Архитектор Душ. Последнее дело Громова ч.2

Глава 1

Cотканная из камня и жидкого огня громадная голова откинулась назад. Между каменными челюстями, лишенными зубов, натянулись толстые нити остывающей лавы, которые тут же с шипением лопались, выбрасывая снопы искр. Монстр издал звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит, и рванул прямо на нас, широко распахнув свою раскаленную пасть.

— Держитесь! — рявкнул Даграль.

Дварф перехватил секиру двумя руками и с размаху, не жалея сил, ударил обухом по невидимому полу платформы.

Грохот удара совпал с резким, совершенно неконтролируемым рывком. Площадку под нашими ногами резко швырнуло в сторону, от чего невидимая плоскость накренилась под диким углом, уходя из-под падающей челюсти голема.

Огромная каменная морда пронеслась в метре от нас, обдав жаром, опаляя волосы на руках и выжигая и без того скудный кислород в воздухе.

Гравитация мгновенно заявила свои права на наши тела от такого виража, и мы посыпались на пол.

Выложенные по периметру для обозначения краев камни горохом посыпались в пропасть, булькая и растворяясь в лаве. Я упал на бок, больно ударившись бедром, и покатился к краю, отчаянно цепляясь пальцами за поверхность, на которой не было ни единого выступа, но сумел чудом удержаться.

Шая, находившаяся ближе всех к краю, не удержала равновесия и поскользнулась. Она попыталась сгруппироваться, выбросила руки вперед, но пальцы не нашли за что ухватиться. Ее тело рухнуло на платформу, и она тут же стала съезжать по гладкой поверхности.

Адреналин мгновенно вспрыснулся в кровь конской дозой, блокируя страх и болевые рецепторы. Такова была реакция моего организма: в ситуации, когда возникает три фундаментальных позиции «бей», «замри», «беги», у меня чаще вырабатывалось «бей», то есть в данной ситуации действуй.

Я полулежа рванулся вперед, бросая свое тело наперерез ее падению. Грудная клетка с силой ударилась о край платформы, выбивая воздух из легких. Я выбросил правую руку вниз, в пустоту, навстречу обжигающему потоку воздуха, поднимающемуся от лавового озера.

Пальцы сомкнулись на ее запястье в тот момент, когда Шая уже находилась в свободном падении.

Рывок был чудовищным. Плечевой сустав хрустнул, боль тут же прострелила от шеи до лопатки, что аж потемнело в глазах. Инерция ее тела едва не стащила меня следом. Да и стащила бы, если бы меня не ухватил один из бойцов за ноги, которого держал другой боец одной рукой, второй держась за край платформы, что был выше. Верхняя часть моего туловища свесилась за невидимый край.

Внизу, на глубине трехсот метров, кипел жидкий огонь. Жар снизу бил, как из открытой доменной печи, обдавая лицо настолько высокой температурой, что глаза, белки глаз пересыхали мгновенно, как только быстро не моргай.

Шая висела подо мной, раскачиваясь маятником. Ее пальцы мертвой хваткой впились в рукав, глаза были широко распахнуты, а зрачки сузились в точки.

— Держу! — прохрипел я, стискивая зубы, ощущая, как крошится эмаль.

Мышцы спины и плеча горели огнем. Схватившись левой рукой за невидимый край платформы, чтобы хоть как-нибудь зафиксировать свое положение, я начал с силой тянуть Шаю к себе.

Даграль не прекращал стучать, увиливая от бесконечных атак монстра, но платформа постоянно оставалась в накрененном положении. Как дварфу удавалось стоять на ногах — я не понимал. Да и особо некогда мне было.

Как только наше невидимый ковер-самолет изменил положение на несколько градусов в удобоваримую для нас сторону, бойцы бросились ко мне, упали на колени и перехватили Шаю за лямки тактической разгрузки, рывком втаскивая эльфийку обратно на безопасную плоскость.

Она рухнула на спину, тяжело дыша, а я отполз от края и привалился рядом, разминая ноющую затекшую руку.

Платформу продолжало болтать. Даграль стоял на расставленных ногах, отчаянно колотя древком по полу, задавая рваный ритм, чтобы удержать нас в воздухе и уйти от новых атак.

— Да поправь ее уже, дед! — выкрикнул один из бойцов, пытаясь прицелиться из автомата, лежа на животе.

Даграль, красный от натуги и жары, оторвал взгляд от пола и вперил его в оперативника.

— Думаешь, это так просто?! Встань и сам попробуй! — огрызнулся дварф, едва балансируя, чтобы не улететь в пропасть при очередном вираже.

БУМ. БУМ. ТУК-ТУК.

Платформа наконец выровнялась, прекратив крениться, но начала двигаться короткими, дергаными рывками, кружа над кальдерой.

Лавовый змей, промахнувшись при очередной атаке, изогнул массивное тело и развернулся к нам. Порода на его шее раскалилась добела. Он откинул голову и изрыгнул широкую струю жидкой магмы, направляя ее прямо на нас.

— Уходи вправо! — крикнул я Дагралю.

Стук древка. Рывок. Огненный плевок пролетел в считанных метрах слева, с шипением обдав нас волной испепеляющего жара.

— Огонь! — скомандовал командир группы.

Гул выстрелов заполнил пространство, резонируя и отражаясь от неровных стен. Трассеры яркими нитями потянулись к каменной морде голема, высекая искры.

От плит, образующих тело змея, полетела пыль и мелкая крошка. Пули рикошетили, оставляя лишь неглубокие царапины на породе. Если бы голем мог рассмеяться, то, уверяю вас, именно это он бы и сделал.

Комариные укусы, вот что это было для лавового змея, не иначе.

Монстр снова замахнулся для броска, пытаясь раздавить нашу платформу своим весом.

Я поднялся на одно колено, выставил руку вперед и сконцентрировался. Психея откликнулась мгновенно. Я сформировал с десяток мелких, уплотненных сгустков энергии и отправил их в цель, подобно очереди из пулемета.

Сгустки врезались в морду змея. В отличие от свинца, магия душ прошила камень насквозь, образовав сквозные отверстия.

Но результат оказался нулевым. Лава, текущая внутри голема, просто перетекла, заполняя пробитые бреши, и камень моментально сросся, скрывая следы моих ударов. Змею было ни холодно, ни жарко.

Он ударил головой сверху вниз.

Даграль снова ударил в пол. Платформа ушла из-под удара, каменная челюсть сомкнулась на пустом месте, раздавив воздух.

Я прикрыл глаза и переключил восприятие на магический спектр. Цвета каверныстали монохромными, озеро лавы стало ярко-серым, почти белым. А вот гигантское тело змея горело яркими пятнами.

Сквозь серую каменную скорлупу я увидел узловые центры его структуры. Десяток ярких шаров концентрированной энергии располагались вдоль его шеи и туловища. Они были спрятаны глубоко под броней, и камень в этих местах был значительно толще и плотнее, чем на остальных участках тела.

Так вот где ты прячешь свои слабые места, скотина.

Вернувшись в обычное зрение, я свел ладони вместе и зачерпнул внушительный объем психеи. На сжатие ушло несколько секунд, чтобы сформировать своеобразное «пушечное ядро» для того, чтобы разбить защиту.

— Держитесь! — крикнул я, прицеливаясь.

Змей как раз открыл пасть для очередного плевка лавой. Я выбросил руки вперед, послав ядро прямо в туловище, чуть ниже шеи, где в магическом спектре располагался ближайший узловой центр.

Взрыв психеи при столкновении с преградой разнес бугор вдребезги. Во все стороны полетели куски породы размером с баскетбольный мяч.

На месте удара образовалась широкая рваная воронка, внутри которой показалось ядро голема. Оно выглядело как сюрреалистичное сердце —губчатый сгусток какой-то неизвестной породы, который тяжело пульсировал, подобно насосу перегоняя оранжевую лаву по внутренним каналам змеи.

— Стреляйте в него! — я вытянул руку, указывая на пульсирующее «лавовое сердце».

Спецназ отреагировал без промедлений. Лазерные целеуказатели скрестились на обнаженном узле, автоматы короткими очередями выдали новую порцию свинца прямиком в сердце.

И теперь эффект был потрясающим. Обнаженное сердце лавовой твари вспыхнуло, словно стеклянный шар и разлетелось от пуль, выпрыснув лаву, словно из вулкана.

Змей издал пронзительный визг, напоминающий звук циркулярной пилы по металлу. Его тело дернулось, кусок шеи вокруг разрушенного сердца мгновенно почернел, магма в этом секторе застыла, образуя мертвый камень, сковавший движения монстра.

— Готовьтесь к новой цели! — выкрикнул я, затем выдохнул и начал собирать новое «пушечное ядро».

Стук Даграля задавал ритм нашего перемещения. Платформа описывала хаотичные круги над кальдерой, уходя от ударов раненого, но все еще смертоносно опасного змея. Голем метался, разбрызгивая лаву, пытаясь достать нас хвостом и челюстями.

Я выпустил второй сгусток. Удар в левый бок монстра. Камень разлетелся. Солдаты моментально перенесли огонь на второе открывшееся сердце. Разрыв. Треск остывающего камня. Визг.

Третий выстрел психеи.

Четвертый.

С каждым новым попаданием змей терял подвижность от застывавшей лавы из разбитых «сердец».

Но на формировании пятого снаряда я почувствовал, как меня ведет, а мир перед глазами стал смазываться и темнеть. Красные мошки заплясали на периферии зрения, не предвещая ничего хорошего.

Вот, кажется и картина Репина «приплыли», Громов. Помнишь ты не так давно запихивался плотным завтраком, восстанавливая ресурс? Поздравляю, ты снова достиг дна. Ну, не своего дна, с которого вынырнул после переселения души, а энергетического.

Понятное дело, что такие заряды требовали колоссальных затрат энергии. И о чем ты только думал?

В голове начало невыносимо звенеть, руки одеревенели и стали неметь на кончиках пальцев.

Я выпустил пятый снаряд. Он ударил слабее, с трудом раскрошив броню, но спецназу этого хватило, чтобы доделать работу.

— Граф, еще! — крикнул командир, перезаряжая магазин.

— Я пустой! — крикнул один из бойцов.

— Тоже перезаряжаю! — ответил еще один.

— Больше… нет… сил… — выдохнул я, припав на одно колено.

Змей, потерявший половину своих двигательных узлов, разъярился окончательно. Он извернулся всем телом, проигнорировав выведенные из строя сегменты, и мощным ударом бросился всем телом.

— Держитесь! — снова рявкнул Даграль, обрушивая древко на платформу.

Мы нырнули вниз под туловище. Змей пронесся над нашими головами и рухнул, раздробив корку и подняв волны магмы.

Без бронебойных зарядов мы были трупами. Обычным оружием его не убить, а на маневрировании мы долго не протянем — Даграль тоже выдыхался, пот катился по лицу дварфа градом, его движения становились менее точными.

Я поднял взгляд и нашел глазами Шаю, которая вместе с бойцами покрывала огнем тварь. Видимо, ее магия не имела полноценного боевого характера, что меня могло бы удивить, если бы в тот момент я не был на грани.

— Шая! — крикнул я, превозмогая шум. — Сюда!

Она бросила оружие, вскочила на ноги и в два шага преодолела расстояние между нами, упав на колени рядом.

— Руку! Дай мне руку! — скомандовал я, стягивая с правой кисти перчатку.

Конечно же она все поняла. Эльфийка без промедлений скинула перчатку и вложила свою ладонь в мою.

Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как я тут же открыл каналы психеи, работая на прямой прием.

Ощущение было таким, словно шарахнуло током. На короткое мгновение я ощутил себя Стэтхэмом в фильме «Адреналин»

Да уж, что не говори, но эльфийский резерв не имел ничего общего с человеческими объемами. Теперь, как никогда, мне стало ясно почему доппельгангер гонялся за эльфийскими душами.

Там, где у меня, мага S-ранга, было условное «море» энергии, которое сейчас пересохло, у Шаи шумел настоящий, глубоководный океан. Объем ее души был астрономическим.

Я зачерпнул ее энергию без стеснения, наполняя себя за долю секунды. По телу пробежала волна мурашек, звон в ушах прекратился, а зрение обрело невероятную четкость. Шая лишь резко вздохнула, словно ее укололи, почувствовав резкий отток сил, но ее ладонь в моей осталась твердой, пальцы крепко сжались, обеспечивая бесперебойный контакт.

— Работаем! — скомандовал я, поднимая левую руку.

Используя объем эльфийской энергии, доступ к которому я получил, я сформировал тяжелый импульс и метнул его, как копье.

Удар пробил броню шестого узла насквозь. Каменные пластины разлетелись в пыль.

— Пошел! — крикнул командир.

Шестое сердце разлетелось кусками магмы.

Змей дернулся. Его нижняя половина тела окончательно замерла, замерев в кипящем озере. Он мог использовать только верхнюю часть.

Он попытался выплюнуть в нас очередную порцию лавы, но Даграль, видимо, тоже поймав второе дыхание от осознания того, что мы перехватили инициативу, выдал быструю комбинацию ударов. Платформа вильнула в сторону и пошла на сближение с мордой монстра.

Седьмой узел находился на самом загривке голема, защищенный толстенным гребнем базальта.

Я сжал пальцы Шаи так сильно, что она стиснула зубы, зачерпнул еще больше энергии и ударил снизу вверх. Психея проломила каменный гребень, выворачивая его наружу.

Седьмое сердце забилось на открытом воздухе.

Автоматчики выпустили в него остатки магазинов и «ядро» взорвалось оранжевой вспышкой.

Лавовый змей издал пробирающий до костей визг, ощутив, что он слабеет и в следующее мгновение рухнул всем телом обратно в озеро, подняв очередные волны лавы, которые метров на сто пятьдесят вверх.

Секунда. Две. Три.

Он не показывался.

— Ха! Ха-ха-ха! — заорал дварф. — Ушел, гадина такая! Что, зассал?! — дварф снова захохотал, не прекращая барабанить по днищу.

Мы остались одни. Над озером снова повисла относительная тишина, прерываемая лишь лопающимися пузырями лавы.

Я отпустил руку Шаи. Вернее сказать, что мои пальцы разжались сами собой. Тело, лишившееся постоянной подпитки из внешнего источника, мгновенно дало сбой и мышцы свело судорогой. Я тяжело осел на платформу, пытаясь хотя бы не забывать дышать.

Шая тоже опустилась рядом, привалившись к моему плечу. Выглядела она изрядно побледневшей и невыносимо уставшей. Ни разу такой измученной ее не видел.

— Хотел бы я иметь такие запасы, — прохрипел я, пытаясь выдавить улыбку.

— Я говорила… что ты… невероятно… прожорливый засранец?.. — прерывисто ответила она, массируя запястье, за которое я держался.

Даграль не обращал на нас внимания. Старик продолжал хохотать, отбивая ритм по полу, подводя нас обратно на берег.

Бум. Бум. Бум.

Спустя пару минут легкий толчок оповестил о том, что мы причалили.

— Приехали, — выдал дварф, наконец-то успокоившись. — Выгружаемся и ходу. Пока оно не одумалось.

Мы сползли с платформы. Ноги еле держали. СБРИ-шники, не проронив ни слова, оперативно организовали периметр, проверяя оружие. Даграль двинулся в коридор первым, задавая темп.

Мы кинулись наутек. Коридор шел под уклоном вверх. Воздух постепенно становился чище, жар спадал, сменяясь спасительной прохладой каменных стен. Серный запах стал наконец-то выветриваться. Мы двигались минут двадцать, пока проход не вывел нас в просторное помещение с гладкими стенами, резными колоннами и пыльным полом.

Знакомое место. Обратная сторона административного сектора банка Торна. Безопасная зона, куда уже не могли добраться ни лава, ни разрушающиеся коридоры.

Командир группы подал знак, опуская оружие.

Вся команда синхронно рухнула на землю. Спецназовцы повалились на пыльный пол, стягивая шлемы и разгрузки, хватая ртом прохладный воздух. Шая села, привалившись спиной к колонне, и прикрыла глаза.

Я распластался на спине, раскинув руки в стороны. Кусок скрижали лежал рядом, надежно прислоненный к моему бедру. И как я его только не выронил? Чудом, наверное.

Каждая мышца ныла, в висках стучала кровь.

Рядом раздался тяжелый стук брошенной секиры. Даграль сел прямо на пол, скрестив короткие ноги. Старый дварф утер лицо руками, стряхивая пот.

— А я... говорил... — задыхаясь, пробасил он, глядя на нас. Грудь старика тяжело вздымалась при каждом слове. — Что вы... даже одной трети... не видели того... что под землей водится...

Я повернул к нему голову, не отрывая затылка от пыльного камня.

— Моя бы воля... — выдал я, с хрипом затягивая прохладный воздух. — И никогда бы... в жизни... не хотел... этого видеть. Ни целиком, ни даже на одну десятую.

Даграль слабо усмехнулся, закрыл глаз и откинул голову на колонну.

— И не говори, сынок. И не говори.

Глава 2

Возвращение наверх после такого забега было тем еще испытанием. Каждая мышца ныла, суставы отзывались тупой болью при малейшем движении, а дыхание сбивалось даже на ровных участках пути. Смею уверить, что ничего общего с преодолением хитроумных дварфийских ловушек и уж тем более с битвой против лавового змея этот подъем не имел. Мягко говоря, это была изнурительная, монотонная и болезненная прогулка.

Кусок скрижали, покрытый резьбой, который изначально не казался таким уж неподъемным, с каждой пройденной сотней метров словно добирал дополнительного веса, оттягивая руки. Бойцы шли молча, тяжело переставляя ноги. Никто не жаловался, но по их сгорбленным спинам и частому дыханию было видно, что предел физической выносливости близок. Шая двигалась чуть впереди, непривычно шаркая подошвами.

Мы миновали узкие коридоры, поднялись по бесконечной винтовой лестнице, где воздух становился все прохладнее, и, наконец, вышли обратно в заброшенный зал банка. Ряды пустых кассовых стоек показались мне едва ли не самым уютным местом на планете.

По крайней мере они не пытались нас раздавить, сжечь или проткнуть ржавыми шипами.

Пройдя через огромный терминал, мы вышли к краю эстакады, где нас ждал микроавтобус.

— И как дальше? — спросил я, волоча ноги по каменным плитам.

— Да так же, как и приехали. У нас не шибко много вариантов, — тяжело дыша, ответил Даграль. Он остановился, оперся на древко и шумно выдохнул, утирая пот с грязного лица. — Ох и староват я стал для таких приключений… — пробурчал он себе под нос.

Командир группы кивнул бойцу-водителю, и он тут же забрался в кабину и завел мотор. Микроавтобус медленно заехал на центр металлической площадки, остановившись точно между фиксирующими упорами.

Мы всей группой потянулись следом, забираясь на платформу и рассаживаясь по местам в салоне машины. Солдаты откидывались на спинки кресел, стягивая шлемы и разгрузочные жилеты, бросая оружие в ноги. Я положил скрижаль на соседнее сиденье, пристегнув ее ремнем безопасности чисто на автоматизме, и вытянул гудящие ноги.

Даграль зашел на платформу последним. Старый дварф подошел к громоздкому пульту управления, откинул крышку панели и принялся переключать тумблеры и дергать рычаги. Вновь раздался лязг. Механизмы пришли в движение, листы по краям площадки поползли вверх, смыкаясь над нами и образуя аэродинамический короб.

Прогремев железом, Даграль подошел к двери микроавтобуса, с трудом залез в салон, бросил секиру на пол и грузно уселся на ближайшее свободное кресло. Стянув с головы шлем, он положил его на колени, тяжело откинулся на подголовник и прикрыл глаз.

— А это… — Шая озадаченно посмотрела на дварфа, переведя взгляд с него на закрытую железную стену капсулы прямо по курсу. — Управлять кто будет?

— Само доедет. Я поставил на автопилот, — ровно ответил бывший старейшина, даже не открывая глаза.

— Автопилот? — теперь уже удивленно спросил я, выпрямляясь в кресле. — А зачем ты тогда в прошлый раз у руля стоял?

— Затем, чтоб ты спросил, Виктор, — буркнул дварф с нескрываемым раздражением уставшего существа, которого отвлекают от отдыха. — Автопилот не ездит на таких скоростях. Можете все расслабиться, поездка в неспешном темпе займет у нас побольше времени, успеете вздремнуть, чего вам и советую.

Едва он договорил, платформа под нами дернулась. Сработали магнитные толкатели, и капсула плавно покатилась в обратном направлении, унося нас прочь из подземных глубин.

В этот раз мы не переходили звуковой барьер, платформа шла с равномерным гулом, слегка покачиваясь на монорельсе, убаюкивая измученную нервную систему.

Я закрыл глаза, планируя просто немного полежать в тишине, но сознание отключилось мгновенно.

Очнулся я от того, что раздался громкий пневматический выдох, платформа остановилась, и стальные лист начали со скрипом расходиться в стороны, втягиваясь в пазы днища. В окна микроавтобуса ударил тусклый свет фар.

Путь в неспешном автоматическом режиме занял навскидку часов пять-шесть реального времени. Мы находились в самой первой каверне, куда заехали с поверхности по длинному пандусу.

Организм, несмотря на неудобную позу в автобусном кресле, успел немного восстановиться. Мышцы все еще протестовали против любых движений, но голова стала яснее.

Водитель запустил двигатель, машина съехала с магнитной платформы и, вскоре выехала на просвет скалы прямо на плато Заилийского Алатау.

На улице вечерело. Небо было затянуто плотной пеленой серых туч. Поездка по разбитому горному серпантину вниз к Алматы показалась сущим пустяком. Если по пути сюда водитель вжимался в руль, рискуя сорваться в пропасть, то теперь вся группа смотрела на километровую высоту в окна абсолютно безучастно. После того, как мы прыгали по невидимым плитам над морем раскаленной лавы, обычный гравийный обрыв вызывал лишь скуку.

Бизнес-джет в аэропорту стоял на полосе полностью готовый к вылету. Мы оперативно перегрузили снаряжение, я бережно забрал скрижаль, завернув ее в плотную куртку одного из бойцов, и мы поднялись на борт.

Перелет в Москву прошел так же гладко. Мы расположились в мягких креслах салона, стюард молча принес горячий кофе и бутерброды, которые были уничтожены отрядом за считанные минуты. Даграль сжевал предложенную еду, запил ее кофе, недовольно поморщившись на непривычный вкус человеческого напитка, и снова задремал. Я сидел рядом с Шаей. Эльфийка выглядела изрядно помятой, но живой, ее резерв явно уже начал восполняться.

Когда шасси бизнес-джета коснулись полосы правительственного аэропорта в столице, за окном была глубокая ночь. Нас ожидала та же процедура: встреча, бронированный кортеж и спуск под землю на техническом лифте.

Едва микроавтобус затормозил в гаражном отсеке бункера, и мы начали выходить наружу, к нам строевым шагом подошел дежурный офицер связи, держа в руках телефон.

— Граф Громов, — обратился он, протягивая трубку. — Вас ожидают.

Я стянул пыльную перчатку, приложив динамик к уху.

— Громов слушает.

— Рад слышать, что вы и ваша компания остались живы, Виктор Андреевич, — раздался спокойный голос Императора. В его словах было слышно легкое, но вполне искреннее облегчение. Едва ли монарх каждую минуту проверял статус нашей автономной вылазки, но потерю такой группы он точно не хотел бы записывать в сводки. — Удалось ли достать скрижаль? — перешел к делу Император.

— Все прошло успешно, Ваше Величество, — ответил я, глядя, как один из оперативников аккуратно выносит завернутый в ткань артефакт из салона. — Не без сюрпризов местной архитектуры, но скрижаль у нас. Мы уже на объекте, выгружаемся.

— Хорошо, — голос Федора II стал чуть более оживленным. — Мы здесь тоже не сидели сложа руки и как раз кое-что накопали насчет скрижали, которую передавали людям. Думаю, вам понравится эта информация.

Я прикрыл глаза. В памяти все еще стояла невыносимая удушливая жара, запах серы, осыпающийся многотонный каменный потолок и огромная морда лавового змея, плюющегося жидким огнем. Я вспомнил, как висел над трехсотметровой пропастью, удерживая эльфийку за руку на невидимой платформе.

— Ваше Величество, — произнес я. — После недавних приключений меня уже ничем не удивить.

Император коротко, почти беззвучно хмыкнул в трубку, оценив мой тон.

— Отдыхайте, граф. Сдайте артефакт в безопасный блок. Жду вас в переговорной, как только приведете себя в порядок.

Я отдал телефон офицеру, забрал у бойца тяжелый сверток со скрижалью и кивнул остальной группе.

До бункера, в жилой сектор, мы добрались без задержек.

Я сдал тяжелый сверток со скрижалью дежурному офицеру для помещения в безопасный блок и сразу же направился в санитарный узел. Снять с себя форму было невероятно приятно. Ткань стояла колом от засохшего пота, пыли и насквозь пропахла серой.

Под горячим душем я простоял не менее получаса, смывая с себя въевшуюся грязь. Вода приятно массировала ноющие плечи и правую руку, которую едва не вырвало из сустава, когда я удерживал Шаю над пропастью.

Вытеревшись насухо, я натянул чистые спортивные штаны и футболку, заранее подготовленные для меня персоналом, и вернулся к себе в комнату. Едва за мной закрылась дверь, я рухнул спиной на матрас. Кровать показалась невероятно мягкой. Я закрыл глаза, рассчитывая моментально провалиться в глубокий сон.

Тихий стук в дверь заставил меня открыть глаза.

— Могу войти? — раздался из коридора голос Шаи.

— Конечно, — ответил я, приподнимаясь на локтях. Интересно, чего ей не спится после таких приключений? Я вот уже одним глазом практически отрубился.

Ручка опустилась, и эльфийка шагнула внутрь. Она тоже успела привести себя в порядок. Влажные волосы рассыпались по плечам, а вместо штурмовой экипировки на ней был мягкий темный свитер и простые брюки. Шая вошла и закрыла за собой дверь, до упора повернув внутреннюю защелку замка.

Она подошла к кровати и села рядом. Нам не нужно было ничего обсуждать: ни древние ловушки, ни лавового голема, ни то, насколько близко мы подошли к гибели. Это все осталось там, глубоко под землей.

Несмотря на изматывающий марш-бросок и колоссальную усталость, накопившуюся за прошедшие сутки, и простое осознание того, что мы выжили, сделали свое дело.

Сил хватило не только на то, чтобы просто уснуть рядом, но и на то, чтобы в полной мере насладиться взаимным обществом наедине друг с другом в чистоте. В этой комнате на какое-то время исчезла необходимость спасать мир или бежать от катаклизмов.

Утром я проснулся от того, что в комнате загорелся приглушенный свет. Организм, на удивление, чувствовал себя восстановившимся, вчерашняя мышечная боль притупилась. Шая уже была на ногах и спокойно одевалась.

Мы вместе вышли в коридор и направились в столовую бункера. В этот ранний час там было почти пусто. Взяв подносы с завтраком и кофе, мы заняли один из свободных столов в углу, где молча позавтракали, после чего отнесли разносы с пустыми тарелками и отправились дальше по коридору, где коротко попрощались у жилого блока.

— До вечера, — сказал я.

— До вечера, — она поцеловала меня в щеку, после чего отправилась по своим делам.

Я одернул футболку, сделал глубокий вдох, настраивая мозг на рабочий лад, и быстрым шагом направился по коридорам комплекса к правительственной переговорной. Император и его подчиненные уже ждали меня, и мне было крайне интересно узнать, что именно им удалось раскопать в архивах за то время, пока мы лазили по горам.

Двери отворились, впуская меня внутрь.

В этот раз состав за столом был полным. Помимо Императора Федора II, главы тайной полиции и министра внутренних дел, на своем месте по правую руку от монарха сидел архиепископ Игнатиус. Глава Инквизиции выглядел уставшим, под его глазами залегли темные круги, выдающие долгие часы, проведенные среди пыльных архивов.

Я остановился в паре шагов от стола, ожидая, пока двери за моей спиной закроются.

— Рад видеть вас живым и невредимым, Виктор Андреевич, — размеренным тоном произнес Император, прерывая тишину кабинета.

Услышав формулировку, я рефлекторно повел правым плечом. Связки все еще протестовали против любых резких движений. Ну да. Почти невредимым.

Федор II, обладающий невероятно развитой наблюдательностью, безошибочно считал мое состояние, окинув взглядом помятую фигуру, и явно заметив и скованность в плече, и общую физическую измотанность, которую не удалось до конца смыть даже под горячим душем.

— Присаживайтесь, граф. В ногах правды нет, — Император указал на свободное кресло напротив.

Я не стал строить из себя железного человека или изображать армейскую выправку. Отодвинув стул, я с облегчением опустился на мягкое сиденье, положив руки на подлокотники.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил я, устраиваясь поудобнее. — Вы говорили, что удалось найти информацию по скрижали?

Император взял со стола пульт и нажал клавишу. Настенный монитор мигнул, выводя на экран оцифрованные копии каких-то невероятно древних рукописей. Листы были исписаны убористым, витиеватым почерком, местами текст прерывался схематичными рисунками.

Затем Федор II перевел взгляд на главу Инквизиции, передавая ему слово.

— Благодаря вашим стараниям и добытой у дварфов информации, Виктор Андреевич, нам удалось кардинально сузить поле поисков, — заговорил архиепископ Игнатиус. Его голос слегка скрипел от усталости. — Зная, что мы ищем конкретный артефакт, переданный роду людскому, мы подняли самые закрытые сектора наших библиотек. И, почитав архивы наших коллег, которые ходили по этой земле веков эдак пять назад, сопоставив маршруты древних правителей и места возведения монументальных хранилищ того времени, мы пришли к выводу, что скрижаль, доставшаяся людям, находится…

Игнатиус сделал откровенно театральную паузу, выдерживая интригу. Меня всегда раздражала эта манера нагонять тумана там, где нужны сухие факты, но я промолчал.

— В Египте, — закончил архиепископ.

Я медленно моргнул, переваривая услышанное. Египет. То есть наши предки не придумали ничего умнее, чем увезти кусок камня, способный спасти мир, на другой континент.

— Дайте угадаю, — я скептически приподнял бровь, глядя на Игнатиуса. — Где-то в пустыне, посреди зыбучих песков, глубоко под землей, там, где солнца белого не видать?

— Почти, — Игнатиус абсолютно серьезно покивал, ничуть не смутившись моего сарказма. — Локация действительно труднодоступная и скрыта под многометровым слоем песка и породы. Но есть и хорошие новости. Мы уже связались с египетскими властями, описали им ситуацию в общих чертах, и, учитывая глобальный масштаб катаклизма, они готовы содействовать нам самым активным образом.

Я откинулся на спинку кресла.

Вот как. Интересно девки пляшут. Когда нам потребовалось попасть в соседний Китай или Непал, чтобы пробраться на Эверест, местная дипломатия схватилась за голову, признав это геополитическим тупиком. Пришлось лезть под землю и нестись на ржавой вагонетке сквозь мантию планеты в компании сумасшедшего деда-дварфа. А египтяне, значит, оказались куда сговорчивее и без проблем открыли двери.

В голове невольно промелькнула мысль: а есть ли у Даграля тайные ходы до самого Каира? Ветка подземного монорельса под дном Средиземного моря? Нужно будет на досуге спросить у старика ради интереса.

— Так все же… — настоял я, возвращая разговор в практическое русло. — Где конкретно спрятали скрижаль? Вы сказали «почти в песках».

— У нас есть определенный квадрант, вычисленный по старым координатам, — пояснил Игнатиус, выводя на экран спутниковую карту пустынной местности, поверх которой был наложен красный квадрат сетки. — В ближайшее время там, под охраной египетских военных и наших специалистов, начнутся масштабные раскопки. Нужно снять огромный пласт породы, чтобы добраться до входа в древнее хранилище. Процесс не быстрый. Поэтому…

Архиепископ посмотрел на Императора, передавая эстафету. Федор II сцепил пальцы в замок.

— Поэтому, Виктор Андреевич, за это время, думаю, будет целесообразно, чтобы ваша группа занялась поисками третьей части артефакта, — произнес монарх. — Той, что, как вам стало известно из дварфийской таблички, находится в эльфийских лесах.

От одних только слов про эльфийские леса у меня внутри стало неприятно зудеть. Дриады. Если они обладают хотя бы половиной того гостеприимства, которое продемонстрировал нам лавовый голем на дне дварфийского подземелья, то это мероприятие заранее пахнет керосином.

Мне совершенно не хотелось связываться с древними духами чащи. Уж лучше бы мне выдали саперную лопатку, ведро, и отправили в Сахару собственноручно перекапывать барханы в поисках человеческого осколка. Серьезно, физический труд на свежем воздухе всяко приятнее, чем возвращение в проклятый, зараженный порчей лес, где теперь снуют черные твари, а радикалы стреляют на звук.

Но, кажется, ничего не попишешь и придется заниматься этим направлением.

По крайней мере, у нас был козырь. На одной из западных застав, в закрытом гарнизоне сидел в камере Сундраил и я очень надеялся, что время, проведенное в камере, прочистило ему мозги и он с радостью начнет сотрудничать.

Я потер переносицу, собираясь с мыслями.

— И когда прикажете выступать? — прямо уточнил я, посмотрев на Императора.

— Как можно скорее, разумеется. Ситуация на поверхности с каждым днем становится лишь напряженнее. Но, учитывая тот изнурительный ритм, в котором вы работаете последние дни, вам нужно взять хотя бы сутки-двое передышки, иначе шанс того, что концентрация подведет, операция провалится, и ваша группа погибнет — растет в геометрической прогрессии.

Перспектива сдохнуть из-за банального недосыпа меня не прельщала совершенно.

— Не хотелось бы гибнуть, — сказал я с абсолютно спокойным лицом.

— Нам тоже, граф, — кивнул Федор II. — Отдыхайте. Ешьте, спите, но морально готовьтесь к выдвижению. Логистика будет организована по вашему первому сигналу. У вас есть какие-либо конкретные пожелания к формированию группы? Кого-то добавить, кого-то убрать?

Я задумался ровно на секунду.

— Мне бы дать тех же бойцов сопровождения, с которыми мы ходили на Эверест, Ваше Величество, — ответил я. — Думаю, что там нам будет проще взаимодействовать, поскольку мы уже притерлись друг к другу и прекрасно знаем, чего друг от друга ожидать в экстремальной ситуации. Командир у них толковый. И Шаянин тоже не помешает. Она здорово выручила всю нашу группу в подземельях. Без нее мы бы там и остались.

Белозеров, до этого молча слушавший наш диалог, скептически скривил губы, но промолчал. А вот Император отреагировал с явным интересом.

— Вот как? — Федор II слегка приподнял брови. — И каким же образом эльфийка так помогла вам на дварфийской территории?

Я посмотрел на монарха, затем перевел взгляд на генерала СБРИ и министра Шувалова. Описывать им словами, как мы летали на невидимом куске камня над кипящей мантией, уворачиваясь от челюстей трехсотметрового голема, сотканного из лавы… да это даже звучало абсурдно.

— Вы правда хотите это услышать? — переспросил я.

— Естественно, — подтвердил Император, чуть подавшись вперед.

Я устало вздохнул.

— Тогда лучше включите запись с нагрудной камеры одного из бойцов сопровождения, Ваше Величество, иначе мой устный рассказ будет скорее похож на бредни сумасшедшего.

Глава 3

Император кивнул, взял со стола пульт управления внутренними системами бункера и вызвал на экране меню доступа к серверам, куда автоматически выгружались данные с тактических камер спецназа по возвращении на объект.

Экран на стене моргнул, сменив спутниковые снимки Египта на зернистую прыгающую картинку. Запись транслировалась с нагрудного видеорегистратора командира нашей группы сопровождения.

Я попросил промотать долгие и нудные переходы по пыльным коридорам Торна. Император послушно ускорял воспроизведение, ориентируясь на мои подсказки.

На ускоренной перемотке министры увидели, как микроавтобус заезжает на старую металлическую платформу. Затем я попросил вернуть нормальную скорость. Камера зафиксировала, как Даграль выбивает стопор, как лязгают механизмы и вокруг машины смыкается глухой короб. А дальше из динамиков ударил оглушительный рев трущегося металла и гул магнитных потоков, который заставил Шувалова поморщиться.

Следующая перемотка. Заброшенный банк. Винтовая лестница. Помещение с ловушкой.

Присутствующие в кабинете затаили дыхание, наблюдая, как на записи потолок с ржавыми шипами начал опускаться. Камера дернулась, фиксируя как один боец бросился выбивать плечом деревянную дверь. Треск, пыль, и отряд ввалился в темный коридор, в то время как за их спинами со скрежетом шипы ударились о пол.

А затем началось главное.

Запись обрыва с озером магмы. Картинка дрожала. Микрофон фиксировал тяжелое дыхание солдат и шипение лопающихся далеко внизу лавовых пузырей. Оранжевые вспышки регулярно пересвечивали матрицу камеры. Прыжок Даграля в пустоту заставил Белозерова резко податься вперед.

Но когда на записи из раскаленного жерла вырвалось исполинское тело голема, сотканного из базальта и текучей лавы, в кабинете стало тихо, как в мавзолее.

Камера металась. В объектив попадали смазанные кадры: огромная каменная пасть, изрыгающая жидкий огонь; Даграль, яростно колотящий секирой по невидимому полу; Шая, срывающаяся в бездну, и я, удерживающий ее над трехсотметровой пропастью. Затем пошли вспышки выстрелов, трассеры, отскакивающие от каменной челюсти, и мои удары психеей, пробивающие броню твари, чтобы добраться до ее пульсирующих узлов.

Затем финальный удар разнес седьмое сердце голема, и монстр с визгом ретировался обратно в озеро лавы.

— Ну а дальше ничего интересного, — объявил я. — Просто добрались домой.

— Этого не может быть, — выдохнул Белозеров. Его голос прозвучал сдавленно, словно ему наступили на кадык, а сам он, побагровев, ухватился за край стола. — Это просто невозможно! В мире не существует таких чудовищ!

Если бы я это выдумал, то, наверное, стал бы смотреть себе под ноги, шаркать носком и чувствовать неловкость. Но меня это восклицание взбесило не на шутку.

— Тогда у меня и всей группы было массовое помешательство на фоне гипоксии и интоксикацией серными парами, — ответил я достаточно жестко. Подобный скепсис и попытка отрицать эмпирические факты от человека его уровня меня откровенно напрягали и начинали раздражать. Мы там едва не сварились заживо, а он ищет рациональные оправдания собственному испугу.

Шувалов молчал, протирая запотевшие очки. А вот архиепископ Игнатиус, до этого спокойно наблюдавший за экраном, медленно повернул голову к главе тайной полиции.

— Вы бывали под землей, граф? — обратился архиепископ к Белозерову.

Белозеров запнулся, явно сбитый с толку таким вопросом в лоб.

— Я? Ну, нет. Разве что вот тут в бункере, — ответил он, указав пальцем на пол.

— Тогда смею предположить, что Виктору и его группе было не до фотомонтажа во время путешествия, — отметил Игнатиус, едва заметно дернув седыми бровями.

Он произнес это без издевки, но мимики и легкой иронии хватило, чтобы Белозеров снова покраснел, шумно втянул воздух ноздрями, но благоразумно промолчал, откинувшись на спинку кресла.

Федор II тяжело вздохнул и потер переносицу, обводя взглядом кабинет.

— Виктор Андреевич, — обратился Император, глядя мне прямо в глаза. — Я не буду спрашивать, правда ли все это.

Я не сдержался.

— Я бы хотел, чтобы это было сном, Ваше Величество. Мы чудом остались живы.

Император снова, но в этот раз очень устало вздохнул.

— Честно говоря, после увиденного даже как-то неловко просить вас отправляться к эльфам, да, господа? — он осмотрел всех присутствующих.

Никто из министров не ответил, но почему-то только Белозеров виновато потупил взгляд, видимо, осознав, насколько неуместным был его недавний приступ неверия на фоне того, через что прошел отряд.

— Меня не надо об этом просить, Ваше Величество, — ровно ответил я, прерывая затянувшуюся паузу. — Я ж не один разбираюсь с общей проблемой. Поэтому еще день отдыха и, думаю, бригада тоже будет готова выдвигаться.

Федор II кивнул.

— Я рад знать, что мы можем положиться на вас.

— Кто, если не мы, — ответил я избитой, но абсолютно точной в текущих реалиях фразой.

— Отдыхайте, Виктор Андреевич, — Император сделал легкий разрешающий жест рукой. — Я распоряжусь, чтобы вам и Шаянин предоставили лучшие расслабляющие процедуры, которые доступны для императора и его свиты.

Я поднялся с кресла, понимая, что официальная часть закончена, и сделал скромный поклон.

— Сочту за честь.

Я покинул переговорную, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дойти до комнаты я планировал прямым маршрутом, чтобы наконец-то просто упасть в кровать, но планы изменились буквально через десять минут неспешной ходьбы по коридорам жилого сектора.

Путь мне преградили две девушки в строгой униформе персонала.

— Граф Громов? — с вежливой улыбкой уточнила одна из них. — Прошу следовать за нами. Его Величество распорядился о вашем восстановлении.

Спорить с императорским распоряжением я не стал. Девушки свернули в неприметный боковой коридор, затем мы спустились на уровень ниже по небольшой винтовой лестнице и прошли через дверь без каких-либо табличек.

То, что открылось моему взгляду, вызвало острый когнитивный диссонанс.

Здесь, глубоко под землей, в бункере, предназначенном для выживания в условиях судного дня, скрывался полномасштабный, отделанный по высшему разряду спа-комплекс. Мягкий приглушенный свет, отделанные мозаикой стены, влажный и теплый воздух, пропитанный ароматами эфирных масел. Тихо играла спокойная инструментальная музыка.

Меня провели в просторную комнату отдыха, выдали тяжелый махровый халат и мягкие тапочки.

В центре следующего зала располагалось огромное джакузи с гидромассажем, от которого исходил легкий пар. Спустя десять минут, приняв душ, я погрузился в горячую бурлящую воду. Форсунки били прямо по забитым мышцам спины и гудящему плечу, постепенно разгоняя молочную кислоту и снимая напряжение, накопленное за время марш-броска.

Абсолютный сюрреализм. На поверхности планеты люди сходят с ума от оседающей золы, военные перекрывают города, а я, только что уворачивавшийся от лавового змея в гигантской духовке дварфов, сейчас лежу в джакузи премиум-класса с ароматом эвкалипта.

Вскоре к водным процедурам присоединилась Шая. Эльфийку тоже оперативно перехватили и доставили сюда. Она молча сбросила халат, с явным удовольствием погрузилась в воду напротив меня и откинула голову на мягкий бортик, закрыв глаза.

За долгое время это был первый час, когда можно было ни о чем не думать и почувствовать себя человеком.

***

Когда дверь переговорной мягко защелкнулась за спиной Виктора Громова, в кабинете еще какое-то время молчали.

На настенном мониторе все еще светился застывший момент с записи нагрудной камеры. Размытый в движении стоп-кадр запечатлел багровое марево раскаленного воздуха и часть челюсти голема, с которой срывались капли жидкой магмы.

Сановники и Император остались наедине с этим изображением, и каждому требовалось время, чтобы уложить подобное в головах. Управлять государством, экономикой и даже силовыми структурами — это одно. А вот осознать, что под ногами, в мантии планеты, плавают чудовища размером с девятиэтажное здание, было физически трудно.

Первым не выдержал министр внутренних дел.

Павел Олегович снял очки и принялся с нескрываемой нервозностью протирать линзы в очередной раз. Его пальцы слегка дрожали.

— Это реальность? Это правда? — тихо, словно боясь, что тварь с экрана его услышит, спросил министр. Он бросил взгляд на Императора, затем на главу Инквизиции. — Такие твари действительно существуют?

Архиепископ Игнатиус, сидевший по правую руку от монарха, оторвал взгляд от застывшего кадра. В отличие от Шувалова, глава Инквизиции выглядел куда более собранным. Долгие десятилетия работы с засекреченными летописями и темной магией научили его воспринимать любую чертовщину как рабочий материал.

— Я бы на вашем месте озабочивался вопросом раскопок в Египте и тем, что нас может ждать там, Павел Олегович, а не тем, с чем столкнулся Громов в дварфийских подземельях, — изрек Игнатиус.

Старик сложил сухие руки на столе и повернулся к монарху.

— Однако, смею заметить, Ваше Величество, что дварфы явно утаивают какие-то крайне полезные технологии. Вы обратили внимание, за какой промежуток времени они домчались по тоннелю до Эвереста?

Федор II, до этого момента молча изучавший стоп-кадр на экране, медленно кивнул. Императора размеры лавового змея пускай и оставили крайне впечатленным, однако интересовали значительно в меньше мере, нежели транспортное средство.

— Да, — согласился Император. — Невообразимо быстро. Кинетический потенциал и система магнитной левитации этой их платформы обходят любые современные разработки наших НИИ на несколько поколений.

Шувалов, наконец водрузив очки обратно на переносицу, тоже включился в аналитику, стараясь переключить мозг с паники на конструктив.

— Ловушки, которые реагируют на несоответствие веса в несколько граммов. Подземные монорельсы, скрытые двери, руины древних, но функционирующих помещений… — министр покачал головой. — Что еще они могут прятать под нашими ногами?

— Очень много всего, — спокойно ответил архиепископ Игнатиус. — Они — народ, который изначально формировал свою цивилизацию вне солнечного света. Их инженерная мысль шла по совершенно иному вектору. И, как мы сегодня убедились, они сохранили работоспособность своих древних узлов.

Федор II легко постучал костяшкой указательного пальца по столешнице, принимая решение.

— И я думаю, что нам стоит с ними поработать плотнее, — жестко произнес монарх. — Все же Империя в свое время сильно помогла их кланам с индустриализацией, интеграцией в мировую экономику и разработкой поверхностных шахт при помощи нашей тяжелой техники. Думаю, будет совершенно не лишним, если после этого кризиса они поделятся собственными научными изысканиями и технологиями с короной в ответ.

Император нажал кнопку на пульте, и экран на стене погас, убирая изображение лавового голема.

— Но это потом. Будем заниматься дипломатическим и экономическим давлением, когда небо перестанет падать нам на головы, поскольку в данный момент этот монорельс не имеет ни малейшего значения, пока черные твари лезут из Разломов прямо на нашей территории.

Упоминание Разломов заставило всех в кабинете внутренне подобраться.

— По последним аналитическим сводкам, — продолжил Федор II, — нам докладывают, что в местах падения метеоритов теперь образовались полноценные Разломы с клубящимся черным туманом. Плотность тумана растет. И твари, идентичные тем, что Громов описал в эльфийском лесу, начали выходить за границы воронок, проявляя агрессию. Обычный свинец, как мы знаем, против них работает крайне неэффективно и поэтому этим нужно заняться немедленно. Вы так не думаете, господа?

Генерал Белозеров, сидевший до этого молча и все еще переваривавший свою недавнюю оплошность в оценке ситуации, ухватился за возможность вернуться в привычную армейскую стихию.

— Естественно нужно, Ваше Величество! — с готовностью согласился глава Службы Безопасности вновь окрепшим голосом. — Если мы не можем гарантированно убивать их штатным стрелковым оружием на дальних дистанциях, значит, мы должны их запереть. Как минимум нужно создать многоэшелонированные оборонительные контуры вокруг каждой зоны падения! Воздвигнуть бетонные опорные пункты, стянуть туда инженерные войска, крупнокалиберную артиллерию, огнеметные расчеты. Мы просто обязаны взять периметры в бетонное кольцо и не давать этим тварям разгуливать по свободе!

Федор II удовлетворенно кивнул.

— Тогда разработайте концепт, Евгений Степанович, — отдал прямой приказ Император. — Совместно с ведомством Павла Олеговича. Мне нужны расчеты по бетону, логистике, количеству личного состава и вариантам тяжелого вооружения. И предоставьте мне этот концепт через сутки, максимум — двое. После согласования плана мы немедленно утвердим финансирование по экстренной статье бюджета военного времени. Начинайте переброску строительной техники и войск к Разломам уже сегодня, не дожидаясь окончательных бумаг.

Белозеров и Шувалов синхронно кивнули, принимая задачу. Для них началась понятная, хоть и адски сложная работа, которую они умели делать.

Федор II перевел взгляд на архиепископа.

— Архиепископ?

— Да, Ваше Величество? — Игнатиус слегка наклонил голову.

— Раскопки в Египте, — Император пристально посмотрел в глаза старому Инквизитору. — Египтяне предоставят технику, мы предоставим специалистов. Мы отправляем туда археологов и ваших архивариусов. Учитывая то, что Громов рассказал о защитных системах древних дварфов… С Египтом точно не должно возникнуть никаких инцидентов? Вы уверены, что Виктор Андреевич с его нестандартным мышлением и магией душ однозначно там не нужен?

Вопрос тихом вопросе императора слышалось вполне понятное напряжение. Громов был самым эффективным кризис-менеджером, который у них сейчас имелся. Отправить его к эльфийским радикалам было необходимо, но если человеческий артефакт охраняется ловушками, подобными дварфийским, экспедицию обычных людей может постичь катастрофа.

Архиепископ Игнатиус не стал отвечать мгновенно.

В памяти старого инквизитора пронеслись хроники древних храмов, лабиринты гробниц и механизмы, созданные еще на заре человеческой цивилизации для охраны самого ценного, о которых он узнал из множества прочитанных томов.

Выдержав паузу, старик открыл глаза и тяжело вздохнул.

— Я искренне на это надеюсь, Ваше Величество.

***

Вода в джакузи была горячей, но это была терапевтически правильная температура. В отличие от того испепеляющего жара, который поднимался от озера кипящей магмы, здесь тепло мягко обволакивало тело.

Шая находилась напротив. Она сидела по шею в воде, расслабив руки, и просто дышала. Ее мокрые волосы тяжелыми прядями липли к плечам. Для эльфийки, чья раса всегда славилась выдержкой и эмоциональным контролем, сейчас она выглядела абсолютно обессиленной, но при этом умиротворенной.

Она открыла глаза, посмотрела на меня сквозь легкую пелену пара и запрокинула голову.

— Какой же кайф, — выдохнула она с искренним наслаждением.

Я бы удивился, услышь такой оборот от нее в первые дни знакомства, но когда знаешь, что эта остроухая ест фастфуд и слушает человеческую попсу… чему-то подобному перестаешь даже придавать значение.

— И не говори, — тихо ответил я, не меняя позы и прикрыв глаза на мгновение. — Я уже не думал, что смогу ощутить себя хоть на секунду настолько хорошо.

Послышался всплеск.

Шая оторвалась от противоположного бортика. Теплая вода скрывала звуки, но я почувствовал, как она пересекла небольшое разделяющее нас пространство бассейна, затем плавно поднялась из воды, перекинула ноги и, раздвинув колени, села мне на бедра сверху.

— А может стать еще лучше?..

Эльфийка прильнула ко мне, скользнув мокрыми руками по плечам, прижалась грудью к моей груди, и я инстинктивно обнял ее за талию, чувствуя под ладонями гладкую горячую кожу. Шая наклонилась и поцеловала меня.

Я ответил на поцелуй, прижимая ее к себе крепче, чувствуя, как бьется сердце. На какую-то короткую, иллюзорную минуту мне действительно захотелось просто вычеркнуть из головы все, что происходит наверху. Забыть про Императора, про безумные приказы, про то, что Лидия и Алиса заперты в инфекционном изоляторе и медленно теряют разум от звездной пыли. Хотелось остаться в этой теплой воде и никуда не уходить.

Я медленно разорвал поцелуй, хотя руки с талии убирать не стал. Шая чуть отстранилась, глядя на меня. Ее зрачки были расширены, дыхание слегка сбилось.

— Готова, что уже завтра нам придется вернуться в леса и встретиться там с неизвестным, а еще с твоими родичами и затем с дриадами? — спросил я негромко.

Эльфийские леса сейчас представляли собой зону абсолютного бедствия. Нам предстояло сначала вытащить из камеры фанатика Сундраила, попытаться заставить его сотрудничать, а затем шагнуть в зараженный ад, чтобы искать мифических существ, которых побаивались даже сами эльфы.

Но Шая даже не дрогнула.

Эльфийка чуть подалась вперед и ткнулась лбом в мой лоб. Я почувствовал тепло ее кожи и мерное дыхание на своих губах. Шая смотрела прямо мне в глаза, и в этом взгляде не было ни капли страха перед тем, что ждало нас завтра в лесных тенях.

— С тобой, хоть на край света, — прошептала она.

Глава 4

На следующий день, к вечеру, наша оперативная группа прибыла на западную границу Империи.

Долгие перелеты, тряска в транспорте и постоянная смена часовых поясов превратились в рутину, которую мозг перестал фиксировать. Важным было лишь то, что состав нашего отряда пополнился.

Даграль наотрез отказался отсиживаться в бункере. Старый дварф уперся рогом, заявив, что если он оставит нас одних, то молодежь обязательно полезет куда не следует и свернет себе шеи. Тот факт, что как раз таки благодаря Дагралю во время нашей последней экспедиции мы едва не погибли на монорельсе — упорно умалчивался.

Бойцы смотрели на деда в кольчуге с секирой без малейшего энтузиазма, но возражать никто не рискнул. Пускай старик и был крайне эксцентричен, однако обладал огромной базой знаний. Да, не сразу мог выудить из памяти нужные факты, как, например, ритм для управления платформой, однако знал же! Поэтому его авторитет не оспаривался.

Западный гарнизон, расположенный на границе с эльфийскими лесами, встретил нас повышенными мерами безопасности в виде дополнительных химических обработок, которые уже, по факту, были не нужны. Но раз командование сказало соблюдать — их соблюдали.

Командир гарнизона с красными от недосыпа глазами, встретил нас у выхода из карантинного блока.

— У нас чисто, граф, — сухо доложил он, пожимая мне руку. — Рад видеть, что вы живы и в здравии. Приказы сверху выполнили в первый же час. Весь личный состав переведен на закрытый режим фильтрации воздуха. Ни одного зараженного или сошедшего с ума среди солдат нет.

— Это радует, — ответил я, продолжая пожимать руку. — А что снаружи?

Командир помрачнел, отпустил мою руку и махнул в сторону периметра базы.

— Пройдемте на стену, сами посмотрите.

Мы поднялись по бетонным ступеням на обзорную площадку оборонительной стены, опоясывающей гарнизон. Сверху открывался вид на широкую просеку, отделяющую военный объект от кромки эльфийского леса.

Воздух здесь был тяжелым, пропитанным гарью и сладковатым запахом разлагающейся плоти, который не могли скрыть даже фильтры респираторов.

Я подошел к бетонному парапету и посмотрел вниз.

Вся территория перед стеной, на десятки метров вперед, была завалена трупами лесной фауны. Огромные волки, кабаны с гипертрофированными клыками, медведи с почерневшей и затвердевшей шкурой. Тела лежали друг на друге, образуя жуткие баррикады.

— Прут из чащи третьи сутки подряд, — ровно прокомментировал полковник, вставая рядом со мной. — Лезут на стены, грызут бетон, бросаются на прожекторы. Но есть и позитивный момент.

Я вопросительно посмотрел на него.

— В отличие от докладов, которые мы получали из центральных регионов о неуязвимости некоторых аномалий, эти твари отлично убиваются, — пояснил офицер, похлопав ладонью по парапету. — Калибр 5.45 и 7.62, работает безотказно. Мы просто выставили пулеметные расчеты и косим их на подходе.

Я снова перевел взгляд на поле боя.

Информация полковника звучала обнадеживающе для регулярной армии, но у меня, как у человека, работающего с тонкими материями, возник закономерный вопрос.

Я прикрыл глаза, переключив зрение, желая проанализировать сигнатуры мертвых животных. Психея должна была дать ответы на вопросы о природе их мутаций.

Открыв глаза, я всмотрелся в пространство за стеной.

Темнота да и только.

Любое живое существо после физической смерти оставляет после себя остаточный след, но на поляне перед гарнизоном не было ни единой крупицы света. Сотни мертвых тел, лежащих вповалку, не излучали вообще ничего.

Я отключил зрение психеи, сжав челюсти.

Твари умерли. Физически они были мертвы от пулевых ранений, это факт. Но отсутствие даже мельчайших следов души заставляло нервничать.

Неужели это прямое воздействие пыльцы? Она не просто заставила лесных зверей мутировать, покрыв их защитной черной коркой и изменив мышечную структуру, но и поглотил зачатки животного разума и энергии, что в них были, растворив их быстрее, чем это происходит при естественной смерти.

Но если пыльца действует так на животных, выжигая душу подчистую… почему Лидия и Алиса до сих пор живы? Девушки в изоляторе страдали от провалов в памяти и деградации нейронных связей, их рассудок угасал постепенно.

В чем кроется разница? В объеме мозга? В наличии развитого сознания? Или магия людей сопротивляется дольше, чем животные инстинкты?

Я смотрел на горы трупов, пытаясь выстроить цепочку, но мысленный процесс не приводил к однозначному выводу. Данных катастрофически не хватало.

— Вы в порядке, граф? — голос полковника вырвал меня из размышлений.

— Да, — коротко ответил я, отворачиваясь от парапета. — Пройдемте в изолятор.

Мы спустились с обзорной площадки и направились к тюремному блоку гарнизона. Пройдя через два поста охраны, группа оказалась в длинном бетонном коридоре изолятора.

Командир гарнизона коротко кивнул дежурному офицеру, и тот повел нас в самый конец блока к нужной камере.

Сундраил сидел на койке, прислонившись спиной к стене. Выглядел командир лесных радикалов вполне сносно. Травмы, полученные во время нашей стычки, зажили, а военные медики выполнили свою работу добросовестно. Увидев нас, эльф даже не пошевелился, лишь смерил подошедшую группу тяжелым взглядом. Даграль встал чуть позади меня, опираясь на древко секиры, а Шая подошла вплотную к прутьям решетки.

Я не собирался тратить время на долгие вступления или дипломатические церемонии, потому что у меня не было на это времени.

— Поднимайся, — сказал я прямо, глядя ему в глаза. — Ты поведешь нас в чащу.

Сундраил медленно перевел взгляд на меня.

— С какой стати? — глухо спросил он.

— С такой, что мир находится на грани того, чтобы закончиться раз и навсегда. И чтобы это предотвратить, нам нужна скрижаль, которая находится у дриад.

Эльф несколько секунд неотрывно смотрел на меня, а затем сухо и крайне желчно рассмеялся.

— К дриадам? — он покачал головой, не скрывая откровенной издевки. — Вы решили коллективно свести счеты с жизнью? Дриады не терпят чужаков. Они убьют любого на подходе, защищая свой участок леса. А сейчас, когда все вокруг гниет, они наверняка закрыли свои рощи глухим магическим куполом.

— Это уже наши проблемы, — отрезал я. — От тебя требуется только маршрут.

— Я не поведу вас на смерть. Тем более имперских псов, — он демонстративно отвернулся, показывая, что дальнейшего разговора он вести не планирует.

Шая шагнула вперед, обхватив прутья решетки.

— Ты идиот, Сундраил, — жестко произнесла она.

Радикал дернулся, собираясь огрызнуться, но Шая не дала ему вставить и слова.

— Вся твоя идеологическая борьба, не будут иметь никакого смысла, если вы все сдохнете! — голос эльфийки звенел от напряжения. — Я только что видела поле перед стеной гарнизона усеянное сотней трупов лесных животных. Твои братья и сестры, за свободу которых ты так яростно сражался, уже не один день дышат этой дрянью, некоторые скорее всего уже теряют разум. Какой смысл в независимости, если некому будет ею пользоваться, Сундраил, а?! — выкрикнула она.

Сундраил сжал челюсти, играя желваками. Я понимал что-то, что высказала ему Шая, звучало очень больно. Больно потому, что каждый из его родичей был сейчас в опасности, но ярые фанатики часто готовы пойти на смерть ради идеи. Увы, но фанатизм иногда клинил разум напрочь.

Но судя по тому как Сундраил мешкал, кусал губы изнутри и хмурился, в нем еще осталась капля нормальности и переживания за близких.

— Помоги Империи, — добавил я, решив добить его сомнения. — Проведи нас к дриадам. Взамен я лично поговорю с Императором и попробую дать вам ту самую свободу, ради которой вы проливали кровь.

Эльф поднял голову. В его глазах мелькнуло сомнение.

— С чего мне верить человеку? — процедил он сквозь зубы.

— С того, что у тебя нет выбора, — парировал я, не отводя взгляда. — Если ты останешься сидеть на этой койке, воевать будет не за кого. Лес вымрет окончательно. Времени на долгие размышления у нас нет. Принимай решение сейчас.

Сундраил смотрел на меня, затем перевел взгляд на Шаю, которая ответила ему непреклонным зрительным контактом.

— Поклянись, — сказал он, переведя взгляд вновь на меня, глядя прямо в глаза. — Поклянись, что если я вам помогу и пойду с вами до самого конца, ты сделаешь все, что в твоих силах, граф. ВСЕ, — он подчеркнул это слово, — чтобы мой народ стал свободным и его больше никогда не угнетала империя.

Я просунул руку через решетку, на что солдаты вокруг меня тут же напряглись, но я выставил вторую руку, указывая жестом, что все нормально. Протянув руку, я растопырил пальцы, предлагаю Сундраилу пожать руки. Он несколько секунд смотрел на мою ладонь, после чего встал, подошел и сжал ее. Сжал сильно. Сжал так, словно действительно мне верил, хватаясь за последний шанс в жизни на спасение своего народа, за который он так долго бился.

— Клянусь, — сказал я, сжимая его руку в ответ настолько крепко, что мне показалось, что я могу при желании сломать ему кисть.

Интересно, в какой момент во мне стало так много силы?

Сундраил продолжал смотреть мне в глаза, после чего коротко кивнул, словно принял мою клятву и дал понять, что мы договорились.

Я кивнул ему в ответ.

— Открывайте, — сказал я, повернувшись к дежурному офицеру.

Тот озадаченно посмотрел на командира, который лишь закатил глаза.

— Ну открывай уже, чего встал, — дал команду старший.

Офицер тут же подскочил с места и кинулся открывать клетку.

Перед выходом за периметр гарнизона группа задержалась у пропускного шлюза для подгонки снаряжения. Я настоял на полной защите дыхательных путей для каждого участника рейда. Военные техники быстро выдали присутствующим полнолицевые маски с угольными фильтрами.

Мотивация была простой и сугубо медицинской: пыльца осела на листьях и ветвях, где любое резкое движение, порыв ветра или выстрел могли спровоцировать осыпание этого порошка сверху. Попадание в легкие несло непредсказуемые риски, а проверять на практике сохранение токсичных свойств я не собирался. Меры предосторожности лишними не бывают.

Даграль принял маску с явным неудовольствием. Старый дварф повертел кусок резины в руках, брезгливо разглядывая пластиковые банки фильтров.

— Это уже не имеет смысла, Виктор, — проворчал бывший старейшина Торна, перекидывая секиру в левую руку. — Старая пыль давно выдохлась и потеряла силу. На холодное дуете.

— Именно так мы и делаем, Даграль. Надевай, — ровно ответил я, затягивая ремни на затылке.

Бойцы сопровождения молча последовали моему примеру, фиксируя респираторы и проверяя прилегание резины к лицам. Даграль тяжело вздохнул, выражая все свое отношение к человеческой паранойе, и натянул маску прямо поверх густой бороды. Конструкция смотрелась откровенно нелепо и вряд ли обеспечивала должную герметичность, но спорить дальше я не стал. Сундраил, получив свой комплект, закрепил фильтры без единого слова.

Створки гарнизона разошлись в стороны. Мы шагнули за бетонный периметр, миновали полосу отчуждения, заваленную мертвыми животными, и углубились в чащу.

Лес изменился до неузнаваемости. Зеленая листва, запахи хвои и влажной земли полностью исчезли, а пространство превратилось в вымершую декорацию. Стволы деревьев покрывала жесткая серая корка, листва съежилась, почернела и частично осыпались на землю, образовав под ногами плотный слой гниющей биомассы.

Звуковой фон полностью отсутствовал. Ни щебета птиц, ни лисьих криков. Даже трещащих насекомых и тех не было.

Сундраил шел впереди, указывая направление короткими жестами. Спецназовцы взяли нас в плотную коробку, контролируя сектора обстрела. Я двигался рядом с Шаей, держа руку на кобуре. Даграль замыкал колонну.

Нападение произошло на исходе второго километра пути.

Мутировавшие звери атаковали синхронно, вынырнув из-за серых стволов сразу с трех направлений.

— Контакт! Девять часов! — рявкнул идущий слева оперативник.

Строй мгновенно разомкнулся, образуя полукруг, и лес наполнился треском автоматных очередей.

Стая пораженных болезнью волков, чьи тела покрывали наросты черной корки, а мышцы гипертрофировались, разрывая кожу, кинулась в сторону бойцов.

Оружие показало свою эффективность в первые же секунды без проблем прошивая биологическую ткань. Пули рвали плоть, дробили кости и отрывали куски мяса. Мутанты не чувствовали боли из-за отсутствия центральной нервной системы в привычном понимании и продолжали ползти вперед даже с оторванными конечностями. Солдаты методично били прямо в головы, разрушая мозговые центры. Пораженные особи утыкались мордами в серую грязь и замирали навсегда.

Один из наиболее крупных волков прорвался сквозь линию огня, оттолкнулся задними лапами от поваленного ствола и прыгнул прямо на замыкающего группу Даграля.

Дварф сделал короткий шаг в сторону. Лезвие рунной секиры описало широкую дугу и встретилось с телом мутанта в воздухе. Даграль с усилием провернул древко, прорубая позвоночник, ребра и внутренние органы. Тварь развалилась на две неровные половины, рухнув по обе стороны от сапог бывшего старейшины. Дварф брезгливо стряхнул кровь с лезвия и вернулся в стойку.

Я держал пистолет наготове, перекрывая слепую зону между деревьями, и анализировал происходящее. Тратить энергию психеи не имело никакого смысла, поскольку бойцы перекрывали сектора, отсекали цели перекрестным огнем и не допускали сближения.

Справа кусты с треском разлетелись в стороны. На просеку вывалилось нечто некогда похожее на лося. Рога сплелись в гнездо, мышцы бугрились под кожей, едва не раздирая шкуру, а с пасти капала черная слюна.

Монстр опустил голову, выдохнул клубы пара через ноздри, ударил копытом и рванул на шеренгу спецназа.

Командир группы отдал короткий приказ и трое бойцов одновременно перенесли огонь на крупную цель. Десятки пуль ударили в грудную клетку и передние ноги лося. Кости захрустели, суставы животного подломились, и лось рухнул на колени, пропахав мордой землю, но тут же попытался подняться. Длинная очередь в череп закончила дело, не давая твари ни шанса.

Стрельба прекратилась так же резко, как и началась.

— Пустой! — доложил один из солдат.

— Смена магазина! Крою! — тут же отозвался сосед.

Лязгнул металл, полные магазины встали в приемники, а пустые заняли места на разгрузке. Смена заняла не более пяти секунд и отряд был вновь готов к стычке.

Мы продолжили движение вглубь леса.

С каждым пройденным километром стволы деревьев становились толще, а заросли плотнее. Сундраил поднял руку, останавливая группу у подножия заросшего мхом холма.

— Мы подходим к внешней границе поселения, — приглушенно произнес эльф через мембрану респиратора. — Дальше начинается оборонительный периметр. Смотрите под ноги. Здесь натянуты сигнальные нити, капканы и ядовитые ловушки. В кронах сидят дозоры. Двигайтесь след в след за мной. Одно неверное движение приведет к срабатыванию и можно схлопотать стрелу в висок.

Мы пошли дальше медленным шагом. Ботинки аккуратно ступали по мягкому грунту. Я внимательно смотрел на кусты, ожидая увидеть натянутые лески или замаскированные ямы. Шая то и дело бросала взгляды на верхние ярусы деревьев, проверяя наличие снайперов или наблюдателей.

Прошло десять минут. Затем еще пятнадцать.

Отряд миновал густой кустарник, прошел через овраг и поднялся на возвышенность. Никаких ловушек мы не встретили. Сигнальные нити отсутствовали. Верхние ярусы леса пустовали.

Возникшее несоответствие заставляло нервничать. Сундраил напряженно крутил головой, не понимая причин отсутствия охраны.

Сквозь фильтры респиратора я почувствовал едкий запах горелой древесины, который отчетливо ударил в нос.

— Чувствуете? — спросил я, останавливаясь.

Солдаты переглянулись, утвердительно кивая. Запах усиливался с каждым шагом.

Сундраил ускорил шаг, переходя на легкий бег. Он раздвинул плотные заросли иссохшего папоротника и выскочил на открытое пространство. Мы вышли следом, держа оружие наготове, и замерли на месте.

Эльфийское поселение.

Встретившая нас архитектура в виде многоярусных мостов и интегрированных в стволы толстых деревьев дом поражала воображение.

Точнее, поражала бы в мирное время.

Поселение было уничтожено.

Отдельные дома на нижних ярусах продолжали гореть. Пламя медленно пожирало сухую древесину, с треском выпуская в серое небо столбы густого дыма. Центральная площадь поселения представляла собой сплошной ковер из серой золы и тлеющих углей. Часть подвесных мостов оборвалась, безвольно повиснув на толстых лианах.

Я обвел взглядом развалины. Ни крови на досках, ни следов борьбы, ни раненых, ни убитых.

Я медленно повернул голову и посмотрел на Сундраила.

Эльф стоял у самого края поляны, безвольно опустив руки вдоль туловища. Лицо под маской побледнело до мраморного оттенка.

Он смотрел на уничтоженный дом своего народа.

И не произносил ни слова.

Глава 5

Вся группа замерла, оценивая масштабы разрушений.

Сундраил стоял впереди.

— Нет… нет-нет-нет… — шептал эльф, мотая головой, отказываясь принимать реальность. — Этого не может быть!

Он сорвался с места и двинулся спешно вперед, прямо в сторону тлеющих руин.

Командир СБРИ отреагировал моментально, не дав отряду рассыпаться или потерять бдительность. Короткий взмах руки, и оперативники взяли периметр под контроль. Они выстроились клином, взяв фанатика в центр, и начали продвижение, методично перекрывая сектора обстрела стволами автоматов. Каждый солдат проверял свою зону: кто-то контролировал нижний ярус кустарников, кто-то водил прицелом по уцелевшим ветвям деревьев, высматривая возможную засаду.

Мы с Шаей и Дагралем пошли за ним. Естественно, что все осматривались по сторонам, оценивая риски.

Я переключил восприятие из режима обычного наблюдения в рабочий алгоритм. Врачебный и криминалистический опыт, накопленный за годы работы судмедэкспертом, диктовал четкую последовательность действий при осмотре места массового происшествия. Глаза машинально искали очаги поражения, биологические следы, характерные бурые пятна на земле, брызги артериальной крови на уцелевших вертикальных поверхностях, следы волочения тел или фрагменты оторванных тканей.

Я осматривал метры выжженной земли, разрушенные лестницы и поваленные несущие опоры домов. И с каждым шагом картина становилась все более непонятной с биологической точки зрения. Почему? Да потому, что я не видел ни единого тела.

— Ты видишь? — негромко обратилась ко мне Шая. Эльфийка шла слева, держа палец на спусковой скобе пистолета-пулемета, и ее взгляд безостановочно скользил по руинам.

— Мгм, — ответил я, аккуратно перешагивая через дымящуюся балку. — Если мы об одном и том же.

— Думаю, что да. Но давай я сама это скажу: я не вижу ни одного трупа.

— Значит об одном и том же, — ответил я, продолжая сканировать почву. — Да, вижу. И это странно.

Странность заключалась в абсолютном несоответствии физических разрушений и последствий для живой силы. Если бы на поселение напала стая мутировавших зверей, подобная той, которую мы ликвидировали по пути сюда, площадь была бы усеяна останками. Одичавшие животные убивают грязно. Они рвут плоть зубами, отрывают конечности, вскрывают грудные клетки. Кровь должна была пропитать землю на несколько сантиметров вглубь. Ничего подобного вокруг не наблюдалось. Почва под слоем пепла оставалась сухой. Ни кусков мяса, ни разорванной одежды, ни обглоданных костей.

Можно было предположить тотальный пожар. Но температура горения обычной древесины недостаточна для полного уничтожения человеческого или эльфийского тела. Огонь уничтожает мягкие ткани, выпаривает жидкости, но оставляет после себя обугленные скелеты, фрагменты черепов и тазовых костей, которые не превращаются в пыль без применения промышленных крематориев или специализированной магии. Среди углей костей не было.

Как и не было трупов диких животных, которых возле гарнизона был целый вал.

Шая присела на корточки возле одного из сгоревших строений. Она сняла перчатку, провела обнаженной ладонью над землей, шевеля пальцами, и закрыла глаза, считывая энергетический фон.

Я остановился рядом, наблюдая за ее действиями.

— Магических аномалий тоже нет, — констатировала она, поднимаясь и надевая перчатку обратно. — Лесные эльфы при обороне используют заклинания, завязанные на управление растениями, создание корневых барьеров или ветровых лезвий. Если бы они защищали поселение до последнего вздоха, фон был бы перенасыщен.

Вывод напрашивался один: эльфы покинули поселение. Что стало причиной поджога — еще предстояло разобраться. Возможно, они пытались таким образом выиграть время, создав заграждение из огня, а возможно… да много возможно, но нам до этого нет никакого дела. А вот то, что эльфов здесь нет — как раз таки есть.

Сундраил продолжал настырно идти вперед. Фанатик метался между обугленными остовами, заглядывал под рухнувшие перекрытия и ошарашенно смотрел вокруг. Он тяжело дышал через фильтры респиратора.

Мы продвигались к центру поселения, ступая по толстому слою горячего пепла. Подошвы ботинок глухо хрустели, проламывая обугленные ветки и куски прогоревших досок. Бойцы СБРИ работали предельно слаженно, не произнося ни слова. Командир отдавал приказы короткими жестами, и отряд осматривал сектор за сектором, заглядывая за разрушенные остовы домов и контролируя верхние ярусы уцелевших деревьев, точно как в кино.

Воздух здесь был значительно горячее. Жар поднимался от земли, проникая даже сквозь плотную ткань экипировки, заставляя потеть пуще прежнего. И снова я вспомнил как еще пару дней назад мы были глубоко под землей, находясь над лавовым озером и по телу пробежали мурашки.

Бррр. Уж лучше по уже сгоревшему лесу ходить по твердой почве, нежели снова на невидимой платформе парить над магмой.

Мы вышли на широкую круглую площадь. Судя по расположению остатков строений, это был смысловой и географический центр деревни, где прямо посередине выжженного пространства возвышался деревянный монумент.

Точнее то, что от него осталось.

Исполинский ствол древнего дерева, очищенный от коры и покрытый глубокой, сложной резьбой. На уцелевшей стороне угадывались строгие лица эльфийских воинов, рунические надписи и сцены из старых легенд. Другая половина тотема превратилась в черный дымящийся уголь. Огонь сожрал часть истории этого лесного народа, оставив лишь изуродованный обрубок.

Даграль обошел монумент, ткнул обухом секиры в дымящееся основание и хмуро покачал головой. Спецназовцы рассредоточились по периметру площади, взяв под прицел все возможные выходы.

Сундраил остановился в нескольких метрах от памятника. Он обводил взглядом пустые, сгоревшие дома, словно ожидая, что сейчас из пепла поднимутся его собратья или выйдут к нему из темных углов.

— Никого нет… — удивленно и совершенно потерянно проговорил Сундраил. Голос эльфа, искаженный мембраной респиратора, звучал глухо.

И я, честно говоря, до сих пор не мог поверить в то, что эльф не догадался, что могло случиться. Неужели у них не было такого отлаженного механизма, как у дварфов? Неужели из поколения в поколение они не передавали предания, что, мол, вот, если случится такая оказия, то делайте то-то и то-то.

— Да, — ответил я не менее озадаченно, останавливаясь рядом с ним.

Я окинул взглядом площадь, анализируя расположение очагов возгорания. Деревянные постройки сгорели не хаотично. Огонь явно распространялся от внешнего радиуса к центру. Дикие звери, даже мутировавшие под воздействием пыльцы, не умеют использовать огонь. Мы видели на что они способны и склонность к пиромантии там явно не могла развиться.

— Создается ощущение, что они подожгли деревню, чтобы выиграть время, — озвучил я свои выводы, внимательно изучая почву у основания монумента. — Иначе я не могу объяснить, зачем это было делать и почему нет ни одного тела.

С точки зрения тактики выживания, это был единственный логичный шаг. Стена огня создает непреодолимый тепловой барьер для зараженной фауны, уничтожает запаховые следы и сбивает ориентировку. Эльфы поняли, что не смогут удержать периметр против бесконечной волны мутантов, не чувствующих боли, и приняли решение об эвакуации, отрезая противнику путь пламенем.

— Куда они могли уйти, Сундраил? — спросил я, поворачиваясь к нему.

Эльф не ответил. Он продолжал осматриваться по сторонам и задирал голову, вглядываясь в кроны деревьев, которые огонь не успел уничтожить. Видимо, он искал секретные знаки, сигнальные ленты, замаскированные наблюдательные пункты… да хоть что-то, что могло указать на присутствие его собратьев. Но никого, кроме нашей группы, здесь не было. Увы, но поселение было абсолютно мертво.

Бывший командир радикалов, готовый резать глотки во имя свободы своего народа, сейчас рассыпался на глазах, столкнувшись с реальностью, где этого народа просто не осталось на привычном месте.

И чем это так его выбило из колеи, все равно не ясно. Ну ушли с насиженного места, чтобы спастись. Да, бросили все, да потеряли историческую ценность, но ведь все должны быть живы. Должны же быть?..

— Я… — выдал он сдавленно, не опуская головы. — Я не знаю…

Его паника была мне совершенно не нужна. В таких ситуациях потеря концентрации проводником ведет к гибели всей группы. Любое существо, что поддалось истерике, начинает совершать фатальные ошибки. Мне нужно было жестко и быстро вернуть его в реальность.

Я сделал шаг вперед, встав с ним рядом впритык. Сокращение дистанции до минимальной — базовый психологический прием, заставляющий собеседника переключить внимание на угрозу или авторитет прямо перед собой.

— Думай, — сказал я серьезно и холодно. — Они точно должны были куда-то уйти.

Я не сводил с него глаз, блокируя его попытки отвернуться и продолжить бессмысленный осмотр пустых крон.

— Куда могли пойти все твои сородичи, если бы больше бежать некуда было? — повторил я вопрос, чеканя каждое слово.

Он опустил голову, посмотрел себе под ноги на слой серого пепла, словно пытаясь найти ответ в остатках разрушенных домов. Прошло несколько долгих секунд.

Затем Сундраил резко поднял голову с широко распахнутыми глазами, будто пришедшая мысль ему самому казалась дикой.

— Это невозможно. Нет… невозможно, Громов, — он сделал короткий шаг назад, упираясь спиной в обугленное основание монумента. — Они могли податься только к дриадам, — произнес эльф срывающимся голосом. — Но они бы их не пустили!

Услышав это, Даграль, стоявший неподалеку, лишь тяжело хмыкнул, перенося вес на здоровую ногу.

— С чего ты взял? — вклинилась Шая.

Эльфийка подошла ближе, вставая по левую руку от меня. Она смотрела на радикала с откровенным непониманием.

— Мы все дети леса, — продолжила она убеждающим тоном, пытаясь воззвать к логике. — Пускай дриады и более суровы на нашем фоне, но они же тоже разумные существа, в конце концов. Перед общей бедой они могли пойти навстречу.

Логика Шаи мне была ясна, поскольку я и сам придерживался подобной. Да что там я… весь мир пытался сейчас действовать на одной, как говорится, волне, помогая друг другу.

Перед лицом тотального уничтожения, когда с неба сыплется токсичная пыль, а лесная фауна превращается в зомбированных чудовищ, старые территориальные споры или расовая неприязнь должны отходить на второй план, а выживание видов требует компромиссов.

Но слова Шаи подействовали на Сундраила как искра на бочку с порохом.

— Да скорее всех перерезать, как скот они могли бы, а не руку помощи протянуть! — выплюнул он, подавшись вперед.

М-да… ох уж эти радикально настроенные ячейки. Все у них плохие, одни они хорошие. Ох ты ж мой остроухий д’Артаньян… знал бы ты, как глубоко заблуждаешься.

Он смотрел на Шаю с нескрываемым презрением, а в искаженном лице сейчас читалась вся ненависть лесного фанатика к тем, кто покинул чащу ради жизни в человеческих городах.

— Что ты вообще знаешь про наши устои в лесу, если сама давно здесь не живешь?! — прошипел он.

Для него Шая была предательницей, городской выскочкой, рассуждающей о вещах, в которых ничего не понимает. В мире лесных радикалов дриады не были мудрыми духами природы из детских сказок. И судя по всему Сундраил был абсолютно уверен, что его сородичи, попытавшись найти убежище в их рощах, нашли там лишь быструю смерть.

Воздух между ними накалился, Шая инстинктивно сжала челюсти, ее рука легла на рукоять пистолета-пулемета.

Мне не нужны были их идеологические споры о чистоте эльфийской крови и знании лесных устоев, посколькумМы находились в эпицентре зараженной зоны, со всех сторон окруженные мутантами, с ограниченным запасом фильтров в респираторах.

Я сделал резкий шаг вперед, вклиниваясь между Шаей и Сундраилом, отрезая их друг от друга.

— Тон смени, — угомонил я эльфа. Я навис над ним, используя разницу в габаритах. — И не веди себя, как истеричка, — продолжил я, отсекая все его эмоции. — А давай двигай ногами туда, где могли твои укрыться.

Я смотрел в его расширенные зрачки.

— Если у дриад, то веди к дриадам. Так даже проще.

Мне действительно было плевать на то, насколько суровы дриады. Артефакт находился у них и если остатки эльфийского поселения стянулись к их границам, значит, нам нужно идти именно туда. Это решало сразу две проблемы: мы находили сородичей Сундраила и выходили прямо к цели нашей экспедиции.

— Да это самоубийство! — выкрикнул Сундраил, не желая сдаваться.

Я шагнул еще ближе. Между нашими лицами осталось не больше десяти сантиметров.

— У нас был уговор, — я понизил голос до шепота, глядя ему прямо в глаза.

Меня начинало откровенно раздражать то, как быстро из храброго предводителя, готового бросать вызов Империи, он превратился в забитую мышь перед лицом старых лесных баек. В камере гарнизона он жал мне руку, требуя клятв. И раз уж мы договорились, то я отступать не собирался.

— Так что делай свою часть. Выхода нет.

Я не стал дожидаться его ответа. Развернувшись спиной к эльфу, я посмотрел на командира спецназа.

— Меняем вектор. Двигаемся к рощам дриад. Пусть наш проводник укажет направление, — скомандовал я.

Командир коротко кивнул. Оперативники, не задавая вопросов, тут же перестроились. Двое бойцов подошли к Сундраилу с обеих сторон, недвусмысленно давая понять, что дискуссия окончена и ему пора вспомнить свои обязанности.

Один из бойцов положил ему руку на плечо, на что радикал раздраженно дернул оным.

— Да иду я, — он бросил на меня полный злобы взгляд, затем отвернулся и молча указал рукой в сторону плотной стены деревьев на северной стороне выжженной площади.

— Туда нам надо.

Мы покинули пепелище. Сразу за границей сгоревшей деревни лес стал совершенно другим.

Огонь здесь не прошел, но разрушительная работа звездной пыли проявилась во всей красе. Мы шли через гущу леса, и с каждой сотней метров чаща становилась все гуще, глуше и мрачнее.

Свет с трудом пробивался сквозь плотно сплетенные почерневшие ветви. Воздух под пологом леса застоялся, приобретя плотность киселя. Стволы деревьев, ранее источавшие жизненную силу, теперь покрылись пульсирующими наростами серой корки.

Мы продвигались медленно. Сундраил шел первым, продираясь сквозь плотные заросли иссохших лиан. Шая держалась рядом со мной, а Даграль шел сзади, бряцая кольчугой ковыляющим шагом.

Построение отряда стало максимально плотным. Спецназовцы шли буквально плечом к плечу, контролируя каждый шорох.

И пока выдалась пускай не самая удобная, но все же свободная минута, я пытался проанализировать свое состояние и готовность к бою.

Энергетический резерв, опустошенный во время стычки с лавовым големом в дварфийских подземельях, успел частично восстановиться благодаря отдыху в бункере, но я не чувствовал себя полностью готовым к затяжному магическому бою. Тратить психею на рядовых мутантов было нерационально. Огневая мощь бойцов пока справлялась с этой задачей куда эффективнее. Поэтому мне нужно было беречь силы для встречи с дриадами, чья магическая природа оставалась для меня абсолютно неизведанной величиной. Либо на тот случай, если оружие солдат станет бесполезными железяками.

Прошло около часа. Лес вокруг превратился в сплошную стену серого мрака.

И затем, когда мы начали подходить к тому месту, куда упрямо вел нас Сундраил, тишину прорезал звук.

Дзиньк.

Шырк.

Дзиньк.

Скрип, сопровождаемый глухим лязгом.

Отряд мгновенно замер. Бойцы опустились на одно колено, вскинув оружие.

— Слышите? — напряженно подал голос один из солдат, водивший стволом автомата из стороны в сторону.

Я прищурился, вглядываясь в серые заросли впереди. Звук повторялся. Равномерно. Лязг. Скрип. Тяжелый удар по мягкому грунту.

— Слышу, — ответил я ровным голосом, нащупывая рукоять пистолета в кобуре. — Готовьтесь к бою.

Командир спецназа отреагировал без промедлений.

Сундраил, оказавшийся в центре оборонительного порядка, непонимающе завертел головой.

— Бою? — удивился радикал, глядя на меня поверх респиратора. — К какому еще бою?

Ох и лесное ж ты чучело, честное слово. Я едва не вздохнул и не закатил глаза.

— Сейчас увидишь все сам, — бросил я, снимая пистолет с предохранителя.

Глава 6

Звук повторялся. Металл бил о твердую породу, сталь вгрызалась во что-то плотное, а глухой лязг перемежался с утробным рычанием.

Командир группы жестом приказал ускорить шаг. Мы двинулись на шум продираясь сквозь кустарники чащи. Дыхание сбивалось, пот заливал глаза, но сбавлять темп было нельзя. Лес становился реже. Сквозь лишенные листвы стволы начали пробиваться тусклые всполохи магии и хаотичные движения множества тел.

Еще два десятка метров, и плотная стена деревьев резко оборвалась.

Мы выскочили на широкую и изрытую воронками опушку. Отряд СБРИ мгновенно рассыпался в цепь, занимая укрытия за поваленными стволами и крупными валунами. Я замер, крепко сжав рукоять пистолета, и попытался за доли секунды проанализировать развернувшуюся перед нами картину.

Если у кого-то из присутствующих солдат, начитавшихся в детстве сказок, и были романтизированные представления о лесных духах, нимфах и прочих хранителях природы, то сейчас эти иллюзии разбились вдребезги. Биологическая реальность не имела ничего общего с книжными иллюстрациями, где хрупкие девочки с прозрачными крылышками порхают с цветка на цветок.

На глазах происходила ожесточенная битва и главными действующими лицами в ней были именно дриады.

Гуманоидные существа с зеленоватой кожей, цвет которой, вероятно, обуславливался высоким содержанием специфических растительных пигментов. Широкая кость, нулевой процент подкожного жира и крепкая рельефная мускулатура, которой позавидовал бы любой профессиональный тяжелоатлет.

Настоящие лесные амазонки.

Из одежды на них присутствовал лишь грубо выделанные шкуры диких животных, перехваченные ремнями и прикрывавшие только паховую зону и грудь. И судя по тому, как они двигались, это была необходимость из-за скорости и ловкости движений.

И в следующие мгновения мне представилась возможность в этом убедиться. Они орудовали широкими клинками и копьями, перемещаясь по полю боя, словно смертоносный ураган, рассыпая удары с такой скоростью, что за рукой даже невозможно было уследить. Если я и успевал что-то фиксировать, то только смазанные движения конечностей, сросшихся со сталью, перемещающиеся в пространстве.

Часть дриад заняла позиции на возвышенностях деревьев, посыпая мутировавших зверей стрелами из луков, которые, мне так показалось, с трудом бы натянул даже мужчина.

А они выпускали стрелу за стрелой, сосредоточенно и смертоносно.

И бились они не одни.

Рядом с ними, плечом к плечу, держали оборону эльфы из сгоревшего поселения. Те, что владели магией, выставляли энергетические щиты и били разными стихийными заклинаниями, закрывая фланги дриад от набегающих волн зараженной фауны.

Лишенные дара остроухие просто поддерживали короткими очередями своих собратьев, экономя и без того скромный боезапас.

И этот совместный заслон имел конкретную цель. Пока воины обеих рас сдерживали накатывающую орду, позади них шла спешная эвакуация. Раненых эльфов, стариков, детей и покалеченных в бою дриад заводили под странную магическую структуру, возвышающуюся на противоположном краю опушки.

Визуально барьер больше всего напоминал гигантский мыльный пузырь. Огромный сферический купол, переливающийся бензиновыми разводами и преломляющий свет. И судя по тому, как уверенно внутрь проносили пострадавших, там находилась безопасная зона. Что это? Откуда это? Почему оно так странно выглядит? Ни на один вопрос у меня не было ответа, да и, если честно, даже не хотелось сейчас об этом знать.

— Что тут, мать его, происходит… — ошарашенно выдал один из бойцов, не опуская автомата. Военный, привыкший к понятным угрозам, явно пытался уложить в голове существование зеленокожих культуристок, рубящих монстров на фоне переливающегося пузыря.

И если честно, его замешательство я разделял целиком и полностью.

Линия обороны эльфов дрогнула. Один из защитников не удержал магический барьер, и в образовавшуюся брешь, разметав тела нападающих и защитников в стороны, вырвалась гигантская туша.

Гипертрофированный дикий кабан размером с микроавтобус, покрытый наростами, с бугрящимися мышцами и клыками длиной сантиметров по двадцать. Мутант прорвал фронт и, не снижая скорости, помчался прямо на нашу позицию, снося кустарники, как картонные декорации.

— Контакт на пятнадцать! — гаркнул идущий справа боец.

Рефлексы спецназа сработали быстрее, чем кабан успел преодолеть половину разделяющего нас расстояния. Дульное пламя ярко вспыхнуло, и следом автоматная очередь, разорвав воздух, ударила пулями прямиком в кабаний череп. Брызнули белые осколки вперемешку с багряными каплями.

Зверь всхрапнул, передние ноги подломились, и кабан по инерции сделал еще несколько шагов, ломая передние суставы с неприятным хрустом, после чего с грохотом рухнул на колени, уперся клыками в грунт и пробороздил землю, оставляя за собой глубокий ров.

Бойцы напряглись, ожидая новых прорывов, но пока что в нашу сторону новых угроз не приближалось.

Я выбросил руку вперед, указывая на линию обороны леса.

— Прорываемся к ним, — жестко скомандовал я, перехватывая управление ситуацией, поскольку медлить больше было нельзя.

— Есть, — без лишних вопросов ответил капитан. Он повернул голову к отряду. — Выдвигаемся.

Мы покинули укрытие за поваленными стволами и начали сближение с линией обороны. Пробиваться сквозь хаос сражающихся тел без четкого распределения ролей было не самым разумным решением с точки зрения тактики. Я хоть и не полководец, но решил расставить приоритеты.

— Капитан, вы работаете по тем, кого берет свинец. Черных духов я беру на себя, — скомандовал я.

— Принято, — ответил он, не отрывая взгляда от набегающей волны мутантов, и слегка повернул голову к своим людям. — Парни, все слышали?

— Так точно.

— Ясно.

— Работаем.

Строй спецназа перестроился в жесткий клин, взяв меня, Шаю и Даграля в центр. Хотя последний то и дело продолжал бурчать, что ему помощь не нужна и вообще старый дварф не боится каких-то мутировавших зверей и его топор жаждет битвы.

Но кто его слушал? Правильно, никто. Поэтому Даграль продолжал хромать рядом с нами.

Свинец поражал зараженных медведей, мутировавших волков и изуродованных кабанов. Солдаты не тратили патроны зря, били точно в головы и суставы, выводя животных из строя так, чтоб они падали под ноги несущимся следом тварям.

Я сосредоточился на своей части задачи. Среди массы физических мутантов скользили нематериальные сущности в виде черных духов, с которыми мы впервые столкнулись на выходе из леса.

Заметив метнувшуюся к нашему правому флангу тень, я вскинул руку и послал энергетическую пулю наперерез. Импульс врезался прямо в центр сгустка. Черная структура мгновенно дестабилизировалась, тварь беззвучно разорвалась изнутри и осыпалась на землю.

Шаг. Выстрел психеей в очередного духа. Еще шаг. Снова пуля психеи.

Мы буквально прогрызали себе путь сквозь врагов, шаг за шагом приближаясь к защитникам леса. Метры давались тяжело. Воздух пропитался запахом пороховых газов, внутренностей и жженой гнили.

Наконец плотность нападающих начала снижаться. Мы вышли на оперативный простор, оказавшись в тылу у сражающихся дриад и эльфов, прямо перед переливающимся барьером.

Заметив наше приближение, от линии обороны отделилась одна из фигур и стремительным прыжком сократила дистанцию.

Дриада приземлилась в пяти шагах от группы, сгруппировавшись для атаки. Ее рельефные мышцы были напряжены до предела, зеленоватая кожа блестела от пота и крови, а в руках она сжимала два коротких, но широких клинка, покрытых биологическими жидкостями.

— Вы еще кто такие? Чего приперлись в наш лес? — она буквально прошипела эти слова, обнажив слегка заостренные клыки, повадками напоминая загнанную в угол дикую кошку.

Сундраил, шедший в центре вместе с нами, шагнул вперед. Радикал открыл рот и поднял руки, явно собираясь включить лесную дипломатию, напомнить о старых клятвах, кровном родстве и попытаться воззвать к их благоразумию.

Но у меня не было времени на выслушивание многочасовых эльфийских преданий и поиск компромиссов.

Я сделал резкий шаг вперед, перебивая Сундраила и задвигая его плечом за свою спину.

— Скрижаль, — жестко сказал я, глядя дриаде прямо в глаза и игнорируя ее угрожающую позу. — Нам нужна скрижаль, которую эльфы вам отдали много столетий назад. Остановить этот хаос раз и навсегда можно только одним методом, и для этого мне нужен этот сраный кусок камня с надписями, а иначе вы сейчас что-то сделаете со своим мыльным пузырем, как и дварфы, закроетесь, небось, в какой-то магической раковине и начнете ждать. Вот только учтите — легче не будет, и все повторится снова.

Дриада напряглась еще сильнее. Видимо, она не ожидала, что какой-то простой человек будет так нагло разговаривать со стоящей в раже дриадой. Она перехватила клинки, оценивая стоящих за моей спиной вооруженных бойцов.

— Я ничего не решаю, — прошипела она, не меняя враждебного тона. — Но если хотите попасть в нашу часть леса, то докажите, что вы достойны.

Я прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул.

Тем докажите. Этим докажите. У дварфов спускайтесь к кипящей лаве, тут доказывайте свою пригодность. Для вас всех конец мира, что, шутка?

Планета задыхается от токсичной пыли, местная фауна превратилась в армию безмозглых убийц, остатки их союзников-эльфов истекают кровью в паре метров от нас, а они все еще цепляются за фольклорные протоколы безопасности и требуют прохождения квестов на пригодность спасителя мира.

И главное, что спорить бессмысленно — если упрется, придется пробиваться силой, а это трата ресурсов и потеря времени, которого и так не осталось. Я опустил руку, чувствуя, как в висках начинает пульсировать зарождающаяся мигрень.

Вот как бы плюнуть сейчас на все это дело, крикнуть «да пошло оно все в задницу!», после чего развернуться и уехать куда-нибудь.

Ан-нет. Совесть не позволит.

Времени на саркастичные комментарии попросту не осталось, поскольку лес впереди содрогнулся и из тьмы чащи ломанулась новая волна зараженных, еще больше предыдущей.

— Контакт! Широкий фронт! — рявкнул командир. — Работаем двойками! Одиночными, бить наверняка! Патроны беречь!

Отряд моментально перестроился. Бойцы, не тратя ни секунды, рассредоточились вдоль нашей стороны поляны, перекрывая сектора, переводя режим огня.

Изуродованные болезнью животные вперемешку с бесплотными черными духами хлынули на позиции эльфов, дриад и на наш отряд.

У меня больше не было спасительной турели вертолета. Не было возможности натянуть энергетическую мембрану на пулеметный ствол и наблюдать, как свинец делает всю грязную работу. Теперь приходилось работать вручную, стоя на земле.

Энергетический заряд сорвался с ладони, прошив насквозь ближайшую тень. Следом выскочил второй. Выстрел. Мимо. Тварь метнулась в сторону, избежав попадания. Я решил, что раз он такой умный, то следует ударить на упреждение и послал еще один импульс. Бам! Точно в яблочко!

Работать по бесплотным целям было утомительно, но терпимо. Основная проблема заключалась в физических мутантах, на которых бойцы стремительно тратили боекомплект.

Я сместил фокус восприятия на массивного зараженного медведя, который пер прямо на огневую позицию двух оперативников. Автоматные пули рвали его ороговевшую шкуру, но зверь не останавливался. В магическом спектре его тело предстало передо мной в виде анатомического атласа. Биологические процессы давно сгнили, но внутри, у самого основания деформированного черепа, пульсировал плотный узел пораженной энергии, заменяющий центральную нервную систему.

Я сформировал тонкую иглу из психеи и метнул ее точно в основание черепа медведя.

Энергетический шип вошел в узел. Связь между пораженным мозгом и мышцами мгновенно разорвалась, от чего огромная туша рухнула на землю тряпичной куклой и, кувыркаясь, докатилась к двум бойцам, став новым укрытием.

— Справа! Крой! — выкрикнул боец, тут же перенося огонь на следующую цель.

Я начал методично отстреливать энергетические узлы мутантов. Формирование прицельных зарядов требовало колоссальной концентрации, напоминая мне работу нейрохирургия на дистанции в условиях хаотичного боя. Вычленить узел, рассчитать упреждение, ударить, переключиться на следующего.

Физическая нагрузка на организм возрастала лавинообразно. Каждый сформированный импульс пусть и не выжигал мой резерв до основания, но я заметил, что он все равно пустеет с пугающей скоростью. Мышцы спины начало сводить судорогой, перед глазами замелькали цветные пятна. Пот заливал лицо под респиратором, щипал глаза, но стереть его было невозможно.

Сбоку раздался оглушительно перекатывающийся хохот.

Даграль находился в своей родной стихии. Старый дварф даже не думал держать строй или прятаться за укрытиями. Он вырвался вперед, тяжело, и врезался прямо в гущу наступающих.

Его секира оставляла в воздухе тусклый синеватый след и выследить дварфа на поле боя можно было только благодаря этим огням. Даграль двигался неестественно бодро для своих годов и пугающе смертоносно. Короткий замах — лезвие перерубает мутировавшего волка пополам. Разворот корпуса — обух дробит грудную клетку следующей твари. Магические контуры, запечатанные в металле оружия дварфа, при контакте с мутантами срабатывали безотказно, разрушая их искаженную структуру и точно также работали по бесплотным духам, которые, завидев оружие дварфа, держались от него на дистанции, словно знали, что перед ними.

— Ха-ха! Подходи по одному! — ревел бывший старейшина, уворачиваясь от когтей и нанося ответные удары. — Давно кости не разминал!

Давно? Ты, старый хрыч, недавно едва своему бронзовобородому богу душу не отдал в озере магмы!

И в отличие от дварфа, который на трехсотом году жизни явно развлекался резне с тварями, я начал сдавать позиции. Голова раскалывалась, словно внутрь черепной коробки засунули работающий перфоратор и долбили по темечку. Очередной импульс вышел смазанным, зацепив духа лишь вскользь.

В следующую секунду кто-то сильно дернул меня за разгрузочный жилет, уводя с линии атаки. Справа щелкнула короткая очередь из пистолета-пулемета, отбрасывая прорвавшегося мутанта.

Шая стояла вплотную. Эльфийка контролировала слепые зоны, отстреливая одиночные цели и используя короткие магические толчки, чтобы сбивать с ног набегающих зверей.

Заметив мое состояние, она стянула перчатку и крепко ухватила меня за плечо.

Плотный поток эльфийской энергии хлынул в мои пустые каналы. Мышцы свело от резкого перепада, но зрение моментально прояснилось, стирая мигрень.

Окак… интересно, когда она успела освоить технику передачи энергии в меня без моей инициации?

— Не засыпай, Громов, — бросила Шая, не отрывая взгляда от леса. Она выпустила еще одну очередь. — Бери сколько нужно, я держу.

Я не стал скромничать. Зачерпнув энергию, я снова переключился на отстрел энергетических узлов.

Бойня затягивалась, превращаясь в изматывающую рутину. Сформировать заряд, выстрелить, шаг в сторону, оценка периметра. Бойцы работали без эмоций, экономя каждый патрон. Звуки выстрелов стали восприниматься как фоновый метроном.

— Пустой! — доносилось слева.

— Крою! — отвечал напарник, перекрывая сектор, пока первый менял магазин.

Пустые металлические рожки глухо падали на землю.

Краем глаза я фиксировал действия союзников. Эльфы были истощены. Их магические щиты мерцали и прогибались под ударами тварей. Дриады бились яростно, но их движения теряли изначальную скорость. Зеленоватая кожа покрылась темными кровоточащими ссадинами.

Один из мутировавших кабанов прорвался сквозь заслон копьеносцев и бросился на раненую дриаду, которая не успевала поднять клинок.

Слева от меня ударила длинная очередь из штурмовой винтовки. Боец СБРИ, жестко зафиксировав оружие, всадил половину магазина точно в массивный череп зверя. Кабан рухнул в метре от дриады, подняв тучу грязи.

Лесная воительница перевела удивленный взгляд на спецназовца. Боец лишь коротко кивнул, не отрывая приклада от плеча, и перенес огонь на следующую цель. Дриада, перехватив оружие, кивнула в ответ, и вернулась в строй.

Лесные жители начали осознавать происходящее. Люди, которых они привыкли считать врагами или, как минимум, нежеланными чужаками, не отступали. Мы стояли в грязи, истекали потом, тратили боеприпасы и не собирались сдаваться. Показать, что мы достойны?

ДА КТО, ЕСЛИ НЕ МЫ?!

Правая рука отяжелела настолько, что поднять ее стоило невероятных усилий, а волна нападающих казалась бесконечной, но в какой-то момент промежутки между атаками стали увеличиваться.

Перед нашей позицией выросла полноценная баррикада из мертвых тел, мешающая оставшимся тварям прорываться к строю. Даграль, тяжело дыша, воткнул секиру в землю и оперся на рукоять. Кольчуга дварфа почернела, под слоем запекшейся на ней крови практически не было видно звеньев.

Раздались последние одиночные выстрелы.

Командир спецназа опустил ствол автомата.

— Отбой! Контроль периметра! Перезарядка! — прохрипел он.

Остатки мутантов, лишенные численного преимущества, отступили обратно в серую чащу.

Спад боевого напряжения резко ударил по организму тяжелым физическим откатом. Стрельба прекратилась, гормональный всплеск, поддерживавший мышцы в тонусе последние полчаса или даже час, пошел на убыль, оставляя после себя предательскую дрожь в коленях и тупую ломоту в суставах.

Отряд тяжело осел на вытоптанную поляну. Бойцы привалились спинами к почерневшим стволам уцелевших деревьев, с хрипом заглатывая пропитанный гарью и пороховыми газами воздух. Стволы штурмовых винтовок дымились, искажая пространство над раскаленным металлом. Под ногами хрустели сотни стреляных латунных гильз. Кто-то из оперативников со стоном стягивал тяжелый бронежилет, проверяя ушибы под слоями плотного кевлара.

Даграль со звоном осел на землю, стягивая шлем и перчатки с рук, отбросив все это дело в сторону.

Прислонившись затылком к шершавой коре, требуя от легких восстановить нормальный ритм дыхания, я сфокусировал взгляд на линии обороны леса.

Оставшиеся на ногах эльфы и дриады спешно оттаскивали покалеченных товарищей. Они подхватывали раненых под руки, грузили на импровизированные носилки из жердей и торопливо уводили под переливающийся магический купол. Никто из них даже не смотрел в сторону группы людей.

Эльфийские целители накладывали жгуты из плотных лоз, пытаясь остановить кровотечения, пока зеленокожие воительницы без видимых усилий закидывали на плечи потерявших сознание сородичей.

Лесные жители занимались исключительно собственными потерями, полностью игнорируя отряд, который только что потратил все свои запасы и рисковал жизнями, защищая их фланги от прорыва мутантов.

Люди сидели в стороне, брошенные на опушке среди гниющих трупов диких животных.

Время шло. Эвакуация под барьер подходила к концу. Последняя группа эльфов скрылась за мерцающей поверхностью, унося носилки с тяжелораненым. Поляна перед магическим пузырем полностью опустела.

— Кинула та зеленуха нас походу, — просопел один из бойцов.

Он сидел на корточках, сбрасывая пустой магазин в сбросник на поясе, и не скрывал глухого раздражения.

— Нормальная благодарность. Мы им фронт удержали, боезапас спалили, а они заперлись и привет.

— Отставить разговоры, — сухо отрезал капитан, не поднимая головы и продолжая набивать «рассыпуху» в магазин. — Заряжай давай все, что осталось. Клим, сколько?

— Да хер его, где-то на два рожка осталось.

— Ясно. Гриш?

— Россыпи на один магаз, больше нету.

Командир не терпел разложения дисциплины, строго пресекая любые жалобы даже на фоне очевидной несправедливости, и именно поэтому сразу переключил внимание бойцов в деловое русло.

Потерев ноющие виски, пришлось снова оглядеться по сторонам, всматриваясь в серый подлесок. Внутри теплилась надежда на логику происходящего, ведь группа оказала услугу. Группа предотвратила прорыв периметра. Базовые принципы выживания диктуют необходимость переговоров после совместного боя, тем более, когда один из наших бойцов спас дриаду, которую едва не разодрали. Не просто же так отряд тратил ресурсы, отбивая их дом или укрытие. Ведь не просто же так?

— Всех раненых, стариков и детей отвели. Теперь можем идти.

Голос раздался настолько близко и неожиданно, что тело рефлекторно дернулось, а рука легла на рукоять пистолета.

Рядом возникла дриада. Она образовалась словно из воздуха, не издав ни малейшего шороха. При габаритах воительницы, плотной мышечной массе и усеянной сухими ветками земле, подобная бесшумность была поразительной. Передвигаться с такой грацией, не потревожив ни единого сухого листа — искусство, недоступное человеческим спецподразделениям даже в полной экипировке.

Группа молча поднялась с земли. Солдаты проверили предохранители, Даграль выдернул секиру из грунта, и отряд последовал за провожатой к мерцающему куполу.

Идя следом за дриадой, я чисто автоматически начал фиксировать анатомические особенности представительницы неизвестного вида. Обычная молодая женщина гуманоидного типа, только обладающая экстремальным мышечным рельефом. Широчайшие мышцы спины четко проступали под кожей зеленоватого оттенка. Развитый плечевой пояс и трапеции говорили о колоссальной физической силе, необходимой для ближнего боя и натяжения боевых луков. Процент подкожного жира стремился к абсолютному минимуму, обнажая сепарацию каждого пучка мышечных волокон.

Однако сугубо клинический анализ анатомии продлился недолго. Взгляд закономерно опустился ниже.

Бедра и ягодицы дриады покрывал лишь короткий лоскут грубо выделанной шкуры дикого животного. Ткань при каждом шаге смещалась, открывая обзор на упругие, тренированные мышцы. Зеленая кожа в сочетании с идеальными пропорциями создавала крайне специфический, но притягивающий внимание контраст. На фоне пережитого стресса, трупов и общего ощущения надвигающегося конца света, этот вид оказался совершенно неуместным, но оттого еще более притягательным фактором. Базовые мужские инстинкты на секунду перекрыли рассудок.

Изучение особенностей местной моды прервалось ощутимым шлепком открытой ладонью прямо по ребрам.

Хлоп.

Повернув голову влево, взгляд встретился с Шаей. Эльфийка шла сбоку, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, но в коротком, направленном прямиком в зрачки взгляде без малейших усилий читался предельно четкий вопрос: «Куда уставился?».

Оправдываться или делать вид, что оценивалась толщина шкуры и способы ее выделки, не имело практического смысла. Шмыгнув носом, пришлось перевести взгляд строго вперед, на переливающуюся поверхность магического барьера, и ускорить шаг.

Отряд подошел вплотную к границе купола.

Свет преломлялся на изгибах энергетического поля, создавая радужные маслянистые разводы, медленно перетекающие сверху вниз.

Дриада остановилась у самой кромки и повернулась к нам.

— Задержите дыхание и закройте глаза, — скомандовала она.

В ситуации стоя перед неизвестной магической структурой инородного происхождения, инструкции местных проводников лучше выполнять дословно, чтобы не лишиться конечности или рассудка. Поэтому никто возражать не стал.

Сделав глубокий вдох, набирая в легкие максимальный объем воздуха, веки плотно сомкнулись.

— Делайте шаг.

Собравшись с духом, нога выставилась вперед, перенося вес тела за невидимую границу.

По ощущением преодоление преграды напоминало прохождение сквозь что-то густое. Словно двигаться в огромном резервуаре с грязью или киселем. Следом возникло странное физическое давление на барабанные перепонки, схожее с быстрым погружением на большую глубину в водоеме. Температура среды резко упала, обдав кожу пронизывающим холодом. Движения замедлились. Вязкая среда сопротивлялась вторжению, пытаясь вытолкнуть инородный объект наружу.

Сопротивление исчезло так же резко, как и появилось.

Нога твердо опустилась на ровный грунт. Давление на уши спало.

Первым, что меня удивило — был звук. Я слышал щебет птиц. Нормальных птиц.

А затем я сделал вдох.

И клянусь всем, что у меня было, чище воздуха я не вдыхал никогда в жизни.