Архитектура искусственных птиц

Глава 1

Никто не любит понедельники. Понедельник – это новый виток бесконечных страданий и обязанностей, которые, кажется, не закончатся никогда. Я уверен, что взрослые думают так же, но никто из них не признается. Мне приходится опираться в своих наблюдениях только на их кислые лица, которые я неизменно вижу по пути в школу. Маму утром я никогда не застаю – она работает в больнице медсестрой, обычно в ночные смены, потому что за них больше платят.

У мамы на кухне, на круглом небольшом столике стоит зеркало в ажурном обрамлении серебряного цвета. Оно, если честно, вообще не вписывается в наш минималистичный (пустой) интерьер, но мама упорно ставит его на этот стол. Я не очень его любил, потому что по утрам из него на меня смотрел не расчёсанный, с большой копной непослушных темных волос парень со слишком бледной кожей. Я все-таки предпочитал думать, что это из-за плохого освещения. Каждый раз, когда я смотрюсь в него, возникает желание съесть что-нибудь с витаминами и записаться в спортзал, но я борюсь с этими мыслями, поэтому самым мудрым решением было развернуть зеркало в другую сторону, что я и сделал.

Я учусь в техническом классе. А в прошлом году учился в художественно-изобразительном. А два года назад – в гуманитарном. Есть некоторые плюсы в том, чтобы быть негенным – я могу выбирать новую специализацию хоть каждый год. И синдром отличника мне абсолютно не грозит – все же понимают, что не буду я учиться лучше, чем дети, у которых есть ген. Никто от меня этого и не ждет. Так что использую эту возможность каждый год, все равно скоро придется уйти в колледж. Скорее всего, буду обслуживать машинные станки или что-то вроде того. Так зачем напрягаться?

- Эй, дрищ, ветром не унесло еще?

Я закатил глаза и повернул голову в сторону звука. У Дениса был неиссякаемый запас приветствий для меня, думаю, он еще ни разу не повторился. Сегодня он выглядит еще неряшливее, чем обычно, но он может себе это позволить. Денис ростом под метр девяносто, широкоплечий, как будто занимается плаванием, а не футболом. Я бы не сказал, что он красивый: слишком резкие и крупные черты лица, но, как показывала практика, девочки так не считали. Вокруг Дениса постоянно были люди, среди которых как минимум несколько тайных обожательниц. Я даже несколько раз передавал ему любовные записки.

- Зато ветки головой не задеваю, - парировал я, - сегодня возьмете меня в футбол?

Я думал в этом году пойти к Денису в спортивный класс. Меня всегда останавливало, что уж там-то я точно буду полным аутсайдером по всем параметрам, но Денис говорит, что даже парочке генных я смогу составить конкуренцию. Врет, наверное. Вот и сейчас поморщился.

- Ммм, - протянул он, - не помню, соберется ли целая команда. В столовой скажу, есть ли место.

Потрепав мои и без того плохо причесанные волосы, он умчался в раздевалки, снова оставив меня одного. Я задумчиво пригладил волосы и поплелся в свое крыло.

Заводить друзей вообще сложно, особенно когда каждый год переводишься в новый класс. Таких бедолаг, как я, всего несколько человек на всю школу, остальные никогда не покидали свою специализацию, поэтому в их компании очень тяжело влиться. В этом году я подсел за парту к молчаливому Диме, он не сильно обращает на меня внимание, но с ним можно перекинуться парой фраз или обсудить домашнее задание. Нормальный парень.

- Ник, возьми задание и отсядь на заднюю парту. Мы будем разбирать сложную тему.

Толстяку-математику было плевать на правила приличия и запрет на травлю негенных. Обычно учителя тихонько подсовывали вариант попроще и сочувствующе улыбались, но Толстяк Михаил всегда демонстративно отсаживал меня назад, чтобы я, чего доброго, не впитал случайно это сакральные логарифмические знания. Я закатил глаза, дал «пять» Диме и вразвалочку удалился в место своего затворничества. Учитель даже задания мне не дал, на выданном листке оказалось два уравнения уровня третьего класса, так что я просто тихонько помирал со скуки, выводя на полях девственно чистой тетради крендельки.

- Ошибка биологии снова пускает слюни, - я услышал с парты передо мной смешок, а затем мне в глаз полетел кусочек мела.

Идиота с третьей парты звали Марк. Даже в этом одаренном классе он заметно превосходил всех, поэтому он тоже часто скучал на уроках, и развлекался, донимая меня. Особенную радость ему приносило прилепить мне куда-нибудь жвачку. Я находил их в волосах, на футболке, подошве обуви и брюках с районе приземляемой на стул поверхности.

- Эй, смотри не обоссысь от напряжения со своим квадратным корнем, - довольно ухмыляясь, гораздо громче сказал Марк. Это было реально громко, я уверен, что толстяк тоже слышал, но предпочел пропустить мимо ушей. Класс взорвался диким хохотом. Это не шутка смешная, просто воду на промежность мне, конечно, тоже уже выливали. В контексте, наверное, забавно.

- Скорее ты от своего самомнения лопнешь, - не особо удачно парировал я и демонстративно отвернулся к окну, показывая, что продолжать разговор не намерен.

Марк хотел съязвить еще что-то, но прозвенел звонок, и у него появились более важные дела.

В футбол в тот день меня таки приняли. Не очень охотно, но им действительно не хватало игрока. Моей задачей было не сильно мешаться и дотрагиваться до мяча, только если он катится прямо на меня. Играли все действительно круто. Ну, знаете, ты либо играешь отлично, если гены выпали, либо не играешь вообще. Даже завидно немного.

- Эй, ты даже не покалечился. Уважаю! – то ли похвалил, то ли оскорбил меня Денис после игры, хлопнув меня ладонью по плечу.

- Спасибо. Наверное.

- Я вечером в книжный магазин пойду, надо пару руководств по стратегии купить. Составишь компанию? С меня яблочный сидр

- Сомнительно...

- Ой, да ладно ломаться.

Мы ударили друг друга по рукам и разошлись. Через пролесок из школы ходило не так много учеников, поэтому мы с Алиной часто пересекались на этом участке пути. Она живет в соседнем доме и ходит той же дорогой, только всегда делает вид, что меня не знает. А мы ведь дружили в детстве. Потом что-то случилось между нашими родителями, и мы стали видеться реже. А жаль, нормальная девчонка. Только лицо стало немного надменным в последние годы, но ее бледному лицу и темным каштановым волосам это даже идет. Возможно, как-то сказывается ее специализация. Информатика, насколько я помню. В ее окружении полно ботаников-заучек, неудивительно, что она становится похожей на них.

Ну и черт с ней. Если ей неприятно даже поздороваться со мной, ее право. Не очень-то и хотелось. Даже не знаю, почему вообще выделил сегодня нашу встречу. Я задумчиво бросил взгляд на ее удаляющуюся спину и немного сменил траекторию движения, чтобы не идти прямо за ней.

Все любят этот книжный магазин на пересечении площади Ленина и Сосновой улицы. Он находится в одном из самых красивых зданий города – с высокими входными арками, огромными деревянными дверьми и несколькими колоннами. Внутри есть диваны и кресла, в которых можно почитать журналы или купленные здесь же книги. Мы ходим сюда скорее в качестве увеселительного мероприятия, чем реально за покупками, но в этот раз Денис долго стоял у полки со спортивной литературой так долго, что я даже заскучал.

Я пошел между высокими стеллажами, сплошь заполненными книгами, вглубь магазина, где обычно проводились литературные беседы и встречи с местными писателями. У нас небольшой город, и каких-то действительно выдающихся творцов здесь не наблюдается, поэтому на встречах чаще всего общались с поэтами или создателями детских книжек. От скуки я прислонился в дверному косяку и стал слушать монолог немолодого слегка седеющего у висков мужчины лет 40, который, оперевшись локтями на колени, увлеченно рассказывал о скрытых возможностях человеческого тела.

- Скукота, - протянул стоящий рядом со мной подросток и вальяжно удалился в сторону выхода.

Я бросил взгляд на стопку одинаковых книг, разложенных на журнальных столиках.

Доктор В.А. Гиннер

«Внутренний реактор: инструкция по эксплуатации, которую вы потеряли»

Дебютная книга доктора Гиннера о метаболизме человека и его влиянии на качество жизни.

Я подумал, что это – не самая увлекательная тема для широкой аудитории. И действительно, зрителей у доктора Гиннера было не так много: пара пожилых женщин в аккуратно отглаженных блузках (у них явно культурный выход сегодня), полный мужчина, уткнувшийся в телефон, и четыре школьника под надзором женщины в длинной кожаной юбке-карандаш. Школьники явно отбывали здесь повинность. Доктора, казалось, это нисколько не смущало, он с энтузиазмом, иногда взмахивая руками, вещал о чрезвычайном влиянии раннего развития ребенка на метаболические процессы и здоровье в общем в будущем. Вдруг одна из пожилых женщин нерешительно подняла руку. Доктор пришел в восторг от проявленного интереса и сразу же прервал свой монолог.

- О, да-да, леди, я вас слушаю! – радостно воскликнул он.

- В девятой главе вы упомянули, что в своей практике все чаще сталкиваетесь с психосоматическим расстройством у молодых людей, которое науке не удается классифицировать и объяснить. Вы сказали не только о природных и социальных условиях, в которых прошло их детство, но и о «биологическом непосредственном влиянии прогресса», - эту строчку женщина повторила из открытой книги, лежавшей у нее на коленях, - что вы имели в виду?

Доктор Гиннер поджал губы и помолчал полминуты.

- Вы очень внимательный читатель. Все мы знаем, что генетическая программа, запущенная двадцать пять лет назад, преобразила нашу жизнь. Мы уже получили первое поколение молодых людей, существенно превосходящих нас в знаниях и производительности в той или иной сфере. Это благотворный и уникальный опыт для общества.

Доктор обвел аудиторию глазами. Даже полный мужчина отвлекся от телефона, заинтересованный этой темой. Доктор продолжил:

- Но никто не изучал, как именно вмешательство в геном влияет на развитие и становление человека – для необходимых исследований нужны десятилетия работы. Программа была введена в нашу жизнь так стремительно, что первые исследования только начинают появляться. Безусловно, мы все убеждены в безопасности этой процедуры, нам предоставили убедительные доказательства еще тогда, двадцать пять лет назад. Но кто знает, возможно, то психосоматическое расстройство, о котором я упоминал, является небольшим побочным эффектом. Ведь ни один пациент, зарегистрированный на сегодняшний день, не старше двадцати трех нет. Впрочем, дискуссии и исследования на этот счет еще ведутся, не переживайте, я обязательно сделаю обзор в одной из своих следующих книг.

Криво, и кажется, немного грустно улыбнувшись, доктор откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. Кажется, он потерял нить своего предыдущего монолога, и сейчас смотрел в противоположную стену, явно вспоминая, на чем он закончил. Я взял с ближайшего журнального столика книгу, в честь литературной встречи она продавалась со скидкой 30%. Я пожал плечами и пошел на кассу. Не знаю, зачем я взял ее. Может быть, чтобы прочитать девятую главу.

Глава 2

Ничего интересного или сенсационного в девятой главе не оказалось. Как, впрочем, и во всей книге. Она действительно была написана динамично, что странно для такой скучной темы. Я даже без особых усилий дочитал ее до конца, хотя очень далек от медицины. Я, знаете ли, больше люблю фастфуд и спать, чем весь этот здоровый образ жизни.

В девятой глаже доктор, кажется, совершенно случайно вскользь упомянул «Эконику». Никакого развития этой темы не последовало, и я понял старушку, у которой возник вопрос: а к чему тогда это было написано.

Когда я дочитал девятую главу, на улице уже смеркалось. Дождя не было, но воздух из открытого окошка был такой влажный и душный, что в скором его появлении не оставалось сомнений. Я глубоко вдохнул и запрокинул голову.

У моей мамы есть медали за соревнования по плаванию. Она занималась плаванием всю жизнь, а потом легко поступила в колледж на медсестру. Раньше так было можно. Раньше все было как-то проще, и изменилось все незадолго до моего рождения – лет за десять. Мама рассказывала когда-то, но не слишком подробно.

Знаю только, что это был прорыв. Сеть медицинских клиник «Эконика» предоставила революционную разработку – способ выявлять гены из расшифрованного генома эмбрионов, отвечающие за сильные стороны личности. Через несколько лет появилась возможность немного усиливать их, превращая природные предрасположенности в таланты. Мама говорила, что денег это стоило немыслимо много. Но неожиданно проект поддержало правительство. ЭКО с новейшей технологией стало доступно всем сразу. Бесплатно. Какой родитель откажется дать ребенку все самое лучшее? Подарить с рождения талант, который ему останется только развивать и преумножать. Не тратить время на бесполезный поиск себя, ошибки и душевные терзания. Это звучало, как сказка. Да и сейчас, наверное, так звучит.

Я не знаю, чем руководствовалась моя мама, когда отказывалась от программы. Она решила, а мне теперь прыгать из класса в класс. Конечно, у меня нет шансов на хорошую должность, ведь я ничем не занимаюсь дольше пары лет. А эти умники готовятся годами, еще и запрограммированы на свою сферу. Без шансов я, короче говоря. Я ее не виню, были причины, наверное… Но иногда мне кажется, что с этой программой моя жизнь была бы гораздо легче.

Я потер глаза и пошел на кухню. Все эти душевные терзания не имеют никакого смысла. Ничего уже не изменить – гены других детей были изменены, а мои нет, и говорить тут не о чем.

Сделать легче, чем сказать. Не думать – это вообще очень сложная задача. Когда пытаешься не думать о чем-то, оно думается еще сильнее. Все-таки, эти размышления натолкнули меня на то, что я хочу научиться делать хоть что-то по-настоящему хорошо.

Я уже много раз приходил к такой мысли и многое пробовал, но быстро забрасывал начатое. Отчасти, потому что ни сам не верил в свой успех, ни преподаватели не проявляли ко мне хоть малейшего интереса. Это все равно, что прийти в профессиональный спорт в двенадцать лет, когда все в группе занимаются с четырех. Самооценки это не прибавляет.

- Куда на этот раз? – с небольшой ухмылкой спросила мама, когда я посвятил ее в свой новый план. Мы сидели в комнате, и мама даже поставила фильм на паузу, чтобы послушать.

Я решил, что мои мозги не будут против дополнительной нагрузки, учитывая, что я их не очень-то и загружал последние годы. Если пойти в группу изучения программирования, в которой дети на три-четыре года младше, возможно, у меня есть какой-то шанс не очень сильно отставать от них. Это позволило бы мне выбрать колледж с чуть более приятной профессией, чем те, которые мне сулили после выпуска сейчас. Я попытался записаться в группу с нуля, но у таких групп стояла приписка «от 4 до 6 лет». Подал заявку к 6-8 леткам, решив перед этим нагнать основы самостоятельно.

- В плавание, - соврал я, чтобы посмотреть на реакцию мамы.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

- С чего бы?

- Ну тебе же нравилось.

- Время было другое. Тогда все метались, как чумные, и не было необходимости миллион лет заниматься одним и тем же.

Такой явной нападки на то, что я ничего не довожу до конца было сложно не заметить.

- Ну так ты же сама забрала у меня эту возможность. Вот и метаюсь.

- Не надо быть гением, чтобы быть упорным и достигать поставленных целей, - гораздо тише ответила мама.

Неубедительно, знаете ли.

Даже основы давались мне очень тяжело, я с каждой новой темой поражался, как это могут освоить четырехлетние дети? Видимо, гены действительно имеют огромное значение. Через месяц я набрался смелости и пошел в ближайшую школу, чтобы записаться. Администратор окинул меня подозрительным взглядом, спросил, сколько мне лет, затем недовольно чмокнул и удалился в учительскую.

- Сколько?! Пятнадцать лет? И чего он от нас хочет? – кажется, раздраженный мужской голос в учительской не знал о прекрасной слышимости помещения.

Ответа администратора я не услышал.

- Скажи, что мест нет. Что нам с ним изучать? Мультики?

Я был в шаге от того, чтобы встать и уйти, но дверь учительской открылась, и оттуда вышел седой мужчина лет пятидесяти пяти с очень морщинистым лицом. Он был в слегка маловатом ему сером деловом костюме. Он окинул меня презрительным взглядом.

- Ты в курсе, со скольки лет начинают обучение у нас?

- Я не могу вернуться на десять лет назад. Я смотрел немного информации…

- Что ты там смотрел? Что такое компьютер и где там кнопочка включения? Займись лучше делом, а не витай в фантазиях. В программировании твой поезд давно ушел.

Не сказать, чтобы я не был привыкший к подобного рода оскорблениям, но сейчас это сильно задело меня. Я вскочил с дивана и процедил сквозь зубы:

- Да пошел ты.

- Что?! – лицо мужчины постепенно наливалось красным, - Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?

На шум нашей ссоры из учительской вышел молодой мужчина с волнистыми пшеничного цвета волосами, в круглых очках и в жесткой светлой рубашке.

- Артур Антонович, что случилось? – Мужчина перевел взгляд на меня и оценивающе осмотрел меня с головы до ног.

- Этот шалопай хочет уничтожить нашу репутацию и потратить мое время, - ноздри старика угрожающе раздувались, а лицо приняло уже совсем сливовый оттенок.

- Ты никогда не занимался? – искренне удивился молодой мужчина.

- Я уже ухожу. Сидите сами в своем болоте, - моих сил на вежливость уже не хватало.

- Подожди минуту. Артур Антонович, мы должны его хотя бы протестировать, - скрестив руки на груди, мужчина повернулся к старику, - В ваши группы ему все равно дорога закрыта, так что я этим займусь.

Не дожидаясь ответа, мужчина открыл ключом соседний кабинет и указал мне рукой:

- Проходи сюда, пожалуйста.

Я переборол желание второй раз послать всех к черту, но, видя, как это предложение разбесило мерзкого старика, я переборол себя и зашел в указанное помещение. Это оказался маленький класс с компьютерами.

Я неуверенно сел на краешек стула самого крайнего компьютера и напряженно следил за моим экзаменатором. Мужчина неспеша включил компьютер, отвлекая меня не относящимися к делу вопросами: чем раньше занимался, почему решил попробовать программирование и так далее.

- Я понял тебя. Вот небольшой код, скажи, что я получу на выходе? – на экране появился небольшой фрагмент, в котором я даже угадывал знакомые функции.

- Эти функции сложат числа и выведут только четные ответы.

- Верно. А это?

Не так уж много вопросов задал мне мужчина, прежде чем понял, что каши со мной не сваришь, и знания мои ограничиваются простейшими действиями. Он поправил очки на переносице и посмотрел мне в глаза.

- Я знаю, что ты хотел в продолжающую группу. Но это будет бесполезный для тебя опыт, дети там знают гораздо больше, чем ты сейчас, и их программа будет тебе непонятна. Могу предложить онлайн-группу, чтобы ты не чувствовал себя неловко на занятиях.

Я выдохнул, пожал протянутую мне руку и сразу согласился. Честно говоря, я боялся, что он вообще откажется зачислять меня в группу ввиду отсутствия потенциала после такого собеседования. Онлайн еще лучше, позориться будет не так травмирующе для моей психики.

Выйдя из студии, я огляделся и сел на лавочку. Вокруг была слякоть, и немного моросил дождик, но воздух был на удивление приятным, немного морозным. Мне нравилось думать, что я наконец-то делаю что-то полезное для своего будущего.

Я заметил приближающуюся к дому Алину. Она была одета в узкие джинсы и серый мешковатый свитер, сверху была накинута дутая толстая куртка. На лице не было косметики, хотя в школу Алина красилась довольно ярко, и под глазами стало видно ощутимые синеватые мешки. На плече была сумка для ноубука, а в руках толстая тетрадь. Алина безучастно шагала прямо к моей лавочке и замедлилась, только когда заметила меня. Она уже собиралась отвернуться, но я, неожиданно для себя, поднял руку и помахал ей.

- И тебе привет, - неуверенно пробормотала Алина.

Мы не здоровались друг с другом уже много лет, поэтому наша коммуникация сейчас была очень неловкой. Я внезапно осознал, как глупо я выгляжу здесь, около входа в студию программирования. Как я мог забыть, Алина же будущий программист! Конечно, она тоже посещает эту школу. И, в отличие от меня, ничего не мешает ходить сюда очно.

- Друга жду, - не дожидаясь вопроса, выпалил я. Хотя, кажется, Алина и не собиралась спрашивать. Глупо вышло.

- И кто твой друг? Я всех здесь знаю, - подняла правую бровь Алина.

Да. Очень глупо вышло.

- Не твое дело. Ты вроде торопилась, - от смятения и понимания, что меня поймали на лжи, я сказал это довольно грубо.

Алина поморщилась и, не сказав ни слова, удалилась в дверях студии. Я почувствовал, как запылали мои щеки. Глупо, глупо, глупо. Я раздраженно посмотрел на дверь, за которой скрылась Алина, и побрел домой, не очень довольный этим днем.

Встреча с Алиной замотивировала меня не бросать хотя бы это свое увлечение. В самых смелых мечтах, хотелось догнать ее по программе, хотя я и понимал, что это невозможно. Через неделю я подключился к первому занятию, и все прошло не так плохо, как я предполагал. Да, дети изумленно косились на мою физиономию на экране созвона, но за долгие годы различных обучений я привык к этому. Да и онлайн формат, действительно, хорошо сглаживал неловкость. Возможно, дело в возрасте и развитой способности воспринимать новую информацию, но я не отставал от них по программе. Меня это очень воодушевляло.

У меня появилось желание поделиться успехами с мамой. Я говорил ей о новом своем занятии, но больше в контексте «дай денег». Кстати, интересный факт: генные дети не платят за обучение в своей сфере. А мы платим. Никогда не испытывал вины за свои многочисленные увлечения, ведь это мама сделала выбор, повлекший это маленькое неудобство. Вот пусть теперь и расплачивается.

- Мам, зацени, чего умею, - я плюхнулся на диван рядом с мамой, увлеченно смотрящей сериал по телевизору.

Мама оторвала взгляд от экрана только через несколько секунд. Она повернула голову, но в ее немного уставшем взгляде читалось скорее нетерпение, чем интерес. Я немного сник.

- Ну давай, что там на этот раз?

Я, уже не слишком оживленно, протянул ей ноутбук и показал небольшое математическое приложение, которое научился делать. Мне и самому в этот момент показалось, что гордиться тут нечем, но мама вдруг тепло улыбнулась.

- Интересно. Ты ведь не так давно занимаешься, это действительно впечатляет.

Мама ласково потрепала меня по голове. Почему-то все любят трогать мои волосы, но мне редко это доставляет удовольствие. Сейчас был особый случай. Мама обычно скептически относилась к моим увлечениям.

- Успех начинается с того момента, когда загораются твои глаза. Твои сейчас горят. Уверена, что у тебя все получится.

Даже не ожидал, если честно. Видимо, поймал маму в очень хорошем настроении. Но такая явная похвала меня почему-то разозлила. Будь у меня способности, я бы уже в сто раз больших успехов достиг. Я раздраженно хмыкнул, забрал ноутбук и уполз обратно в свое логово.

Дни сменялись новыми днями, и ничего особенно значимого не происходило. Диман, с которым я сидел за одной партой, проникся ко мне какими-то почти дружескими чувствами и увлеченно вещал о математике, но иногда проскакивали интересные новости из мира физике, о новых теориях о строении мира, например. Новый друг лишним не бывает, поэтому я был очень рад его компании. Из вежливости я время от времени задавал уточняющие вопросы.

- Реально? Можно отследить количество углекислого газа в атмосфере с такого расстояния?

Дима участливо закивал, и, активно жестикулируя, продолжил посвящать меня в тайны астрологии. Я даже пожалел о столь явно проявленном интересе и еле досидел до конца уроков.

Денис попросил встретить его с тренировки после моих занятий. Погода уже была довольно ветренная и морозная, глаза отчаянно сохли и слезились. Я уже пожалел, что согласился ждать его на улице. Я стоял у слегка облезлого входа на школьный стадион, фасад которого, судя по всему, не обновляли со дня основания школы, и смотрел на голые стволы тополей, которые жалобно наклонялись под порывами ветра, и думал, не пойти ли мне домой одному. И сразу же за этой мыслью я увидел бодро шагающую в мою сторону фигуру. Заметив меня у ворот, Денис заговорщицки подмигнул и махнул рукой в сторону пролеска, через который лежал мой путь домой.

- В общем, такое дело… Мне нужна твоя помощь – Денис подозрительно не смотрел мне в глаза.

- Валяй.

- Я статью в школьную газету написал, но я не могу ее сам принести, я же футболист. Отнеси и скажи, что это твоих рук дело. Я просто хочу, чтобы о матче написали.

- Погоди, что-что ты сделал? Статью написал?.. – от неожиданности я остановился и повернулся к другу, вскинув брови.

- Да не знаю, как-то так вышло, - Денис смущенно почесал затылок, а глаза у него виновато забегали по асфальту, - В школьной газете никогда про спорт не пишут, только научные штуки всякие. А про спортсменов некому писать. Я такой гол забил, а они ничего не написали! Ну пожалуйста, отнеси, а?

Я все еще удивленно смотрел на него. Никто, конечно, не запрещал футболистам писать статьи, но это скорее всего потому, что никому не приходило в голову, что они будут их писать. Это мне, блуждающему в неопределенности, позволялось, что угодно, а генные почти никогда не занимались чем то, помимо своей стези.

- Ну ладно, если для тебя это важно…

Я неуверенно взял флешку и положил в рюкзак. Мы немного помолчали, а Денис немного нервно хватался за все ветки, что встречались на пути. Но вскоре мы заговорили об отвлеченных вещах, и о статье больше не вспоминали.

Глава 3

Клуб журналистики находился не в самой приятной части школы: нужно было пересечь длинный рукав на первом этаже, чтобы попасть в двухэтажную пристройку. В этой пристройке располагалась большая часть кружков и клубов по интересам, поэтому новые люди, не входящие в них, всегда бросались в глаза. Второй этаж был похож на какую-то безумную агитационную вакханалию: на каждой стене были наклеены плакаты, фото, коллажи, завернутые в узоры ленты. Кажется, каждый клуб имел свой кусочек пространства, и каждому хотелось заявить о себе погромче и как можно более яркими цветами. Смотрелось забавно и даже немного жутко.

Я неуверенно брел по коридору, надеясь, что на нужной мне двери будет какая-нибудь кричащая вывеска или хотя бы табличка, но ничего подобного я не нашел. Наконец, я решился обратиться к сутулому мальчику лет двенадцати, который подклеивал ткань к одному из плакатов и недоверчиво косился на меня.

- Привет, где клуб журналистики найти? У вас тут очень оригинально и все такое, но ничерта не понятно.

- Кхм, - криво ухмыльнулся мальчик, и вдруг, совершенно неожиданно для меня, выпрямился и развел руками в стороны, - Я! Я клуб журналистики, ты по адресу.

- Ты один, что ли? – я изумленно хлопал глазами. Школьная газета была вполне приличная, цветная, с кучей разворотов и неплохими статьями.

- Нет, конечно. Я редактор, и сейчас я тут один, остальные позже приходят.

Бодро спрыгнув со стула, отчего ткань, тщательно приклеенная минуту назад, угрожающе провисла. Мальчик даже бровью не повел, и широкими шагами направился к самой дальней двери в конце коридора. Я последовал за ним.

Одет мальчик был очень интересно. На нем были черные брюки, подвязанные зеленым тканевым поясом со свободно свисающими концами, и по водолазке тоже струились узоры из этой ткани. При этом, на голове красовался коротко подстриженный «ежик».

Около двери мальчик резко остановился, развернулся и протянул мне руку.

- Виктор. Из какого класса? Из-4 или Ес-5? Кажется, в других я уже всех знаю.

- Я Ник, - Я ответил на рукопожатие, - сейчас в техническом учусь.

Брови мальчика удивленно поползли вверх, а потом так же медленно сползли обратно.

- А, я понял. Ты без специализации, наверное, - очень тактично уточнил Виктор.

Я едва заметно кивнул и отвел глаза в сторону.

- А чего хочешь?

- Эээ, - я замялся, потому что помнил, что обещал Денису выдать статью за свою. Я понятия не имел, что он там написал, и мне не хотелось выглядеть придурком, который лезет не в свою сферу, - ладно, я тут статью принес, про футбол, у меня друг в команде. Посмотри, пожалуйста. Может, там все плохо, я чисто показать принес.

Мои ладони стали влажными, и флешка, которую я судорожно пытался достать из рюкзака, выскальзывала из рук. Не люблю чувствовать себя глупо, как вы, наверное, уже догадались.

Виктор терпеливо ждал, пока я достану флешку. Он даже отвернулся и сел за компьютер, делая вид, что не замечает меня. Очень тактично с его стороны. Наконец, я справился с коварной флешкой и протянул ее мальчику.

- Если хочешь, я прямо сейчас прочитаю и скажу тебе, что думаю, - Виктор аккуратно скосил глаза в мою сторону, как будто боялся спугнуть.

- Да нет, не торопись, я зайду завтра. Здесь будешь в это время?

- Буду, заходи.

Я неуклюже потоптался на месте и вышел из кабинета. Меня немного удручало, что двенадцатилетка способен так вогнать меня в краску. Надо как-то работать на своей самооценкой, что ли.

Я не приходил в клуб ни на следующий день, ни через день. Наверное, стоило сначала прочитать, что там написал Денис, прежде чем выдавать статью за свою.

Но на третий день Виктор сам появился в дверном проеме моего класса. Он стоял, выглядывая из-за дверного косяка и медленно обводил взглядом класс. Выпучив глаза, я пулей вылетел из класса, чтобы никто не заметил моих новых социальных контактов.

- Ты хоть представляешь, как сложно тебя найти? Ты в статье даже имя свое не указал! У меня новый выпуск на носу, а тебя не сыщешь, - слишком громко выдав эту тираду, широко размахивая руками, Виктор посмотрел на меня, ожидая реакции. У парня очень живая мимика, ему бы на актерский идти, скорее, чем в журналистику. Морщины рано появятся.

- Да я как то времени не находил, - я смущенно почесал затылок, - сегодня хотел вот зайти…

- Брешешь. Ладно, не в этом дело. Хочу статью в ближайший выпуск заверстать, место есть, но мне нужно было твое согласие и подпись под статьей. Мне твое имя указать? Или хочешь псевдоним?

- Так ты считаешь, неплохая статья вышла?

- Да ладно прикидываться! Явно давно уже пишешь, отличная статья. Учился в журналистском классе, да? – Виктор недовольно фыркнул.

- Э-э-э, я правда никогда не писал, - и я был уверен, что Денис тоже никогда этим не занимался.

- Возможно, ты нашел свой талант в таком случае. Правда, очень живая и стилистически выдержанная статья. Напиши еще, возможно, заведем регулярную спортивную колонку.

Не дожидаясь ответа, Виктор схватил мою руку двумя ладонями, интенсивно потряс ее и убежал в сторону столовой.

Хоть я и учился онлайн, я часто заходил в клуб пообщаться с преподавателем и уточнить какие-то моменты. Он никогда не отказывал, и я никогда не чувствовал снисхождения в его речи.

Иногда, если никого из преподавателей не было, мы сидели в учительской и пили чай. Единственное, я всегда внимательно проверял, нет ли того мерзкого старикана в помещении. Несколько раз мы пересекались, и каждый раз он давал мне понять, выражением лица или словами, НАСКОЛЬКО мне тут не место.

Моего же преподавателя звали Игорь, и он просил называть его только по имени. Судя по его рассказам, он совсем немного не попал в первые генные годы – родился на несколько лет раньше. Он любил свой предмет, но говорить с ним можно было о чем угодно. Как-то я упомянул про книгу доктора Гиннера, которую к тому моменту уже полностью прочел. Игорь нахмурился и, немного поморщив лоб, сказал:

- Ты бы этим не увлекался. Не особо принято говорить о недостатках этой системы, потому что она уже принесла очень хорошие плоды. С генными подростками работать очень сложно, потому что они уже в 15-16 лет понимают и знают больше тебя. Представляю, какой мир они построят, когда вырастут!

- Да я ничего не говорю. Просто никогда не слышал о каких-то последствиях.

- Наверняка этот доктор пытается сделать себе имя, придумав новую болячку. Подростки всегда болели, и нервы у всех на пределе из-за экзаменов. Намудрил он что-то, думаю.

Я неопределенно пожал плечами. Может, так оно и есть. Покормил немного шарлатана своими деньгами за покупку книги.

Погода становилась приятнее: на деревьях стали появляться молодые листочки, ветер перестал был морозным и ослепляющим, поэтому я все больше времени проводил на улице. Почти каждый день я ждал Дениса с тренировок, расположившись в беседке для пикников в пролеске. Иногда мимо меня проходили компании школьников и презрительно хмыкали, видимо, недовольные занятой всего одним человеком беседкой.

В тот раз я решил не говорить Денису о том, что его статью похвалили. Сам он не спрашивал, хотя, как мне казалось, пару раз его прямо распирало от желания узнать, как там поживает его рукопись. Я хотел дождаться выпуска газеты, чтобы было эффектнее. Да и самому хотелось уже почитать, что там. За флешкой к Виктору я так и не ходил, опасаясь, что он будет спрашивать про новые статьи. Я выбрал тактику намеренного избегания проблемы.

Я сидел на немного влажной скамейке в беседке и, наконец, открыл принесенную утром Виктором газету. Статья была на третьем развороте и занимала три четверти страницы. Я действительно прочитал ее с удовольствием, и подумал, что странно, что ни одному журналисту не пришло в голову писать про спорт. Когда Денис успел научиться?..

- О-о-о, да ладно? Написали? – резкий голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Денис перемахнул через скамейку и уселся рядом, выхватив у меня газету, - Отпад, даже с фото! Серьезно, Даниэл К.?

Я удовлетворенно хмыкнул. Не свое же имя мне ставить под чужой статьей. Я решил, что честнее будет псевдоним.

- Что сказали? Ты их заставил мои писалки добавить в ближайший выпуск, да? – Денис пытался держаться пренебрежительно, но я видел, какое удовольствие ему доставляет эта напечатанная статья.

- Редактор сказал, что статья супер, просил писать еще. Может открыть регулярную рубрику.

Глаза Дениса округлились.

- Отпад! Но это все глупость, конечно. Я вообще в интернете шаблон скачал. Заняться мне больше нечем, как бумажки калякать. Зато про матч написали. Ай, черт подери!

Я увидел, как газета падает на еще сырую после дождя землю, а Денис держится правой рукой за левую, которой он эту газету держал. Мускулы на его лице тоже напряглись, словно сдерживая боль. Рука мелко дрожала, и, как мне показалось, немного посинела. Я поднял глаза на Дениса и вопросительно поднял бровь.

- Бывает, нерв, наверное, защемил.

Денис несколько раз встряхнул рукой, и дрожь немного уменьшилась. Денис засунул руку в карман и не доставал ее оттуда, пока мы не расстались около моего дома.

Глава 4

Денис приволок мне статью уже через неделю. Он передал мне флешку, незаметно ударив своей ладонью по моей, когда мы утром подходили к школе, и заговорщицки подмигнул. Мы что, в шпионском фильме?

- Бывай, салага!

Я закатил глаза, но флешку взял. Было немного рискованно носить ее с собой весь день, потому что в любой момент мой рюкзак могли выкинуть в окно, спрятать или сделать еще что-то «забавное». Это происходило часто и уже не трогало меня, хотя раньше сильно било по самооценке. В основном, такие развлечения исходили от Марка и его компании, но Марк уже неделю лежал в больнице, поэтому мой рюкзак мог немного выдохнуть.

Вообще, я подумывал не отдавать флешку Виктору до следующей игры: Денис хвастался, с какой легкостью они победят, и что-то мне подсказывало, что я сразу же получу новую статью. Мне начинало это надоедать, и хотелось бы преподнести Виктору все статьи разом, а он уже пусть разбирается и выбирает.

Тем более, я знал, что Марк пока мне не угрожает, потому что я видел его в стационаре на прошлой неделе. Рука Дениса немела и ныла несколько дней, и я составил ему компанию в походе к неврологу. Я хотел съязвить по поводу воспаления злобных нейронов в Марковом мозгу, когда встретил его в коридоре больницы, но его потерянный вид и огромные мешки под глазами меня остановили. Хотя шутка была смешная, зря промолчал, наверное.

Шутки шутками, а Денис выглядел как-то болезненно. Кожа у него побледнела, словно он несколько месяцев не выходил на улицу, и появился едва заметный тик правого глаза. Я не говорил ему об этом, надеялся, что врач заметит сам. Денис, я думаю, этого не знал и отвлеченно болтал об изменении правил какого-то чемпионата, но я слышал в его голосе напряжение.

- Ну что, погнали. Рука - не нога, футболу не мешает, - из кабинета врача он вышел в хорошем настроении.

Мы пошли гулять в центр – там было много спортивных площадок со знакомыми нам ребятами, и мы часто проводили там время. Чаще просто зависали, чем играли, а я с некоторой белой завистью смотрел, как несколько постоянных поклонниц Дениса вьются вокруг него. Я знал, что Денису нравилась одна из них – блондинка с длинными волнистыми волосами, завязанными в тугой хвост, ее звали Вера. Но по их общению я бы в жизни об этом не догадался – я бы даже сказал, что он болтал с ней гораздо реже, чем с другими.

Но сегодня вышло так, что других девчонок на площадке не было. Наверное, было еще слишком рано, поэтому, когда мы увидели Веру одну на баскетбольном поле, мы, не сговариваясь, пошли туда.

- Эй!

Денис похлопал в ладоши, показывая, что готов принять пас.

- Лови! – совсем не удивившись нам, Вера бросила мяч и эффектно тряхнула волосами. Игра шла немного вяло, и мне хотелось думать, что это не из-за моего участия в ней. Уже начали собираться другие ребята, когда Денис, получил очередной пас, пропустил его, резко дернув рукой вверх вместо того, чтобы словить нижнюю подачу. Его лицо исказила гримаса боли, он резко притянул руку к телу и прижал ее.

- Ты чего? Нормально? – встревоженно спросила Вера, подойдя ближе.

- Судорога прошла. Перекачался вчера, наверное, - Денис попытался улыбнуться своей обворожительной улыбкой, но получилось как-то натянуто.

- Помочь? – Вера дотронулась до его плеча, но он резко отпрянул.

- Вообще, нам пора уже, мы поэтому и пришли пораньше, - вмешался я.

Я решил, что Денис нуждается в срочной капитуляции. Попрощавшись, мы ушли на более безлюдную улицу, и я молчал, ожидая, что он сам прокомментирует случившееся.

- Она не слушается меня все чаще, - Денис смотрел не на меня, а на вывески магазинов на другой стороне улицы, - почти каждый день. Раньше она просто покалывала, а теперь каждый приступ такое чувство, что мне плечо протыкают ножом.

- Что врач сказал?

- Ничего они не нашли, обследование чистое. Думает, я просто перенапрягаюсь. Ноя понятия не имею, что мне еще сделать, я и так снизил нагрузку до минимума. Я чувствую себя беспомощным.

Денис был мрачнее тучи. Вдруг он очнулся, потряс головой и отпустил больную руку.

- Отпустило. Пойдем домой, наверное.

Он шел, тяжело чеканя каждый шаг, время от времени поглядывая на меня, словно хотел что-то сказать. Я тоже не знал, чем помочь ему.

Матч проходил на школьном поле. Не сказал бы, что это какое-то значимое событие в жизни школы: двух рядов пластиковых трибун едва хватало на родителей и друзей игроков, поэтому народу, как всегда, было немного.

- О, ты опять приперся? - доброжелательно поинтересовался брат сокомандника Дениса, с которым мы часто встречались на поле.

Он был на несколько лет меня младше и очень непоседлив, поэтому за время игры успевал несколько раз поменять место для более хорошего обзора и постоянно оказывался рядом со мной. Кажется, его звали Андрей, но я не уверен. Несмотря на почти летнюю погоду, было очень ветренно, и на нем была тонкая шапка, едва прикрывающая уши, и он упорно натягивал ее ниже.

- Уйду пораньше, наверное - дубак, - пробубнил я, не отрывая взгляда от поля.

Я ссутулился и лениво наблюдал за полем. Играющие, казалось, не чувствовали холода и гоняли мяч в шортах и футболках. С трибун изредка раздавались одобрительные возгласы, и играющие горделиво оглядывались, пытаясь рассмотреть поддерживающих. А вот Денис был не в форме - несколько раз упустил мяч и предпринял неудачную попытку забить его в ворота. Он выглядел растерянно, что совсем на него не похоже.

Оставалось минут двадцать до конца игры, когда команда из другой школы начала снисходительно ухмыляться, понимая, что победа у них в кармане. Денис, явно разозлившись, принял передачу мяча и повел его к воротам. Я видел, как он замахнулся правой ногой, даже у меня перехватило дыхание. А в следующий момент левая нога сложилась, как перочинный нож, и Денис, не удержав равновесия, упал назад и ударился о землю спиной и затылком. На секунду стадион замер. Никто не понял, что вообще произошло - Денис оторвался от противников и стоял один, он не спотыкался, и ничто не предвещало падения. В следующую секунду к нему уже бежали дежурный врач и тренер, и они загородили мне обзор. Я тоже хотел выйти на поле, но меня не пустили и попросили сообщить родителям Дениса, в какую больницу им ехать. Я только краем глаза увидел, что Денис в сознании и слабо стонет.

- Где он?! - высокая статная женщина с каштановыми волосами, убранными в аккуратное каре, стремительно ворвалась в приемный покой.

Мама Дениса, Альбина Ивановна, приехала в больницу почти одновременно со мной, хотя она работала на другом конце города. Она никогда не попадала на его матчи, но в целом живо интересовалась футболом и жизнью сына. Она взлетела по лестнице, звонко цокая шпильками, и направилась к медсестрам, минуя меня. Я удостоился лишь короткого кивка. Не уверен, что вопрос вообще был адресован мне, потому что ответить я не успел, но и ответа никто не ждал.

К Денису меня так и не пустили. Я ушел из больницы, когда убедился, что он в сознании и ничего серьезного у него нет.

Но в школе он не появлялся больше трех недель. Без него было тоскливо, хоть мы и не учились в одном классе, он скрашивал мое одиночество и спасал от занудств Димы на переменах.

Когда Денис не пришел в начале четвертой недели своего отсутствия, я принял решение штурмовать его дом. Из больницы его выписали еще недели две назад, но увидеться нам так и не удалось. Вот и в этот раз дверь была закрыта, а на звонок никто не реагировал, хотя мне показалось, что в квартире кто-то есть.

На второй день я уже отчетливо слышал шуршащие шаги по другую сторону двери.

- Эй, придурок, я тебя слышу, - громко выругался я, - Открывай дверь, или я снесу ее к чертям.

Я ждал еще около минуты, прежде чем дверь открылась. Денис заметно похудел, на левой ноге был ортез, а глаза немного ввалились и выглядели болезненно. Я озадаченно оглянул его.

- Еще не поправился? Ты почти месяц здесь уже валяешься.

- Угу, - промычал Денис и, махнув рукой, безучастно ушел на кухню, оставив дверь открытой. Я принял это за приглашение войти и последовал за ним.

Мы сели за небольшой круглый кухонный стол, и Денис достал из нижнего шкафчика два энергетика.

- Серьезно? Болеешь и пьешь эту дрянь?

- Я не болею. Меня выписали давно, только идти хрен знает куда теперь, - процедил сквозь зубы Денис и задумчиво отпил из банки, оперевшись локтями на бедра.

- Не понял, - я наблюдал, как его лицо приобретает еще более серый оттенок.

- Колену хана, футбол запретили. Что это было вообще, черт подери? - неестественно громко выпалил Денис, ударив по столу банкой, - Знаешь, очень похожие ощущения с теми, что я испытываю в руке. Мелкая дрожь, колющая боль и потеря контроля. С ногой на поле это все произошло в моменте, я даже понять ничего не успел. Четырнадцать лет пахать на поле, чтобы в случайный момент собственное долбаное тело выключило ногу, - друг посмотрел мне прямо в глаза, но я не выдержал и отвел взгляд. Я не знаю, как утешать людей в подобных ситуациях.

Больше мы не говорили. Я даже приблизительно не мог представить себе, что Денис сейчас чувствует. Действительно, а куда теперь? Экзамены в спортклассе он точно не сдаст с поврежденным коленом, а если путь в футбол в дальнейшем закрыт... Я привык, что я дефектный. Мне с самого детства об этом твердили. А Денису было, что терять.

Целый месяц после этой встречи Денис провалялся дома. При этом и рука, и нога у него выглядели абсолютно здоровыми, но здоровый оттенок лица так и не возвращался, а рука периодически повисала плетью. Денис стал очень мало двигаться, не выходил на тренировки, и, казалось, чувствовал себя от этого еще хуже. Альбина Ивановна приводила домой врачей и ходила с Денисом по медицинским центрам, но результата не было. Кажется, даже диагноза нормального не было. Денис смотрел тусклым безучастным взглядом и говорил преимущественно о прошлых матчах и экипировке.

Если честно, у меня было немного времени, чтобы возиться с болячками Дениса. Оставался месяц до окончания учебного года, и я должен был уйти в колледж. Курсы по программированию становились сложнее, и я уже почти впал в отчаяние и смирился с работой мусорщика или типа того.

Я проводил много времени за компьютером, очень много. Копался в книжках, искал какое-то чудо, которое поможет мне сдать экзамены нормально. В тот вечер я выдохся, и, развалившись в кресле, переводил взгляд от полки к полке в своем книжном уголке. Половина полок были под едва заметным слоем пыли, и мой взгляд упал на «Внутренний реактор: инструкция по эксплуатации, которую вы потеряли».

Я задержался на корешке, и в голову прострелила неожиданная мысль. Я и раньше думал об этом, но не придавал значения своим догадкам. Денис чувствовал себя гораздо хуже, чем должен был после обычной травмы колена, и симптомы, которые говорили скорее о поражении нервной системы, чем мышц и связок, были очень странными.

А вдруг?..

Закатив глаза от осознания, на какую глупость я трачу свое драгоценное время, я повернулся к лэптопу и набрал имя с обложки: Доктор В.А. Гиннер. И... ничего. Есть страничка в соцсетях и книги десятилетней давности. Никаких объявлений о встречах, никаких презентаций новых книг. Но я же сам видел его в магазине?..

Я провел много времени за лэптопом, прежде чем выяснил, что доктор Гиннер находится под следствием. Никакой другой информации я не нашел, зато обнаружилось фотофаната, заставшего его врасплох. Гиннер был в спортивных штанах и с пакетом мусора, поэтому я предположил, что там он и живет. Приглядевшись внимательнее, я понял, что знаю это место. Совсем недалеко от меня, в нескольких кварталах. Возможно, стоит прогуляться как-нибудь в этом районе.

Глава 5

Найти доктора Гиннера оказалось сложнее, чем я думал. Несколько вечеров я провел неподалеку от места, где было сделано то фанатское фото – я гулял по улицам, заглянул в небольшой, но очень уютный и зеленый сквер, посидел на лавочке напротив того самого места. Не сказал бы, что был очень внимателен: первый день я вглядывался в каждое проходящее мимо лицо, но к третьему дню скорее поднимал взгляд от лэптопа на несколько минут и утыкался обратно.

В очередной раз оглядывая свою территорию, я увидел его макушку, уже отдаляющуюся от меня, одним движением закрыл лэптоп и бросился за ним.

- Извините! Э-э! Извините!

Мужчина начал озираться по сторонам, и я, добежав до него, коснулся его плеча.

- Молодой человек, аккуратнее! – кажется, я не коснулся, а толкнул его.

Он обернулся, и я увидел абсолютно незнакомого мне человека. У этого мужчины были усы, да и сам он был ниже и старше доктора Гиннера. Я попятился назад.

- Я обознался…

Гневно фыркнув, мужчина развернулся и продолжил свой путь.

Я разочарованно вернулся на свой наблюдательный пункт, но он уже был занят женщиной с коляской. Мне пришлось разместиться без тени деревьев, и, хотя погода была пасмурной, мне мое место совершенно не нравилось.

Я просидел еще не менее двух часов, пока не увидел на клавиатуре сначала редкие капли, а потом мощный поток воды. Дождь пошел так внезапно, что я даже не успел закрыть лэптоп. Выругавшись, я поспешил убрать уже намокшую технику в сумку, и, прикрываясь ей от дождя, пошел в сторону деревьев. Я встал под большой елкой, которая практически не пропускала дождь, огляделся и увидел, что один мужчина так и продолжал сидеть на лавке. На нем был немного потрепанный спортивный костюм, он закинул ногу на ногу и читал книгу, второй рукой удерживая большой черный зонт. Это был он, доктор, которого я искал. Я вдруг осознал, что не знаю, с какой целью искал его. Чтобы спросить что?

Я подождал еще несколько минут, пока стихнет дождь, и подошел поближе.

- Доктор Гиннер? Можно я присяду? – я остановился недалеко от лавочки, сильно сомневаясь, что не нарушаю его личное пространство.

Мужчина поднял на меня немного усталый взгляд, и в нем мелькнуло узнавание.

- Мы знакомы, кажется? – Гиннер отложил книгу и жестом пригласил меня сесть.

- Нет, то есть не знакомы, но я вас видел, и вы меня видели, то есть… - я волновался, потому что не сильно понимал, что мне вообще нужно от этого человека.

Доктор внимательно смотрел на меня. А потом на его лице промелькнула едва заметная улыбка.

- Возможно, я видел вас на презентации книги. Вы стояли за стульями, и мне было хорошо видно вас. Чем обязан?

- Меня интересует это ваше предположение о болезни генных детей. Я даже купил вашу книгу. Но ничего не понял, если честно.

Я смущенно почесал затылок и, все также стараясь не смотреть ему в глаза, опустил глаза в асфальт.

- Я так полагаю, есть причина, по которой она интересует тебя, - доктор поглаживал корешок своей книги и вообще не выглядел удивленным.

- У меня друг – хороший футболист. Был хорошим футболистом, то есть…

Я подробно рассказал доктору историю Дениса. Он слушал внимательно, и ни разу не перебил меня. Я первый раз поднял глаза на Гиннера. Его взгляд был немного сочувствующим и мягким. Я вдруг подумал, что я наверняка не первый, кто обращается к нему с этим, и он уже привык.

- Ничем больше твой друг не увлекается, кроме футбола? —как бы невзначай спросил доктор. Но вопрос показался мне странным: генные дети почти никогда не увлекаются чем-то еще.

- Он пишет статьи о футболе. Но это, наверное, то же самое.

- И как, получается у него?

- Да… Редактор хвалит, - у меня начали появляться догадки, куда он клонит.

- На самом деле, мне нежелательно об этом говорить, если честно. Мои книги изъяли из магазинов и библиотек, а на меня подали в суд, якобы, ввожу людей в заблуждение и занимаюсь эзотерикой. Я не только в этой книге затрагивал тему вегетативных дисфункций детей из-за расстройства идентичности. Странно, что даже ту презентацию мне дали провести, я думал, что не успею.

- Я опять ничего не понял.

Доктор усмехнулся. Мне показалось, он даже говорить стал тише.

- Отторгает их организм вмешательство. Или, возможно, была какая-то ошибка в проведении процедуры или определении доминанты. В любом случае, их истинная личность по каким-то причинам не совпадает с доминантой, усиленной родителями, - немного подумав, Гиннер нахмурил брови и продолжил, - Человека тянем в другую сторону, но груз ответственности и обязательств, осознание, сколько сил было приложено в «нужной» области, груз своего таланта не позволяет двигаться в желаемом направлении. Нервная система перегружается и подает сигналы таким вот образом. Это всего лишь мои догадки, все данные о «Эконике» засекречены, и мне не дали к ним доступа для исследований. Теперь и новых проблем подкинули.

Глубоко вздохнув, доктор начал внимательно разглядывать листья на дубе, стоящим прямо перед нами.

- Вы их лечили? Что делать-то с этим?

- Лечил, и либо подросток перестает сопротивляться своим желаниям и меняет деятельность, либо ему становится хуже. В больнице есть внутренняя транспортная логистика, детей с тяжелыми проявлениями забирает Национальный неврологический центр. Больше я об этих детях не слышал. Кто знает, может, там нашли способ помочь им, но доступа туда у меня тоже нет.

- А в Эконике что говорят? Уверен, эта тема выносилась в общество, - мне было сложно понять, как я мог раньше никогда не слышать о такой проблеме, если она массовая и затрагивает такое большое количество людей.

- Интересно, но нет, - голос доктора стал более серьезным, - я, как ты видишь, попытался поднять этот вопрос. Мои книги сразу же изъяли. Конечно, они в курсе проблемы, но, видимо, решать ее экономически не выгодно. Что такое несколько десятков подростков для общей системы? Капля в море.

Теперь мы вместе разглядывали листья на дубе, и только я украдкой несколько раз поглядывал на Гиннера. Мне показалось, что выглядеть он стал немного старее, чем в книжном магазине. Теперь я ясно увидел морщины на лбу и переносицу, хотя по возрасту ему еще было рановато их иметь в таком количестве. Видимо, суд сильно потрепал его.

- Вы работаете сейчас? - я прервал молчание и всем корпусом развернулся к доктору, - Я бы привел к вам Дениса…

- На время ведения дела я отстранен от врачебной деятельности. Отделение есть, оно работает. А напишу тебе адрес.

Мы с Гиннером проговорили еще не менее часа. Он узнал, что я негенный, и очень заинтересовался этим. Он спрашивал, чем я увлекаюсь, что пробовал и какие болезни у меня были. Я чувствовал себя лабораторной зверушкой, но было приятно осознавать, что хотя бы одна напасть обошла меня стороной благодаря моей «натуральности». И было не менее приятно узнать, что лэптоп пережил этот ужасный для него день.

Денис, кажется, стал даже меньше ростом за последние несколько недель. Мы с Денисом и его мамой пришли в здание приемного отделения, куда должен был спуститься невролог. Гиннер дал мне номер приятного молодого человека, который, тем не менее, оказался кандидатом в доктора наук, и я позвонил ему на следующий же день. Альбина Ивановна скептически отнеслась к очередной консультации, но, так как она была бесплатная, все же согласилась, и я увязался за ними.

- Жесть тут работать, наверное, а? – попытался ухмыльнуться Денис, когда мы зашли в отделение.

Я тоже так думал. Коридор был достаточно тесный, и огромное количество людей совсем не добавляло ему пространства. Здесь были люди с травмами, больными животами и головами, и мы втроем не очень вписывались в эту картину. К счастью, ждать пришлось не долго, и перед нами вскоре появился щуплый брюнет, держащий в руках карточку с именем Дениса на форзаце.

- Денис Матвеев? – подойдя к нам вплотную, спросил мужчина. Получается, он уже знал, как выглядит его будущий пациент.

- Он самый, - резво подскочив с кресла, Альбина Ивановна взяла сумочку и устремилась за врачом. Мы с Денисом еле поспевали за ними.

Возвращались домой мы без моего друга. Врачи решили, что ему не помешает углубленное обследование, и предложили место в стационаре. В школу Денис все равно не ходил, и предстоящие вскоре экзамены ему не грозили, так что Альбина Ивановна без раздумий согласилась. Денису, кажется, было вообще все равно. Он равнодушно пожал плечами и пошел за врачом, даже не взглянув в нашу сторону.

Эти события сильно выбили меня из колеи, а до экзамена по программированию оставалось не так много времени. Я занимался всего полгода, но для поступления в колледж нужно показать хотя бы второй разряд. Я, если честно, не дотянул на пробных тестах ни разу, но был близок. А ведь обычно дети сдают его в 9 лет. Это немного демотивирует, но с другой стороны – я прошел программу за несколько классов за полгода. Может, я не безнадежен? Попробовать в любом случае стоило. Меня немного волновало, что придется приходить в центр очно и сдавать экзамен вместе со всему учениками: кто-то сдавал на проф уровень, а малыши со мной, на разряды. Насколько я знал, писать все должны одновременно, это немного сглаживало мою неловкость и волнение.

Все это вернулось, когда я увидел, как за соседний стол садится Алина. Какой позор – она будет видеть, как я страдаю над элементарными, по ее мнению, задачами. У меня даже ладони вспотели от напряжения.

Алина тоже удивленно смотрела на меня, слегка приподняв одну бровь. Она выглядела также помято, как и ее блузка. Видимо, усердно готовилась. Я не стал задерживать на ней взгляд и уткнулся в свой компьютер. Надо сосредоточиться и хотя бы преодолеть порог.

- Все готовы? – вместо приветствия, грузным голосом рыкнул Артур Антонович, появившись в дверях. У него в руке была булочка, которую он аккуратно жамкал своими толстыми пальцами. Он остановился около моего стола, и его выражение лица резко поменялось, приобретая оттенок нескрываемой ненависти. Меня это даже забавляло: он сам ведь негенный, в его динозавровое время этой технологии не было. Тем страннее ненавидеть меня.

- Открывайте, у вас полтора часа, - сообщил Игорь, выглянув из-за учительского стола и неодобрительно покосившись на Артура Антоновича. Тот в свою очередь так и остался у моего стола, облокотившись на стену слева от меня. Мои нервы и так были ни к черту, а с этим раздражающим фактором волнение возросло в разы.

Я выдохнул, взял себя в руки и взглянул на задания. Терпимо, на самом деле. У меня даже появилась надежда сдать на хорошие баллы. Я приступил к выполнению, и почти сразу же услышал за спиной сдавленный смешок. Я повернул голову и увидел ухмыляющуюся физиономию Артура Антоновича, устремленного в мой компьютер. Не стирая с лица ухмылки, он откусил от своей треклятой булки и продолжил пялиться в монитор.

Каждое мое действие на компьютере сопровождалось хихиканьем. Это выводило меня из себя и с каждым смешком я становился все более рассеянным. Я закрыл глаза плавой ладонью, чтобы сосредоточиться, как вдруг услышал оглушительный возглас:

- Списывать вздумал?! Каков нахал, пошел вон отсюда! Ты должен был быть благодарен, что тебе вообще разрешили находиться здесь!

Артур Антонович пулей подлетел к моему столу и забрал мои бланки. Я был так ошарашен, что не смог выдавить из себя и слова. Я беспомощно повернулся к Игорю и увидел его растерянное лицо. Он тоже подошел ко мне и вопросительно посмотрел на Артура Антоновича.

- Что он сделал? – скрестив руки на груди, спросил он.

- Он прикрылся рукой, чтобы я не видел, что он там держит! – булка в его руке угрожающе хрустнула, так сильно он сжимал ее.

- Так что он там держал? Вы изъяли шпаргалку?

- Нет, но я своими глазами ее видел!

- Вы врете! Вы мешали мне, и я закрыл глаза, чтобы подумать! – я не смог уже молча выносить этих обвинений, и подскочил со своего места.

- Нахал! Выворачивай карманы!

Конечно, мои карманы были пусты. Но это не убедило Артура Антоновича, который продолжал брызгать слюной и что-то доказывать Игорю.

- Ты! Ты видела что-то? – толстяк резко повернулся к Алине, которая как раз сидела справа от меня. Она застыла на мгновение, а затем растерянно помотала головой: ничего.

- Ты, может, сможешь поручиться, что ничего не видела? В его руке была бумажка?

- Не знаю, может и была. Я не смотрела. Мне не видно… - с большими паузами, явно обдумывая каждое слово, бормотала Алина, не сильно помогая делу.

Я уже все понял, но мозг отказывался мириться с этой вопиющей несправедливостью. Я посмотрел на Игоря серьезно и спокойно, и сказал:

- Вы прекрасно знаете, что меня оболгали. Вы позволите ему сделать это?

Игорь переводил взгляд с Артура Антоновича на меня и обратно. Артур Антонович всем своим видом показывал, кто тут главный.

- В любом случае, камер в классе нет. Если никто не может поручиться за тебя, и ты не можешь доказать, что не списывал…

- Как доказать то, чего не было?!

- Не перебивай. Боюсь, что авторитета у Артура Антоновича больше, чем у тебя. Я должен удалить тебя с экзамена. Мы еще обсудим эту ситуацию, и, возможно, придем к компромиссу.

Глаза у Игоря были очень виноватые. Все всё понимали. Я одним движением собрал свои вещи и пулей вылетел из центра. Я долго шел прямо, пока не уткнулся в дендрарий. Я сел на лавку под большим раскидистым дубом и просидел там до позднего вечера. Даже не помню, о чем я думал весь день: все, что произошло после этой сцены, стерлось у меня из памяти. Подача документов в колледж закроется через пару недель. Ну и плевать.

Глава 6

Так спокойно в школе, как в следующие недели, мне не было никогда. Марк и Денис так и не выписались из больницы, а остальные были так заняты подготовкой к экзаменам, что не обращали на меня никакого внимания. Даже Дима не докучал мне своими «интересными мыслями», а после того, как я поделился результатами своего экзамена в центре программирования, смотрел на меня исключительно с жалостью и быстро отводил глаза.

От скуки я пару раз уходил с последних уроков и шел к Денису в больницу. С каждым моим посещением его лицо становилось все более безучастным, а мысли крутились вокруг личной трагедии: он размышлял, критична ли его травма для роли хотя бы вратаря, возможен ли переход в комментаторы или что-то подобное. Мне показалось, про тремор руки у него даже усилился, несмотря на месяц лечения.

В очередной мой визит меня остановили на стойке регистрации.

- Я как обычно, - я бодро шагнул в сторону палат, но медсестра остановила меня рукой.

- Переведен твой друг в другое учреждение. Оно далеко и закрытого типа, свяжись лучше с его мамой.

Медсестра отвернулась и продолжила заниматься своими делами. Я нахмурил брови. Я видел Альбину Ивановну вчера, она и словом не обмолвилась о переводе. Она, на самом деле, очень переживала и ходила в больницу гораздо чаще меня. Странно.

Почему-то я пошел не к Альбине Ивановне, а к дому доктора Гиннера. Я так и не знал, где он точно живет, мы же встречались только в парке, поэтому я дошел до сквера и сел на ту же лавочку. Мне казалось, что у человека, отстраненного от работы, не должно быть много дел, и рано или поздно он сам придет сюда. Так и оказалось, на этот раз доктор был с маленькой белой собачкой, которая забавно подпрыгивала при ходьбе и тянула за поводок. Увидев меня, Гиннер расплылся в широкой улыбке и быстро достиг моей лавочки.

- Уж не меня ли ждешь, вольный путник? – весело спросил он.

- Вас… не знаю, правда, зачем.

- Как и в прошлый раз, полагаю. Как дела у твоего друга?

- Его перевели куда-то. Не говорят куда, - я украдкой скосил глаза, чтобы увидеть реакцию.

Реакция была. Улыбка доктора стала напряженной, и тело тоже заметно напряглось.

- Долго мы с тобой не виделись. Месяц, наверное?

- Около того, - я не дал ему перевести тему, - так что думаете? Вы знаете, где он?

- Уверен, что в Национальном центре, как я и говорил. Уж не знаю, чем их там лечат, но я не слышал, чтобы оттуда кто-то возвращался. После прошлой нашей встречи я спрашивал у коллег в отделении – они тоже не слышали.

Я удивленно смотрел на него.

- И что, никого это не волнует? Что с этим делать теперь?!

Доктор наконец-то посмотрел мне в глаза. Его лицо перестало быть веселым, и даже натянутая улыбка исчезла.

- Я не знаю. Не думай, что я ничего не делал, я пытался. Я писал запросы, ходил лично, писал в клиентский центр Эконики…

- А Эконика тут при чем?

- Национальный центр находится под ее руководством, у них даже здание одно. На верхних этажах – руководство и архив, на нижних – клиника. Я не упоминал об этом?

Мы сидели молча минут десять. Мне в голову приходили разные мысли, но я не озвучивал их, потому что все они были дурацкими и нелепыми. Первым заговорил Гиннер:

- Ты, кажется, не пойдешь в профильные классы. Что будешь делать?

- Меня и из программирования турнули, - буркнул я, - пойду собирать бутылки, или что-то вроде того.

- Не думал о подработке?

- А?..

- Эконика часто нанимает негенных. Знаешь, санитарами, в архив, в секретари. Я видел вакансии, когда пытался выяснить хоть какую-то информацию о своих бывших пациентах.

- Вы мне шпионить, что ли, предлагаете? - опешил я. Довольно смело предположить, что я гожусь на такую роль.

- Ну почему сразу шпионить. Заработаешь денег, присмотришься. Может, сможешь узнать что-нибудь. Мне и самому, если честно, до сих пор есть до этого дело. Я пишу книгу, посвященную этому недугу. Не думаю, что мне дадут ее выпустить, но думаю, что обязан написать ее. Но что-то у меня не сходится, и было бы здорово иметь под рукой такой козырь, как работник Эконики, - доктор мягко улыбнулся и взял на руки уже довольно громко тявкающую от нетерпения собачку.

Я шел домой и думал, что идея не так уж и плоха. Мне действительно нечего делать и некуда идти. Если, устроившись в Эконику, я смогу помочь Денису или даже раздобыть какую-нибудь информацию для книги доктора, моя жизнь не будет такой бесцельной.

Это оказалось не так просто, как говорил Гиннер. Вакансии были, но по телефону и почте мне так никто и не ответил. Я даже ходил в клиентский центр, а там меня послали звонить по телефону и писать на почту.

«Ясно», - подумал я, выходя из здания Эконики, - «Раскатал губу – устроиться на работу». Я на другой конец города, между прочим, ехал ради этого.

Поэтому я был очень удивлен, когда встретил во внутреннем дворе огромного здания Эконики Алину. Внутренний дворик был довольно большой и симпатичный – были посажены маленькие елочки и кустарники, ограждавшие друг от друга несколько газонов, на которых работники и, видимо, пациенты могли отдыхать. Алина сидела под такой маленькой елочкой и быстро печатала что-то в лэптопе. Я думаю, она увидела меня первой, поэтому теперь и строчила, не поднимая головы. Назло ей, я подошел и навис над ее макушкой.

- Ты чего тут забыла? – получилось немного грубовато.

Алина подняла голову, и в глазах не было ни капли удивления. Так и думал, она первая меня заметила.

- Папу жду. Мы документы поедем подавать.

- Он здесь работает? – мои брови поползли вверх. Забавно, что я понятия не имел, чем занимаются родители Алины, несмотря на то, сколько лет мы знаем друг друга.

- Ага, вон там, - Алина махнула рукой в сторону входа, который я только что штурмовал.

- Оп-па, - протянул я, плюхаясь к ней на скамейку, - не хочу быть грубым, но кое-то мне должен после ситуации на экзамене.

- Я то при чем? - Алина даже подпрыгнула, - я не видела.

- Все ты видела, трус, - я закатил глаза и украдкой посмотрел на нее. Терять мне было нечего, и мне показалось, что я смогу извлечь из ее чувства вины небольшую выгоду. Я давно заметил, что она избегает меня и прячет глаза, и это придало мне уверенности в моем плане. Я молчал и ждал реакции. Алина ерзала и кусала нижнюю губу.

- Ну ладно, и что тебе нужно? – наконец, она сдалась, откинулась на спинку лавочки и скрестила руки на груди, — это не потому, что что-то там, а потому что я хороший человек, - на всякий случай добавила, чтобы я не насладился своей победой, видимо.

- У них есть вакансия, а меня игнорируют, - без лишних предисловий, я ввел ее в курс дела, - я даже ногами дотопал!

- Поразительное достижение, - похвалила Алина, - а от меня что требуется?

- Уж не знаю, кто там у тебя отец, но собеседование для перекладывания бумажек в архиве он явно в состоянии организовать. Иначе я умру на помойке, - я театрально прижал тыльную сторону ладони ко лбу и закатил глаза.

Алина весело хмыкнула. Вдруг она пригляделась к выходу из здания, собрала вещи и обернулась:

- Без проблем, я спрошу, он же тебя знает. И… я правда думаю, что у тебя бы получилось.

Она ушла, а мне стало очень приятно от ее слов.

Занятия в школе уже заканчивались, но оставались консультации к экзаменам, поэтому у меня были поводы для общения с Димой. Мой круг общения сильно сузился после всего, что произошло с Денисом. До точки сузился, в общем то. У Димы были хорошие шансы на какое-то физическое направление в вузе, и он был очень этому рад. Я тоже был за него рад.

Но с каждым днем он становился все более нервным и неразговорчивым. На консультации по математике я, как обычно, сидел на задней парте и решал что-то свое. Я лениво смотрел на солнышко за окном и обводил взглядом класс. Было интересно наблюдать за поведением людей: кто-то уверенно и безостановочно писал в тетради, кто-то задумывался перед каждой цифрой. А Диму заметно трясло. Я видел, как дергается его голова, а рука беспомощно опустилась на парту. Кажется, сегодня не его день в плане решения задачек.

После консультации я присел рядом и, откинувшись на спинку стула, спросил:

- Скажи, ты с какого возраста начал ходить на курсы?

Дима удивленно посмотрел на меня. Я вообще редко задавал какие-то вопросы, особенно личные. Он немного нервно дернул головой:

- Не помню, лет в восемь, может быть. Мы раньше были в плохом районе, там не было… наверное…

- Я не знал, что вы переезжали.

- Не везде есть такие возможности, как в городе.

Я подумал, что было бы неплохо сохранить хоть какие-то школьные знакомства, поэтому активно включался в беседы и с ним, и с Виктором.

Виктор отказывался оставлять меня в покое: он ходил за мной по пятам, прикрываясь безобидными разговорами, а на самом деле – клянча новые статьи. Он настолько утомил меня, что я выдал ему правду: что статьи писал Денис, и теперь, к сожалению, трясти их совершенно не с кого.

- Мог бы и правдоподобнее врать, - обиженно заявил он, выслушав мои оправдания.

- Он был странненьким футболистом с уклоном в журналистику, понятно?

По глазам Виктора было видно, что непонятно. Он смотрел на меня снизу вверх, прищурившись, и, не найдя в моих кристально честных глазах подвоха, согласно кивнул головой.

- И где он? Может, я могу забирать статьи из больницы…

- Ты помешался.

- Он может спускать мне их на веревке.

Мне очень не хотелось прерывать его полет фантазии, но я все же рассказал, что случилось и где сейчас Денис. Виктор, кажется, был не удивлен.

- Это происходит чаще, чем ты думаешь, - заговорщицким тихим голосом продолжил он, - Я минимум о троих из нашей школы знаю. Одна девочка тоже писала мне статьи, я не помню, была ли у нее специализация. Была, наверное. Если это действительно связано, это же минимум «Фанкор»! Это сделает меня знаменитым!

Виктор вскочил, как ужаленный, и начал судорожно искать блокнот в рюкзаке.

- Не надо писать об этом, - я даже немного испугался за него, - знаю одного доктора, который написал, сидит теперь без работы.

Эту часть Виктор выслушал с еще большим интересом, и, кажется, остался в полном восторге.

- Нужно написать подпольную статью, - с уверенностью заявил он, - будет лежать в ящике, и когда-нибудь…

- Да, давай уж лучше так, - мне показалось, что статья в ящике более безопасна, чем невыпущенная энергия Виктора.

Теперь каждый раз, когда мы встречались в коридоре, Виктор подмигивал мне, показывая, что наша «тайна» в сохранности. Забавный он.

Глава 7

Я не был рад окончанию экзаменов – я все равно не принимал в них участия. Но мне все еще хотелось быть причастным к школьной жизни, хотя бы до выпускного, поэтому я встречал Диму после его экзаменов, и мы шли гулять или в торговые центры. Ему тоже особе не с кем было проводить время, поэтому он не был против моей компании.

- Остался один, - выходя из здания школы, с блаженной улыбкой объявил Дима.

- Ты не заболел?

Его внешний вид немного напугал меня. Он был очень бледный, с мешками под глазами, но, кажется, абсолютно довольный собой. Я на секунду испугался, что он болен тем же, чем и Денис.

- Я спал полтора часа сегодня, - усмехнувшись, сообщил Дима, поправляя очки на переносице, - а вчера – три. Я уже не помню, когда последний раз достаточно спал.

- Ты же весь год пахал, этого недостаточно?

- Может быть, для кого-то и достаточно, но не для меня, - вздохнул он.

Я пожал плечами и почти отвернулся по направлению нашего движения, когда заметил, как Дима перекладывает что-то из рукава в рюкзак.

- Э!

Я оказался быстрее и перехватил небольшой свернутый гармошкой лист бумаги. Я развернул его под Димины протесты и не очень активные попытки забрать у меня свою драгоценность. Все оказалось банально – формулы, заметки… и… ответы.

Я изумленно таращился на Диму. Все знают, что за списывание можно вылететь из школы без права пересдачи и оказаться, по сути, на одном уровне с негенными. Сам факт наличия шпаргалки меня очень позабавил, но ответы?..

- Ты же никому не скажешь? – затравленно спросил Дима. Его увеличенные линзами очков глаза бегали из стороны в сторону, а сам он нервно потирал руки, - я правда не хотел, я написал только формулы. Но я ничего не успевал, совсем ничего. Я бы в жизни не написал экзамен сам.

- Не понял. Ты учился столько времени, не спал ночами. Да я сам слышал, сколько ты всего знаешь!

- Оторванная от предметов информация, типа о мире и космосе, вообще никак мне не поможет, - по его виду было видно, что он уже много раз пожалел, что достал при мне этот листок, - ничего я не знаю и не могу. А от меня этого ждут. Вся семья работает на моих репетиторов, лишь бы я оправдал свое предназначение. А я вообще не тяну.

Я пораженно слушал эту исповедь. Я ведь понятия не имел. Я жалел только себя, не зная, через что проходят остальные. Мы шли молча, но Дима, кажется, тоже обрабатывал какую-то информацию.

- Я тебе завидую, на самом деле, - тихо сказал он, - от тебя ничего не ждут. Ты можешь не убиваться ради результата, который тебе не сильно то и нужен. Ты чувствуешь эту свободу?

- Нет, я не чувствую.

Я чувствовал раздражение. У человека есть все, а он завидует моему безделью. Я бы рад был прилагать усилия, если бы они могли в чему-то привести. Приложил уже один раз.

- Ник! Ты что, тоже экзамены сдавал? – наше напряженное молчание прервал звонкий голос Виктора. Я даже не понял, откуда он исходит, когда мелкий и юркий Виктор уже стоял прямо перед нами, - Я шел закончить кое-какие дела в редакции, ты занят? – Виктор смотрел скорее даже не на меня, а на Диму.

- Да нет, не занят, - прогулка все равно испорчена, и я решил, что это удачная возможность избавиться от гнетущей атмосферы, - я пойду, - повернулся я к Диме, - удачи на последнем экзамене, - получилось не слишком дружелюбно, хотя я старался.

- Какие-то проблемы? – удивленно спросил Виктор, когда мы немного удалились.

- Бывает, - мне не хотелось распространяться о чужих тайнах. В конце концов, это дело только Димы.

Виктор болтал об отвлеченных вещах, но его маленькие глазки подозрительно блестели, и я чувствовал, что он хочет чем-то поделиться.

- Выкладывай давай.

Виктор остановился и вопросительно посмотрел на меня, а потом расплылся в улыбке.

- Да я надеялся, что ты сам уже видел. Ты что, не читаешь мою газету?!

Мне стало немного стыдно, потому что я и вправду открывал только те сборники, где были статьи Дениса.

- Я брал, но не прочитал еще, - я соврал не очень убедительно.

- Ври увереннее, - мне показалось, что Виктор вообще не обиделся.

Между тем мы почти дошли до издательского кабинета. Стены в коридоре немного поредели, и теперь журналистский плакат ярко выделялся на ней.

Виктор пулей залетел в кабинет, и, когда я зашел вслед за ним, с гордым видом протянул мне свежий выпуск.

- Третья страница.

Я открыл газету, и моя веселость сразу же сменилась тревогой.

«Обратная сторона успеха»

Мы привыкли гордиться нашими отличниками. Каждый день в коридорах школы мы видим лица тех, чье будущее расписано, как по нотам. Нам говорят, что ген специализации — это путевка в жизнь, абсолютная гарантия успеха. Но что происходит, когда эта ноша становится слишком тяжелой?

В последнее время школьные классы начали пустеть. Официальные отчеты скупо твердят о «плановом переутомлении», «сезонном истощении» и «переводе в оздоровительные санатории». Но давайте снимем розовые очки и посмотрим на пустые парты.

Три абсолютно разные сферы, три колоссальных таланта: футболист, художница и программист. Одни и те же симптомы переутомления и отсутствие поставленного диагноза. Постойте, куда же они пропали? У нас нет никаких данных об их самочувствии и возможном выздоровлении.

В этой истории остается слишком много белых пятен. Вопрос, который клуб журналистики боится, но обязан задать: куда на самом деле увозят тех, кто не справился с давлением собственного генома?

- Это ЧТО?!

Вид победителя, с которым Виктор ждал, пока я дочитаю статью, немного потух.

- Здорово же получилось, цепляет?

- Я тебе русским языком сказал не трогать эту тему! – я сжимал кулаки вместе с газетой слишком сильно и с возмущением смотрел на Виктора, - Это же не шутки!

- Да ладно тебе, кому нужна статья в школьной газете? Я уже получил на нее положительный отзыв, чтоб ты знал.

- Убери ее! Ты можешь навредить им.

- Каким образом? Знаешь, Ник, у тебя развивается паранойя, - Виктор перестал выглядеть затравленно и смотрел на меня даже немного свысока, - это действительно интересная история, и я не собираюсь молчать. Если не нравится, можешь не смотреть.

После всех этих событий идти на выпускной мне было абсолютно не с кем. Я даже думал вовсе не ходить на него, но перспектива получать аттестат отдельно в каком-нибудь душном кабинете меня не прельщала, поэтому я собрал себя в кучу и, надев самую светлую рубашку из имевшихся, пошел на вручение. Мама работала, как и всегда, и даже не попыталась отпроситься ради моего выпускного.

В школьном дворе было людно, громко и очень неуютно для меня. Я заметил в толпе Диму, кивнул ему, но подходить не стал. У меня все еще сохранялось неприятное ощущение после нашего разговора. Виктор руководил отрядом фотографов, подбегая то к одному, то к другому и раздавая указания. Я хотел кивнуть ему тоже, но он ни разу не посмотрел в мою сторону.

Я уже собирался идти на свое место, как передо мной появилась Алина. Она была одета в обтягивающее платье винного цвета, а волосы впервые были распущены. Не знаю, в платье ли дело, но она казалась худее и бледнее, чем обычно. Она была в отличном настроении. До того момента, когда увидела меня.

- Ты просил меня об услуге и ни разу не поинтересовался, как там дела? – вместо приветствия накинулась на меня Алина, хотя ее улыбка продолжала быть дружелюбной.

- Да я как то забыл…

- Тебе это настолько не надо было? – Алина обиженно поджала губы, - А я старалась, между прочим.

Ее обида была такой наигранной, что это развеселило и меня тоже.

- Ну так что? Ты выбила мне должность министра?

- Губу закатай, - хихикнула Алина, - в архив, помощником архивиста. Достаточно для его высочества.

- Спасибо, - серьезно сказал я, - правда, спасибо.

- Мы квиты, - бросила Алина, уже удаляясь от меня к подругам.

Ну, по крайней мере, я не зря пришел.

Глава 8

- КУДА ты собрался?

Я сообщил маме радостную новость по поводу приема на работу, когда она мыла посуду. Я, может быть, вообще бы не стал рассказывать, но в последнее время она все чаще наседала на меня с расспросами относительно выбора колледжа. Учиться оставалось буквально две недели.

Я молчал.

- Ты же учил что-то там для колледжа. Ах да, тебя же выгнали, - на этих словах я поморщился, но она и не заметила, - Это действительно максимум, чего ты хочешь достичь?

Мама развернулась ко мне лицом. С ее мокрых рук на пол стекала вода, но она, не обращая на это внимания, смотрела на меня с выражением лица, средним между презрением и разочарованием.

- Есть же строительный, или электромонтажный…

- Если ты так хочешь решить мое будущее за меня, ты могла просто позволить меня геннировать, - мое терпение заканчивалось.

- Ты не можешь понять меня, на то были причины. Папа Алины, кстати, очень настаивал – мы тогда хорошо общались с его родителями. Почему ему было так важно сделать всех детей роботами?

- Чего?..

- Я работаю в другой больнице, но прекрасно знаю, что происходит в отделении, где лежал Денис, - лицо мамы стало даже немного высокомерным, - они все поломанные! Они целое поколение бракованных людей вырастили своими опытами.

- Почему ты вообще полезла в то, в чем ничего не понимаешь? – я сдерживал себя, как мог, но силы были на исходе, - Почему ты решила, что тебе лучше знать? Ты не генетик, не врач и не ученый, ты никто, но решила, что умнее всех этих людей. Ты поставила меня в заведомо проигрышную позицию, и теперь удивляешься, что я проигрываю.

Рот мамы открывался и закрывался, как у рыбы, а руки опустились с груди на бедра. Я не был намерен больше разговаривать, и, оставив маму одну, ушел в комнату, чтобы почитать, чем мне вообще придется заниматься в Эконике.

Это здание привлекает внимание издалека: оно высокое, с зеркальной поверхностью, а на верхушке – большой логотип Эконики, размером, наверное, в четверть здания. На первых трех этажах располагается клиника – генетическое, диагностическое отделение, стационар, а выше – деловой центр. Мой архив оказался на десятом этаже, и представлял он собой длинные коридоры с сотней длинных полок.

Когда я впервые пришел сюда, мне сделали сразу три пропуска: первый – от здания, второй – от этажа, и третий – от самого архива. На этаже было еще два помещения с другими уровнями допуска, но пропуск в них мне не дали. Они находились внутри друг друга и внутри обычного архива, как матрешка, и занимали значительную площадь. Как-то раз я заметил, что к самой дальней секции даже ведет отдельный лифт сверху. Мне было забавно думать, что директора сами отвозят важные документы туда после важных заседаний, чтобы их секретная секретность ни в коем случае не рассекретилась.

Работа у меня оказалась даже скучнее, чем я думал. В архиве работало человек шесть, они все были значительно старше меня и очень неразговорчивыми. Мой день состоял из сортировки документов, их утрамбовывания по и без того забитым полкам и заполнения таблиц в компьютере.

Что было совсем не забавно, так это атмосфера, царившая в архиве. Я постоянно чувствовал какую-то недосказанность. Документы, с которыми я имел дело – это личные дела работников, договора, факсы и прочая документация, но, когда приходили люди в дорогих пиджаках и выглаженных рубашках, меня обязательно отсылали куда-нибудь подальше. Мне с каждым днем становилось все интереснее, что происходит в этих закрытых секциях. Кажется, что через меня проходили все бумажки, которые нужны такой корпорации, но что же тогда находится там?

Александр Антонович был единственным человеком в архиве, который изредка отвечал на мои вопросы. Остальные чаще бубнили что-нибудь или накидывали дополнительной работы. Этот же человек, наоборот, старался побольше рассказать о компании, о людях и о возможностях. Он часто говорил, что даже для меня есть места в Эконике получше, чем старый дряхлый архив. На вид ему было около пятидесяти, его волосы совсем недавно начали седеть, но выглядел он неплохо.

- Парень, работа пришла, - это обычно значило, что у Александра Антоновича хорошее настроение, и он планирует обсудить со мной какие-то новости или просто поболтать.

Я узнал, например, что, сдай я успешно тот экзамен, меня бы взяли в сисадминский корпус. Там много неавтоматизированной рутинной работы, которую некому делать. Мне опять взгрустнулось по этому поводу, но ничего уже не поменять. Я иногда разносил документации по разным отделам на других этажах и особенно приглядывался к этому, интересующему меня. Там действительно были в штате несколько молодых парней, и я сомневаюсь, что зарплата на такой должности удовлетворяла бы запросы генных. Да, было бы здорово…

- Тебе нужно что-то? - окликнул меня сзади такой парень, когда я слишком пристально пялился в его ноутбук, лежащий на столе, пытаясь разглядеть, знаю ли я коды, которые он там пишет.

Я невольно дернулся и отпрянул. Чувствовал, как будто меня поймали за чем-то нехорошим. Но врать не решился.

- Код смотрю, если честно. Пересдаю экзамен в следующем году, было интересно, смогу ли что-то.

Парень не выглядел самодовольным. На нем были прямоугольные очки без оправы, а вылизанные волосы лежали на правую сторону. Обычный такой парень, лет двадцати пяти, даже немного ниже меня ростом.

- Тут даже скучнее, чем в архиве, - усмехнувшись, поделился он, - так себе объект для мечты. Заходи, если что. Вадим.

Мы ударили друг друга по рукам, и с тех пор иногда здоровались в коридорах. Он тоже много слонялся по зданию, но скорее от скуки, чем, как я, от специфики работы. Как-то раз он даже зашел ко мне в архив. Точнее, он остановился за стеклянной дверью и трал тарабанить в нее, привлекая мое внимание. Я нервно огляделся и быстро открыл ему дверь.

- Зачем ты сюда приперся, если у тебя нет допуска? – недовольно пробурчал я. Мое положение в архиве было довольно шатким, усугублять не хотелось.

- Да ладно, я только посмотреть, ничего трогать не буду, - Вадим без приглашения прошел внутрь и огляделся, - н-да, тоже грустное зрелище. Я решил, что мне не помешает экскурсия по другим отделам, не хотелось бы в своем до конца жизни тухнуть. Архив из списка потенциальных отделов вычеркиваю.

Вадим неспешно прогуливался вдоль полок, а я шел за ним, сомневаясь, что ему можно здесь находиться.

- Ого, это с каких же пор оно здесь хранится? – ему на глаза попалась старая папка, которая, судя по дате на ее корешке, скоро отпразднует десятилетие.

- Все старое обычно во второй архив относят, - машинально сказал я. Я действительно не видел таких старых документов здесь. Я взял папку в руки и попытался стряхнуть пыль, но ее не было. Кто-то уже брал ее недавно. На обложке стоял заголовок «Ревизия доминантных векторов».

- Оставь, покажи что-нибудь поинтереснее.

Вадим был слишком энергичен для офисного работника, даже как-то пугал меня. Я понятия не имел, что в архиве можно показать «интересного», поэтому мы ограничились осмотром коллекции непишущих ручек одного из работников. Он приклеивал их на специальную доску, и это выглядело, как отсчет дней на необитаемом острове. Я думаю, он так считал дни до пенсии.

Вадим покатился со смеху от моей догадки.

- Годно. Скука смертная, ты был прав. Приходи тоже как-нибудь.

Я очень ждал, когда моя работа сможет стать полезной. Я несколько раз встречался с доктором Виннером, но ничего интересного он больше не рассказывал и работой моей не сильно интересовался. Мне даже стало как-то обидно, зачем он тогда вообще подал мне эту идею?

Оказалось, что по моей карточке был открыт доступ в клинику. Точнее, я обнаружил лазейку: если прикладывать карточку ко входу, мерзкий сигнал сообщал, что вход запрещен, но, если спускаться с моего этажа на лифте – все прекрасно работает. В день, когда я обнаружил это, я побродил по этажам, пытаясь держаться уверенно и делать вид, что работаю здесь. Никаких знакомых лиц я не увидел, как и вывесок с названиями отделений.

- Почему ты не в палатной одежде? – окликнула меня полная женщина с короткими белыми волосами. Она остановилась и недоверчиво смотрела на меня.

Я порадовался, что догадался взять пару документов из архива и держал их в руках в этот момент.

- Я сверху, меня попросили занести документы в ординаторскую, - я уверенно покрутил в руках бумаги, которые вообще не имели отношения к клинике, - но заблудился. У вас ни одного указателя, вы в курсе?

- Мы так вычисляем лазутчиков, - мило хихикнув, женщина указала мне, куда идти, и по моей спине прошел неприятный холодок. Я порадовался, что она не захотела меня проводить.

Я заглянул в пару палат, но в них, как ни странно, было очень мало людей. По одному-два пациента, и в основном – малыши лет пяти. Чтобы не вызывать больше подозрений, я юркнул в лифт. Я с поражением покинул клинику, подумав, что выясню подробности у Альбина Ивановны и вернусь. Альбина Ивановна говорила, что получает письма от врачей с отчетом о состоянии, может, там было что-то полезное.

Перебрав очередные документы, я разносил их по полкам, и наткнулся на ту самую папку «Ревизия доминантных векторов». Она лежала не в своей букве по алфавитному порядку и я сомневался, что она должна здесь быть, поэтому я взял ее с намерением передать позже Александру Антоновичу. Ему виднее, что с этим делать.

Шел четвертый час моей работы, все обязанности были выполнены, поэтому я крутился на стуле и раздумывал, сходить мне на экскурсию к Вадиму или оставить это приключение на более утомительный день. Я открыл папку, лежащую рядом, и увидел кипу бумаг, отличающихся по шрифтам и размерам. Было ощущение, что кто-то собирал их по листочку.

Большая часть содержимого была мне абсолютно не понятна. Это были чеки, служебные записки и несколько фото мужчин в костюмах. Самый большой документ был скреплен скрепкой и листы были довольно старые – наверное, именно эта статья изначально лежала в папке.

Название статьи дублировало название на папке: «Ревизия доминантных векторов». Я пробежался по ней глазами, мало что понимаю, но мой взгляд зацепился за абзац в середине:

«В 98,2% случаев естественная адаптация проходит успешно за счет подавления латентных (сторонних) интересов субъекта. Если субъект тратит ментальные ресурсы на нецелевую деятельность, возникает нейронный диссонанс. Модифицированная доминанта пытается удержать контроль, требуя колоссального объема энергии. Рассматривается вопрос о дальнейшем нахождении субъектов в общей популяции из-за деструктивного влияния на показатели и популяцию».

Я огляделся, достал телефон и сделал фото всех страниц документа. Я знаю, что в архиве камеры на каждом шагу, но я давно выучил, куда они направлены, и, кажется, сейчас меня не было видно. Мне показалось, что доктора Гиннера заинтересуют эти бумаги, и, возможно, он сможет рассказать мне по ним что-то новенькое.

Я пошел в нему сразу же, как закончил работу.

- Кхм, - прочитав документы, Гиннер закряхтел, а в глазах у него читался явный мыслительный процесс, - Мне немного обидно, знаешь ли. Я думал, что я новатор в этой области, а статье уже десять лет.

Он отложил телефон и продолжил аккуратно поглаживать маленькую собачку, которая разместилась у него на коленях.

В этот раз я пришел прям к нему домой. Он открыл мне дверь с домашних шортах и майке, и, радушно поприветствовав, позвал в комнату. Его жилье оказалось довольно скромным: это была половина частного двухэтажного дома. Снаружи дом выглядел аккуратно, он был недавно покрашен, но внутри практически не было света, из-за чего все казалось немного мрачным. Пахло кожаными диванами и чем-то съестным, возможно, картошкой. Мы сели в гостиной на этот самый диван, и белая собачка сразу же заняла свое место около хозяина.

- В этой папке меня не так заинтересовала суть, как приложенные документы. Вот это, - доктор открыл фото худого, даже сухого мужчины в синем пиджаке. У него были польные впалые глаза и очень серьезный вид, - основатель Эконики. Точнее, он не ее директор, он консультант, который предложил саму процедуру и руководит медицинской отраслью. А это, - Гиннер указал на мужчину полного в черной рубашке с редкой щетиной, - бывший министр финансов. Не Эконики – страны. Понятия не имею, как он может быть связан с Эконикой. Впрочем, я давно о нем ничего не слышал, возможно, он работал или работает с ними косвенно. Другие бумаги – доказательства переводов и расчеты – принадлежат неизвестным мне фирмам, и я не могу определить объект продаж. Перешли мне все это, я попытаюсь узнать детали.

- Меня больше интересует Денис, - я, наконец, решился задать вопрос, который давно крутился у меня на языке, - я нашел доступ в клинику, но не нашел там ни одного подростка. Вы уверены, что он там? Как его искать?

- Я уверен. Во времена, когда эта компания не была так засекречена, я бывал там, и даже тогда подростки составляли их основной контингент. Это было на втором этаже, кажется. В любом случае, Денису негде больше быть. Я тоже не сидел, сложа руки, и проверял кое-какие гипотезы.

- И что напроверяли? – не очень учтиво поинтересовался я.

- Я скорее отсеял все остальные догадки. Я надеюсь, тебе не придется нарушать правила и ставить себя под удар, но будет неплохо, если ты найдешь способ получить доступ к третьему архиву.

Глава 9

Легко сказать. Я не представлял себе ни единого способа, который мог бы мне открыть доступ к архиву. Спустя две недели я даже немного забыл уже об этом разговоре. Я по-прежнему не разговаривал с мамой, и это было не так уж сложно, учитывая несовпадение наших графиков. Вечером я обычно выходил из дома: к доктору Гиннеру или Диме, а иногда просто бродил по улицам.

Я как раз проходил мимо дома Алины, когда увидел, как она выходит из подъезда и быстрым шагом идет в противоположную от меня сторону. Я подумал, что до сих пор не поблагодарил ее за помощь, и решил догнать. Бежать за ней мне показалось глупо, поэтому я просто пошел в ту же сторону, надеясь нагнать на ближайшем пешеходном переходе. Но мне понадобилось чуть больше времени, и Алина уже успела юркнуть в неприметную дверь в одном из зданий.

Я потерял ее из вида, и мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она зашла в кофейню со стандартным названием «Всегда рады». Лестница вела в полуподвальное помещение с маленькими прямоугольными окошками. Когда я вошел, я увидел уютное помещение с приглушенным светом, с мягкими креслами и пуфиками, многие из которых были повернуты в углы или к стене. Очень комфортная атмосфера для того, чтобы побыть в одиночестве.

- Хай! – передо мной появилась худая девушка с розовыми короткими волосами в сером переднике, - садись куда хочешь, я принесу меню. Наушники, раскраски или книги можно взять во втором зале за ширмой.

- Я буду там, - я махнул рукой в сторону, противоположную Алининой макушке, которую я уже нашел взглядом. Она сидела на диванчике спиной ко мне в самом дальнем углу комнаты.

Я не сдержал любопытства и, рискуя быть замеченным, все же прошел во второй зал, чтобы посмотреть, что там за склад за ширмой. Пока я шел, я заметил еще несколько человек, но все они очень равномерно распределялись по комнате. Все пришли сюда по одному, и никто ни с кем не разговаривал.

За ширмой оказалась кладовка с деревянными полками, на них лежали распечатанные антистресс-раскраски, фломастеры, карандаши, пустые альбомы. С другой стороны лежали одноразовые наушники в маленьких мешочках и стопки довольно старых и потрепанных книг.

Я подумал, что это место идеально подошло бы для негенных, которым нечем заняться после уроков или работы. Интересно, как Алина нашла это место?

- Какие люди, - услышал я за спиной немного насмешливый голос, - что-то я тебя здесь раньше не видела.

- Я постоянно сюда хожу, - без тени сомнения ответил я. Я развернулся и увидел перед собой Алину, которая стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с вызовом, - а ты первый раз?

- Очень смешно, - закатила глаза Алина и ушла обратно к своему дивану.

Я схватил с полки первую попавшуюся книгу и пошел за ней. Не знаю, откуда у меня взялось столько смелости: в любой другой день я бы поспешил убраться из кафе и больше никогда не заговорил бы с Алиной, но сейчас мне показалось, что она еще больше смущена, чем я. Хоть она и пыталась держаться уверенно, она кусала губы и поправляла волосы, что казалось не очень естественным.

Увидев, что я иду за ней, Алина быстро добралась до своего диванчика и сгребла в сумку все, что на нем лежало. Я успел увидеть только кусочек альбома и какие-то канцтовары.

- Ты здесь отдыхаешь, типа? – неловко спросил я, садясь на соседнее кресло. Оранжевое кресло оказалось очень удобным.

- Кофе вкусный, - Алина уже встала с дивана, на ходу застегивая сумку.

- Тебе еще не принесли кофе – резонно заметил я, - оставайся, я уйду, если ты только из-за меня убегаешь.

- Я? Убегаю? – Алина возмутилась и сразу же опустилась обратно на диван.

- Покажешь, что рисовала? – я попытался завязать разговор и, если честно, мне правда было интересно, что она тут забыла.

- Как работа?

Встречный вопрос застал меня врасплох. Она даже скрывать не пыталась, что не намерена отвечать на мои. Вид у Алины все еще был довольно воинственный, поэтому я решил не усугублять ситуацию.

- Неплохо, на самом деле. Ты знала, сколько там уровней защиты? А это всего лишь жалкий архив.

- Архив – самое важное место в компании, - задумчиво ответила Алина, немного расслабившись. Она положила большую коричневую сумку рядом с собой, и кажется, никуда уже не собиралась, - Если там хранятся документы за все время, не удивительно, что они охраняются.

- А отец у тебя где работает? Я так его ни разу и не видел.

- И не увидишь, - лицо Алины снова перекосила усмешка, - он на самом верху, в совете директоров.

- О, - мне стало немного стыдно, что я дергал его для трудоустройства.

- Я тоже устроюсь туда после университета, - немного помолчав, поделилась она, - папа говорит, что перспективнее места нет.

- Для дочки директора – не сомневаюсь!

- Да ну тебя.

- Кофе! О, а я меню тебе туда принесла, - удивленно сказала розовая девушка, заметив меня.

- Мне то же самое, - кивнул я на чашку Алины.

- С клубничным сиропом и сливками? – подняла бровь Алина.

- И с вишенкой сверху, - кивнул я. Девушка хихикнула и умчалась за барную стойку.

- Так что, ты бывала на папиной работе?

- Давно, несколько лет назад. На верхних этажах гораздо красивее, там панорамные окна, много растений и все такое. Там, кстати, еще строже вход – не только по карточке, но и по флешке.

- Нехило, - протянул я. Никогда не видел входа по флешке. Как это работает, интересно?

Мы с Алиной никогда не говорили друг с другом такое продолжительное время. Она, кстати, успешно сдала экзамен по программирования, причем самую высшую ступень. Везет же людям, никаких проблем по жизни нет.

Я впервые смотрел на нее так близко и так долго, и теперь ее внешний вид казался мне еще более болезненным. Кожа была такой бледной, что на шее были видны вены, а синева под глазами была заметна даже под слоем косметики. Алина всегда была худой, но сейчас мне показалось, что она стала еще более хрупкой. Она очень аккуратно и медленно двигалась, словно боялась причинить себе боль.

- Кофе!

Девушка реально достала откуда-то вишенку.

На работе я каждый день проходился по самым дальним полкам в поисках других старых документов, но так ничего и не нашел. Мне попадалось несколько папок, связанных с клиникой, и я откладывал их в сторону, чтобы взять их с собой, когда в следующий раз наведаюсь в клинику. Мне казалось, что это может служить прикрытием для моего нахождения там. Но никакой больше информации, которая могла бы быть полезна, не было.

Отчаявшись, я хотел воспользоваться приглашением Вадима. Мы не разговаривали с того дня, как он приходил ко мне в архив. Я несколько раз пытался найти повод сходить к нему в отдел, но Александр Антонович буквально заваливал меня работой.

- Александр Антонович, вы давно здесь работаете?

- С самого основания, - усталым голосом ответил он.

Я завел разговор, когда мы сидели напротив друг друга за широким столом: он подклеивал документы в папки, а я – вносил данные в компьютер. Мужчина не оторвался от своей работы, и отвечал, не глядя на меня.

- Почему тогда вы никогда не ходите в закрытые архивы? Даже у ВАС доступа нет? – провоцирующе получилось.

- Даже у МЕНЯ, - Александр Антонович немного усмехнулся, - здесь ни у кого нет доступа. Документы и спускают, и забирают люди сверху, у них есть личные флеш-карты для входа. Не для наших глаз там все, видимо.

- И вам не было интересно, что там находится?

- Такие же бумажки, я полагаю, - в его голосе не было ни грамма интереса.

Я разочарованно вздохнул и продолжил вбивать данные в таблицу. Не очень информативно получилось.

В обеденный перерыв я все же вырвался, и, сказав, что иду в магазин, поднялся на этаж Вадима.

Его стол было видно при выходе из лифта. Он развалился на черном офисном стуле, закинув ноги на стол, и ел что-то похожее на йогурт. Увидев меня, он активно помахал рукой и отодвинул еду.

- Я думал, уже не дождусь, - с энтузиазмом поделился Вадим, - садись сюда.

Я сел на предложенный мне стул за соседним компьютером и огляделся. Это помещение было гораздо светлее и больше, чем мой архив. В углу стояла кофемашина, и, хотя работники не были разделены в пространстве, выглядел офис весьма уютно.

- Ну, что интересного в архиве происходит?

- Смеешься? – Вадим и правда прыснул от смеха, - Я при всем желании не могу найти там ничего интересного.

- У меня не лучше, знаешь ли, - потягиваясь на стуле, зевнул Вадим.

- А со стороны выглядит лучше.

Я встал и подошел к окну. Вид был очень хорошим – несмотря на не очень высокий этаж, было отлично видно город, и даже лес за его пределами.

- Ну что, остаешься?

- Было бы неплохо, - я почти искренне вздохнул, - покажи хоть, чем занимаешься.

- Может, мне тоже покажешь? – неожиданно прямо за моей спиной прозвучал высокий женский голос.

Я вздрогнул от неожиданности, потому что был уверен, что секунду назад за моей спиной никого не было. Я обернулся и увидел высокую сероглазую девочку с длинными пепельными волосами. Волосы были очень пышными и распущенными, и ее голова на их фоне казалась еще меньше, чем есть на самом деле. Она была одета в слишком короткую для офиса зеленую юбку и футболку-поло. Я подумал, что она, должно быть, не старше меня, и в этот раз я почувствовал, как во мне закипает черная зависть. Что, скажите, пожалуйста, она здесь делает?!

- Инга, свали по-хорошему, - голос Вадима перестал быть веселым и сделался усталым.

Он с раздражением посмотрел на девочку с таким взглядом, что я на ее месте уже давно бы убежал куда подальше и больше не возвращался. Но Инга только гордо вскинула голову, отчего по ее волосам прошла волна, и ответила не менее недовольным голосов:

- Ты обещал мне еще месяц назад! Слово держать не учили?

Не дожидаясь ответа, она, чеканя каждый шаг, ушла вглубь отдела.

- Это Инга, не обращай внимания, - Вадим неодобрительно посмотрел ей вслед, - она негенная, так что понятия не имею, как она сюда попала. Ходит, бродит, никакой работы ей не дают.

Вадим осекся и аккуратно посмотрел на меня. Мы не обсуждали этого, но было очевидно, что, раз я не смог сдать экзамен по программированию, я тоже негенный. И Вадим это понимал, но, видимо, забыл, и теперь боялся, что обидел меня. А мне наоборот стало легче – эта девочка служила доказательством, что сданный экзамен все равно не открыл бы передо мной ни единой двери.

- Ну и черт с ней, - я беспечно махнул рукой, - так чем ты занимаешься?

- Я мало что действительно полезного делаю, потому что работаю здесь всего год, - скромно откликнулся Вадим, - в основном правлю внутреннюю экосистему корпоративного сайта.

- А ты видел флешки людей с верхних этажей?

- Эй, а ты откуда вообще про них знаешь? – Вадим подозрительно прищурился, - У тебя какие-то секретики?

- Да куда там, - я пошел на попятную, - старший архивист рассказал сегодня, что по ним в архив входят. Не могу представить себе, как можно использовать флешку как ключ.

- Да там все просто, ребенок разберется, - подозрительность Вадима явно сошла на нет, и его лицо приняло очень мудрое выражение. Кажется, ему нравилось рассказывать о чем-то, в чем он разбирается, - на них цифровой ключ, служба безопасности посылает код, и ключ на флешке его расшифровывает. Я эти не занимаюсь, не заслужил еще доверия, видимо. Михалыч делает.

Он кивнул головой в сторону худого сгорбленного мужчины лет 35, которому не очень подходило имя «Михалыч». Он носил очки в слишком толстой оправе и черную жилетку поверх рубашки, что было очень странно в летнюю жару. Тот услышал, что речь о нем, и приветственно махнул рукой. Мне немного взгрустнулось, что, пока я просиживаю штаны в душном полутемном сарае, люди делают что-то по-настоящему интересное. Но я за годы лишений научился не показывать своего разочарования, поэтому покивал головой и продолжил разговор на отвлеченную тему.

Но Вадим не был в настроении отвлекаться. Он односложно отвечал на мои вопросы, а потом, помолчав, возобновил разговор:

- О чем это вы говорили с архивистом, что заговорили про флешки?

- Про закрытые архивы, - я решил, что юлить в этой теме не имеет никакого смысла, - о том, что архивистам путь закрыт, и заходят туда только люди сверху

- Наверное, там есть что-нибудь занятное, - задумчиво сказал Вадим, ни к кому не обращаясь.

Его глаза на несколько секунд стали стеклянными, как будто он о чем-то усиленно думал. Я, возможно, и не заметил бы этой перемены, если бы, очнувшись, Вадим не отвернулся к компьютеру и не записал бы что-то в блокнот, лежащий на столе.

- Не хочешь выпить чего-нибудь после работы? – неожиданно предложил он, не поворачиваясь ко мне.

- Я несовершеннолетний, в бар не пустят, - мне было немного неловко признаваться в этом. Кто знает, может, Вадиму станет неинтересно водиться с малолеткой. А он -единственный, кто был мне интересен в этой унылом здании.

- Тогда я куплю, и мы пойдем на набережную или проде того, - ничуть не удивившись, сказал Вадим, больше утвердительно, нежели спрашивая моего мнения.

Ну да, с чего я взял, что выгляжу старше своих лет…