Архитектор сновидений

Глава 1

Наступив в яму с грязью, припорошённую сверху листвой, Чен выругался. Нога ощутила холод даже сквозь грубую кожу военного ботинка. Это было не критично, но раздражало. Над головой раздался громкий треск. Сорока. Вытирая ботинок о листву, Чен пробормотал: «Один - для печали, два- для радости, три - для девочки, четыре - для мальчика…» Грязь не хотела оттираться, а лишь еще сильнее размазывалась по ботинку. Мужчина еще раз выругался, сплюнул, целясь в подлую лужу, поправил лямку висевшего на плече рюкзака и снова зашагал по раскисшей от дождей лесной тропе. Пахло прелыми листьями и влажной землей. А как еще может пахнуть в лесу поздней осенью? В любом случае, это лучше запаха пороха, оружейной смазки и крови. Губы Чена скривились в презрительной ухмылке. Прошлое не хотело отпускать его. Сложно забыть то, чем занимался почти десять лет…

Он демобилизовался год назад и все это время пытался устроиться на гражданке. Выходило, честно говоря, так себе. Чену не хватало определенности и конкретики – всего того, к чему он привык на службе в армии. Второй проблемой, с которой он столкнулся, было внезапное исчезновение его младшей сестры Мянь. Девушка проживала в доме родителей, куда и отправился Чен на следующий день после демобилизации. Сестра не отвечала на его звонки уже месяц, и он, хоть и не позволял тревоге захватить себя целиком, все равно то и дело мыслями возвращался к Мянь. Опасение, что с сестрой что-то случилось, после каждого не отвеченного звонка нарастало. «Чуйка», – сказал бы его командир, майор Фан, и оказался прав. Мянь он не нашел, а в их доме проживали посторонние люди. Чену показалось, что он попал в какую-то параллельную реальность: вроде вот он – дом, каждый уголок которого он помнил с детства, у забора пламенеют розы, посаженные Мянь в тот день, когда он подписал свой первый контракт с армией. Но в месте, которое он считал своим, обитают совершенно незнакомые люди, которые утверждают, что живут здесь много лет и ничего не слышали о его сестре. Привыкший к конкретике, Чен первым делом отправился в полицейский участок. Там он показал переписку с сестрой, ее фотографию и заполнил необходимую форму. Дежурный робот был вежлив и пообещал, что полицейские займутся поиском его сестры незамедлительно. Чен ему поверил, хоть и не любил роботов, заменивших людей практически во всех сферах жизни. Прошло полгода, но сестра так и не была найдена. Чену выдали документ, по которому она признавалась умершей, но никто так и не объяснил ему, как их совместное имущество перешло в собственность к другим людям. И главное – почему это было сделано без его согласия.

Вот тогда обычно уравновешенный Чен вышел из себя. Он разгромил приемное отделение полицейского участка, за что был арестован на десять суток. Выйдя на свободу, Чен решил покинуть город: здесь ему делать было больше нечего. И вот уже неделю он шел через лес, не имея какой-то конкретной цели, желая лишь оказаться как можно дальше от места, где умерло его прошлое.

Пошел мелкий дождь, и сразу потянуло холодом, словно приоткрылись двери склепа. Спать на земле в такую погоду было неразумно, и Чен ускорил шаг, надеясь отыскать в этом пропитанном влагой лесу место, где можно было бы укрыться от дождя. Он обнаружил то, что меньше всего ожидал увидеть: старый покосившийся забор, сделанный из кривых, подобранных тут же, в лесу, веток. «Так-так-так», – бормотал себе под нос Чен, шагая вдоль забора, здраво рассудив, что вряд ли кто-то будет огораживать в лесу пустое место. Наверняка где-то поблизости находится дом. Дальше этой вполне логичной мысли Чен не пошел. Зачем надеяться на то, что может никогда и не случиться? Намечтался уже, хватит.

Он намочил не только ботинки, но и нижнюю часть штанов, когда наконец обнаружил… нет, к сожалению, не дом, а просто дровяной сарай. Тот был старым, но с целой крышей, и это внушало надежду, что предстоящую ночь он проведет если не в теплом, то по крайней мере в сухом месте. На воротах висел замок. Это не остановило Чена. Он поднырнул под веткой, служившей своеобразной перекладиной забора, и направился к сараю. Здесь его ожидал еще один сюрприз. Если забор и ворота были хлипкими, как говорится: пни ногой и развалятся, то дверь сарая была добротной. Но хуже всего, что на ее металлических проушинах висел приличного размера амбарный замок. Такую солидную вещь Чен видел только в детстве, когда они всей семьей ездили в гости к родителям отца, жившим в деревне и тоже, как ни странно, на сарае.

Быть может, в другое время Чен плюнул бы и ушел, но не сейчас. По-осеннему противный дождь все моросил и моросил, не думая стихать, обещая холодную промозглую ночь. Сбросив на землю рюкзак, мужчина стал обходить вокруг сарая в поисках чего-нибудь подходящего, чем можно было бы воспользоваться, чтобы взломать замок. Спустя короткое время он вернулся с камнем и палкой, показавшейся ему достаточно прочной. Камень был скользким от грязи, и Чен вымазал все руки, когда выковыривал его из земли. Попутно он отметил, что окон в сарае не было, значит, проникнуть внутрь можно было только через дверь.

В схватке с замком палка проиграла. Она сломалась уже через пару минут, громко хрустнув и заставив Чена отпрянуть от двери. Следующим в бой вступил камень. Чен молотил им по замку, с каждой минутой досадуя все сильнее. Разозлившись, что у него не получается открыть дверь, мужчина со всей силы пнул ее ногой. Замок остался висеть на прежнем месте со злорадством поглядывая на него отверстием для ключа. Пнув дверь еще раз, Чен заметил, что одна из проушин двигается, а шуруп, крепивший ее к полотну двери, валяется на земле. Подхватив камень, Чен снова стал бить, но теперь уже не по замку, а по металлической полоске, удерживающей его на двери. Обрушивая камень на дверь, мужчина бормотал ту самую детскую считалку про сороку, которую вспомнил час назад: «Один – для печали, два – для радости, три – для девочки, четыре – для мальчика…» Из его груди вырвался радостный крик, когда проушина не выдержала столь сурового обращения и оторвалась от двери. Выронив камень на землю, Чен вытер грязные руки о штаны и потянулся за рюкзаком.

— Стоять! Руки вверх! — раздался за спиной угрожающий окрик. Чен медленно обернулся и увидел направленное на него ружье, которое держал в руках невысокий темноволосый мужчина.

***

Сану снова приснился этот сон. Но в этот раз он был немного другим. Хорошо это или плохо, глава семейства Тиг не знал. Проснувшись, он долго лежал с открытыми глазами, чувствуя, как постепенно успокаивается бешено бьющееся сердце. В комнате было темно, как всегда бывает в час ведьм, да еще и в новолуние. Лишь электронные часы мигали, отсчитывая время. Сан заново проживал только что увиденный сон, тщательно вытирая о простыни влажные ладони и стараясь не обращать внимания на давящее, а потому чрезвычайно неприятное ощущение в области сердца. Перед его мысленным взором все еще пребывал мужчина из сна: импозантный, с седой головой и аккуратной бородкой. Он сидел в кресле с высокой спинкой, положив ухоженные руки с длинными пальцами на подлокотники. Бриллиантовые запонки поблескивали в дрожащем свете свечей. Рядом, положив руку на спинку кресла, стояла светловолосая женщина в длинном красном платье. Тот, кому он решился бы рассказать этот сон, наверняка поспешил бы уверить его, что ничего страшного в увиденной им картинке нет, но Сан готов был поспорить, что это не так. Дело в том, что он чувствовал, нет, знал, что этот человек мертв. Энергия, которую излучал седовласый мужчина, была как у трупа, а уж чего-чего, так их господин Тиг повидал в своей жизни предостаточно. Мертвая энергия стекала с ухоженных пальцев на пол и приобретая вид тонких серебряных нитей, подобно паутине, расползалась по комнате. Некоторые, особо шустрые нити выползали за ее пределы и тянулись дальше. Куда? Этого Сан не знал, но чувствовал, что они могут дотянуться куда угодно, даже до его дома в далекой деревушке Куд, на краю огромного заповедного леса. И это жутко пугало его. Пугало так, что влажнели руки, и сердце начинало бешено колотиться в груди от неотвратимости того, что вот-вот должно произойти. К счастью, в этот момент сон обычно обрывался, выбрасывая господина Тиг в реальность. Так произошло и в этот раз. Только с небольшим изменением. Настолько незначительным, что на него не стоило обращать внимания. Однако Сан все равно отметил эту деталь. Стоявшая рядом с креслом женщина в шикарном огненно-красном платье сняла свою руку со спинки и положила ее на плечо мужчины. В ту же секунду серебряные нити перестали шевелиться и обвисли, а потом вдруг исчезли, растворившись в воздухе.

Спать больше не хотелось. Сан полежал еще немного, потом включил стоявшую на тумбочке лампу и потянулся за книгой.

С первыми лучами солнца глава семейства Тиг встал, заправил кровать и пошел на кухню. Стараясь не разбудить жену, спавшую в соседней комнате, он собрал рюкзак, засовывая в него из холодильника то, что попалось под руки, оделся и, прихватив ружье, вышел на улицу. Увидев его, сидевший на заборе петух издал пронзительный крик и перелетел на крышу сарая. Сан погрозил ему пальцем и легкой походкой охотника отправился по дороге в сторону леса. После пережитого ночью ужаса ему нужно было прийти в себя и успокоиться. Мужчина давно уже убедился, что обсуждение с женой каждодневных бытовых проблем не может помочь ему избавиться от поселившегося в душе страха. Только прогулки по лесу успокаивали его и приносили пусть временное, но облегчение.

Сан свернул с грунтовой дороги на тропу и углубился в лес. Сезон охоты еще не открылся, а господин Тиг был законопослушным гражданином и всегда соблюдал правила. Не собирался их нарушать и сейчас. Ношение оружия стало для него скорее привычкой, чем необходимостью, тем более сегодня. После ночного кошмара старенькая двустволка еще довоенного образца внушала пусть призрачную, но уверенность, что судьба Сана находится в его собственных руках. Это была иллюзия, и мужчина прекрасно это осознавал, но наличие оружия успокаивало его, и он не хотел отказываться от этого ощущения.

Лес был наполнен влагой, как синтетическая губка, которой он обычно мыл посуду. Пахло прелыми листьями и землей. Деревья, растерявшие к этому времени половину своей листвы, казались темными и грустными великанами. Время грибов уже прошло, и мужчина, любивший тихую охоту, немного жалел об этом. Пообедал он под раскидистой елью. Под ней земля, несмотря на идущие в последнее время дожди, оставалась сухой. Сложив остатки еды в рюкзак, Сан еще пару часов ходил по лесу. Мелкий холодный дождь весьма непрозрачно намекнул на то, что пора возвращаться домой. Сан ушел, не предупредив Лю, к тому же забыл где-то в доме телефон. Наверняка жена, хоть и привыкла к его таким вот неожиданным отлучкам, волнуется. «Пора домой», — вслух произнес господин Тиг, набрасывая на голову капюшон.

Звуки в осеннем лесу разносятся далеко, и странный стук, который никак не могли издавать живущие в лесу звери, удивил и насторожил его. Переведя ружье в горизонтальное положение, но пока еще не взводя курок, Сан двинулся в нужную сторону. Чем ближе он подходил к складу, где хранились дрова, запасаемые жителями деревни на зиму, тем отчетливее становились звуки. И вот, наконец, Сан увидел его – странного человека, пытавшегося сбить висевший на двери сарая замок. Что ему понадобилось здесь? Неужели он думает, что внутри есть чем поживиться? Укрывшись за полотном ворот, которые не несли какой-либо защитной нагрузки, а служили лишь для обозначения территории, мужчина стал наблюдать. Чужак был высок ростом и широк в плечах. На ногах ботинки военного образца. Небрежно брошенный на землю рюкзак явно был с того же склада, что и обувь. Военный? Что он делает в их лесу и зачем пытается сбить замок с двери сарая? Сан взвел курок и переложил ружье на сгиб руки. Армейские иногда посещали их институт. Реже, чем полицейские, у которых был заключен контракт с лабораторией, которой он заведовал, но тоже бывали. Мнение о них у Сана сложилось самое что ни есть негативное. Мысленно он сравнивал их с дикими кабанами во время гона: наглыми, напористыми, пытающимися решать проблемы с помощью грубой силы… Незнакомец пнул дверь так сильно, что та задрожала и снова стал бить камнем по замку. И тут дверь жалобно всхлипнула, а замок повис на одной проушине, в то время как вторая упала на землю. Незнакомец издал радостный вопль, бросил на землю камень и потянулся к рюкзаку. Дальше медлить было нельзя и господин Тиг, стараясь, чтобы его голос звучал громко и уверенно, произнес:

— Стоять! Руки вверх!

Тело незнакомца напряглось, как у готовящегося к прыжку хищника. Он медленно обернулся. Когда-то население Глории состояло из различных рас, но войны и последовавшие за ними природные катаклизмы перемешали их в хаотичном порядке. Сильнейшим оказался ген людей с темными волосами и узкими глазами. Они и составляли теперь подавляющее большинство жителей планеты. Но иногда, в тех случаях, когда природа желала пошутить или просто вспоминала былое, рождались люди с таким типом внешности, как у стоявшего перед господином Тиг незнакомца: высокие, кряжистые, с волосами цвета ржавчины. Обычно они выбирали службу в армии, как нельзя лучше подходя для этой роли.

Незнакомец улыбнулся, и это напугало Сана больше, чем если бы он остался стоять с тем же мрачным выражением лица, с каким бил по замку.

— Кто вы? Что вам нужно? — сурово произнес господин Тиг, целясь в незнакомца из ружья.

— Я… — великан замолчал, видимо, размышляя над тем, что сказать. Потом он неожиданно взмахнул рукой, что, по-видимому, должно было означать: «Будь, что будет» и шагнул по направлению к Сану. Движение было неожиданно резким и быстрым, но незнакомец не учел, что находится не на городской мостовой, а в лесу. Его правая нога зацепилась за прячущийся в земле корень, он споткнулся и всей своей ужасающей массой полетел на господина Тига. Тот этого не ожидал, поэтому вздрогнул, отпрянул и непроизвольно нажал на курок. Грянул выстрел и только что одержавший победу над амбарным замком незнакомец рухнул на землю.

Глава 2

Дневной свет, падая из окна, прочертил яркую полосу на лоскутном одеяле, которым был накрыт Чен. Мужчина приподнялся и тут же со стоном рухнул на кровать. Сильная боль, опалившая его плечо и грудь, теперь растеклась по всему телу. Во второй раз он действовал осторожнее. Открыл глаза и несколько минут смотрел в потолок, который оказался деревянным, потом медленно повернул голову и увидел двух ребятишек примерно десяти лет, сидевших на лавочке у противоположной стены. Они были глазастыми и настороженными, совсем как сычики, жившие когда-то на чердаке дома его родителей. Дети выглядели непривычно: ни модной одежды, ни волос, окрашенных в цвета радуги. Темные джинсы, кроссовки и свитера ручной вязки. На девочке розовый, а на пареньке – коричневый. Над их головами на бревенчатой стене висела в рамке фотография: мужчина в строгом костюме и женщина в свадебном платье. Лицо мужчины показалось Чену знакомым.

— Где я?

Дети вздрогнули, словно его вопрос включил скрытый в их телах механизм, дружно спрыгнули с лавочки и, обгоняя друг друга, бросились вон из комнаты. Спустя мгновение дверь снова открылась и на пороге появилась женщина с подносом в руках. Из миски поднимался пар и тут же терялся в ярком свете, бьющем из окна. Женщина поставила поднос с едой на тумбочку рядом с кроватью и обойдя ее, задернула занавеску на окне, сделав бьющий из него свет приглушенным.

— Как вы себя чувствуете? — ее прохладная ладонь опустилась Чену на лоб. — Рана беспокоит?

Пока мужчина размышлял над ответом, она продолжила.

— Меня зовут Лю. Я жена того самого господина, — она кивнула головой на висевшую на стене фотографию, — который вчера подстрелил вас. — На миловидном лице появилась смущенная улыбка. — Не волнуйтесь, — она поправила одеяло. — Я не только жена господина Тиг и мать близнецов, но и врач. Обещаю: с вами все будет хорошо. Есть хотите? — и Лю потянулась к подносу.

В этот момент дверь в очередной раз приоткрылась, и в комнату бочком проскользнул господин Тиг. Поправив очки, он зачем-то подергал рукава вязанного свитера и робко улыбнулся. Его взгляд, устремленный на жену, казалось говорил: «Ну, как он?»

— Температуры нет, — тут же ответила женщина, — помоги мне приподнять… — она замялась.

— Меня зовут Чен Ли, — прохрипел раненый и откашлялся, прочищая горло. Вдвоем госпожа и господин Тиг подсунули ему под голову еще одну подушку, придав телу сидячее положение.

— Нужно поесть, — повторила Лю, вооружаясь ложкой.

— Моя жена замечательно готовит, — поспешил заверить господин Тиг. — Приношу свои извинения… — смущенно произнес он. — Я не хотел стрелять. Все произошло настолько неожиданно…

— Как вы смогли дотащить меня сюда? — прервал его Чен.

— Мы живем недалеко от леса. Наша деревня называется Кут. Может быть, вам попадались заметки о нас? Лет пять назад релакс-деревни были очень популярны… Многие, правда, потом опустели, жившие в них поселенцы вернулись в крупные города, а наша существует до сих пор. Может потому, что расположена недалеко от Сириуса. Наверняка вы слышали про самый известный в этой части континента наукоград…

Чен кивнул, одновременно протягивая руку за миской с супом:

— Я сам.

— Как пожелаете, — тут же откликнулась Лю, следом за миской протягивая ему ложку. — Вижу, дело идет на поправку.

Скорее всего, госпожа Тиг просто хотела приободрить раненого, потому что, съев суп, он ощутил невероятную усталость и вернув миску женщине, тут же уснул.

Второй раз Чен проснулся уже вечером. Он осторожно сел, стараясь не делать резких движений. На груди белела аккуратная повязка, явно наложенная специалистом. Значит, госпожа Тиг не солгала о том, что была врачом. Босые ноги коснулись пола. Тот оказался неожиданно теплым. Чен осторожно встал. Голова не кружилась. Вот только штаны неожиданно оказались слишком короткими и… чужими. Впрочем, неудивительно, что его переодели. Его собственная одежда после прогулки по лесу была мокрой и грязной.

Делая мелкие осторожные шаги, Чен добрался до двери. Потянул за ручку и оказался в небольшом коридоре. Рядом была еще одна дверь. Приоткрыв ее, мужчина убедился, что его догадка верна, и это туалет, в котором он так нуждался.

Ополоснув лицо прохладной водой, Чен критически взглянул на свое отражение, потер щетинистый подбородок, взлохматил ржаво-рыжие волосы и, вдохнув, покинул комнату. Идти назад не хотелось, и он побрел по коридору, держась рукой за стену. Плечо ныло, но как-то несерьезно, приглушенно. Еще одна дверь, которая открылась так же легко, как остальные, и Чен вышел на высокое крыльцо. Прохладный воздух обжег тело, заставив мужчину опуститься на лавочку. Во дворе бегали дети. Они гонялись за петухом. Капризная птица подпускала их совсем близко, а потом внезапно взлетала и приземлялась то на забор, то на крышу сарая. Детей это не огорчало, а, наоборот, еще сильнее раззадоривало. Они носились от забора к сараю, оглашая радостными криками окрестность. Чен улыбнулся. Он забыл, что значит проводить время вот так, легко и незамысловато, радуясь пустякам.

— Это что такое? — раздался строгий голос. — Вы уроки выучили? Нет? А ну-ка, шагом марш домой! — госпожа Тиг нахмурила красивые брови. — Стоило мне только выйти со двора… Ой, простите, господин Чен. Я вас не заметила…

Детвора с топотом промчалась мимо мужчины и скрылась внутри дома, хлопнув дверью. Лю следом за ребятами поднялась по лестнице на высокое крыльцо.

— Почему вы сидите раздетый? Сегодня холодно. Не хватало еще вам застудить рану. Возвращайтесь-ка в кровать!

Женщина была настроена решительно, и Чену не оставалась ничего иного, как подчиниться ее приказу.

Впервые после долгих лет службы, где все было подчинено строгому распорядку, Чен ощутил пусть и иллюзорную, но свободу. Он лежал в кровати, укрытый ярким стеганым одеялом, смотрел на дышащую паром тарелку в руках госпожи Тиг и ощущал сильный голод. Не означало ли это, что он выздоравливает? К тому же господин Тиг оказался прав: готовила его жена превосходно.

Женщина подула на ложку и поднесла ее ко рту больного.

— Осторожно…

— Я сам.

Она не стала возражать. Вручила Чену тарелку с ложкой, предварительно расстелив на его груди полотенце, чтобы он не испачкался, если все-таки разольет суп, и, как ни в чем не бывало, продолжила:

— Муж уехал в Сириус. Не помню, говорила я или нет, он высококлассный биолог, — в ее голосе слышалась гордость, — руководит научной лабораторией. А я работаю тут, в деревне. Удобно, не правда ли? Работа рядом с домом и дети под присмотром… Ох, я забыла представить вам моих сорванцов! Ребята, ну-ка идите сюда! Это Ин, — она пригладила растрепавшиеся волосы дочери, — а это Дин.

— Я на пять минут старше сестры! — выпалил Дин, задрав нос. Девочка в ответ презрительно фыркнула и сложила на груди руки.

— Ин учится хорошо, отличница. А Дин немного ленится, — посетовала Лю, и мальчик тут же нахохлился, словно сычик, с которым утром его сравнил Чен. — Но он тоже очень способный, правда, немного неусидчивый, — добавила мать, поправляя сыну вылезшую из брюк рубашку. — Вы не будете возражать, господин Чен, если дети побудут немного в этой комнате? Интерактивная панель расположена здесь, переносить ее в другое место проблематично, к тому же через пятнадцать минут начнется видеоурок…

— Конечно, не буду. Это ваш дом и менять установленные здесь порядки в мои планы не входит.

Лю улыбнулась и тут же снова стала серьезной.

— Не вздумайте мешать господину Чену. Ведите себя прилично, не шумите, — и она, забрав у Чена пустую тарелку, покинула комнату, на мгновение задержавшись на пороге, чтобы смерить ребят строгим взглядом.

Стоило матери уйти, как мелкие сорванцы исчезли из поля зрения Чена. Он слышал, как они копошатся и спорят за его спиной, судя по звуку, сидя на ковре. Причем делают это шепотом, так как мама запретила беспокоить господина, которого, несмотря на показную смелость, они до сих пор опасались. Вспыхнул экран интерактивной панели. Чен понял это по отблескам света, озарявшим стену, в которую упиралось изножье его кровати. После сытного обеда мужчину клонило в сон, но он не мог уснуть, потому что где-то совсем рядом, по ощущениям прямо за изголовьем кровати, громко шептала Ин:

— Прибавь звук, Дин, ничего не слышно!

— Мама просила не мешать гостю, — возразил мальчик.

— Ты чуть-чуть прибавь. Он тогда не забеспокоится.

Чен улыбнулся, представив лицо девочки, которая тем временем с забавным возмущением продолжала:

— Вот о чем сейчас говорит учитель? Включи хотя бы субтитры.

— Я не умею…

— Включите звук, — сжалился над ребятами Чен. — Он мне совсем не мешает. Вы громче спорите.

Голос учителя ворвался в тишину комнаты так неожиданно, что Чен вздрогнул. За спиной началась потасовка, в результате которой Ин удалось завладеть пультом. Она убавила звук до нормальной величины и чем-то зашуршала, по-видимому, тетрадью, конспектируя озвучиваемый материал. Дин шумно сопел, но пока ответных действий не предпринимал.

— Сегодня мы поговорим с вами о Законе, навсегда изменившем жизнь на Глории, — говорил учитель ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом.

«Андроид» — определил Чен. — «Людей учат андроиды. До чего мы докатились…»

— Запишите: закон от 1 января 2060 года «О сохранении населения планеты Глория». Целью этого закона является поддержание здоровья населения планеты, повышение качества жизни глорян и увеличение ее практически до бесконечности, благодаря замене больных органов на здоровые. В соответствии с этим законом, все органы человека признаны государственной собственностью.

— Ин, а Ин… Говорят, что скоро и в экодеревнях людям установят импланты. Что это всего лишь вопрос времени, — хотя мальчик по-прежнему говорил шепотом, в его интонации явно слышались чужие, не свойственные ему нотки.

— Откуда ты это знаешь? — тут же поинтересовалась рассудительная Ин.

— Папа говорил об этом маме.

Чен понял, что не ошибся в своем предположении. Мальчик повторил то, что обсуждали его родители.

— Подслушивать нехорошо, Дин.

— Я не специально. Это вышло случайно. Я ел, а они разговаривали на улице, у окна… — попытался оправдаться мальчик. — А ты что об этом думаешь?

— Я думаю, что нас это не касается, — уверенно ответила Ин. — К тому же и папа, и мама против установки имплантов.

— Кто их будет спрашивать. Установят – и все, — не сдавался Дин.

— Перестань. И вообще – ты мне мешаешь. Учитель рассказывал про обязанности глорян в связи с выходом этого закона, а я все пропустила…

— Подумаешь, — ответил Дин, намеренно растягивая гласные звуки, — а еще Уань сказал, что вчера по телевизору показывали Спасителя. Он спустился на Глорию с небес!

— Если ты немедленно не замолчишь, — разозлилась Ин, — я пожалуюсь маме!

— Но послушай… — пареньку не дали договорить. Послышался громкий хлопок. Дин ойкнул. Чен понял, что сестра не выдержала и стукнула неугомонного брата чем-то, скорее всего, тетрадью, по голове. Его догадка подтвердилась. Он услышал тихое сопение Дина, и не терпящий возражения голос девочки тут же произнес:

— Только попробуй зареветь!

Повисла тишина. Чен представил, как Дин сидит, надувшись и с трудом сдерживая слезы, а Ин что-то быстро записывает в тетрадь. Голос диктора стих, включилась реклама.

— Осталось пятнадцать минут. Если ты не будешь меня отвлекать, мы после урока посмотрим фильм, — миролюбиво произнесла Ин. — Мне Фань дала чип.

— О чем фильм? — в голосе Дина промелькнул интерес.

— Про андроида, который был послан, чтобы спасти одного мальчика, который потом должен будет его убить, — охотно ответила девочка, видимо, чувствуя вину за то, что обидела брата.

— Чушь какая-то, — решил Дин.

— А Фань говорила, что фильм интересный. Но если ты не хочешь, мы не будем смотреть.

— Хочу. А как же… этот, — Чен понял, что речь идет о нем.

— Да он давно уже спит. Я проверяла минут десять назад.

— Ну, тогда хорошо, — подвел итог мальчик. — Дашь мне потом конспект переписать?

— Дам.

Дети затихли. Чен тоже расслабился, медленно погружаясь в сон. Слова Ин пробудили полузабытые воспоминания. Перед глазами промелькнули кадры из фильма, который он смотрел когда-то очень давно, будучи еще ребенком. Может, именно поэтому фильм произвел на него такое сильное впечатление. Андроид, лишенный биооболочки и поэтому казавшийся не просто страшным, а жутким, с горящими красным светом глазами, вооруженный огнестрельным оружием, в компании таких же, как он андроидов, шел по развалинам города, наступая на кости и черепа людей. Чен глубоко вздохнул, прогоняя видение. Хорошо, что это был всего лишь фильм и происходящее в нем к настоящей, реальной жизни отношения не имеет.