Архипелаг

Глава 1 Острова на краю мира

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПАДЕНИЕ В БЕЗДНУ ХРОНОСА

Не стерег исступленный дракон,

Не разверзлась пред нами Геенна

Затопили нас волны времен

И была наша участь -мгновенна

Александр Блок

Глава первая. Острова на краю мира

Россия, Белое море, архипелаг Сойминский. Конец августа 2021 года

Самолет постепенно снижался, полет подходил к концу.

Пассажиры кто дремал, кто позевывал, а иные глядели в иллюминаторы, где под крыльями раскинулись серые с прозеленью волны Белого моря.

Народу на борту вместе с Антоном было без малого два десятка.

В хвостовой части самолёта сидела семья бизнесменов средней руки. Крепко сбитый, хотя и погрузневший «папик» лет этак сорока пяти, его молодящаяся тощая супруга и дочка - на вид довольно милая девочка лет четырнадцати. На следующем кресле устроилась девица лет восемнадцати-двадцати, одетая в роскошно-драные джинсы со стразами, с растрепанными наподобие вороньего гнезда волосами цвета ржаной соломы и пирсингом в голом пупке и оттопыренных ушах. На ней была длинная оранжевая блузка... Полуприкрыв густо окрашенные вампирско-синюшными тенями глаза, она подергивала всем телом, слушая какую-то музыку на дорогущем айфоне. У ног ее, как верный пес, лежал туго набитый баул с дизайнерскими логотипами.

Слева от нее кресло занимала две девушки на вид не старше вампирообразной меломанши, но одетые, пожалуй, еще страннее - в новенький камуфляж с опереточными аксельбантами и погончиками, украшенными стилизованной под старославянский алфавит буквой «К», высокие почти до колен ботинки со шнуровкой и при этом - в аккуратно обвивавшем голову цветастых платочке.

Не болтайся у одной из них на шее на фоне синей десантной тельняшки крестик самоварного золота, Зимин, чего доброго, принял бы платочек за хиджаб. Надо думать, юные создания обучались в каком-то из расплодившихся по России, подобно многочисленным частным «университетам» и «академиям», «кадетских корпусов» (их создатель, граф Аракчеев, небось, в гробу извертелся от подобного кощунства).

А платочек - дань пресловутому «православному дресс-коду», о пользе которого заявил замминистра культуры.

Возле самой кабины пилотов расположился хорошо упакованный парень, по виду явно бизнесмен. Он держал на коленях включенный нетбук, и выражение лица выдавало глубокую сосредоточенность - не иначе и в полете к святому месту не мог отвлечься от мирской суеты в виде курсов и биржевых котировок.

Еще в салоне присутствовало с десяток классических туристов - люди от двадцати до сорока в штормовках и свитерах, с гитарами в чехлах - это их рюкзаки забивали багажное отделение. Три дамы, довольно молодые и сексапильные, и семь или восемь мужчин. (На Сойминском в эти дни вроде был какой-то слет авторской песни). А по соседству с ними - молодая дама (именно дама)в светлом летнем пальто и с небольшой сумкой с логотипом -«Адвокатское бюро «Юстиц-коллегия»

Ну и он, Зимин А. Г., специальный корреспондент «Всероссийского вестника» (пятое место по тиражу и третье в рейтинге авторитетности по Федерации в когорте усыхающей бумажной прессы) и ведущий аналитической программы «Голос разума» на «Пятом канале».

Вообще-то Антон не планировал лететь этим рейсом, изначально собираясь добраться через Архангельский аэропорт Талаги, откуда на острова летали самолеты местной компании «Нордавиа». Но полет отменили из-за технической неисправности борта - у Ан-24-го начал сбоить движок. Так что пришлось оперативно менять планы и улетать из провинциального Васьково на старичке Л-410-м.

Сперва, конечно, детище давно почившей Чехословакии не внушило ему доверия, он даже думал избрать водный маршрут. Но время таки поджимало, материал был нужен главреду в начале следующей недели. Да и, в конце концов, угробиться можно на самом современном «Боинге». Их то, между прочим, и бьется больше всего.

- Подлетаем! - сообщил высунувшийся из кабины пилот, немолодой, под стать машине, и краснолицый.

Машина легла на крыло, заставив желудок Зимина тошнотворно ухнуть куда-то вниз, а за иллюминатором была уже не серая гладь моря, а хвойная зелень и бледно-желтый песок. Позади ойкнула какая-то из «кадеток». Через пару минут самолет уже катился, слегка подпрыгивая по травяной полосе, покрытой стальными листами с дырками - такое Зимин уже видел на старых аэродромах в Заполярье.

«Посадка мягкая! Спасибо пилотам!» - мысленно произнес он.

…Зимин сошел с трапа самолета и задумчиво принял из рук пожилого работника аэропорта сумки, изучая здание местного аэропорта. Вместо привычных стекла и бетона его взору предстала довольно милая из досок и кирпича конструкция с бревенчатой башенкой, в которой сидел диспетчер.

«Надо бы на такси...» - машинально подумал он, и тут же усмехнулся. Ну какое такси, это ж Сойминский! Откуда в столице маленького архипелага в северном море какие-то такси?

Зашагал вверх по улице Галечной, даже не спрашивая дороги. Гостиница «Норд», в которой его ожидал забронированный номер, располагалась именно в конце этой улицы.

Гостиница как гостиница. Двухэтажный кирпичный дом со стеклянными дверьми. В холле его встретил плакат-объявление, сообщающий, что гости и участники чемпионата по рыбной ловле «Фестиваль селедки» должны зарегистрироваться у кого-то там по адресу или через сайт вэвэвэ что то там…

«Фестиваль селедки»? Хм... Надо будет разузнать, может для репортажа пригодиться.

Получив у портье, натуральной блондинки лет чуть моложе тридцати с дежурной улыбкой, ключ с большой медной биркой, по полутемной винтовой лестнице поднялся на второй этаж и занял причитающийся ему номер под номером двадцать два.

Небольшая комнатка с телевизором на стене на кронштейне и небольшим холодильником - уже привычный евростандарт. Из короткого коридорчика вход в санузел - с душем и туалетом. Из окна номера открывался прекрасный вид на озеро и далекие стены Сойминской крепости -ныне монастыря. По дизайну вполне нормально, как на его взгляд, без особых претензий, но хочется надеяться, что и без клопов, хотя и дороговато как для провинции. Воспользовавшись удобствами и переодевшись в старые джинсы и штормовку, он спустился вниз, рассчитывая перекусить.

Увы, тесный гостиничный ресторан его разочаровал. Кухня тут была в основном почему-то с «мексиканским оттенком»: буррито трех сортов, фасоль со жгучим перцем и текила по триста рублей порция. Решил отложить кормежку до лучших времен. И уже возвращаясь в номер, почти столкнулся с соседом, как раз отпиравшим дверь.

Вот так-так! Мир воистину тесен! Это был никто иной как Борис Семенович Колыванов, профессор Архангельского университета с кафедры истории, с ним Антон познакомился этой зимой на Международном съезде ученых в Питере.

Глядишь, будет кого и о чем расспросить.

Предчувствия его не обманули. Колыванов охотно согласился просветить старого знакомого под коньячок «за встречу». Тем более что чувствовалось, у него, что называется, наболело. Ибо прибыл Борис Семенович сюда не отдыхать и не в паломническую поездку.

— Все дело в том, — доверительно рассказывал он за чашкой чая Антону в своем скромном двухместном номере, — что как раз в эти дни в прошлом году мы обнаружили в районе мыса Ветреный на Сойминском остатки древнейших культовых сооружений, примерно четвертого или даже как бы не пятого тысячелетия. Сейд (как припомнил Антон, так называли невесть когда и кем выложенные на здешних берегах каменные лабиринты), да не простой, раза в три больше обычного, дольмены, и, внимание, каменные плиты с выбитыми надписями на неизвестном языке — знаками подобными письменности Винча! * Ах, простите, вы ж, наверное, не знаете, что это такое… Но поверьте на слово, потянет на сенсацию!

— Пресловутая Гиперборея? — осторожно осведомился Зимин.

— Да при чем тут вся эта оккультная чепуха? — не на шутку обиделся служитель науки. — Север — это не археологическая и культурная пустыня, как думает обыватель… Да если б только обыватель! Кто, например, знает про Усть-Полуйскую культуру? Это ранний железный век. Железный век в нашей тайге и тундре, когда ненцы и чукчи еще в прошлом веке пользовались каменными и костяными орудиями! Или культура «рогожной керамики»? Это второе тысячелетие до нашей эры! Второе! Вы это понимаете? Многие ли за пределами узкого круга вымирающих академических динозавров слыхали про цивилизацию бронзового века на Таймыре? А их бронзу выкапывали, между прочим, из хорезмийских и тохарских погребений! Сколько лет ученые занимаются проблемами лабиринтов-сейдов? И что они об этом скажут? Ни-че-го! — огорченно и зло бросил Колыванов. — Так что остается работать на энтузиазме и в надежде на чудо… Вот мы и работаем — трое преподавателей, студенты-практиканты и один лаборант…

— Любопытные вещи вы рассказываете, Борис, — покачал головой Зимин. — И что, неужели такое открытие никого не интересует?

Доцент лишь развел руками.

— Да что там говорить! — воскликнул Колыванов. — Тут на первом этаже сидит в номере доктор физико-математических наук Иннокентий Андреевич Раков, ваш земляк из Москвы. Это, между прочим, настоящее светило геологии! Между прочим лауреат Госпремии России за прошлый год! Вы, возможно, даже о нем слышали…

Антон не слышал, и, признаться, удивился, что в отечественной геологии, об упадке и кризисе которой не раз писал его родной «Всероссийский вестник», есть еще светила.

— Господин Раков, — продолжил Колыванов, — возглавляет экспедицию Академии Наук. Не так давно в Белом море произошли небольшие сейсмические толчки.

На этот раз Зимин припомнил, что информация об этом мелькала в прессе, но его внимания не привлекла.

— Так вот, в составе этой экспедиции аж пять человек! Это все, на что удалось выбить средства Институту геоморфологических проблем! — Колыванов был искренне возмущен. — А оборудования кот наплакал, потому как перевозка бешеных денег стоит! Да и то наполовину китайское наполовину старое советское. А ведь этого феномена, землетрясений, тут прежде не фиксировалось! Даже канадцы и норвежцы выражали интерес, но их не пустили -контрсанкции-с — а нашим вот кинули кость! Что могут пять человек узнать за месяц? Живет он в одном номере с четырьмя другими членами своей экспедиции — из экономии -потому как увы — бюджет! Вот оно, финансирование нашей науки…

Зимин оставил опечаленного доцента в номере, выпросив у него разрешения посетить раскопки, и отправился на прогулку по поселению.

Несмотря на удаленность от цивилизации и отсутствие асфальта, поселок выглядел вполне живым и даже симпатичным. Во всяком случае, той печати обреченности и явного умирания, какие Зимин не раз и не десять видел в российской глубинке, тут не наблюдалось. В «Сойминском» имелись почтамт, отделение «Сбербанка», детский сад, школа, а в старых магазинчиках-лабазах позапрошлого века яркими тумбами выделялись терминалы оплаты мобильной связи. Редкие машины у домов поражали разнообразием — от какой-то самоделки, где вместо водительского сиденья был приспособлен табурет до японских внедорожников, а пару раз попадались малосерийные болотоходы на базе «Lada-Надежда». То и дело проезжали экскурсионные ПАЗики или такси-«бигфут», и тут же мирно разгуливало коровье стадо.

На глаза то и дело попадались указатели для туристов вроде: «Сойминский морской музей- 2 км» или «Ставить палатки и разводить костры разрешается только после получения разрешения в лесхозе и только в специально обозначенных местах».

Увидев медную чеканную вывеску «Кафе «Беломорская харчевня» над почерневшей от времени приземистой избой, он вошел и устроился за столиком из некрашеных струганных досок толщиной в руку и сбитом толстыми гвоздями под старину. Заказал кофе у симпатичной официантки-поморочки старшего школьного возраста, своим свеженьким личиком и формами навевавшей мысли на тему сексуального домогательства. И с неудовольствием обнаружил, что цены тут почти на уровне московских. Правда, к кофе был бесплатно подан вкусный мармелад местной выделки «из свежего агар-агара», как гласило меню, но Зимин сладкоежкой не был.

В окно он высмотрел стайку туристов в компании девушки-экскурсовода. Та что-то говорила им, указывая на заведение, возможно, какую-нибудь любимую экскурсоводами чушь на тему, что в этой обжорке останавливался в старину заморить червячка сам Петр I или, бери выше, Иван Грозный. Туристы, восхищённо переговариваясь, вовсю фотографировали. Затем, не переставая щёлкать мобильниками, потянулись в резные двери местной харчевни.

Они устроились за заранее накрыты столом и принялись трапезничать. Судя по запаху, чем-то рыбным. Не иначе экскурсовод была в доле с хозяевами. Ну и пусть их. В конце концов, как было сказано в нарытых справочным отделом материалах, на Сойминском не так много семей, которые, так или иначе, не были бы связаны с музеем-заповедником.

Он скользнул взглядом по трём типам «братковской» наружности, кучковавшимся за дальним столиком. Странные туристы скромненько ели пельмени и солянку с грибами. Грехи что ль замаливать приехали? Впрочем, внешность обманчива. Но тут Антон рассмотрел получше человека в форме у стойки, покупавшего банку «Туборга» , и замер от удивления. Неужели... Воистину мир тесен!

Он встал, бросив на стол пятьсот рублей, и вышел следом за любителем пенного напитка.

Через минуту его ладонь уже сдавливало крепкое рукопожатие Вячеслава Вячеславовича Боровского - подполковника морской пехоты Северного флота.

С Боровским, тогда еще старлеем Антон познакомился в далеком уже (как летит время!) 2008 году. Было это в Осетии и обоим тогда пришлось сперва преодолеть предубеждения. Одному к «тупой военщине», другому - к «щелкоперам».

Однако расстались они почти друзьями, и время от времени Зимин созванивался с офицером, когда были нужны советы для статей касательно армии.

— Ты тут какими судьбами, Вячеслав Вячеславович? — По службе? Неужто школу юнг возрождать собираются?

— Был вроде такой разговор в вашем министерстве… Только от наших воевод разве дождешься? — буркнул подполковник. — Провести рекогносцировку и предварительную подготовку к учениям — «Север-Антитеррор», — выговорил он по слогам. — Конную атаку морских душманов отбивать учиться будем, не иначе! Заодно Лисий проверить -хотя чего проверять пока не сообщают. А вообще-то у меня дядька тут живет. Я ж, почитай, что из этих мест родом. Батя родом с Сойминского —хоть и вырос на Кубани…

Историю знакомства поморского сына с дочерью офицера-подводника, в результате которого и появились на свет Боровский и два его брата, Зимин услышал еще при первом знакомстве, но что корни приятеля именно на этих островах не знал.

— Не женился?

— Увы… — покачал головой Боровский. — А ты?

Многозначительное молчание было ответом.

— Ладно, не будем о грустном. Ты вот лучше скажи-ка мне, Вячеслав Вячеславович, не посоветуешь ли, как почти местный житель, какую-нибудь достопримечательность, про которую на Большой Земле бы не знали…

Зимин вдруг запнулся, ощутив на себе чей-то неприязненный взор. Подняв голову, он увидел стоявшего шагах в десяти странного типа в белом балахоне вроде монашеской рясы, разве что коротком, до колен. Тот сразу отвернулся и заспешил куда-то, но Антон успел разглядеть напряженное выражение неприятного лисьего лица. Боровский зло сплюнул.

— Вот тебе, господин журналист, и местная достопримечательность нарисовалась! — глядя в пространство, сообщил он.

— Это кто ж такой? — Зимин приготовился выслушать рассказ о каком-нибудь здешнем юродивом.

— Сектант, мать его в душу! Да нет, какой сектант, бери выше, член, блин! Истинной и Боговдохновенной Церкви Последних Времен!

— Интересненько… — проворчал журналист. — Что-то я про таких не слышал!

Лет восемь назад он делал цикл статей по российским тоталитарным сектам, на память о чем остались золотая медаль «Европейской Федерации независимой прессы» и челюсть, сломанная кастетом ошалелого культиста вуду.

— Да они недавно у нас, и полугода нет, — пояснил собеседник. — Приперлись прошлой осенью, сперва десяток, а вот теперь еще с пару дюжин понаехали. Членов бл… церкви. Члены! Членами там вот такие, в белых простынях. А мозгом у них бл… пресвитер Варнава! — было видно, что бравый морпех зол не на шутку.

— Не слыхал, — повторил Антон. — И чем они тут занимаются?

Бывалый журналист почуял запах жареного. «Зловещая секта на святых островах» — недурной был бы заголовок.

— Да в том-то и дело, — обреченно махнул рукой Боровский. — Никто толком не знает. Живут в своем гнезде, да, там даже на воротах табличка есть: «Сойминское подворье Истинной и Боговдохновенной Церкви Последних Времен!» Выходят разве только за продуктами или еще по каким делам, молятся себе, бывает снаружи слышно, да поют гимны, иногда вроде не по-русски и не по-английски — я то других языков не понимаю. Одна радость — почти не вербуют никого из наших. Все готовятся к какому-то «Славному Завершению», ибо их Господь Гневный мол, избрал.

— Это к Армагеддону, что ли?

— Да откуда ж мне знать?! — возмущенно воскликнул Боровский. — С ними вон сам архимандрит Даниил хотел поговорить, так они даже не впустили его. Их и наша местная администрация выселить пыталась, да хрен их выселишь. Участок, где они обретаются, Костьке Корытову принадлежит, козлу нашему местному, который с ними снюхался. А он может что угодно у себя творить и каких хошь гостей принимать. Демократия, блин! Частная собственность! — Вон, кстати, видишь, Лёш, — он указал на странное башнеобразное сооружение, торчавшее над тесовыми и шиферными крышами, — вон там их гнездо. Башню, вишь, соорудили…

Антон лишь покачал головой.

Обычно, как он хорошо знал, сектанты кучковались в мегаполисах, охмуряя замотанных безумной сутолокой простаков. Ну в крайнем случае доставая психиатров и полицейских рассказами про то, как инопланетяне-рептилоиды стремятся добраться до них, облучая Х-лучами через стену, или как демоны нашептывают им на ухо нечестивые мысли на тему продажи бессмертной души или убийства тещи.

— Вот такие вот дела, — пожал подполковник плечами, — сектантское капище у нас есть, того и гляди, мечеть построят…

— Это вряд ли, Вячеслав, для мечети прихожан завозить придется, — успокоил его Зимин.

— Ну, за этим дело-то точно не станет, — Боровский саркастически ухмыльнулся. — Я как в Москву приезжаю, мама моя, это ж типа Каир какой-нибудь или Стамбул.

Антон неопределенно пожал плечами. Он считал себя человеком современным и без предрассудков. Но, тем не менее, тоже, когда доводилось пользоваться метро, не без раздражения отмечал, что толпа пассажиров выглядит, политкорректно выражаясь, с каждым годом всё более интернациональной. А если в какой-нибудь супермаркет заглянуть, то за кассовыми аппаратами лиц славянской наружности почти и не встретишь.

— Это ты, товарищ подполковник, еще в Париже не бывал… — попытался успокоить он собеседника.

— Так ведь догоним, — вздохнул морпех. — И перегоним! И будет у нас на Сойминском не то, что мечеть, а и пагода, а то и до синагоги дело дойдет.

- «Сина Гоги? Вай, а щито ви имеете протыв сина Гоги?» - процитировал Зимин и почувствовал тут же укол стыда. Человек ведь за родной край переживает, как ни крути. Но Боровский лишь рассмеялся. Этот старый тбилисский анекдот был ему не знаком.

А потом Зимин неожиданно для себя спросил.

— Скажи, Слава —как ты думаешь… Война будет?

Лицо Боровского на миг стало каменно неподвижным.

— Антош… -произнес морпех чуть подумав. Я солдат -не политик… Солдаты войн не начинают. А до политиков тебе в Москве всяко ближе.

Зимин только кивнул, подумав что похоже задел какую-то важную невеселую струну в душе старого приятеля.

— Ну ладно, господин журналист, бывай! Меня дядька уж заждался, небось!

И вновь одарив Зимина крепким рукопожатием, Боровский скрылся в переулке.

***

Остров Большой Сойминский. Мыс Ветреный.

- Есть! - громко проговорил Леонид и протянул преподавателю хорошо сохранившуюся овальную бронзовую пластинку, которая с одной стороны имела выпуклый барельеф, напоминающий зрачок. - Занятный медальончик! - Это не медальон, Лёня, - пояснил Сырцов. - Это часть ритуального шаманского убора. Шаманы некоторых северных племен при камлании надевали особую маску с такими вот имитациями глаз. Видишь, как она изогнута, это для того, чтобы хорошо ложилась в глазницу. Однако, — историк сел на любимого конька, — в арктических и субарктических культурах Евразии эпохи бронзы и раннего железного века такое изделие могло служить и для другой цели: у многих народов существовал обычай хоронить умерших с закрытыми глазами, дабы демоны не могли проникнуть в умершего через них. К слову, наш обычай класть монеты на веки покойнику восходит к той же традиции… Но странно, для данного региона эти штуки не характерны. Так что возможно вы, господин студент, держите в руках сенсацию… Возможно, о вас напишут в прессе! — Как про Пугачеву с Галкиным? — глупо улыбнулся юноша. — Ну не так, — иронично переглянулся Алексей Семенович с симпатичной ассистенткой Артемидой Долгой, — но где-нибудь на десятой странице… Сейчас времена иные, увы, чтобы о научных открытиях передовицы писать. Впрочем, несмотря ни на какие времена, заместитель главы специальной Беломорской экспедиции Арктического федерального университета был доволен. Они раскопали этот внешне заурядный сейд, оказавшийся настоящим памятником культуры. В нем, как оказалось, проводили службы, сменяя друг друга, шаманы и жрецы многих народов на протяжении веков, если не тысячелетий. Уже обнаружено много памятников разных эпох и разных культур, населявших этот край, начиная с эпохи неолита. Только сегодня они стали обладателями тонкостенных, украшенных искусным орнаментом горшков, пролежавших в земле невесть сколько веков, причем целых. Замечательно, что вместе с этими горшками был найден небольшой тигелек для плавки бронзы. Он почти в точности повторял толстостенные, овальные тигли бронзолитейщиков, найденные Колывановым шесть лет назад на Пясине. Тут же нашлась и литейная форма из мыльного камня для отливки антропоморфной фигурки — точная копия находок на Таймыре из стоянки Абылаах-1. Двенадцатый век! «До нашей эры», — уточнил он сам для себя. А здешние петроглифы — вот это уже потянет на доклад в Лондоне или Копенгагене. Он оглядел поставленные стоймя камни. Тематика вырезанных в камне рисунков была разнообразной, но преобладали сцены охоты. Это и морской промысел: лодка с дюжиной гребцов преследует кита, в которого уже выпущен гарпун; зимняя охота: стрелок, вооруженный луком, преследует на лыжах какое-то животное. Присмотревшись, можно было узнать в убегающем от человека звере… тигра. Откуда они здесь, на Белом море? Вроде, никогда не водились. Или это не тигр, а какой-нибудь барс, или вообще пресловутый «лемпарт»* — вымершая века назад огромная болотная рысь, «лютый зверь» древних русских летописей, изображения которого иногда находят на скифских барельефах? Но не это было самым странным. Рядом с привычными, в общем-то, для русского Севера изображениями (ну, киты с тиграми не в счет) находились рисунки, напомнившие те, что встречались на стелах Древнего Египта и критских фресках! Львы (ну или как-бы-львы) сидящие на тронах, песиголовцы и быки. Ну, положим, а вот это откуда? Сырцов недоуменно созерцал типичную для Кносского дворца сценку тавромахии — пляски с быками, когда на спину огромного зверя взлетает беззащитный человек и, отчаянно балансируя, пытается удержать равновесие, чтобы не сверзиться наземь прямо под копыта разъяренной твари. Все это дополнялось узорами, характерными, как он несколько часов назад выяснил во всемогущем и всеведущем Гугле, для культуры доиндоевропейского населения Ирландии — круитнов, они же западные пикты. Конечно, ирландцы плавали и в Гренландию, и в Исландию, но то было намного позже. Или святой Брандан и монахи Кутберта шли по чьим-то следам? — Алексей Семенович, Артемида Юльевна, идите сюда! — позвала Лена Зотова, терпеливо расчищавшая скопление крупных обломков. Преподаватели поспешили на зов. Неужели снова какой-нибудь сюрприз? Вот уж повалило, один за другим. — Что это? Девушка смела кисточкой последние песчинки с покрытого ярко-зеленой патиной предмета. Осторожно, так, чтобы остался в земле четкий отпечаток, извлекла находку. Это была бронзовая ручка ножа, но из ее утолщенного, более изогнутого конца торчал проржавевший кусок железного клинка. — Это биметаллический нож! — вынес вердикт Сырцов. — Такие ножи и кинжалы делали в самом начале железного века, когда железа было мало и его очень ценили. Но такие вещи известны только на Кавказе и в Южной Сибири! Сильно подозреваю, Леночка, что вы отыскали самое раннее изделие из железа в Арктике, — добавил он. — Сейд, предположительно, датируется десятым веком до нашей эры. — Как вы думаете, Борис Валерьевич обрадуется? — поинтересовалась студентка. — А то, — подтвердил Сырцов. — Вот вернется из поселка, будет ему сюрприз. Артемида между тем любовалась находкой. — Да уж, — мечтательно произнесла она, — сработано искусными мастерами. Сделала несколько плавных движений, имитируя танец с саблями. Выглядела при этом настолько эротично, что Алексей Семенович почувствовал возбуждение. — Ну ладно, — заторопился он, — я думаю, на сегодня пора заканчивать. Конечно, сейчас все еще белые ночи, но спать тоже когда-то надо. А вам еще партию в этот ваш «Вархаммер» доигрывать! — улыбнулся он. Студенты принялись собираться, весело перекликаясь.

***

Архипелаг Сойминский. Остров Лисий. Бывшая Беломорская комплексная лаборатория РАН

Маленький остров, расположенным чуть в стороне от своих старших собратьев, и отроду не имевший лис среди обитателей, был ничем как будто не примечателен. Лес, утесы, высокая гора, каменистые берега без единой удобной бухточки — даже легкое волнение не давало пристать. Остров был необитаем. В разное время там были и поморские становища -рыболовов и «зверовщиков», пытались строить часовенки неугомонные монахи, обосновывались военные моряки и люди науки… Но сейчас он был пуст и ненаселен — и последние люди ушли с него уже четверть века с лишком, оставив лишь полуразвалившиеся сооружения. Последний раз люди посещали его лет пять назад — какой-то залетный бизнесмен решил было приспособить его для туристических нужд, но только увидев как там обстоят дела — тут же свалил. И вот сейчас в одном из покинутых зданий произошло нечто необычное. Древний магнитометр, устаревший задолго до того как его привезли сюда на этот клок земли в северных морях, и включенный в снаряжение обсерватории невесть зачем, вдруг принялся покачивать рамочкой инклинатора. В этом покачивание внимательный взор мог бы рассмотреть некий странный ритм — словно бы в такт биению сердца некоего существа что спало под островами. Но на него некому было обратить внимание.

***

Рейд острова Сойминский. Борт крейсерской яхты «Нева». Около полуночи.

Василий Николаевич Котлов, кадэпэ * с двенадцатилетним стажем и доцент Мурманского мореходного университета, обнаружил, что его клонит в сон. Ну да — как никак «собачья» вахта. Собачья она воистину и есть собачья. Правда, на нее капитан «Невы» назначил себя сам. Во-первых, беломорские приливы, отливы и нагонные ветра достаточно коварны, а команда у него «ух!» — морские волки лучше некуда. Почти все кроме старпома перво — и второкурсники. Мальчишки (и девчонки) нынешнего компьютерного века. Так что его глаз, глаз старого моремана будет не лишним. Кроме того, пусть ребятки отдохнут. Завтра им предстоит плавание, причем не в самое спокойное место Белого моря, на Кемскую губу. Туда, где к морю спускаются отроги Кольского хребта, туда, где возвышаются над Кандалакшской бухтой древние, разрушенные временем горы, с которых иногда срываются ледяные шквалы перевалившего через перевалы арктического воздуха. Довольно сложный для навигации район, с высокими приливами и отливами, где морская вода встречается с течением Двины и Онеги. Хорошая школа для моряка, ибо только так, под парусом можно по-настоящему узнать море. Их яхта — по сути гафельная шхуна шестьдесят тонн водоизмещением, и почти два полтора метров в длину имела осадку в два почти метра -не считая шверта. У берега с отмелями будет сложно -в прошлую регату Насонов на «Нарвале» обогнал «Неву», проскочив через район песчаных банок у Кандалакши… Да и в отличии от многих других яхт построена не из новомодного пластика и дюраля, а из стальных листов. Новаторство хорошо, кто бы спорил. Но проверенные временем решения, обводы, парусное вооружение имеют свои преимущества. Фальшкиль, который утяжелён свинцовыми чушками. Носовые паруса ― на закрутках, грот с механизацией, шкотовые лебедки… Немного ретро, немного классики, немного стиля, и получается очень неплохой корабль -спасибо спонсорам!

На «Онеге» на мостик вышел капитан. Котлов улыбнулся, разгоняя усмешкой усталость. Коллега Сновин в свои тридцать три стеснялся молодости и даже отпустил шкиперскую квадратную бородку чтобы скрыть этот недостаток. Втайне как краем уха услышал Котлов, Алексей считал что возраст мешает его карьере — уже четвертый год командовать небольшим паромом на линии Петербург-Выборг ему наскучило. Сновин скрылся в кокпите, зато появился его старший помощник. Котлов вздохнул, чуть поморщившись. Инна Булкина — студентка третьего курса судоводительского факультета Калининградского морского университета его втайне раздражала. Не то чтоб он был прямо диким сексистом, полагавшим как и в старину что «Женщина на корабле — к беде». Да и училась она старательно, на палубе и с парусами не дрейфила, не трусливая и крепкая — первый юношеский по спортивной гимнастике. Но все равно как ему казалось — для Инны Валерьевны — дочери члена совета директоров холдинга «Балтийская сельдь» эти морские приключения все равно были блажью. Ей бы подошел экономический — с прицелом занять место отца… Но нет — девка мало того что штурман так еще затеяла и сочинять особый женский яхт-клуб и даже думает продавать его акции. А кому такое может быть нужно? Лесбиянок что ли катать по волнам? Кто как хочет -но девчонка — старпом — это не айс, как говорит молодняк. … Котлов перевел взгляд на корму «Невы» -где у штурвала уже его старпом — курсант пятого курса Степан Ромов, пытался взять секстаном высоту ночного светила. Архаичный, но по-прежнему обязательный элемент морской практики, несмотря на то, что сейчас достаточно нажать кнопку на Джи-пи-эс или «Глонасс» и получить точное местоположение со спутников. А то ведь может оказаться и так, что вся эта хитрая машинерия откажет, и человек останется с морем один на один. И тогда… А еще вспомнил, как Степа пожаловался перед выходом в море на современных девушек — он познакомился с одной юной особой по Интернету и та, когда он упомянул в переписке, что умеет работать секстаном, сочла, что «секстан» — это какая-то хитрая штука, которую продают в секс-шопах… Ромов внезапно опустил пресловутый навигационный инструмент и несколько секунд что-то рассматривал. Затем нерешительно направился к капитану. — Василий Николаевич, — Степан выглядел несколько растерянным. — Там что-то странное с компасом. Подойдя, Котлов невольно поднял брови. Картушка старомодного магнитного компаса рядом с рулевым колесом вращалась туда-сюда в нактоузе. Шуточки приполярных магнитных бурь? Но не было раньше такого, а он не новичок в здешних морях, это его восьмая Беломорская регата! Да и до того погонял лесовозы из Мурманска в Норвегию и Англию. Потом он заметил нечто еще более удивительное — репитер гироскопа тоже подрагивал. — Не к добру это… — процедил капитан и на всякий случай распорядился. — Степан, отдай второй якорь! И свяжись со Сновиным.

______________

*Винча — северобалканская доиндоевропейская археологическая земледельческая культура эпохи неолита, распространённая на территории современной Сербии, частично Болгарии, Косово, Македонии и Румынии (5700—4500 лет до н. э.) От культуры Винчи сохранилась древнейшая медная шахта Европы — Рудна-Глава. Носители Винчи были знакомы с плавкой меди, что позволяет отнести данную культуру к медному веку (энеолиту). На городище Винча были изготовлены самые ранние известные образцы медных орудий труда в мире. Обнаружено большое количество надписей, предположительно пиктографических или слоговых. (т.н. «Дунайское протописьмо»)

*Лемпарт — ныне вымерший или истреблённый вид хищников семейства кошачьих - вроде гигантской рыси или леопарда. Упомянут например у хорошего и увы подзабытого писателя В.Кроткевича(«Дикая охоте короля Стаха»), который позаимствовал существо из старинных литовских хроник. Согласно мнению ряда ученых «лютый зверь» с которым сразился по его собственным воспоминаниям Владимир Мономах -именно лемпарт.

* Кадэпэ (морской жаргон) - от сокращения КДП - капитан дальнего плавания

Глава 2 Конец и начало

Глава вторая. Конец и начало

...Солнце еще подсвечивало вершины горных хребтов, но тут, в долине, уже настала ночь.

Звёзды, высыпавшиеся мелким алмазным крошевом на черный бархат небес, кажется, источают ледяное презрение. От холода буквально зуб на зуб не попадает, раскаленные камни и разреженный воздух высот не держат адский дневной жар. И не помогают ни родные верблюжьи одеяла, ни бушлаты ни трофейные армейские «духовские» куртки на новейшей синтетике с клеймом «Мейд ин Канада» и шевроном «Ю-Эс говернемент проперти».*

От бормочущего ручья медленно расползается сизый туман, навевающий мысли о гнилых болотах и мрачных часовнях на заброшенных кладбищах.

Трудно представить, что всего через считанные часы это место преобразится. Температура будет сводить с ума, а зловещий ручеек станет источником жизни в самом буквальном смысле.

Резкие силуэты гор, где за каждым выступом может таиться беспощадный давний враг, врезаны в белесую выгоревшую голубизну небес, склоны и осыпи ржавыми очертаниями навевают мысли о пейзаже на Марсе, куда все никак не удается добраться людям - слишком уж увлекаются истреблением себе подобных.

Старший лейтенант Боровский настороженно озирался по сторонам, ища засевшего за скалистым распадком «бармалея». Не блеснет ли где в лунном свете оптикой от «сваровски» снайперский прицел или не шевельнется ли груда камней, обернувшись гранатометчиком в хитром горном камуфляже?

От его внимания и осторожности зависит жизнь и его, и еще шестерых товарищей из разведгруппы.

Черт, что-то непонятное творится, какое-то странное ощущение во всем теле. И нужно вспомнить что-то, но воспоминание это запропастилось, неведомо куда.

Нервно Боровский взглянул на часы. Зачем? Что ему дает знание что сейчас час ночи без трех минут?

Вы не мо... моя во...ля ... вас. Ничто не ...кает вас... слышите олько ...ой го.. ин лишь мо …ой ...лос... ос...

Старлей потряс головой. Что за чертовщина? Что это за бормотание на грани слуха - как почти до нуля заглушенный приемник?? У него глюки что ли?

От капитана медслужбы, с которым в Гардезе пару недель назад распил контрабандой привезенную «из-за речки» в боевой укладке БТРа бутылку «Столичной», он слышал, что в последние года полтора-два в этом гребанном бесконечном Афгане (где уже дерутся дети тех солдат, что вошли сюда в далеком семьдесят девятом) к гепатиту и пулям прибавилась еще и настоящая эпидемия - психические заболевания всех видов. Не выдерживают современные городские мальчишки такой жизни, а деревенских парней уже не хватает.

Но он-то вроде как офицер и лиха хлебнул? И не контузило ни разу?

Хотя...

Как посмотришь на окружающее, так не диво и свихнуться! И не поверишь, что где-то существует нормальная жизнь. Зелёная трава, густой лес, куда можно пойти по грибы и ягоды, цветы и девушки, не прячущие под паранджой гранату (или этот недавно придуманный пояс с парой килограммов пластита и пригоршней гаек или ржавых гвоздей). Да, где-то все это, несомненно, есть.

Но с тем же успехом этот мир может быть и на другой планете(на том самом Марсе), а там, где они сейчас, нет, и не может быть ничего другого...

Серо-синие горы Гиндукуша с шапками ледников, извилистые мутные реки, каменистые тропы, спускающиеся по склонам ущелий, остовы боевых машин, сгоревших тут год или десять лет назад. И враги, которых обычно видишь только мертвыми. Замотанные в тряпье трупы на одно бородатое прокопченное лицо; воняющие хуже бомжа...

Стоп!

К-какого такого еще «бомжа»?! И вообще, как он, морской пехотинец, оказался в Афганистане?? И с чего это он служит в десантно-штурмовой бригаде? А какой вообще-то сейчас год? Если 2007-й, как показывают его трофейные «сейко», то ему положено быть в гарнизоне Туапсе! И вообще, он же на остро…

Мгла стирает границу между линией вершин и небом, холод промораживает тело до костей. Туман поднимается до самых вершин, заливая серой пеленой звезды и зеленую азиатскую Луну...

...Подполковник Боровский проснулся. Тяжело встал, машинально потряс головой... Тельняшка взмокла от пота... Стащив ее он прошелся взад вперед по маленькой комнатке своего временного пристанища.

На задворках поселка располагалась местная часть МЧС где их разместили -двухэтажное здание из серого кирпича с однообразными рядами окон и с плоской крышей, на которую вела аварийная лестница.

Когда-то это была здешняя пограничная комендатура -потом - сокращения, то и се - дом передали МЧС но крошечная пожарная часть занимала меньше половины. Его ребята по походному разместились в бывшем актовом зале а он в каптерке - на продавленном диване, где был низкий потолок и запыленный портрет Ленина.

Он бы устроился вместе с подчиненными - но боялся. Вдруг он по ночам кричит или разговаривает и те услышат то что никому не надо знать... Что?? Он и сам не ведал.

Но о том что к нему приходило по ночам он не говорил никому. Потому что афганские горы - не самое худшее из виденного...

Он подошел к окну за которым была белая ночь и поселок -с горящими фонарями...

Посмотрел зачем то на фонари, мощеную бетонными плитами улицу, редких прохожих, и вновь лег. Покурить бы - хоть какое то занятие и отвлечься можно! Так ведь перестал курить после контузии. Не специально даже - просто пропало желание дымить. Хорошо же его «газон» тогда под Магасом тряхануло! Мина самодельная но солидная была. «Лепила» госпитальный говорил, что если б еканулся башкой сильнее, был бы студень в голове, а не мозги.

Хоть что то хорошее принесла та контузия -вот -не травится дымом. Хотя лучше уж курить чем эти... сны... Или не она в них виновата??

Он лег и снова задремал - надеясь что придет сон без сновидений.

Сон пришел -в нем он спал на старом диване в комнатенке бывшей погранкомендатуры. А потому невидимая рука сбросила его на пол.

И он понял что сбросило его уже наяву...

***

Поздним вечером, уже полюбовавшись местным колоритом, передохнув и поужинав в гостиничном баре(недешево!), Зимин устроился в номере с ноутбуком и начал набрасывать статью.

Как бы её начать?

«Поселок Сойминский. Говоря казенным языком: муниципальное образование со статусом сельского поселения в составе Приморского муниципального района Архангельской области РФ. Численность населения несколько больше двух тысяч человек. В год его посещает не менее тридцати тысяч туристов. Еще это «столица» Сойминского архипелага – младшего брата архипелага Соловецкого… Три острова один из которых необитаем. Заброшенная обсерватория и возрожденная святыня Сойминского монастыря…»

Затем он открыл соответствующую страничку на ВикиРу.

Прогресс давно дошел до этих холодных островов. Тут имелся хороший интернет -хаб, разместившийся в здешней школе и оплаченный Патриархией – дабы поддерживать Интернет-связь мира с местным монастырем – Спасо-Поморской обителью – в свое время не менее знаменитой, чем Соловецкий монастырь.

Иронически ухмыльнувшись: «Зачем голова если есть Интернет?» Антон вставил в текст будущей статьи несколько абзацев исторической справки.

«Остров Лисий (площадь 4,2 кв.км.), Малый Сойминский(21, 1 кв. км) и Большой Сойминский (71,4 кв. км.). Острова эти были известны ещё древним аборигенам -«самоедам» и норманнам -затем по их следам пришли новгородцы… Позднее архипелаг заселили поморские рыбаки и охотники на морского зверя и монахи. В 1774 году знаменитый капитан Джеймс Кук проходил мимо островов в ходе своего плавания в Архангельск но к берегам архипелага не приставал.

В 1942 году командование Северного флота организовало тут школу юнг а в 1951 году на острове Лисий на базе морской станции возникла комплексная научная лаборатория Академии Наук (закрылась в 90е).

До перестройки на островах проводились геологоразведочные работы…»

Он посидел с минуту и решительно продолжил.

«Но что скрывается за этими казенными строками официальной информации и этими сухими фактами? Что такого в этом архипелаге из трех островков из которых лишь Большой Сойминский как будто представляет какой–то интерес? А между тем эти острова - своеобразный маленький мир - на них есть и озера, и реки, и селения насчитывающие века истории, и…» Хм... может про природу написать?

«...Из зверей есть лисы, лоси, белки, зайцы, мыши, лягушки и ящерицы. В Белом море возле островов плещутся белухи — небольшие белые киты. Встречаются нерпы и тюлени. Очень много птиц — от вездесущих чаек до редких глухарей, дятлы, утки, совы и куропатки. Останавливаются на островах перелетные лебеди и гуси. Рыбы огромное количество — и морской, и пресноводной. Самая знаменитая, конечно, беломорская селедка...»

Нет, чего-то не то…

Он еще раз пошарил в сети.

О - тут даже есть «вконтактное» сообщество архипелага а в нем аж сто двадцать подписчиков. Модератор его некая Водянова Эн. О. Внутреннему взору предстала эта гражданка Водянова - должно быть молоденькая пигалица-десятиклассница, а может врачиха - или иной представитель потихоньку вымирающей провинциальной интеллигенции. Ну и какие у нас новости?

Стройка в рамках Поморского туристического кластера на Дуганском плесе вероятно полностью замрет осенью и больше не возобновиться

Фирменный магазин Архангельского водорослевого комбината переехал в новое здание. Здание находится по тому же адресу, где располагался и старый магазинчик: ул. Юнг, д.3а, но теперь это современный, светлый и удобный павильон, в котором можно не только купить все полезности, которые сегодня производит АВК, но и познакомиться с историей комбината, ведь здесь есть мини-музей! Приходите, знакомьтесь, выбирайте, покупайте: магазин работает в летний сезон с 10:00 до 21:00 без перерывов и выходных. Напомним, что АВК - предприятия, которое занимается добычей и глубокой переработкой арктических водорослей для производства фармацевтического сырья, невероятно полезных пищевых продуктов и натуральной косметики аж с 1918 года!

Через месяц -25 сентября – историческое событие – 200 - летний юбилей нашего любимого и родного посёлка! День поселка – самый добрый, светлый и долгожданный праздник! Ведь место, где ты родился и вырос – самое дорогое на земле. Обещаем сюрпризы и культурную программу...

Ну к тому времени он будет в Москве - а может еще где то в командировке...

В эти выходные на Большом Сойминском состоится съемка двух клипов молодой но уже известной певицы Роксоланы... Приглашаются в массовку... Зимин напряг память но что за артистка не вспомнил. Этих пивиц ротом на МузТВ по дюжине новых каждую неделю. (Хорошо что он его почти не смотрит!) В поселке Прибойное закрыли баню, но к ремонту так и не приступили. Жители не могут помыться из-за того, что баня закрыта на ремонт. Логично - невольно усмехнулся он - раз баня закрыта, то мыться в ней невозможно!

В ближайшее время на нашем архипелаге пройдет несколько мероприятия - таких как например фестиваль...

Ладно -не важно -что там в ближайшее время не столь важно - он тут на четыре дня.

Наш Сойминский - самый лучший! И хочется сказать спасибо тем жителям, которые сохраняют и чтут наши традиции, благодаря чему наши острова живут и процветает, – отметил на конференции в Архангельске глава администрации Чумавин Главная ценность – это наши жители...

Ух ты! -брови его поднялись На Большой Сойминский прибыл один из известных российских журналистов Антон Зимин --так что скоро о нашем архипелаге узнают читатели уважаемого федерального издания... Он даже слегка развеселился! В век Интернета инкогнито никак не сохранить.

***

...Отложив сочинительство, Антон просмотрел почту. Новых писем не было. Ни от матери с отцом, всецело занятых жизнью своих новых семей, ни от Лены. Значит, так тому и быть.

Отключив гаджет, Зимин опять вышел прогуляться. Спать его не тянуло, да и на улице было довольно светло. Как он знал по опыту бывалого путешественника, организму еще предстоит адаптироваться к местному долгому дню и смене часовых поясов.

Не спалось не ему одному. По дороге попадались гости острова по двое, по трое, пару раз навстречу шли местные ханыги в чаянии похмелиться, со стороны лагеря туристов доносились еле слышные звуки гитары.

Антон мало, впрочем, обращал на это внимание. Его, помотавшегося по миру, начинал, кажется, всерьез захватывать этот кусок суши в студеном море, на котором дыхание полярных вод встречается с диким таежным ветром, где сиянье холодного неба касается седых камней, где киты доверчиво подплывают к человеку. И где в белой ночи можно увидеть ночное низкое солнце. Он посмотрел туда где горизонт матово светился- настоящие белые ночи миновали но до настоящего мрака было далеко. Журналист посмотрел на белесый горизонт…

- Когда ты склоняешься к западу,

В смертную темноту

Падает сонно земля.

Падает в темень тех,

Кто недвижно покоится ныне в гробницах

Кто бездыханен, чьи вещи крадут в темноте

И не сыщут мертвые вора.

Лев из пещеры идет на охоту,

Неслышно жалит змея

Замер в молчании мир.

Сотворивший живое уходит

За горизонт

Дабы опять обновленным вернуться.

Процитировал Антон вполголоса почему-то всплывшие в памяти строки из древнеегипетского гимна Солнцу.

И вдруг…

В небесах мгновенно и резко все изменилось. На севере возникло мерцающее пятно, от которого во все стороны распространилось переливающееся свечение.

Чуть уколовшая в сердце тревога тут же исчезла. Зимин стал свидетелем тривиального полярного сияния, пусть и не совсем обычного в этих широтах и в это время года.

Свет в небе напоминал тонкие полосы прозрачного шелка, колеблемые легким ветерком и подсвеченные иллюминацией, а может быть, стоящей где-то под ними гигантской новогодней елкой. Или как колоссальные перья, трепещущие под потоком воздуха.

Желтые и зеленые огоньки, обрамленные красным и фиолетовым, танцевали сейчас в облаках желтого и оранжевого цвета подобно всплескам зеленого пламени над магической чашей.

Антон невольно залюбовался дивным явлением, каковое видел второй раз в жизни.

Конечно, он знал, что полярное сияние всего лишь причуда природы, связанная с тем, что магнитное поле Земли тормозит частицы «солнечного ветра» и те взаимодействуют с ионами азота и кислорода в верхних слоях атмосферы. И что это в сущности сродни обычной люминесцентной трубке, разве что в северном сиянии горят сотни тысяч и миллионы вольт разницы потенциала.

Но и он был захвачен этим зрелищем до глубины души.

Что же должны были чувствовать предки?!

Действо в небесах продолжалось…

Сначала будто полыхнула серебристая молния, а следом из ниоткуда вознесся фиолетово-белый фронт. В течение двух-трех секунд в белесом небе висела еле-еле мерцающая подкова.

И вот тут…

Взвыли шавки по всем дворам, кто-то испуганно воскликнул.

А потом земля сильно пнула Зимина по ногам, так что он оказался на четвереньках.

Небеса, словно в ответ на биение тверди, засветились тяжелым и яростным зеленым светом. Свет шел как будто отовсюду и ниоткуда, заполняя собой небесный свод и бросая резкие тени на землю.

Вновь ударили подземные толчки, зазвенели стекла соседних домов, покачнулась, перекосившись, башня сектантского «храма» слева. Истошно заблеяла, так и хотелось сказать, закричала коза за оградой ближнего дома. Послышался глухой подземный гул, как будто где-то в глубокой пещере, пробудившись, заревело неведомое чудовище. Яростный шквал погнал ворох мусора и бумажек с листвой по всей длине улицы.

…Первой мыслью, мимолетной и нелепой, посетившей стоявшего на карачках агностика с дипломом ВШЭ и звезду российской журналистики, была отрывистая и сухая: «Так вот ты какой, Конец Света!».

Но именно тогда земля вздрогнула последний раз, слабо и затухающе, а световое шоу в небесах погасло, сменившись обычным небом темной синевы со звездами и полосой Млечного пути. Так все и закончилось. Лишь на соседней улице жутко и отчаянно завывала чья-то собака, да истошно орал разбуженный младенец…

***

Дежурный электрик Константин Сорока побежал к пульту поселковой подстанции, едва услышав щелчок отрубившегося автоматического выключателя. Потом подземный удар свалил его с ног, и, уже предчувствуя непоправимое, он выскочил наружу, к трансформаторам. Те встретили его градом ослепительно-голубых искр с мизинец величиной.

Некоторое время Сорока стоял и смотрел на происходящее, пытаясь сообразить, что делать? В непонятном ужасе метнувшись в дежурку, он почти добежал до порога, да так и замер в страхе и недоумении.

До него дошло, что происходит нечто действительно невероятное. При отключенных рубильниках и разомкнутой цепи трансформаторы продолжали работать!

Потом длинная извилистая белая молния ударила в землю, сорвавшись с изоляторов, и свет в глазах Константина померк...

***

Майор Кутасов, начальник полиции поселка Сойминский, и ответственный за правопорядок на всех трех островах архипелага, тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Старые ходики с подвешенной к ним медной гирькой, висевшие над пожилым облупившимся холодильником «Саратов», исправно показывали половину одиннадцатого ночи. То же время являли прыгающие циферки на экране изделия дружественного Китая - фирмы «Хуайвей», лежавшего на столе прямо перед ним…

Маленький полицейский участок, по-прежнему называвшийся у жителей «милицией», находился в одном здании с почтой, на выходе на центральную площадь поселка. Уже старое здание из обычных бетонных плит, с барахлившим отоплением и иногда протекающей крышей.

Надо бы перекусить, - флегматично подумал страж порядка. Нет смысла идти домой, сейчас его там никто не ждет - жена с дочкой и сыном у его младшей сестры на Малом Сойминском - на крестинах племянника. Да и не тянет растапливать дровяную плиту летней кухоньки, чтобы приготовить ужин. Проще зажарить яичницу с салом на старой электроплитке в подсобке и «заполировать» чекушкой, дожидающейся его в холодильнике, а потом тут же подремать до утра.

Он вздохнул, встал, поправил кобуру на ремне, и машинально потянулся за фуражкой. Оглядел старый, с вытертым зеленым сукном стол и картонные папки дел. Невесело поглядел на древний компьютер -еще с кинескопным монитором. Новый так и не шлют из района -а он уже вторую заявку пишет. У них слишком глухой и мирный околоток чтобы начальство обратило внимание на просьбы.

Да - что есть то есть - должно быть, Господь и в самом деле хранит эти святые острова. За все десять лет его руководства ни одного убийства и изнасилования. Даже тяжких телесных раз два и обчелся, хотя зимой в темные бессолнечные дни доходило и до пьяной поножовщины.

А так обычные драки и скандалы, случаи покражи рыбы или денег на опохмелку и прочая бытовуха. Даже туристы тут и то вели себя сообразно статусу Сойминского, а может аура древних намоленных камней на них так действовала. А как-никак гостей бывает до сорока тысяч в иной сезон…

Кутасов потянулся, ощутив боль в спине. Годы уже дают о себе знать, скоро полтинник. Когда-то в детстве, еще в другой стране и в другой жизни, он, как и, наверное, почти все поморские мальчишки, мечтал ходить по всем четырем океанам - от Англии до Таити. Но время и судьба решили иначе. Молодость начавшаяся в лихие 90е когда бывало не знал -на что купить хлеба завтра, Первая чеченская и служба правопорядку в родных краях. Однако, с другой стороны, жизнь он прожил, может, не такую разнообразную, но не бесполезную.

Лампа, отбрасывавшая чёткий круг света на низкий облупившийся потолок, внезапно потускнела и погасла.

Майор скривился - электричество опять пропало. То ли полетела старенькая подстанция, то ли где-то провод оборвался.

Кутасов вышел на улицу и остановился, как если бы уперся в стену, лишь ошалело взирая на представление в зените. Так он и стоял, пока подземный толчок не сбросил его с крыльца, как кеглю, прямо на газон. Перекатившись, полицейский вскочил, машинально выдергивая пистолет из кобуры, и вновь замер в растерянности и недоумении, опять уставившись на небеса. Вместо прежнего узенького серпа на горизонте на сильно потемневшем небосклоне висел тяжелый медно-красный кругляш почти полной Луны…

Так Николай Родионович Кутасов и стоял с поднятым ПМ в ладони, пока крики людей вокруг не вернули его к действительности.

____________

*«Собственность правительства США»(англ.)

Глава 3 Директор и Луна

Глава третья Директор и Луна

…Он проснулся за миг до того, как сильный толчок едва не сбросил его с кровати. Уже вскакивая, он услышал глухой низкий гул. В такт ему донесся звон бьющегося стекла из соседней комнаты.

Светлов вскочил, несколько секунд созерцая сам собой подпрыгивающий стул и ощущая покачивающийся под ногами пол. «Кажется, это землетрясение…» — констатировал внутренний голос… Он потряс головой, погоняя сон.

Землетрясение! Землетрясение?! Здесь, где отродясь такого не бывало?!

— Жора, что это? — Лида сидела на кровати и её сапфирно-синие глаза, были расширены от ужаса. — Что… что ж это творится?

— Папа! Папа! — крик из-за стены заставил Георгия забыть обо всем.

Старшая дочка вскочила с кровати и пыталась одеться, а младшая наоборот, прижав к груди старенького плюшевого медвежонка -подарок бабушки, забилась в угол и уже заплакала. А в выбитое окно светила Луна.

Через секунду дети обняли его и прижались, мелко вздрагивая. Ни дать ни взять два испуганных зайчонка.

— Спать ложитесь, мышата! — он легонько подтолкнул Катю и Иру. — Успокойтесь, ничего страшного! Землетрясение уже кончилось, и оно было маленькое…

— Кончилось, кончилось! — защебетали дочки. — Ой, пап, а точно кончилось?

И вот тут Георгий Кириллович Светлов, считавший себя, несмотря на мирную профессию, человеком нетрусливым, ощутил настоящий неподдельный страх. Нет, ужас!

Как же — кончилось! Как он мог забыть что бывает после землетрясения на морском берегу? Цунами!

Покачнувшись на вмиг ставшими ватными ногах, он представил, как с севера накатывает пенящаяся волна, возрастая с каждым метром, как заливает берег и сметает причалы, затапливает дома, волоча машины, бревна разметанных изб, мертвые тела и еще живых. Только бы высоты хватило, Господи! Их улица на холме — может быть, пронесет…

Почувствовал, что еще немного, и ноги подогнутся, и он рухнет на пол всеми своими метр девяносто роста и ста с половиной кэгэ бывшего призера Федерации по гиревому спорту.

— Жора, что с тобой? У тебя такое лицо стало! — жена напряженно смотрела на Светлова, машинально запахивая на груди ночную рубашку. — Мне что-то страшно!

— Ничего, живы, и ладно! — несколько невпопад бросил тот, вспомнив, что цунами обычно бывают у побережья, да и толчок не так силен.

Надо бы посмотреть, какой ущерб нанесла их жилищу стихия.

Ущерб был минимальный, разве что в комнате дочек лопнуло стекло, да еще на кухне был натуральный погром — шкафчик с крупами и специями сорвался со стены и сахар вперемешку с лавровым листом валялись по всему полу. И хотел ведь крепления подновить, да кто ж знал? Если не считать этого, то полный порядок. Светлов вернулся в спальню дочек, где его встретили три пары испуганных глаз, считая и забравшуюся к его домочадцам под одеяло кошку Мурку, ошалело крутившую головой.

— Дорогой, — позвала Лидия Сергеевна, уже пришедшая в себя. — Надо немедленно позвонить папе и маме! Чтобы они не волновались, когда узнают про наше землетрясение! Дай мне телефон! Рука супруги слегка вздрагивала от перенесенного стресса.

Георгий посмотрел на смартфон — связь, как ни странно, была.

Оставив жену, терзающую «самсунг», он открыл входную дверь и, сбежав по чуть покосившемуся крыльцу, спрыгнул на землю. Огляделся. У соседей, Прохоровых, суетился народ — вспыхивали фонарики и огоньки зажигалок. Потом зафырчал автомобиль и вспыхнули фары. Хорошо придумано, тем более стало даже как-то темнее. А вот освещение улиц поселка совершенно пропало. Если б не Луна, так вообще…

Какая-то мысль, связанная с ночным светилом, шевельнулась в голове директора музея-заповедника «Сойминский», но он ее отбросил. Не до того, да и вообще, при чем тут Луна?

Лаяли, точнее, уже погавкивали собаки, ругались вразнобой люди. Открыв калитку, «хранитель древностей» выглянул на улицу. В окнах домов мерцали свечи и мелькали лучи фонарей. Слава Богу, ничего страшного. А вот как там дела в его хозяйстве?

Набрал номер сторожа. Долгие гудки и вот, наконец…

— Саныч, ответь. Светлов на связи. Отвечай! Ты живой? — все же он очень нервничал.

Звонок сорвался, и больше дозвониться не удалось, как Георгий ни старался.

Черт, что если старого сторожа привалило каким-нибудь стендом или просто прихватило сердце, когда такое творится? И он даже вытащить мобилу не может?!

— Надо идти, — бросил он жене минуту спустя, вернувшись в дом и накидывая плащ.- Проверить, как там музей. А ты одень детей и выйдите на всякий случай на улицу, мало ли…

Хотел уточнить, что если толчки повторятся, дом может и не выдержать, как-никак ему уже за семь десятков лет, но не стал. Еще накличешь!

Лида, не споря и не задавая вопросов, принялась собирать примолкнувших дочек.

А Светлов зашагал вниз по Морской туда, где разместился главный корпус музея.

— Убью! Убью ряху неумытую!

Обернувшись, Светлов увидел знакомого, сварщика судоремонтных мастерских Леху Баранова, ладившего, помниться, в главном здании музея котел отопления. Тот загонял в амбар здоровенную свинью.

— Привет, Геор-Кирилыч! — бросил он директору и тут же возобновил старания. — Убью! Иди, давай! Вот гребанные ворота. Только тряхнуло, а их с петель сорвало! Убью! Ходи сюда, чушка, чтоб тебя!

Возле поселкового фельдшерского пункта наблюдалась какая-то суета.

Два человека, среди которых Георгий узнал одного из двух поселковых электриков, седого рыхлого Горбунова, волокли третьего, издали казалось, что пьяного. Он лениво переставлял подкашивающиеся ноги, мотая свисающей головой. Вокруг хлопотала Зина Карась — недавно прибывшая к ним фельдшер, жена Миши — водителя местной «пожарки».

Не иначе мужика приласкало обвалившимися кирпичами или рухнувшей поленницей.

«Я буду жаловаться! Я директор музея!» — обиженным голосом героя старого мультика пропищал мобильник.

На экранчике высвечивался телефон сторожа.

— Але! Саныч, ты как?! — радостно осведомился Светлов.

— Да я-то нормально! Телефон вот чего-то не того! Лучше скажи-ка, Кириллыч, чего это тряхнуло? Нас еще НАТО не бомбит?

— Нет, это ты лучше скажи, где шлялся? Ладно, сейчас буду, отбой!

Главное музейное здание, старый купеческий дом солидного вида, встретило его светом свечи в окошке.

Через полминуты на крыльцо выскочил сторож, высоко подняв «летучую мышь». Старая бескозырка была лихо нахлобучена набекрень, тельняшка торчала из-под вязаной жилетки.

У Светлова отлегло от сердца. И здание главного корпуса было не повреждено, и сторож, Святослав Александрович Лугин, тоже перенес катаклизм вполне благополучно. (Сторож, он же одновременно истопник, разнорабочий, а временами и экспонат — с ним почему-то обожали фотографироваться туристы -особенно иностранцы на фоне старых пушек у входа).

Вместе они вошли внутрь, и директор быстро пробежался по залам своего маленького «Эрмитажа». Взор задержался на витрине с оружием… Грозно наведший на двери дуло «Максим», толстоствольный «Льюис», трехлинейки, ППШ и ППД с АВС-36 — память о школе юнг, и пара МП-40, которых посетители упорно называли «шмайсерами».

Светлов привычно усмехнулся.

Никому из экскурсантов было, само собой, невдомек, что из всего этого железа лишь «Максим» когда-то имел отношение к настоящему оружию. Да и с того затвор был снят еще в незапамятные времена, а патронник, согласно старинной инструкции по «приведению экспонатов в безопасное состояние», просверлен в трех местах. Остальное было новоделами — «массогабаритными макетами-муляжами» из оружейных магазинов. Ими в лихие девяностые тогдашним руководством музея-заповедника, менявшимся со скоростью тузов в колоде шулера, были подменены подлинные экспонаты. (Ибо настоящее, аутентичное, как говорят коллекционеры, оружие, да еще с бумагой из музея стоит весьма немало).

Солидно, на первый взгляд, выглядевший «Льюис» был сделан из фольги и окрашенного морилкой дерева — ребята из поселковой школы постарались, уже при Светлове. Что до «немцев», которые согласно пояснительной надписи являлись трофеями, отбитыми у диверсионной группы абвера, уничтоженной в 1942-м экипажем сторожевика «Бойкий», то они вообще были жестяными игрушками, окрашенными кузбасслаком, благо за стеклом витрины особо не разберешься.

Что не менее печально, столь же грустная участь постигла и большую часть коллекции холодного оружия и старинных кремневых мушкетов и фузей. А ведь она когда-то даже была упомянута в справочнике Всемирного совета музеев!

— Григорь-Кирилыч, а чего мы в темноте сидим? — вернул его к реальности голос Саныча. — Давай генератор запустим, что ли?

Сторож пытливо посмотрел на начальство.

Вместе они открыли подсобку и выволокли небольшой, на четыре с полтиной киловатта генератор. Купили его за гроши в Деми. Машинка была неисправна и ушла буквально по цене металлолома. В рыбхозе знакомый электрик заменил полетевший подшипник, и вот почти новый генератор для музея.

Через несколько минут «Бош» затарахтел и под потолком вполнакала загорелись лампы.

Тут только Светлов вспомнил, что надо бы «порадовать» и начальство. Само собой, ни в Москву, ни в областное министерство культуры (выдумали же!) звонить смысла нет. А вот главе островной администрации, Лариону Ларионовичу Чумавину, очень вовремя свалившему на Большую Землю на ежегодную конференцию сити-менеджеров Северо-Запада невредно будет доложить, что все в порядке. Если тот, конечно, не упился на банкете.

Телефон абонента, как сообщил механический голос, был «вне зоны доступа». Ну и ладно, подождем. Впрочем, небось, завтра сам примчится показывать чудеса героизма и «ликвидировать последствия».

Не успел он спрятать мобилу, как та снова запищала голосом космического пирата Крыса из древнего мультика.

— Жора —ты как там?

Звонила жена справиться, как его дела.

— У меня все нормально — вот пришел в музей! — Светлов нервно усмехнулся -прозвучало как шутка

— Ой -у нас тоже все хорошо. Мы с дочками у соседей. Прохоровы позвали к себе, вместе как-то веселее… -Лидия тоже нервно рассмеялась. И вот и теперь все сидим на веранде и пьем чай.

У Светлова вновь отлегло от сердца. С соседями они были в дружбе, а в копании действительно как-то спокойнее.

— Ладно, но вы все-таки поосторожней будьте, мало ли что. А в Архангельск нашим дозвониться удалось?

— Нет, — сглотнув ком в горле, тихо молвила Лидия. — И в Вологду — тоже. Ладно, Жора, у нас все нормально. Ты делай, что надо, а мы тебя дождемся.

— Ишь, беспокоятся твои! — с улыбкой похвалил Карпов. — Моя-то старуха и не проснулась, небось, а дочка хорошо, если из своего Питера завтра вечером позвонит узнать, не придавило ль папку с мамкой избой!

— Григорь-Кирилыч, что ты насчет всего этого думаешь? — тут же без всякого перехода брякнул Лугин. — Отродясь же землетрясений тут не было! Что вообще в мире творится?

— Ну, Святослав Александрович, мало ли чего не было отродясь на свете! Да и вообще, это еще не конец света! — нервно пошутил Светлов.

— Не знаю, товарисч директор. Может оно и не конец света, да только вот звезды стали неправильные. С чего бы им такое? — с расстановкой вымолвил музейный служитель.

— К-какие звезды Саныч? — встрепенулся Светлов.

— А сами гляньте! — саркастически крякнул сторож. — Гляньте в окошко тарщь директор!

«Хранитель древностей» глянул.

И в самом деле: на небе высыпала россыпь бриллиантово-блестящих пылинок — рядом с низкой Луной. И чего ему эта Луна в голову лезет? Луна как Луна, хотя…

— Не наше это небо, я бы так выразился. Ты уж мне поверь! — сказал, как отрезал, отставной старший мичман Северного флота, повидавший звездное небо самых разных широт.

***

Рейд острова Большой Сойминский. Борт крейсерской яхты «Нева». Раннее утро.

— Как связь? — Никак, — сообщил радист. — Я прошелся по всем частотам, даже по военным. И нашим и натовским… -зачем-то уточнил он. Полное молчание во всем эфире. Только помехи и статика. Котлов отвернулся и принялся разглядывать морскую даль. Непонятое беспокойство грызло капитана уже не первый час. Подземный толчок, чуть не вырвавший якоря из грунта, а перед этим — это дурацкое сияние. Пропавшая связь. Вырубившийся на берегу свет. Спутники — которых не видит аппаратура. И еще кое-что. А именно — оба магнитных компаса указывающие куда-то в сторону от привычного полюса. Означало это что неподалеку завелась мощная магнитная аномалия, или… Что «или» он как человек практичный и приземленный предпочитал не додумывать. Одно хорошо, цунами нет. Впрочем, цунами в открытом море обычно не страшны, они набирают свой смертельный разбег на мелководьях. Хотя… Он невольно поежился, представив себе, что может натворить вызванная землетрясением волна в замкнутом Белом море, многократно отражаясь от отмелей и берегов. — Ты с нашими связывался, Лёша? — «Бриз» как и раньше возле Лисьего в дрейфе -думают идти к нам, — доложил курсант Алексей Борисов, исполнявший обязанности связиста и помощника моториста. «Зодиак» стоит на Малом Сойминском — пока отчаливать не хотят — двое ребят из команды где-то загуляли. А с «Новгородом»… по прежнему нет связи, — печально сообщил подчиненный. — Держи связь с нашими и продолжай вызывать Таскина, -помянул Котлов капитана пятой яхты. И некстати вспомнил что не доиграл с ним партию в шахматы… и похоже так и не доиграет. — И попробуй еще раз проверь спутники! — велел он. — Уже проверял. Ничего, Олег Игоревич. Ничего. — И Джи-пи-эс и Глонасс? — Одинаково, — голос Борисова был спокойным, как будто он отдавал обычный рапорт. — По правде сказать — если верить нашим устройствам, то никаких спутников просто не существует. Возможно, это непонятное полярное сияние сожгло электронику или стерло программы. Магнитная буря… — Магнитная буря говоришь, Лёха? — вздрагивающим голосом осведомился Ромов. — Хорошо, допустим! Тогда почему она не угробила мобильную связь? И продемонстрировал всем весело светящийся жидкокристаллическим разноцветием экранчик «LG», на котором, словно издеваясь над окружающим абсурдом, обозначилась недвусмысленная надпись: «Вeeline». Изделие сингапурских электронщиков явственно сообщало, что сеть вполне определяется, и что если они и провалились в волшебную страну или даже уже произошел внеплановый Апокалипсис с его «новым небом» и «новой землей», то на работу мобильной связи это не повлияло. — И кстати — сейчас уже рассвело, а по астрокалендарю еще час темноты! — Мда… -только и вымолвил Котлов. Странно — ранний рассвет он не заметил. — Ой —что будет! — обхватила руками полные щеки Надя Вермич. — Спокойно! Мы все-таки моряки, а не… хипстеры какие-то! , — буркнул Котлов. — У нас на борту у кого-нибудь есть приемник? — У Ритки… то есть у курсанта Шанцевой, у кока нашего, вроде, был карманный. — Если есть, то распорядитесь, товарищ старпом, чтобы она его включила и слушала эфир. — Так точно! Голос старпома крейсерской двухмачтовой яхты «Нева» был уже вновь спокоен, но его бледное напряженное лицо выдавало истинные чувства парня. И было от чего. Прошедшие часы все шесть будущих штурманов из его команды по очереди тренировались в навигации, лихорадочно сверяясь с астрономическим ежегодником. Результат был обескураживающим — Полярная Звезда покинула свое законное место и сместилась ниже к горизонту. Юпитер и Венера тоже… хм, «самовольничали», ну а Меркурий вообще пропал, как это бывает, когда планета уходит за Солнце. Впрочем, в данной ситуации Котлов бы не поручился, что Меркурий вообще еще существует. Ибо самый большой сюрприз принесла им старушка Селена. Луна была не узким серпиком, как несколько часов назад, как и положено в новолуние. Она была яркой почти полной… Полная Луна… «Полная жопа!» — про себя охарактеризовал ситуацию капитан, подводя некий итог. Но что, черт побери, все-таки происходит?

Глава 4 Первый день

Глава четвертая Первый день

Поселок Сойминский, утро.

Майор стоял на крыльце, глядя на собравшуюся перед участком толпу.

На глаз собралось две или даже три сотни человек. Как с тревогой отметил Кутасов, по большей части туристы. Хреново! Это не неизбалованные легкой жизнью, особенно в последние десятилетия, поморы. Черт его знает, что за публика! Эти офисные хомячки и городские жители могут выкинуть невесть что… Местного Майдана с «Болотной» им только не хватало!

— Объясните нам, господа полицейские, что случилось? — выкрикнул кто-то, и толпа взорвалась восклицаниями и негодующими воплями. В утреннем тусклом солнце лица собравшихся отчего-то казались особенно белыми.

— Тихо, мать вашу! — рявкнул майор в мегафон. — Не беситесь! На острове произошло землетрясение, как вы сами знаете… Жертв и разрушений нет.

— А связь? — выкрикнул тот же голос. — А телевидение?

— Если бы я мог сказать, что происходит со связью, я сказал бы вам, — как можно спокойнее известил Кутасов. — Но зато я могу сказать другое: если вы будете устраивать скандалы и попусту кричать, это не поможет делу.

Он посмотрел поверх голов.

— Да, связи с Большой Землей нет, телевизионные и радиосигналы не принимаются. Но оснований для паники тоже нет. Мы работаем над тем, чтобы прояснить ситуацию. В шестнадцать ноль-ноль должен прийти рейс из Архангельска. Дождемся его и…

— А если не придет?! — истерично взвыла какая-то тетка, вываливаясь из первого ряда.

— Не шумите, гражданка! — положил руку на кобуру майор. — Никаких «если»! А пока почему бы вам не разойтись? Или вдруг есть желание, отчего бы не помочь устранить последствия землетрясения? Добровольцы могут записаться в нашем отделении МЧС, — он махнул рукой в сторону островной пожарной части. — Остальных прошу одно: не делать глупостей…

Полицейский чувствовал, как напряжение в толпе спало, и народ начал расходиться, как уходит вода во время отлива.

Люди как-будто успокоились, кто-то радостно хлопал соседа по плечу.

Кутасов готов был прочесть благодарственную молитву, хотя в Бога он не особо верил, да и если он есть, вряд ли стоит беспокоить царя небесного такими пустяками.

«Делай свое дело и будет все в порядке!» — вспомнил он какую-то рекламу.

— Все в порядке? — пробормотал он под нос, глядя в бледное небо. На скулах его набухли желваки, а глаза напряженно прищурились. Может быть и так. Может быть и не так.

Сзади подошел молоденький лейтенант Олег Рядно, держа мобильник.

— Уф, отлично! — осклабился он. — Я уж хотел Роме звонить, пожарку вызывать и из брандспойта придурков поливать…

— Это дело, боюсь, от нас еще не уйдет, — пожал Кутасов плечами. — Ты лучше скажи, чего думаешь?

— Думаю, когда вернется Ларион Ларионович, нам еще и вломят -и найдут ведь за что! От него ж слова доброго никогда не дождешься… — лейтенант осекся под тяжелым взглядом шефа.

«Мо-олодо-ой!» — с несколько высокомерным сочувствием подумал майор.

— Вы думаете, что это… насовсем? — выдавил из себя Олег.

Было непонятно, чего он боялся больше — возвращения сварливого и придирчивого главы местной администрации или некоей неведомой катастрофы.

— Я думаю, что как бы магазины громить не начали! — буркнул шеф островной полиции. — Как прикрывать будем, если чего? Нас сколько, пятеро? Прикинь, Олежка?

Его помощник замялся. Он был всего лишь обычный здешний обыватель двадцати пяти лет, пошедший во «внутренние органы» не по какому-то особому призванию, а потому, что после армии не хотел работать в рыбартели или вылавливать водоросли — когда и тридцать тысяч в месяц — радость.

Одно хорошо, почти не пил и был не труслив, да и не глуп.

— Я чего хочу сказать, в смысле чего думаю, трищь майор, — высказал он явно мучавшую его мысль. — Ладно сейчас туристы колобродят, но я тут с земляками коротко перемолвился. Народ волнуется, трищь майор, меня уже спрашивали. Говорят, атомная война, и это, как его, психотропное… то есть психотронное оружие американцы применили. И еще, мол, метеорит упал…

— Ты то сам чего думаешь?

— Ну, я вот думаю, вы только не смейтесь т'рищь майор, я в пришельцев и летающие тарелки, конечно, не верю… — начал было подчиненный. — Но вот…

— Меньше кина американского смотреть надо! — покачал головой Кутасов. — И вообще, дело надо делать, говорю, а не фантазировать! Вот что я тебе скажу, лейтенант. У нас есть работа, которую за нас никто не выполнит. Помнишь, зимой мы списки дружинников составляли?

Олег кивнул. Затея их областной думы так и заглохла — но списки надежных и законопослушных мужиков у них были…

— Вот и займись. Всех обойди, и тех, кто не психует, поднимай. Мало ли… И скажи так — пусть они, каждый, тоже выберут по три, по пять друзей, которым могут доверять… в чрезвычайной ситуации. И особо тех, у кого оружие есть, или там в армии служил, в нормальных войсках… Ну, или хоть в нормальное время. И вообще… — он неопределенно прищелкнул пальцами. — А я по своей линии поработаю!

— Все так худо? — отрывисто бросил, как-то сбледенув с лица, лейтенант. «Кажется, проняло парня!»

— Не знаю… — тяжело вздохнув, Кутасов поправил фуражку и зачем-то провел ладонями по лицу. — Но, наверное, лучше будет, если мы пожалеем что это сделали, чем пожалеем что не сделали!

***

Остров Большой Сойминский. Мыс Ветреный.

Нереальность происходящего не отпускала Вадима.

Еще вчера он -Ястребов Вадим Алексеевич, не хватавший с неба звезд, но старательный студент историк, думал только о скором окончании практики и возвращении. А вот теперь — будто бы смотрел на мир сквозь какое-то дымчатое стекло…

Как будто в немом кино туда-сюда бегали ребята из их археологической группы.

Дрюня что-то говорил прижавшейся к нему Каролине. Леонид с Еленкой сидели на рюкзаках и, взявшись за руки, молча смотрели под ноги.

Петр и Наталья о чем-то громко спорили, время от времени принимаясь мучить мобильники, а потом Петька в ярости бросил телефон на землю и хотел было раздавить каблуком, но потом вдруг резко махнул рукой и побрел прочь. .

Антон стал сбивчиво объяснять Наталье что мол главное без паники…

— Сидим тихо и на ассе ровно — грубовато пошутил он. Надо ждать когда прибудут спасатели.

Максим с Тохой сидели за раскладным столом, где еще валялись карты «Вархаммера», и тоже о чем-то разговаривали, не глядя друг на друга.

Вадим закрыл глаза и попытался успокоить себя.

«Вот сейчас проснусь, и все пройдет. Это все мне снится! Вот сейчас…»

И в самом деле -Антон прав на все сто! Вот сейчас все кончится, над лесом появятся оранжевые вертолеты спасателей МЧС, и храбрые ребята в камуфляже начнут высаживаться на каменистые берега. И все станет хорошо…

Юноша еще сильнее зажмурил глаза и сжал голову руками. Казалось, он растворяется в вязкой черной трясине. Не ощущал ничего. Только нарастающий холодный страх, что медленно заползал в душу, пытаясь овладеть им, Вадимом Валерьевичем Ястребовым, двадцати одного года от роду.

«Это сон, это сон, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» — словно заклинание, раз за разом повторял молодой человек про себя.

Но что толку?

Сперва это непонятное полярное сияние, потом землетрясение, сдохший вмиг спутниковый телефон — подарок спонсора, умершие навигаторы на мобильниках, и бледные мерцающие экраны обоих переносных телевизоров. Вопли Дрюни Коровина, что он, дескать, видел вспышку на западе, где Архангельск. Вспышки и зарева, само собой, никто больше не разглядел, хотя всхлипывающий Дрюня, просто помешанный на играх и книжках про разные катастрофы, всех этих «Фоллаутах» и «Зомби-уорд» непрерывно твердил, что ядерная война таки началась.

Вадим попробовал даже поспать, но в его сны пришли ядерные грибы, сгоревшие руины бывших городов, обожженные люди, умирающие в муках… Потом вдруг его переполнил дикий глухой страх и какая-то растерянная, беспомощная, тоскливая озлобленность… Наверное они все тут так и умрут -запертые на этих островах неведомым катаклизмом — рукотворным или же природным… — отстраненно промелькнуло в голове.

Кто-то с силой встряхнул его за плечо, возвращая в реальность. Над ним стоял старший охранник кемпинга, в котором обосновалась их группа, и что-то ему говорил.

— Что? Что? — очнувшись и ничего не понимая, забормотал Ястребов.

И еще подумал, что так и не узнал за неделю пребывания тут его имени, имени одного из безликой туристической обслуги. Да и зачем оно ему?

— Парень, ты в порядке? — громко спросил тот и еще раз встряхнул.

— Кто? А, я? Да, кажется… — ответил юноша и помотал головой, муть в сознании спала. — Да, все в порядке, я это… так просто…

— Я понял. Не поддавайся, хорошо? — сказал ему охранник.

Оглядев студентов, он подошел к Максиму, безошибочно определив в нем старшего.

— Где ваши преподаватели?

Юноша поднял на него мутные глаза и пожал плечами.

— Борис Валерьевич за чем-то поехал в поселок, а Алексей Семенович с Артемидой Юльевной пошли по грибы да так пока что и не вернулись…

«В самом деле, где это Юрик с Артемидой? — озадачился Вадим отсутствием „сладкой парочки“. — Ничего, не маленькие, найдутся… До них ли когда тут такое?».

— Ребятки, так с ума сойти можно. Надо для начала хотя бы занять всех.

Максим лишь кивнул в ответ.

— Паника в чрезвычайных ситуациях лечиться одним, работой!

— Ребята, все сюда. Подойдите… — голос парня дрожал, но уверенность возвращалась к нему с каждым словом. — Все сюда! Петя, Лена, Натаха, Лешка, Рогнедка, сюда. Быстро! Сейчас нам и впрямь главное не паниковать. Так! Пока не вернулись преподы, начинаем разбирать рюкзаки. Жратву всю складываем сюда. Все свои аптечки и медикаменты туда. Вадим, Тоха, помогите другим, ну, и охранникам, — добавил он. — В смысле, если кто психовать начнет…

Вадим, встав, зачем-то пошел через бормочущий и всхлипывающий (да, уже многие начали плакать от страха, и не только девушки) отряд однокурсников и остановился возле охранной будочки.

— Здравствуйте, — обратился он к охраннику, что так и стоял с дубинкой и фонарем наготове. — Будем знакомы… вот. Меня Вадим зовут.

— А я Константин. Константин Прохорович Дементьев. Будем знакомы…

Ястребов хотел было спросить у этого очень надежного на вид немолодого мужика, что, по его мнению, случилось, но вместо этого задал другой вопрос.

— А откуда вы все это знаете?

— В смысле? Что знаю?

— В смысле, откуда вы все знаете, ну, про панику и методы предотвращения?

— А, ты про это? Думаешь, Вадимчик, я всю жизнь был охранником?

— Нет, конечно…

— Войска гражданской обороны. Старший лейтенант. Бывший… — протянул охранник.

Студент удивленно посмотрел на него.

— Не похож? Может быть. Учился то я в Тамбовском высшем химическом училище. Диплом с отличием получил и направление в Западную группу войск, это в бывшей ГДР, если ты не знаешь. Как раз в девяносто первом. В академию готовился, карьера намечалась… Вывод войск в чистое поле, сокращения… Кто куда. Кто спился, кто в коммерцию подался, кто в бандиты. Я сунулся в школу, химию преподавать. По специальности типа. Жена ушла, не смогла она привыкнуть к моей учительской зарплате. Потом и школу сократили и оптимизировали… Ну ладно, пойду, проверю, как там дела. И ты вот что, возьми-ка пару-тройку ваших ребят и сбегайте в Кормский Увал. Это тут рядом за лесом.

— А это что?

— Ну, это вроде как пригород Сойминского… — махнул рукой Дементьев. — Но дело не в этом. Там у одного хозяина ветряк есть, может хоть у него телевизор работает?

***

Поселок Сойминский, городской пляж.

Рассвет неспешно окрашивал горизонт в изысканный перламутровый оттенок тропической раковины.

Элла Гурьева посмотрела на изображение на айфоне и крепко зажмурилась. Снова посмотрела. Еще раз крепко зажмурилась. Опять открыла глаза.

Ничего не изменилось. Она почувствовала, что вот-вот заплачет.

«Этого не может быть!» — подумала она.

Слезинка стекли по ее лицу и капнула на холодную беломорскую гальку.

«Этого ну никак не может быть, это какая-то ошибка!» — пожаловалась она неизвестно кому. Ее пальцы запорхали над экраном украшенного надкушенным яблоком устройства, барабаня по виртуальной клавиатуре. Ее любимые задачки и справочники по астрологии… Кто мог подумать что они пригодятся для ТАКОГО?

Зодиакальное склонение… Венера в секстиле… Сатурн…

У нее не было ни недавно купленной новенькой астролябии ни даже бинокля. Книги остались в московской квартире. А дорогущий ноутбук с самой полной базой данных по древней как мир науке о звездах сейчас был бесполезен — она забыла поставить его вчера на зарядку. Но ничего этого не требовалось чтобы понять — что именно означает картина раскинувшегося над ее головой неба. Это точно не небо ее родного мира — ибо не далее как три дня назад они с Милкой Новченко пересчитывали гороскоп для лучшего похудания.

Господи — если Ты есть ТУТ! Ну ведь такого быть не может -небо словно… встряхнули и перемешали, взболтав!

Она устало откинулась спиной на гранит валуна.

«Нет — этого не может быть! Наверное, это… рефракция в атмосфере, оптический обман… Из-за землетрясения или бури какой-нибудь…».

Оглядела пустынный предутренний берег, равномерно накатывающие на берег волны и морскую гладь, уходящую к горизонту. И захотела, очень захотела проснуться. Можно даже в психушке. Ну да — она наверное сошла с ума или чем-то заболела. Или просто ударилась головой во время землетрясения. Иначе откуда-то странное чувство в момент толчка: словно электрический разряд молнии угодившей в нее пробил ее от головы до пяток и ушел в землю? Да — точно! Приложилась небось темечком когда после подземного удара скрутило жуткой судорогой. Она тогда аж взвыла от ужаса, и в глазах вспыхнул ворох цветных искр -так что в себя она пришла стоя на четвереньках в полной темноте среди верещащих на разные голоса посетителей гостиничной дискотеки

«Этого не может быть! Это все не со мной! Я обычный московский юрист, помощник адвоката, увлекающийся астрологией! Такие вещи случаются только в книгах и блокбастерах — с блондинками и спецназовцами, которые проваливаются в параллельные и перпендикулярные миры. В которых есть дремучие чащобы с удивительными высокими, этими, как их, «мэллорнами», неприступные заснеженные горы, таинственные пещеры, мудрые маги, храбрые рыцари, умелые гномы, свирепые драконы, злобные колдуны и прекрасная эльфийская принцесса Нитроэмаль в главной роли…

«Мамочка! Мамочка, помоги! Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный — спаси и помилуй мя…»

***

Мыс Ветреный. Утро.

— Ой, как высоко! — пискнула Ленка. Запыхавшись, они поднялись на поросшую лесом гриву. Оттуда, через линию поросших ельником сопок, белела линия прибоя и утренние дымки Сойминского и было видно торчавшую на горушке геодезическую вышку. Сперва Вадим хотел сходить один, но, узнав, что он задумал, с подачи Дементьева за ним увязалась половина их компании. Отдышавшись, студенты двинулись туда, где слышался собачий лай, и вскоре вышли к сгрудившимся на берегу озерца домам, над одним из которых и в самом деле торчал крутящийся ветряк. Они устремились к нему и замерли, приоткрыв калитку, за которой недобро погавкивал на них внушительный зубастый пес, слава Богу, на цепи. Видимо, услышав лай собаки, из дому выглянул встрепанный мужчина лет ближе пятидесяти — заметно седой уже, высокий и широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом преступного авторитета средней руки. — Стой, куда лезете?! — рявкнул он, явно не радуясь гостям. — Частная собственность!!! Вы что, ребята, обкурились? Мало мне землетряса этого? Всех курей с кролями переполошил. Так еще и вы? И, ощерившись, злобно добавил: — Валите на фиг отсюда! — Но мы только… — робко проблеял Дрюня Коровин. — Знать ничего не знаю! — вскипел абориген. — В своих москвах будете порядки устанавливать! Сейчас собаку спущу! Вы вообще кто такие? — Мы … студенты из Южного кемпинга… — пробормотала Лена, выглядывая из-за щуплого плеча Дрюни. — У нас раскопки на Ветреном. — А… — чуть успокоился мужик при виде девушек. — Точно из Западного? Не из Песчаной? А то всякие нудисты-мудисты мне тут не нужны! Запоздало Вадим вспомнил, что в Песчаной бухте и в самом деле обосновалась группа нудистов — не иначе каких-то особо хладоустойчивых. — Так чего надобно то? Аль оправиться после землетрясения треба, кишки прослабило? — мужик ухмыльнулся, показав желтые от табака зубы. — Это вы зря, ребятки -мелкое -то землетрясение. Я вот в Нефтегорске по молодости руины разгребал, вот там было… Ну ладно, в сортир пущу, так и быть! — Хозяин, вы сейчас просто включите радио или телевизор, ну очень просим! — попросила Рогнеда. — Ну, вы не иначе рехнулись, братцы! — опять ухмыльнулся тот. Пойдем, ладно уж! Меня, кстати, Артемом Кузьмичом кличут! Заведующий артелью «Дары моря» если что… Они вошли в дом, точнее на большую застекленную веранду. Ребята скованно озирались. Взгляд Вадима задерживался то на облезлом шкафу с чуть потускневшим зеркалом, то на обшарпанном комоде, укрытом льняной салфеткой, на которой лежали большие ножницы, то на небольшой столик из «Икеи» -тут неуместный. В углу веранды расположилась старая ламповая радиола «Ригонда» с рядом кнопок и ручек… Мирная небогатая обстановка, обычная для российской провинции — но почему-то она показалась Вадиму странно нелепой на фоне всего происходящего. В углу на тумбочке стоял уже старый (еще с кинескопом) «Самсунг». Помор взял пульт и с презрительной улыбкой нажал кнопку. Пощелкав по каналам и не увидя ничего, кроме серого мерцающего экрана, он помрачнел, но ни о чем не стал спрашивать, а включил радиоприемник. Молча, они ждали, пока прогреются лампы, глядя на зеленый огонек индикатора, словно от этого зависела их жизнь. Но и радио тоже молчало. Хозяин несколько раз пробежался по диапазонам на старообразной стеклянной панели — «Ленинград», «Варшава», «Париж»… — Тьфу, вот на этой волне финны всегда были… А тут -архангельский «Шансон»… Как же это? -он повернул изумленное лицо в сторону гостей. — И что все это за фигня? Ребят, если чего знаете — говорите! Дело то серьезное! Ну?! Молчание было ему ответом. — Мальчики, так это что, правда? — спросила Лена. — Это что — вообще??? Все вопросительно и испуганно смотрели на хозяина. Тот уже стоял на крыльце веранды, напряженно глядя вдаль. Обернувшись, он скорчил злую гримасу и веско произнес: — Я так понял, что это — п.....ц!

Глава 5 Первый день. Сомнения и поиски

Глава пятая. Первый день. Сомнения и поиски

Поселок Сойминский.

Миновав еще один переулок, Элла вышла на центральную площадь поселка. Здесь располагались почта со сбербанком, амбулатория и двухэтажное здание красного кирпича, над которым безжизненно висел триколор и отчего то — Андреевский флаг.* Тут же имелось несколько контор местных «флагманов экономики», среди которых девушка различила лишь табличку ООО «Агар-агар».

Из всех учреждений люди были заметны лишь в ментуре, пардон, в полицейском участке (Элла, как и положено адвокату, правоохранителей недолюбливала). Но выбора не было…

Напротив входа стоял немолодой бело-синего окраса «УАЗ», возле которого нервно курил полицейский с помповым ружьем наперевес.

Но он смотрел в другую сторону, и Гурьева осторожно проскочила мимо него, войдя в открытую дверь.

***

…Кутасов зло оттолкнул от себя список оружиевладельцев Сойминского. Ровным счетом сорок два человека, преимущественно хозяева охотничьих двустволок, среди которых затесалось три «Сайги». Было еще три помповухи у охранников «Агар-агара» и еще пять газовых «пушек» и травматики у секьюрити прочего здешнего бизнеса. (Ну да — был и здесь свой ЧОП -«Сойм-Гард» филиал архангельской конторы «Двина-Гард» — скоро в каждой деревне охранников заведут!)

Оружие в чрезвычайных ситуациях полагалось бы изъять, но вдруг откажутся сдавать? Тем более Кутасов придумал лучший вариант. Те из хозяев стволов, кто более-менее для этого годится, получат возможность вступить в дружину. Ежели будет таковая необходимость. С остальными… придется решать.

Само собой, если, конечно, в ближайшие часы на связь не выйдет МЧС или областной центр, и не отдаст соответствующих указаний, что делать дальше. Но что-то подсказывало битому жизнью и дважды понижавшемуся в звании немолодому служаке, что вероятность этого невелика.

Возможно, просто сейчас Большой Земле не до них, к примеру цунами и землетрясение обрушились на Архангельск, заодно повредив и ретрансляторы (угу, все сразу!). Но сотовая связь пока работает, аккумуляторов хватит еще на пару часов.

Правда, ни с Соловками, ни с береговым поселком Комь тоже созвониться не удается.

Но зато пока что есть связь на самом острове.

И именно по мобильнику четверть часа назад позвонил старый приятель Коля Хардин, начальник аэропорта, и пожаловался, что связь по его линии тоже отсутствует. Хотя аппаратура вполне исправна, но ловит лишь атмосферные помехи. Что было тому причиной, майор предпочитал не задумываться. Но вот следствие этого вполне очевидно: острова были напрочь отрезаны от всякого общения с внешним миром.

Сейчас все разошлись отдыхать, люди после нервной встряски захотят отоспаться. Но очень скоро все проснутся, и попытаются включить телевизоры и радиоприемники и узнать, что сообщат «Вести» и прочие федеральные каналы насчет случившегося. И не обнаружив ни новостей, ни самих каналов, они опять придут к представителю власти, причем в куда большем количестве, и…

«И просто вы…ут и высушат тебя, трищ майор!» Через три якорных клюза и брашпиль, как выражался его покойный дядя — во время оно — боцман на черноморском крейсере «Москва».

Кутасов устало потянулся в кресле.

— А по твоей части что? — майор повернулся в угол, где, сгорбившись, сидел и молчал шеф местной пожарной охраны и по совместительству островного МЧС Виктор Голубев.

— Жертв и разрушений нет, — ответил казенной фразой капитан.

Выглядел он хреновато, краше в гроб кладут. И было от чего. Жена и дочка поселкового спасателя должны были именно сегодня вернуться с материка. Немолодой капитан, заброшенный сюда за какие-то непонятные грехи аж из самого Петрозаводска, очень любил свою семью…

— Ладно… — вздохнул шеф полиции. — А местный нормальный телефон, проводной в смысле? Как с телефонной станцией?

— Проводная связь на острове и прочая не действует. Телефоны не работают! Связи нет! Аккумуляторы сели, а аварийная электростанция вышла из строя. Дизель чинят, но ничего не обещают, — встав, отрывисто отрапортовал Голубев.

— Хорошо. То есть паршиво. Спутники?

— Тоже не ловятся…

— А с радиодиапазоном что? — спросил майор чуть погодя.

— Диапазон? Сканируем постоянно, но пока пусто. Есть шумы, но это больше всего похоже на атмосферные помехи.

Командующий местным МЧС был сух и корректен, хотя было видно, чего это ему стоит.

— Радиацию замеряли? — продолжил Кутасов.

Голос его, как майор ни старался, предательски дрогнул. Да и было от чего — стоит только представить, что таки свершилось самое страшное, что могло быть, и где-то там рушатся обугленным щебнем города, сгорают в огне и умирают от радиации несчитанные миллионы людей — и не захочешь жить.

— Хотя, конечно, чем вам ее замерять? — выплеснул он напряжение в злой реплике.

— Обижаешь, шеф! — осклабился Голубев в какой-то нелепой браваде. — Имеются детекторы, и старые и новые завезли — сам знаешь, Николаич, какая в мире обстакановка. Уровень превышает естественный фон, но незначительно. Впрочем… Есть же нейтронные боеприпасы… — он не договорил.

…Шел уже десятый час с момента чёртова землетрясения, а выяснить по-прежнему ничего не удалось. Они как не пытались, не смогли связаться с областью. С материка им тоже сообщений не поступало.

Поселок гудел с раннего утра, пораженный полным отсутствием телевидения и радиосигналов. Допустим, первое можно было бы списать на то, что землетрясение уничтожило ретранслятор. Но точно так же ничего не увидели редкие обладатели спутниковых тарелок. А как быть с тем что не принимала и радиосвязь? Причем не только Москву или Архангельск, но и все прочие станции, включая и трансляции из Соловецкого монастыря. Как дошли до майора слухи, встроенные джипиэски сотовых тоже отказывались работать (в его модели этой штуки не было, так что точно пока было неизвестно).

Не прибыли воздушные и морские рейсы, что сильно взволновало туристов.

На этом фоне пропажа электричества выглядела не таким уж странным делом. Где смогли, запустили аварийные генераторы. Тем более что с электричеством по крайней мере прояснилось — подземные толчки, судя по всему, порвали древний кабель, питавший их с Большой земли и проведенный по дну моря еще в конце девяносто первого года (прощальный подарок советской власти). Но вот все остальное…

— Ладно, со связью, я понимаю, швах. Спасибо, что хоть эта есть!

Кутасов потряс своим немолодым «хуайвеем».

— Кстати, а почему? — впервые задумался над феноменом полицейский, вопросительно глянув на лейтенанта Рядно.

Олег скорчил рожу, выражающую полное недоумение.

— Да какая разница? Главное, что работает! — процедил сквозь зубы пожарник.

— Разрешите? — в дверь кто-то робко постучал.

На пороге стояла девушка или скорее молодая дама в стильном кожаном пальто, блузке и широких бриджах. Глаза припухшие, лицо бледное, губы дрожат.

— Гражданка, я очень занят… — скривился майор, тем не менее откладывая мобилу. — Поскорее давайте!

Не важно, пропала ли у туристки любимая собачка или бриллиантовое колье, не до нее. Хотя выслушать, пожалуй, надо.

— Я… со мной все в порядке. Я просто хотела сообщить… в общем… насчет звезд и Луны… Они… в… не знаю как сказать, они в неправильных местах, — с обреченно- безнадежным видом, как будто признавалась в двойном убийстве, сообщила туристка.

«Спасибо, я уже заметил!» — чуть не вырвалось у полицейского.

Между тем гостья, усевшаяся на стул перед ним, порылась в дамской сумочке и вытащила явно дорогой гаджет -эпловский (он паршиво в этой фигне разбирался, но марки различал).

Положила продукцию хайтека прямо перед Кутасовым. На экране мерцало нечто, в котором тот не без труда узнал карту звездного неба с мерцающими пунктирами созвездий.

— Я увлекаюсь астрологией… простите, — забормотала она. — Меня зовут Эля. То есть Элеонора Максимовна Гурьева, вот мои документы… — майор мельком взглянул на паспорт. — Я юрист, помощник адвоката, из Москвы. Живу в «Беломорской». Но и в астрономии тоже немного разбираюсь. И вот, понимаете, когда я увидела эту Луну…

— Луну? — зачем-то переспросил Кутасов, прикидывая: сколько еще аборигенов Сойминского и гостей сейчас обсуждают внезапное изменение фазы ночного светила.

— Да — она ведь вдруг ни с того ни с сего перешла в Полнолуние из Новолуния! Потом я стала искать созвездия, и не нашла их! То есть, потом нашла…

— Вы бы не могли покороче? — сухо осведомился шеф полиции, поглядывая на дверь.

— Да, простите, сейчас, — девица явно испугалась, что ее сейчас выставят вон. — Так вот, я нашла созвездия и планеты не там, где им положено быть. И провела сравнения… у меня в памяти есть ряд астрологических программ. В смысле, в памяти айфона… Господин майор, — пробормотала она всхлипывающим шепотом, — это не небо нашего времени!

— Как это понять?

— Мы в прошлом!!! — почти выкрикнула девушка.

— Где? -приподнялся в кресле Олег. В каком еще прошлом!

— Не зна-аю! Но да-авно!

Ее голос был жалобным и пронзительным, и майор подумал, что она еле удерживается, чтобы не начать биться в истерике.

А через несколько секунд она таки не вытерпела и тихонько завыла, медленно сползая со стула. Гламурная дамочка в дорогом прикиде рыдала и стенала как самая простая русская баба, на которую обрушилась неподъемная беда. В дверях появился сержант Ставрин привлеченный плачем и воплями.

— Успокой гражданку, Сашок! — бросил ему майор, и сержант, подхватив обмякшую госпожу Гурьеву, вытащил ее в коридор.

Через минуту, под захлебывающиеся стоны и плач из комнаты отдыха, майор увидел в окно, как Ставрин несется через площадь в поселковую медсанчасть, откуда вскоре появился в сопровождении Зинки Карась, местного фельдшера, заменявшей свалившего в отпуск поселкового эскулапа Пал Палыча Городецкого.

«Вот е…на мать, и врача-то нормального нету!»

Собравшиеся некоторое время сидели, уставившись на забытый незадачливой астрологиней гаджет, при этом на лицах у всех читалось мутное и труднопреодолимое желание: расколотить дьявольскую штучку кулаком.

И тяжелое обессиливающее чувство поднималось в душе майора. Чувство что все не просто плохо, а очень плохо.

— Ладно —хватит! — поднялся майор.

Он уже понимал что делать. Сейчас нужно связаться с аэропортом, взять старого приятеля Хардина за горло и заставить его организовать перелет на материк, немедленно! Пусть потом снимают или вообще выгоняют без пенсии, но находиться вот так, в подвешенном состоянии, было свыше его сил.

И в этот момент судьба его опередила — мобильник в кармане Рядно заверещал.

— Да, -судорожным движением поднес тот «трубу» к уху. — Да, Лидусик…

Лицо его вытянулось.

— Что, прямо громят? Нет пока? Щас, уже…

— Товарищ майор, — испуганно доложил он. — Лидка звонит — с аэропорта! Там толпа собралась, человек сто, а то и больше. Вот-вот побоище устроят.

(Зазноба лейтенанта, Лидия Соломина, вспомнил Кутасов, трудилась кассиром в сойминской воздушной гавани).

— Ну, поехали в аэропорт…

Начальник Сойминской полиции откровенно обрадовался происшествию. Наконец-то можно не ждать невесть чего, а заняться делом -и не думать о гипотезах чокнутых дамочек и странностях мироздания.

***

…Сейчас аэровокзал выглядел одиноко и странновато на фоне почти деревенской площади, и синее холодноватое небо с бледными «кобыльими хвостами» * высоких облаков над башенкой диспетчеров лишь усугубляло это ощущение.

Здание, ветшающее и подкрашенное, классической бело-синей аэрофлотовской окраски, хотя уже и нет давно «Аэрофлота».

А на площади перед ним расположился натуральный цыганский табор. Толпа туристов с детьми и ручной кладью, а также некоторое количество местных жителей, то ли привлеченных шумом, то ли из числа тех, кто сам собирался на материк. Кутасов деловито констатировал что Лидия ошиблась — тут было не сотня, а раза в полтора как минимум больше народу.

Все они обступили прижатого буквально к стене, точнее к дверям здания, человека в форме с серебристой «птичкой» на фуражке. Как определил Кутасов, до мордобоя было, к счастью, еще далеко, но разрядить обстановку не помешает.

Поэтому он тормознул УАЗик и деликатно просигналил перед тем, как выйти.

Как только он выбрался из машины, к нему устремилась молодая дама и спросила:

— Скажите, когда все это закончится? Я все могу понять, но у меня двадцать восемь детей из летнего лагеря! Мы тут были на двухдневной экскурсии… У них вот-вот учебный год! Они между прочим уже есть хотят! Нельзя ли посодействовать, чтобы их вывезли в первую очередь? Это же дети!

И в самом деле, на Кутасова смотрела во все двадцать восемь пар глаз стайка детишек лет десяти-двенадцати.

Николаю Родионовичу захотелось сбежать куда-нибудь. Вот еще забота! И что делать? Что делать?! И начальства никакого, чтоб его!

— Товарищ майор, разрешите обратиться! — перед ним молодцевато вытянулся двухметровый амбал в камуфляже и при этом с детским румянцем на щеках (парню было чуть за двадцать). — Прапорщик Особой мотострелковой бригады Росгвардии Лядов! Прошу выписать мне документы о задержке по независящим обстоятельствам, я послезавтра в восемь ноль-ноль должен быть уже в Москве на службе!

Приглядевшись, Кутасов вспомнил его. Семен, внук стариков Коромовых, служит в самой Москве в бывшей дивизии Дзержинского.

— Погоди Сёма, — бросил полицейский, — надо будет, выпишем! Ты лучше… — у майора уже возникла мысль, как можно использовать прапорщика, так сказать, по назначению, но договорить он не успел.

— Когда эвакуация?! — к нему, как пушечное ядро, подлетел упитанный бизнесмен в недешевом прикиде.

Полицейский смерил его скептическим взглядом и неопределенно пожал плечами.

— Это все ты! — обрушился мужик на скромно стоящую рядом жену, к которой прижималась растерянная девчонка лет двенадцати. — Из-за тебя мы тут застряли, в этой северной жопе! Конечно же — хватит по Антальям с Египтами мотаться, видишь ли, покажем Кристиночке Россию, типа ей тут жить! Вот и показали б….! У меня контракт на двадцать тысяч баксов вот-вот накроется нах.....!

— А все ваша контора, — накинулся он теперь на Виктора. — Думаете, я не знаю, сколько денег на вас уходят и какие «бабосы» пилятся? И где прок нах…?

Он еще долго хорохорился, размахивая руками, но Кутасов решил проигнорировать истеричного хозяйчика.

А к нему уже протиснулись двое степенных граждан облаченных в рясы.

— Мы — я, брат Сергий, и брат Александр, смиренные иноки Усть-Пинежского мужского монастыря. Прибыли по делам церковным в Сойминскую обитель и вот возвращаемся восвояси, — доброжелательно прогудел хорошо поставленным баритоном тот из них кто постарше. — Позвольте предложить посильную помощь…

«Это молебен, что ли, отслужить?» — хотел уже пошутить страж порядка, но инок продолжил:

— Поскольку я полагаю так, что поскольку мы по воле Божьей застряли на сем острове, то могли бы взять на себя заботу о прочих людях, что оказались тут, и поддерживать порядок… А для начала надо как-то накормить страждущих. Если бы нам выделили полевую кухню или хотя бы котел…

Но пока Кутасов обдумывал его слова, он оказался в самой середине сонма возбужденных людей. Все гомонили, стараясь перекричать друг друга.

— Почему нет связи?

— Где МЧС?

— Господин офицер, почему бездействуете?!

— Из гостиницы выселять собираются, дескать, не оплачено время! И денег не снимешь с карты — банкоматы не работают!

— Да и хрен бы с ним выселяли, все равно нету там уже ни электричества, ни канализации. В форточку теперь срать, что ли?

— Когда будет свет?

— Кончился твой свет! Вместе со связью!

— Вы ответите! За все ответите!

— Дяденька полицейский, а правда, что атомная война началась?

И Кутасов откровенно растерялся. Он повидал за свою жизнь всякое, брал не единожды преступников, включая вооруженных, и даже три месяца повоевал в Грозном. Но вот с толпой истерично настроенных граждан еще не сталкивался. Майор вроде как знал, и из инструкций, и из фильмов, да и из рассказов сослуживцев, повидавших за прошедшие тридцать почти лет немало лихих ситуаций, что нужно делать. Покричать на толпу, погрозить законом и судом, выстрелить в воздух… Но вместо этого он сообщил спокойным тоном.

— Что происходит? Извините, господа, именно это мы и пытаемся выяснить.

От этих простых слов толпа вдруг успокоилась и расступилась, пропуская майора и его людей к аэровокзалу.

— Уф, вы спасли нас! — радостно выдохнул заместитель начальника. Именно его допрашивал с пристрастием народ, когда прибыли стражи порядка.

…Народу в тесном зале ожидания было полным полно: люди сидели, лежали на лавках, сновали по всем известным направлениям и надобностям, матерясь, перетаскивали багаж в другой конец.

Шум от этого броуновского движения стоял как на растревоженной пасеке. Он почти заглушал монотонные объявления о том, что «По техническим причинам регистрация и посадка на прибывающие рейсы временно прекращена…»

Они уверенно направились в конец зала, пробираясь через плотную толпу пассажиров. Те пытались было что-то узнать у представителей власти, но пока соображали, что спрашивать, Кутасов и его люди успевали проскочить мимо. Взор майора на секунду остановился на окне-витраже в пол-стены — старомодный стиль, с синим небом и серебристыми самолетами и надписью «Аэрофлот». Старая, еще советская работа, не пластик какой, а разноцветное стекло и смальта в оправе из нержавеющей стали.

И перед внутренним взором его на миг возникла картина: разрушенный временем аэровокзал, истлевшие вещи, черепа и кости, разбросанные по захламленному полу и лишь витраж сияет непотускневшими красками почти вечного стекла и блеском нержавейки…

Но полицейский прогнал неуместные фантазии.

Вместе они поднялись наверх в кабинет шефа. Хозяин кабинета с надеждой посмотрел на Кутасова.

— Коль, тебе ничего по твоей линии не сообщали? — вместо приветствия осведомился он.

Полицейский печально покачал головой

— А вам, Виктор Иванович?

Эмчеесовец тоже промолчал.

— Да, я так просто спросил. Само собой, у меня же самого тут радиостанция будь здоров! — Хардин почесал в затылке. — Уж по ней бы чего-то да услыхал, если бы передали. Но я не слышу ничего, кроме наших кораблей — да с Малого Сойминского радиотелефон тамошний.

— Так — и что соседи передают? — невольно заинтересовался майор. Восемь с гаком сотен жителей соседнего острова обосновавшиеся в двух поселочках — Восточный Берег и Прибойное и пяти хуторах жили слегка наособицу и он о них во всех этих абсурдных непонятках слегка забыл. Но раз они говорят по радиотелефону значит никуда не пропали.

— Да что… -осклабился Хардин. С Прибойного Борисков чушь всякую нес в мат-перемат — что только мол был виден рудовоз идущий на Архангельск и на тебе -пропал. Ну а Севастьяныч, — назвал он по отчеству тамошнего старосту — его в ответ крыл такими словами что и вспомнить стыдно — мол ты то ли напился вусмерть то ли вообще сдвинулся!

«Может и сдвинулся… -мысленно вздохнул Кутасов. А может это мы сдвинулись… Или вообще всё сдвинулось… Что там все-таки эта дамочка вещала?»

— Но это ладно — продолжил директор — главное ведь ни единого самолета в воздухе! А ведь раньше Мурманск: даже и трансатлантические рейсы и Рейкьявикский аэропорт иногда ловились… Просто я надеялся, что хоть кто-то объяснит мне, в чем дело? — покачал он головой.

— Так я собственно про это и хочу потолковать! — поднял указательный палец вверх полицейский. — Как говорится, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Полагаю, нам надо двигать в Архангельск…

— Я, представь себе, думал он этом, — печально заявил авиатор. — Будь у нас на полосе хоть один «борт», я бы, наверное, уж как-нибудь сам додумался поднять его в воздух. Но, увы, ближайший рейс должен был прибыть уже… — он поглядел на циферблат на притолоке, — три часа с копейками назад.

— Но должен, вроде, был прилететь вертолет с Соловков! — воскликнул Голубев. — Еще вчера! Санитарный!

Кутасов знал, о чем шла речь. Единственный казанский «Ансат», выделенный области по какой-то федеральной программе. Он время от времени дежурил в еще живых аэропортах местных авиалиний.

Хардин покачал головой.

— Если бы… Вчера как раз перед самым землетрясением мне передавали, что пилоту стало плохо с сердцем. Техника-то новая еще есть, а водят ее все больше старики. Кто на такую зарплату согласится? — он устало махнул рукой. — Так что теперь только морем!

— Черт… — майор задумался. — А ведь это вариант! Он вновь достал мобильник.

— Лаврентий Борисович? Как там твое корыто поживает? Ладно -а, а скажи — «Альтаир» на ходу? Готов выйти в море в любой момент? Соображаешь…

______________

*Героиня несколько ошиблась — на островной администрации висел флаг области — Андреевский крест с гербом Архангельска

*Кобыльи хвосты — так иногда в народе называют перистые облака, обычно характеризующиеся тонкими, нитеобразными волокнами. (Высота -5000- 13000 метров)

Глава 6 На суше и на море

Глава шестая. На суше и на море

Если правда, что журналисту постоянно следует быть в гуще событий, то именно там ведущий колумнист холдинга «Российский вестник» Зимин в данный момент и находился. На площади перед маленьким морвокзалом сгрудилась толпа, мало-помалу организуя стихийный митинг. К ней каждую минуту прибывали все новые люди и тут же начинали громко обсуждать ситуацию. Антон пожалел местную власть. Пока еще положение спасало то, что у сборища не было главарей. Но рано или поздно такие найдутся, в этом старый опытный политобозреватель не сомневался: сам не раз это наблюдал.

Пока же собравшиеся старались переорать друг друга ну или просто спорили о том что случилось.

— Думаю, по Архангельску промазали, оттого и землетрясение. Небось, наземный взрыв мегатонны три… — и больше всего поражало, с каким спокойствием говорилось об этом.

— Почему не было утром самолетов? — спрашивал кто-то жалобно.

— Это все ученые с армейцами постарались!

— Точно! Слыхал про американскую ХААРП? Ну, вот и наши что-то такое замутили… Оно и ёкнуло! Ионосфера, она, брат шутить не будет! — многозначительно поднял к верху палец мужчина, судя по одежде, офисный сотрудник. — Ионосфера — это понимать надо…

— Ну может быть, наша военщина, она ж тупая… — поддержал его сосед.

— Военщина-а… Ты еще скажи толкиенисты местные колданули…

— Какие еще?

— Да их тут целый лагерь, всякие психи фестиваль устроили.

— Парни, — высказалась какая-то девчонка, — смех-смехом, но ученые-то недавно тут фигню какую-то древнюю раскопали, чуть ли не каменного века святилище, сама в Интернете читала! Еще какие-то маги проклятьем грозили!

— Ладно, не кипешуй, Маринка! Не тупой, сам понимаю…

— Модераторы — ответьте! Статус игрока! Таблица! Выход из системы! — хрипло выкрикивал в смартфон парень лет семнадцати в оранжевой бейсболке. Модераторы! Таблица! Статус игрока… Должно быть, бедолага вообразил что попал таки в пресловутое ЛитРПГ и теперь пытается вернуться. Ох — молодое, блин, поколение!

— Антон Вячеславович, здравствуйте, — деликатно взяла его за руку дама лет около тридцати.

— Здравствуйте! — он уставился на собеседницу, силясь вспомнить, где они могли встретиться.

— Мы незнакомы, но я вас запомнила по телепередаче у Страусова, — пояснила та и продолжила. — Скажите, неужели это война?

— Не думаю, — ответил он несколько секунд спустя вспомнив вдруг давешний разговор с Боровским (кстати — где он?). — Не похоже…

И в самом деле, мысль, все чаще проскальзывающую в разговорах, что, мол, наступила та самая последняя война, после которой, как пошутил старина Эйнштейн, уцелевшие будут драться дубинами, он отмел еще в самом начале. Не начинаются войны внезапно - да и армия и ПВО уж что-то бы передать успели и оповестить.

Просияв, женщина заспешила туда, где собрались, что-то обсуждая ее товарки. Ну, хоть панику уменьшил, и то слава Богу.

Он принялся дальше бродить возле пирса вход на который перегораживал охранник с ружьем наперевес и наскоро протянутая цепь обмотанная вокруг перил. Явно слабая защита от толпы, вздумай она ломануться к пристани - сметут вместе с ружьем и цепочкой.

Впрочем смысла особого ломиться и нет - то ли по своей инициативе то ли по приказу местного начальства но все четыре стоявшие у пристани судна - «Изумруд» -пассажирский, типа река-море, небольшая самоходная баржа «Карелия» -возившая людей и грузы на Малый Сойминский, буксир «Степан Разин» и речной трамвайчик «Нерка» отошли от причала игнорируя возмущенные вопли пассажиров. На палубах время от времени появлялись члены команд с явной тревогой созерцая недобро волнующуюся толпу.

Вот сборище разразилось громкими криками - оглянувшись Антон увидел что явилось местное начальство - подкатил полицейский «УАЗ-Патриот» из которого вылезли люди в форме. Их слова наполовину заглушали выкрики толпы, но можно было разобрать, что те решили отправить экспедицию к Архангельску на катере.

А вскоре на малых оборотах к старому дощатому причалу подошел небольшой белоснежный катер- красавец . Бронзовые буквы на рубке, складывались в имя «Альтаир». На бортах и транце краской был выведен номер - 096.

Зимин покачал головой. Этот провинциальный архипелаг каким-то образом обзавелся «Ньорд-25», отличным шведским катером. Правда -неновый - лет пять уже их не делают. Но все равно... Нехилые же спонсоры обнаружились у Сойминского, подумал он, не зная, что катер - подарок МВД, конфисковавшего плавсредство у контрабандистов.

Правда, народ в массе своей не мог оценить, насколько шикарное судно было перед ними.

Да и не до того было…

— Откуда мы знаем, может ваши люди наврут с три короба! Или вообще никуда не пойдут, а постоят у берега и вернутся! — качал права какой-то мужик напоминавший прилично одетого бомжа.

— Да-да! — заявила дама в широком оранжевом то ли шарфе, то ли платке на шее. — Мы настаиваем, чтобы в экспедиции приняли участие представители общественности!

Собравшиеся выразили свое отношение к идее одобрительным гулом.

Кутасов поморщился.

Отдавать своего старого знакомого Шевергина на растерзание толпе истерических дамочек и туристов ему не улыбалось. Ведь не сдержит же, если чего. Но с другой стороны, может, это хоть на время успокоит страсти? Он вопросительно поглядел на шкипера.

— Ты как, Лаврентий Борисович?

— Пассажировместимость «Альтаира» восемь человек. Можно взять двенадцать, — громко гаркнул мореман. — Выберите хотя бы дюжину тех, кому доверяете, и отправляемся.

— Да как выбирать, мы тут не знаем почти друг друга… — загалдели пассажиры.

Майор мысленно возликовал, хоть одной проблемой будет меньше, но тут же был разочарован

— Добровольцев нужно! — выкрикнул кто-то.

— Добровольцы! Добровольцы! — повторило на разные голоса сборище.

***

Воды Белого Моря.

Что заставило Антона тогда шагнуть вперед из первого ряда, он так до конца и не понял. Интуиция? Усталость от ожидания непонятно чего? Мечта сделать репортаж из смытого цунами Архангельска? Или еще что-то?

Но так или иначе он оказался в числе дюжины добровольцев. Вместе с теткой в оранжевом покрывале, туристом в камуфляже и с биноклем, парой парней с гитарой, девушкой с видеокамерой и еще несколькими местными жителями. Именно им предстояло морское путешествие. Запоздало сунувшихся следом вежливо, но жестко «тормознули» полицейские.

Поднявшись на борт, Зимин устроился вместе со всеми в небольшом салоне. Кожа, натуральное дерево и бронза. В салон выходили двери каюты и надо полагать санузла. Да, повезло островитянам. Странно, что такая роскошная посудина не пущена местной властью налево. Или тут родился какой-нибудь замминистра, а то и олигарх? И за подарок родному краю, если что, спросит?

Последним на борт «Альтаира» поднялся один из полицейских - румяный молодой парень в синей новой необмятой форме, с парой лычек на погонах и помповиком через плечо. Он явно нервничал, и Зимину даже показалось, что юноша знал о происходящем больше других. И в самом деле, неужто ж эмвэдэшникам известно столько, сколько и прочим смертным? Маловероятно. Но вряд ли сейчас есть смысл лезть с расспросами. Люди явно на нервах, в лучшем случае пошлют по всем известному адресу.

«Ментозавр» между тем скромненько проскользнул в салон катера, умостился на диван, положив оружие на колени.

— Ну, добро пожаловать на борт, — поприветствовал их появившийся из рубки шкипер– невысокий, лет сорока, жилистый, в кителе с погончиками на которых золотились четыре узкие лычки и в старомодной фуражке-«капитанке» с тронутым зеленью бронзовым якорем на кокарде. — Значит так, граждане пассажиры, товарищи, а также дамы и господа! — добавил он сухо и высокомерно. — Звать меня Шевергин Лаврентий Борисович, и я в данный момент капитан этого корабля. А капитан — это, как говорится, второй после Бога, и мои приказы выполнять беспрекословно. Усекли? Слушаться меня и Петра — ткнул он в сторону выглянувшего моториста.

Присутствующие, словно по команде, кивнули.

— Вот так-то. Если что замечаете на берегу или в море, то снимайте. Но не просите подходить вплотную. Тем более что до Архангельска горючего в обрез, если идти хорошим ходом. В общем, не зевайте и не делайте лишних телодвижений. За борт не высовываться, ежели укачает, блевать в гальюне. Вас потом вылавливать неохота, - добавил он поясняя приказ. - И ружье, Ставрин, на предохранитель не забудь поставить, - бросил он полисмену.

— Да это на всякий случай, — словно оправдываясь, пояснил сержант. — Мало ли! Вон какие дела творятся!

— Я заметил, представь себе… — процедил сквозь зубы Шевергин и поднялся на мостик.

Из утробы катера донесся нарастающий гул, а потом «Альтаир» медленно отошел от причала. Вот, разгоняясь, заревел четырехсотсильный датский дизель и, подпрыгивая на низкой волне, чудо скандинавской техники помчалось на восток.

Журналист выбрался на ют, где уже собралось несколько человек.

— У-уважаемый, — слегка заикаясь обратился один из них к соседу, по виду местному жителю. — Ч-что это т-там? Он указал на серебристые просверки в толще воды за бортом.

— Это рыба, — сосед слева сказал это, приподнимая брови в искреннем удивлении. — Вот это косяк! Сто лет таких не видал! Ну-ка…

Помор бесцеремонно забрал бинокль у туриста.

— Треска! Убей Бог, треска! А жирная какая! Прям не треска, а натуральные крокодилы! Ну и улов будет!

Зимин саркастически хмыкнул. Тут творится невесть что, а человек про треску и улов думает!

— Но какая-то она странная, — озадаченно почесал в затылке абориген, не отрываясь от окуляров бинокля. — На себя непохожа. Не пуганная, что ли?

Капитан тем временем громко доложил по радиотелефону на берег, так что было слышно внизу:

— Сто семнадцатый, говорит ноль девяносто шестой, в акватории Белого моря судов не наблюдаю! Как поняли? Направляемся к побережью…

— Как это нет кораблей?! — взвился один из туристов-гитаристов, тыча растопыренной ладонью куда-то по левому борту. — А там тогда что?!

Зимин обернулся и замер с полуоткрытым ртом.

— Подлодка! Мать честная! — загалдели пассажиры. Ой- и еще!

— Да какая, в Бога душу мать, подлодка?! — брякнул с явным презрением в голосе капитан, свешиваясь с мостика.

Но люди уже и сами поняли ошибку, увидев вздымающиеся вверх струи.

Несколько минут, восхищенно ахая, прильнувшие к фальшборту люди впервые в жизни воочию изучали поднимавшиеся над огромными серо-черными спинами двойные фонтаны. Один, три, пять… По меньшей мере, полдюжины китов рассекали внутренние воды Российской Федерации, игнорируя все законы природы.

— Ну и ну… вот это кадр! — пробормотал кто-то за спиной Зимина. — Выложу в Интернет — никто не поверит!

Защелкали мобильники, девушка вцепилась в камеру с радостной улыбочкой.

Антон встревоженно помотал головой. Он не был большим знатоком живой природы России. Но положение сотрудника одного из ведущих СМИ обязывало к определенной эрудиции, и то, что нынче в Белом море настоящие киты не водятся, он знал. Максимум, белухи, но они, по сути, большие дельфины. Иногда заходят касатки... А это были здоровяки метров по десять-пятнадцать. Случайно заплыли? Вот так - целым стадом? И это тоже не прибавило ему оптимизма. Допустим, случилась масштабная природная катастрофа, вроде магнитной супербури, которая сожгла почти всю электронику и вырубила связь (её, бурю эту, вроде, предсказывали американские астрономы из-за участившихся вспышек на Солнце). Оттого и радио молчит и самолеты не летают. Но никакая магнитная буря не в силах зашвырнуть сюда стадо китов из Баренцева или Гренландского моря. А уж если случился катаклизм, которому такое под силу… Мда… Что ж дальше-то будет? Этак и впрямь живые позавидуют мертвым!

— Сто семнадцатый, говорит ноль девяносто шестой, — произнес капитан в микрофон, спустя полчаса после встречи с морскими исполинами. — Достигли береговой линии примерно в районе поселка Комь…

И с некоторым даже вызовом в голосе добавил:

— Поселка и иных признаков человеческой деятельности не наблюдаю. Следую курсом сто сорок — триста!

Пару часов они быстро шли вдоль берега.

Бесконечные волны таёжной зелени не нарушались ни просеками, ни дорогами, ни линиями электропередачи. Лишь изредка черными с прозеленью проплешинами виднелись гари старых лесных пожаров.

Пассажиры то приникали к иллюминаторам и высовывались на палубу, то, разочарованно нахохлившись, сидели в креслах. Потом опять принимались вглядываться в береговую линию и делали селфи, ахая и восторгаясь красотами природы. И вновь устало молчали, пристроившись на сидениях.

Кто-то даже пытался читать или слушать музыку в наушниках. Странно, если этой самой «бурей» вырубило электронику, то почему еще жива, например, радиосвязь на этой посудине, и почему не пожгло мобильники?

Один раз капитан зачем-то подвел катер вплотную к берегу, заглушив дизель. Метров тридцать, не больше. Сосны почти у уреза воды и узкий усыпанный валунами пляж чуть вдававшийся в сушу.

— Находимся в районе поселка Томинский! — деревянным голосом отрапортовал кэп далёкому начальству. — Поселка и соответствующей инфраструктуры не наблюдаю… Вы меня слышите, сто семнадцатый? Приём, приём! В Бога душу мать! Есть там кто-нибудь или нет? Товарищ майор ты там не оглох?! Всё, сдохла связь, — угрюмо заявил Шевергин, оборачиваясь к пассажирам.

Минуты три они шли малым ходом, как будто высматривая спасшихся из сгинувшего поселка людей. Но никого не заметили. Лишь из лесу вышел олень незнакомой Зимину породы и принялся лакать морскую воду, совсем не боясь людей.

Да еще один раз Алексей ощутил какое-то неприятное чувство. Как будто кто-то смотрел на него из чащи. Упорно и не мигая, недобро…

— Кажется там что-то есть! — наставила видеокамеру на берег девица.

— Да нет — ничего не вижу! Идем дальше! — буркнул капитан пару секунд посмотрев в бинокль. Лес сплошной…

Ощущение пропало - да и длилось лишь пару секунд, должно быть нервы разыгрались.

А потом кэп врубил полный ход.

К тому времени, когда «Альтаир» обогнул полуостров и оказался в Двинской губе, Зимин был уже готов к тому, что они увидят.

Глубокий вдающийся в сушу залив, желтизна мелководий, мутные воды Двины, вливавшиеся в морскую синеву…

Густой лес, подходивший почти к самой кромке воды, огромные ели и сосны, стаи водоплавающих на волнах и чайки…

И больше ничего.

Ничего…

Ни-че-го!

Нигде ни человека, ни суденышка, ни домика! Даже силуэты берегов заметно изменились! Совсем не похожие на те, что он видел мельком позавчера!

Зимин вцепился мертвой хваткой в поручень, чувствуя, как засосало под ложечкой. Навалилось странное ощущение. Какое-то тяжелое, вязкое и при этом неприятно знакомое. Мир вокруг вдруг стал хрупко-призрачным.

Антон продолжал механически изучать пейзажи на берегу, ощущая, как палуба уходит из-под ног. И дело тут вовсе не в качке. Он вдруг -нет - не осознал а прочувствовал что всё это - на самом деле. И с этим всем ему жить...

Потом все пришло в норму. Может быть, его просто настигла-таки морская болезнь?

— Сто семнадцатый, говорит ноль девяносто шестой! — вновь затерзал на мостике передатчик Шевергин, на что-то надеясь или просто порядку для. — Вы меня слышите? Приём! Нахожусь в районе акватории Архангельского порта…

— Докладываю, Архангельск отсутствует. Повторяю, Архангельск отсутствует…

В голосе капитана звучал обреченный сарказм пополам с непонятной злой насмешкой. Именно сейчас Зимин наглядно понял, что значит старое выражение «юмор висельника».

— Производить высадку возможности нет, и смысла не вижу. Ложусь на обратный курс!

И, сорвав гарнитуру связи, выпустил в воздух целую очередь злых матюков, простых и грубых, безо всяких хитрых морских загибов.

- Неужели та девка правду сказала? - пробормотал сидевший напротив Зимина полицейский, и пальцы его добела сжали ложе карабина, словно бы парень хотел его смять…

— Господин капитан! — воскликнула особа в оранжевом шарфике. — Мы должны выйти на берег и попытаться найти людей! Возможно, им нужна наша помощь?!

— Да, да, уважаемый… — залопотало еще несколько человек.

— Отставить! — рявкнул Шевергин, обратив к ним покрасневшее от злобы лицо.

— Но вы должны понять… — вновь заявила дама, воинственно блестя очками

— Здесь я командую! — теряя терпение, цыкнул Шевергин. — Забыли? И я вам ничего не должен!

И еще раз выматерился, на этот раз уже с боцманскими коленцами и подковырками.

— Да как вы смеете, господин капитан! — заорала тетка. — Я член совета общественного движения…

— Тамбовский волк тебе господин, стер-рва! — с чувством бросил шкипер. — И вообще, вы что охерели, что ли?! Или думаете, на морскую прогулку отправились? Саня, ну-ка, прими меры! — обратился он к сержанту, и тот, выйдя из ступора, вскочил, передергивая затвор.

Дама пискнула, опускаясь на сидение.

Повисло напряженное молчание.

- Мы возвращаемся… - сухо бросил уже успокоившийся Лаврентий Борисович. - Разговора нет! Полный ход!

Катер приподнялся на редане, оставляя за собой длинные усы пены.

Обратно шли в полном молчании. По лицам было понятно, что никто не решается заговорить. Все были придавлены тяжелой глыбой того, что еще нужно было осмыслить, принять и пережить. Девушка с гитарой и еще одна туристка тихо всхлипывали. Рыбак полушепотом ругался, сжимая голову в ладонях и тяжело обвиснув на диване. А потом мрачно куривший моторист вдруг сел на палубу и зарыдал - громко и истово...

Их прежнего мира просто не было. Он погиб, исчез, пропал... По какой причине неведомый катаклизм пощадил их крошечные острова и есть ли еще в мире другие уцелевшие - что толку обсуждать?

Вот показался Сойминский - серый камень и желтый песок и зелень лесов на фоне синей воды и голубизны неба с облаками-барашками. Домики на высоком берегу, и пристань, на которой сгрудились разноцветием одежд ожидающие их люди.

— Смотрите! — вдруг заговорил рыбак. — Видите, а вода-то стала другого цвета…

И в самом деле, возле берега вода была другого оттенка - с бутылочной классической зеленью. Это слегка напоминало то, что они видели на месте Архангельска. Эффект, который получается в устье реки, впадающей в море, когда ее течение сталкивается с соленой океанской водой.

Некая мысль зашевелилась в голове Зимина, но он ее безжалостно придавил, уж больно бредовой она была.

— Но что все-таки случилось? — зачем-то спросил рыбак.

Полицейский хотел что-то сказать, но передумал.

— Один лишь Бог знает, — печально ответила членша общественного совета. — Но может, все еще наладится, а?..

На дрожащих ресницах набухла бисеринка слезы…

— Но что все-таки случилось? — зачем-то спросил рыбак.

Полицейский хотел что-то сказать, но передумал.

— Один лишь Бог знает, — печально ответила членша общественного совета. — Но может, все еще наладится, а?..

Глава 7 Что делать и что думать?

Глава седьмая Что делать и что думать?

Остров Большой Сойминский. Поселок Сойминский. Первый день после События

***

Кутасов выглянул в окно.

— Что там? — хриплым полушепотом осведомился замглавы.

— Человек двести, -на глаз прикинул майор

…Среди народа нашлись и такие, что подались искать ответов у местной власти. И их не смущало, что глава островной администрации, Ларион Ларионович Чумавин («Посадник», как его называли за глаза) умотал на Большую землю буквально за день до катастрофы. Теперь в его резиденции осиротевшие начальники проводили совещание — точнее, толкли воду в ступе. У них были инструкции и планы на все случаи жизни — начиная от пресловутой «террористической угрозы» и заканчивая появлением НЛО и прочей чертовщины, проходившей под бюрократическим термином «ПНП» — происшествие невыясненного происхождения.

Но сейчас не происходило ничего — и это угнетало больше всего.

Что хуже — старый типовой регламент, согласно которому в подобных случаях полагалось создать Комиссию по ликвидации чрезвычайной ситуации, был отменен очередным постановлением из Москвы, а нового пока что не прислали. А даже если б и прислали — что толку, если неизвестно, что именно надо ликвидировать?

А между тем у здания поселковой администрации собралась внушительная толпа. Ненамного меньше, чем накануне у в аэропорту и на пристани. И Герман Озаров — заместитель в шумавинской команде, до крови кусая губы, выглядывал в окно сквозь щелочку плотно задернутых темных гардин.

— Б…дь, — не стесняясь присутствующих дам, матерился он, распространяя аромат перегара, — какого х… им тут надобно? Что я им, гадалка, на х…, или жрец майя, чтоб объяснить, что происходит. Я и сам ни хера не понимаю! Я даже не глава этого гребанного поселка! Даже не здешний!

(Он и в самом деле был прислан лишь полгода назад истории в обладминистрации, когда пьяным попался на глаза вице-премьеру приехавшему с инспекцией городского хозяйства — так сказать, отсидеться. Ну и отсиделся!)

— Так им и передать? — с издевкой поинтересовался Боровский, кивая в сторону окна.

Присутствовал он по одной важной причине — согласно какому-то старому положению в чрезвычайной ситуации старшим воинским начальником населенного пункта становится старший по званию офицер из находящихся на месте. А еще оттого, что именно его морпехи — все пятнадцать человек — жиденькой цепочкой выстроились у крыльца со всей возможной деликатностью оттесняя глухо роптавшую толпу.

Сейчас он впрочем думал не о наглом дураке Озарове, а о том — как же повезло второму офицеру его команды — старлею Витьке Буграшову и старшему сержанту Новичкину — те накануне отправки поели шаурмы в уличном ларьке (шаурма в Архангельске!) и отправились на госпитальные койки.

— Вы… — побагровел Озаров, подыскивая слова. — Забываетесь, подполковник! Да я не посмотрю… Когда все кончится, я ж тебя б…дь, с говном смешаю к е… матери! — было видно, что чиновник почти свихнулся от страха и растерянности. До министра обороны дойду!

Морпех криво ухмыльнулся, и этот настоящего оскал морского волка подействовал на присутствующих сильнее, чем самый громкий мат.

— Ладно, ладно, Герман Германович, — обратился к Озарову как будто по-дружески, но вместе с тем сурово Кутасов, — не время сейчас лодку-то раскачивать. Не ровен час утонет, вместе же ко дну пойдём.

Боровский неопределенно хмыкнул.

Кутасов подумал, что подполковника, пожалуй, злить категорически не стоит. За ним числилось больше бойцов, чем у него и Виктора Голубева вместе взятых. У них правда нет оружия… Но взять его, если понадобится, они смогут без большого труда. Есть о чем подумать.

— Ну, хватит, господа-а, — капризным голосом протянула заведующая отделом культуры и образования Анна Крупнова. — И в самом деле! Давайте жить дружно-о.

Заслышав призыв мультяшного кота Леопольда, присутствующие нервно хохотнули.

Ситуация и впрямь была патовая. На извечные русские вопросы «что делать?» и «кто виноват?» ни у кого из присутствующих ответа не имелось.

— Может, ты чего толкового скажешь? — обратился Озаров к Светлову. — Хоть совет умный бы дал, все ж университет закончил!

Несмотря на нарочитую грубость, было видно, что помощник главы администрации сдувается прямо на глазах. Ибо когда нельзя приказать, наорать и стукнуть кулаком по столу, или провернуть дело по системе «попил-откат» — тут современный начальник мало что может

— А что я? — передернул тот плечами. — Я ж не чиновник! Так, культурная прослойка!

— Ну, вы все ж директор, можно сказать, градообразующего предприятия! — неожиданно поддержал Голубев. — В вашей системе, почитай, половина наших работает. Идеи какие-то есть?

— Совет дать… это я всегда рад, — от Светлова не укрылось состояние Озарова, и он демонстративно закинул ногу на ногу. -Во первых — я предлагаю дождаться возвращения Шевергина. А во вторых… У нас примерно тысяча триста человек туристов и прочего пришлого народа. Из них человек двести уже съехали из гостиниц, а остальные не ели с утра, ибо электрокотлы и прочая нынешняя кухонная аппаратура без электричества не фурычат. А у меня в системе есть две «точки» с хорошими русскими печами — там даже хлеб можно выпекать на весь остров.

— Ах, черт! — скривился как от зубной боли Озаров. — Пекарня тоже ж сдохла!

— О чем и речь, — кивнул Светлов.

— Кстати, в монастыре есть пекарня для просвирок, — вдруг вспомнил Голубев. И сами себе пекут хлебушек то.

— Надо было батюшку Даниила пригласить, — шмыгнула носом госпожа Крупнова. — Глядишь, помолился бы, легче стало!

— Как бы то ни было, а выходить к народу кому-то придется, — хмуро вернул всех к действительности глава коммунального хозяйства поселка, Лев Гицевич (Что забавно — русоволосый и светлоглазый — и по отчеству Иванович. Нос правда выдавал происхождение).

Присутствующие уставились на него и принялись как-то слишком пристально рассматривать. Лев Иванович нервно поежился… Уже не первое тысячелетие народу богоизбранному приходилось быть ответчиком за все мыслимые и немыслимые грехи. К сожалению (или к счастью) сынов Израилевых на Сойминском был ровно один, да и тот исключительно по дедушке, лихому одесситу и капитану одного из лучших сейнеров Белом море Соломону Гицевичу. Так что по крайней мере еврейского погрома можно не опасаться.

В конце концов, перепуганный взор Озарова остановился на «замше» по социальным вопросам.

— Э-э-э, Анна… э… Петровна…

— Михайловна я, — испуганной мышкой пискнула начальственная дама.

— Один х… — тоскливо вздохнул Герман Германыч. — Сходи к народу-то, объясни, что к чему…

— Может, всё-таки подождем возвращения Шевергина? — робко предложила она.

— Мы-то подождем, — елейным голосом сказал Гицевич, — а вот они ждать будут?

Он махнул рукой в сторону окна.

— Но почему я!.. — вскинулась было госпожа Крупнова, но шеф ощутимо грохнул кулаком по столу, прерывая возможные отговорки.

— Потому что я сказал, — хрипло рявкнул Озаров -и в кабинете вновь запахло перегаром. — У кого язык лучше подвешен, а? За что я тебе деньги плачу, етить твою бабушку?

— Но я боюсь! — возмутилась Анна Михайловна. — Элементарно жить хочется! Швырнет какой-нибудь пьяный придурок кирпич — и прощай молодость! И не вы мне платите, а государство!

— Не дрейфь, Михална, полиция в обиду не даст, — поглядел первый зам, ища поддержки, на начальника стражей порядка.

Кутасов согласно кивнул

— Наш народ еще не так озверел, чтобы на женщину кидаться, — успокоил он даму. «По крайней мере, пока, -добавил он про себя». Но если так пойдет дальше, то скоро из людей чего доброго полезут звери. И тогда воцарится, как и положено среди зверей, только закон джунглей.

«Коза отпущения» со вздохом поднялась со стула и вышла вон.

Мужчины повскакивали со своих мест, устремившись к окнам. Озаров слегка приоткрыл створку одного из них, чтобы было лучше слышно.

Вот «культуристка» появилась на крыльце администрации в кольце сдвинувшихся морпехов.

— Господа! То есть товарищи, — дрожащим голосом проблеяла госпожа Крупнова в мегафон.

«Эх, — подумалось Кутасову, — еще бы «леди и джентльмены» сказала!»

Толпа, впрочем, «товарищей» проглотила. Даже одобрительно зашумела, соглашаясь с подобным, слегка подзабытым обращением.

— Нам выпало стать свидетелями странных и непонятных явлений! Явлений природы, — уже более уверенно понеслась плести словеса Анна Михайловна. — Ученым еще предстоит объяснить природу этого феномена, но ясно одно — нельзя терять присутствия духа. Следует уповать на то, что не все так печально, как кажется на первый взгляд. Мы же русские люди! Наш русский народ, и не из таких передряг выходил, каждый раз мужая духом и очищаясь от скверны. Вот и сейчас нужно верить, что все, что творится вокруг нас, временно и преходяще. Из-за аварии на линиях связи мы не знаем, что происходит в центре и других местах нашей необъятной Родины. Однако мы верим, что вскоре все прояснится. Администрация острова работает в данном направлении. Все силы брошены на то, чтобы прояснить ситуацию и совладать с нею. Давайте же уповать на милость Бога, который не оставит в беде свой православный народ.

«Ишь, как повернула! — восхитился майор. — На Бога стрелки перевела. А ведь по сути так ничего и не сказала».

Люди внизу пошумели, погалдели, однако разошлись, убедившись, что от официальных властей, как, впрочем, и всегда, толку мало. Наиболее упорные, не желая сидеть, сложа руки, подались по указанному «культуристкой» адресу, то есть, к Богу. Вернее, в Спасо-Поморский монастырь, чтобы испросить утешения хоть там. До находившегося в паре километров монастыря добрели далеко не все — но христолюбивое воинство встретило растерянную духом паству во всеоружии.

***

Архимандрит Даниил, узнав, что к обители движется толпа народа, сориентировался правильно, велел ударить во все колокола и вынести из алтаря на всеобщее обозрение самую большую монастырскую святыню — чудотворную икону Спаса Нерукотворного.

Как она появилась на Сойминском, о том предание умалчивает. Давненько, еще говорят при царе Михаиле Федоровиче Романове, принес ее беглец из Киево-Печерского монастыря, куда она попала из разгромленного крестоносцами Константинополя.

Так или этак, неведомо. Однако всегда образ тот почитался и многими чудесами прославлен был. Даже во времена, когда сбивали кресты с церквей и из образов сколачивали отхожие места, иконе удалось удивительным образом спастись от печальной участи множества ей подобных святынь, сгоревших в горниле революции.

Рассказывают, что когда назначенный сюда большевиками комендант велел «употребить доску по назначению», что означало попросту — пустить на растопку, то последний насельник монастыря, чье имя так и осталось неведомым, попросил пламенного революционера лично взглянуть на чудотворный образ.

Тот бодро отправился в алтарь, приготовив верный наган, то ли для образа, то ли для бедного келаря. Но вот дальше… Разное говорят — то ли изображенный на ней Спаситель так глянул на охальника, протянувшего к нему святотатственные руки, своими широко открытыми гневными очами, что он тут же лишился зрения и не пришел в себя, пока не покаялся. Другие, что старенькому монаху удалось найти нужные слова…

Что там между ними произошло с глазу на глаз, никто не ведает. Однако вышедший из алтаря человек мало походил на того закоренелого безбожника, который ворвался в святая святых с целью осквернить реликвию. Весь притихший и осунувшийся большевик велел запечатать царские врата и не беспокоить Господа по пустякам. И завещал своим преемникам не шутить с вещами, разуму не доступными. Как ни странно, все они до самого августа 91-го не смели ослушаться заповеданного первым иконоборцем-неудачником.

Говорят, именно поэтому он, первый сойминский большевик Павел Заломов, чьим именем названа главная улица поселка, счастливо избегнул и мясорубки тридцать седьмого, и войну прошел без единой царапины, и дожил до девяносто без малого лет, померев в кругу многочисленной семьи уже в «перестройку».

А образ благополучно сохранился до времен, когда настали иные времена, и сменившее флаг и курс государство вернуло все святыни законному владельцу.

Говорили, что на рубеже двух тысячелетий новообретенный лик сотворил пару-тройку внушительных чудес и к нему на поклон приезжал и святейший патриарх, и даже президент инкогнито. Синод долго думал, не перенести ли икону в Первопрестольную, но опять же, по слухам, сам образ твердо дал понять, что покидать Сойминский не собирается, и баста. Вопрос остался нерешенным.

И вот сейчас огромная кипарисовая доска, окуряемая клубами фимиама, торжественно выплыла из каменных глубин храма навстречу солнцу и многим сотням взглядов верующих, мало верующих и совсем не верующих людей. И достающий до глубины души взгляд карих Спасовых очей сковал толпу не хуже мороза, превращающего весело журчащую воду в твердокаменный лёд.

— Православные, почто беснуетесь? — вопросил владыка Даниил, вроде бы и негромко, но так, что его голос услышали и самые крайние из пришедших к храму. — Аль не ведаете, что всякое деяние от Бога? И коли Он изволил послать вам такое испытание, то вправе ль вы сомневаться в истинности решения Его?

Пришедшие несмело переглянулись. Кто-то из них родился и вырос в атеистической стране и впитал неверие с молоком матери. Смириться с очевидными для святого отца истинами им было нелегко. Кто помоложе — давно уже погрузились в земные заботы да еще телевизор -к которому добавились еще и соцсети. Дети интернет-века и суетливого мира задумывались о подобном от силы пару раз в год -ну там кулича поесть и яйца покрасить… И вот теперь сами Небеса напомнили что человек — пылинка перед лицом Провидения.

— И как долго это терпеть? — нашелся смельчак из средних рядов.

— Доколе воля явлена не будет. Аль доколе не помрем! — торжественно возвестил архимандрит. — А вы что думали? Ежедневно и еженощно предаваясь блуду, и пьянству, и хулению Господа, вы уповали, что гнев Его вас минует?! Кто знает, какие еще Он пошлет испытания? Или вы явились сюда, думая, что поп кадилом помашет, и все станет, как раньше?! — глаза его гневно вспыхнули, подобно очам образа. — Думаете, я колдун языческий?! Ну так и идите к колдуну, если найдете, но только не поможет сие вам! Братие, я молюсь, молюсь постоянно. Но… Я не могу вам говорить, как и почему случилось, да и что случилось, и права не имею. Но скажу так: пусть Господь всеведущий укрепит ваши помыслы и не даст усомниться! И еще скажу: пути Господни неисповедимы, кто знает, быть может Он решит, что мы выполнили Его волю, и остановит бедствие. Яко Спас преобразился на горе Фавор перед очами учеников своих, тако и вам должно перемениться пред очами Всевышнего. Ступайте же по домам своим и боле не грешите, дабы не пасть жертвами гнева небесного.

Толпа зароптала, не удовлетворившись предложенным рецептом спасения от напасти, но шибко возбухать не стала. Святое место все-таки.

Но обратно не пошла, а остановилась на месте…

***

…Кутасов угрюмо оглядывал улицу. С совещания они вернулись в участок — но как оказалось — делать там нечего. Мобильники потихоньку разряжались, показывая уменьшающиеся индикаторы и желтые квадратики, компьютер без электричества был бесполезен… Радио тоже не ловилось ни у кого -ни на старом кнопочном «самсунге» Баловлева, ни на почти новом «хуайвее» Кутасова, купленном в Архангельске на радиорынке. «И зачем я десять штук отдал за эту балалайку? -вдруг подумал он. Лучше б зубы Вике сделали!» Лёшка Ставрин предлагал сбегать домой и принести транзистор — но Кутасов махнул рукой, догадываясь что эффект будет тот же самый. Сейчас оставалось только ждать возвращения Шевергина.

Они молча посидели… Вроде бы и надо что-то делать -но что именно? Внезапно за дверьми затрещал движок мопеда… А потом кто-то осторожно постучал Все синхронно встрепенулись и Кутасов отметил как рука старлея инстинктивно дернулась к кобуре. «Вот на нервяке парень!» — вздохнул про себя майор. Надо сказать — старлею повезло что Кутасов не мог прочесть его мыслей. Ибо сейчас простому провинциальному правоохранителю вдруг на миг привиделось что сейчас дверь распахнется, и сюда войдет нечто — вроде персонажей просмотренных им еще в школьные годы «Сайлент-хилла» или «Зловещих мертвецов» — помахивая каким-нибудь здоровенным зазубренным крюком… Не избежать бы крепких выражений от командира в адрес любителя дурацких ужастиков! — Заходите —не заперто… -вместо этого произнес майор. В дверях участка появился немолодой уже мужичок в старом мотоциклетном шлеме — Это — здравствуйте -Николай Родионович… -начал он переступая порог. Я из Залесного — тамошний почтальон — по совместительству… Вообще мы морскую капусту добываем… Думин меня зовут — Петр — по простому Петька… — Кутасов поморщился: в Залесном он бывал нечасто — инспектируя эту окраину архипелага — воистину -окраину окраины. Но Петра этого не припоминал… — Случилось чего, Петяша? -осведомился Баловлев — судя по всему знавший гостя. — Да как же! — изумился Петр. Мужики с утра как на взводе — связи нет — телевизор не работает — телефон сдох — а мобильник Чумавина не отвечает — и вообще не дозвонились… Наш староста аж за сердце хватался. Электричество опять же… Вот меня и отрядили. Я ехал — признаюсь — аж сердце холодило — вдруг тут никого и ничего… Лезло в башку всякое — может, кроме нашего Залесного может и людей уже… — запинаясь бормотал гость. Лицо его выдало напряжение и глубокую растерянность. Полицейский вдруг ощутил искреннее сочувствие — даже жалость — к этому перенервничавшему -да что там — испуганному! — человеку. Вот же вроде зрелый и битый жизнью — а прямо как ребенок в лесу заблудившийся! Думин глубоко вздохнул, мотая головой… — Так что у вас тут? — Связи нет — ни с Архангельском ни с Москвой — и вообще ни с кем… — коротко сообщил Кутасов. Послали катер на разведку… — А с Комью? — переспросил Петр. У меня там сватья — козу покупать отправилась… — И с Комью, — подтвердил Баловнев. Так что пока ждем — послали, говорю, капитана Шевергина к Архангельску. — Ааа… Да как же это… все? — помотал головой гость из Залесного широко взмахивая рукой. — Да сами не понимаем… -развел Рядно руками — Эх — и спросить не у кого… Раньше на Лисьем ученые сидели — они бы может подсказали… — То когда было — буркнул самый молодой — рядовой полиции Васька Дремов — И что делать теперь? — спросил после паузы почтальон- капустолов. — Ну дождись, Петяш, когда люди с Архангельска вернуться, — прояснишь и назад — своих успокоишь. — И то правда! -тот аж просиял. Извините, товарищи, — вдруг вымолвив уже старомодное слово -а перекусить ни у кого не найдется? — Ну — возьми -перекуси — Баловлев протяну ему бутерброд с колбасой и яйцо -остатки принесенного из дома завтрака… Благодарно закивав, Петр в полминуты умял угощение. — Извините, — снова приложил руку к сердцу гость, а …- и он выразительно щелкнул пальцем по горлу… Чисто для успокоения так сказать нерьвной системы? -он виновато развел руками — Ну ты сказал! — нервно рассмеялся Кутасов. А еще за рулем! И про себя подумал что еще вчера никто бы не вздумал попросить выпить у полицейских. Даже не из страха — просто бы не пришло в голову! Наверное и поесть не попросил… Мдя… — Мы ж на службе! — поддержал шефа Рядно… Петр, опамятовав, часто закивал. — Ну так я это… пойду… Кутасов выглянув в окно проводил почтальона взглядом — тот направился к магазину — должно быть голод утолить не удалось- на ходу вытаскивая мятые купюры и постучал. Приоткрылась форточка и продавец что-то проорал — разобрать было невозможно — но по лицу отшатнувшегося гостя было понятно — ему предложили путешествовать туда куда бы он ни за что не захотел… — Ладно- бросил майор, что-то решив… -товарищи полицейские — вот чего…

***

…Старый проводной телефон по прежнему был мертв -хорошо хоть мобильная связь как-то работала… Они с Рядно принялись обзванивать дружинников. Из двух десятков трубку взяли двенадцать, а пришли только восемь, сейчас расположившихся во дворе на лавочке. В итоге оставив Ставрина на хозяйстве, майор разогнал подчиненных на патрулирование — Баловлева и Никиту пустил пройтись по улицам по одиночке, а сам с Андреем и дружинниками двинулись по центру Сойминского Обстановка к оптимизму особо не располагала, как отмечал взгляд опытного опера. Люди не знали, что делать и куда податься. В ожидании вестей, принесенных членами импровизированной морской экспедиции, большинство из обитателей Сойминского погрузились в ступор. Кто-то уныло сидел на притащенных в аэропорт и на пристань чемоданах и рюкзаках, кто-то бесцельно бродил по улицам. Местные жители отправились по домам или на работу, хотя большая часть учреждений, те, что были связаны с туризмом и отдыхающими, тоже замерли. Впрочем — особо недовольных и отчаявшихся тоже не было. Молодняк потянулся к пляжу и пытался купаться — но довольно, быстро выскакивал на берег. Вроде раньше активнее ныряли… То тут то там возникли своеобразные таборы из туристов с вещами — сидели, обсуждали, кушали какую-то еду, кто-то играл во все те же телефоны… Один вдруг вскочил — Да.....е… — разрядился, сука! А я «перса» * не сохранил! «В этого -«Принца Персии» что ли играет?» -отчего то подумал Кутасов. Вроде бы -какое ему дело? Его знания о компьютерных играх ограничивались отрывочными сообщениями из интернета да еще «Танчиками» сына. Да — уж что там случилось, неясно — но похоже теперь долго не до игр будет! Как обнаружилось, часть народа тут же по русской традиции решила залить проблемы водкой и ринулась в продмаги и питейные заведения. Но те встретили жаждущих запертыми дверями с табличками «Закрыто по техническим причинам» или просто безо всяких табличек. Кутасов выставил у самых важных торговых точек посты дружинников и даже позвонил Голубеву — пусть привлечет своих бойцов. Позвонил без особой надежды, но капитан, помолчав, вдруг согласился. К счастью, народ пока не проявлял склонности громить магазины и устраивать прочие бесчинства. Единственное, как позвонил Лёха Васткин — дружинник из Кормского Увала (третьего по величине поселения на острове), тамошние сезонники тряхнули местную торговую точку и вынесли из ларька ящик водки, впрочем, заплатив за товар. Кутасов отнесся к этому довольно спокойно, ибо хозяйка, Анька Рогова, права торговать водкой не имела и вообще крутила с этими сезонниками разные делишки по части рыбы и прочих даров моря. Предварительно дела складывались неплохо в сравнении с тем, что могло быть. Ибо имеющимися силами удержать взбесившуюся толпу невозможно, а стрелять на поражение очень не хотелось, тем более что стрельба может лишь разъярить народ, «потерявший берега». Впрочем, как выяснилось, люди, жаждущие залить горе, нашли выход — тут же заработали импровизированные распивочные во дворах аборигенов, а цены на самогон тут же взлетели до небес. Равно как на соленые огурцы с грибочками, квашеную капусту, сельдь домашнего посола, ну и прочую закусь (ну, не привык русский народ, как американцы, так просто водку жрать, хоть коркой занюхать выпивку надобно). На его глазах бойкая старушка протянула компании туристов бутыль чего-то мутноватого и взяла бумажку зеленого цвета. — «Штука», — пробормотал старшина. У меня утром сосед какому то придурку с фестиваля за пять сотен продал пузырь «Столичной» из запасов… А говорят, какой-то тип евро предлагал…

Вопрос конечно: стоят ли эти бумажки -и наши да и европейские и американские сейчас хоть чего-нибудь? -промелькнуло у майора. Но вслух ничего Баловлеву не ответил. — Николай Родионович! Ох… Николай Род… -навстречу бежала Лариса Груздева — заведующая «Чайчонком» одним из трех детских садиков поселка. — Ох — я звоню уже, а у вас нет никого… -Что такое, Ларисочка? — осведомился он у внучки своего наставника -капитана Груздева —которого сменил — уже три года как покойного — У нас тут кошмар настоящий!

***

— Вот тебе и археологическая экспедиция. — печально ворчала Рогнеда. Начальники пропали, связь пропала, телевидение пропало, сеть пропала… — Так что мальчики и девочки немного без соцсетей на свежем воздухе побудете… -сообщил с улыбкой профессор. Оно полезно… Я уверен — скоро все проясниться… Связь на севере всегда чудила… Давайте я вам лучше расскажу одну историю. В 2003 году мы под Пермью древнее городище откопали… Городище открыли археологической разведкой ещё в 90-м по рельефным признакам, то есть по рву и валу. Они за века разрушались, а вот следы — те самые признаки оставались — по ним и находили поселения. Так мне член-корр Васильченко и говорит — в то время и в том месте никаких городищ не было потому что быть не могло… Студенты невольно заслушались — может быть чтобы просто отвлечься — Ну вот мы там откопали идола… Интереснейшая находка! Поломанный, трухлявый, однако относительно неплохо сохранившийся. Судя по слою, где он залегал — ему пять тысяч лет или около того. — Это ж древнейшая деревянная вещь! -невольно вырвалось у Ястребова. — Ну… бывает подревнее… Хоть Шигирский идол — тому двенадцать тысяч лет, ещё задолго до пирамид! Так вот — у этого нашего идола было два лица — одно на голове как и положено, а второе — на… короче ниже пояса сзади. Девушки невольно прыснули И рога -правда сломанные… — О -Бафомет! * — воскликнула Катя Рубина

— Ну Катерина! — нарочито сокрушенно ответил шеф. Вы же будущий историк! Серьезные ученые знают давно, что поклонение тамплиеров демону Бафомету было выдумкой инквизиторов, чтобы обвинить рыцарей в ереси… И тем самым решить те проблемы, которые создавал их орден для власти короля Франции Филиппа IV и церкви, — с улыбкой добавил он.

Катя сконфузилась, а Вадим невольно улыбнулся. Девушка с первого дня знакомства понравилась Вадиму: русая красавица с голубыми глазами и живой любознательной натурой. Катя выросла в деревне -в семье директора школы и учительницы. В университет девушка приехала из глухого уголка на Приполярном Урале и иногда развлекала Вадима жуткими рассказами о медведях, забредающих в огороды местных жителей и стаях диких волков, забегающих в села. С Катей они сошлись довольно быстро и к моменту поездки их пара уже отметила полгода отношений. Правда с месяц она решила взять перерыв и сосредоточиться на учебе. И то сказать -если Вадим был отличником. Катерина же наоборот, предпочитала большую часть свободного времени посвящать наслаждению благами городской жизни. — А еще на идоле были какие-то знаки и метки — может быть календарь, а может просто узор… — Вот бы найти захоронение какой-нибудь северной царицы с целой кучей золота при ней… -произнесла одна одна из студенток. — Аня — побойтесь бога и музы истории Клио! -воскликнул Колыванов. Откуда тут золото и серебро! Кроме того — мы ученые, а не… индианы джонсы с ларами крофт! -вспомнил он Голливуд. Не золото ценно, а важные исторические артефакты, — важно сообщил руководитель. И вдруг Вадим понял что профессор просто хочет их отвлечь от растерянности и испуга -может быть он сам только что и выдумал эту историю с древним идолом с лицом на жопе и неведомыми письменами…

Внезапно к их группе подбежала Ленка Ганина — бледная от ужаса. Несколько секунд стояла столбом, уставясь на профессора…

-Нашли! — вымолвили дрожащие губы, а потом Лена рухнула на земь и разрыдалась.

***

— У нас там в садике… — сообщила задыхаясь от быстрого бега девушка… У нас там мужик с пистолетом! Пьяный как бочка! «Началось!» — обреченно промелькнуло у майора. Правда пистолетов на руках вроде нет… Через пять минут глазам полицейских предстало зрелище — пошатывающийся краснолицый тип в черной одежде и с надписью «Двина-гард» на спине стоял у калитки садика, и внимательно рассматривал солидный пистолет, как можно понять извлеченный из кобуры. Не традиционный для ЧОПовцев «макарыч» и не «Фортуна». Даже если газовый, а не «травмат» мало не покажется… В окошках садика Кутасов заметил детские личики — воспитательницы наверное загнали детей внутрь от греха подальше. Тем временем секьюрити сунул пистолет под мышку, и неловко извиваясь, расстегнул ширинку, принявшись орошать улицу перед калиткой. Старшина Баловлев позади Кутасова глухо и зло заворчал — не дать ни взять доберман, готовый рвануться на злодея. И было отчего. Подобное в Сойминском последний раз было прошлой осенью — когда под окнами школы вздумал разгуливать голым какой-то сезонник, тоже налакавшийся сверх всякой меры… Не пытаясь призывать пьяницу к порядку, Кутасов стараясь не шуметь подошел сзади и выдернул у охранника пистолет из подмышки… Тот неспешно обернулся, пошатываясь -так и стоя с незастегнутой ширинкой… — Эк, Родионыч… ты… это я вот… так сказать… -он явно подбирал слова и затруднялся выразить мысль. — Нажрался ты! — закончил за него майор. Сам вижу! — Ну так это — святое ж дело… — закивал пьяндыка. Ты ж слышал может -это- Арм… Амаргеддон, говорят, наступил? — Армагеддон, — машинально поправил его старшина. — Ну я и гов-орю. Арм… -короче -эк — писец пришел! — Иди проспись, — Кутасов так и не вспомнил как зовут охранника. А то белая горячка придет! — Родионыч, -пушку то отдай -она казенная! -жалобно попросил тип. — Давай — давай, как проспишься — приходи! Отдам. И скажи спасибо что протокол не составляю! Охранник что-то бормоча пошел прочь, но отойдя метров на пятнадцать, вдруг уселся на травку, а потом блаженно вытянулся, не обращая внимание на испачканную зеленью форму. — Ой, Николай Родионович! -спасибо огромное — чуть не бросилась ему Лариса на шею. Вы нас реально спасли! Мы уж детей уводить хотели… — Да не стоит, такая работа… -хотел произнести он, но тут зазвонил смартфон — высветился номер жены «Уже дома?» — мысленно задал он вопрос нажимая на зеленый значок на экране. — Коля — плохо слышно! — сквозь потрескивание донеслась до него торопливая скороговорка. У нас все хорошо -мы пока решили у тети остаться — тем более «Нерка» не приходит! Коля у нас все хорошо, главное ты там не… Связь оборвалась… Он перезвонил. «Вне зоны доступа…» Их базовая станция добивала до Малого от случая к случаю — там что обычно связь держали через Комь. (Когда там зимой рухнула обмерзшая антенна -хрен дозвониться было!) Но хоть у Вики с детьми все нормально… Телефон вновь зазвонил — номер был не знакомый. — Привет, Николай Родионович — он узнал голос Гицевича. Тут господин Озаров нас всех опять на совещание зовет! Катер вернулся. «Слава Богу! Ну хоть что-то!» И Кутасов вдруг совершенно автоматически перекрестился.

_________________

«Перс» — молодежный геймерский сленг. Термин произошёл от слова «персонаж», и является альтер-эго геймера в виртуальной реальности — это тот герой, которым он играет. Не удивительно что глубоко провинциальный полицейский его не знает и думает что речь идет об игре «Принц Персии»

* Сатанинское божество, которому, согласно расследованию инквизиции, поклонялись на тайных ритуалах рыцари ордена тамплиеров. Не сохранилось даже описания -вернее показания сообщают о разном облике идола (например ему приписывают кошачью голову). В целом более чем вероятно что мнение профессора соответствует действительности и Бафомет — выдумка врагов ордена.

Глава 8 Одни в бескрайнем мире

Глава восьмая Одни в бескрайнем мире

Мыс Ветреный.

— И за каким хреном, спрашивается, их сюда понесло? — схватившись руками за голову, Колыванов раскачивался из стороны в сторону, напоминая китайского болванчика. — Романтики, блин. Обязательно было трахаться внутри дольмена, да? И что мне теперь со всем этим делать?..

Непонятно, к кому он обращался. То ли к застывшим в немом ужасе студентам, ошалело пялившимся на многотонный мегалит, то ли к Зимину, с каким-то тупым безразличием рассматривавшему окровавленную кисть, торчащую из-под обрушившегося перекрытия дольмена, то ли к Господу Богу? А, может, к душам безвестных строителей гигантского сооружения?

Ясно было одно. Сладкая парочка решила воспользоваться отлучкой начальства для романтического свидания в доисторическом интерьере, на свою беду как раз в день катастрофы. В результате чего старший преподаватель кафедры отечественной истории САФУ Алексей Семенович Сырцов и ассистент той же кафедры Артемида Юльевна Малая оказались погребенными внутри каменного склепа, образованного землетрясением. Видимо, почувствовав толчки, кто-то из них попытался выскочить наружу, но не успел. Судя по тонким ухоженным пальцам с остатками маникюра, это была девушка…

Обнаружили пропавших сегодня, усилиями Леночки Ганиной, и вот Колыванов вместе со своей командой и Антоном (оставаться в охваченном паникой Сойминском было бессмысленно, вот и напросился к археологам «в гости») явились на раскоп.

Студенты давно заметили отсутствие преподавателей, но не особо волновались — те люди-то взрослые, сами головы на плечах имеют. Разве когда начались непонятки — удивились может, что те бросили питомцев на произвол судьбы, но в подобной ситуации каждый сам себе хозяин. Ан, вон оно как выходит…

— Что делать? — ныл Борис Валерьевич. — Надо доложить начальству и, наверное, сворачивать работы…

— Кому доложить? — урезонил его Зимин. — Куда? В Архангельск? Так нет того Архангельска, будто и не бывало.

— Как?! Как, нет?! — взволнованно загалдели студенты, обступая взрослых.

Тяжело вздохнув Зимин кратко рассказал о результатах неудачной морской экспедиции.

Весть о том, что они лишились дома, друзей, родителей, ошеломила парней и девчонок. Да, они уже поняли, что произошло нечто ужасное и трудно объяснимое, и все же пока еще осознали эту мысль не до конца.

— Наш город разрушен? — поинтересовалась беленькая девочка с большими синими глазами, Лена Ганина.

— Его разбомбили? — приобняв её за плечи, гневно вопросил худосочный парень, Андрей Морковкин. Атомной?

Журналист покачал головой.

— Нет. Точнее… непонятно. Такое впечатление, что там вообще ничего не было.

— В смысле? — вскинулся явный лидер молодежи, Максим Куракин.

Имена всех Антон еще не успел запомнить, но эту троицу, да еще задумчивого брюнета Вадима Ястребова отчего-то выделил из прочих и приметил.

— Ну, дикое, необжитое людьми место, — пояснил Зимин. — Одним словом, допотопь. Как в глубокой старине…

— Вы что хотите сказать, — кусая обветрившиеся тонкие губы, изрек Вадим, — что мы каким-то образом… перенеслись в прошлое? Все разом, вместе с островом и всем, что на нем имеется?

— Не знаю, — откровенно признался москвич, — слишком уж невероятно, какая-то фантастика, ей-Богу. Но кое-кто утверждает, что это именно так…

— Бред, полный бред! — развел руками Колыванов. — Еще не хватало, чтоб сейчас появились создатели этого сейда и прямо на наших глазах стали достраивать его…

— А что, — пожал плечами гость, — он еще и недостроенный?..

— В том-то и дело, — оживился, сев на любимого конька, историк. — Вот, посмотрите…

Но, наткнувшись взглядом на призывно протянутую к нему кисть, торчащую из-под плиты, вновь сник.

— Надо бы извлечь… тела, — молвил нерешительно, — похоронить по-человечески.

Антон на глазок прикинул, сколько может весить гигантский валун, и скептически хмыкнул. Тут явно нужна строительная техника: кран, парочка бульдозеров. Но в создавшейся ситуации вряд ли кто будет всем этим заниматься.

— А, может, пусть так здесь и лежат? — тихо сказала Лена. — Как Ромео и Джульетта…

Несмотря на драматизм ситуации Дрюня фыркнул. Уж больно не походили господин Сырцов с госпожой Долгой на влюбленную пару из Вероны. Особенно толстенький и лысоватый Алексей Семенович.

— Чума на оба ваши дома! — продекламировал доцент с трагическим надрывом.

Но вдруг успокоился. До его сознания дошла простая мысль, что если нет Архангельска, то нет и его родного Северного Арктического федерального университета со всем начальством. И, соответственно, не перед кем ответ держать. Нужно думать о будущем. Разумеется, раскопки и впрямь придется свернуть. Финансировать их все равно некому, да и силы расходовать попусту «не представляется целесообразным» говоря языком казенных бумаг.

Тем паче что история, если верно предположение Зимина, будет твориться у них на глазах. Какая же тут, спрашивается, археология? Тут нужны самая настоящая этнография с фольклористикой. Плюс политология — если политика существует в эти допотопные времена. Хотя конечно существует — разные египетские или там древнекитайские царьки и царства в наличии- а стало быть в наличии и придворные интриги и партии с группировками и подсиживание. Напроситься что ли в послы? Только вот к кому? Он то вообще по Казанскому ханству защищался!

Он снова посмотрел на уже окостеневшую узкую кисть с маникюром. Ладно —нужно подумать не о мертвых, а о живых. Главное, что делать с ребятами? Бросить их, как кутят, чтобы сами выкарабкивались из передряги? Все чувства педагога против такого бунтовали. Но ведь своя рубаха ближе к телу. И они уже не маленькие, всем по восемнадцать, других в экспедицию не берут…

Ой, проблемы, сплошные проблемы. А оно ему надо? Он ведь кабинетный червь, ученый, привыкший рыться в исторических пластах да в пыли библиотек. Даже своими собственными детьми обзавестись не успел. Куда ему с чужими возиться? А придется! Потому что они -как ни крути его команда — хоть лишнюю пайку принесут как учителю, подкормят… Вот интересно — когда до пайков дело дойдет?

Колыванов исподтишка глянул на студентов. Те, окружив со всех сторон приезжего журналиста, наперебой расспрашивали его о плавании. Борис Валерьевич даже позавидовал слегка. Вот кто природный лидер. Почему к нему все люди так тянутся, будто цветок к солнышку? Или это особое профессиональное качество, выработанное годами? Ведь со многими людьми встречаться приходится, нужно к каждому свой подход находить, чтобы выудить нужную информацию.

И поспешил присоединиться к большинству, опасливо обойдя дольмен с его кровавой добычей.

***

Зимин заинтересованно осматривал огромные круги, выложенные на земле из больших валунов, плотно прилегающих друг к другу. Немного походило на лабиринт, только крыши не хватало над запутанными коридорами. Этак-то выбраться нетрудно. Подпрыгнул, ухватился за край каменной стены, подтянулся и встал на нее сверху. А там то ли броди по стене, прыгая с камня на камень, то ли вниз спускайся. Тоже мне, Тезей новоявленный. А Минотавр как же? А где Ариадна с её чудесной путеводной нитью?

— Антон Викторович, — строя пригожему спортивному журналисту глазки, потянула его за рукав Лена, не обращая внимания на надувшегося Морковкина, — я, конечно, в это не верю, но вдруг это все из-за них, из-за камней этих. Ведь и в самом деле мистика существует, те же аномальные зоны. Кровь на алтаре, картинки с иероглифами…

— Петроглифами, — машинально поправил Колыванов.

— Ой, да не все ли равно? — капризно прогундосила барышня Зимина.

— Ты же профессиональный историк, Лена! — менторским тоном изрек доцент.

Девушка обдала его таким холодным взглядом, будто желала превратить в ледышку. Преподавателю стало стыдно. И правда, чего он к ней цепляется, педант хренов? Конфузит перед гостем. Они же не в аудитории на зачете, в конце концов.

— Картинки любопытные, — мельком глянул на испещренный рисунками камень Зимин, в душе улыбнувшись неуклюжим попытками студентки закадрить взрослого дядю на зло ревнующему кавалеру. — Но думаю, что они тут не при чем.

— Да кто ж его знает? — почесал в затылке первооткрыватель таинственных пиктограмм. — Надо бы подумать, покопаться в литературе. Да кому оно сейчас нужно?

И, правда, никому. А какой репортаж был бы, не случись этого всего! А теперь… слезы одни!

Словно в подтверждение его мысли послышался тихий тоскливый плач. Сперва показалось, что расплакалась какая-то из девчонок, но, подняв глаза, Зимин увидел, что это хнычет тонким голоском, подвывая, крепкий на вид высокий молодой парень, усевшийся на груду выкопанной гальки.

В тон плакальщику зарыдала кучерявая полненькая девушка еще минуту назад упорно пытавшаяся куда-то дозвониться по недешевому «фунаю».

Антон оглянулся на Лену и увидел, что губы ее предательски подрагивают. Еще немного, и они с Колывановым окажутся в компании бьющейся в истерике молодежи…

— И за каким хреном их сюда понесло? — механически повторил Колыванов, глядя на ставший склепом дольмен.

«А меня зачем?» — подумалось Зимину.

Но его то начальство положим отрядило… А ведь отпуск подумывал взять… И куда ему теперь идти?

…Когда их катер вернулся, он рассчитывал, что их всех вызовут на доклад к местному руководству, но хмурый капитан МЧС забрал с собой лишь шкипера, сержанта и того рыбака, что восхищался треской. Остальным было сказано, чтобы они сами как-нибудь объяснили растерянной толпе, что случилось. Но как объяснишь? Залезть на будку, в которой продавались билеты на корабли, и в рупор орать?

Потыкавшись и поминутно повторяя наскакивающим на него людям рассказ о пропаже Архангельска и прочей цивилизации, он наткнулся на импровизированное заседание какого-то «комитета». Три тетки-общественницы среднего возраста затеяли переписывать туристов и поминутно размахивали списками, предлагая сдавать продукты в общий котел. Перед ними на расстеленном -он невольно улыбнулся — «Российском вестнике» сиротливо лежал пакетик чипсов и три «Сникерса», видимо, и составлявшие весь пресловутый «общий котел».

От его идеи собрать народ и рассказать все, как было, мадамы отмахнулись, а одна даже, узнав его, сказала, что он вместе со своим начальством и телеканалом «продались кровавой гэбне», и она ему не верит.

Затем у монахов, варивших в больших кастрюлях суп на сложенном из кирпича очаге, он получил вместе со стаканчиком жиденького бульона без хлеба совет: сходить в Западный кемпинг и довести информацию до сведения тамошних обитателей. Совет был принят, все ж какое-то дело, но по дороге Антон встретил Колыванова и двинулся с ним — студенты, в конце концов, тоже люди и имеют право знать. И вот они знают. Дальше что?..

— Борис Валерьевич, смотрите!

Рука Дрюни Морковкина вытянулась по направлению к кемпингу.

Собравшиеся оглянулись и застыли на месте, неприятно пораженные открывшимся их взорам зрелищем.

От негустого леска, за которым находилась туристическая база, по направлению к мегалитическому сооружению двигалась толпа. Даже издалека было видно, что настроены люди отнюдь не дружественно. Но что им нужно?

***

Поселок Сойминский. За некоторое время до вышеописанного

…С чувством обреченности Светлов двигался между стоящими, сидящими, бесцельно слоняющимися, угрюмо молчащими или плачущими людьми.

Признаться, он был уже морально готов ко всему, и даже известие об исчезновении черте куда не только Архангельска, но и всего прежнего мира воспринял бы по другому, если бы…

Если бы не господин Озаров.

Выслушав Шевергина и его спутников, тот буквально взбесился.

Сперва обложил капитана матом и сказал, что «старый пердун» пьян, или вообще нажрался каких-нибудь таблеток, а теперь гонит туфту. Потом вдруг разрыдался, словно истеричка. А в итоге вытащил из шкафа бутыль с коллекционным шотландским виски, преподнесенную прошлой осенью норвежской делегацией, набулькал в чайный стакан до краев янтарного напитка и выдул без закуски, потом повторил — после чего с идиотским хихиканьем сообщил присутствующим:

— Все свободны, всем спасибо!

И, не обращая ни на кого внимания, на начавших подгибаться ногах покинул администрацию через запасной выход, направившись в коттедж, в коем обитал.

А остальные еще некоторое время сидели в кабинете, недоуменно переглядываясь.

Потом Кутасов неторопливо встал. Глубоко вздохнул. Покачал головой.

— Б...........!!! И ......... и ........... Засунуть бы этот пузырь в жопу этому пидорасу! — от души рявкнул он.

Снова вздохнул.

— Ну ладно — двинусь я пожалуй — дел полно!

И вышел, хлопнув дверью.

Крупнова что-то попискивала на тему, мол, нельзя же так, надо решать все в рамках закона и порядка, но было видно, что «культуристка» чудом удерживается от слез. Гицевич, плеснув себе виски в рюмочку из золоченого хрусталя, позаимствованную в том же шкафу, пробормотал себе под нос:

— И чего ж ты, Лёва, тетю Нехаму не послушал, жил бы сейчас у теплого Средиземного моря. А теперь, видать, помрешь у холодного!

После чего тоже оставил их, буркнув, напоследок

— Оно конечно, Архангельск может и пропал, но почти сотня человек в коммунальном хозяйстве никуда не делись… -Хорошо хоть зарплату перечислили… Хотя… Толку от денег, наверное, уже нет, — покачал он головой, — но порядок есть порядок!

Сидевший молча Шевергин, сперва взяв все ту же емкость с «Чивас Ригалс», тоже примерился отхлебнуть, причем из горла. Да еще едко пошутил:

— Ну что сказать — это, похоже, последнее виски в мире! Выжрать его что ли — да непонятно: за что теперь пить?!

Потом вдруг решительно подошел к полуоткрытому окну и со злой улыбкой вылил остро пахнущую жидкость на газон.

На том заседание администрации и кончилось и директор вместе со всхлипывающей Крупновой и зло насупившимся капитаном покинул кабинет и администрацию. Запирать двери было некому — секретарша -тридцатилетняя Манечка Соковина — лежала дома с подозрением на ковид.

…Что делать дальше, Светлов не представлял.

Он даже толком не знал, куда ему сейчас идти — то ли домой к семье, то ли на работу, где ждут и волнуются верный Саныч, прибежавшие к утру прочие сотрудники и пяток школьников из краеведческого кружка.

Надо бы домой… И в самом деле, ну вот придет он на работу, сядет в кабинете и что скажет подчиненным?

Ситуация в Сойминском за прошедшее время изменилась.

Если раньше народ собирался на главной площади, в порту и у аэровокзала, то теперь разбрелись, как стадо без пастуха, по улицам. И туристы, и островитяне — вперемешку.

По пути ему встречались группы мужчин и женщин с детьми. Кто-то сидел на месте, кто-то собирался в кучки и обсуждал положение. Другие бродили, словно в прострации. То тут, то там слышались стенания и плачь.

Туристская группа человек в пятнадцать под началом бледной от перманентного ужаса девицы-экскурсовода топталась возле закрытого магазина, переругиваясь с выглядывавшим из-за двери продавцом.

— Говорю, закрыто! — орал он. — Переучет!

— Ну хоть «китикэту» продайте! — выкрикнул кто-то из осаждавших. — Мы с утра не ели!

А вот у забора устроились на рюкзаках нахохлившиеся юноши с девушками, — явно не понимавшие ничего. Одна девчонка тихо всхлипывала, вытирая опухшие глаза.

На углу Рыбной и Заломова обнаружилось небольшое молитвенное собрание. Люди под руководством пожилой дамы в толстых очках монотонно гундели какую-то молитву, путаясь в словах.

«Хранитель древностей» тоже бы помолился, но толком не знал до конца ни одной молитвы. В голове перемешались обрывки «Отче наш» и «Богородице Дево, радуйся».

Впрочем, не все были склонны обращаться к небесам. Многие, приняв на грудь побольше исконно русского лекарства (хотя, скорее уж интернационального), предавались какому-то лихорадочному веселью.

Кто-то развел костры и принялся греть на них тушенку, другие пели хором разнообразные песни. Одна такая компания, дюжины две зрителей, собралась вокруг большого валуна, на котором устроился гитарист.

Музыкант, на вид менеджер средней руки, напевал с залихватскими переборами:

— У моря, где дюны под солнцем сверкали,

Свою прославляя судьбу,

Циклоп проживал в одинокой хибаре

С единственным глазом на лбу…

Народ ему подпевал, время от времени прикладываясь к фляжкам и стеклопосуде.

— Недолго он прожил счастливо,

Беды не познавши своей,

Геракл попросил «рюмку чая»,

За отказ навалял п…лей…

Светлов вспомнил, что как раз буквально завтра должен был официально открыться фестиваль авторской песни «Беломорские зори».

Вдобавок к реконструкторам-ролевикам у них есть еще и певцы, хоть шоу-театр открывай.

Взор его по-прежнему машинально выхватывал из толпы то солидного господина, что-то доказывающего внимающим ему молодым женщинам, то увлеченно играющих на планшетке в какую-то компьютерную игру школьников, то трех растерянно озиравшихся юных девушек в розовых кофточках и черных штанах в обтяжку, с косыми челками и черным маникюром. Кажется, из реликтовой недовымершей субкультуры — «готы» или «эмо» что ли (а их-то кой-черт занес на эти острова на краю мира?)

Должно быть, они все пока что гонят от себя мысли о случившемся, пытаясь их заглушить натужным весельем и водкой, или просто не верят, как пассажиры «Титаника» до последних минут не верили в случившееся, ибо совершенно невозможно, чтобы утонул абсолютно непотопляемый исполин. Чтобы это случилось с ними…

Да, вот интересно, когда этот народ вылакает все запасы спиртосодержащих жидкостей, да и станет искать, где похмелиться, чего делать-то будет? Пойдет громить дома да магазины? Известное дело — мучимые похмельным синдромом и убить могут за чекушку.

Георгий Кириллович остановился, приложив руку ко лбу. Да что ему в голову лезет! Тут как бы не дожить до того, что убивать будут не за водку, а за кусок мяса, да причем тот, который на тушке ближнего.

Директор музея тяжело вздохнул.

Он особо трусливым человеком не был, но тут, на этой земле жило еще три самых дорогих для него существа — Лида и дочки.

Нет — к черту! Он не какой-то московский менагер! Он сын и внук поморов, правнук Героя Советского Союза Ивана Светлова, спалившего под Бреслау на своей САУ два «тигра» в одном бою! И он так просто не сдастся!

Решительно зашагал обратно к площади, но не прошел и пяти шагов, как…

— Ух ты, какие тут девочки-цветочки в наших северных лесах!

Георгий обернулся. Компания юнцов, впереди которой торчал, нагло ухмыляясь, тощий долговязый молодец, надвинулась на оторопевших «эмо».

— Да чё вы смущаетесь, давайте-ка с нами! Пошли в гостиницу. У нас пивко припасено.

— Отстань! Я с тобой свиней не пасла, — брезгливо ответила одна из девчонок.

— Тоже мне, звезда! — смерил её презрительным взглядом парень.

И добавил уже другим тоном, как сквозь зубы сплевывая:

— Ладно строить-то из себя! Все вы… знаем мы какие! А правда, что эмо, когда кончают, — продолжил он, вцепившись в локоть одной из подружек, — громко кричат? Типа, положено вам так! «Я хочу тра-ахать э-эмо!» — пропел нахал строку из старого уже потрепанного хита.

— Не надо! — утирая слезы, попросила одна из девушек.

— В номер не надо? — дурашливо хохотнул тот. — Можно и в кустиках…

У Георгия заломило в висках, а потом окружающее вдруг стало предельно четким. Мир приобрел пугающую ясность. И такую же пугающую ясность приобрело понимание, что ему делать.

И «Хранитель древностей» решительно шагнул вперед, нащупывая в кармане увесистую связку ключей.

Конечно, противников было трое, а он один, причем видно, что парни могут отказаться полными отморозками. Но как-никак силой Бог не обидел, гирей перекреститься и сейчас не проблема. Опять же в армии отслужил все ж в погранвойсках, где обучали всяким хитрым штукам из арсенала боевого самбо.

Глава 9 Власть и порядок.

Глава девятая Власть и порядок.

Некоторое время до того

Остановившаяся на полдороге от монастыря толпа пребывала в полной прострации — только что до нее дошли новости насчет экспедиции к Архангельску.

— А может брешут?

— Лаврентьич? Да ни в жизнь!

— А может это… помутнение мозгов у них случилось?

— Да не — так не бывает… Чтоб сразу у всех

И тут среди всеобщего смятения раздался блеющий голос:

— Прогневали мы Господа, люди-ииии! Мерзость завелась посреди нас. Безбожники-чужаки раскопали древние Вави-илоны, потревожив тьму древнюю вечную!

Коренные сойминцы узнали речь Константина Корытова, которого, несмотря уже на немалые -за полтинник - года и отросшую длинную бороденку, иначе как Костькой не называли. Этот тип давно был кем-то вроде местного юродивого. В свое время он был главным демократом острова и во время «путча» даже пытался построить баррикаду, потом яро уверовал, присоединился к «возрождению духовности» и пристроился при монастыре служкой, но вылетел за то, что собирал пожертвования с туристов «на храм», а тратил на водку. И, в конце концов, оказался среди сектантов, хотя и не носил их облачения.

Несведущие же вертели головами:

— Вавилоны? Какие такие Вавилоны?

— А это Костька о каменных лабиринтах гуторит, — пояснял какой-то знаток. — Крыша-то совсем, видать, того!

— В смысле? — всё не доходило до приезжих.

— Да вот недавно эти гробокопатели, ну, археологи, разрыли какое-то древнее городище на Ветреном, — поясняли им доброхоты.

— От чёрт! Точно!

— Уй-ё-ё-ё, а если…

— Никак, что-то не то откопали?!

— Горе им, посягнувшим на то, что Господь сокрыл! — выл Костька, встряхивая нечистой жалкой бороденкой.

— Да что там, идем и спросим! — рявкнули многочисленные голоса. — Порешить их!

— Бей! — пришла к единственному возможному выводу толпа.

***

Поселок Сойминский

— Девушки, он вам еще не надоел?

Ситуация привлекла внимание не одного Светлова — к компании выдвинулось еще три человека довольно бандитского вида: два парня лет по двадцать с небольшим и грузный мужчина этак его возраста — прямо-таки классические «быки» с «бригадиром»

— Э, дядя, девчонок мы первые застолбили, — осклабился долговязый. — Но одну можем уступить. Меняемся. На водку!

Он заржал, по лошадиному запрокинув голову.

Не вступая в диалог, здоровяк перехватил ладонь молодого человека и с силой сдавил, выворачивая. Да не так, как любят иногда пошутить силачи, ошарашив неподготовленного собеседника «крепким рукопожатием», а всерьез.

— Вааа-уййй!!!

Хулиган задергался, затрепыхался, чтобы через несколько мгновений оказаться на корточках у ног своего противника не в силах вымолвить от боли ни слова и лишь взирая на окружающее, что называется, глазами какающей мыши.

— Умууу… С-суука…- только и выдавил он в пространство.

— Очень приятно! Подходящее имечко! А я — Мухин Валерий Павлович; Череповец, общество «Трудовые резервы», греко-римская борьба, — негромко и с расстановкой произнес в ответ «бригадир», продолжая выворачивать длань противника.

Затем легкий на вид рывок, и нарушитель порядка с отчаянным воплем отлетел сразу на два с лишним метра, скорчившись на травке.

Оба его приятеля стояли, как вкопанные, не отрывая глаз от обманчиво-расслабленных спутников борца.

Те тоже смотрели на них. И даже чуть-чуть улыбались.

— Парни, — прошипел поверженный, пытаясь подняться и баюкая руку, — вы чего не помогли, в штаны насрали? У вас же заточки есть!

Но те вовсе не были настроены поддерживать порыв главаря.

— Это не мы насрали! — заорал на высокой ноте тот, что стоял слева. — Это у тебя, Серый, мозги засраны! Чего ты к людям лезешь?! Тут такое творится, а ты что делаешь?! Мудень ушастый! Зачем мы вообще за тобой сюда потащились?!

Развернувшись, они двинулись прочь. Встав, поплелся восвояси и Серый, но уже в другую сторону. А девчонки, щебеча что-то благодарственное, буквально облепили двух младших «быков». Видно было, что уж очень перетрусили.

Между тем Мухин смерил Светлова понимающим взором и, улыбнувшись, протянул ему руку.

— Георгий, — пожал протянутую длань директор.

— Валера…

— Штанга? — осведомился, вновь улыбнувшись, борец.

— Гиревой спорт, девятое место в индивидуальном зачете девяносто седьмого года. А вообще-то я местный директор музея.

В последующие пять минут знакомства выяснилось, что три борца греко-римского стиля — два олимпийца, Иван Жаворонков и Альберт Вечеров, и Валерий — завуч региональной школы олимпийского резерва прибыли на Сойминский проработать вопрос о целесообразности создания тут летнего спортивного лагеря этого самого олимпийского резерва в следующем году.

Заодно выяснилось, что спасенных от неприятностей зовут Лана, Лина и Лена. Правда, тут же выяснилось что Лану на самом деле зовут Милана, Лину — Алина -а Лена носит полное имя -Мариелена. Ибо семейство последней состояло из поклонников и поклонниц разного рода латиноамериканских сериалов. И явились девахи сюда для получения чистых и незамутненных смрадом больших городов эмоций. В чем там суть, Георгий не понял, он в этих молодежных движениях толком не разбирался.

Но зато разбирался кое в чем другом. Похоже, судьба решила помочь ему с извечным русским вопросом: «Что делать?».

— Валерий, что ты думаешь о том, что творится?

— Жор, — поморщился борец. — Я академию физкультуры только потому и закончил, что не думал, а для родного заведения медали привозил. А тут уж не знаю… То ли Эйнштейн нужен, то ли вообще волшебник какой! Этот — Воландеморд!

— Нет, я не про то, — отмахнулся Светлов. — Тут дело ясное, что дело темное. Я о том, что с людьми происходит. А то ведь если так дальше пойдет, определенно плохо будет.

— А вот здесь ты прав, господин директор! — произнес, озабоченно хмурясь, Мухин. — Мой отец в Баку служил в девяностом. Я малый был, а помню, как народ с цепи сорвался. Вдруг не было, не было, и на тебе!

— Вот и я про то же…

— Вижу, мужики у вас какие о мысли есть? — осторожно осведомился Светлов.

— Есть-как не быть?

Еще пара минут разговора, затем у одной из «эмочек» попросили длинный малиновый шарфик, который в свою очередь с помощью ножа превратился в повязки, тут же украсившие правые руки всех мужчин. И все четверо двинулись в музей для окончательного решения всех вопросов.

Девчата, как водится, увязались за спасителями.

***

…Всю недлинную дорогу до отделения, Кутасов ощущал темную глухую злобу -и вовсе не на придурка-алкаша Германыча, а пожалуй что на саму судьбу, запихнувшую и его и все острова, в этот блудняк и непонятки — говоря языком тех с кем он, майор полиции, боролся все три десятка лет службы. Что теперь делать -внятных мыслей пока не было. Разве что промелькнула и пропала малодушная идея — взять любую моторку -и рвануть на Малый Сойминский -к семье и там пересидеть (а что пересидеть то?) Но к моменту когда он толкнул дверь своей конторы, он уже пришел в себя и был спокоен и собран — насколько можно было в этой ситуации. В отделении его ждали все четверо его сотрудников — все при пистолетах, все с вытащенными из оружейки КС-23 * наготове, а Рядно даже в бронежилете -единственном в участке. Сгущавшийся полумрак (рановато то стемнело!) рассеивал фонарь «летучая мышь» с прикрученным фитилем. А еще тут был Голубев — осунувшийся и печальный — но в полевой форме, белой каске МЧС, тоже в легком бронике и с увесистой кобурой на поясе: у капитана у единственного в местной гражданской обороне был пистолет — новомодный «Лебедев»*. На столе была немудрящая еда — полбуханки бородинского, сало, бутылка -слава Богу, квасу! — и несколько вареных картофелин в миске — должно быть из дома принес кто-то… При его появлении все пятеро вскочили. Машинально козырнув майор вдруг запнулся. Он просто не понимал — что им сказать. Как объяснить, что больше нет старого мира, нет России, нет Архангельска, нет уже и власти… Нет ничего. И что он не знает — что делать? В таких случаях моряки вроде отдают команду «Спасайся, кто может!»? — Николай Родионович, — пересохшей глоткой выдохнул Рядно. Тут с вами поговорить… И из комнаты отдыха появилось двое. Первый — прапорщик Лядов во все том же камуфляже и с рюкзаком, и в кепи… («Что — все-таки за справкой приперся? Ну служака!») — Здрав-желаю, — вытянулся он. — Виделись уже сегодня, — махнул Кутасов рукой, изучая второго — жилистого обветренного мужика лет сильно за тридцать, в штормовке, спортивных штанах с лампасами, рабочих башмаках — и с СКС за спиной. Вазимов, Михаил Петрович, двоюродный дядя Рядно — не женат, но воспитывал двух брошенных вдовой брата — рыбака племянников, отчего его иногда за глаза звали отчего то «отец одиночка без мотора» * Но вот в списке оружиевладельцев Сойминского этого молчаливого работящего механика не было. — Привет, Петрович, — бросил он. Ствол «левый» сдавать что ли пришел? А что поздно так? Уже можно сказать и сдавать некуда! — Рядовой внутренних войск Вазимов к службе готов, — отрапортовал тот после короткой паузы. А это… привез из-под Цхинвала — грузины там много чего бросили. Вот —он погладил металлические накладки на цевье и шейке приклада. Спилить кое-чего пришлось чтоб в чемодан влез -потом вот восстановил. Кутасов машинально попытался было припомнить -имелись ли на островах в эти годы какие-то инциденты с нарезным огнестрелом — и вроде таких не было. — Бывало сдать уже хотел… — продолжил новоявленный сотрудник. Но вот так он у меня и лежал себе тихонько — фанерку положил в шифонер, вроде как двойное дно сделал. — Ну ладно… рядовой — сделаем так, — Кутасов властно протянул руку, — подумав что сейчас многое решиться. Но Михаил без колебаний отдал ему оружие, а следом — брезентовый мешочек в котором что-то знакомо звякнуло. — Одна беда — всего тридцать патронов — сколько было. Майор кивнул, взвесил в руке карабин. Старый, кажется еще первых выпусков, с вытертым воронением и неотъемным откидным штыком. Настоящий боевой, не переделанный «ОП» -охотничье промысловый, и не ТОЗ-97 он же «Архар» — гражданский вариант с пластиковым ложем. — Семен, — разберешься с таким девайсом? — осведомился он у прапорщика. — Доводилось стрелять… пару раз, — прапорщик вопросов лишних не задал, как будто все и так было ясно… Вопрос — что ему ясно? А что ясно ему, майору скорее всего уже не существующего МВД России Кутасову Эн Эр? — Ну давай — осваивай, — он протянул карабин Лядову. В голове его промелькнуло что надо бы подобрать Вазимову чего-нибудь — хоть и травмат изъятый у охранника. Но тут взгляд его упал на валявшийся на столе дорогой смартфон. Ах ну да -та девчонка- астрологиня забыла. Стоп! А это мысль! По крайней мере больше никто другой ведь ничего толкового не сказал… — Вот что, Михаил — вот тебе первое служебное задание: — сейчас быстро до «Беломорской» — и поищи там… Он вдруг сообразил что не помнит как звали утреннюю гостью… В общем поищи там московскую адвокатшу -молодая такая, темненькая, сама в светлом пальто — и пригони сюда… Майор тут же подумал что пожалуй девушка может и не пойти с каким-то левым деревенского вида мужиком. — Скажи что майор Кутасов просит ее забрать телефон и поговорить насчет звезд с Луной и времени. И… -Кутасов пошарил в столе и вытащил оттуда завалявшуюся там корочку дружинника. -Пока так… Он торопливо заполнил удостоверение: сейчас не до красоты почерка -хорошо хоть печать уже стоит. На последних буквах паста закончилась. «Похоже что новую ручку взять уже и неоткуда…» — с какой-то неожиданной горечью подумал он

***

Дверь музея распахнулась, и на пороге гостей встретили две девушки из исторического кружка Алевтина и Наташа Костькина, а с ними — довольно сияющий при виде шефа Лугин.

— Ой, Георгий Кириллович! Мы так волновались! Черт знает что происходит! Мы с девчонками с ума сходим, — затараторила выскочившая следом староста кружка, Ника Селезнева. — Мы пытались вызвать вас, но телефоны не работают. Говорят, линия перегружена… А это кто с вами?

— Давай я сначала представлю гостей, — сказал Светлов. — Это Валерий Павлович…

— Можно просто Валерий, — скромно улыбнулся тренер.

— А это Иван с Альбертом…

— Мы дружинники, — уточнил нордический блондин Альберт, ткнув пальцем в эмо-шарфик на предплечье. — А это Лина, Лана и Марианна, — представил он представительниц реликтовой субкультуры. — То есть, Мариелена! Их надо напоить чаем и чем-нибудь подкормить.

Все еще изредка всхлипывающие девчонки были поручены опеке «кружковок» и уведены в буфет.

— Так вы говорите дружинники? — прищурился Саныч, провожая гостей в кабинет. — Это хорошо! Выходит, я правильно угадал. Толь, тащи!

В приемную вошел молодой человек, волоча под мышкой пластиковый оружейный кофр. В нем Светлов не без удивления узнал аспиранта с их биостанции Анатолия Невзглядова. Тот был в музейном архиве довольно частым гостем, писал диплом по беломорским реликтовым рыбам.

Гость водрузил кофр на подоконник и открыл его. Внутри оказалось нечто напоминающее оружие будущего из голливудского кино, причем в количестве четырех штук да еще с непонятными прибамбасами.

Каждое изделие было длинной с метр.

— И чего это? — уставились на агрегат парни.

— Это «Career Dragon Slayer» — можно перевести, как «Убийца Драконов»», южнокорейская пневматическая винтовка, — пояснил Невзглядов.

— Э-э, винтовка? — переспросил зачем-то Валерий Павлович.

— Она самая, винтовка. Десять зарядов, калибр двенадцать с половиной миллиметров, свинцовая пуля, ложе изготовлено из композитного материала, устойчивого к воздействию окружающей среды. Скорость пули — до двухсот метров в секунду, вес -двадцать граммов. . Вес четыре кагэ, приклад выполнен из ламинат, затыльник прорезинен.

Комплектуется лазерным целеуказателем «Кросман 420» и оптическим прицелом «Leapers 3-12×44.» Цена шестнадцать тысяч рублей с копейками, — отбарабанил аспирант как по писанному. — Получены Сойминской биостанцией в рамках министерской программы оснащения — для возможного отстрела ворон, вредящих охраняемым видам птиц. Правда, ворон у нас тут не имеется, — подмигнул он, — но из Москвы, чай, виднее. Ну и переданы мне, как ответственному лицу.

— И чего вы их притащили? — поднял брови Светлов.

— А это я велел, — довольно хихикнул Саныч. — Как знал, что пригодятся.

— А чего с ними делать? — пожал плечами Коля. — Или сидеть с ними в обнимку на биостанции? А Святослав Александрович считает, что вы человек толковый, применение найдете…

Присутствующие переглянулись, а потом почему-то дружно уставились на Светлова.

— Кириллыч, — обратился Лугин к шефу. — Я, конечно, человек простой, но жизнь повидал. Уж не знаю, что там случилось, но, чую, придется нам заняться обустройством новой жизни. Власти, как я понял, никакой у нас уже, считай, не имеется, а вот сволочи найдутся. Кому подай водку да девок, а что завтра будет, извиняюсь, хрен положить! А ты мужик толковый, кому-то ж надо…

Светлов в некотором замешательстве не знал, что ответить. Он думал, придется уговаривать да объяснять, а тут все вышло, как будто само собой.

И вот в этот момент, как это бывает в жизни, судьба вынесла окончательное решение.

Заверещал телефон, мелодией из «Призрака Оперы» сообщив, что звонит кто-то незнакомый.

— Да, господин Дементьев? А почему я? Что?!

И не стесняясь, Светлов выматерился сквозь зубы.

— Чего такое? — осведомился сторож.

— Да вот, звонил охранник с Западного кемпинга. Планируется массовое смертоубийство, — сообщил директор, хмуро оглядывая стеллаж с оружием.

— Это как? — не понял Саныч.

— Да вот, незнамо с чего, археологов какие-то придурки мочить решили. До полиции не дозвониться, а от нас, вроде как, ближе всех.

Следующие несколько минут заполнили лихорадочные сборы.

Иван со Мухиным вооружились поддельными ППШ. Старик Лугин повесил на плечо бутафорский «Льюис», дополнив его короткой абордажной саблей — трофеем давней уже Крымской войны с севшего на мель английского брига.

Аспирант изо всех сил накачивал баллон «Дракона». Виктор, которого решили оставить в охране музея, воинственно что-то втолковывал оробевшим кружковцам, подоспевшим на шум.

Ну а Светлов, сам себе удивляясь, вертел в руках стрелецкий бердыш.

Впервые в жизни ему предстояло командовать людьми в бою…

Впрочем, ничего другого-то не оставалось.

_____________________

* КС-23 — помповое ружьё с нарезным стволом, многофункциональное полицейское оружие, боекомплект — четыре патрона в трубчатом подствольном магазине. Состоит на вооружении российских силовых структур

* Пистолет Лебедева (ПЛ) — российский самозарядный пистолет под патрон 9 × 19 мм Парабеллум. Емкость магазина -14-16 патронов. На вооружение российских силовиков (включая МЧС) поступает с начала 2021 года

* Вероятно прозвище это дали герою люди старшего поколения, взяв за основу термин молодому поколению весьма мало известный — «кустарь-одиночка без мотора» — упоминается например в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова. Изначально — мелкий ремесленник, в мастерской которого нету никой серьезной техники (например, часовщик). В переносном смысле — загруженный бытовыми делами и не очень удачливый человек.

Глава 10 Схватка

Глава десятая Схватка

... Ишь, авантюрных романов начитался, - с осуждением ответил Борис Валерьевич. – В жизни все намного проще, брат.

- Ну, спрос не ударит в нос, - примирительно сказал москвич. – Что делать будем? Капитулирен?

- Найн, герр штандартенфюрер, - в тон ему молвил археолог.

И то верно, на фига? Один хрен кокнут.

Внезапно по ушам ударил выстрел.

- Ну-ка, не балуй! – раздался усиленный мегафоном уверенный мужской голос. – Харэ балдеть, граждане!

Не обратив на него внимания, толпа продолжила штурм древнего лабиринта. Но в подкрепление слов раздалось еще пару выстрелов.

- Эй вы, пидорасы, - заорали из толпы. - Вы чего… да мы сейчас вам эти ваши травматы в жопу засунем. Вы мушки-то спилили?

Вновь выстрелы, и двое нападающих с воплями свалились на землю, схватившись руками то за ногу, то за руку, причем, судя по залившей ладони крови, пистолеты были явно не игрушечные.

- Я сказал, харэ балдеть, босота! – повторил голос уже со стальными нотками.

- Константин Прохорович! – восторженно воскликнул Вадим, размазывая по лицу слезы.

Зимин осторожно выглянул и увидел, что в тыл толпе нападающих зашел довольно дикого вида отряд.

Впереди вышагивало двое охранников с пистолетами в руках. Дымок из столов явно показывал, что их хозяева шутить не настроены. За ними шествовал высокий мужчина в плаще и при галстуке, но... со стрелецкой алебардой наперевес. Рядом с высоким семенил старикан в лихо заломленной бескозырке, на шее которого на широком ремне висел древний ручной пулемет из фильмов про гражданскую, а на поясе - сабля. Еще один участник тащил какую то непонятную винтовку - на вид весьма опасную. А сзади топали двое виденных журналистом вчера в кафе «братков» с ППШ наизготовку.

- Ну что, - рявкнул охранник в мегафон, - вы разойдетесь или нам вас из пулемета причесать? По закону военного времени?!

- Да какого нах.... военного… - начал было кто-то, но подавился словами – сосед, раньше сообразивший, что к чему, от души двинул его кулаком по зубам…

***

Поздний вечер Первого дня События. Поселок Сойминский. Улица Рыбная, дом 7.

- Не ходил бы ты, Слава...

- Я присягу давал… - Боровский отодвинул табуретку. – Присягу, дядя! Такие дела!

- Да какую присягу, - вздохнул старик. - Твое начальство сейчас черте где!

- Есть еще и народ, - покачал головой подполковник. - Народ я клялся защищать, а не начальство... Я все таки здешний старший воинский начальник теперь - кому еще командовать?

- Ну, народ, значит, народ. Принимай, что ли хозяйство… - хозяин избы указал на стол с горящей вполнакала позеленелой медной керосиновой лампой «трехлинейкой», чье пламя с какой-то иронией отражалось в подвесках чешской люстры на пять рожков, висевшей на потолке.

На старом скобленом столе справа аккуратными кучками, как солдаты на плацу, выстроились сияющие латунью охотничьи гильзы. Слева расположилась стопка сменных магазинов и полупустая коробочка малокалиберных патронов для верхнего ствола. А между ними вытянулся, издавая запах оружейной смазки, «виновник торжества»: ТОЗ-250. Экспериментальное редкое ружье - подаренное когда то образцовому охотнику зверосовхоза... Конечно, не «Сайга» или «Вепрь», незаконные потомки «калаша», и не «Тигр», но и то спасибо. Комбинированное ружье-вертикалка: верхний ствол нарезной под спортивный калибра пять и шесть десятых, нижний – однозарядный, зато шестнадцатого калибра. Хотя прицел самый простой и нарезанный всего на пятьдесят и сто метров. Но вряд ли ему тут предстоит устраивать снайперские дуэли, а из «мелкашки» Боровский еще в школе на дистанции в полсотни метров укладывал десяток пуль в мишень диаметром пять сантиметров. А голова у человека будет явно побольше.

Магазин, жаль, рассчитан всего на восемь патронов…

- Что ж, - произнес, тяжело поднимаясь, дядька, Вениамин Владимирович Ношин, старший брат матери. - Я ж понимаю, такие дела... Патронов под нижний ровно семьдесят семь штук. Разложил по ранжиру. Вот тут - с дробью, эти - с картечью, добрая картечь, на лося и медведя. А вот - шаровые. Еще, - широкая ладонь левой руки отодвинула десяток папковых гильз, - тут вот турбинные пульки «мейеровки», рвут мясо, как фреза железку...

Он недобро усмехнулся, блеснув великолепной керамикой зубов.

- Все сам снаряжал, не доверяю я фабричным. Мелкашечных сто штук, все магазины заряжены, да еще в коробке. Отдаю все, что есть. Знал бы... Ну, да ладно, сколько уж есть, не обессудь.

- Боезапаса должно хватить, - пробормотал Боровский. - Ежели чего…

- Ежели чаво? - передразнил его дядя. - Не в боезапасе дело! Я в академиях разных военных не учился, но, похоже, сейчас... -короткая пауза - ежели чаво, орать это ваше «стреляем без предупреждения!» бесполезно будет.

- А «чаво» тогда полезно? - грустно усмехнулся Вячеслав.

- А полезно будет сразу стрелять без предупреждения! - жестко отрезал старик. Твои-то орлы с такой штукой хоть справятся? - между тем продолжил дядя. - Или они у тебя, как теперь водится, на полигоне всего пару раз по паре рожков выпустили.

- Да нет, парни мои обучены более-менее. Но вот из таких штук, это вряд ли. У меня все больше городские, да еще пара с Кубани. Так что мне самому, похоже, придется им орудовать…

Он аккуратно сложил все патроны в патронташ, сунул магазины в карман разгрузки.

- Ой, Славка, - Ношин покачал головой, - ты там смотри, а то ведь пропадешь ни за грош!

И добавил:

- Я бы с тобой сам пошел, да, видишь, какой из меня воин! - и приложил правую искалеченную ладонь сперва к неестественно выпрямленной ноге, а потом к пустой глазнице.

Год назад южнее Северодвинска в «Ниву», на которой Ношин с друзьями ехал на охоту, врезался «лендкрузер», где за рулем сидел бухой местный воротила.

Судьба была милосердна к пассажирам, никто не погиб, и даже покарала пьяницу - тот истек кровью на месте аварии; а его родня даже оплатила лечение и купила новую машину. Но больше Вениамин Владимирович на охоту не ходил.

- Не пропаду, дядь, как-никак голова на плечах имеется, - уверенным тоном ответил офицер.

Мысли, впрочем, были не столь оптимистичны. Ибо на всю его команду – полтора десятка солдат морской пехоты, огнестрельного оружия приходилось ровным счетом две единицы – его «стечкин» и вот этот карабин. Это в ситуации, когда и впрямь возможно придется бить на поражение. Дядька обещал поговорить с другими охотниками -но в такое время вряд ли кто так просто отдаст оружие невнятно кому...

И тут в дверь постучали.

Старик в момент перехватил лежавшее на столе ружье, а рука Боровского метнулась к пистолету.

- Кто там? - справился хозяин.

- Свои! Открой, Владимирыч, это я.

Боровский узнал голос Кутасова.

«Никак ружье отбирать «архангела» принесло!» - испугался было старик.

- Боровский у тебя? - между тем осведомились из-за двери.

- Да тут я! - ответил Вячеслав. - Ну заходи…те.

Звякнул массивный кованый крючок и на пороге появился начальник сойминской полиции. А за его спиной подполковник с удивлением узрел ефрейтора Андронова из своей команды, и еще троих, кого уж точно не ожидал увидеть.

Директор местного музея, начальник отдела МЧС, и, что интереснее, пристроившаяся за ними, унылая, как побитая собачка, госпожа Крупнова.

- Есть серьезный разговор к тебе, Вячеслав Вячеславович, - сообщил майор, тяжело ступая по скрипнувшим половицам. - Очень серьезный, даже и не знаю, как начать… Но сперва - ты где этот твой друг Зимин не знаешь?

Конец первой части

Глава 11 Волею судьбы

Часть вторая. Забытые в прошлом

Глава одиннадцатая Волею судьбы

Поселок Сойминский, центр. Следующий день (Второй день События)

Переминаясь с ноги на ногу, Антон время от времени осматривался.

Людская масса прижимала его почти вплотную к стене местного магазина. На ней была наклеена причина того, что народ собрался тут, на главной (и единственной) площади поселка.

Отпечатанное на ксероксе объявление формата А-4. Такие же были расклеены по всему поселку и даже доставлены на хутора и соседний остров. (Музейный принтер пришелся очень кстати)

Жирным бледно-серым (режим печати экономный) шрифтом оно сообщало следующее.

«Срочно! Сегодня в 16.00 состоится общий сход находящихся на арх. Сойминский граждан.

Повестка дня.

1. Доклад Шевергина Л.Б. о результатах плавания на материк. Сообщение Э. М. Гурьевой и С. Е. Ромова, касающееся обстоятельств произошедшего и места положения арх. Сойминский на данный момент.

2. Формирование временных специальных органов управления

3. Разное.

Приглашаются все проживающие независимо от места регистрации. Явка строго обязательна».

Площадь перед администрацией была полна и даже переполнена, что называется, яблоку негде упасть. Народ стоял и на прилегающих улицах, и на крыльце Дома Культуры и гостиницы, и даже обсел, подобно воронам, памятник юнгам. Пришли и в самом деле если не все, то почти все. Внуки привели стареньких дедушек и бабушек, для которых из клуба вынесли стулья и скамейки, туристы смешались с коренными жителями, а не утратившие еще лоск менеджеры — с грузчиками и рыбаками. Взгляд выделял то бородачей в кольчугах и кроссовках -реконструкторы видать (хоть мечи никто не принес и то хорошо!) то девушку в реглане и шлеме с очками-гогглами -косплей то ли летчицы то ли мотоциклистки из тридцатых годов; каких-то парней и девчонок в длинных плащах и кое-кто с посохами -не иначе, «толкинутые» или еще какие ролевики, то компанию рыбаков в потрепанных зюйдвестках.

Отдельно, сплоченной группой с непроницаемыми лицами стояли прибывшие от соседей с -Малого Сойминского. (Этих оповестили еще и по радио)

Зимин стоял в первом ряду, придя заранее, как договорились.

На ступеньках администрации была кое-как установлена вытащенная из зала заседаний трибуна, а по бокам ее стояли двое морских пехотинцев в черных «парадках» с взятыми «на караул» карабинами футуристического вида, блестящими хромированием и оптикой прицелов. Весь облик морпехов и блеск оружия внушал присутствующим ощущение некоего абстрактного уважения. (Мало кто мог бы определить в карабинах относительно безобидную пневматику).

Слева от трибуны за застланным красной скатертью столом расселись члены новой администрации. Среди них золотом погон на черной парадной форме и нашивками выделялся Боровский, рядом с которым расположился Светлов, облачившийся в безупречно отглаженный ради такого случая костюм и разноцветный в горошек галстук с кремовой рубашкой.

Не было главного по коммунхозу, тот отправился на Малый урегулировать какие-то дела со складами. (Кутасов подозревал, что многомудрый Лев Иваныч просто решил переждать острый момент, не мозоля глаза).

Не хватало и Озарова: запершись в коттедже и не слушая никого, тот успешно сражался со своими обширными запасами спиртного. Оно и к лучшему -намного меньше проблем.

Но вот, наконец, начальство решило, что пора начинать.

Кутасов вышел на трибуну и встал перед собранием, тяжело опершись на бордюр. Постучал ногтем в микрофон, проверяя связь.

Повисло краткое молчание.

— Ладно, — начал он, тяжело вздохнув. -Начну с главного. Земляки — вы уже знаете, что мы оказались отрезаны от мира. И все попытки установить контакты с материком провалились. Некоторые из вас, наверное, слышали, почему. Потому что… Большая Земля, как бы это сказать… исчезла. Сейчас вам расскажут всё… — он выдавил это слово, с теми же интонациями как врач сообщает пациенту о безнадежном диагнозе. — Всё, что мы знаем на данный момент. Слово имеет Шевергин Лаврентий Борисович, капитан пассажирского теплохода «Изумруд». Он лично плавал на катере к… Архангельску, он и расскажет, что видел своими глазами.

Поднявшийся на трибуну капитан откашлялся, большой рукой с татуированным синим якорьком поправил форменную фуражку. И начал рассказ. Он уложился буквально в минуту с небольшим; его голос был хриплым, фразы короткими и рубленными.

— Что говорить… Согласно распоряжению вышел в море на катере «Альтаир», прошел вдоль побережья, достиг Двинской губы… Кораблей и судов в акватории не обнаружил. Замечены китообразные… -он сделал паузу — породы гренландский кит -раньше у нас не водившиеся. А вот людей -нет. А по прибытии в Архангельск… В общем, нет никакого Архангельска и вообще никаких признаков цивилизации, хоть какой-нибудь, — закончил он. — Я видел это своими глазами, лично!

Он стоял, слегка сгорбившись, как если бы замер на мостике корабля в зимний шторм.

— Ничего, кроме деревьев и дикого зверья -и никаких людей. Впрочем, я это видел лишь с моря и четко сказать не могу -но и того что видел — достаточно. У меня всё!

Собравшиеся встретили известие нарастающим ропотом. Что и говорить, информация о результатах похода «Альтаира» уже расползлась по островам. Гипотезы были самые разные — от того, что они стали жертвой экспериментов марсианских зеленых человечков до попадания в виртуальную реальность какой-то из виртуальных игровых вселенных, вроде «Драгонлэндса» или «Варкрафта».

Но, конечно, все более распространялось мнение в духе «Наши острова какие-то черти унесли обратно в прошлое!». Но одно дело разговоры и слухи и совсем другое — когда человек явно знающий что говорит, выносит неоспоримый вердикт.

— Прошу тишины! — рявкнул в микрофон майор. — Сейчас вы услышите, куда именно мы попали. Слово имеет Элла Максимовна Гурьева, специалист из Москвы.

Именно как «специалиста» ее и решили представить новоявленные и самопровозглашенные «отцы города». Не объявлять же и так взбаламученным людям, что такой важный вопрос доверили астрологу-любителю, пусть и с юридическим образованием.

Поднимаясь по ступенькам, Элла ощущала в глубине души странное и даже смешное желание — бежать отсюда, от сотен и сотен взглядов вопрошающих глаз как можно дальше. Желание тем более глупое, что бежать-то и некуда.

Весь вчерашний вечер — с момента, когда ее, бессмысленно сидящую в темном номере поднял тип с ментовскими «корочками», и повел в отделение, где она кое-как снова изложила свою версию — воспринятую без возражений; до поздней ночи — и сегодняшний день с раннего утра она была занята. Вместе со Степаном и еще Инной Булкиной — штурманом с «Онеги» они лихорадочно пересчитывали таблицы, сидя сперва в отделении, а потом — на яхте — где было электричество — надо было зарядить смартфон и ноут… Подкрепляя себя крепчайшим кофе с камбуза и консервами они напряжено работали. Степан тяжело вздыхал, Инна несколько раз всхлипнула — когда начали прояснятся точные даты — но держалась: морячка все-таки. А потом уснула прямо на диване в библиотеке куда они двинулись в надежде найти что-нибудь по теме. Вежливая дама предпенсионного возраста -заведующая местным культурным очагом, нашла им старый атлас звездного неба с историческими картами и книгу по древнегреческой астрономии -с их помощью и так сказать танцуя от ее астрологических таблиц они буквально часа за три до собрания вычислили свои хронокоординаты с точностью до года. Заодно к ним примкнул случайно забредший в библиотеку -судя по всему просто оттого что не знал куда идти — какой-то доцент и доктор наук — и в ходе разговора с юными моряками выяснил примерные размеры области переноса -как там он выразился…

Уже перед микрофоном она поймала полный поддержки и сочувствия взор стоящего рядом Степана Ромова и опомнилась.

«Да что ты, блин, подруга, совсем того? Ты, в конце концов, адвокат или где? Такие дела в судах проворачивать помогала. Неужто перед провинциальной публикой оплошаешь?!»

— Уважаемые присутствующие, — начала она. — В своей работе… ммм… специальная хроноастрономическая группа (группу эту она придумала только что) руководствовалась рядом положений научного знания.

И бросив взгляд в толпу, по выражению лиц поняла — «лед тронулся».

— Как известно, — невозмутимо продолжила Гурьева, — гравитационное влияние Луны и Солнца на нашу планету вызывает медленное конусообразное движение земной оси, что приводит к перемещению точки весеннего равноденствий по эклиптике с востока на запад, и соответственно меняется и видимый рисунок звездного неба. Это выглядит как вращение земной оси относительно оси, перпендикулярной к эклиптике. Это явление называют прецессией. По отношению к продолжительности человеческой жизни период прецессии очень велик — полный оборот земная ось делает почти за двадцать шесть тысяч лет.

В результате иным становится годичный ход созвездий по небу: для жителей разных географических широт одни созвездия со временем сменяются новыми, а старые на многие тысячелетия скрываются под горизонтом. Например, точка весеннего равноденствия за прошедшие с начала нашей эры время переместилась из созвездия Тельца через Овен в Рыбы. Таким образом, с помощью данных астрономии можно рассчитать эти смещения и представить себе рисунок звездного неба той или иной эпохи…

Она украдкой перевела дух и продолжила.

— В связи этим в исторической науке давно уже применяется метод астрономической датировки. Дело облегчается тем, что старинные карты и описания созвездий дошли до нас в немалом количестве. Дело в том, что в древности обычаи и повседневная речь людей связывали самые обыденные земные дела с небесными событиями. Тексты молитв и заклинаний перемежались описаниями звездного неба, движения планет, Луны, Солнца и других космических явлений. Месопотамские глиняные таблички из Шумера и Урарту с записями молитв, храмовых ритуалов, религиозными календарями донесли до нас описание траекторий планет, зафиксированные древними наблюдателями неба, жившими много тысяч лет назад. Вот у египтологов например принято устанавливать время захоронения по начертанным на саркофагах погребальным гороскопам с датами жизни и смерти мумии… то есть умершего, — зачем-то поправила себя она. — А, допустим, астрономические упоминания в индийской «Ригведе» гласят, что на момент описанных там событий Плеяды находились в созвездии Тельца, что соответствует примерно двадцать пятому веку до нашей эры. Есть и более ранние примеры — например, древние наскальные рисунки с изображением созвездий на севере Испании, в пещере Альтамира, им, по меньшей мере, пятнадцать тысяч лет…

На лицах присутствующих тем временем мало-помалу проступало некоторое недоумение: мол, все это, конечно, хорошо, но суть-то в чем?

Уловив это настроение толпы инстинктом адвоката, Элла перешла к главному.

— И вот, исходя из данного метода, я … мы с уважаемым Степаном Евгеньевичем Ромовым провели ряд измерений, касающихся положения планет и звезд, и, сравнив с аналогичными в двадцать первом веке, пришли к однозначному выводу, что сейчас вокруг нас примерно 1323 или 1324 год до нашей эры. Ну, или до Рождества Христова, если угодно, — поправилась она, увидев в рядах собравшихся черные рясы.

— Порядка трех трехсот сорока восьми с чем-то лет назад со времени, откуда мы все прибыли. Эра Овна как говорят астрологи -она же бронзовый век -как говорят историки. Именно этому периоду соответствует расположение основных созвездий и планет. На этом я предоставляю слово Степану Евгеньевичу, — и она, изо всех сил сохраняя спокойствие на лице, сбежала с трибуны.

Оставшись в одиночестве, юный курсант Архангельского рыболовецкого института несколько секунд потратил на то, чтобы собраться с мыслями. Но тут же вспомнил, что он не какой-нибудь сопляк со школьной скамьи, а настоящий российский моряк, и ломающимся баском принялся докладывать собравшимся.

— За прошедшие дни мною вместе с Эллой Максимовной и моими… м-м… коллегами была неоднократно выполнена стандартная процедура определения координат с помощью эээ -различных навигационных инструментов. Согласно астрономическим данным и измерениям, наше географическое положение составляет 64 градуса 58 минут 18 секунд северной широты и 37 градуса 59 минут 25 секунд восточной долготы.

— Это как понять? — пропитым голосом выкрикнули «из зала». — По-человечески можешь сказать, «малёк»?

— Это означает, что наши острова территориально находится там же, где и раньше, — спокойно ответил юноша.

— Спасибо, а мы-то и не знали! — саркастически проворчал кто-то за спиной Зимина.

— Что касается временной привязки, то мне нечего добавить к сказанному Эллой… Максимовной. Разве что уточнить — сейчас не конец августа, а первая половина мая по местному календарю, о чем говорит, например, высота Солнца в полдень и сам его путь по небу. Он вообще-то зависит от сезона: поднимается к северу весной и опускается к югу осенью, — пояснил парень. — Точнее, то есть какое именно число, сказать пока не могу: отсутствуют астрономические таблицы соответствующего периода. Нами также определены приблизительные границы… м-м… хрональной трансгрессии, так мы это назвали, точнее не мы, а уважаемый доцент Раков, нас консультировавший… — продолжил курсант.

Они образуют идеально правильный круг с центром примерно в морской миле — два километра к западу от мыса Ветреный — в акватории Заходного пролива — и диаметром до восьми морских миль. В него попали Большой и Малый Сойминский целиком, и остров Лисий, а вот находившаяся примерно в одном кабельтове -то есть где-то в двухстах метрах от его южной оконечности яхта «Новгород» нашего Северо-западного яхт-клуба — уже нет. Так собственно мы и выяснили размеры… области переноса.

Ну и еще… Лаврентий Борисович говорил мне, что он заметил, что вода вокруг нашего острова была чуть другого цвета, чем в море. Это из-за того, что осенью она более насыщена планктоном. Больше ничего сказать не могу, не обессудьте.

Пока толпа в угрюмом молчании переваривала информацию, слово вновь взял Кутасов.

— Итак, это действительно пока все. Ни о причинах, ни о прочем, касающемся нашего переноса, мы сообщить и в самом деле ничего не можем… Я тут коротенько опросил физиков, оказавшихся под рукой… Так сказать, провел оперативное дознание, — позволил себе пошутить полицейский. — Они тоже ничего не знают, но предполагают, что причиной могло послужить землетрясение или аномальное полярное сияние, какое мы видели. Ну или точнее — сочетание этих факторов и связанные с ними… физические и геомагнитные процессы. Или нечто редкое и нам неизвестное, вроде гигантской магнитной бури. Разный антинаучный бред про древнюю магию и прочую чертовщину я оставляю для идиотов, но тут, полагаю, таких немного, — он внушительно обвел толпу взглядом. — Согласны?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Так или иначе, некие силы переместили во времени наши острова и то, что на них расположено, включая и нас с вами. — Мы… — майору вдруг стало трудно говорить. — Мы вернулись в прошлое, каким-то образом. Когда я беседовал с умными людьми — ими была высказана гипотенуза… тьфу гипотеза — оговорился он то ли с непривычки к научным терминам то ли от волнения — на основе последних научных теорий — что это не наше прошлое, а какой-то параллельный мир. Я не ученый — оттого утверждать ничего не могу. Но главное — как и почему это случилось, мы скорее всего уже никогда не узнаем. Да наверное и не очень важно теперь… — голос его выдал плохо скрытую усталость. Вопрос в том, что мы собираемся с этим делать? Как нам жить дальше?

Слово имеет специалист муниципальной службы первой категории Анна Михайловна Крупнова.

— Дамы и господа, — пафосно воскликнула взбежавшая на трибуну «культуристка». — Что и говорить, мы с вами оказались в беспрецедентной ситуации! Вокруг нас чужое время и, возможно, даже не совсем наша Земля. Тут нет России. Нет больше власти -никакой. Нет цивилизации. Но есть мы! Мы живы и должны жить и бороться!

Мы и в самом деле не знаем ни что случилось там, в будущем, ни какая именно сила отбросила нас сюда. И мы, наверное, сейчас все молимся, чтобы нас вернуло обратно.

Взмахнув рукой и указав на небо, она продолжала:

— Но как ни печально, мы вынуждены исходить из предположения, что этого не случится. Мы, конечно, не будем терять надежды, но если мы просто сядем, и будем дожидаться возвращения домой, то, скорее всего, умрем, и очень быстро. Если же мы будем упорно работать, то выживем, что бы не готовило нам будущее… или прошлое! — на последних словах ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать начавшую обсуждение толпу. . Нам нужно организоваться и взяться за работу не опуская рук! В конце концов вокруг нас море сказочно богатое рыбой — с голоду не умрем. На берегу обширные леса -не замерзнем -будут дрова… Лес есть и на островах... Есть торф и водоросли… Есть огороды и картофельные поля и хорошее молочное стадо! Есть даже пасека!

«Болтунья ты изрядная, Михална!» — подумал про себя майор.

Но с другой стороны намек на возможное возвращение в будущее дан довольно толковый. Он поддержит отчаявшихся хотя бы тенью надежды и одновременно охладит горячие головы. Без этого может начаться черте что — с трупами числом в сотни: прямо сейчас. Уже кстати было четыре попытки самоубийства.

Шум голосов между тем нарастал, накатывал, как прибой…

В разноголосице Зимин улавливал лишь отдельные реплики.

— Бред!

— Да быть не может!

— Ох…ть!

— Рехнулась баба московская!

— А Шевергин тоже рехнулся?! А племяш мой, с ним ходивший?

— Мы тут сдохнем все!

— Тихо! — взревел Кутасов злым голосом. — Мы тут собрались по делу или поорать?! Если кто будет буянить, того посадим охладиться в «обезьянник»! Ставрин!

Выступивший вперед сержант грозно звякнул поднятыми над головой наручниками…

Большинство сразу притихло.

Когда порядок был восстановлен, чиновница продолжила:

— Так получилось, что наш глава администрации остался… э-э… в другом времени, а его первый зам не может выполнять свои функции… э-э… по состоянию здоровья!

— Нажрался, как свинья, урод! — выкрикнул кто-то в первом ряду под смех толпы.

— В этой связи нам нужно оперативно создать новую администрацию и выбрать новых должностных лиц сообразно ситуации, — проигнорировала выпад в сторону шефа Анна Михайловна. — По крайней мере, до того, как обстановка прояснится! Мы нуждаемся в нормальной исполнительной власти. Председатель, президент, верховный начальник…

— Царь! — крикнули из толпы с издёвкой.

— Если угодно, учитывая ситуацию, то хоть даже и царь! Но кто-то должен этим заниматься! Кто-то, кто будет знать, что делает. К сожалению, законы и инструкции не дают точного ответа, как поступать в похожих случаях, но я хотела бы предложить…

Крупнова неуверенно огляделась, покашляла, прочистив горло и продолжила:

— Я хотела бы предложить на эту должность Светлова Георгия Кирилловича, директора музея-заповедника «Сойминский», всем нам хорошо известного человека и великолепного работника и организатора! Председателем совета! — почти выкрикнула она. — Он хорошо знает нашу ситуацию и во многом на его хозяйстве держались наши острова! Потом мы, может быть, придумаем кое-что получше, но сейчас альтернативы нет. Итак, не сочтите за торопливость, кто за?

Над толпой встал лес рук

— Против?

Руки тоже были, но довольно немногочисленные.

— Принято!

И не давая никому опомниться, как и было договорено, Светлов оказался перед микрофоном.

— Что тут скажешь, — начал он. — Вы все, ну, по большей части, меня знаете. Я во власть никогда не лез, политикой не занимался -делал свое дело. Но надо, значит, надо. До избрания Совета я намерен взять себе двух заместителей. Первый, Боровский Вячеслав Вячеславович, человек, в общем, известный вам и не чужой -почти земляк можно сказать. Да и профессия у него подходящая. Мир вокруг нас, сами понимаете, дикий, можно сказать, первобытный. Тут уважают только силу, — пугнул собравшихся. Военный будет вполне уместен в руководстве. Он возглавит и нашу дружину. Вторым… — он сделал паузу, — вторым будет, я полагаю, тоже известный многим, хотя и заочно, человек — Антон Григорьевич Зимин. Столичная знаменитость и большой умница…

Словно во сне Зимин вышел из толпы и зашагал к президиуму, хотя, само собой, уже знал, что это случится — обо всем поговорили вчера вечером… И сейчас этот разговор — в музейном зале освещенной тусклой аварийной лампочкой — прокручивался в его памяти.

***

…Ты понимаешь что хочешь сделать? Ты же хочешь устроить переворот?! — растерянно произнес Зимин.

— Не хочу… -процедил Боровский. Но придется! И не я, а мы… А как иначе мы сможем выжить? — вопросом на вопрос ответил Боровский. — Ты то не знаешь -а я за две недели командировки насмотрелся и наслушался. Хоть на бывшего ихнего шефа — добро вот его то сейчас нет! Хоть на его зама — алкаш запойный! Вот сейчас он что делает? Водку жрет -это когда такое творится! Как думаешь — сильно он наруководит? До того наруководит что народ друг друга жрать начнет с голодухи…

— Но я то тебе зачем??? — буквально захлопал Зимин глазами.

— Ну во первых -я тебя неплохо знаю! Ты умный, — произнес подполковник. Очень! Нет — мы конечно тоже не дураки, -осклабился он -но ты другого полета птица. Ты ведь и политикой занимался, был помощником депутата…

— И ничего хорошего не вышло, — вспомнил Вадим свой опыт работы во власти.

— То что Кабаков твой сволочью оказался -это разговор совсем особый. Но ты ведь еще и магистр политологии…

— Мне его в уважении заслуг дали, по президентской программе, — удивился Зимин что такие подробности здешним известны. Так один диплом по сути. Да зачем нам тут политология? — добавил он с печальной иронией. Северным оленям да медведям мозги пудрить или с чукчами местными саммиты проводить?

— Тут не чукчи! — вступила в разговор дотоле молчавшая чиновница. Мы пока толком еще не знаем — кто?

— Вот это ты зря! -продолжил подполковник развивать мысль. Времена предстоят тяжелые — и объяснять народу многое придется — чтоб не бурагозил. Ты это умеешь -и не спорь!

Зимин отвлеченно подумал что это — тринадцатое в его жизни приглашение в пресс-секретари. И самое странное.

— Ты пойми -как ни крути -а мы -хоть я хоть вон Анна Михайловна хоть Светлов — мы местные -ну а я так все больше по гарнизонам да разным нехорошим местам с горячими точками… -видя сомнения Зимина наседал на него подполковник. Господи! -морщась как от зубной боли выдал вдруг он — да хоть бы мне один взвод с бээрдээмкой!.. А ты мир повидал — у тебя кругозор широкий! Такой человек, чую, полезен будет!

— А еще — Вадим Семенович — вы человек известный — вас многие туристы знают и слово ваше для них весит кое-что… -продолжила Анна Михайловна.

— Ну допустим… я соглашусь… — пробормотал Вадим.

— А куда ты денешься, дружище! — невесело усмехнулся Боровский.

***

…Вспоминая все это он поднялся было на трибуну, но как только сделал шаг на ступеньку…

— Эй, он не это… — воскликнул кто-то. — Он не наш, не сойминский!

— Он будет представлять в нашем совете иногородних, застрявших тут, — терпеливо принялся объяснять Светлов.

— А туристы тут, извиняюсь, не при делах! — возопил новоявленный борец за права аборигенов. — Тебя, Кириллыч, я вот знаю, тут без вопросов, а этого хрена с бугра в первый раз, извини, вижу! Да и вообще: при чем тута туристы всякие?!

Светлов заговорил было, что, мол, нужно, чтобы представлены были все жители, но дрова уже были брошены в костер.

Толпа вновь загомонила и закричала, не всем эта идея понравилась.

— На хрен этих городских! Пусть скажут спасибо, что не гонят!

— Это кто кого еще погонит!

— Директор правильно говорит! Должен кто-то от людей быть!

— Дармоедов кормить!

— В батраки!

— Сдурел, кулацкая морда, тебя самого в батраки!

— Да пусть их, не обеднеем…

— По-человечески оно, конечно, так, но ведь не наши, как ни крути…

— Мы тоже люди не хуже вас!

— Понаехали!

Кутасов постучал по столу резиновой дубинкой, вполне заменившей председательский молоток.

— Тихо, я сказал! Мы все теперь местные жители, — резко бросил он. — Кроме нас тут нет ни одного русского — на весь земной шар! На весь этот грёбаный новый мир! -вдруг произнес он повысив голос и истово перекрестился. Подумайте об этом, люди! (Может и ни одного человека вообще! -хотел он добавить, но решил что называется не нагнетать обстановку)

Когда шум стих, Светлов заговорил снова, как ни в чем не бывало.

— Сообщаю, что моим единоличным решением взяты под охрану дружинниками и… другими силовиками, все имеющиеся запасы и склады продовольствия — торговля пока прекратилась, и завтра уже начнется выдача нормированных пайков… — он сделал паузу, но никто не возразил. Я также хотел бы предложить избрать Совет из граждан, чтобы оперативно информировать исполнительную власть о ситуации и предлагать меры, по решению проблем. Мы можем избрать его и позже, но я все же попросил бы начать делать это уже завтра… Пусть специальная комиссия перепишет всех живущих на островах до последнего человека. Затем от каждой сотни взрослых и совершеннолетних будет выдвинут один кандидат — он и будет их представителем в администрации и членом Совета.

Я бы не торопился, но у меня есть ощущение, что это поможет нам выкарабкаться. Пока же… — он развернул листок. — Я предлагаю следующий состав Исполнительного комитета. Майор Кутасов, как ответственный за безопасность, Анна Михайловна, как ответственная за социальные вопросы, и отдельно — Артема Кузьмича Затесова и Василису Борисовну Селезневу, — назвал он шефа местной главной рыбацкой артели и командующую хилым островным аграрным ЗАО, копошившимся на руинах колхоза. — Они будут заниматься снабжением продовольствием. Дальнейший состав уточним. Также — бросил он взгляд в сторону недовольно сгрудившийся людей с Малого Сойминского — предлагаю ввести в Совет в ранге помощника председателя, тамошнего старосту поселения — господина Понырева, Сергея Севастьяновича —как представителя второго острова…

«Соседи» загомонили -кто недоуменно, кто довольно — и через пару минут широким шагом из их толпы вышел мужчина лет сорока в облезлой кожанке -широкоплечий и приземистый — с элегантной небритостью и сединой в рыжих волосах. И решительно двинулся к трибуне — вызвав надо сказать легкую тревогу у Зимина. Что если соседний остров взбунтуется и откажется подчиняться -называя своими словами — самозванцам? Не устраивать же междоусобную войну?

— Спасибо тебе, Георгий Кирилыч, за доверие — и вообще что нас не забыл… Хоть и не господин я — рабов никогда не имел, — с расстановкой произнес тот в микрофон. За доверие, говорю, спасибо, но так не пойдет! Мне бы с моим островом разобраться, а что большее — не потяну.

Вот если надо представителя — пусть Петруха с Прибойного займется — там и так всеми делами жонка его верховодит, — смешки пробежали по толпе. А я выше головы прыгать не могу и не хочу.

Пару секунд подумав, Светлов закивал, что-то чиркнув в блокноте.

— Предложение уважаемого Сергея Севастьяновича принято. И если больше предложений нет — предлагаю считать общее собрание законченным, — бросил он в микрофон.

И еще — мне нужны десять-двенадцать волонтеров — для переписи населения и других поручений!

— И когда переписывать будем? -прозвучало «с галёрки».

— Саму перепись начнем прямо сейчас, а как закончим — проведем выборы. Чем быстрее, тем лучше — у нас нет времени, чтобы сидеть и плакать!