Архипелаг. Карательная Экспедиция.

Глава 1. Шторм.

Глава 1. Шторм.

Педро Сангре сидел за столом, задумчиво покручивая перо со шляпы, что лежала перед ним. Сколько лет прошло с тех пор, как он — легендарный Капитан Блад — спустя много лет пиратства все же отдал свою шпагу королю Испании.

Ирландец, долгое время считавший себя послушным слугой Англии перечитывал письмо адмиралтейства Испании.

После множества перипетий, капитан Сангре оказался адмиралом небольшой испанской эскадры из пяти кораблей, направляющейся на Карибы. Эскадра несла святую миссию — миссию по очищению моря от страшной проказы: пиратов, что, словно кровососущие насекомые, не давали Испанской державе встать крепко на ноги и добить жалкий англо-французский союз, имевший на Новый Свет свои, ничем не обоснованные претензии.

Но размышления Педро Сангре оборвал стук в дверь.

— Капитан!

У входа в каюту стоял светловолосый улыбчивый парень. Это был Пауло Мигелес — старший помощник и штурман, которому Сангре за время плавания почти заменил отца.

— Мои навыки становятся все лучше и лучше. С такой практикой я в ближайшем будущем, пожалуй, смогу оправдать ваше доверие! — С этими словами Пауло с важным видом, прищурив глаза, достал из-за пазухи записную книжку. — Я тут изучил нордвест, что надвигается на нас. Не хочу поднимать паники на корабле, но ветер свежеет, и, судя по моим расчетам, мы держим курс прямо в сторону шторма. Возможно, нам стоит повернуть, проиграв во времени, но…

Пауло не успел закончить, как в каюте вместе с кораблем, поднятым ввысь большой волной, все взмыло вверх и тут же со страшной силой опрокинулось обратно.

Педро, подброшенный волной, с силой ударился головой о потолок. Собравшись с силами, он тяжело, пошатываясь, встал на ноги. Тут чудом не пострадавший старпом испуганно вскрикнул:

— Капитан, вы в порядке?!

У Сангре по лицу со лба обильно стекала кровь. В ответ на беспокойство штурмана мелькнувшее на лице капитана выражение быстро сменилось на уверенное.

— Пустяк... — ответил он, скрывая за небольшой улыбкой боль, и тут же добавил, шагая к дверям: — Скорее на палубу!

Двое взошли на капитанский мостик, попутно хватаясь за скользкие перила, дабы не быть унесенными за борт волной. Поднявшись, Педро яснее увидел ужас бури: по морю ходили огромные волны, небо было черно как смоль, а ветер выл, как дикий вурдалак, закладывая уши.

Рядом, вцепившись в штурвал, стоял ошарашенный боцман, суетливо отдававший матросам указания в попытке спасти судно и людей.

Испуганные матросы выбегали на палубу и, не мешкая, лезли на мачты, стараясь выполнить приказы. Их то и дело сбрасывало за борт пролетавшей над кораблем волной, а громкий вой бури не давал координировать действия. Дикие крики моряков и суматоха наполняли воздух. Палуба была полна отчаяния.

И то было неудивительно: такого сильного шторма не видел даже опытный капитан Сангре. Что уж говорить о молодом Пауло Мигелесе, глаза которого лезли на лоб от удивления и страха.

Меж тем Педро пытался понять природу шторма. Никогда он не видел, чтобы буря начиналась так резко и с такой силой...

Но размышления капитана оборвала очередная волна, с треском врезавшаяся в борт фрегата. Счет шел на минуты, нужно было что-то предпринимать.

Остальных кораблей эскадры почти не было видно; лишь огромный трехпалубный галеон «Виктори» виднелся справа, вдалеке от флагманской «Арабеллы», на коей и находился Педро Сангре со своей командой.

Капитан немедля сменил боцмана, взяв на себя командование судном. Грот-мачта, скрипя, грозила опрокинуть корабль, потому он тут же отдал незамедлительный приказ избавиться от нее. Капитан понимал: не сделай он этого, следующая большая волна перевернет корабль.

Матросы, рискуя жизнями, начали работать пилами и кортиками у основания мачты, отрезая ее от такелажа и подпиливая основание, где их ждал шквал волн и ветра, грозивший выкинуть за борт каждого, кто посмел противиться стихии. Спустя время, которого прошло немного, хоть и казалось, что прошло его невыносимо больше, мачта с громким ревом наконец рухнула в воду, унося с собой на дно нескольких матросов.

Это было только начало. Началась яростная борьба. Несколько часов корабль маневрировал меж волн и водоворотов, жаждавших утянуть судно в пучину.

Сангре стоял за штурвалом, ведя корабль в черную бездну. Его руки почти не слушались, разбитая голова давала о себе знать, а шторм и не думал заканчиваться. Все, что ему оставалось, — так это из последних сил удерживать «Арабеллу» на плаву как можно дольше. Управление кораблем давалось все тяжелее, руль был поврежден, а парусов оставалось все меньше.

Тут, к ужасу находившихся на борту, с «Виктори» донесся одинокий пушечный выстрел, который мог означать только одно — просьбу о помощи. Галеон шел ко дну. Перед Педро и его офицерами встал сложный выбор. Если повернуть в сторону «Виктори» в попытке спасти тонущих людей, «Арабелла» с чудовищно высоким риском могла тут же пойти на дно, повернувшись бортом к шквалу ветра.

Сангре погрузился в расчеты. Кроме испанских матросов и офицеров на галеоне находился и его капитан. Это был Джереми Пит. Будучи лучшим офицером, он был назначен на эту роль своим адмиралом — Педро Сангре. На одной чаше весов была команда «Арабеллы», на другой — лучший друг.

Несколько минут капитан, погруженный в свои мысли, мрачно стоял, вглядываясь пустыми глазами в еле видные очертания «Виктори». Где-то там, отчаянно держа штурвал, стоял Джереми, надеявшийся на спасение.

— Питер, у нас мало времени, — угрюмо проговорил Нед Огл, канонир и старый товарищ Сангре.

Но капитан не отвечал, продолжая вглядываться в тонущее судно.

— Питер, — жестко проговорил Нед, хватая того за плечо, но его рука была остановлена железной хваткой капитана.

Сангре наконец повернул взгляд в сторону офицеров. В его глазах не было ни тепла, ни холода, ни страха. Лишь бескрайняя пустота.

— Держаться того же курса, — прозвучал хладнокровный приказ Сангре.

Офицеры опешили. Адьего Кастро, боцман, хотел было возразить, но его остановил хмурый взгляд капитана. Офицерам оставалось лишь кивнуть и разойтись по своим местам. Не ушел один только Пауло. Сжав губы, он стоял напротив капитана, всматриваясь в его спокойные, усталые глаза, смотревшие вдаль. Казалось, тот не обращал на него внимания, погрузившись в раздумья. Пауло сделал шаг вперед.

— Капитан, там наши братья по оружию, такие же испанцы, как мы, живые люди, — на его лице читались отчаяние и обида.

Капитан, не поворачиваясь к штурману, глубоко вздохнул и начал:

— Такова тяжесть выбора. Сейчас команда «Арабеллы» практически спасена. Я не буду ставить на кон их жизни в обмен на призрачный шанс спасти людей с «Виктори». Это просто… — Педро сделал небольшую паузу, повернувшись лицом к штурману, — нерационально.

Взор его был спокоен и хладнокровен. Пауло, казалось, был готов взорваться от обиды и непонимания.

— Нерационально?! Да как ты можешь так холодно говорить о человеческих жизнях?! — начал было он, но вдруг опешил. Мигелес был готов поклясться, что, несмотря на бушующий шторм, увидел, как по окровавленному лицу капитана потекла слеза.

«Арабелла» шла тем же курсом, с каждым часом все дальше и дальше уходя из пучины шторма.

Глава 2. Спасители.

Глава 2. Спасители

Утро встретило их неестественным спокойствием. После адской какофонии шторма воцарилась звенящая, почти гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом израненного корпуса и мерным шёпотом волн. «Арабелла», некогда гордый фрегат «Синько Льягас», а теперь — изувеченное судно, медленно дрейфовала по воле течений. Её палуба, усыпанная обломками и пятнами засохшей крови, была молчаливым свидетельством вчерашнего кошмара.

Педро Сангре стоял на мостике, неподвижный, как статуя. Его взгляд, пустой и уставший, скользил по безбрежной глади океана. Ни «Виктори» с его верным Джереми Питтом, ни трёх «богинь судьбы» — фрегатов «Клото», «Лахезис» и «Атропос» — не было видно. Только бескрайняя вода и пустота.

Корабль был в агонии. Лишённая грот-мачты, с изорванными в клочья парусами, «Арабелла» с трудом держалась на плаву. Обшивка пропускала воду, и команда, измождённая до предела, днями и ночами работала у помп, отвоёвывая у океана каждый дюйм высоты. Воздух в трюме был густым и спёртым, пахшим солёной водой, потом и страхом.

На мостик, тяжело опираясь на перила, поднялся боцман Кастро. Его лицо, покрытое ссадинами и щетиной, было серым от усталости.

— Капитан, — его голос был хриплым шёпотом, — сутки. Максимум. Помпы выходят из строя, люди падают с ног. Мы не сможем...

Сангре медленно повернул голову. В его холодном взгляде не было ни сочувствия, ни гнева — лишь стальная решимость.

— Сделайте так, чтобы корабль продержался двое, мистер Кастро, — тихо, но не допуская возражений, произнёс он. — Заставьте их. Это приказ.

Затем его взгляд упал на Неда Огла, старого канонира, чьё единственное око сурово смотрело на капитана.

— Нед, дайте сигнал. Стреляйте каждую склянку. Пусть нас услышат даже на дне морском.

— Мистер Мигелес, — кивнул он штурману, — определите наш курс. Ищите на картах любую землю, любые торговые пути.

Спустя мгновение тишину разорвал грохот орудий. Отчаянная канонада, крик умирающего гиганта, уходила в безразличное небо. Но ответом была лишь пустота.

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая воду в багровые тона, надежда таяла с каждым новым залпом помп. Люди в изнеможении падали на мокрые доски, не в силах подняться. И в этот момент, когда отчаяние достигло пика, с марса донёсся надтреснутый крик вахтенного:

— Земля-а-а!

Словно по мановению волшебной палочки, палуба ожила. Раненые, превозмогая боль, выползали из люков, хватаясь за поручни. Все устремили взоры вперёд, где на горизонте лежала длинная зелёная полоса. Не остров. Материк.

Сангре поднёс к глазу подзорную трубу. Его пальцы сжали медный корпус так, что побелели костяшки.

— Мэйн?.. — прошептал он себе под нос, но тут же покачал головой. Невозможно. По его расчётам, до берегов Америки было ещё три недели пути.

Пауло Мигелес, бледный, с лихорадочным блеском в глазах, присоединился к нему.

— Материк, — выдохнул он, не веря собственным глазам. — Может, шторм развернул нас к Европе?

— Выходит, мы спасены? — в голосе юноши звучала надежда, но она тут же сменилась горечью. — Люди с «Виктори»... они тоже могли бы...

Сангре молчал. Он видел отражение своей вины в глазах штурмана и чувствовал её тяжесть на своих плечах.

— Да, мы спасены, Пауло, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал холодно и отстранённо. — Но что-то здесь не так.

Он достал из кожаной сумки на поясе компас. Стрелка, вместо того чтобы указать на север, бешено вращалась, словно обезумев. Лицо Пауло вытянулось.

— Чёрт! Что с ним?

— Что бы это ни было, ничего хорошего, — резко захлопнул компас Сангре. — Наш курс — к земле. Это наш единственный шанс.

Он уже собирался отдать приказ, когда снова раздался крик:

— Паруса! По правому борту!

Два корабля, вынырнув из-за мыса, на всех парусах шли навстречу «Арабелле». Впереди величественно скользил огромный линейный корабль, его борта сверкали позолотой, а паруса были ослепительно белыми. Сопровождавший его фрегат был меньше, но не менее внушителен.

На измученной команде «Арабеллы» видение подействовало как бальзам. Казалось, сама судьба протягивала им руку помощи.

— Наши! — крикнул Пауло, и его лицо озарила улыбка. — Это должны быть наши патрульные корабли!

— Конечно! — подхватил Кастро. — Кому же ещё быть хозяевами таких красавцев!

Радостные возгласы прокатились по палубе. Люди, ещё минуту назад готовые принять смерть, теперь смеялись и обнимались.

Только Нед Огл мрачно хмурился.

— Слишком нарядные для патруля, — проворчал он, сжимая рукоять абордажного топора.

Сангре, не обращая внимания на ликование, не отрывал подзорной трубы от приближающихся кораблей. Его инстинкты, отточенные годами пиратства и войны, кричали об опасности.

— Спокойно! — его голос прозвучал резко, но его заглушил радостный гомон. — Угомонитесь! — рявкнул он так, что палуба затихла в мгновение ока.

В наступившей тишине прозвучал выстрел. Не с пушки, а с мортиры линейного корабля. Свист, грохот, и над головами испанцев разорвалась шрапнель, изрешетив остатки парусов и такелажа.

— К БОЮ!

Команда Сангре сработала мгновенно. Дым ещё не рассеялся, а матросы уже бросились к орудиям. Улыбки сменились ожесточёнными гримасами, надежда — яростью обречённых.

И сквозь дым, прямо на «Арабеллу», шёл пиратский фрегат. Его нос венчала резная фигура демона, а с палубы доносились дикие крики:

— Спасибо за трюм, кастильские щенки!

Педро Сангре, бывший Капитан Блад, сжал рукоять шпаги. Его усталость как рукой сняло. Пришло время снова стать пиратом.

Глава 3. Испанская элита.

Глава 3. Испанская элита.

Фрегат со всей мощи влетел в «Арабеллу», да так, что настрадавшееся судно в тоже мгновение, по инерции, развернуло борт в борт с вражеским кораблем. На это и рассчитывал пиратский капитан, ведь в тот же миг в борт «Арабеллы» начали впиваться крюки, корабли стягивались, испанцев ждал абордаж.

На квартердеке пиратского фрегата вальяжно стоял капитан. Он самодовольно покручивая усы, смотрел на обреченного врага.

— Очередной идиот зашедший слишком далеко в бескрайнее море. Легкая добыча. — Стоявший рядом офицер, в ответ лишь высокомерно улыбнулся и отдал команду матросне. «Атакуем, делаем все быстро. Как обычно, парни.»

Тем временем Сангре, моментально сориентировавшись, начал отдавать команды. Абордаж был неизбежен, но кто сказал, что испанские моряки не были к этому готовы.

Боеспособная часть команды из двух сотен человек начала вымуштрованно выполнять команды, которые с расстановкой выкрикивал их капитан. Подготовленная группа стрелков разбираламушкеты и выстраивалась в линию на палубе и квартердеке вскидывая оружие в ожидании приказа. Основная ударная группа рассредоточилась по своим местам. Весь экипаж в считанные секунды из растерянных матросов превратился в выверенный строй высококлассных бойцов.

— Быстро работают для разбитых бурей неудачников. — Приподняв от удивления брови проговорил капитану Офицер пиратского судна. Тот лишь лениво отмахнулся.

— Со страху суетятся. Они обречены. — Корабли наконец сцепились кошками. — Атакуйте. После трюм к осмотру. — улыбнувшись приказал капитан, складывая руки на груди, рутинно ожидая окончания очередного захвата корабля.

С пиратского фрегата на палубу «Арабеллы» не стройным шествием, сломя голову полетела команда головорезов. По меньшей мере около двухсот вооруженных до зубов пиратов.

— По первой линии. Огонь. — Холодно скомандовал Сангре. — группой мушкетеров, в одно мгновение, была уничтожена линия атаки пиратов. Бандиты не ожидавшие такого отпора, приостановились, на мгновение потеряв темп. «Что за чертовщина?!» крикнул один из пиратов, но не давая головорезам передышки из-за мушкетеров тут же ринулась готовая основная ударная группа испанцев.

На пиратов обрушился строй подготовленных солдат, фактически, элиты испанского флота. А возглавлял их, надевший на себя кирасу из вороненной стали, капитан «Арабеллы». Он, выхватив шпагу, шел впереди, его волосы развевались на ветру, а яркие глаза горели синим пламенем.

Солдаты начали громить противника на глазах у шокированного пиратского капитана, не оставляя пиратам и шанса на победу.

— Идиоты, вам так сложно справиться с этим сбродом!? — Кричал капитан, с ужасом наблюдая за тем как его люди один за другим замертво падали на палубу. — Перегруппироваться! Все на квартердек черт возьми! — пытался спасти ситуацию пират, но все его команды были бессильны перед натиском испанцев. Спустя несколько минут активной схватки, последний матрос пиратского судна был убит.

Осознав всю плачевность своего положения, капитан судна забился в угол квартердека, судорожно выставив перед собой пистоль. Педро и его офицеры начали неторопливо подниматься в его сторону.

— Бросай оружие и никто тебя не тронет. — спокойно проговорил Сангре подходя к своему врагу.

Но тут, пират, пыхтя от злости и унижения, вскинул курок собираясь застрелить ненавистного врага, но его опередили с десяток мушкетеров, державших все это время бандита под прицелом.

Тело неудачливого стрелка с грохотом свалилось на палубу.

«Очень жаль, я надеялся с ним поговорить…», с разочарованием пробормотал Педро, подойдя к трупу. Абордаж был выигран.

— Бой еще не окончен. Его дружек спешит на помощь. — Саркастично улыбнувшись проговорил капитан. В их сторону подняв все паруса мчался Линейный корабль.

Сангре приказал всем перебираться на пиратский фрегат. Испанцы быстро переместились с уже опускающейся на дно «Арабеллы», на захваченное судно.

Как только между кораблями были разрублены последние крюки, «Арабелла», не дожидаясь прощаний, начала быстро уходить под воду. Сангре грустно смотрел в последний раз на прекрасное судно, которое служило ему верой и правдой столько лет. «Прощай, подруга.» Проговорил вполголоса Педро, После чего перевел свой суровый взгляд, от тонущего корабля, в сторону приближающегося линкора.

На абордаж идти было нельзя, противник обладал серьезным численным превосходством. Потому, фрегат начал быстро рвать дистанцию с врагом. Капитан пиратского корабля сделал попытку догнать испанца, но тяжелому трехпалубному судну не было возможности тягаться по скорости с приватиром обладающим прекрасными ходовыми характеристиками, коим был новообретенный корабль Сангре.

Отойдя достаточно далеко, капитаном Сангре был дан приказ выйти на борт с противником. В ответ на такой маневр линкор дал бортовой залп в надежде если и не вернуть судно, то хотя бы не отдать его каким-то испанцам. Больше половины ядер не достигло цели, а те что достигли разбили кораблю обшивку, но к не нанесли летальных повреждений. Под командованием Педро корабль был будто неуязвим, настолько хорошо капитан чувствовал позицию своего корабля и оптимальную дистанцию с оппонентом.

— А теперь Огл, — обратился Сангре к своему одноглазому канониру — покажи недоноскам как стреляет испанская, военная элита.

Без лишних слов, ухмыльнувшись, здоровяк Огл, заранее сделавший точную наводку на борт врага, отдал приказ канонирам "Огонь!". В тот же миг, все ядра до последнего достигли своей цели, влетая в линкор и с силой разбивая обшивку и снося палубы. А один ловко пущенный снаряд вдребезги разбил руль лишив судно возможности маневрировать и повернуть в сторону испанцев.

Некогда величественный линкор стоял в клубах дыма изрешеченный и ни на что не способный. С палуб пиратского судна начали доноситься проклятья.

— Что прикажете дальше, кэп? — спросил повеселевший Пауло.

— Дальше будем разбираться, где мы и что мы тут делаем. А в этом нам, надеюсь, любезно поможет капитан, вставшего в довольно затруднительное положение, корабля. — Сказал Сангре, махнув головой в сторону линкора, а на его лице, на мгновение, скользнула задорная улыбка.

Глава 4. Переговоры.

Глава 4. Переговоры.

Фрегат начал осторожно подходить к обездвиженному противнику. По команде Сангре он шел по оптимальной траектории, так чтобы пушки обездвиженного корабля были вне досягаемости. Подойдя достаточно близко чтобы можно было вести диалог, но достаточно далеко чтобы не дать возможность врагу выйти на спасительный абордаж, капитан Сангре начал речь.

— Вам довелось на собственной шкуре прочувствовать мощь наших канониров. Подумайте хорошенько перед тем как решите наделать глупостей. Пустить вас на корм акулам сейчас не представляет большого труда. Но все же я - Педро Сангре дам вам возможность остаться на плаву, если дадите мне поговорить с вашим капитаном. После небольшой беседы мы уйдем, и все останутся живы. — В ответ на его слова на линкоре повисла тишина. Пираты были удивлены такому наглому заявлению.

Но спустя мгновение с палубы линкора начали доноситься ругательства и проклятия униженных пиратов: «Да пошел ты к черту!» «Давай на таран их!»

Педро, в ответ на это, только спокойно махнул рукой отдавая приказ Оглу. После чего, ядро проделало в борту пиратского корабля дыру почти на уровне ватерлинии.

— Следующее пустим ниже! — прокричал пиратам Педро Сангре, еще раз дав понять, кто сейчас властвует над обстановкой.

Ругань поутихла, а вперед, на нос своего корабля, вышел капитан – крупный мужчина, с добротной, черной как смоль бородой. Он жестом окончательно успокоил свою команду и встал, выставив свою мощную грудь колесом.

— Я капитан Ривер. Собр Ривер. И я, на минутку, один из коммодоров гильдии “Пираты южного моря". Скажи мне, испанешка, с какого черта мне верить какому-то выскочке на слово? — Не очень приветливо начал Пиратский лидер.

— Хотя бы потому что наши пушки нацелены на ватер линию вашего корабля. Но если для вас это не так очевидно, хорошо, я даю вам слово капитана Сангре! Или как меня знают англичане капитана Блада! — с гордостью сказал Педро, ведь его слово в новом свете ценилось дороже золота.

На пиратском линкоре на мгновение повисла тишина, которая тут же была прервана резким и издевательским смехом бандитов. «Кто кто?» «Капитан Сангара? Капитан Сарагаре?» «Вы видели с каким видом он это сказал? Ха-ха!».

Удивлению Сангре не было предела. Легенды о нем ходили по всему Мейну. Не было ни одного моряка который не слышал бы о самом везучем капитане карибского моря. Педро хоть и старался скрыть свое смятение, все же, на мгновение растерянное выражение лица, не ускользнуло от острого глаза Собра Ривера.

Пиратский капитан стоял, радостно потирая руки. “Все таки этому испанешке просто повезло, никто не слышал о капитане Педро Сангре, а значит он слабак и его победа лишь случайность.” Такие мысли пронеслись в голове здоровяка, а лицо его налилось злорадной улыбкой.

— Вот так забава, мои парни впервые слышат это имя. – Ехидно подметил Собр. После этих слов он, поверив в себя, команду и в никчемность своего противника, закричал «Знаете что ребята, покажем им на что способны Пираты южного моря! В бой! Зарядить пушки! Поднять паруса!»

Лицо Сангре переменилось, чуть нахмурившись, в его выражении читалось разочарование в пиратском лидере и порыв справедливого гнева. “Идиот, это был твой последний приказ.” Сказал он вполголоса в адрес своему врагу. Конечно тот его не услышал, чего нельзя сказать о стоящем неподалеку Огле, высококлассном канонире восприневшем слова Сангре абсолютно правильно. Прозвучала твердая команда Неда Огла “Огонь по наводке.”

Не пройдя и пары футов, линкор начал быстро идти на дно, ведь благодаря заранее наведенным пушкам испанского фрегата на уровне ватерлинии оказалось множество пробоин что быстро заполняли судно водой.

Спустя десять минут, корабль, не сумевший подойти к испанскому кораблю даже на пару метров ближе, почти скрылся под гладью воды. Рядом с ним барахталась пиратская команда, кипятя воздух от злости и заливая Сангре несусветными проклятьями.

С фрегата, в сторону капитана Собра бросился канат. Тот немного подумав, нехотя взобрался на борт.

— Предполагаю, после остужающей ванны вы должны быть более разговорчивым. – Протягивая руку пирату, улыбаясь, проговорил Педро.

На корабль, пыхтя, поднялся недовольный Ривер. Он гневно смотрел на высокого, стройного джентльмена одетого в аккуратный, черный, расшитый серебром костюм. Его безупречные манеры и саркастичная улыбка раздражали не дальновидного пирата в лице Собра Ривера, который конечно считал себя чуть умнее чем тот был на самом деле. Весь промокший, он растерянно осмотрелся по сторонам и наконец полностью осознав положение вещей, начал.

— Эй, Педро, мы не успели спустить ни одной лодки с корабля. Три сотни моих ребят в воде, а учитывая что до ближайшей земли очень не близко, я бы хотел… – Стиснув зубы, хмуро проговорил он испанскому капитану, но тот его резко перебил.

— Что вы хотите меня уже не волнует. Я дал вам возможность уйти невредимыми со своим кораблем взамен на небольшой разговор, протянул вам руку помощи. Если бы не ваш эгоизм и гордыня, то сейчас, мы бы не обсуждали ваших ребят болтающихся в воде словно пробки. — Сангре опустил свой спокойный взгляд в сторону тонущих пиратов. — Даже если бы у меня было желание их спасти, у нас нет лишних лодок для такого количества людей. – Холодно закончив констатацию факта, Педро повернулся в сторону штурмана и скомандовал держать курс поодаль от места боя. Капитан Ривер кажется хотел что-то возразить, но поймав на себе холодный взор испанца, только молча, хмурясь продолжил сверлить того взглядом.

Схватка была окончена безупречной победой Педро Сангре и его команды. По окончанию боя, стараниями капитана удалось обойтись минимальными жертвами среди команды. Из двух сотен солдат погибло двадцать человек, которых команда скорбно предала морю.

Теперь, уже испанский, фрегат начал держать курс поодаль от поля брани.

— Что же, мистер Ривер, или как вы себя назвали «Коммодор гильдии "Пираты южного моря"» - обратился к насупленному, промокшему гостю Педро — У меня уйма вопросов. Думаю и вам и мне будет удобнее побеседовать в каюте этого прекрасного фрегата, сидя за хорошей кружкой пунша. Но для начала советую вам сменить одежду. В вашем распоряжении любая свободная офицерская каюта, найдите себе что-нибудь и приходите. – С эти словами Сангре направился в капитанскую каюту, попутно указом пристроив к пиратскому капитану несколько матросов, не столько для помощи гостю с выбором костюма, сколько для того, чтобы не дать бородачу снова выкинуть какую-нибудь глупость.

…

В каюту вошел, уже подсохший, в свежей одежде, гость. За столом напротив сидел капитан Сангре. Увидев здоровяка, он дружелюбным жестом пригласил его за стол.

Собр был довольно рослым мужчиной плотного телосложения. На нем была одета, найденная в каюте, офицерская форма, которая явно была ему мала. Китель не был застегнут, а рукава рубашки были засучены, раскрывая мощные волосатые руки пирата, которые тот, присев, положил за стол и уставился на капитана.

– Рики, подавай. – Обратился к негритенку-прислуге Педро.

Рики, худощавый мальчишка лет пятнадцати, поставил на стол поднос с графином пунша, двумя большими стаканами и мясной закуской, а после поклонившись хозяину встал ожидая следующих указаний.

— Иди на кухню, ты свободен – сказал капитан, после чего тот с благодарностью поклонился и быстро удалился.

Увидев прохладительный напиток здоровяк Собр облизнулся.

— Да-а, в моей глотке сухо как в пустыне. — сказал он не отрывая взгляда от графина.

— Ну так промочи ее и расскажи мне что тут творится. — сказал Сангре разливая пунш по стаканам.

Завязался разговор, Педро задавал интересующие его вопросы, и с каждым ответом испанцу было все сложнее и сложнее скрывать своего удивления.

Место куда попала команда «Арабеллы» был не карибский бассейн. Это море не указано ни на одной из карт мира, а местные его называют просто, "Архипелаг". Команда Сангре каким-то образом попала в «бескрайнее море», так здесь называется край “Архипелага” который наполняет бушующий шторм останавливающий любых капитанов желающих выйти за пределы этого мира.

С политической точки зрения этот Архипелаг как оказалось ничем особым не отличается от многострадального Карибского моря. Как на Карибах за Новый свет бьются: Англия, Франция и Испания, так и здесь властвуют три фракции: Вест-Индия, Новый свет и береговое братство.

Так же есть и сторона конфедерации, которую сложно отнести к обычным фракциям. Как правило это пираты, для которых нет разницы кого грабить или те, кто хочет строить в этом море свою политику, не принимая ни одну из сформированных сторон.

Во фракции в свою очередь входят гильдии – собрания капитанов с определенной целью. Так вот, "Пираты южного моря" оказался одним из пиратских собраний, что ведут грабеж не принимая никаких правил.

— Пожалуй, это все что я могу рассказать по большому счету. — Допивая очередной стакан пунша, рассевшись подытожил порозовевший Ривер.

— Чтож, спасибо за увлекательную историю. — Задумчиво произнес Педро. Он все еще не верил в происходящее. Неужто его и вправду закинуло в совсем другой мир. А как же Испания, как же все те, кого он знает. Как же Арабелла... в его голове застыл образ любимой, которую он уже не надеялся увидеть. – Так, он сидел еще пару минут, кажется окончательно провалившись в свои раздумья.

Но, взяв над хандрой верх, он тут же пришел в себя.

— Значит, Архипелаг говоришь, ну хорошо! — Педро встал и громко рассмеялся, испугав собеседника. Но Сангре на самом деле не находил в рассказе ничего смешного, то был болезненный смех потерянного человека.

Глава 5. Рыбацкий фрегат.

Глава 5. Рыбацкий фрегат.

Из каюты на палубу вышел Педро, за ним шел довольный, напившийся вдоволь пунша, гость корабля.

— Мистер Ривер, вы свободны, в вашем распоряжении любая свободная каюта. — Сказал капитан испанского судна разворачиваясь в сторону капитанского мостика.

— Постой, кэп. — остановив того за руку сказал Собр. — Ты же представления не имеешь куда курс держать, это тебе не твои «Карибы», это Архипелаг! – хитро уставившись на испанца проговорил он. Сангре снисходительно повернулся к пьяному пирату.

— Похоже у вас ко мне есть предложение. — Со скучающим видом ответил он. – Но мы вас и так высадим в ближайшем порту, не беспокойтесь. — Собр не унимался.

— Вам не помешает опытный штурман который знает эти воды как свои пять пальцев! — Сказал здоровяк выпятив волосатую пятерню перед лицом Сангре.

— При всем уважении, мистер Ривер, я не доверюсь штурману, корабль которого мы затопили пару часов назад. У нас нет никаких гарантий, что вы не заведете нас, ну, скажем на свою пиратскую базу, где нас будет ожидать озлобленная эскадра Пиратов южного моря, которая при виде захваченного испанцами корабля порвет нас в клочья. А вы, довольный собой, сойдете на берег победителем. Я ничего не упустил? — Сказал Педро, пронзающие сверля взглядом своего гостя. У опытного капитана Сангре уже имелся опыт общения с такими "помощниками", и тому не составило сложности раскусить план врага на корню. Пират обиженно и со злостью поджал губы.

— А потому, — продолжил Педро — идите в каюту. Мы сами разберемся куда и как нам держать путь. — Педро, поставив в разговоре точку, резко развернулся и удалился на капитанский мостик, оставив своего оппонента в растерянной тишине нарушаемой лишь скрипящими стакселями и шагами проходящий мимо матросов косо поглядывающих на своего врага.

Собр задумчиво почесал затылок. У него не нашлось что ответить капитану на такой жесткий отказ, а потому он раздосадованно заковылял в сторону кают.

На мостике за штурвалом стоял бессменный штурман Пауло Мигелес. Завидев Сангре в добром настроении тот, приподняв растерянно брови, начал. — Капитан, этот бородач поделился с вами местной картой? — Сказал удивленный Пауло, пока Сангре поднимался на мостик.

— Ситуация все интереснее и интереснее, мой юный друг. Все что я узнал, так это то что мы не дома. Даже хуже, мы не просто не доплыли до Мейна, — Сангре сделал не долгую паузу всматриваясь вдаль, пока его сверлили заинтригованные, яркие глаза старпома. — По всей видимости мы в другом мире, Пауло. — Не давая ошарашенному старпому возможности вдаваться вопросами, он повернулся к команде, которая завидя капитана вернувшегося после разговора с пиратом начала собираться на палубе в ожидании новостей. Капитан спокойно окинул взглядом матросов. Его фигура стояла неподвижно, словно монолит.

— Господа, до Мейна нам еще очень далеко. — начал он, убрав вальяжно руки за спину. Вперед из толпы вышел старый испанец, боцман Родриго Кастро.

— Капитан, что же вам все таки выложил тот толстяк Ривер? Где мы теперь в конце концов? — Сказал он подозрительно прищурив глаза.

— Мы в месте под названием Архипелаг. Спросите где это, а я отвечу. — Сангре сделал драматическую паузу. — Нигде. Ни на одной из карт мира этого “Архипелага” нет. — В ответ на его слова команда начала растерянно перешептываться, но гул толпы прервала громкая речь капитана.

— Да, мы находимся в абсолютно неизвестном для нас месте. Здесь не действуют известные нам законы и нет лояльной к нам Испанской державы. Но кто сказал что это проблема? Мы все еще Карательная экспедиция. Наша цель остается неизменной — искоренение пиратства, коего тут по всей видимости так же хватает. Так давайте же, господа, заставим и здесь уважать нас, уважать Испанские порядки. Рано или поздно мы выберемся отсюда, и уйдем мы победителями, чего бы то не стоило мне, Педро Сангре. — Капитан закончил, а его спокойное лицо было наполнено уверенностью в своих словах.

В воздухе повисла напряженная тишина. Люди переглядывались не веря своим ушам. «Чертовщина…» прошептал один старый матрос. «Скверные у капитана шутки. Не сбрендил ли он часом?» спросил его матрос помоложе, складывая израненные тяжкой работой руки на груди. По палубе начал разноситься ропот. Пока одни переговаривались, другие подбегали к борту вглядываясь в синеву моря и горизонт пытаясь найти подтверждение словам капитана, а кто-то стоял не двигаясь, охваченный ужасом неизвестности. Корабль заполнила суматоха которую немедля нарушил железный голос Неда Огла.

— Все. По местам! Исполнять! Живо! — приказной, не терпящий непоминовения тон старого волка заставил людей замолкнуть и обратить на него внимание. — Вы все забылись. Боитесь неизведанности... — он сделал паузу, сплюнув на палубу. — Мерзко смотреть на то, как подготовленные солдаты готовы в штаны наложить от страха. Вспомните кто мы. Мы гордость испанского флота. И что-то я не помню чтобы испанцев пугала жалкая… неизвестность. Вся наша жизнь — неизвестность, вся наша война — неизвестность. Но, я знаю одно, и согласиться со мной невозможно. Нас ведет человек одолевший стихию. Я иду за Педро Сангре. Я следую за долгом испанской державе, он принял этот долг, а значит его выбрал и я, и я буду искренне удивлен если его не примете вы — народ своего короля.

После его слов, один за другим, люди начали выходить и ступора. «И вправду… Черт меня подери. Он прав.» Матросы начали скандировать. «За Испанию!», «Ничто нас не остановит!», «С нами наш капитан! Сангре, мы идем за тобой!»

Педро слегка улыбнулся. — Тогда вперед. Чувствую, впереди нас ждут испытания куда более тяжелые чем те, что нам довелось пройти. Ну так соберемся с духом и вступим в неизвестность. — Сказал Сангре вставая за штурвал.

— Никакой карты у меня нет, Мигелес. — обратился Капитан к ошарашенному пламенной речью Огла штурману, после чего расхохотался завидев непонятливое выражение лица Пауло. — Сейчас, дружище, мы с тобой вспомним, как на кораблях ходили наши предки. Каботаж Пауло, каботаж! — С этими словами Сангре резво повернул штурвал. — Отдадимся госпоже фортуне и пойдем вдоль этого материка, скажем направо. Рано или поздно, наткнемся на какой либо порт, пополним запасы и продолжим выполнять свою миссию. Мы найдем порт, союзников и заставим всех, слышишь Пауло, всех здесь заставим брать в расчет нашу испанскую карательную экспедицию. — Говоря это, Педро не смотрел на собеседника, его горящие глаза были прикованы вдаль, а на лице рисовалась саркастичная улыбка, которая на деле скрывала глубокую тоску по любимой и дому, которых Сангре уже не надеялся увидеть.

По приказу капитана с носа корабля была снята фигура демона, а сам корабль был переименован в «El santo castigador» что в переводе с испанского означает «Святой каратель».

…

Уже сутки «Святой каратель» двигался вдоль берега неизвестного материка, и наконец из-за гор завиднелся выход в открытое море. Ни одного порта все еще встретить не удалось.

Корабль повернул, обходя землю, но тут обшивка корабля содрогнулась и судно начало замедляться. «Мелководье!» крикнул штурман поворачивая судно обратно.

Еще в течении суток фрегат шел вдоль мелководья. Каждые пару часов лоцман проверял может ли корабль повернуть, и наконец к ночи «Каратель» вышел в глубь моря Архипелага. К этому времени корабль достаточно отдалился от «Бескрайнего моря», потому капитан вытащил свой компас чтобы проверить как тот себя чувствует. Как Педро и предполагал с ним все было в порядке, стрелка исправно указывала на север.

— Все таки компас в целости, видимо на него так пагубно влияет это «Бескрайнее море». — Сказал Сангре протянув навигационный предмет старпому. Тот в ответ лишь улыбчиво кивнул головой. Он был уверен в своем капитане и не поддавался унынию. Попадание в неизведанное море не сбило с толку молодого парня, даже можно сказать, что его отточенный морской академией ум воспринял это как возможность расширить свой кругозор. Потому старпом с неким восхищением вглядывался в необъятную неизвестность за горизонтом, ведя корабль вперед.

Команда тем временем приходила в себя. Большая часть раненых матросов встала на ноги. Моряки свыклись с новым судном и почти приняли факт того, что они находятся в новом для них мире.

В спокойствии прошло еще двое суток пути. Работа матросов на фрегате шла исправно. Люди занимались привычной рутинной работой. Под надзором боцмана моряки до блеска драили палубу песком и камнем, чистили орудия и бесконечно перебирали снасти, преображая грязное пиратское судно в образцовую военную единицу.

На бочке из под провианта, отдыхал старый, опытный канонир. Он только что закончил работу с назначенной их группе пушкой. Седая борода и заплывший под шрамом глаз выдавали в моряке бывалого волка. Рядом с ним сидел молодой матрос. Высокий, жилистый мужчина в кожаной куртке на голый торс, весь измазанный грязью и пылью, но довольный своей работой. Между моряками завязался разговор.

— Молодцом, Джим. Работаешь как следует. Уважаю. Сил полно и тратишь их куда надо. — Криво улыбнувшись, проговорил бородач похлопав товарища по плечу. — Мне бы твою молодость и хватку. — Хитро прищурив единственный целый глаз подметил он, достав из-за бочки спрятанный кусок размокшей солонины. В ответ, Джим добродушно улыбнулся.

— Сейчас приходится работать усерднее чем обычно. — Проговорил он устало облокотившись о борт, чуть не ударившись о низкую переборку. — Знаете мистер Флеминг, мы ведь неизвестно куда идем и найдем ли мы порт вообще не ясно. Удручает меня это. Вроде наш капитан и молодцом, но мне не нравится его самонадеянность на свою «фортуну». — Высказал свои опасения Джим, тяжело вздохнув. В ответ на него смотрел суровый глаз морского волка.

— Ты так не говори. — Нахмурившись ответил старик. — Сангре черт возьми, любимчик этой самой «фортуны». Он гений и нам с тобой не понять его методов. Да, как я слышал он не коренной испанец. Но в его искренний фанатизм поверит даже самый дотошный епископ. Сангре наш человек, а самое главное он человек на которого можно положиться. Не первый год я хожу под его началом. И пусть жарят меня черти если я не прав, но он почти что Мессия среди испанских карателей от которого не уйдет ни один пират. — Джим в ответ лишь скептически поджал губы, но не стал спорить с опытным моряком, решив вздремнуть пока на это было немного времени. Но как только парень закрыл глаза его тут же привел в чувство крик сверху. “Земля!” Оба матроса тут же вскочили и выбежали на палубу желая увидеть долгожданный клочок суши.

Тем временем, стоявший на квартердеке Педро достал из-за пазухи подзорную трубу. Хоть уже и стемнело, посмотрев в нее, он сам готов был поклясться что видит довольно протяженную линию берега.

Был отдан приказ держать курс к земле. Через пару часов можно было различить и горящие огни. «Порт!» радостно закричал Пауло.

Пауло не мог оторвать взгляда от берега, его молодое лицо наливалось радостью при виде портового города, ведь он пребывал в своем первом большом путешествии уже больше месяца.

Тем временем матросы готовились к причалу и к хорошему отдыху на берегу.

Мистер Флеминг радостно потирал руки. — Нет лучшего чувство, чем чувство моряка при виде гавани. Пожрем наконец нормально, да Джим? — В ответ на него смотрели повеселевшие глаза молодого мужчины. Матросы радостно переговаривались, планируя отдых в порту.

Но спокойствие команды «Святого карателя» нарушил сигнал незаметно подобравшегося под покровом ночи корабля. Справа от испанского судна на расстоянии в сотню метров стоял большой фрегат. С его борта была спущена яркая сигнальная ракета горящая синим пламенем. На корабле зажглись фонари, так что его очертания стали видны куда отчетливее.

Перед испанцами стоял семидесяти шести пушечный фрегат. На его парусе едва можно было различить силуэт какой-то рыбы, по видимому акулы, а с его бортов свисали рыбацкие сети и другие приспособления для ловли, что конечно странно было видеть на таком серьезном боевом судне.

— А это что за чертовщина… — Удивленно прошептал Флеминг, всматриваясь в очертания корабля.

Его созерцание прервал голос Огла. — Старик, незаметно собирай людей у пушек. — Рядом с ним стоял холодно оценивающий незнакомый корабль канонир. Флеминг тут же начал выполнять приказ.

В это время на мостик фрегата вышел капитан корабля.

— Приветствую гостей Борд Раделя! — Громко и зычно протянул он, голос его раскатывался по глади воды.

— С кем имею честь? — в напряжении выкрикнул в ответ Сангре, ведь при желании борт вражеского фрегата мог смести все палубы «Карателя» в одно мгновение.

В ответ прозвучала тишина. Педро незаметным жестом дал приказ Оглу наводить орудия, и продолжил.

— Я вижу на вашем судне рыбацкие сети, если вы простые рыбаки мы не собираемся с вами сражаться, идите с миром! — Прокричал Сангре, в глубине души прекрасно понимая, что перед ним вряд ли представители рыболовной профессии.

— Оу, прошу прощения — незнакомый капитан спустя пару напряженных секунд наконец ответил — Мы не то чтобы рыбаки. Это так, между делом. — В воздухе снова зависла тишина. Вся команда "Карателя", не исключая капитана, находилась на взводе.

— Тогда представьтесь, и объясните что вам нужно. — Твердо ответил Педро.

— Чтож, прошу прощения. Я кажется, и вправду не представился. Меня зовут Блисс Фуллер, представляю гильдию «Синие Акулы», являюсь ее несменным адмиралом. Хотя, думаю вы и сами обо мне немало слышали! — Ответил незнакомец.

— Я Педро Сангре, подданный его величества короля Испании. Я тот кто возглавляет Карательную экспедицию. — Представился Сангре, не отрывая взгляда от мрачной фигуры незнакомого капитана. — Но что же вам нужно? Вряд ли под покровом ночи подошли спросить где тут самые рыбные места. — Уже с нотками иронии проговорил Педро. В ответ с фрегата раздался грохочущий смех незнакомца.

— Вообще, не знаю я об этой вашей “экспедиции”, но сколько же ты назвал интересных титулов. Надеюсь ты силен. – Начал ехидно отвечать капитан Фуллер. — На самом деле все просто, Педро Сангре. Я хочу стать сильнейшим в Архипелаге, а потому ищу достойных капитанов и даю им бой. Как видишь, я пока еще не проиграл. Не разочаруй меня, тот кто возглавляет "Карательную Экспедицию"! — После этих слов все фонари на фрегате противника потухли как по команде. И в одно мгновение с обоих кораблей пронеслись крики «Огонь!»

Глава 6. Блисс Фуллер.

Глава 6. Блисс Фуллер.

В тот миг тьму озарили вспышки пушечных залпов. Воздух взревел, и оба корабля, будто живые существа, содрогнулись и пришли в движение.

Хоть Сангре и дал заблаговременный приказ развернуть корабль носом к противнику, что спасло их от сокрушительного полного залпа, тяжелые пушки пирата наносили чудовищные повреждения. Каждое тридцатидвухфунтовое ядро, достигшее цели, со звериным ревом разрывало обшивку «Карателя» в щепки. Другие, рикошетя, проносились по палубе, с корнем вырывая фальшборт, кромсая такелаж и разрывая в кровавую пыль всякого, кто не успел упасть ниц.

— Ложись! — прохрипел старик Флеминг, но его голос потонул в грохоте. В следующее мгновение точный удар разнес его орудие вдребезги. Грохот выстрела слился с дребезжащим лязгом разрываемого металла. Отдача швырнула тяжелую пушку назад, но вместо привычного отката раздался короткий, сухой треск лопнувшего лафета. Орудие, сорвавшись с оси, дико подпрыгнуло, и вся его масса с грохотом рухнула на палубу, придавив насмерть одного из канониров. Оглушенный Флеминг, отброшенный взрывной волной, сквозь шум в ушах услышал частый, истеричный бой рынды — набат, в котором читался один-единственный призыв: «К воде!»

— Пробоина ниже ватерлинии! Все на помпы! Живо! — орал Нед Огл, расталкивая ошеломленных канониров. Снизу, из открытых пушечных портов, уже доносилось зловещее, неустанное бульканье врывающейся внутрь воды. Топот и отчаянные крики матросов, бросившихся к насосам, смешались с гулом боя.

На палубах «Карателя» царил ад. Испанцы, испуганные яростью первого же залпа, под громоподобные команды боцмана и оглушительные угрозы Огла пытались взять себя в руки.

На квартердеке, не выдавая и тени беспокойства, неподвижно стоял капитан Сангре. Такой урон был ожидаем от превосходящего в мощи корабля, но хладнокровная точность пиратских канониров впечатлила даже его. Без преждевременного поворота на нос последствия были бы фатальными. Его холодный, аналитический взгляд скользнул по вражескому фрегату, оценивая нанесенные ими повреждения. Борта Фуллера были иссечены, но его боеспособность не шла ни в какое сравнение с плачевным состоянием «Карателя». Несколько орудий правого борта были выведены из строя, бизань бессильно хлопала на ветру, а корпус корабля с тревожным креном набирал воду.

— Мистер Мигелес, лево на борт! Ложимся на обратный галс! Готовить к бою левый борт! — скомандовал Сангре, его голос резанул воздух, как стальной клинок.

Старпом, стиснув зубы, взял штурвал железной хваткой. «Каратель», скрипя всеми ранами, застонал, но послушно начал поворачивать к противнику своим нетронутым боком.

Фрегат Фуллера спокойно, будто хищная акула, делал зеркальный маневр выходя в ответ на свою бортовую линию.

— Идут на второй борт! Не успеваем! — Кричал что есть мочи Пауло, болезненно сжимая штурвал.

Сангре, стоял, не отводя свой холодный взгляд от вражеского корабля. Его мозг с катастрофической скоростью рассчитывал сотни исходов боя. В служащее мгновение по палубам «Карателя» как раскат грома пронесся его безумный приказ.

— Прочь от насосов! — Огл обернулся на крик капитана, приподняв густые брови от удивления. Но не смотря на всю странность приказа, он, доверившись капитану, рыкнул на матросов. — Все слышали?! Прочь! Перейти на орудия левого борта! — Помпы замолчали. Вода начала сильнее кренить правый борт, полностью затапливая правостоящие орудия нижней палубы.

— Черт, Фил, он еще там, его можно спасти! — Кричал один из канониров, суетливо подбегая к заполняющейся водой части корабля. Придавленный одной из пушек, стоная от боли лежал молодой матрос. Его лицо неумолимо начинала скрывать под собой поднимающаяся пучина. Несколько испанцев подбежали, чтобы приподнять с захлебывающегося бедолаги тяжелое орудие. И вот, когда тяжелый металл начал поддаваться усилиям, обшивка неподалеку треснула с мерзким скрипучим звуком, и из еще одной пробоины начала шипящим фонтаном пробиваться вода отбрасывая нескольких спасителей в сторону. Увидев это, здоровяк огл, одним мощным ударом привел одного из отброшенных матросов в чувство. — Я дал приказ! Выполнять! — рыкнул он в лицо второму канониру, хватая того за мокрую рубаху.

— Офицер, там Фил! — отчаянно кричал он в ответ. Нед окинул взглядом скрытого под шипящей водой бедолагу.

— Он обречен. У нас нет времени. — бросил здоровяк, отпуская матроса и возвращаясь на свою позицию не желая выслушивать жалобы, оставляя матроса один на один с наполняющим его ужасом.

Увеличившийся крен начал разворачивать судно быстрее. Вся тяжесть воды в трюме действовала как противовес. Благодаря невероятным усилиям своего штурмана и гениального плана капитана, «Святой Каратель» сумел первым довернуть борт и выйти на убойную позицию.

— Все на левый борт! Огонь по наводке! — рыкнул Огл хватаясь за ближайшую пушку. Он был готов дать приказ когда противник выйдет на борт, но этого не произошло. Разворот пирата оказался лишь обманным маневром. В ту же секунду все его паруса распустились и корабль Фуллера набирая скорость направился носом, прямо к испанцу.

Сангре опешил. «Хочет взять на абордаж… не иначе…» прошептал он. — Огл, поубавь пирату пыл! — отдал приказ капитан.

— По парусам огонь! — рыкнул здоровяк. В мачты врага полетела туча свинца, рвущая такелаж, замедляя фрегат. Карронада левого борта лилась, словно рык раненного зверя.

«Недостаточно…» разочарованно прошипел Огл, наводя свое, еще не разряженное орудие. Он прильнул к прицелу. Его единственный глаз делал поправку на качку, на ветер, на собственное дрожание рук. Дождавшись идеального момента, его бледное, грязное лицо налилось хищной улыбкой.

«Огонь!» скомандовал он, и выпущенное ядро со свистом рассекло Фок мачту фрегата, которая с треском и скрипом накренилась на бок, повиснув на такелаже.

Сангре увидевший это, чуть улыбнулся.

— Идем на встречный абордаж! — дал приказ Педро, оборачиваясь к штурману.

— Но капитан, мы можем уйти пока не поздно. Следующий удар пустит нас на дно. — Кричал Пауло, смотря на пугающее своим ледяным спокойствием выражение лица своего наставника.

— Мистер Фуллер хочет драться. Я не могу ему в этом отказать. Выполняй, Пауло. — Руки юноши тряслись от страха, но вера в своего капитана взяла верх. «Каратель» кренясь направился борт в борт к противнику.

«Безумие…» прошептал Флеминг, видя как корабль взял курс в руки в самому дьяволу.

Фрегаты сошлись на расстояние пистолетного выстрела. «Все! В укрытие!» Скомандовал сангре и с пиратского корабля в тоже мгновение полился град картечи устраивающий на палубах кровавую бойню. С десяток испанцев бездыханно слегли на палубу. После чего последовал крик пиратского боцмана «На абордаж!».

Но капитан Сангре и не думал принимать бой на чужих палубах. Его холодный расчетливый ум уже оценил ситуацию: превосходство врага в живой силе было подавляющим, а его собственная команда — измотана и малочисленна. Бой в абордажной схватке превратился бы в бойню.

В последнее мгновение, когда железные крючья уже впились в дерево «Карателя», с квартердека грянула команда, прозвучавшая как удар хлыста:

— Срыв абордажа! Нос на борт! Лево руля!

Матросы, уже приготовившиеся к смертельной схватке на палубе, бросились к шкотам и брасам. «Каратель», скрипя всеми ранами, рванулся вперед, врезаясь форштевнем в борт пиратского фрегата. Раздался оглушительный скрежет рвущегося дерева. Абордажные крючья, не выдержав нагрузки, лопнули один за другим, как струны.

— Таран! Держи курс! — не ослаблял хватки Сангре.

«Каратель», прижатый ветром к вражескому борту, пополз вдоль него, сдирая обшивку и ломая всё на своём пути, с треском, который было слышно даже поверх рева боя. Надломленный бушприт испанца рухнул за борт.

И в этот миг, едва корма пиратского фрегата оказалась в секторе обстрела, с «Карателя» грянул последний, отчаянный залп. Это был не прицельный удар, а сплошная картечь и ядра, в ярости выплюнутые почти в упор.

— Доверни судно, уводи корму из под огня. — Командовал своему штурману Фуллер, но было уже поздно, одно из ядер, пущенное с поистине дьявольской точностью, влетело в открытый пушечный порт. Внутри пиратского корабля раздался глухой, сокрушительный взрыв — рванул пороховой склад. Левый борт фрегата вздулся, как гнилой плод, и из всех щелей повалил густой, едкий дым.

Величественный корабль Фуллера, еще минуту назад готовившийся к триумфу, вдруг беспомощно накренился, начиная быстро уходить под воду.

На его квартердеке, среди хаоса и паники, возникла невозмутимая коренастая фигура Блисса Фуллера в старом, опрятном кителе. Он облокотился о перила, его спокойное круглое лицо украшала улыбка, освещенная отблесками пожаров, она была страшнее любой гримасы ярости. Капитанские мостики двух кораблей на мгновение сблизились так, что враги могли разглядеть друг друга глаза в глаза.

— Ха-ха. Ты и вправду не прост, Педро Сангре, — его голос прозвучал почти ласково, будто он говорил со старым другом. — Но ты учел не всё.

— К чему эта игра? — холодно парировал Сангре. — Ваш корабль обречен. Это конец.

— Конец? — Фуллер мягко усмехнулся, вальяжно заложив руки за спину. — Мой корабль всё ещё на плаву. А пока он на плаву — я ещё не проиграл.

— Вопрос минут, — отрезал Педро, но внутри него всё сжалось от ледяного предчувствия. Он видел эту уверенность раньше — на лицах тех, кто всегда оставлял себе последний, козырный туз в рукаве.

И тут же с мачты «Карателя» раздался пронзительный крик:

— Корабль на горизонте! Прямо по носу!

Сангре рывком поднес подзорную трубу. Из ночной мглы, на всех парусах, шел линейный корабль. На его парусе, освещенном бортовыми огнями, зловеще угадывался знакомый силуэт акулы.

— Кортез, мальчик мой! — с неподдельной нежностью воскликнул Фуллер, обращаясь к приближающемуся кораблю. — Этот парнишка, — он перевел насмешливый взгляд на Сангре, — в чём-то даже посильнее меня.

Расчёты были мгновенны и безрадостны. Избитый «Каратель» не пережил бы и десяти минут боя со свежим противником.

Не говоря ни слова, Сангре резко кивнул Мигелесу. Без лишних команд, на последних остатках ветра в парусах, испанский фрегат рванулся прочь, к спасительному берегу, оставляя за спиной тонущий корабль и его загадочно улыбающегося капитана. А подошедший линкор оказался занят спасением утопающих, что дало испанцем возможность уйти.

Глава 7

Глава 7. Царь и Бог.

Глубокой ночью порт Борд Радель походил на спящего гиганта. Тёмные воды бухты лениво покачивали десятки кораблей — от скромных рыбацких баркасов до могучих линейных кораблей, чьи мачты терялись в звёздном небе. Тишину нарушал лишь крик ночных птиц да ленивый перезвон канатов о мачты.

В эту спящую гавань, словно раненый зверь, неуверенно вполз потрепанный фрегат. Он двигался медленно, с опаской, постоянно замирая, пока лоцман замерял глубину. Следы недавней жестокой схватки — сорванные листы обшивки, изодранные паруса и надломленный бушприт красноречиво говорили о его нелегкой судьбе.

Потребовалось несколько часов, чтобы избитый «Святой Каратель», наконец, нашел место на рейде и бросил якорь с облегченным скрипом.

Вскоре к пристани устремилась шлюпка. На берег сошли трое. Впереди шел высокий, стройный мужчина в чёрном, щегольски сшитом костюме, отороченном серебром. Его уверенность казалась незыблемой.

Их путь преградили двое солдат в форменных кафтанах с эмблемой гильдии «Монстры» — стилизованной когтистой лапой.

— Доброй ночи, — голос старшего из них прозвучал устало, но твердо. Свет его фонаря выхватил из темноты ухоженного джентльмена с орлиным профилем и пронзительно-голубыми глазами. — Мы из гарнизона гильдии «Монстры». Представьтесь и назовите цель вашего визита.

— Я капитан Сангре, — голос Педро звучал как бархат, обволакивая и успокаивая. — Простой торговец, вынужденный искать спасения в вашей гостеприимной гавани от пиратских когтей. К гильдии «Монстры» я и моя команда питаем глубочайшее уважение, но сами пока не успели определиться с выбором покровителя. Отсюда и отсутствие вымпелов. А эти джентльмены, — он сделал изящный жест, — мой верный помощник, мистер Пауло Мигелес, и… мистер Ричард.

— Торговец-нейтрал, значит, — солдат кивнул, уже собираясь пропустить их. — Добро пожаловать. — С этими словами он устало сделал пометку в журнале. Сангре, поклонился. Он и его спутники начали было уходить, как тут их окликнул тревожный голос одного из солдат.

— Стойте! — Вглядываясь в высокую, закутанную в плащ фигуру, проговорил мужчина. Его рука потянулась к мушкету. — Эй, ты! Повернись!

Напряжение повисло в воздухе, густое и тяжелое. Педро обернулся с лёгкой, почти беззаботной улыбкой.

— А, вы о мистере Ричарде? — его тон был лёгким, будто он собирался раскрыть безобидную шутку. — Подозреваю, о чем вы. Что ж, вы правы. Этот человек — никакой не Ричард.

Он сделал едва заметный кивок. Капюшон был отброшен, и под ним открылось угрюмое, обветренное лицо с парой колких глаз, сверкавших из-под густых бровей. Один из солдат ахнул и вскинул мушкет.

— Чёрт возьми! Да это же Собр Ривер!

— Совершенно верно, — голос Сангре оставался ледяным и спокойным. Кончиком своей трости он отодвинул плащ, обнажив массивные стальные кандалы, сковывавшие запястья пирата. — Коммодор гильдии «Пираты Южного Моря». Нам посчастливилось одержать над ним верх и взять его в плен. А раз уж мы прибыли в столь славный порт, я подумал, что будет вежливо преподнести вашему губернатору этот… живой трофей. В знак добрых намерений.

— И после этого вы называете себя торговцем? — в голосе солдата звучало откровенное недоверие.

Педро рассмеялся — звонко, искренне и заразительно.

— Дорогой мой, у вас слишком скудное представление о торговцах! Кому, как не нам, знать толк в том, как общаться с нежданными «деловыми партнерами» в открытом море?

Заразительный смех капитана разрядил обстановку. Солдаты, сперва настороженные, невольно ухмыльнулись.

— Что ж, капитан Сангре, — старший из них выдохнул, опуская мушкет. — Я доложу о вас губернатору Медине. Учитывая «ценность» вашего груза, полагаю, он примет вас с утра. Только впредь — без шуток. О таких «подарках» докладывают сразу.

— Я лишь хотел сделать сеньору Медине сюрприз, — парировал Педро с обаятельной улыбкой. — Благодарю вас за службу. Приятного вечера.

Наконец оставив солдат позади, троица двинулась вглубь города. Ночь уже начинала отступать, уступая место предрассветной серости. Ноги подкашивались от усталости, в пустых желудках сосало, а виски раскалывались. Спасением стала вывеска таверны на голландском: «Schat, wacht niet morgenochtend op me.» — «Дорогая, не жди меня к утру».

Войдя внутрь, они окунулись в густой, знакомый коктейль запахов — жареного мяса, перебродившего пива, табака и влажной древесины. Воздух гудел от криков, смеха и звона монет. Матросы прожигали добытые честным, и не очень путём деньги.

Педро направился к стойке, где дородный тавернщик с умным взглядом вытирал кружку.

— Три комнаты, ужин и лучший эль, что есть в закромах, — Сангре бросил на стол несколько золотых монет. Их звон заставил тавернщика оживиться. — И ещё вопрос: не появлялись ли в порту другие корабли… без опознавательных знаков? Испанской постройки?

Мужчина отрицательно мотнул головой. Педро кивнул, сдержанно вздохнув, и отправился к своим за столиком в углу.

Направляясь в ним, Педро подметил любопытную вывеску. «Разыскивается Кортез, оплата за живого или мертвого 10.000 марок. Лерой Кенвуд.». “Интересно…” пробормотал себе под нос Сангре, садясь за стол.

Капитан и его старпом, не торопясь уплетали свой ужин: тушеный горох с мясом и хорошей кружкой эля. В то время как Ривер, все еще закованный в кандалы, угрюмо посматривал по сторонам не притрагиваясь к еде. В один момент, он не вытерпев вопросительно уставился на Сангре.

— Что, вот так и сдашь меня, а? — прошипел он наконец, сверкая глазами на Испанца. — И тебя не гложет?

Педро отложил вилку, его взгляд был спокоен.

— Собр, мы с тобой всё обсудили. Я поклялся очищать моря от пиратов. Ничего личного. Просто работа.

— Какая еще работа?! — пират с силой дёрнул кандалами, заставив их звякнуть. — Меня вздернут на рее, как последнюю тварь! Дай уйти, я заплачу вдесятеро больше, чем твой жалкий губернатор!

— Дело принципа, — отрезал Сангре, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

В этот момент дверь таверны распахнулась.

В заведение вошел юноша. Невысокий, стройный, в белой рубашке и темно-зеленом, безупречно сидящем капитанском кителе. Из-под полей его соломенной шляпы выбивались непослушные темные пряди волос. Он неспешно проходил меж столиков, и его появление не осталось незамеченным — громкие голоса поутихли, а вслед ему потянулись настороженные, исподлобья взгляды.

Его изумрудно-зеленые глаза медленно скользили по залу, выискивая кого-то. Взгляд скользнул по столику Сангре, задержался на мгновение на закованном Ривере… и юноша направился прямо к ним.

— Привет, — бросил он без предисловий и, не дожидаясь приглашения, оттянул свободный стул и развалился на нем с видом хозяина. — Присяду.

Педро медленно отпил глоток эля, оценивая наглеца.

— Манеры у тебя, мальчишка,… — мягко начал он. — Такими манерами рискуешь нарваться на неприятности.

— Это что, угроза? — юноша приподнял бровь. В его зелёных глазах вспыхнул холодный огонь. Воздух вокруг стола наэлектризовало. Но через мгновение он расслабился и сделал глоток вина, которое официант тут же поставил перед ним. — Ха. Прощаю. На первый раз. Ты, наверное, просто не знаешь, с кем говоришь.

— Кажется, мы не знакомы, — Педро отодвинул тарелку и медленно поднялся. Его тень накрыла столик. — Но я не вижу повода для знакомства. Всего доброго.

Он сделал шаг к выходу.

— Тут один выскочка, — голос юноши за спиной Сангре прозвучал громко и ясно, заставляя затихнуть последние разговоры в таверне, — пустил на дно корабль моего очень хорошего друга. И знаешь, тот тип был не промах. А эта сволочь… сбежала. Не приняла бой.

Педро замер.

— Жаль, — не оборачиваясь, сказал он. — Если бы я знал этого капитана, может быть и подсказал бы. Но я — простой торговец. Вожу шкуры.

Он сделал еще шаг.

И тогда за его спиной взметнулась сталь.

Педро отреагировал с кошачьей скоростью. Его тело ушло в сторону в изящном уклоне, а его собственная шпага с тихим шелестом появилась в руке, описывая в воздухе готовую к бою дугу. Он развернулся и встретился взглядом с юношей.

Тот стоял в изысканной боевой стойке, кончик его клинка неподвижно смотрел на грудь Сангре. В его изумрудных глазах плясали веселые, безумные искры.

— Неплохо… для торговца, — усмехнулся он. — А теперь ты примешь со мной бой. Потому что я тут царь и бог. И я ненавижу, когда кто-то думает, что может безнаказанно одержать верх надо мной. Прими свою смерть, капитан Педро Сангре.

Тишина в таверне стала абсолютной. Слышно было, как потрескивают поленья в камине. Все замерли, затаив дыхание, наблюдая за дуэлью, которая еще не началась, но уже витала в воздухе.

Глава 8

Глава 8. Хозяин таверны

Пауло Мигелес тут же выхватил пистоль, направив дуло на агрессора.

— Не надо, Пауло, я разберусь, — спокойно проговорил Педро Сангре, не отводя взгляда от противника и изящно выводя шпагу перед собой.

Дуэлянты замерли друг напротив друга, переступая с ноги на ногу, меняя стойки. Вскоре они оказались в центре зала. Сидевшие за столами зеваки притихли; трактирщик замер с тряпкой в руке, и в таверне воцарилась гробовая тишина.

— Ха-ха-ха! Только сразу скажу: не думай, что это настоящая дуэль, — начал незнакомец. — Я здесь бог, а ты даже рядом не стоял с теми, кто может потягаться со мной. Я просто прикончу тебя и всё. Борьбы не будет.

С этими словами парень сделал резкий рывок и обрушил на испанца шквал ударов. Вся таверна, затаив дыхание, следила за невероятно ловким юношей. Его яростные атаки были так быстры, что подняли с пола облако пыли, скрывшее от зрителей всё, кроме смутных силуэтов.

Даже Пауло, считавшийся неплохим фехтовальщиком, стоял в оцепенении, не успевая уследить за движениями противника. «Капитан сказал, что разберётся… Значит, так и будет. Он не проиграет какому-то выскочке», — пытался успокоить себя штурман. Но с каждой секундой его опасения росли. «А вдруг даже Сангре не справится с этим монстром?» Обречённый на пассивное ожидание, Мигелес нервно потирал руку, не сводя глаз с поединка. Из-за пыли, взметнувшейся от быстрых выпадов, было не разобрать, сколько ударов удалось отразить капитану, но одно было ясно: под таким чудовищным напором Педро не мог сделать ни одной контратаки.

Наконец, сделав последний мощный выпад, от которого со зрителей срывало шляпы, мальчишка отпрыгнул назад. Приземлившись, он уверенно повернулся к публике и с театральным пафосом провозгласил:

— Парад тысячи клинков! Ещё ни один возомнивший себя моим противником не устоял на ногах после этого приёма!

Довольный собой, он смахнул с клинка кровь. Но каково же было его изумление, когда шпага оказалась почти чистой. Глаза юнца округлились, зрачки сузились от ужаса. «Не может быть! Как испанец смог отразить мою атаку?» — пронеслось в голове дуэлянта, а на его лице застыло недоумение.

— Много болтаешь, мальчишка, — раздался голос Сангре у него за спиной.

Парень резко обернулся и, не целясь, бросился вперёд, но было поздно. Увернувшись от выпада, испанец точным уколом поразил его в грудь. Мальчишка пошатнулся, схватившись за рану, и с недоумением уставился на противника. Перед ним стоял всё тот же Сангре, на котором было лишь несколько царапин. Он замер, уставившись на юнца горящим взглядом, который пронизывал до костей и заставлял содрогнуться.

— Отражая шквал твоих ударов, я понял две вещи, — начал Педро. — Первая: ты довольно силен для выскочки. А вторая… — Он сделал паузу, саркастически улыбнувшись. — Ты наивный дурок.

Услышав это, раненый парень зло оскалился от боли и обиды, но Сангре продолжал неумолимо:

— Да, со стороны твоя атака выглядела чудовищной, но удары были предсказуемы. Недооценив меня, ты потратил все силы на этот «Парад тысячи клинков» и не смог парировать мою контратаку. Никакой ты не бог. Обычный пират-выскочка, не знающий своего места.

Незнакомец стиснул зубы, не в силах вымолвить ни слова. Сангре, закончив, изящно выставил шпагу вперёд, демонстрируя готовность продолжить бой. Это окончательно вывело ослабевшего противника из себя. Взбешенный обидой, он выхватил из-за пазухи пистоль и с криком «Не может быть, чтобы ты ушёл от меня живым!» взвел курок. Педро мгновенно последовал его примеру. Но в этот момент с лестницы раздался властный голос:

— Божок Кортез, разве я не предупреждал, что будет, если ты снова появишься здесь?

По ступеням спускался высокий стройный мужчина лет тридцати, наспех одетый в штаны и ночную рубаху. В его руке был пистоль, направленный в спину парнишке.

Услышав знакомый голос, Кортез, не двигаясь с места, прошипел сквозь зубы:

— Лерой Кенвуд…

— Ничтожество, ты ещё и устроил здесь беспорядок, — с брезгливой гримасой проговорил Кенвуд и взвел курок.

Внезапно дверь таверны распахнулась, и на пороге появилась знакомая фигура Блисса Фуллера, за которым в зал ввалилось с десяток головорезов. Увидев в центре зала юнца, он грустно улыбнулся.

— Кортез, мальчик мой, я же говорил не самовольничать. Ну когда же это кончится? — направился он к парню.

— Стоять! — громко и властно скомандовал Кенвуд.

Блисс замер, подняв взгляд на лестницу.

— Фуллер, какого чёрта твой щенок, да и вся ваша шайка, ввалились в мою таверну? — с высокомерно поднятыми бровями начал Кенвуд.

Из-за стола поднялся коренастый мужчина в потрепанном кителе, с силой опрокинув стол для укрытия и наставив пистоль.

— Я, коммодор «Штормов» Эрнест Мангата, с радостью продырявлю любому из вас башку, акулята! — прогремел он, размахивая оружием.

Его примеру последовали еще несколько человек, выхвативших пистоли и сабли. В ответ «Синие акулы» рассыпались по залу, заняв позиции.

— Успокойся, Мангата, — попытался остудить пыл Кенвуд. — Возможно, мистер Фуллер объяснит, в чём дело.

Но едва он договорил, как с балкона высыпали стрелки «Штормов», направив мушкеты на Блисса и его людей. В зале повисла напряженная тишина, и любая искра могла спровоцировать бойню.

И тут раздался твердый голос Фуллера. Несмотря на опасность, он стоял посреди таверны под прицелом, не отводя взгляда от Кортеза.

— Кенвуд, к чёрту бессмысленную кровь. Мы забираем Кортеза и уходим. — Блисс сделал паузу, глядя на Лероя. — Я, Блисс Фуллер, даю тебе слово.

В его ясном взгляде читалась самоотверженность. Кенвуд на мгновение задумался, затем неожиданно перевёл прицел на голову Фуллера, ехидно ухмыльнувшись. Но тот даже не дрогнул, будто бросая вызов: «Убей — и посмотри, во что это выльется».

Лерой вдруг рассмеялся и убрал пистоль за пояс.

— Ладно, Блисс. Ты дал слово — я ему верю. — Он улыбнулся, но тут же лицо его стало холодным и жёстким. — Забирайте своего божка и проваливайте.

— Мудрый выбор, Кенвуд, — кивнул лидер «Акул» и отдал приказ.

Несколько человек схватили Кортеза и потащили к выходу. Парень отчаянно вырывался, крича:

— Я убью тебя, жалкий испанец! Я — бог, и только я решаю, кому жить!

«Синие акулы» скрылись, до последнего держа «Штормов» на прицеле. Когда дверь захлопнулась, Мангата с досадой плюнул и спрятал пистоль.

— Всем спокойной ночи, — негромко бросил Кенвуд и поднялся наверх.

Стрелки разошлись, и в таверне вновь зазвучала музыка, застучали кости и зазвенели бокалы.

К Педро Сангре, всё ещё стоявшему в центре зала, подбежал взволнованный Пауло.

— Капитан, вы в порядке? — с тревогой в голосе спросил он, разглядывая уставшего капитана.

— Всё хорошо, — уверенно ответил Педро.

— Честно говоря, я уже думал, этот Кортез не оставит от вас мокрого места, — признался Пауло, нервно потирая затылок.

— Возможно, так бы и вышло, — капитан устало усмехнулся, видя изумление штурмана. — Помнишь, перед его атакой я стоял у стены?

— Да, — кивнул Пауло, — но в самый пик схватки вы оказались в нескольких метрах от неё.

— Когда Кортез рванул вперед, я сделал то же самое, сократив дистанцию, чтобы оставить пространство для маневра. Окажись я прижат к стене, пришлось бы туго.

Шокированный штурман ещё какое-то время стоял в растерянности, затем последовал за капитаном.

Собра связали и заперли в одной из комнат. Капитан Сангре и Пауло, изможденные, разошлись по своим койкам и провалились в сон.

…

На следующее утро в таверну спустились Педро и его старпом. За завтраком капитан обдумывал дальнейшие планы — нужно было найти порт, свободный от влияния фракций. Его размышления прервал знакомый голос.

— Доброе утро, Педро Сангре.

Перед ними стоял Кенвуд. На нём была безупречно выглаженная белая рубашка с накрахмаленным воротником и пижонский бархатный жилет. Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая выразительное лицо с темно-карими глазами и насмешливым изгибом губ.

— Доброе утро, мистер Кенвуд, — вежливо ответил Педро, жестом приглашая его за стол.

— Верно, — тот улыбнулся, усаживаясь. — Как вы уже поняли, я хозяин этого заведения. Прошу прощения за вчерашний переполох — в моем трактире подобное недопустимо.

— Пустяки, в портовой таверне без драк не обходится, — улыбнулся Сангре.

Кенвуд скучающе зевнул, подпер голову рукой и, подозвав служанку, заказал бутылку вина и три бокала. Затем он достал из кармана трости изящные игральные кости из слоновой кости и, не глядя, принялся перекатывать их в ладони. Лёгким щелчком кости взлетали в воздух и ровно ложились на стол — стрит, фулл-хаус, каре. Каждый бросок был идеальным, слишком идеальным, будто грани повиновались не воле случая, а скрытой воле хозяина. Казалось, сама удача была его шулерским инструментом.

— Видел я вашу дуэль с этим «божком», — проговорил Кенвуд, не отрывая взгляда от костей. — Отразить такие удары… Неплохо. Говорят, вы назвались торговцем. — Он усмехнулся. — Глядя на вас, в такую чушь не поверишь.

— А я не поверил бы, что вы — простой трактирщик, — парировал Сангре, принимая бокал.

Лерой хитро улыбнулся, и его лицо на мгновение стало серьёзным.

— Что скрывать, таверна — моё хобби. Настоящее же моё ремесло — капитан пиратского корабля. Я зарабатываю на жизнь, отправляя на дно беззащитные торговые суда. Прибыль стабильная, в отличие от этого балагана. — Он окинул зал пренебрежительным взглядом, затем с насмешкой посмотрел на Сангре. — А вы, если верить слухам, поклялись истреблять пиратов. Благородно. Но вам никогда не поймать такого, как я. Знаете почему? Я не рискую. — С этими словами кости под его ладонью в очередной раз сложились фулом. — Грабёж — это работа, как и ваша служба, только я выбираю цели с умом. Я никогда не нападу на равного, если только его трюмы не ломятся от добра. Сколько ни ищите таких, как я, вы всегда будете опаздывать, пока мы методично и хладнокровно разоряем тех, кто слабее. Мы — гильдия «Шторм». Если вы встанете у нас на пути, мы без проблем сможем стереть вас в порошок, но не станем этого делать, потому что вы мистер Сангре — пустое место, на которое нецелесообразно тратить порох.

Закончив, Кенвуд неспешно поднялся, отпил вина и, улыбаясь, провозгласил:

— Что ж, Педро, удачной охоты на пиратов!

Сангре внимательно посмотрел на него и встал.

— Итак, «Шторм». Благодарю за беседу. Было бы интересно продолжить, но у нас дела.

Он повернулся спиной к Лерою.

— Благодарю за вино, хотя и не самое лучшее из тех, что мне доводилось пробовать, — бросил он на прощание, ставя бокал на стол, и вышел вместе с Пауло.

Забрав пленного Собра, они направились к резиденции губернатора. Кенвуд проводил их насмешливым взглядом, кивнув Риверу, будто старому знакомому.

Солнце палило нещадно. В резиденции Педро Сангре приняли с почетом как капитана, сдавшего опасного преступника Собра Ривера. Губернатор Борд Раделя, месье Медина, оказался добродушным стариком и щедро наградил испанца двумя тысячами марок — ходовой валютой Архипелага.

Перед уходом Сангре поинтересовался, где найти порт, свободный от влияния фракций. Медина посоветовал ему бухту Свободы и вручил подробную карту Архипелага.

— Месье Сангре, — с любопытством спросил губернатор на прощание, — как такой опытный капитан может не знать здешних вод?

Педро улыбнулся:

— Я всего лишь начинающий торговец. А пиратов ловлю так, между делом. Необычное хобби, не правда ли?

Глава 9

Глава 9. «Братство»

«Святой Каратель», сверкая свежевыкрашенными бортами и ослепительно-белыми парусами, уверенно рассекал волны. Пять дней в Борд Раделе не прошли даром — бывший пиратский фрегат теперь и впрямь напоминал образцовый военный корабль. Обогнув остров с могучим фортом, над которым реял алый флаг с буквой «М», корабль лег на северный курс, к Бухте Свободы.

Десять дней плавания выдались на удивление спокойными. Попутный ветер, солнце и мирная рутина поднимали дух команды. Эту идиллию нарушили глухие, раскатистые хлопки, донесшиеся с северо-востока.

— Пушечная карронада, — сухо констатировал Огл, не разжимая скрещенных на груди рук.

Сангре, не отрывая взгляда от горизонта, лишь кивнул.

— Мистер Мигелес, норд-ост.

Фрегат послушно сменил курс. Под оглушительные команды боцмана Кастро команда бросилась по боевым постам. Зазвенели лебедки, заскрипели тали — матросы выкатывали пушки, готовили мушкеты и абордажный инструмент.

Спустя несколько часов впереди показались паруса. Два пиратских корабля — бриг и фрегат — как стая голодных волков, теснили неповоротливый торговый барк. Паруса жертвы были изрешечены, а корпус опасно кренился на борт. Завидев «Карателя», купец с тлеющей надеждой устремился к нему.

— Левый борт! Отрезаем барк! Цепи на позиции! — раздался твердый приказ Сангре.

«Каратель» ринулся вперед, вставая стеной между пиратами и их добычей.

— Поубавь одному из них пыл, Огл, — кивнул капитан в сторону фрегата.

Губы одноглазого здоровяка растянулись в жестокой улыбке.

— Будет сделано. Одиночными — огонь!

Снаряды с «Карателя» помчались к цели с убийственной точностью. Одни цепи, не долетев, взбивали пену у самого носа фрегата, другие впивались в такелаж. С оглушительным треском рухнула фок-мачта, намертво остановив пиратское судно. С его борта понеслись яростные проклятия.

Сангре добился своего. Пока обездвиженный фрегат бесился в бессилии, его бриг, оказавшийся впереди, попытался было отступить. Его капитан, молодой и сухощавый, в ужасе наблюдал, как испанский фрегат нависает над ним.

— На разворот! Прочь отсюда! — просипел он, но паника сыграла с ним злую шутку.

Бриг неуклюже развернулся, подставив корму под весь борт «Карателя». С возвышающегося квартердека на пиратского капитана смотрел холодный, безжалостный взгляд испанца. Тот видел в нем лишь мусор, подлежащий уничтожению.

— Так близко… я был так близко, — успел прошептать пират, прежде чем мир вокруг него взорвался в огне и дыме.

Спустя несколько минут от брига остались лишь щепки, жадно поглощаемые водой.

Не теряя темпа, «Каратель» устремился к последнему противнику. Команда пиратского фрегата едва успела расчистить завалы от мачты, как их капитан, увидев гибель союзника, взбеленился.

— Разворот на борт! Отправьте этих цеховских ублюдков на дно!

Пиратские пушки загрохотали, но ядра ложились беспорядочно, лишь взбивая пену у форштевня «Карателя». Испанец же, не сбавляя хода, молниеносно зашел с кормы и обрушил на вражескую палубу весь свой боезапас. Картечь выкосила тех, кто осмелился высунуться из укрытий. Прежде чем пираты опомнились, в их борт впились абордажные крюки.

Сопротивление было недолгим. Под прицелом испанских мушкетеров пираты в панике бросали оружие. Вперед вышел их капитан, швырнув саблю на палубу.

— Надеюсь, вы понимаете, с кем связались? — прошипел он. — Я из «Берегового братства». Мои союзники сожгут вашу посудину и спляшут на обломках!

— Прекрасный день, не так ли? — Недобро улыбнулся Сангре. — Прекрасный день, чтобы отправить еще одного пирата на рею.

На лице бандита, сквозь маску бравады, проступил животный страх.

— Не бойтесь, — холодно парировал испанец. — Вы проявили благоразумие, избавив меня от лишних хлопот. А потому я вас отпускаю.

— С чего бы такая щедрость от вест-индийской шавки? — недоверчиво буркнул пират.

— Ты ответил бы за свои слова, если бы не был нужен мне живым. Возвращайся к своему «братству» и передай всем: капитан Педро Сангре идет по их души. Пусть каждый из вас сто раз подумает, прежде чем нападать на беззащитных. Ведь на горизонте может оказаться мой фрегат. А вы теперь на личном опыте знаете, на что он способен.

Крюки были обрублены, и «Каратель» ушел, оставив пиратов в растерянности. Спасенного барка на горизонте уже не было видно — торговец, не сказав и слова благодарности, поспешил скрыться.

Размышления Сангре прервал доклад офицера:

— Капитан, в трюме вода. Течь не смертельная, но до «Свободы» не дотянем.

Пирату все же удалось проделать в носу пробоину. Сангре, изучив в каюте карту, с досадой констатировал: ближайший порт для ремонта — Фермопилы, лежащие в неделе пути в самых опасных водах Архипелага.

«Ничего не поделаешь», — пробормотал он себе под нос, возвращаясь на мостик.

— Курс на северо-запад, к проливу на Фермопилы!

Глава 10

Глава 10. Адриан Венесуэла.

Паруса «Карателя» раздувало свежим бризом. Огибая мыс, корабль вошел в широкий пролив, ведущий к порту Фермопилы. По берегам простирались покрытые зеленью склоны.

Спустя пару дней из-за скал показались башни форта. Выйдя из пролива, испанцы увидели величественный порт. Карты не врали — город и впрямь был большим. Его изящная архитектура напоминала морякам старый добрый Мадрид, а причал казался обманчиво родным.

Над фортом на противоположном острове развевался флаг с восьмиконечным крестом — точно такой же, как на спасенном на днях барке. Педро Сангре и его команде предстояло знакомство с новой гильдией.

В порту теснилось множество кораблей. Торговые суда грузили товары, а военные корабли на рейде зорко несли вахту. Идиллию нарушил якорь, брошенный неизвестным фрегатом без опознавательных знаков — «Святым карателем».

Солнце клонилось к закату. Воздух был звенящим и сухим. Сойдя на пристань, Сангре облокотился на трость и медленно осмотрелся.

За дубовыми причалами стоял прекрасный город. Высокие стройные дома утопали в зелени деревьев, кустарников и цветочных клумб, создавая впечатление умиротворенного и безопасного места.

— Выглядит гостеприимно… А ведь если верить карте, эти воды зовутся «Кругом ада». Центральные воды. — Педро чуть приподнял бровь.

Уставшая команда «Карателя» разошлась по тавернам. Сангре, канонир Нед Огл и боцман Родриго Кастро нашли пристанище в заведении «Пряный Барашек». Пауло Мигелес же отправился в верфь и магазин, чтобы подготовить корабль к отплытию.

В таверне царила спокойная атмосфера. Матросы чинно потягивали пиво, а музыканты на подмостках наигрывали меланхоличную мелодию.

— Прямо Эдем среди этого безумного моря, — поэтично заметил Сангре, подходя к стойке.

На него уставился угрюмый низенький мужчина с пышными усами.

— А вы, мистер, полагали, раз таверна портовая — значит, непременно гам и драки? — Он иронично приподнял бровь.

— Видимо, не в вашем случае, мистер…

— Майерс. Роберт Майерс. Хозяин этого заведения. — Трактирщик крепко пожал руку. — У меня собирается приличная публика. Не потерплю скандалов. А кого уж совсем занесет — с теми мои ребята поговорят. — Он кивнул в сторону двух дюжих парней у столика.

---

Тем временем Пауло, погруженный в расчеты, брел по улицам. Для молодого штурмана снабжение корабля было делом новым — обычно этим занимался капитан или старшие офицеры. Теперь ему выпал шанс проявить себя.

Он не заметил, как свернул с главной улицы в переулок. Внезапно донёсся женский крик. Пауло замер, прислушался. Решив, что почудилось, он уже хотел идти дальше, но крик повторился — на этот раз отчетливый и испуганный. Парень сунул дневник в сумку и, сжимая рукоять пистоля, крадучись двинулся на звук. Заглянув за угол, он застыл.

К стене была прижата девушка. В сгущающихся сумерках Пауло различал лишь силуэты. Он затаился, вслушиваясь.

— Отстань, умоляю! Ты же знаешь, у меня теперь Вебер… — Девушка пыталась вырваться.

— Вебер? — мужской голос прозвучал язвительно. — Какое мне дело до этого ничтожества, если ты любишь меня?

— Отец не позволит нам быть вместе! Одумайся, ты все только портишь! Отпусти!

— Как ты можешь так говорить?.. — Голос мужчины дрогнул от обиды и страха. Он сильнее притянул её к себе, но, встретив в её глазах презрение, отпустил, будто обжегшись. Его лицо исказилось. Брови сдвинулись, губы подрагивали.

— Бренда… не забывай, я пират. Может, просто прикончить этого Вебера? — прошипел он.

Девушка отшатнулась. Она ждала мольб, но не угроз.

— И отца моего убьёшь, глупец?!

— Отца?.. — Он на мгновение задумался. — Если он встанет между нами… меня ничто не остановит.

— Ты ведь не убийца, Адриан, — прошептала она, и по её щеке скатилась слеза.

Разговор оборвал звонкий голос Пауло, вышедшего из тени.

— Отойдите от девушки. — Дуло его пистоля смотрело на Адриана холодным стальным глазом. — Иначе пущу пулю. — Голос Пауло дрогнул.

Услышав надменный тон незнакомца, щёки пирата задрожали от ярости.

— Ты кто такой? — сквозь зубы процедил Адриан, не отпуская руку Бренды.

Теперь Пауло разглядел его лучше: лет двадцати пяти, среднего роста, в потрепанной рубахе и кожаном жилете. Испещренное шрамами, но всё ещё привлекательное лицо обрамляли растрепанные светлые волосы.

— Пауло Мигелес. Отпусти её, или я стреляю.

Пират не шелохнулся. Он считывал каждый мускул на лице юноши, каждую нотку в его голосе и знал — пистоль будет молчать.

— Уходи, парень, по-хорошему, — тихо сказал Адриан.

— Нет, — твёрдо ответил Мигелес, но руки его предательски тряслись. «Он не уходит. Чувствует, что я блефую. Что делать? Стрелять? Бежать?»

Уловив в его голосе слабину, Адриан сделал шаг вперёд, сжимая рукоять кортика.

— Не лезь не в своё дело, щенок. Я скорее сдохну, чем отпущу ее. Она… — Его глаза загорелись нездоровым блеском. — Моя… моя!

Пауло был готов стоять до конца. Тишину разрезал сухой щелчок взведенного курка.

Поняв, что юноша не отступит, Адриан вдруг ухмыльнулся, будто сложив пазл в голове.

— Понял. Ты — прихвостень Вебера. Он тебя подослал. Так? — Его лицо исказила ненависть. — А знаешь, ты прав, дружок. Я как раз собирался вернуть ему товар… несвежим. Ха-ха-ха! — Он осклабился, демонстрируя дыру вместо зуба, и с вызовом расставил руки. — Давай, стреляй!

— Мерзавец! — выкрикнул Пауло, спуская курок.

Выстрел грохнул, разрывая тишину переулка.

Но Адриан не упал. Он даже не дрогнул. Пуля лишь опалила воротник его рубахи, оставив на коже черный дымящийся след. Медленно, словно хищник, отделяющийся от тени, он повернул к Пауло лицо. Ни боли, ни страха — лишь пустота, налившая его глаза. И в этой пустоте читалось одно: игра окончена.

— Зря ты это сделал, мальчишка, — его голос стал тихим и сиплым. — Теперь ты мой.

…

Тем временем Сангре сидел в таверне, медленно потягивая вино и беседуя с мистером Майерсом.

— У меня в заведении, мистер Сангре, бывает всякое, — говорил трактирщик, размашисто вытирая бокал. — Порой завалится какая-нибудь шваль и давай права качать. Мол, «мы свободные люди, будем бухать как хотим!» На всё у меня припасён аргумент. — Он многозначительно кивнул в сторону своих вышибал. — После беседы с моими ребятами желание спорить как-то само отпадает. А мне что? Одни уйдут — другие придут. Зато теперь у меня публика — загляденье!

С этими словами Майерс с гордостью обвёл взглядом почти пустой зал и вдруг нахмурился.

— Вот только один придурок недавно объявился — Адриан. Вечно крутился вокруг моей служанки Бренды. Шумный, горячий, без царя в голове. Прямо перед вашим приходом устроил ей сцену — она в слезах на улицу выбежала, а он за ней. Я их обоих к чёрту послал — разбирайтесь, где хотите, лишь бы не здесь. — Майерс задумался, потирая усы. — Странно, Бренды до сих пор нет... Славная была девушка...

— Молодой парень, говорите? — Сангре внезапно выпрямился. — У меня на корабле как раз есть такой, штурман, почти как сын. Должен был явиться сюда к шести склянкам, а его всё нет. — Капитан вдруг побледнел. — Благодарю за беседу, но мне требуется проветриться.

С этими словами он стремительно вышел, оставив на столе недопитый бокал.

---

По переулку, залитому лунным светом, несся яростный крик. Пират с ржавой саблей в руке делал размашистые выпады. Один из них рассек Пауло грудь. Юноша вскрикнул от боли — впервые в жизни он получил такое серьёзное ранение.

Но, стиснув зубы, он мгновенно выхватил свою изящную офицерскую шпагу и принял выверенную стойку, отточенную в академии.

— Черт, обученный щенок, — пробормотал пират, замечая уверенные движения противника. — С такой стойкой не подступишься...

Увидев его замешательство, Пауло обнадеживающе улыбнулся.

— Что, впервые видишь настоящую стойку? — он сделал шаг вперёд. — Это дестреза. Школа Джузеппе Марсикато Палловеничи. Вершина испанского фехтования.

Пират, пытаясь перехватить инициативу, яростно атаковал в голову. Но изящный блок Пауло легко парировал удар. Мгновенная контратака — и лезвие прочертило кровавую линию на плече пирата.

— Твою мать... Да он настоящий фехтовальщик! — пират в ярости повторил атаку, но с тем же результатом.

Теперь уже Пауло, почувствовав превосходство, с издевкой смотрел на противника, безуспешно пытавшегося пробить его защиту.

— И это всё, на что ты способен? — насмешливо бросил он.

— А на это, веберовский обсос? — из-за пазухи пирата внезапно блеснул нож.

Леза вонзилась Пауло в плечо. Сраженные болью, противники отлетели друг от друга.

Пират, тяжело дыша, вытирал пот со лба. «Ранил, но не смертельно. Чёртова зубочистка...»

Пауло же, уверенный в своём превосходстве, продолжал двигаться с убийственной грацией. Внезапно он выполнил ослепительный пируэт — и сабля вылетела из руки пирата.

— Чёрт... — обезоруженный Адриан застыл. «Положение хуже не придумаешь... Думай!»

Но было поздно. Острие шпаги уже прижалось к его горлу.

— Прошу, не убивай... — пират упал на колени, униженно сложив руки.

— Хорошо, — лицо Пауло смягчилось. — Я не убийца. Убирайся и впредь веди себя приличнее. — Он обернулся к девушке. — Мисс, вы...

В этот миг пират резко вскинул руку — и горсть песка ослепила Пауло.

— Ах ты тварь! — отшатываясь, юноша беспомощно размахивал шпагой.

Пират уже поднимал саблю.

— Вот и всё, наёмник!

Следующий удар пришёлся в живот. Пауло с стоном рухнул на землю, сжимая окровавленные руки на ране.

— Ну что, веберовская шавка, как тебе? — пират стоял над ним, тяжело дыша. — Оставить тебя подыхать, как пса? Вы, наемники, только такой смерти и достойны.

— Бренда, подойди сюда, — он повернулся к дрожащей девушке. — Скажи, стоило твоему Веберу опускаться до этого? Стоило?!

— Адриан, ты ведь не убьешь его? — голос Бренды дрожал. — Ты же не такой... Милый Адриан...

— А знаешь что? — его голос сорвался на крик. — Сейчас я размозжу ему голову! Покажу, на что я способен!

Он взвел курок пистолета, приставив дуло к виску Пауло.

В этот момент из темноты раздался спокойный голос:

— А мне сделаешь одолжение, Адриан де Венесуэла?

Пират резко обернулся. Из тени, прикрываясь Брендой, выступал высокий джентльмен.

— Ты кто такой? — просипел Адриан.

— Капитан торгового судна. А человек у твоих ног — мой штурман.

— Твой штурман влез не в свое дело! А я таких обид не прощаю.

— «Пират Венесуэла»... Любопытно, — Сангре едва заметно улыбнулся. — Причина вашей ссоры меня не волнует. Волноваться стоит вам. На ваш выстрел последуют два моих. Первый убьёт девушку, второй — вас. Спросите, как я успею? Двуствольный пистоль. Стреляю метко. А теперь бросьте оружие и отойдите.

— С чего бы мне тебе верить? — голос Адриана дрогнул.

— Два выстрела против одного. Пат. Бросайте пистоль, и мы расстанемся мирно.

Пока пират колебался, Сангре плавно поднял свой пистоль.

— Последний шанс, Адриан.

— Чёрт с тобой! — пират швырнул оружие на землю. — Только не трогай Бренду!

— Не глупый парень. А теперь отойдите на десять шагов.

Сангре вышел вперёд, продолжая прикрываться дрожащей девушкой. Когда Адриан отошёл, капитан отшвырнул его пистоль и склонился над Пауло.

— Мой бедный мальчик, куда ты полез...

— Бренда, бегите к Майерсу, — не поднимая головы, бросил Сангре. — А вы, Адриан де Венесуэла, запомните — я капитан Педро Сангре. Раз назвались пиратом — мы ещё встретимся.

Он бережно поднял окровавленное тело штурмана. В этот момент в переулок ворвались Огл с матросами.

— Питер, что случилось? — здоровяк мрачно окинул взглядом сцену. — Парень влип?

— Слава Богу, вы здесь. Забирайте штурмана, готовьте все к операции. Он смертельно ранен, счёт на часы.

Матросы бережно приняли Пауло и скрылись в темноте. Сангре обернулся — пират исчез.

Глава 11

Глава 11. «Бывший вест-индиец»

Лучи утреннего солнца робко пробивались в каюту. Воздух был прохладен, а снаружи доносился размеренный стук молотков — верфь оживала. На койке, слабо приоткрыв веки, лежал Пауло Мигелес. Грудь и живот туго стягивали свежие бинты, под которыми ныли раны, а в висках отдавалась тягучая, назойливая боль.

Дверь бесшумно отворилась, и в каюту вошёл капитан.

— Доброе утро, Пауло, — тихо произнёс Педро, останавливаясь у изголовья. — Для тебя оно особенно доброе. Сегодня ты вернулся оттуда, откуда обычно не возвращаются.

Его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Капитан… — прошептал юноша, пытаясь улыбнуться в ответ, но тут же скривился от жгучей вспышки в боку.

— Пока что тебе нужен только покой. Неделя в койке, потом — короткие прогулки по палубе. Говорю тебе как врач. — Сангре бегло осмотрел повязки, удовлетворенно кивнул и направился к выходу. — За тобой приглядит Рики. Отдыхай, Пауло. Что мы будем делать без своего штурмана?

Дверь за ним мягко закрылась.

На палубе, прислонившись к фальшборту, его ждал Нед Огл. Одноглазый канонир выпрямился, едва завидев капитана.

— Ну как наш сорванец?

— Жив, — устало улыбнулся Сангре. — Отдыхает.

— Богатый мальчишка из академии… И, как оказалось, везучий, — Огл хрипло рассмеялся, но смех быстро смолк. Лицо его потемнело. — Питер… имя того ублюдка запомнил? Скажи слово — найдём. По-тихому.

Педро на мгновение задрал голову, будто вглядываясь в мачты.

— «Пират Венесуэла»… Любопытный тип. Да, он почти убил Пауло. Будь иначе — я бы, пожалуй, не стал его прощать. Но наш штурман тоже погорячился. Не лезь между псом и его добычей — зубов не соберешь.

Он не стал продолжать, шагнул к спущенной шлюпке и оттолкнулся от борта, оставляя «Святого Карателя» готовиться к отплытию.

---

Дверь «Пряного барашка» отворилась с тихим скрипом. В зал, будто выжатый, вошёл Педро Сангре. Он молча опустился на табурет у стойки.

— Рому, — глухо бросил он, даже не глядя на трактирщика.

Майерс, не проронив ни слова, налил. Капитан выхватил стакан и одним движением опрокинул его в себя. Стекло с глухим стуком опустилось на столешницу. Руки у Сангре дрожали — мелкой, неконтролируемой дрожью. Он уставился на них пустым, невидящим взглядом.

«С такой раной… он должен был умереть у меня на руках… Господи… Спасибо, что дал сил…»

Пальцы невольно сложились в крестное знамение. Педро медленно поднялся и, не оглядываясь, побрел к своей комнате, где рухнул на койку и провалился в беспамятный, мертвый сон.

---

Последние алые полосы заката таяли над крышами Фермопил. Майерс рассеянно протирал бокал, перед глазами все еще стоял образ сломленного капитана. Внезапно его отвлек скрип двери.

В таверну вошел высокий, плотный мужчина в длинной суконной куртке и помятой, набекрень сидящей треуголке. Неспешно подойдя к стойке, он снял шляпу и вытер платком вспотевший лоб.

— Вечер жобрый, — просипел он высоким, шепелявящим голосом.

Майерс прищурился, вглядываясь.

— Матенс? Это ты? Не узнал в этом тряпье… Где форма?

— А я, старина, уже год как в отставке, — Норберт Матенс печально усмехнулся. — С «Цехами» покончено.

— Не может быть, — фыркнул трактирщик, наливая другу ром. Аромат спелых фруктов ударил в нос. — Такого капитана — и на покой?

— Хе-хе, твой, узнаю, — Матенс потянулся к стакану. — Дело у меня, Роберт. Срочное. На Серый остров. Тетка померла — надо с наследством разобраться, пока брат-нахлебник всё не прибрал.

— Наследство, значит… — Майерс многозначительно поднял бровь. — Кстати, тут у меня один испанец остановился, капитан. Говорит, к Свободе держит путь. Звать…

— Капитан Педро Сангре, — раздался спокойный голос за спиной Матенса. — Добрый вечер, мистер Майерс. И вам, сударь…

Педро стоял, уже переодетый в чистый камзол, его усталость куда-то испарилась. Он протянул руку.

— Норберт Матенс. — бывший капитан встал и крепко пожал ладонь.

Сангре присел рядом.

— Слышал, вам требуется корабль до Серого острова. Мой «Каратель» снимется с якоря со дня на день — остров как раз по пути. Вопрос лишь в цене. А дело, как я понял, не терпит отлагательств.

Матенс рассмеялся — громко, искренне.

— Со слухом у него порядок, а! — Он толкнул Майерса локтем. — Деньги — не беда. Как доберемся — получите хорошее вознаграждение. Скажем, четыре сотни марок?

— Договорились, — кивнул Сангре, пригубив вино. — Но с одним условием: в пути вы расскажете мне о своих приключениях. По рукам?

---

Остаток вечера пролетел в разговорах под ром и вино. Норберт, хмелея, разоткровенничался. Педро узнал о легендарном адмирале Вальдемаре, при котором «Цех» всего за несколько недель захватил семь портов и взмыл на пик славы. И о том, как два года назад Вальдемар бесследно исчез в бою за Бриджтаун, а гильдия, лишившись стержня, покатилась вниз.

— Любил я Вест-Индию, — с тоской в голосе говорил Матенс, постукивая пальцем по столешнице. — За адмирала жизнь бы отдал. А знаете, капитан, мне частенько говорили — я на него похож. Смотрите-ка!

Он повернулся к Педро, пытаясь придать лицу суровое, начальственное выражение, что вышло довольно комично после выпитого.

— Вот так Вальдемар и выглядел, ей-богу! Только мундир побогаче да эполеты…

Сангре вежливо улыбнулся, но в глазах его мелькнул живой интерес. Эта информация стоила куда больше четырехсот марок.

— Верю, верю, — сказал он, допивая бокал. — Но теперь мне пора — надо поторопить команду, чтобы вы не опоздали на последнюю встречу с тётушкой.

Он изящно поклонился и вышел в ночь.

---

Воздух над портом был холодным и влажным, небо затянуло тяжёлым туманом. Педро быстро шагал к причалу, полный новых мыслей.

— Пауло, дружище, посмотрим, как ты там, — пробормотал он себе под нос.

— Ты… оставил меня в покое…

Из тумана, словно призрак, возник низкий, хриплый голос.

Сангре замер.

— Джереми? — невольно вырвалось у него.

Из тени, опираясь на стену, вышел Адриан. Лицо его было бледным, под глазами — темные круги.

— Я сказал: ты оставил меня в покое. Почему?

Мгновение Педро смотрел на него, словно не узнавая, затем лицо капитана вновь стало холодным и непроницаемым.

— Пауло жив, если это тебя интересует. Вы оба живы — благодаря моему вмешательству.

— Мне жаль, — прошипел Адриан. — Жаль, что ваш приятель встал у меня на пути. Он должен был понимать — пират может убить. Должен был!

Сангре медленно приподнял бровь.

— «Пират»… «должен был понимать»? — его голос звучал мягко, почти скучающе. — Глупая игра, мальчик. Бьюсь об заклад, ты в жизни никого не убивал. Драться умеешь — да. Но чтобы убить… Нет. На это ты не способен.

Адриан стоял, сжимая эфес сабли так, что пальцы побелели. Дыхание его стало частым, неровным.

— Хочешь… проверить? — выдавил он сквозь зубы.

Педро лениво вытащил шпагу, и позволил острию клинка опуститься вниз. В его глазах внезапно вспыхнула холодная искра.

— А знаешь что, Адриан? Бренде и вправду будет лучше с Вебером.

Это было сильнее любого удара. Лицо юноши исказилось от боли и ярости.

— Ты ничего не понимаешь!

Он ринулся вперёд — отчаянно, неистово, безрассудно. Педро лишь сделал лёгкий шаг в сторону, подставил подножку и коротким, точным движением рукояти ударил нападавшего по затылку. Тот рухнул на камни мостовой без звука.

Сангре наклонился, нащупал пульс на шее. Ровный, сильный. Жив.

Не оглядываясь, он выпрямился, вложил шпагу в ножны и зашагал прочь, растворяясь в ночном тумане. Позади, на холодной мостовой, оставалась лишь неподвижная фигура и тихий стон, затерявшийся в сырой темноте.

Глава 12

Глава 12. Круги и линии.

Четвёртый день в порту Фермопилы тянулся для «Святого Карателя» непривычно долго. В каюте Пауло воздух стоял тяжелый, пропитанный запахами камфорного спирта и йода. Капитан Сангре, откинув простыню, изучал шов на животе штурмана — ровный, чистый, без признаков нагноения.

— Идёшь на поправку. Крепкий организм, — констатировал он, поправляя повязку. Пауло лишь слабо кивнул: даже этот жест отзывался болью в перебитых рёбрах.

— Отдыхай, — Педро уже направился к двери, когда его остановил голос, полный не столько слабости, сколько упрямства.

— Капитан… в сумке. Книга. Пожалуйста.

Сангре обернулся. Взгляд его упал на толстый том в потертом кожаном переплете, торчавший из открытой сумки. На корешке, почти стертые, угадывались слова: «Круги и линии».

Он взял книгу. Вес её был неожиданным, солидным.

— Не стоит, — сказал Педро тихо, но твёрдо. — Телу нужен покой, а не умственное напряжение.

— Я не могу просто лежать, капитан. Не могу терять времени, — голос Пауло сорвался на шепот, но в его запавших глазах горел тот самый огонь, что когда-то убедил Сангре взять юнца под своё крыло. — Прошу.

Педро на мгновение задержал взгляд на загадочном названии. Круги и линии. Он положил фолиант на тумбочку у койки.

— Час. Не больше. И только если боль не усилится.

— Спасибо, капитан.

Дверь за Сангре закрылась. Пауло протянул дрожащую руку к книге. Его пальцы коснулись прохладной кожи переплета.

---

На палубе царила предотъездная суета. Матросы драили дерево, проверяли такелаж, таскали последние бочки с пресной водой. И посреди этого размеренного хаоса, прислонившись к фальшборту, стоял Норберт Матенс.

Голландец изучал какой-то лист, испещренный плотным, нервным почерком. На его обычно добродушном лице застыла гримаса концентрации, даже тревоги. Он так увлекся, что не заметил приближения капитана, и вздрогнул, лишь когда тень Сангре упала на бумагу.

Документ исчез за пазухой с проворством, неожиданным для тучного мужчины.

— Добрый день, капитан! — воскликнул Матенс, слишком громко и слишком весело. Он поспешно отошёл от борта, широким жестом обводя палубу. — Да это ж целая крепость, а не корабль! И пушки… о-хо-хо!

Педро позволил лёгкой улыбке тронуть свои губы.

— День добрый, мистер Матенс. Добро пожаловать на борт «Святого Карателя». Надеюсь, каюта вас устроила? — Его взгляд был спокоен, но Матенсу, казалось, в нём читалось что-то большее. — Снимаемся с якоря на закате. Ветер благоприятствует.

— Отлично, отлично! — закивал голландец, в очередной раз вытирая платком вспотевший лоб. — Я… я пойду, проверю свои вещи.

Он заторопился к трапу, ведущему к жилой палубе, но на самом пороге буквально вжался в косяк. Мимо, не замедляя шага, прошёл Нед Огл. Одноглазый канонир нес на плече тяжелый бочонок с порохом, и его взгляд — холодный, оценивающий, как ствол наведенной пушки — скользнул по фигуре пассажира с ног до головы. Огл не сказал ни слова. Он лишь на мгновение обнажил зубы в беззвучном, животном оскале, от которого по спине Норберта пробежал холодок, и скрылся в тени люка.

Матенс стоял, переводя дыхание. Воздух в трюме пах смолой, сыростью и тайной. Он сунул руку за пазуху, убедился, что бумага на месте, и, ободряя себя, спустился вниз, в своё временное убежище.

Наверху, на капитанском мостике, Педро Сангре наблюдал за этой маленькой пантомимой. Его пальцы бессознательно постукивали по полированному дереву штурвала. «Круги и линии», — пронеслось у него в голове, пока он следил, как последний луч солнца падает на воду, прочерчивая по её поверхности длинную, золотую черту. Путешествие начиналось. И оно уже было очерчено загадками.

Корабль снялся с якоря на закате и вышел из бухты, взяв курс к знакомому проливу — тому самому, что привёл их когда-то в Фермопилы. Прямой путь к Серому острову ветер перекрыл наглухо, упрямо дуя в лоб. Пришлось выбирать обходной, «протоптанный» маршрут.

К ночи «Святой Каратель», ловя редкие порывы попутного воздуха, тихо скользил по чёрной воде, входя в узкую горловину пролива. Штурвал покоился в мозолистых руках боцмана Адьего Кастро. Его взгляд, прикованный к тёмному силуэту скал на входе, оторвался лишь когда с нижней палубы донесся тяжелый, неуверенный шаг.

На квартердек, сопя от усилия, поднялся Норберт Матенс. Он запрокинул голову, разглядывая щедро усыпанное звёздами небо, и глубоко вздохнул, словно вдыхал не воздух, а само воспоминание.

— Не спится? — голос Кастро прозвучал в тишине сухо, как щелчок затвора пистоля.

Норберт вздрогнул и отпрянул, будто наткнувшись на невидимую преграду.

— О-хо… Доброй ночи. Захотелось вшпомнить былое, — пробормотал он, сделав робкий шаг вперед, оглядевшись. Палуба была пуста, лишь вахтенный на марсе да тёмная фигура у штурвала. Голландец вдруг радостно хлопнул в ладоши. — И всё-таки идете через пролив! Я и не шомневался — капитан человек разумный. Верное решение, самое верное!

Адьего повернул голову. Лунный свет упал на его лицо, выхватывая глубокие морщины у рта и твердый, неподвижный взгляд.

— Идите в каюту, мистер Матенс, — проговорил старый испанец медленно, отчеканивая каждое слово. В его тихом голосе висела не просьба, а стальная нить приказа, натянутая до предела. — Пассажирам на ходовом мостике делать нечего. Особенно ночью.

— Норберт, до чего же ты докатился… — печально пробормотал себе под нос пассажир, но вслух лишь добродушно улыбнулся. — Конечно, конечно, не буду мешать. Спокойной ночи.

Он скрылся в темноте пассажирской палубы, провожаемый прищуренным, недоверчивым взглядом Кастро. Боцман шмыгнул носом, будто стараясь выдохнуть вместе с воздухом и это странное беспокойство, и вновь ухватился за штурвал, вглядываясь в черную воду пролива.

…

Безмятежное плавание растянулось ещё на двое суток. Сангре стоял на мостике, с наслаждением вдыхая свежий, соленый воздух раннего утра. Солнце только поднималось, окрашивая небо в перламутровые тона.

Поодаль, у леерного ограждения, замерла знакомая неуклюжая фигура. Норберт Матенс облокотился на поручни, уставившись в пустой горизонт. Его пальцы нервно барабанили по дереву, он то и дело выхватывал из кармана маленький дорожный компас, встряхивал его, подносил к глазам, хмурился и снова прятал. Казалось, он ждал от стрелки какого-то иного указания, а не простого севера.

Через несколько минут он не выдержал, оттолкнулся от борта и зашагал по палубе короткими, неровными шагами — туда-сюда, как зверь в тесной клетке.

— Нервный тип, — с лёгкой брезгливостью пробормотал себе под нос Сангре, не отрывая от него взгляда. — Никогда бы не поверил, что этот метеор когда-то командовал кораблём.

— ПАРУС! ПО ПРАВОМУ БОРТУ!

Голос с марса, зычный и натянутый, как струна, разрезал утреннюю тишину.

Сангре вскинул подзорную трубу. Механизм фокусировки щелкнул.

«Линейный… Около шестидесяти пушек. Идет в бейдевинд…»

Его аналитический взгляд, скользнув по парусам и корпусу незнакомца, по инерции опустился на палубу собственного корабля — на фигуру пассажира.

И замер.

Матенс не суетился. Не бежал укрываться. Не задавал испуганных вопросов.

Он стоял, вцепившись в поручни так, что его костяшки побелели, и смотрел. Смотрел на приближающийся корабль с таким выражением лица, что Сангре, видавший всякое, на мгновение остолбенел. Это был не страх. Не любопытство. Это был голод. Чистый, неприкрытый, почти религиозный восторг узнавания.

Глава 13

Глава 13 «Мушкеты и приказы.»

Противник уже видел «Карателя». Тяжелый линкор, развернувшись на гике, лег на новый галс и, подхваченный ветром, начал набирать скорость, неумолимо сокращая дистанцию.

Но все внимание Сангре было приковано не к грозному силуэту на горизонте. Его холодный, анализирующий взгляд, будто прицел мушкета, не отрывался от Норберта Матенса.

«Пора объясняться, мистер», — пронеслось в голове капитана.

И словно в ответ на беззвучную мысль, голова голландца резко повернулась. Их взгляды встретились через всю длину палубы. Норберт замер на мгновение, а затем заспешил к мостику, его тяжелая поступь была полна непривычной решимости.

— Капитан Сангре! — выдохнул он, взбираясь по трапу. — Я знаю этот корабль! «Золотой Кондор»! Его капитан — чудовище, он топит всех без разбора! — Матенс, переваливаясь, встал рядом, его лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. — Вы же спасли тот барк, «Элизабет», к югу отсюда! Вы можете остановить его. Вы должны его остановить! Спасите тех, кому еще только предстоит с ним встретиться!

Педро выслушал эту тираду с каменным, почти скучающим лицом. Он медленно перевел взгляд с взволнованного пассажира на приближающийся линкор, а затем снова на Норберта. В наступившей тишине был слышен лишь свист ветра в снастях и отдаленный рокот волн.

— Документ, — произнес Сангре спокойно, без повышения голоса. Одно-единственное слово, от которого у Матенса дрогнула щека.

— До… документ? — прошепелявил голландец, и его губы, дрожащие от напряжения, сложились в нелепую, вымученную улыбку. Он сделал шаг назад, будто физически пытаясь отстраниться от вопроса.

В этот миг воздух над палубой взревел.

Свист был тонким, пронзительным, нарастающим — и перешедшим в оглушительный грохот, когда первое ядро врезалось в воду в двадцати метрах по правому борту, взметнув фонтаном белесой пены. Второе и третье просвистели прямо над рангоутом, с диким воем рвя воздух.

— ПРИБЕЙТЕСЬ! — заорал кто-то из матросов.

Но следующий крик пришел сверху, с марса, и в нем слышалось нечто большее, чем страх перед обстрелом. В нем был ужас открывшейся бездны.

— ВТОРОЙ! ПО ЗАДНЕМУ ТРАВЕРЗУ! ИДЕТ НА СБЛИЖЕНИЕ!

Сангре, инстинктивно пригнувшись, рванулся к лееру. Его взгляд, привыкший за долгие годы к молниеносной оценке угрозы, метнулся к мысу, за которым только что был лишь пустой горизонт.

Из-за скалистого выступа, медленно, словно спектакльный выход зловещего актера, выплывал корабль. Это был фрегат. Чистые линии, грозный ряд орудийных портов, полная боевая оснастка. Он ложился на параллельный курс, замыкая «Карателя» в классические клещи. Между двумя вражескими судами теперь не было ничего, кроме воды, ветра и стремительно тающего времени.

Все разговоры о документах, наследствах и тайных мотивах испарились в одно мгновение. Мысли Сангре, еще секунду назад выстраивавшие логическую цепь подозрений, очистились до кристальной, животной простоты. Теперь в них осталось лишь холодное, стальное уравнение тактики и одна-единственная переменная: цена выживания.

Он обернулся к Матенсу. Голландец стоял, вжавшись в стенку рубки, его лицо было цвета мокрой золы. В его глазах читался уже не расчет, а первобытный страх человека, понявшего, что его гениальный план только что вышел из-под контроля и превратился в смертельную ловушку — для них всех.

— Поздравляю, мистер Матенс, — голос Сангре прозвучал леденящей ровностью, без тени паники. — Кажется, ваш «Золотой Кондор» привел с собой друга. Теперь у нас будет возможность проверить вашу преданность общему делу на практике.

Голландец замер. Его взгляд, остекленевший от ужаса, метался от двух надвигающихся призраков к неподвижной фигуре капитана и обратно. Размеренная, кошмарная геометрия ловушки выстраивалась у него перед глазами.

— Капитан… — вырвалось у него хриплым шепотом, но Сангре уже повернулся спиной. Его голос, громовой и четкий, прорезал предбоевую тишину:

— Огл! Балласт к отдаче! Мушкетеры — по местам! Орудия зарядить, не выкатывать! Ждать моего знака!

Приказы сыпались как картечь. И в самый их пик, в крохотную паузу между командами, Сангре обернулся. Лунная бледность его лица в предрассветном свете была неестественной, а в уголках его губ дрогнуло и застыло нечто среднее между улыбкой и оскалом. В его глазах вспыхнула та самая безумная искра, которую боцман Кастро видел в самые отчаянные минуты шторма.

— Курс, — произнес он, и слово повисло в воздухе, как лезвие гильотины, — между ними.

Лицо Матенса, и без того серое, стало цвета мокрой бумаги.

— Э-это… Это же самоубийство! — выдавил он, и его голос сорвался на визгливую, неконтролируемую ноту. Он рванулся вперед, рука потянулась, чтобы схватить капитана за рукав, остановить этот безумный приказ.

Но Сангре лишь медленно повернул к нему голову. Не все тело — только голову. И взгляд, которым он окинул голландца, был не гневным, не яростным. Он был пустым. Пустым и бездонным, как ночное море за бортом. В нем не читалось ничего, кроме холодной констатации факта.

— Возможно, — тихо согласился Педро, лишь слегка приподняв брови, будто обсуждал погоду. — Но пока что это — единственный ход. Так что, мистер Матенс, советую вам найти себе укромное местечко. Или взять в руки мушкет. Выбор за вами.

Губы голландца затряслись от бессилия. Еще одно мгновение он простоял, как приговоренный, глядя в пустые глаза капитана, а затем развернулся и почти побежал, скрываясь в проходе на нижнюю палубу.

А на главной палубе «Святого Карателя» тем временем нарастала волна абсолютно понятного, животного страха. Приказ «между ними» повис в воздухе не как тактическая директива, а как смертный приговор.

Один из молодых канониров, услышав его, остолбенел. Его руки разжались сами собой, и тридцатидвухфунтовое ядро с глухим, зловещим звоном вывалилось на палубу, покатилось и намертво застыло у его ног, словно свинцовое сердце, выпавшее из груди.

Выше, на марсе, другой матрос, готовивший к бою фалы, застыл как вкопанный. Его взгляд, полный немого вопроса и ужаса, устремился через все пространство палубы к неподвижной фигуре на мостике. «Капитан… с ума сошел?»

— В самую пасть… Прямиком в ловушку… Нет, — прошептал у орудия седой, весь в шрамах ветеран, суеверно осеняя себя широким, дрожащим крестным знамением. — Господи, помилуй…

И в этот момент на квартердек, словно материализовавшись из самой гущи страха, твердой, тяжелой поступью поднялся Нед Огл. Он не кричал. Его голос прозвучал не громче обычного, но каждый слог падал, как удар кувалды по наковальне, заглушая ропот:

— Стоять не будем, щенки. Стоять — значит сдохнуть. Двинулись! По местам! И только свое дерьмо по доскам не размазывайте — пригодится, когда будет по настоящему страшно!

Его единственный глаз, острый как шило, пронзил панику насквозь. А потом скользнул к мостику — к Сангре. Он увидел в глазах капитана то, чего не видели испуганные матросы. Не безумие. Абсолютную, ледяную ясность. Тот самый безумный огонь, что превращал отчаянные авантюры в легенды, а капитана Блада — в победителя.

И губы старого волка, Неда Огла, который прошел и огонь, и воду, и адские переборки, сами собой поползли вверх, обнажая не улыбку, а настоящее, хищный, голодный оскал. Оскал зверя, почуявшего не смерть, а шанс.

— Слышали капитана! — прогремел он наконец, обращаясь уже ко всем. — Курс — между рогами дьявола! Покажем этим ублюдкам, как воюет испанская элита!

Как по волшебству, заклинание подействовало. Слова «испанская элита», произнесенные хриплым голосом старого волка, врезались в умы сильнее, чем крики ужаса. Матросы встрепенулись. В их движениях еще читалась дрожь, но это была уже не паралич страха, а лихорадочная, яростная суета обреченных, решивших продать свои жизни дорого.

Взор Огла, скользнув по палубе, выхватил знакомую неуклюжую фигуру. Норберт Матенс вжался в угол, образованный штабелем ящиков с картузами и основанием грот-мачты, пытаясь стать частью пейзажа, раствориться в дереве и смоле.

Одноглазый канонир на мгновение задержался. На его лице не было ни жалости, ни гнева. Только плотоядное, циничное любопытство. Затем, одним плавным движением, он выдернул из ближайшей стойки длинный, тяжелый мушкет, проверенным жестом щелкнул замком — и бросил его Матенсу.

Тот инстинктивно поймал оружие, но сделал это неловко, почти выронив, будто в его руки положили раскаленное железо. Он смотрел на мушкет с таким отвращением и ужасом, словно держал в руке отрубленную голову.

— Помирать, так с музыкой, голландец, — бросил Огл через плечо, и его голос прозвучал негромко, но с леденящей, издевательской отчетливостью. — А то скучно будет.

И прежде чем Матенс успел что-то вымолвить, старый волк развернулся и исчез в черном зеве открытого артиллерийского люка, словно дьявол, возвращающийся в свою преисподнюю на пушечной палубе.

Штурвал в руках Адьего Кастро с глухим стоном древесины повернулся на последние градусы, и «Каратель», будто вздохнув полной грудью, лег на безумный курс — прямой, как стрела, в узкий коридор смерти между двумя гигантами.

Теперь все стало математикой. Секунды сокращались до долей, ярды — до футов. Корабли неумолимо сходились, смыкая стальные челюсти капкана. Казалось, даже ветер затаил дыхание. Над палубой висела не тишина — висел вакуум, который вот-вот должен был взорваться грохотом.

Нед Огл вцепился пальцами в край пушечного порта, впиваясь единственным глазом в ряды орудий на фрегате. Его мозг, отточенный тысячами выстрелов, уже просчитывал траектории, углы возвышения, интервалы залпов. Он не видел корабли — он видел схему, и в этой схеме искал единственную, хрупкую нить шанса.

Рядом у своей пушки застыли старик Флеминг и Джим. Седая борода ветерана не дрогнула, но в его единственном живом глазу, прищуренном до щелочки, отражались вспышки десятков прошлых боев. Джим, высокий и жилистый, стоял, будто врощенный в палубу, его пальцы белыми костяшками сжимали банник. Они не дышали. Они ждали. И в этом ожидании была вся ярость загнанного в угол зверя.

На капитанском мостике Педро Сангре стоял неподвижно, руки заложены за спину в бесстрастном, почти парадном жесте. Его аналитический ум, тот самый, что за секунды до этого взвесил все переменные, теперь молчал. Расчеты были закончены. Оставалось только исполнение. И по его губам, тонким и бледным, ползла та самая леденящая улыбка — улыбка игрока, поставившего на кон все и увидевшего наконец карты противника. Улыбка человека, готового лично проводить корабль в ад, чтобы оттуда же вырваться с победой.

«Каратель» с тихим скрипом стакселей, будто крадучись, завершал маневр, входя в роковой промежуток. Воздух сгустился, стал тяжелым, словно перед ударом молнии.

А на квартердеке вражеского фрегата, прислонившись к полированным перилам, стоял его капитан. Молодой, с острым, насмешливым лицом. Он наблюдал за самоубийственным курсом испанца, и его тонкие, почти бескровные губы медленно растянулись в улыбку. Но не в улыбку торжества. В улыбку садиста, который только что понял, что его жертва не просто сдается — она, ошалев от страха, сама бежит под нож, и это зрелище доставит ему куда большее, чистое удовольствие.

— Придурки, — тихо произнес он, и в его голосе звучала сладостная, ядовитая нежность. — Совсем ошалели. Хотят умереть… Здорово.

Он облизнул губы, предвкушая бойню. Еще секунда. Еще одна. И стальные челюсти сомкнутся.

«Каратель» вплыл в роковое пространство меж двух бортов, словно ягненок на алтарь. На вражеском фрегате молодой капитан, весь напрягшийся от предвкушения, высоко занес руку — белый платок в его пальцах был маленьким саваном для испанцев.

На «Карателе» все замерли. Дыхание застряло в глотках, сердца отбивали дробь под ребрами. Джим судорожно сглотнул. Они видели, как в темных зевах орудийных портов мерцают фитили, как прислуга у пушек замирает в ожидании.

— Сотру в порошок… — прошипел пират, и его голос, полный сладострастной жестокости, пронесся над водой. — ОГОНЬ ПО ЛИНИИ!

Белое полотнище рухнуло вниз, словно отрубленная голова.

И в тот же миг, будто парируя удар в дуэли, с мостика «Карателя» прозвучал спокойный, металлический голос Сангре:

— Балласт прочь! Добавочные паруса — поднимай!

Приказ противника был приговором. Приказ Сангре был… расчетом.

Пушки фрегата загрохотали. Громоподобный рев, пламя, дым — и свинцовый смерч устремился к цели. Еще мгновение — и ядра начнут методично дробить корпус «Карателя» в щепу.

Но этого мгновения не случилось.

И без того хорошо разогнанный фрегат, будто получив пинок от самой судьбы, лег на лучший галс. Вверх, с треском рвущихся фалов, взмыли все добавочные паруса — лиселя, унтер-лиселя, бом-кливер. А с его бортов, координированно, как в балете смерти, полетели тяжелые, неуклюжие бочки. «Каратель» рванул вперед с такой яростной прытью, что, казалось, сам воздух затрещал по швам.

Он ушел. Ушел, когда его уже почти коснулась смерть.

Подобно лебедю, вырывающемуся из-под острых когтей двух ястребов, «Святой Каратель», движимый волей своего хозяина, выскользнул из стальных челюстей. Ядра, которые должны были превратить его в решето, просвистели в считанных дюймах от кормы, лишь взбив пену и оборвав несколько задних снастей.

А потом случилось то, на что и рассчитывал Сангре в своей ледяной, безумной ясности.

Пиратские корабли, стоявшие бортами на идеальной линии огня… обстреляли друг друга.

Грохот был сокрушительным. Дым заволок все. На лице молодого капитана фрегата, еще секунду назад сиявшего садистской радостью, застыла гримаса абсолютного, животного ужаса. Он понял. Понял, какую чудовищную, непростительную, идиотскую ошибку они только что совершили.

— Черт меня дери! ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ! — закричал он, хрипло, надрывая глотку, пытаясь перекричать грохот и стоны собственного корабля.

Но было поздно. Добрая часть орудий отработала залп. Особенно досталось линкору «Золотой Кондор» — тяжелый фрегат всадил в его правый борт добрый десяток ядер. Двухпалубный гигант с оглушительным скрежетом ломающегося дерева накренился, его палуба превратилась в ад из щепы, крови и огня.

И не давая пиратам опомниться, в дело пошел «балласт».

Большие бочки, беспомощно болтавшиеся на воде между кораблями, были начинены не камнями. Они были туго набиты сухим, мелким порохом и залиты сверху густой, липкой смолой.

На корме «Карателя», откуда только что ушла смерть, появилась массивная фигура. Нед Огл ступил на планшир, широко расставив ноги. В его руках был длинный, тяжелый мушкет. Он прицелился не спеша, с холодной, почти ласковой внимательностью охотника, выбирающего самый упитанный экземпляр в стаде.

Его единственный глаз прищурился. Хищный оскал обнажил желтые зубы.

— Бабах, — прошептал он, почти нежно.

Курок щелкнул.

Метко пущенная пуля, словно посланник сатаны, врезалась в ближайшую бочку.

Мир взорвался.

Огненный шар, рожденный в чреве бочки, поглотил пространство между кораблями. Ударная волна ударила по бортам, заставив мачты скрипеть и гнуться. Борта обоих пиратских судов, уже изрешеченные дружественным огнем, в мгновение окончательно превратились в решето. По их палубам, опрысканным липкой, горящей смолой, побежали огненные языки, с жадностью лижущие дерево, пеньку, плоть.

«Золотой Кондор» был обречен окончательно и бесповоротно. Тяжелый линкор, могучий и грозный еще десять минут назад, теперь был пылающим, дымящимся гробом. Он медленно, с почти торжественным ужасом, кренился на правый борт, забирая в холодную пучину крики своих людей.

На «Карателе», будто подводя черную, жирную точку, с грохотом выкатились орудия левого борта. Их круглые, черные жерла, еще теплые от спешки, бесстрастно замерли, нацеленные на пылающую корму гиганта.

Капитан «Кондора», крупный, тучный мужчина, стоял на своем обреченном квартердеке. Его свиное, заплывшее жиром лицо было серым от ужаса и копоти. Маленькие, подслеповатые глаза обреченно скользили по рушащемуся кораблю, по огню, по людям, мечущимся, как тараканы на сковороде. В мозгу стучала одна, простая, животная мысль: «Бежать. Бежать. Бежать.»

И его тело, тяжелое и неповоротливое, уже развернулось, уже понесло его к спасительным шлюпкам, висящим на талях у кормы.

Но внезапно он застыл. Словно невидимая рука схватила его за горло. Что-то заставило его обернуться. Не крик, не взрыв — взгляд.

Его голова, тяжелая, на жирной шее, медленно, с трудом повернулась через левое плечо. Его глаза, выцветшие от страха, уставились через дым, огонь и водную гладь на палубу «Святого Карателя». И там, у леерного ограждения, прислонившись к обшивке, стоял человек. Высокий, плотный, в простой суконной куртке. И смотрел на него.

Щеки капитана «Кондора» дрогнули. Губы, толстые и бледные, беззвучно шевельнулись.

— Нор… Норберт? — выдохнул он хрипло, не веря. — Брат…?

Раздался выстрел. Не с пушки — с мушкета. Сухой, отрывистый хлопок, почти потерявшийся в общем хаосе.

Капитан дернулся, будто его хлестнули бичом по спине. Рука потянулась к внезапно горящему пятну на груди. Он пошатнулся, сделал нелепый, заплетающийся шаг назад — и свалился за борт. Его тяжелое тело ударилось о воду с глухим плеском и мгновенно исчезло в пучине, увлекаемое тонущим гигантом.

Но в последнее мгновение, пока темнота смыкалась над ним, его взгляд не был прикован к небу, к огню, к гибнущему кораблю. Его взгляд, полный немого ужаса и последнего, ледяного прозрения, был притянут, как железо к магниту, к тому же месту на палубе «Карателя».

К Норберту.

Который стоял неподвижно. Дымный мушкет в его руке был опущен. А его собственный взгляд, встретивший взгляд умирающего брата, был пуст. В нем не было ни торжества, ни горя, ни сожаления. Только констатация факта. Он ждал этого выстрела. Долго ждал и все таки дождался.