, — ответила Алина.

— А что тогда?

— Складка.

— И это нормально?

Она посмотрела на карту.

— Было нормально.

— Обнадёживает.

Денис усмехнулся.

— О. Теперь ты начинаешь понимать нашу корпоративную культуру.

Неожиданно заговорил Мельник, до этого почти не произнёсший ни слова.

— Поменьше слов.

Голос у него оказался хриплым. Не грубым. Просто уставшим.

За всё утро это были первые слова Мельника.

Денис уже открыл рот, собираясь ответить, но передумал.

Макс это заметил.

Мельника здесь уважали не меньше остальных. Просто иначе. Без шуток.

Через несколько минут группа вышла к узкому проходу между двумя чёрными скалами. На одной из них ещё сохранилась старая метка экспедиционного корпуса. Белая краска. Стрелка. Цифра 13.

М-13 был совсем рядом.

Макс уже собирался сделать следующий шаг, когда ему показалось, что кто-то негромко произнёс:

— ...Помогите...

Он остановился так резко, что Лена едва не врезалась ему в спину.

Несколько секунд стояла тишина. Потом снова.

— ...Пожалуйста...

Теперь голос прозвучал отчётливее.

— Ветров? — негромко спросил Орлов.

— Вы слышали?

Все замерли.

Орлов поднял руку.

— Тишина.

Мир снова наполнился привычными звуками Разлома.

Ветер. Тихий звон стеклянной травы. Далёкий низкий гул.

И снова...

— ...Пожалуйста...

Едва слышно. Женский голос. Он звучал где-то впереди. Или позади.

Или...

Прямо внутри шлема.

Макс почувствовал, как во рту пересохло.

— Не отвечать, — спокойно сказал Орлов.

Голос прозвучал ещё ближе.

— ...Я здесь...

Алина заметно побледнела.

Лена быстро взглянула на планшет.

— Медицинский канал чистый. Показатели в норме. Внешнего сигнала нет.

— Дроны? — спросил Орлов.

Денис не отрывал взгляда от экрана.

— Впереди пусто.

— Тепловые сигнатуры?

— Нет.

— Движение?

— Нет.

И тогда голос снова прошептал:

— ...Сергей...

Макс впервые увидел, что командир ответил не сразу.

Орлов застыл. Всего на одно мгновение. Но этого оказалось достаточно.

Макс заметил. И остальные тоже.

Громов крепче сжал рукоять щита.

Денис перестал дышать.

Алина медленно перевела взгляд на командира.

— Сергей Викторович...

Орлов закрыл глаза. Всего на секунду. Потом снова посмотрел вперёд. Когда он заговорил, голос стал жёстким. Очень жёстким.

— Это не она.

Никто не спросил, кто именно, потому что все уже поняли, этот голос принадлежал человеку, которого здесь быть не могло. Разлом знал. Знал достаточно, чтобы позвать командира по имени.

Орлов сделал шаг назад.

— Группа, медленно отходим от прохода. Без паники.

— Но М-13 там, — тихо сказал Макс.

— Я знаю.

— Если маяк...

— Ветров.

Макс сразу замолчал.

Орлов посмотрел на него всего один раз. Этого оказалось достаточно, все возражения исчезли сами собой.

— Ни один маяк не стоит жизни группы.

Никто не двинулся с места.

И в этот момент голос изменился. Он стал громче. Чище. Почти живым.

— Серёжа...

В проходе между скалами медленно появился человеческий силуэт.

Орлов побледнел.

— Нет... — едва слышно произнёс он.

Биологический каталог. Скальная гончая

ОБЪЕКТ №017

Скальная гончая

Класс: Фауна Разломов Тип: Хищник Уровень угрозы: III (повышенный) Статус: Изучен частично

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Краткое описание

Скальная гончая — один из наиболее распространённых хищников стабильных Разломов.

Встречается практически во всех известных биомах, где присутствует каменистый рельеф.

Несмотря на относительно небольшие размеры, считается одной из основных причин гибели одиночных исследователей.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Внешний вид

Средняя длина тела: 1,7–2,2 м

Высота в холке: 90–110 см

Масса: 60–90 кг

Основной окрас кожи — серый.

Поверхность тела покрыта плотной кожей с вкраплениями костяных пластин, выполняющих защитную функцию.

Глаза отсутствуют.

В лобной части головы располагаются три вертикальные светящиеся сенсорные щели.

Назначение органов до конца не изучено.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Способ восприятия окружающей среды

Зрение отсутствует.

Основной способ ориентирования:

● вибрации поверхности;

● колебания воздуха;

● акустическая эхолокация сверхнизкой частоты;

● неизвестный тип пространственной чувствительности (предположительно).

Скальные гончие способны обнаруживать движение человека на расстоянии до 70 метров.

Неподвижный объект могут полностью проигнорировать.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Поведение

Охотятся небольшими группами.

Обычно по 2–5 особей.

Редко проявляют агрессию без причины.

При наличии более лёгкой добычи способны полностью игнорировать человека.

Во время поиска добычи постоянно прислушиваются к вибрациям окружающей среды.

Перед атакой часто замирают на несколько секунд.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Питание

Не установлено.

За всё время наблюдений процесс питания зарегистрирован лишь дважды.

Оба случая закончились потерей наблюдательных дронов.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Интеллект

Предположительно соответствует уровню крупных земных хищников.

Способны:

● обходить препятствия;

● координировать действия;

● распределять роли внутри группы;

● запоминать опасные участки.

Признаков развитого сознания не обнаружено.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Известные особенности

• Практически бесшумны при движении.

• Не реагируют на свет.

• Не интересуются техникой.

• Способны часами оставаться неподвижными.

• Иногда внезапно покидают территорию без видимой причины.

Причина подобного поведения неизвестна.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Рекомендуемые действия

✔ Замереть.

✔ Минимизировать любые вибрации.

✔ Не пытаться приблизиться.

✔ Не стрелять без приказа командира.

✔ Не разделяться.

✔ Дождаться ухода стаи.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Запрещается

✖ Бежать.

✖ Кричать.

✖ Бросать камни.

✖ Использовать мощные виброинструменты.

✖ Прикасаться к детёнышам (если таковые обнаружены).

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Уязвимости

Достоверно подтверждены:

● огнестрельное оружие;

● крупнокалиберные боеприпасы;

● направленное энергетическое оружие.

Бронированные участки тела значительно снижают эффективность попаданий по корпусу.

Рекомендуемые зоны поражения:

● область шеи;

● нижняя челюсть;

● суставы передних конечностей.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Уровень опасности

Для подготовленной группы:

Средний.

Для одиночного исследователя:

Критический.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Выписка из журнала экспедиции №184

«Распространённая ошибка новичков — считать, что гончая вас не заметила. Если она стоит и не двигается, это ещё не значит, что она потеряла ваш след. Возможно, она просто ждёт, когда вы совершите ошибку.»

— Сергей Викторович Орлов, после экспедиции в Разлом №9.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Статус изученности

Изучено: 72%

Неизвестно:

● продолжительность жизни;

● способ размножения;

● устройство сенсорных органов;

● причины внезапной миграции;

● естественные враги.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Первый контакт

Женщина медленно вышла из прохода. На ней была старая полевая форма экспедиционного корпуса — ещё той модели, которую сняли с эксплуатации лет восемь назад. Макс видел такую только на архивных фотографиях в учебных материалах: тёмно-серая ткань, высокий ворот, бронепластины старого образца и жёсткие наплечники с белыми полосами.

Форма выглядела целой. Слишком целой для человека, стоящего посреди Разлома без шлема и защитного костюма.

Ветер шевелил её короткие светлые волосы. Лицо было бледным, почти прозрачным, а вместо глаз медленно клубился серебристый туман. Он не вытекал наружу, не дымился и почти не двигался. Он просто находился там, где должны были быть зрачки, радужка и белки. Будто кто-то вынул из человека сам взгляд и оставил вместо него кусок Разлома.

— Серёжа, — повторила она.

Орлов молчал.

— Ты опять всех пересчитал, да?

Впервые за всё время Макс увидел, как командир перестал просчитывать ситуацию. Перестал искать решение, оценивать расстояние и возможные пути отхода. На несколько секунд он словно перестал быть командиром и просто застыл, как человек, которого ударили не по телу, а по памяти.

— Командир, — негромко произнёс Громов.

Этого оказалось достаточно.

Орлов моргнул, словно вернулся, и его лицо снова стало жёстким.

— Не смотреть ей в глаза.

— У неё нет глаз, — прошептал Денис.

— Тем более.

Женщина сделала шаг вперёд.

Громов мгновенно сместился, закрывая группу щитом. По краям бронеплиты ярче вспыхнул энергетический контур.

— Стоять.

Женщина остановилась.

Не потому, что подчинилась. Скорее из любопытства. Она чуть склонила голову набок и продолжала улыбаться.

— Ты всегда так говоришь, когда боишься.

Орлов медленно поднял оружие. Не выстрелил, только навёл ствол ей в грудь.

— Идентифицируйся.

Женщина тихо рассмеялась. Смех прозвучал почти ласково, и именно поэтому оказался таким страшным.

— Ты знаешь, кто я.

— Идентифицируйся.

Улыбка на её лице не изменилась.

— Катя Орлова. Группа три. Северный сектор. День восемьдесят четвёртый после открытия семнадцатого Разлома.

Лена едва слышно вдохнула.

Алина смотрела на женщину со смесью ужаса и того почти болезненного исследовательского любопытства, которое возникает при встрече с невозможным.

— Этого не может быть... — прошептал Денис.

Мельник впервые снял резак с предохранителя. Вдоль режущей кромки пробежала тонкая синяя линия.

Макс хотел спросить, кем была эта женщина, но не спросил. Ответ и так висел в воздухе. Орлова.

Не однофамилица. Не случайное совпадение.

— Катя мертва, — сказал Орлов.

Женщина улыбнулась ещё шире.

— А ты всё ещё считаешь людей перед входом?

Орлов выстрелил.

Звук получился неправильным — не громким и не резким, будто выстрел раздался глубоко под водой.

Пуля вошла женщине в грудь. Ткань формы дёрнулась, и на мгновение внутри раны вспыхнул серебристый свет. Не кровь. Не плоть. Свет.

Женщина опустила взгляд на отверстие в груди, а затем снова посмотрела на Орлова.

— Я скучала.

Громов шагнул вперёд.

— Назад! — рявкнул Орлов.

Команда ударила по ушам даже через шлемы.

Группа почти одновременно отступила. Макс тоже сделал шаг назад и едва не споткнулся о выступающий из земли камень.

Только Громов остался на месте. Щит был поднят, энергетический контур горел ровно. Ни одного лишнего движения.

Женщина медленно подняла руку, и лишь теперь Макс заметил её пальцы. Слишком длинные. Слишком тонкие. Слишком много суставов.

Это была не человеческая рука. Что-то лишь пыталось выглядеть человеком и подражало ему недостаточно хорошо. Но достаточно, чтобы ударить именно туда, где больнее всего.

Алина заговорила быстро, почти захлёбываясь словами:

— Контакт неизвестного класса. Мимикрия внешнего облика, реакция на личную память, отсутствие биосигнатуры... Предположительно...

— Потом, — резко оборвал её Орлов. — Кравцов, слепящий импульс.

— Есть!

Один из дронов сорвался вверх.

Женщина медленно повернула голову в его сторону. Серебристый туман в глазницах закрутился быстрее.

— Серёжа...

Дрон вспыхнул.

Белый свет ударил так резко, что Макс не успел зажмуриться. Затемнение шлема сработало с опозданием, и на одно короткое мгновение мир исчез.

— Отход! — крикнул Орлов.

Громов начал отступать последним, не опуская щита.

Макс бежал почти вслепую, ориентируясь только на силуэты впереди и команды в общем канале.

— Левее!

— Камень!

— Не растягиваться!

— Ветров, ближе!

Алина схватила его за рукав и резко дёрнула в сторону. Макс едва успел перепрыгнуть через чёрную трещину, прорезавшую землю.

Позади раздался звук. Не шаги. Не бег.

Скрежет, будто кто-то медленно волочил по камню длинные когти.

— Оно идёт за нами! — крикнул Денис.

— Скорость? — сразу спросил Орлов.

— Низкая, но...

Денис вдруг замолчал.

— Что? — потребовал Орлов.

— Оно исчезло.

— Что значит «исчезло»?

— Просто исчезло. С дрона.

Макс всё-таки обернулся.

Проход между скалами пустовал. Женщины больше не было. Только серый туман медленно полз по земле, цепляясь за камни.

И всё же Макс отчётливо чувствовал на себе чей-то взгляд.

Хотя смотреть было нечем.

— Не останавливаться! — приказал Орлов. — До М-12.

— А М-13? — спросил Мельник.

— Отмена.

— Но приказ...

— Я сказал — отмена.

Спорить больше никто не стал.

Они побежали обратно по уже знакомому маршруту. Мимо светящегося мха. Мимо серых скал. Мимо места, где совсем недавно стояли гончие.

Костюм становился тяжелее с каждым шагом. Дыхание сбивалось. Сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди.

И всё это время где-то позади звучал тихий женский голос.

— Серёжа...

Пауза.

— Серёжа...

На этот раз ближе.

— Ты опять уйдёшь один?

Орлов не отвечал. Но после каждой фразы его плечи становились всё жёстче.

Лена бежала рядом, время от времени поглядывая на экран медицинского модуля.

— Сергей Викторович, показатели...

— Не сейчас.

— У вас скачет давление.

— Я сказал — не сейчас.

— А я сказала — показатели.

Орлов бросил на неё короткий взгляд. Лена выдержала его совершенно спокойно. Даже сейчас. Даже на бегу.

— Если вы упадёте, группа останется без командира.

Орлов ничего не ответил, но темп всё-таки немного сбавил.

Неожиданно заговорил Денис:

— Пончик видит М-12. До маяка — сто пятьдесят метров.

— Там остановимся, — сказал Орлов. — Проверим связь с базой и сразу возвращаемся.

— Нет.

Голос Алины прозвучал настолько резко, что обернулись все. Даже Мельник.

— Что значит «нет»? — спросил Орлов.

Она ответила не сразу. Несколько секунд молча смотрела на планшет, затем подняла экран так, чтобы его видел командир.

— М-12 не там.

— Поясни.

Макс тоже посмотрел на карту.

Маршрут оставался прежним. Они двигались по той же линии, по которой пришли сюда. Но красная отметка М-12 теперь находилась далеко справа, больше чем в двухстах метрах от того места, где должна была быть.

— Сбой навигации, — сказал Денис.

— У меня то же самое, — спокойно ответила Алина.

Лена подняла запястье.

— И у меня.

Орлов перевёл взгляд на собственный дисплей и несколько секунд молчал.

Этого оказалось достаточно.

— У меня тоже.

Макс нахмурился.

— Маяк... сдвинулся?

— Маяки не двигаются, — спокойно произнёс Мельник.

Макс хотел спросить ещё что-то, но Громов заговорил раньше:

— Двигаемся мы.

Больше никто не произнёс ни слова.

Этот ответ оказался страшнее любого вопроса.

Они были уверены, что бегут назад. Видели те же скалы, тот же мох, те же заросли стеклянной травы. Но Разлом больше не собирался возвращать их туда, откуда они пришли.

Обратно к М-12

М-12 они нашли спустя десять минут. Но не там, где оставили.

Теперь маяк стоял в неглубокой каменной воронке, хотя меньше часа назад возвышался на открытом выступе. Металлическая колонна мерцала неровно. Светящиеся кольца вращались с перебоями, то замедляясь, то снова набирая скорость.

Макс сразу подошёл к сервисной панели и подключил диагностический модуль.

Экран ожил.

Он посмотрел на показатели и замер.

— Этого не может быть...

Новая энергоячейка, которую он собственноручно установил меньше часа назад, показывала шестьдесят четыре процента заряда.

Денис невесело усмехнулся.

— Сегодня эта фраза стремительно теряет ценность.

Орлов поднял руку.

— Периметр. Быстро.

Громов сразу занял северный край воронки. Мельник ушёл к южному. Денис поднял оба дрона выше. Лена уже проверяла состояние группы.

Алина присела возле камней и несколько секунд внимательно рассматривала землю.

Потом тихо сказала:

— Следов нет.

— Чьих? — спросил Макс.

Она подняла на него глаза.

— Наших.

Макс машинально посмотрел себе под ноги.

Стеклянная трава оставалась совершенно нетронутой. Ни одного сломанного стебля. Ни одного отпечатка. Ни одной примятой ветки светящегося мха. Хотя они должны были проходить здесь меньше часа назад.

По спине медленно пробежал холод. Это был уже не обычный страх. Что-то другое. Гораздо глубже.

Человеческий разум плохо переносит моменты, когда причина и следствие перестают существовать вместе.

— Ветров, маяк, — сказал Орлов. — Быстрая диагностика.

Макс почти с облегчением кивнул.

Работа. Конкретная задача. Что-то, что ещё подчинялось понятным правилам.

Он вспомнил слова Громова.

Когда страшно — делай то, что можешь контролировать.

Макс подключил диагностический модуль. Экран мигнул, и по нему побежали строки данных.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

М-12

СТАТУС: АКТИВЕН ЭНЕРГОЯЧЕЙКА: 64 % СИГНАЛ: НЕСТАБИЛЕН ОШИБКИ: 0

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Макс нахмурился.

— Странно.

— Что? — Орлов подошёл ближе.

— Сигнал нестабилен, а ошибок нет.

— Такое бывает?

— Нет.

Орлов внимательно посмотрел на него.

— Ветров.

Макс медленно покачал головой.

— Такого вообще не должно быть.

Он открыл служебный журнал. Первые записи выглядели совершенно обычно: вход группы, синхронизация, замена энергоячейки, перезапуск системы. А потом...

Ничего. Не отсутствие записей. Хуже. Система исправно фиксировала пустоту. Строка за строкой.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

00:00:00 — НЕТ СОБЫТИЯ 00:00:00 — НЕТ СОБЫТИЯ 00:00:00 — НЕТ СОБЫТИЯ 00:00:00 — НЕТ СОБЫТИЯ

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Макс почувствовал, как пересохли губы.

— Командир...

— Докладывай.

— В журнале полностью обнулено время.

— Сбой?

— Если бы это был сбой, система записала бы ошибку. Но она считает, что всё работает штатно.

Денис резко поднял голову.

— Связь с базой плавает.

— Нас слышат?

— Сейчас проверим.

Он коснулся гарнитуры.

— База, это группа семь. Приём.

В ответ послышался треск. Потом наступила тишина.

— База, это группа семь. У нас контакт с неизвестной сущностью и нарушение навигации. Требуется...

Из динамика наконец донёсся голос диспетчера:

— ...группа семь... подтверждаю... маршрут штатный...

Орлов мгновенно выпрямился.

— База, повторите.

— ...группа семь... сигнал устойчивый... продолжайте выполнение задания...

— База, у нас нештатная ситуация. Запрашиваю аварийный выход.

Несколько секунд слышался только треск. Потом диспетчер ответил:

— ...заявка принята... ожидайте подтверждения...

Денис посмотрел на Орлова.

— Задержка восемь секунд.

— Много?

— Для такого расстояния — абсурд.

Алина медленно повернулась к ним.

— Это не задержка.

— А что тогда? — спросил Орлов.

Она несколько секунд молчала.

— Фильтр.

— Кто фильтрует? — спросил Макс.

Алина не ответила.

В этот момент маяк М-12 издал длинный низкий гул. Светящиеся кольца остановились. Синий свет погас. На несколько секунд всё вокруг словно замерло. Исчез даже тихий звон стеклянной травы. Потом маяк снова включился, но теперь светился белым.

Макс машинально посмотрел на диагностический модуль и застыл. Экран изменился. На нём больше не было привычного интерфейса. Вместо него появились символы. Не русские. Не английские. И не похожие ни на один известный ему код ошибки.

Ломаные линии. Острые углы. Замкнутые окружности. Сложные конструкции, которые не могли относиться к обычному машинному языку.

Макс не знал этих символов. Никогда прежде их не видел.

Но почему-то сразу понял смысл первой строки.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

НЕСОВМЕСТИМЫЙ НОСИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Он резко отдёрнул руку.

— Что за...

Экран мигнул.

Белый свет исчез. Кольца снова начали вращаться. Маяк засветился привычным синим. На дисплее снова отображались обычные диагностические данные будто ничего не произошло.

— Ветров? — окликнул Орлов.

Макс медленно повернулся.

Все смотрели на него.

— Вы видели?

— Что именно?

Он указал на экран диагностического модуля.

— Символы. Белый свет. Сообщение.

Денис нахмурился.

— Экран просто мигнул.

— Нет. Там было...

Макс осёкся.

И только сейчас понял. Никто этого не видел. Никто, кроме него.

Лена подошла ближе.

— Самочувствие?

— Нормальное.

— Головокружение? Шум? Голоса?

— Нет.

— Зрительные помехи?

Он уже хотел ответить «нет», но слово так и не сорвалось с губ.

Перед глазами на мгновение снова вспыхнули незнакомые символы.

— Возможно.

Лена молча посмотрела на Орлова.

— Его нужно выводить.

— Нужно выводить всех, — спокойно ответил Орлов.

В этот момент связь ожила. На этот раз голос диспетчера звучал идеально. Без помех. Без задержки. Словно они разговаривали через стену.

— Группа семь, это диспетчерский центр. Продолжайте выполнение маршрута. Аварийный выход не подтверждён.

Орлов нажал кнопку связи.

— На каком основании?

Короткая пауза.

— Группа семь. Отклонений от маршрута не зафиксировано.

— У нас контакт с неизвестной сущностью.

— Контакт не подтверждён.

— Нарушение навигации.

— Нарушение не подтверждено.

— Визуальная аномалия маяка.

— Аномалия не подтверждена.

Денис тихо выругался.

Орлов заговорил ещё спокойнее.

— База, вы получаете наши данные?

— Данные поступают в штатном режиме.

— Тогда какого чёрта вы не видите то, что видим мы?

На этот раз пауза затянулась. Слишком длинная для обычной связи.

Потом диспетчер тем же ровным, бесцветным голосом произнесла:

— Группа семь. Повторяю. Отклонений от маршрута не зафиксировано. Продолжайте выполнение задачи.

Связь оборвалась. Несколько секунд никто не двигался.

Макс слышал только собственное дыхание, негромкое гудение маяка и далёкий, почти неразличимый гул Разлома.

Потом заговорил Мельник. Спокойно. Будто произносил очевидную вещь.

— Это не база.

Денис повернулся к нему.

— Что?

— Это не база.

— Но голос...

— Голос — её.

Он медленно поднял резак.

— База уже закрыла бы вход.

Орлов коротко кивнул.

— Согласен.

Алина заговорила почти шёпотом.

— Значит...

Она сглотнула.

— Нас отрезали.

Лена крепче сжала планшет.

— Кто?

Ответ пришёл сразу. Из шлемов. Из браслетов. Из динамиков. Из маяка.

И Максу показалось — даже из-под ног.

Женский голос едва слышно прошептал:

— Серёжа...

Макс резко обернулся.

На краю каменной воронки стояла Катя Орлова.

Она была уже не одна. Рядом с ней неподвижно замерли ещё шесть фигур. Без шлемов. В старой полевой форме экспедиционного корпуса. Их лица скрывал тот же серебристый туман. Они не двигались. Не говорили. Просто стояли, молча глядя на группу. Точнее — туда, где у живых людей должны были быть глаза.

— Командир... — едва слышно произнёс Денис.

Орлов поднял оружие.

Громов выставил щит.

Лена активировала аварийный медицинский протокол.

Алина почти незаметно отступила ближе к Максу.

Мельник включил резак.

Семь фигур одновременно улыбнулись.

И только тогда Макс понял. Их тоже было семь. Ровно семь. По одной. Для каждого.

Биологический каталог. Эхо

ОБЪЕКТ №021

Временное обозначение: «Эхо»

Статус классификации: предварительный

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Класс

Не установлен.

Предположительно — когнитивная аномалия с материальными проявлениями.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Уровень угрозы

КРАСНЫЙ

Контакт запрещён.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Первое подтверждённое наблюдение

Разлом №17.

Экспедиция №7.

Командир: Сергей Орлов.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Краткое описание

Неизвестная сущность, способная принимать облик погибших сотрудников Экспедиционного корпуса.

Во всех зарегистрированных случаях использует внешность человека, имеющего выраженную эмоциональную связь с объектом воздействия.

При первом контакте демонстрирует спокойное поведение, избегает резких движений и инициирует исключительно вербальное взаимодействие.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Известные признаки

● воспроизводит внешний облик погибших людей;

● использует реальные имена, даты и события из прошлого;

● обращается к человеку по имени;

● обладает сведениями, отсутствующими в открытых архивах;

● глаза отсутствуют; вместо них наблюдается серебристый туман;

● при повреждении тела кровь отсутствует;

● в месте ранения наблюдается кратковременное свечение неизвестной природы;

● конечности могут содержать выраженные анатомические отклонения (увеличенное количество суставов, непропорциональная длина пальцев);

● не демонстрирует признаков дыхания.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Поведение

Во время первого наблюдения сущность:

● не проявляла немедленной агрессии;

● поддерживала разговор;

● пыталась вызвать эмоциональную реакцию;

● игнорировала направленное на неё оружие;

● не предпринимала попыток приблизиться силой;

● сопровождала отход экспедиции на безопасной дистанции;

● исчезла из поля зрения без визуально наблюдаемого перемещения.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Воздействие

Подтверждено:

● воздействие на память;

● использование личных воспоминаний;

● индивидуальный подбор речевых обращений;

● психологическое давление.

Предположительно:

● зрительные галлюцинации;

● вмешательство в работу электронных систем;

● нарушение пространственной навигации;

● воздействие на маяки экспедиционного корпуса;

● вмешательство в радиосвязь.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Реакция на оружие

Огнестрельное оружие:

неизвестно

Зафиксировано прямое попадание.

Физического ущерба не обнаружено.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Биологические признаки

Не обнаружены.

Медицинские сканеры экспедиции не зарегистрировали признаков жизни.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Сенсорные способности

Предположительно способны:

● считывать долговременную память;

● идентифицировать членов экспедиции;

● выбирать наиболее эмоционально значимые образы.

Механизм неизвестен.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Способности

Подтверждено:

● мимикрия человека;

● голосовая имитация;

● использование персональной информации;

● исчезновение без наблюдаемого перемещения;

● появление нескольких экземпляров одновременно;

● синхронность действий.

Предположительно:

● воздействие на работу навигационных систем;

● воздействие на электронные устройства;

● вмешательство в функционирование маяков;

● фильтрация или подмена радиосвязи.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Уязвимости

Не установлены.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Категорически запрещается

● отвечать на обращение сущности;

● приближаться самостоятельно;

● пытаться установить личность объекта;

● покидать строй;

● следовать за объектом;

● принимать информацию, полученную от сущности, как достоверную.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Неизвестно

● является ли сущность живым организмом;

● использует ли реальные воспоминания погибших;

● способна ли читать мысли или только память;

● существует ли физическое тело;

● связано ли появление с пространственными складками;

● каким образом влияет на работу маяков;

● почему отдельные члены группы воспринимают разные проявления;

● являются ли одновременно наблюдаемые экземпляры независимыми объектами.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Комментарии экспедиций

Орлов С. В.

«Если объект заговорил голосом человека, которого вы потеряли, — это уже не он».

Соколова А. В.

«Самое страшное не внешний вид. Самое страшное — она знала то, чего знать не могла».

Морозова Е. С.

«Ни один медицинский прибор не показал присутствия живого человека. Но все мы разговаривали с ней так, словно перед нами действительно кто-то стоял».

Бой

Семь фигур стояли на краю воронки.

Разлом словно нарочно подобрал их так, чтобы каждый в группе увидел перед собой не чудовище, а кого-то своего. Макс не узнавал никого, кроме Кати Орловой. Остальные лица были ему незнакомы, но хватило одного взгляда на товарищей, чтобы понять: совпадений здесь нет.

Лена едва заметно отступила назад. Её рука сама собой скользнула к запястью, туда, где под рукавом костюма прятался маленький брелок в виде зелёного динозавра. Денис замер так неожиданно, что даже перестал комментировать происходящее. За всё время знакомства Макс ещё ни разу не видел его настолько молчаливым. Громов по-прежнему стоял впереди всех, но щит в его руках медленно опустился на несколько сантиметров. Совсем немного. Настолько, что со стороны этого можно было и не заметить. Только Мельник тихо выдохнул:

— Нет...

И в этом коротком слове прозвучало столько усталости и боли, что Максу вдруг всё стало ясно без единого объяснения. Эти лица появились здесь не случайно. Каждый видел перед собой человека, которого однажды потерял. Кого-то не успел спасти. Кого-то проводил в последний путь. Кого-то до сих пор продолжал помнить.

Катя Орлова первой сделала шаг вниз по каменному склону. Остальные двинулись следом. Они шли медленно, почти одновременно переставляя ноги, словно подчинялись одному общему ритму. Это выглядело неправильно. Неестественно. Будто двигались не сами люди, а их плохо сделанные копии.

— Огонь только по команде, — приказал Орлов.

Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Макс почти физически ощущал, какого усилия стоило командиру сохранить спокойствие.

Катя остановилась в нескольких метрах от них и улыбнулась.

— Ты опять отдаёшь приказы.

— Стоять.

Она будто не услышала.

— Всегда приказы.

После этих слов наступила короткая пауза.

— Всегда порядок.

Ещё одна.

— Всегда счёт.

Она медленно наклонила голову.

— Один...

Орлов молчал.

— Два...

Макс увидел, как побелели костяшки пальцев, сжимавших автомат.

— Три...

— Четыре...

— Пять...

— Шесть...

— Заткнись, — тихо сказал Орлов.

Катя улыбнулась ещё шире.

— Семь.

Это было всего одно слово, произнесённое почти ласково, но именно оно словно что-то оборвало внутри командира.

Орлов открыл огонь.

Три короткие очереди почти слились в одну. Пули ударили в грудь женщины, разрывая старую форму. Вместо крови из рваных отверстий вспыхнул яркий белый свет. На мгновение фигура качнулась, затем медленно выпрямилась и снова посмотрела на Орлова.

— Не помогло тогда, — сказала она всё тем же спокойным голосом. — Не поможет и сейчас.

— Громов!

Щит с глухим ударом врезался в землю. По его краям вспыхнул ярко-синий энергетический контур, и через секунду вперёд прокатилась ударная волна. Она подняла пыль, сорвала со скал мелкую крошку и смела стеклянную траву, словно сильный порыв ветра.

Несколько фигур невольно отступили назад. Одна опустилась на колено. Только Катя осталась стоять неподвижно. Серебристый туман в пустых глазницах начал медленно вращаться.

— Контакт устойчив! — быстро произнесла Алина, не отрывая взгляда от приборов. — Физическое воздействие частично эффективно. Структура объекта не соответствует биологической.

— По-русски, — бросил Денис, одновременно переводя дронов в боевой режим.

— Это не человеческие тела.

Словно дождавшись этих слов, одна из фигур сорвалась с места.

До этого они двигались медленно, почти плавно, и поэтому внезапный рывок выглядел особенно жутко. Существо не бежало. Оно словно переламывало пространство короткими скачками. Его движения были слишком быстрыми и при этом какими-то неправильными, будто суставы сгибались не там, где должны были.

Макс успел различить серое лицо, пустые глазницы и руку, которая прямо на бегу начала меняться. Пальцы вытягивались, становились тоньше, длиннее, пока не превратились в острые когти.

Первым среагировал Денис.

Один из дронов резко ушёл вниз, и тонкий энергетический импульс ударил существу в плечо. Во все стороны брызнул уже знакомый белый свет, но двойник лишь слегка качнулся и продолжил движение.

Навстречу ему шагнул Мельник.

Без крика. Без резких движений.

Он просто занял удобную позицию, довернул корпус и одним коротким движением провёл резаком снизу вверх.

Яркая синяя дуга рассекла фигуру от бедра до плеча.

Макс ожидал увидеть тело, падающее на камни.

Но этого не произошло.

Фигура словно потеряла плотность. Контуры дрогнули, расплылись, и через мгновение она рассыпалась на множество серых хлопьев, похожих на сухой пепел.

— Одного сняли, — с облегчением выдохнул Денис.

— Не расслабляться, — сразу ответил Орлов.

Макс уже собирался перевести взгляд на остальных, когда заметил, что серый пепел на земле начал медленно шевелиться.

Сначала показалось, будто его гонит ветер.

Но ветра не было.

Отдельные хлопья медленно ползли друг к другу, соединяясь в тонкие серые нити.

— Назад! — резко сказала Алина.

Мельник успел сделать шаг, но одна из нитей всё-таки коснулась его ботинка.

Костюм немедленно подал предупреждение.

ВНЕШНЕЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ

Лена уже была рядом.

— Ногу.

Мельник молча поднял ступню.

Лена коротко нажала на рукоятку дезактиватора. Белая пена полностью накрыла подошву, громко зашипела, почти сразу почернела и через несколько секунд рассыпалась мелкой серой крошкой.

Лена быстро посмотрела на индикатор.

— Чисто.

— Они восстанавливаются? — спросил Макс.

Алина продолжала следить за тем, как последние нити осыпаются на камни.

— Пытаются.

— Прекрасно, — тихо пробормотал Денис. — Всегда мечтал встретить противника, который после смерти начинает собирать себя обратно.

Он попытался усмехнуться, но получилось плохо. Голос заметно дрожал.

Макс уже понял, что это означало.

Денис шутил только тогда, когда ему было по-настоящему страшно.

Следующую атаку принял на себя Громов.

Сразу две фигуры сорвались вниз по склону. Одна — высокая, почти одного роста с ним, в старой форме с разорванным воротом. Другая — маленькая, хрупкая, с длинными волосами, которые почему-то совсем не шевелились на ветру.

Высокий ударил первым.

Громов встретил удар щитом. Грохот получился такой, будто обрушилась бетонная плита. Громова отбросило почти на полметра, но он устоял.

Вторая фигура уже заходила сбоку, прямо к Лене.

Макс не успел ничего обдумать. Тело среагировало раньше головы. Он подхватил с земли первый попавшийся камень и со всей силы швырнул его в существо. Глупо. Бесполезно. Но камень попал точно в голову.

Фигура дёрнулась всего на мгновение. Этого оказалось достаточно.

Денис мгновенно довернул дрон. Импульс ударил существу в грудь.

Лена успела уйти с линии атаки, выхватила из бедренной кобуры аварийный пистолет и трижды выстрелила почти в упор.

Фигура рассыпалась серым пеплом.

— Ветров! — рявкнул Орлов.

Макс вздрогнул.

— Да?

— Не геройствовать!

— Я камнем!

— Тем более!

И именно в этот момент Макс едва не рассмеялся. Не от веселья. От нелепости происходящего.

Он стоял посреди чужого мира, возле неисправного маяка, отбиваясь от мёртвых отражений людей, а командир отчитывал его за неправильное применение камня.

Но уже в следующую секунду улыбка исчезла сама собой.

Катя Орлова широко раскрыла рот. Из её горла вырвался не крик. И даже не звук. Сигнал.

Маяк М-12 протяжно взвыл.

Дисплеи на запястьях вспыхнули предупреждениями.

Оба дрона Дениса одновременно потеряли высоту.

— Связь! — выкрикнул Денис. — Меня глушит!

— Маяк отключить! — приказал Орлов. — Ветров!

Макс бросился к панели.

Сердце колотилось так сильно, что трудно было сосредоточиться.

Он опустился на одно колено, подключил диагностический модуль, но экран лишь мигнул белым.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН

— Не пускает!

— Ручное отключение!

Макс сорвал нижнюю крышку.

И сразу понял — внутри что-то изменилось. Не сломалось. Не повредилось. Стало другим.

Провода и блоки, которые он ещё несколько минут назад видел собственными глазами, изменили своё расположение.

Некоторые модули будто вытянулись, а светящиеся жилы оплели энергоячейку и медленно пульсировали в такт вою маяка.

Металл не должен был расти. Устройства не должны были меняться сами собой.

— Быстрее! — крикнул Денис.

Один из дронов сорвался вниз, ударился о камень и, беспомощно вращаясь, покатился по склону.

Громов снова принял удар щитом. На этот раз его отбросило гораздо дальше.

Лена что-то кричала Мельнику.

На плече техника дымилась глубокая царапина, оставленная чужими когтями.

Рядом опустилась Алина.

В руках у неё был не пистолет, а контейнер с образцами.

— Это не маяк.

Макс даже не поднял головы.

— Что?

— Это уже не маяк.

— Спасибо. Очень помогает.

Он лихорадочно искал аварийный контур.

Если перерезать питание неправильно, накопленный заряд мог разрядиться мгновенно.

В инструкции этому была посвящена целая глава с пугающе подробными фотографиями последствий. Но инструкция не предусматривала случая, когда маяк превращается во что-то живое.

Белые символы вновь вспыхнули на панели. Макс не знал этого языка. Но снова понял смысл.

ПРОТОКОЛ НЕ ЗАВЕРШЁН

Надпись исчезла.

Её сразу сменила другая.

СОЗДАТЬ ВРЕМЕННЫЙ ПРОТОКОЛ?

Он замер.

— Макс! — крикнула Алина.

За её спиной поднялась знакомая фигура. Та самая хрупкая женщина, которую они только что уничтожили.

Она восстановилась не до конца. Лицо ещё расплывалось. Одного плеча не было вовсе. Но длинные пальцы уже тянулись к Алине.

Макс рванул её за куртку.

Когти полоснули воздух всего в нескольких сантиметрах от шлема.

Они оба рухнули на землю.

Существо нависло над ними. Серебристый туман в пустых глазницах медленно закрутился.

И вдруг оно заговорило. Голосом Насти.

— Макс... Возвращайся домой.

Он застыл.

Ни одно существо Разлома не могло знать этот голос. Ни одно.

Алина среагировала первой. Она даже не пыталась стрелять. Вместо этого швырнула в существо контейнер с образцом люмена.

Пластик разбился о грудь фигуры. Светящаяся капля растеклась по старой форме. Одно мгновение ничего не происходило. А потом люмен вспыхнул. Без взрыва. Без грохота. Просто загорелся изнутри ослепительно-белым огнём.

Фигура выгнулась, беззвучно раскрыла рот и рассыпалась серым пеплом.

Алина тяжело переводила дыхание.

— Не трогать руками.

— Что?

— Люмены.

— Ты же говорила, что они иногда взрываются.

Она впервые за весь бой позволила себе едва заметную улыбку.

— Я надеялась.

Макс посмотрел на неё.

— Ты сумасшедшая.

— Потом обсудим.

В этот момент маяк снова протяжно взвыл.

Панель перед Максом вспыхнула.

СОЗДАТЬ ВРЕМЕННЫЙ ПРОТОКОЛ?

Ниже появились два незнакомых символа.

Макс по-прежнему не понимал этого языка. Но почему-то безошибочно чувствовал их смысл. Один означал отказ. Второй — подтверждение.

— Что это такое?.. — едва слышно прошептал он.

На одно короткое мгновение всё вокруг исчезло.

Не было ни маяка. Ни Разлома. Ни боя.

Перед глазами возникло огромное белое пространство с бесконечными рядами одинаковых колонн, уходящих куда-то вдаль.

Где-то очень далеко прозвучало всего одно слово.

Архив.

Видение исчезло так же внезапно, как появилось.

Макс снова стоял на коленях перед маяком.

На экране всё так же горела единственная строка:

СОЗДАТЬ ВРЕМЕННЫЙ ПРОТОКОЛ?

Макс резко отшатнулся. Из носа тонкой струйкой потекла кровь.

— Ветров! — первой заметила Лена.

— Я...

Он не успел договорить.

Катя Орлова шагнула прямо к Громову. Не обошла щит, не попыталась пробить его ударом. Она просто прошла сквозь него. На одно короткое мгновение её тело стало плоским, почти двумерным, словно тень, скользнувшая по поверхности воды. Энергетический контур никак не отреагировал. Уже через секунду она вновь обрела объём и оказалась по другую сторону щита, прямо перед Громовым.

Тот ударил без малейших колебаний. Тяжёлый кулак врезался ей в лицо, голова дёрнулась, но она лишь улыбнулась и спокойно положила ладонь ему на грудь.

Броня мгновенно почернела.

Громов зарычал. Не от ярости — от боли.

— Илья!

Лена рванулась к нему, но первой успел Мельник. Он ударил сбоку, и плазменный резак уже почти коснулся цели, когда вдруг остановился. Не потому, что Мельник ослабил удар. Просто в какой-то момент его рука перестала двигаться, словно воздух вокруг Кати внезапно превратился в густую смолу.

Орлов выстрелил ей в спину. Раз. Второй. Третий.

— Отойди от него!

Катя медленно повернулась.

— Ты не спас их.

— Я сказал, отойди!

— Не спасёшь и этих.

Орлов молча переключил оружие в другой режим и выстрелил ей прямо в голову.

Белая вспышка ударила по глазам. Катю отбросило назад. Она тяжело рухнула на край воронки, а Громов опустился на одно колено, прижимая ладонь к груди.

Лена уже была рядом.

— Ожог прошёл через броню. Нужен стабилизатор.

— Делай, — коротко приказал Орлов.

Денис поднял второй дрон почти вручную. Лицо его стало белым как мел.

— Командир...

Голос предательски дрогнул.

— Их становится больше.

Макс поднял голову.

По краю воронки стояли уже не семь фигур. Десять. Потом ещё и ещё.

Они не двигались и не издавали ни звука. Просто заполняли скалы вокруг воронки, словно всегда были там. Одни были в старой форме экспедиционного корпуса, другие — в лабораторных халатах. Попадались люди в гражданской одежде. Несколько фигур были совсем маленькими. Дети.

Все они молча смотрели вниз. На живых.

Лена лишь на секунду подняла голову, после чего закончила инъекцию Громову. Алина всё это время не сводила взгляда с неподвижных силуэтов. Когда она наконец заговорила, голос её прозвучал почти шёпотом.

— Это не мёртвые...

— Тогда кто? — спросил Макс.

— Следы.

Орлов сразу повернулся к ней.

— Чьи следы?

Алина долго молчала. Казалось, она сама не верила тому, что собиралась сказать.

— Не знаю...

Она медленно покачала головой.

— Но мне кажется... Разлом их помнит.

После этих слов наступила тишина.

Маяк едва заметно дрогнул. Белые жилы внутри корпуса запульсировали чаще, а панель перед Максом вспыхнула холодным светом.

ПРОТОКОЛ ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

НОСИТЕЛЬ НЕСТАБИЛЕН

ВРЕМЯ ДО РАЗРЫВА: 00:00:31

— У нас полминуты! — крикнул Макс.

— До чего? — резко спросил Орлов.

— Не знаю!

— Это не ответ!

— Другого у меня нет!

Катя медленно поднялась.

Серебристый туман в её глазницах постепенно темнел, пока не стал почти чёрным.

В тот же миг весь Разлом словно замер. Парящие вдали камни остановились. Ветер исчез. Стеклянная трава перестала звенеть.

Наступила такая тишина, что Макс услышал собственное дыхание.

А потом все фигуры одновременно повернули головы. Не к группе. Не к Орлову. К нему.

Макс почувствовал, как через десятки неподвижных лиц на него смотрит кто-то другой. Не эти существа. Не призраки. И даже не мёртвые. Что-то огромное. Непостижимое.

Словно сам Разлом наконец заметил его.

Панель вспыхнула ослепительно ярко. Белый свет ударил в глаза так сильно, что почти скрыл символы. Остались лишь два знака.

— Макс! — крикнула Алина. — Что происходит?

Он посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на остальных.

Громов, несмотря на боль, пытался подняться на ноги.

Лена крепко сжимала инъектор.

Денис удерживал в воздухе последний работающий дрон.

Мельник всё ещё безуспешно пытался освободить руку.

Орлов стоял между Катей и группой, словно собирался остановить весь Разлом в одиночку.

И вдруг Макс вспомнил утро. Плохой кофе. Настину огромную толстовку. Её серьёзный взгляд.

— Пообещай.

— Обещаю не геройствовать.

Он действительно собирался сдержать это обещание. Но сейчас перед ним был выбор, в котором любое решение означало нарушить своё слово.

Макс медленно повернулся к панели.

Несколько секунд смотрел на два незнакомых символа. Потом протянул руку. И коснулся одного из них. Мир утонул в ослепительно-белом свете.

Архив

Белый свет не исчез.

Поначалу Макс решил, что просто ослеп после вспышки маяка. Он несколько раз моргнул, попытался зажмуриться, потом снова открыть глаза, но ничего не изменилось. Вокруг по-прежнему была только белизна. Не яркая, не режущая глаза, а спокойная, ровная, без единой тени.

Он попытался поднять руку к лицу.

И только тогда понял, что больше не чувствует собственного тела.

Не было тяжести бронежилета, не ощущались ноги, исчезло даже дыхание. Осталось только сознание, существовавшее само по себе.

Макс не сразу испугался. Скорее растерялся. Всё происходящее настолько не укладывалось в привычную картину мира, что мозг попросту отказался воспринимать это как опасность.

Он попробовал определить, где находится.

Не получилось.

Здесь не было ни горизонта, ни пола, ни неба. Даже понятия расстояния словно перестали существовать.

Только спустя какое-то время он заметил, что белизна впереди немного отличается. Сначала показалось, будто это просто игра света, но постепенно разница становилась всё заметнее. На идеально ровной поверхности появилась тонкая тёмная линия. Она медленно расходилась в стороны. Без звука. Без вспышек. Словно перед ним открывали огромную дверь.

За ней находилось пространство.

Макс некоторое время просто смотрел, не пытаясь понять увиденное. Получалось плохо.

Глаз цеплялся за отдельные детали и тут же терял их. Где-то очень далеко поднимались высокие конструкции, похожие на башни. Между ними тянулись тонкие светящиеся линии. Медленно вращались кольца таких размеров, что определить их истинную форму было невозможно. Они то казались частью какого-то сооружения, то превращались в самостоятельные объекты.

Всё это находилось слишком далеко. И одновременно слишком близко.

Макс невольно попытался определить масштаб, но быстро понял, что привычные представления здесь не работают. Любая попытка оценить расстояние заканчивалась одинаково — взгляд словно отказывался воспринимать увиденное.

Он продолжал молча наблюдать. Ничего не происходило.

Белое пространство не менялось. Башни оставались неподвижными. Лишь где-то вдалеке медленно двигались едва заметные светлые точки. Их было слишком много, чтобы сосчитать.

Прошла, наверное, минута. Или несколько секунд.

Макс уже почти решил, что так и будет стоять здесь в полном одиночестве, когда неожиданно возникло странное ощущение. Не звук. Не голос. Скорее чувство, будто его присутствие наконец заметили.

Оно было настолько слабым, что сначала Макс решил — показалось.

Потом перед ним появилась надпись.

Обнаружен аварийный доступ.

Она висела всего мгновение. И исчезла.

Через несколько секунд появилась следующая.

Проверка...

Макс нахмурился.

Он не понимал, где возникают эти слова. Они не висели в воздухе и не всплывали перед глазами. Просто в какой-то момент он уже знал, что они появились.

Пауза затянулась.

Настолько, что он снова перевёл взгляд на далёкие башни. Они по-прежнему медленно возвышались над бесконечным белым пространством, не обращая на него никакого внимания.

Новая запись возникла неожиданно.

Носитель подтверждён.

Следом появилась ещё одна.

Временный доступ разрешён.

И снова наступила тишина.

Макс осторожно произнёс:

— Где я?

Ответа не последовало.

Он подождал ещё немного.

— Ты меня слышишь?

Ничего.

Лишь спустя несколько секунд возникла короткая строка.

Запрос зарегистрирован.

Макс терпеливо ждал. Ему показалось, что проходит очень много времени.

Наконец появилась ещё одна запись.

Недостаточно полномочий.

И всё. Никаких объяснений. Никаких уточнений.

Будто система честно приняла запрос, попыталась найти ответ и просто сообщила результат.

Макс невольно усмехнулся.

— Замечательно...

Он снова посмотрел вперёд.

Почему-то именно сейчас стало особенно заметно, насколько огромным было пространство за открывшейся белой завесой. Башни уходили куда-то вверх, теряясь в мягком свете. Светящиеся линии пересекались, расходились, соединялись вновь. Иногда вдали что-то менялось, словно целые участки этого невозможного города медленно перестраивались сами собой.

Он уже собирался сделать шаг вперёд, хотя не был уверен, способен ли вообще двигаться здесь, когда белизна вокруг едва заметно дрогнула.

Сначала исчезли самые дальние детали. Потом начали растворяться кольца. Башни словно отдалились ещё сильнее.

Макс понял, что всё это исчезает. Не потому, что он проснулся. Не потому, что кто-то его возвращает. Просто место, в котором он оказался, медленно закрывалось, словно дверь, случайно оставленная приоткрытой.

Последняя запись появилась уже тогда, когда белый свет почти полностью скрыл всё остальное.

Аварийный доступ завершён.

На этот раз никаких вспышек не было. Белизна просто стала плотнее.

А в следующее мгновение Макс снова почувствовал собственное тело.

Неизвестный предмет

Макс резко вдохнул.

Воздух с хрипом ворвался в лёгкие, обжигая горло. Всё тело словно одновременно вспомнило о своём существовании: заболели рёбра, заныли мышцы, в ушах снова зазвенел прерывистый вой маяка.

Он машинально сделал шаг назад и едва удержал равновесие.

— Макс!

Голос Алины прозвучал совсем рядом.

Он поднял голову.

Алина смотрела прямо на него. В её глазах читалось беспокойство.

— Ты в порядке?

Макс не сразу понял смысл вопроса.

Он перевёл взгляд на остальных.

Громов всё ещё стоял на одном колене, прикрывая собой Орлова. Щит дрожал от ударов, а в нескольких метрах Денис короткими очередями не давал существам подойти ближе. Лена, почти не обращая внимания на творившееся вокруг, заканчивала вводить Орлову обезболивающее. Мельник уже тащил плазморез к основанию маяка.

Всё происходило именно там, где он видел в последний раз. Словно он никуда не исчезал.

Макс машинально посмотрел на часы, закреплённые на запястье. Секундная стрелка только что перескочила на следующее деление. Не может быть... Он готов был поклясться, что пробыл в белом пространстве несколько минут.

Совсем рядом ударил выстрел.

Одна из тварей почти добралась до Громова, но Денис срезал её длинной очередью. Тело ещё катилось по камням, когда Орлов резко окликнул Макса:

— Ветров!

Командир уже поднялся на ноги.

Лицо оставалось бледным, но голос снова звучал жёстко.

— Живой?

— Да.

— Тогда работай!

Макс кивнул и почти бегом направился к маяку.

Он привычно опустился возле открытой сервисной панели, вставил диагностический модуль в разъём и прикрыл экран корпусом, чтобы на него не летела каменная крошка.

Экран мигнул. Появилась стандартная загрузка.

Никаких странных символов. Никаких сообщений. Обычная заводская диагностика. Макс неожиданно почувствовал облегчение. «Значит... показалось?» Мысль прозвучала настолько нелепо, что он сам себе не поверил. Нет. Не показалось. Такого не бывает.

Он быстро начал просматривать схему питания маяка. Основной контур. Резервный. Стабилизаторы. Защитные цепи.

Всё выглядело знакомо.

За спиной снова ударил щит.

— Слева! — крикнул Денис.

Громов шагнул навстречу очередному существу, принимая удар всем корпусом.

Макс даже не обернулся.

Он продолжал смотреть в экран. Но уже через несколько секунд нахмурился. Что-то мешало. Будто он смотрел на чертёж, в котором отсутствовала какая-то важная деталь.

Он ещё раз быстро пробежался взглядом по схеме.

Нет. Она была полной. Тогда почему возникало ощущение, что перед ним лишь часть конструкции?

Макс машинально поднял голову.

Высокая металлическая колонна продолжала вибрировать. По корпусу пробегали разряды, из повреждённых секций вырывался белый свет. Ничего необычного.

Он уже собирался снова вернуться к панели, когда вдруг произошло странное. Всего на одно мгновение. Настолько быстро, что любой другой решил бы — показалось.

Металлический корпус словно стал прозрачным. Не исчез. Именно прозрачным. Макс увидел внутренние силовые фермы, энергетические каналы, узлы крепления, толстые кабели, уходящие куда-то глубоко под основание.

Видение длилось меньше секунды. Потом маяк снова стал обычным.

Макс замер.

— Что?..

Рядом просвистел осколок. Где-то сверху осыпались камни.

Он ещё раз посмотрел на колонну.

Ничего. Обычный металл. Обычные повреждения.

— Макс!

Орлов снова окликнул его. На этот раз уже совсем близко.

— Есть идеи?

Макс не ответил сразу.

Он продолжал смотреть на маяк.

Потом вдруг понял, что именно показалось ему неправильным на диагностической схеме. Она была рассчитана так, будто вся конструкция заканчивается здесь, на поверхности. Но это было невозможно. Инженер, проектировавший подобную установку, никогда не стал бы закреплять её таким образом. Слишком маленькая площадь опоры. Слишком большая нагрузка. Такая колонна не выдержала бы даже собственного веса. Значит... Под землёй находилось продолжение. Не просто фундамент. Что-то гораздо большее.

Макс почувствовал, как сердце забилось чаще.

Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Никаких доказательств у него не было. Только странное ощущение, будто несколько секунд назад он уже видел эту конструкцию. Не сам маяк. Его устройство.

И именно тогда у него впервые появилась мысль, которая вскоре изменит весь бой.

Маяк нельзя разрушить снаружи. Нужно найти то, что удерживает его изнутри.

Макс снова поднял взгляд на колонну.

И в этот момент что-то изменилось. Нет. Не вокруг. Изменилось его восприятие.

Пространство словно стало глубже. Появилось ощущение ещё одного слоя реальности, который всегда существовал рядом, но оставался недоступен человеческому взгляду.

Макс моргнул.

По воздуху тянулись тонкие белые линии. Они пересекали воронку, уходили в скалы, проходили сквозь тела существ и сходились у основания маяка. Одни были почти неподвижными. Другие медленно пульсировали, будто по ним проходили невидимые импульсы.

Никаких схем. Никаких обозначений. Только бесконечная сеть связей.

Удар по щиту заставил его вздрогнуть.

Громов отступил на полшага, удерживая навалившуюся тварь, а Денис почти в упор выпустил короткую очередь. Существо дёрнулось и рухнуло под ноги щитовику.

— Ещё двое слева! — крикнул он.

— Вижу! — бросил Орлов.

Макс почти не слышал их.

Перед глазами существовала другая картина. Сначала она казалась хаотичной.

Но затем произошло то, что происходило с ним десятки раз за годы работы. Новый чертёж тоже всегда выглядел бессмысленным нагромождением линий. Однако стоило задержать взгляд чуть дольше — и хаос начинал складываться в систему.

Здесь было так же.

Линии не были случайными. Одни соединяли существ между собой. Другие уходили далеко в глубину Разлома. Третьи стекались к колонне.

Макс медленно перевёл взгляд с одной на другую. Не торопясь. Не пытаясь угадать. Искал закономерность.

В нескольких шагах от него Мельник уже подключал плазморез.

— Долго ещё? — спросил Орлов, не оборачиваясь.

— Полминуты!

— У тебя двадцать секунд.

Над головами снова что-то пронеслось. Камень ударился о металлический корпус маяка. По колонне прокатилась новая волна белого света.

Макс даже не посмотрел вверх.

Он вдруг понял одну странную вещь. Линии не заканчивались на маяке. Они проходили через него. Будто сама колонна была не источником, а частью гораздо большей конструкции.

— Не источник... — едва слышно произнёс он.

Его взгляд скользил по переплетению нитей.

— Усилитель...

Он сам не заметил, что сказал это вслух.

Маяк ничего не создавал. Он удерживал уже существующий разрыв. Собирал вокруг себя потоки. Усиливал их.

Слева прогремел выстрел. Следом ещё один.

— Боезапас! — рявкнул Денис.

— Пять секунд! — ответила Лена, уже бросая ему новый магазин.

Макс продолжал смотреть на линии.

Теперь он видел то, чего не замечал раньше. Одна из них почти ничем не отличалась от остальных. Такая же белая. Такая же тонкая. Но её пульсация едва заметно расходилась с общим ритмом. Совсем немного. Если бы он не искал систему, никогда бы не обратил внимания.

Макс перевёл взгляд на соседние линии. Потом снова вернулся.

Нет. Не ошибка. Именно через неё проходило большинство связей. Он не понимал, почему это чувствует. Не смог бы объяснить.

Но точно так же инженер иногда с первого взгляда замечает перегруженную балку или неправильно рассчитанную ферму, ещё до того как начинает считать.

Это не интуиция. Это опыт, который научился видеть закономерности быстрее сознания.

Макс мысленно проследил линию дальше.

Она уходила вниз под основание колонны. Туда, где никакая схема не показывала никаких конструкций.

В инженерии редко удаётся наблюдать сам процесс. Чаще приходится восстанавливать его по косвенным признакам — по нагрузкам, деформациям, отклонениям приборов. Здесь было то же самое. Если все основные связи сходятся в одной точке, значит именно она удерживает всю систему.

Если убрать этот участок... Остальная сеть потеряет устойчивость.

Решение сложилось неожиданно спокойно. Без вспышки. Без озарения. Как последняя деталь механизма, наконец вставшая на своё место.

Макс резко поднялся.

— Колонна здесь ни при чём! — крикнул Макс, стараясь перекрыть вой маяка. — Она не источник! Всё держится под ней!

Мельник обернулся.

— Откуда ты...

Договорить он не успел.

Громов резко ударил щитом, сбивая очередную тварь, и почти одновременно Орлов вскинул автомат. Короткая очередь эхом прокатилась по каньону.

— Контакт справа! Не тормозим! — рявкнул командир.

Макс снова посмотрел на сходившиеся к основанию линии.

— Колонна только передаёт энергию! Настоящий узел находится ниже!

Орлов поймал его взгляд.

— Уверен?

Макс хотел ответить сразу, но заставил себя ещё раз проверить увиденное.

— Что колонна не источник — уверен. Что находится под ней — не знаю.

— Если ошибся?

— Тогда мы потеряем несколько секунд.

Сзади снова ударили по щиту.

Громов отступил на полшага.

— Сергей Викторович, решайте быстрее!

Орлов посмотрел на существ, продолжавших выходить из серой дымки. Затем перевёл взгляд на Мельника.

— Вскрывай основание.

— Понял.

— Работаешь по указаниям Ветрова. Ничего не трогать без команды.

Мельник уже срывал с пояса плазменный резак, одновременно опускаясь возле основания маяка.

— Громов, держи их!

— Пока держу!

Щит снова содрогнулся от удара.

А Мельник включил резак и прижал тонкий белый луч к основанию колонны.

Тонкий белый луч с лёгким шипением коснулся поверхности, но почти ничего не произошло. Материал не плавился и не чернел, как любой знакомый сплав. Казалось, он вообще не реагировал на высокую температуру.

— Не берёт, — процедил Мельник, прибавляя мощность.

В тот же миг где-то за спиной Громова раздался пронзительный визг. Из-за обломков выскочили сразу два существа.

Денис ударил короткой очередью, одно из них покатилось по камням, второе продолжало нестись вперёд.

Громов встретил его щитом.

Удар оказался таким сильным, что щитовик невольно отступил на шаг.

— Лена! Справа! — рявкнул Орлов.

Не выпуская автомат из рук, он вскинул его одним движением и двумя выстрелами снял ещё одну тварь, пытавшуюся зайти со стороны скал.

Мельник даже не поднял головы.

— Дайте мне десять секунд!

— Пять! — отрезал Орлов.

Макс снова посмотрел на белые линии.

Теперь он видел, как несколько нитей, сходившихся к основанию маяка, едва заметно вздрагивали каждый раз, когда резак касался поверхности. Словно конструкция чувствовала вмешательство.

Внутри неприятно кольнуло. Он не понимал, откуда взялось это ощущение, но был уверен: они всё делают правильно.

Резак наконец оставил на белом материале тонкую светящуюся борозду. Не след от плавления. Скорее аккуратный разрез.

Материал медленно расходился в стороны, будто сам освобождал дорогу.

Над головой снова просвистело что-то тяжёлое. Осколок ударился о колонну, высек россыпь искр и исчез в темноте.

Маяк ответил короткой вибрацией. По его поверхности пробежала знакомая белая рябь.

Макс машинально перевёл взгляд на линии. Они вспыхнули ярче. Всего на мгновение. И снова успокоились.

— Почти... — пробормотал Мельник.

Он медленно повёл резак по окружности, не отрывая руки. Движения были точными, почти ювелирными. Любая ошибка могла испортить то, что скрывалось внутри.

Щит Громова снова вздрогнул. На этот раз удар оказался сильнее предыдущих.

— Орлов! — тяжело бросил он. — Их становится больше!

Командир быстро огляделся.

Макс впервые увидел тревогу в его взгляде.

Существа действительно меняли поведение. Они больше не бросались поодиночке. Словно почувствовав угрозу маяку, начали стягиваться со всех сторон.

— Денис!

— Работаю!

Автомат снова загрохотал. Гильзы с тихим звоном посыпались на камни.

Несколько существ упали почти одновременно, но из серой дымки уже появлялись новые.

Мельник продолжал резать. Капли пота одна за другой срывались с его лба, хотя воздух вокруг оставался холодным.

Макс понимал почему. Любой инженер знает это чувство. Когда работаешь с механизмом, устройство которого тебе неизвестно, страшнее всего не сломать его. Страшнее сделать лишнее движение.

Именно поэтому Мельник не торопился. Он не вскрывал конструкцию силой. Он искал её слабое место.

Неожиданно раздался негромкий металлический щелчок. Не удар. Не треск. Именно щелчок. Короткий, сухой звук, словно внутри сработал древний замок.

Мельник мгновенно выключил резак.

— Есть!

Не дожидаясь приказа, он отбросил инструмент в сторону, подцепил край образовавшегося шва монтажным крюком и осторожно потянул вверх.

Белая пластина неожиданно легко подалась.

Из открывшейся щели дохнуло холодным неподвижным воздухом. Совсем не тем, которым жил Разлом.

Макс сразу понял это. Этот воздух не двигался тысячи лет.

И именно в этот момент даже твари словно почувствовали перемену. Их визг оборвался. Всего на долю секунды. Но этой секунды хватило всем, чтобы понять — произошло что-то, чего прежде в Разломе не случалось никогда.

Никто не произнёс ни слова.

Даже Денис, который ещё секунду назад не переставая стрелял, на мгновение замер.

Белая пластина медленно поднялась вверх.

Под ней не оказалось ни кабелей, ни силовых шин, ни привычных креплений. Полость была выложена тем же белым материалом, что и внешняя оболочка маяка.

Абсолютно гладкая. Без единого шва. Без следов обработки. Словно её не изготовили. Словно она существовала всегда.

В самом центре находился небольшой предмет размером с человеческое сердце. Неправильной формы. Без граней. Без каких-либо деталей. Он словно вырос из окружающего материала, а не был помещён сюда. По его поверхности медленно пробегали едва заметные волны белого света.

Макс почувствовал, как дыхание само собой стало глубже. Белые линии перед глазами дрогнули. Затем начали перестраиваться. Это произошло не сразу.

Сначала исчезли те, что сходились к металлической колонне. Одна за другой они меняли направление. Будто огромная сеть внезапно признала настоящим центром совсем не маяк.

Через несколько секунд все линии до единой уже стекались к небольшому белому предмету.

Колонна оказалась лишь оболочкой. Внешним механизмом. Настоящее сердце конструкции находилось здесь.

За спиной снова загрохотал автомат. Очередь Дениса эхом ударила между скал.

Следом раздался тяжёлый удар. Громов едва удержался на ногах.

— Их всё больше! — прохрипел он.

Орлов коротко обернулся, оценил обстановку одним взглядом.

До позиции оставалось не меньше тридцати метров свободного пространства, но из серой дымки уже появлялись новые силуэты.

Не десятки. Пока ещё единицы. Однако двигались они гораздо увереннее, чем прежде. Словно понимали, куда нужно идти.

— Денис!

— Вижу!

Ещё одна очередь заставила ближайшую тварь кубарем покатиться по камням.

Орлов снова перевёл взгляд на вскрытую нишу.

— Что там?

Ответить никто не успел.

Мельник осторожно протянул руку к белому предмету.

— Не трогай!

Голос Макса прозвучал настолько резко, что инженер мгновенно остановился. Все одновременно посмотрели на него. Даже Орлов.

Макс и сам не понял, почему выкрикнул эти слова. Он не увидел опасности. Не услышал предупреждения. Просто внутри возникла абсолютная уверенность. Прикасаться нельзя. Пока нельзя.

Мельник медленно убрал руку.

— Почему?

Макс открыл рот. Ответа не было.

Он чувствовал себя человеком, которого попросили объяснить решение задачи, найденное ещё до того, как он успел записать вычисления.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но если сейчас его тронуть... мы что-то сломаем.

Орлов несколько секунд внимательно смотрел на Макса. Потом перевёл взгляд на находку. Снова на Макса.

За эти несколько часов командир уже видел достаточно, чтобы понять одну простую вещь. Инженер никогда не говорил подобным тоном. Макс сомневался. Спорил. Перепроверял. Но сейчас в его голосе сомнений не было вовсе.

Орлов коротко кивнул.

— Не трогаем.

Мельник молча отдёрнул руку.

В ту же секунду белые линии перед глазами Макса начали медленно тускнеть. Сначала исчезли самые тонкие. Те, что соединяли существ между собой. Потом растворились линии, уходившие к колонне. Следом начали исчезать толстые нити, тянувшиеся в глубину Разлома.

Макс невольно сжал кулаки. Нет... Ещё немного. Он только начал понимать, что именно видит.

Но странное восприятие уходило. Не обрывалось. Именно уходило. Медленно. Спокойно. Словно дверь, случайно открывшаяся перед ним, теперь так же неторопливо закрывалась обратно.

И именно тогда белый предмет впервые отреагировал. По его гладкой поверхности пробежала едва заметная рябь. Не вспышка. Не электрический разряд. Короткая волна, почти неразличимая глазом. Она остановилась на той стороне предмета, которая была обращена к Максу. И замерла.

Макс почувствовал, как по спине пробежал холод.

На одно бесконечно короткое мгновение ему показалось, что предмет... нет, не ожил. Он словно... обратил на него внимание.

Никакого света не последовало. Никаких звуков. Ничего не изменилось. Но ощущение чужого взгляда оказалось настолько отчётливым, что Макс невольно задержал дыхание.

А через секунду исчезли последние белые линии.

Мир снова стал прежним.

Остались только вой маяка, запах раскалённого металла, треск автоматных очередей и тяжёлое дыхание людей, продолжавших удерживать позицию.

А затем рябь на поверхности белого предмета исчезла.

Передышка

Почти одновременно основание маяка коротко вздрогнуло.

Раньше вибрация проходила по всей колонне непрерывной волной и сопровождалась характерным гулом. Теперь всё ограничилось одним коротким толчком, будто где-то глубоко внутри сработал механизм, о существовании которого они даже не подозревали.

Все одновременно подняли головы.

Гул, непрерывно стоявший над воронкой с момента их появления, стал тише. Совсем немного.

Но этого оказалось достаточно, чтобы заметить перемену.

— Вы слышите? — негромко спросила Алина.

Ответить никто не успел.

Из глубины Разлома донёсся низкий протяжный звук. Не вой. Не рёв. Что-то среднее между ними.

Макс невольно вспомнил записи, которые изучал перед первым выходом. В отчётах не раз упоминались странные акустические явления, сопровождавшие работу маяков, но ни одно описание не совпадало с тем, что он услышал сейчас.

Орлов резко повернулся в сторону прохода.

— Денис.

— Слышу.

Автоматчик уже перестал стрелять. Существа исчезли. Ещё несколько секунд назад они лезли со всех сторон, не позволяя поднять головы. Теперь ближайшие скалы были пусты.

Лишь где-то дальше, в тумане, мелькали быстрые тени. Они не приближались. Будто чего-то ждали. Это оказалось ещё тревожнее.

Громов медленно опустил щит.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — коротко ответил Орлов.

Он не отрывал взгляда от прохода.

Тишина в Разломе никогда не означала ничего хорошего. Слишком хорошо это знали все, кто хоть раз возвращался отсюда живым.

Лена уже убрала анализатор.

— Сергей Викторович.

— Да.

— Если ничего не изменилось, нам лучше уходить.

Орлов молча кивнул.

Он и сам пришёл к тому же выводу.

Задача группы заключалась в осмотре маяка, а не в исследовании неизвестных объектов. Всё, что произошло за последние несколько минут, уже выходило далеко за рамки приказа.

Макс снова посмотрел на вскрытую нишу. Белый предмет лежал неподвижно. Совершенно обычный.

Если бы не собственные воспоминания, он бы никогда не поверил, что несколько минут назад видел совсем другую картину.

Он вдруг поймал себя на мысли, что больше всего его беспокоит вовсе не находка. Его беспокоило другое. Почему всё это увидел именно он?

Не Лена, работавшая с аномалиями не первый год. Не Мельник, инженер с куда большим опытом. Не Алина, посвятившая Разломам несколько лет исследований. Именно он.

Макс попытался найти хоть какое-то разумное объяснение. Стресс. Контузия. Воздействие излучения. Недостаток кислорода. Любая из этих причин выглядела убедительнее, чем мысль о том, что Разлом зачем-то позволил ему увидеть то, чего не видели остальные.

Он почти убедил себя, что дело именно в этом, когда Орлов негромко произнёс:

— Закрываем нишу. Координаты зафиксировали. Дальше этим будут заниматься другие.

Мельник осторожно установил пластину на место. Она легла в паз неожиданно легко, словно никогда его не покидала.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем тонкая линия разреза начала медленно исчезать. На глазах белый материал словно затягивал собственную поверхность. Через несколько мгновений от шва не осталось и следа.

Мельник осторожно провёл по нему ладонью.

— Невероятно...

Он говорил скорее самому себе.

Перед ним снова была абсолютно гладкая поверхность. Без царапин. Без следов резака. Будто нишу никогда не вскрывали.

Макс переглянулся с Леной.

Судя по её лицу, она думала о том же самом. Разлом не просто восстановил повреждённую поверхность. Он уничтожил единственное доказательство того, что под основанием маяка вообще существовала ниша.

— Отходим, — приказал Орлов.

Никто не стал возражать.

Громов первым поднял щит и занял место впереди. Денис вернул уцелевший дрон к группе, одновременно проверяя проход между скалами. Лена помогла Мельнику подняться и быстро осмотрела повреждение на его плече.

Макс задержался возле маяка ещё на несколько секунд.

Белая пластина выглядела совершенно целой. Ни шва, ни следов резака, ни малейшей неровности. Если бы не воспоминания остальных, можно было решить, что ничего не произошло.

— Ветров, — окликнул Орлов.

Макс поднялся.

— Иду.

Он убрал диагностический модуль и догнал группу.

Первую часть пути они прошли быстро. Существа больше не атаковали, но это не приносило облегчения. В тумане время от времени мелькали тени, сопровождавшие группу на расстоянии. Они не приближались и не отставали.

Орлов несколько раз менял направление, выбирая более открытые участки, где противнику было сложнее подойти незаметно. Громов продолжал держать щит поднятым, хотя повреждённая рука слушалась всё хуже. Никто не разговаривал без необходимости.

Только когда маяк скрылся за каменными грядами, Макс понял, что больше не слышит его гула.

Он остановился и оглянулся.

— Что? — спросила Алина.

Макс несколько секунд прислушивался.

— Маяк.

Орлов тоже замер.

Гул исчез полностью. Не стал тише. Не растворился вдали. Просто пропал.

Следом исчезли и звуки, к которым они успели привыкнуть за время пути: шорох тумана между скалами, звон стеклянной травы, далёкие крики существ.

Разлом затих.

Орлов посмотрел на окружающие скалы.

— Не стоим. Дальше.

Группа продолжила движение.

Через несколько минут проход расширился, открывая небольшую площадку между двумя каменными грядами. Орлов поднял руку, останавливая колонну.

— Две минуты. Проверить ранения и боезапас.

Никто не возражал.

Громов первым опустил щит на землю. Только теперь стало заметно, насколько он устал. Он тяжело сел рядом с камнем, снял шлем и несколько секунд просто сидел, закрыв глаза.

Лена сразу подошла к нему.

— Плечо покажи.

— Потом.

— Сейчас.

Он нехотя закатал рукав.

Под бронёй уже проступал большой тёмный синяк.

Лена осторожно ощупала руку.

— Перелома нет.

— Я и сам чувствую.

— Тогда не мешай работать.

Она достала инъектор и быстро сделала укол. Громов лишь недовольно поморщился.

В стороне Денис пересчитывал магазины.

— Сергей Викторович.

Орлов поднял голову.

— Осталось семь полных. Ещё один почти пустой.

Орлов молча кивнул.

Расход получался слишком большим. Для обычного выхода это было плохой новостью. Для выхода, во время которого пришлось вскрывать действующий маяк, — ожидаемой.

Макс сел на плоский камень и наконец позволил себе снять шлем. Прохладный воздух коснулся мокрых волос. Только сейчас он почувствовал, насколько сильно устал. Больше всего хотелось закрыть глаза хотя бы на несколько минут. Но стоило расслабиться, как память снова возвращалась к тому, что произошло возле маяка.

Он попытался восстановить всё по порядку.

Белое пространство. Линии. Диагностика. Вскрытая ниша. Предмет.

Всё складывалось в одну цепочку. Кроме самого главного. Почему это произошло именно с ним? Ответа не было.

Макс достал коммуникатор.

Экран оставался совершенно обычным. Он машинально открыл журнал диагностики маяка. Последняя запись была сделана ещё до того, как он увидел белые линии. Никаких дополнительных данных. Никаких неизвестных файлов. Никаких следов того, что система вообще фиксировала происходящее.

Макс медленно убрал коммуникатор обратно.

Значит, всё осталось только у него в памяти.

— О чём задумался?

Он поднял голову.

Рядом присела Алина.

В руках она держала флягу.

— Держи.

Макс сделал несколько глотков и молча вернул её.

Некоторое время они сидели рядом, не разговаривая.

Алина первой нарушила молчание.

— Ты ведь действительно что-то видел?

Макс не стал делать вид, что не понял вопрос.

Он долго смотрел себе под ноги.

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Он поднял небольшой камешек и машинально покрутил его в пальцах.

— Представь, что тебе показали сложную схему всего на несколько секунд. Ты понял, как она работает. А потом её сразу убрали.

— И теперь не можешь вспомнить?

Макс кивнул.

— Именно так.

Алина некоторое время молчала.

— Но ты ведь успел сделать вывод.

— Успел.

— Значит, этого оказалось достаточно.

Макс слабо улыбнулся.

— В инженерии так не бывает.

Если не можешь объяснить, почему пришёл к какому-то решению, значит либо тебе просто повезло... либо ты где-то ошибся.

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал. Потому что сам не верил в слово «повезло». Слишком многое совпало. Слишком уверенно он тогда говорил с Орловым. Так не говорят люди, которые просто угадывают.

Возвращение на Базу

Две минуты закончились быстро.

Орлов поднялся первым, поправил автомат и молча посмотрел на группу.

Никто не торопился, но и напоминать никому не пришлось. Каждый уже успел проверить снаряжение, подтянуть ремни и привести себя в порядок настолько, насколько это вообще было возможно в Разломе.

Громов без особого удовольствия снова поднял щит. Он привычным движением проверил крепления на предплечье, несколько раз сжал пальцы, убеждаясь, что правая рука слушается, и только после этого занял своё место впереди.

Орлов коротко кивнул.

— Идём.

Дальше маршрут постепенно уходил вниз. Каменные гряды становились ниже, между ними всё чаще попадались широкие участки потрескавшейся белёсой породы, по которой идти было значительно легче.

Макс вспомнил, что именно здесь они впервые остановились после перехода через внешний пояс Разлома. Тогда ему казалось, что самое тяжёлое уже позади. Сейчас эта мысль выглядела почти смешной.

Он машинально взглянул на часы. С момента входа прошло чуть больше пяти часов. По ощущениям — не меньше суток.

Разлом всегда странно действовал на восприятие времени. Об этом предупреждали ещё на инструктаже, но понять подобную вещь можно было только оказавшись здесь самому.

Несколько часов непрерывного напряжения выматывали сильнее обычного рабочего дня.

Макс снова посмотрел вперёд.

Орлов шёл ровно, не ускоряя шаг. Время от времени командир поднимал голову, сверяясь с маршрутом, потом бросал быстрый взгляд по сторонам. Казалось, он отмечает каждую мелочь: новый разлом в скале, необычный камень, слишком густую тень между валунами.

Макс вдруг понял, что за всё время выхода Орлов ни разу не позволил себе отвлечься. Даже возле маяка. Даже когда все смотрели на найденный объект. Часть его внимания постоянно оставалась вокруг. Наверное, именно поэтому он столько лет возвращался из Разломов живым.

Впереди Громов неожиданно поднял левую руку. Колонна сразу остановилась.

Орлов сделал несколько шагов вперёд.

— Что?

Щитовик молча указал вниз.

Поперёк тропы тянулась широкая полоса серого песка. Макс сначала не понял, что именно насторожило Громова. Потом заметил.

Когда они шли к маяку, этого песка здесь не было. Белый камень хорошо запоминался. На нём отчётливо выделялись бы любые следы. Теперь же вся площадка была покрыта тонким серым слоем, словно за несколько часов здесь прошла песчаная буря.

Орлов присел на корточки. Провёл ладонью по поверхности. Песок легко рассыпался между пальцами.

— Лена.

Она подошла ближе.

— Что думаешь?

Лена несколько секунд рассматривала находку. Потом осторожно коснулась песка датчиком анализатора. Прибор тихо пискнул.

Она взглянула на экран.

— Обычная минеральная пыль.

— Откуда?

Лена пожала плечами.

— Не знаю.

Макс тоже присел рядом.

Под тонким серым слоем всё так же лежал белый камень. Он машинально провёл ладонью по поверхности, очищая небольшой участок. И замер.

— Сергей Викторович.

Орлов сразу посмотрел на него.

Макс молча указал на камень. Там, где он только что смахнул пыль, виднелись неглубокие борозды. Почти правильные. Словно кто-то провёл по поверхности десятками тонких когтей. Следы были свежими. Пыль ещё не успела полностью заполнить царапины.

Орлов медленно провёл взглядом вдоль площадки. Теперь царапины были заметны повсюду. Их пересекали новые. Потом ещё. Они уходили в разные стороны, иногда накладываясь друг на друга.

Макс почувствовал неприятный холодок. Когда группа шла к маяку, этих следов точно не было. Значит, они появились за те несколько часов, что люди находились возле колонны.

Орлов выпрямился.

— Не задерживаемся.

Он говорил спокойно, но Макс заметил, что командир больше не смотрит только вперёд. Теперь его взгляд всё чаще задерживался на окружающих скалах. Словно он пытался понять то же самое, что и Макс.

Что происходило здесь, пока они были у маяка?

Орлов ещё несколько секунд смотрел на исцарапанный камень.

Потом медленно покачал головой.

— Не наша работа.

Никто не спорил.

Макс поднялся последним, ещё раз машинально посмотрев на серую пыль. Ему не давала покоя одна мысль.

Следов лап вокруг не было. Вообще. Только сами борозды. Словно десятки существ двигались, не касаясь поверхности, а оставляя отметины лишь в отдельных местах.

Он хотел сказать об этом вслух, но передумал. Никаких выводов у него всё равно не было.

Колонна снова двинулась вперёд.

Чем дальше они уходили от маяка, тем привычнее становился окружающий пейзаж. Белые скалы постепенно сменялись знакомыми серыми породами, исчезли странные чёрные прожилки, всё реже попадались участки стеклянной травы.

Макс даже не заметил момент, когда перестал ждать нападения каждую секунду.

Орлов тоже немного сбавил темп. Не потому, что расслабился. Просто внешний пояс Разлома всегда считался значительно безопаснее внутренних районов.

Через двадцать минут Денис первым нарушил молчание.

— Приём.

Он коснулся гарнитуры.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом в наушнике послышался треск. Денис остановился.

— Есть...

Он поднял голову.

— Сергей Викторович... связь появилась.

Все невольно переглянулись.

Орлов сразу нажал кнопку передачи.

— База, это группа Орлова. Как слышите?

Несколько секунд в динамике шёл только шум.

Потом раздался знакомый голос дежурного.

— ...Орлов... слышу плохо... повторите...

Макс сам не заметил, как облегчённо выдохнул.

Это был первый человеческий голос за несколько часов.

— Группа цела, — спокойно произнёс Орлов. — Возвращаемся. Есть раненые. Есть материал для доклада.

— Принял...

Связь снова захрипела, но уже не пропала.

— Вас ждут.

Орлов отпустил кнопку.

— Движение продолжаем.

Никто ничего не сказал. Но идти стало заметно легче.

Даже Громов впервые за долгое время позволил себе усмехнуться.

— Ну вот... а я уже думал, что придётся пешком до дома.

Денис фыркнул.

— Не каркай.

Несколько человек негромко рассмеялись. Смех получился коротким. Но живым.

Макс поймал себя на мысли, что впервые за весь день слышит, как люди смеются.

Именно в этот момент впереди между скал показалась знакомая металлическая конструкция внешнего шлюза.

До выхода из Разлома оставалось меньше километра.

Сразу после возвращения

Внешний шлюз показался между скалами неожиданно.

Ещё несколько минут назад впереди тянулся тот же серый проход, зажатый между неровными грядами. Потом туман стал реже, камень под ногами потемнел, а над очередным изгибом проступила знакомая металлическая конструкция.

Денис первым поднял голову.

— Вижу выход.

Никто не ответил.

До шлюза оставалось меньше трёхсот метров, но Орлов не ускорил шаг. Громов по-прежнему шёл впереди с поднятым щитом. Остальные держали интервалы и продолжали следить за скалами.

Только когда над проходом вспыхнул зелёный опознавательный огонь, Макс позволил себе выдохнуть.

На смотровой площадке появились люди. Один из караульных поднял бинокль, другой сразу скрылся внутри поста.

В гарнитуре Дениса прошёл треск.

— Группа Орлова, назовите код возврата.

Орлов ответил без задержки:

— Север-четыре. Контрольная фраза: «Ветер меняет русло».

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем тяжёлая внешняя створка начала медленно расходиться в стороны.

— Код принят. Проходите по одному. Оружие не убирать. После пересечения линии — остановиться в зоне первичного контроля.

Громов первым вошёл под металлическую арку.

Макс шёл четвёртым. Когда он переступил широкую жёлтую линию на полу, по телу прошлась сетка сканирующих лучей. На внутренней стороне шлема один за другим появились уведомления.

БИОМЕТРИЧЕСКАЯ ПРОВЕРКА

ВНЕШНЕЕ ЗАРАЖЕНИЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО

ОСТАТОЧНЫЙ АНОМАЛЬНЫЙ ФОН: ДОПУСТИМЫЙ

Последняя строка задержалась дольше остальных.

Макс невольно замедлил шаг.

— Не стоять в рамке, — сказал техник за стеклом. — Проходите дальше.

Макс вышел из зоны сканирования.

За внешней створкой закрылась последняя участница группы. Несколько секунд механизм набирал давление, затем по шлюзу прокатился глухой удар.

Внутренняя дверь открылась.

И только тогда строй окончательно распался.

Громов опустил щит на пол и остался стоять, навалившись на него обеими руками. Денис снял шлем, провёл ладонью по мокрым волосам и несколько раз глубоко вдохнул. Алина прислонилась плечом к стене. Её пальцы едва заметно дрожали.

Лена первой заметила подошедших медиков.

— Громова сразу на снимок. Правая рука и плечо. У Мельника ожог и возможное повреждение мягких тканей. Кравцов — проверить слух, зрачки и давление. У остальных переутомление, возможная перегрузка полем.

— А вы? — спросил врач.

Лена посмотрела на засохшую кровь на собственном рукаве.

— Не моя.

— Я спрашивал не об этом.

Она на секунду задержала взгляд на его лице.

— Проверите вместе со всеми.

Орлов снял шлем последним.

Один из дежурных офицеров уже шёл к нему со служебным планшетом.

— Сергей Викторович, начальник комплекса ждёт предварительный доклад.

— После медосмотра.

— Он просил сразу.

Орлов посмотрел на группу.

— Раненые сначала в медблок. Остальные туда же. Никому территорию комплекса не покидать. О случившемся не разговаривать ни с кем, кроме врачей и комиссии.

Денис устало усмехнулся.

— А между собой можно?

— Вы уже всё сказали друг другу там.

Усмешка исчезла.

Орлов передал автомат оружейнику и повернулся к офицеру.

— Ведите.

Макс проводил его взглядом.

Только сейчас, когда оружие забрали, а вокруг снова появились чистые стены, яркий свет и люди без шлемов, происходившее возле маяка стало казаться ещё более нереальным.

Он опустил глаза на свои руки. Пальцы дрожали.

Совсем немного, но остановить дрожь не получалось.

— Ветров.

Макс поднял голову.

Медик указал на открытую дверь.

— Проходим. Не заставляйте нас вас переносить.

Медицинский блок располагался в двух коридорах от шлюзового комплекса.

Обычно здесь было тихо. Сейчас помещение заполнили сразу несколько врачей, санитаров и сотрудников внутренней безопасности. У входа поставили переносной сканер, а двери в соседние кабинеты открыли настежь.

Группу разделили почти сразу.

Громова увели первым. Он попытался возразить, но стоило врачу коснуться его правого предплечья, как лицо щитовика заметно изменилось.

— Трещина или перелом, — сказал врач. — Спорить будете после снимка.

— Я не спорю.

— Конечно.

Мельник сел на край кушетки в соседнем боксе. С его плеча уже снимали остатки повреждённой защиты. Под оплавленным материалом кожа покраснела и местами покрылась пузырями.

Дениса усадили под яркую лампу и начали проверять реакцию зрачков.

— Головокружение?

— Только когда смотрю на ваши цены.

Врач даже не поднял головы.

— Тошнота?

— После ваших шуток.

— Значит, речевая функция сохранена.

Денис прикрыл глаза.

— Уже хорошо.

Макса направили в дальний кабинет.

Внутри стояли узкая кушетка, диагностическая стойка и два кресла. Молодая женщина-врач указала ему на одно из них.

— Снимайте куртку и верхнюю часть защиты.

Макс расстегнул крепления. Когда последний ремень ослаб, тяжесть с плеч исчезла так резко, что на секунду закружилась голова.

Врач это заметила.

— Сядьте.

— Я в порядке.

— Тогда сядете самостоятельно.

Макс опустился в кресло.

На запястье закрепили датчик, ещё один приклеили к шее. Врач провела сканером вдоль груди, живота и головы. На экране побежали строки показателей.

— Потеря сознания была?

— Нет.

— Удары по голове?

— Нет.

— Нарушение зрения?

Макс замер всего на долю секунды.

— Нет.

Врач подняла на него глаза.

— Двоение, вспышки, пятна, изменение цветов?

Перед Максом снова возникли белые линии, сходившиеся к основанию маяка.

— Нет.

Она продолжила осмотр.

— Посторонние звуки? Голоса? Ощущение, что кто-то находится рядом, хотя там никого нет?

— Нет.

Датчик на запястье коротко пискнул. Врач посмотрела на экран, но ничего не сказала.

Макс перевёл взгляд на стену. Ложь далась легче, чем он ожидал.

Это беспокоило почти так же сильно, как само видение.

— Остаточный фон выше среднего, но в пределах допустимого, — сказала врач. — Давление повышено. Пульс тоже. Есть признаки сильного переутомления и обезвоживания.

— Ничего серьёзного?

— Пока нет.

Она сняла один из датчиков.

— «Пока» означает, что следующие несколько часов вы проведёте под наблюдением.

— Мне нужно связаться с домом.

— Телефон вам никто не запрещал.

Макс потянулся к карману и только теперь понял, что устройство всё ещё находилось во внутреннем отделении разгрузки.

Он достал его.

Сети не было.

— Здесь экранирование, — пояснила врач. — В коридоре поймает внутреннюю сеть. Внешняя связь появится после разрешения службы безопасности.

— А когда разрешат?

— Когда закончат первичный опрос.

Макс поднял голову.

— Какой опрос?

Врач уже убирала приборы.

— Обычный после нештатного выхода.

Сказано это было слишком спокойно.

***

Настя поставила чайник второй раз. Первый она выключила, так и не налив воду в кружку.

На кухонном столе лежал телефон. Экран оставался тёмным.

Она несколько раз пыталась заняться чем-нибудь ещё. Открывала книгу, включала телевизор, начинала складывать бельё. Через несколько минут всё равно возвращалась на кухню.

Макс должен был написать ещё два часа назад.

Она знала, что выход мог затянуться. Знала, что связь внутри Разлома почти не работала. Знала, что отсутствие сообщения само по себе ничего не означало. Это не помогало.

Чайник щёлкнул.

Настя вздрогнула и сразу посмотрела на телефон. Экран не загорелся. Она медленно выдохнула, налила воду в кружку и только после этого заметила, что забыла положить чай.

Телефон завибрировал. Настя едва не опрокинула кружку.

На экране появилось сообщение.

Макс: Вернулся. Я в порядке. Пока оставили на проверку. Не переживай.

Она перечитала его дважды.

Потом быстро набрала ответ.

Настя: Позвони мне.

Сообщение доставилось не сразу. Рядом с ним несколько секунд висел серый значок ожидания, затем появилась отметка.

Настя продолжала смотреть на экран.

Ответа не было. Она набрала ещё одну строку.

Настя: Хотя бы напиши, что точно цел.

На этот раз ответ пришёл почти сразу.

Макс: Точно цел.

Настя закрыла глаза.

Только теперь она почувствовала, насколько сильно всё это время сжимала телефон.