Архимаг: Зов Мрака

Глава 1. Совет Двадцати Трёх

– Ну сколько же можно! Уже третий раз за этот месяц, и это несмотря на то, что за целую весну это произошло, по меньшей мере, уже семь раз! Семь раз! Неужели мы и дальше будем закрывать глаза на то, что происходит у нас прямо под носом, делая вид, будто последние дураки, что все в порядке? Довольно!

Эти гневные слова принадлежали крепкому бородатому колдуну, который как-раз заканчивал свою речь. Последнюю строчку он буквально прохрипел, и, не в силах добыть ещё хотя бы одно слово из своей пересохшей глотки, с яростью стукнул кулаком по массивному деревянному столу. Все остальные колдуны, собравшиеся сегодня за этим столом в Зале Совета на срочное совещание, переглянулись между собой с едва заметными улыбками. Всего их было двадцать три.

– Гарборд, пожалуйста, сядь и успокойся, не сердись. Криками и уничтожением коллегиального имущества мы ничего не решим. Твои слова, будь уверен, нами услышаны и учтены. Когда ты уймешь свои эмоции, мы дадим тебе шанс закончить свою мысль. А пока изволь, пожалуйста, дать другим возможность высказать свое мнение, - выразительно и без эмоций произнес пожилой худощавый мужчина, сидевший во главе стола. Одет он был в изысканный, ярко - желтый сюртук с медными пуговицами, длинные седые волосы были собраны в тугой узел на голове. Старый волшебник имел лохматые седые брови и серебристую бороду, а глаза его напоминали две черные, блестящие угольки, мелькавшие на бледном, уже вспаханном морщинами лице. Несмотря на свой темный, словно небо в безлунную ночь, цвет, сияли эти глаза мудростью и спокойствием, а огонек доброты и справедливости никогда не угасал в них. Стоило только один раз посмотреть, чтобы понять – здесь, на этом собрании этот человек был самым авторитетным и уважаемым лицом. Он был Архимагом, имя его - Зунгимар.

Неудивительно, почему дерзкий Гарборд так быстро отрекся от своих намерений что-либо оспаривать, и теперь сидел, будто непослушный ребенок, которого только что наругали. В отличие от старого и уважаемого Архимага Зунгимара, Гарборд был одет иначе – на его широких плечах красовалась дорогая накидка из бобровой шкуры, а могучую грудь и стан облегала темно-коричневая безрукавка поверх тонкой, серебристой кольчуги. Черты лица он имел массивные и полные мужества, а его борода, как и лохматые волосы, поджатые обручем, были насыщенного русого цвета. По виду сразу становилось понятно, из одежды этого колдуна, даже из его темперамента, что прибыл он сюда из дальних и суровых северных краев.

После своего замечания маг во главе стола еще мгновение сверлил его строгим взглядом, сведя вместе свои лохматые брови и образовав глубокую, как ров, морщину на лбу, но потом выражение его лица снова смягчилось, обрело умиротворенные нотки. Он кивнул другому колдуну, сидевшему напротив Гарборда, который всё это время смиренно ждал своей очереди. Наконец, получив такое долгожданное разрешение, новый говорящий встал, поправил полы своей роскошной пурпурной куртки из бархата, прокашлялся и сказал:

– Очень благодарен вам, уважаемый господин Зунгимар, за то, что вы предоставили мне ответственное и почетное право высказаться на нашем собрании от имени моего господина, графа Веллсевельда; имя же мое Бруно Альмагри, и уже девять счастливых лет я верно служу при дворе его светлейшества как придворный целитель и звездочет. Итак, его светлость чрезвычайно обеспокоена недавним развитием событий, ведь, как доложил нам господин Гарборд, хотя мы все и мало что поняли из его речи (Гарборд яростно зыркнул на него), затевается что-то действительно зловещее. За последние три месяца. включая с недавними случаями, кто-то посмел целых десять раз прибегнуть к черной магии. Как вам известно, наши предки под страхом смерти и пожизненного проклятия запретили ее использование на самом первом совещании Коллегии Двадцати Трех ещё пять столетий назад. Я, как и мой повелитель, не имею ни малейшего представления, кто посмел так грубо и бессовестно нарушить древнее табу, и тем более, не имеем никакого представления, каким образом ему это удалось и какие цели он преследует?

Этот молодой, с виду нарядно одетый колдун со смуглой кожей и тонкими, красивыми чертами лица, говорил чрезвычайно четко, в меру громко, твердо и уверенно – в его словах сразу чувствовалось отточенное ораторское искусство. Однако его речь была внезапно прервана Гарбордом, который злобно вскочил со своего кресла и истошно завопил с перекошенным от злости лицом:

- Какие цели он преследует!? Какие цели!? Я скажу вам какие цели, нет, я даже покажу!

И тут он резко выбежал из зала собрания, без особого труда приоткрыв массивную входную дверь, вытесанную из дуба, да еще и обрамленную сталью. Присутствующие в зале собраний колдуны лишь нервно посмеялись над ним, покрутили тихо пальцем у виска, а Бруно лишь фыркнул с чувством глубокого отвращения и продолжил свою речь. Он был поморянином, южанином, а весь его народ, что жил в теплых краях, среди роскоши виноградников, бархата и морепродуктов, презирал северян и считал их варварами. На счет последнего с поморянами иногда трудно было не согласиться, ведь через несколько минут в Зал снова залетел Гарборд. И не с пустыми руками – без единого тени отвращения на лице, он занёс на плече в Зал совещаний труп зарезанного, уже полусгнившего козленка. В нос всех присутствующих сразу ударил резкий запах падали. – Прошу, полюбуйтесь! Я нашел это в саду, возле храма Хорка, прямо-таки на самодельном «жертовнике»! Для какого-то темного ритуала из козленка выпустили всю кровь, но вы только посмотрите, что у него на спине… Гарборд швырнул полуразложенную тушу козленка прямо на центр стола. Колдуны, сидевшие при столе, резко повскакивали с мест, ведь многим на колени посыпались гадкие белые черви, кое-кого стошнило прямо под ноги, а сидевшие чуть дальше просто затыкали носы и с неописуемым отвращением смотрели на зарезанную тушку и что-то лишь разгневанно вопили. Раздались крики: «Ты, что, обалдел, безмозглый варвар?», «Безумный дурак!», или «Хочешь, чтобы мы здесь задохнулись, да еще и заразу какую-то подцепили, истукан!?». Однако больше всех свирепствовал Бруно – ведь его изысканную речь таким пакостным, мерзким трюком посмел прервать этот тупоголовый бык! …– на спине у него высечено Двоикло, дураки же вы, да позатыкайте роты! Это символ Азароха, демона древнего мира, врага наших предков, который был тяжелым и упорным трудом, ценой многих тысяч жизней, заточен в небытие. И если ему каким-то образом опять получится найти путь в наш мир, да ещё и привести своих приспешников, то мо просить своих богов немедленной и легкой смерти - она будет для вас благодатью! – пересиливая общий шум, прогремел громовым голосом Гарборд. Но его уже никто не слушал. Все вскочили с мест, и под аккомпанемент страшного гула и балагана в Зале для собраний начался настоящий хаос. Волшебники из враждующих группировок в Коллегии Двадцати Трех начали горячо и яростно спорить и ругаться друг с другом, а на северянина угрожающе надвигалась горстка колдунов во главе с Бруно. Глаза его пылали ненавистью. – Ты поплатишься за свое неуважение к членам Великой Коллегии, варвар с севера! – прохрипел южанин, и поднял свою посох, готовясь вот-вот наслать заклятие на Гарборда. Через мгновение в помещении вспыхнул пучок белого света, и Гарборд, словно его швырнула какая-то невидимая сила, улетел в дальний угол Зала, громко ударился спиной о стену и сполз на пол. На мгновение балаган утих. Все обратили взгляды на Бруно и на Гарборда – кое-кто даже и не понял, что произошло. Гарборд некоторое время неподвижно лежал на каменном полу, лицом вниз, но, придя в себя, принялся медленно вставать. Он кряхтел и шатался, неуверенно держась на ногах. – Да как ты смеешь, слюнтяй, называть меня варваром, да еще и насылать на меня свои никчемные шаманские штучки? Сейчас я покажу тебе, а впоследствии, и твоему паршивому графу, что такое настоящая магия! Гарборд молниеносно вынул из кожаных ножен своего меча. Длинное, заостренное лезвие сверкнуло в ярком свете свечей и факелов смертоносным сиянием. Но это еще было не все – бородач охватил массивную рукоятку двумя руками, осторожно прижался лбом к тыльной стороне клинка и закрыл глаза, что-то быстро нашептывая. Через несколько секунд он отвел оружие от себя, и лезвие вспыхнуло ярким синим пламенем. Гарборд бросился через весь зал в Бруно. Сейчас должно было произойти что-то ужасное… Поморянин бесстрашно стал в боевую стойку, направив острие посоха прямо в грудь мчавшегося на него, словно весення горная лавина, Гарборда. Взгляд Бруно был полностью сосредоточен на своем оппоненте, мысли его поглотиила ярость, и, заряженный ею, молодой колдун чувствовал, как внутренняя энергия его готова выплеснуться в мощный всплеск боевой магии. Кончик его посоха загорелся белым светом, и, словно лучина, постепенно становился этот свет ярче и ярче. Гарборд приблизился к поморянину на расстояние вот уже каких-то трех шагов. Он занёс над головой страшного, смертоносного меча, в то время, как палица в руках у Бруно начала легко вибрировать, сияние на ее концчике стало настолько ярким, что ослепило всех присутствующих в зале, а устами молодой волшебник уже нашептывал заклятие, которое должно было стереть его противника с лица земли навеки. Оба колдуна приготовились к смертельному удару. Но вдруг помещение будто всколыхнуло землетрясение, воцарилась мертвая тишина. Меч вылетел из рук Гарборда, описал несколько кругов в воздухе и упал с громким звяканием на гранитный пол. Магическое пламя, полыхавшее на клинке, стало слабеть, пока совсем не сошло на нет. То же самое произошло и сиянием на посохе Бруно – невидимая сила заставила его погаснуть, а самого волшебника будто что-то толкнуло в спину, и тот неуклюже повалился на колени, вытаращив на северянина глаза, полные изумления. Тот, в свою очередь, застыл на месте, озадаченно поглядывая то на свои ладони, где только что была рукоять меча, то на распластанного перед ним Бруно. – Хватит! - раздался, как гром, голос Зунгимара, и все присутствующие обернулись к архимагу, все еще стоявшему в главе стола и в гневе наблюдая за всем этим. - Немедленно прекратить драку в Зале для совещаний! Опомнитесь, люди! Гарборд Твёрдорукий, Бруно Альмагри, от имени Коллегии я объявляю вам строгий выговор за ваше поведение! Я мог бы с чистой совестью выгнать вас обоих из нашего сообщества на пожизненный срок, как того требует Кодекс Коллегии, и запретить любое представительство от ваших государств или лордств на пять лет, но учитывая важность и исключительность вопроса, который сегодня рассматривает Коллегия, я не стану этого делать. Последнее предупреждение! Еще одна проделка, которая сорвёт собрание, или, упаси меня Провидение, которая будет угрожать жизни кому-то из членов Коллегии, и я, обещаю, сделаю не только так, как требует Кодекс, но и от себя добавлю с удовольствием! Приказываю вам немедленно помириться и занять свои места за столом. Это касается и других! Не имея другого выхода, Гарборд подошел к Бруно и с неохотой помог тому подняться. Напыщенной миной молодой колдун продемонстрировал, что мог бы обойтись и без помощи северянина, но, помня слова Архимага, молча обхватил его руку и поднялся на ноги. Отряхнулся, поднял свою патерицу, и проведя Гарборда испепеляющим взглядом, который как-раз поднимал и вкладывал в обратно ножны меча, занял свое место за столом, делая вид, будто ничего не произошло. Гарборд сделал то же самое, а за ним и все остальные члены Коллегии. Последним сел Зунгимар. - Итак, уважаемые товарищи по магии, для начала предлагаю убрать со стола это «вещественное доказательство», которое нам так любезно предоставил господин Гарборд. Однако, несмотря на все, хочу сказать ему за это спасибо, ведь именно эта гнилая, зловонная тушка зарезанного козляты поможет нам пролить хотя бы немного света на темное дело, ради которого мы сегодня собрались. Позвольте, - старый колдун вытащил свой посох из-под стола, направил его на тельце козлят и то, повинуясь чарам Архимага, медленно оторвалось от стола, поднялось на несколько метров над столом и застыло в воздухе. Затем Зунгимар отложил палку, поднялся на ноги и провел рукой над столом. В мгновение ока исчезла вся грязь, черви, и воздух очистился от вони гнилой плоти. – Так уж лучше, разве нет?

В зале воцарилось такое удивительное для этого места гробовое молчание. Гарборд и Бруно все ещё изредка кидали украдкой друг на друга злобные взгляды, но больше не осмеливались вступать в открытые конфронтации. Даже будучи непримиримыми врагами, в священном месте Совета Двадцати Трёх эти люди не имели права идти против слова Архимага и вынуждены были сложить оружие. По крайней мере, на время.

Зунгимар, тем временем, тщательно обводил взглядом всех присутствующих, застывая взором по нескольку секунд на лице каждого Колегианта. Замечал он разные эмоции на лицах этих славных сынов своих народов - смятение, непонимание, тревогу, страх. Действительно, угроза опасности, которой ещё никто на своём веку не видал, терзала души и отравляла бодрость духа даже у бывалых воинов, совершивших немало подвигов за свою славную жизнь. Враг, который однажды был повержен, снова стучится в ворота их Мира. Их прекрасного, цветущего, плодородного и благоухающего Азгинуса. Да, пускай и не все здесь живут в мире, пускай и глупые войны между рассами и государствами не чужды для здешних правителей и их поданных, но разве заслуживают они от этого такой кары? Разве должно всё, что они любят, потерять в мгновение ока просто из-за того, что, как и любые другие создания, не идеальны? Тяжко было на душе Зунгимару, хоть и неискушенный зритель, взглянув на старика со стороны, никогда бы так не подумал. Мастерски старик прятал в себе все свои емоции и чувства, и редко когда-либо какая эмоция, пробив этот каменный барьер его душы, появлялась на сеточке-паутинке из морщинок на его лице. Но тяжко ему было и не только потому, что грозила им страшная опасность, но и потому, что не видел он единства между государями и владыками, и не был он уверен, появится ли то отчаянное, пускай и кратковременное, но крепокое и мощное единтсво тогда, когда опасность станет явью. Слишком уж много зла и обиды накопилось в сердцах за это время, слишком сильно было желание не вступиться с мечом за брата, а воткнуть этот клинок ему в бочину. Тяжко было на душе Зунгимару, но он это скрывал...

Вдруг тишину собрания нарушил чей-то несмелый голосок. Члены Совета удвиленно обернули головы в сторону, откуда его услышали - в самый угол стола, в самом дальнем его конце. Будто бы пробудился от транса и Зунгимар; он направил тяжелые веки в сторону хазяина голоса и спросил:

- Да, Ян? Ты что-то хотел спросить?

- Простите, уважаемый Архимаг, что прерываю ваши раздумья, - сказал это молодой, ещё совсем юноша, волшебник- подмастер Ян Харвитански. Он спешно поднялся с кресла и тихонько прокашлялся, чтобы придать своему голосу твердости и звучания. Член Коллегии переглянулись между собой с легким недоуменьем - кажется, никто и не замечал этого неприметного парнишку раньше. Одеждой он отличался от присутвующей здесь знатной и богатой публики. Парниша носил льяную рубаху зеленого цвета, заправленные в такие же льняные штаны такого же цвета - опрятные, чистые, но простецкие. Такие наряды обычно носили ремесленники либо сколь-нибудь имевшеие звенящего в кармане свободные селяне. Плечи юноши покрывала повидавшая виды кожанная накидка с выцветшей кисточкой для застёбки и капюшоном.

Наконец, прочистив горло, молодой человек спросил:

- Расскажите, пожалуйста, а кто такой Азарох?

Зунгимар, казалось, удивилися такому вопросу. Он с лёгким недоумением посмотрел на юношу, но уже через мгновение взгляд его приобрёл былой отстранённости и он спокойным голосом ответил:

- Кто такой Азарох? Хм, да, стоило бы объяснить для тех, кто не слыхал ранее этого зловещего имени, а также для тех, кто уже успел его позабыть. Кстате, я вижу вас здесь впервые, молодой человек. Не соизволите ли представиться перед лицом нашей Коллегии и её многоуважаемых членов?

Юноша распрямил грудь, и, придав голосу как можно больше уверенных ноток, доложил во всеуслышанье:

- Имя мое Ян Харвитански, я помощник писаря бургомистра свободного города Тартиса. Поскольку бургомистр вместе со всей всей своей свитой, в том числе и членом Совета Двадцати Трёх от города Тартис, убыл в столицу королевства Бросмор на рыцарский турнир, мне было велено явиться на Совет и заместить здесь представителя от нашего славного города и председательствовать на Совете Двадцати Трёх.

По Залу пробежались смешки и шепот. Тут и там слышались приглушенные реплкики по типу: "безобразие, такой важный вопрос, а они прислали мальчишку", "развлекаются на турнире, а школяру отдуватся", "это неуважение к Коллегии" и тд. Бруно осматривал Яна с таким выраженнием лица, будто перед его взором был вовсе не юноша, а какой-то бездомный пёс. Гарборд лишь грустно качал головой. На щеках у Яна появился румянец, но взгляд его всё-также светился твердостью, невзирая на причитания со стороны членов Совета, или Коллегии, как его ещё называли. Он ожидал реакции от Зунгимара, а также ответа на свой вопрос.

Зунгимар, ещё какое-то мгновенье изучая взглядом Яна, сделал глубокий вдох и проговорил:

- Хорошо, ну, так тому и быть. Я искренее недоволен тем, что Тартис не смог прислать своего постоянного преставителя на сегодняшнее собрание, но, раз уж так сложились обстоятельства, а мне хочеться верить, что препятствием для прибытия Сурзафа Дугдуфа из города Тартис послужило не только развлечения на турнире в другом королевстве, но и нечто боллее серъезное, то призываю членов Коллегии укротить свое негодование и принять господина Яна Хавритански, помощника писаря бургомистра свободного города Тартиса, как равного нам и уполномоченного для всеобщего принятия решений.

Перешёптывания стихли, хотя кое-кто все ещё бросал время от времени недовольные взгляды в сторону Яна. Зунгимар указал тому жестом, чтобы тот садился, а затем продолжил:

- Азарох - один из самых опасных, зловещих и жестоких демонов древнего мира. Что я имею в виду? Думаю, тут нужно начать с самого начала. К тому же, не только юному Яну будет польза от этого рассказа, но и всем остальным - так мы сможем лучше понять, с чем имеем дело. Никогда не во вред освежать те или иные события в голове. Что ж, когда-то давно, в незапамятные времена, когда первые люди приплыли на примитывных плотах к Аргунису из архипелага Куго - да, именно там появились первые люди, то они не были приспособлены к жизни здесь. Люди не умели охотиться на тех животин, что обитали тогда в Азгинусе, не умели строить города, сеять хлеб, обрабатывать железо. На архипелаге природа щедро одаряла людей фруктами, ягодами, черепахами и пеликанами, которых было легко поймать и употребить в пищу. Но здесь же, на Азгинусе, природа не была так благосклонна к людям. Им приходилось каждый день бороться за свое существование. На архипелаг они уже не могли вернуться - однажды шторм смыл все их плоты в открытое море, да и незачем им было туда возвращаться. Куго уже был перенаселён в то время, и люди, дабы не умереть голодной смертью, отчаянно искали себе новый дом. Так они нашли Азгинус, но жизнь их не стала от этого лучше. Климат на острове был тогда гораздо суровее, чем сейчас, звери, которые его населяли, как я уже упомянул, были гораздо свирепее и больше нынешных, земля была непригодна для сельского хозяйства, да и люди не ведали тогда ещё этой науки. К тому же, людей косили новые болезни, которые до этого не были им известны на архипелаге. Из-за отчаяния, голода и страха поредевшие племена людей, которые до этого жили в дружбе и взаимопонимании, вместе преодолевали трудности при путешестветии к Азгинусу и выживанию в этом мире, начали враждовать и воевать друг с другом за лучшие, как им тогда казлась, стоянки либо урочища, где можно было насобирать хоть каких-нибудь ягод или плодов. Род человеческий, по крайней мере на Азгинусе, оказался под угрозой полного вымирания и забытья. Когда в результате глупых войнушек, голода и болезней в живых осталось не больше двух дюжин людей, шаман одного из племён, Илвомеп, взмолил к богам о пощаде и благодати. Из последних сил взобрался он на самую высокую гору, которую только смог найти вблизи, и три дня и три ночи не переставал там молиться. Наконец, на рассвете четвертого дня, когда шаман был уже истощён до такого состояния, что находился на грани жизни и смерти, он с вершины горы увидел, как к берегу Азгинуса пристал большой, изысканный корабль и вместе с ним тучи на небе будто развеялись, и солнце озарило всё вокруг своим благодатным светом и теплотой. Шаман, воодушвеленный таким событием, помчался к берегу и упал к ногам Тех, кто высадился с того корабля. Были это первые Боги, Посланники Провидения, которые услышали людские мольбы о помощи и прибыли, чтобы протянуть им свою милосердную руку. Во главе Посланников стоял Хорк - Великий Провидец, мудрый, великодушный и справедливый Колосс, который во что бы то не стало, желал сохранить род человеческий и подарить ему лучшую жизнь вместо жалкого существования. Боги научили людей охотиться и выращивать хлеб, разводить скотину, строить дома, мосты, башни, акведуки, амбары, добывать ископаемые, обрабатывать железо, обучили их исскуству письма, арифметики и медицины, много других важный и необходимых премудростей. Вскорости люди основали первые города, племена разрослись и превратились в королевства и государтсва, голод был преодолён, хорям нашлись леки, стали вестись первые летописи, были основали храмы для почитания Богов, которые привели человеческую цивилизацию к их первому золотому веку. И Боги были довольны людьми, и казалось, будет в Азгинусе до конца его дней счастье и процветания, и не будут больше населяющие его люди знать горя и упадка. Амбары ломились от зерна, население стремительно росло, развивалось торговля и ремесленнное дело, наука и труд двигали прогресс человечества. Но тёмному веку таки суждено было прийти. Был между Богами один Колосс, чьи помыслы не были так чисты и светлы, как у его Собратьев. Имя ему Зеркох, и с самого первого дня, когда ступил он своей исполинской ногой на землю Азгинуса, то посчитал людей недостойными этой земли и без охоты в сердце подчинялся он Хорку. Казались люди ему неуклюжими, слабыми, жалкими. Зеркох верил, что Провидение должно населить Азгинус более совершенными и благородными существами. Пришёл он однажды к Хорку и поведал ему о этой мысле - но Хорк не стал слушать своего Собрата, он ответил, что если такова воля Провидения - некой высшей силы, которая правит всем осязаемым миром и миром духов, подарить Азгинус роду человеческому и привести его к процветанию, то они не имеют права поступить иначе и должны закончить свою Миссию. Хорк сказал, что он верит в людей, что больше всех других существ подобны они Колоссам и что когда-то, когда смогут они преодолет все свои пороки и в своём развитии достигнут соершенства, то найдёт род человеческий путь к Провидению и займёт место в лучшем мире. Азарох не стал тогда пререкаться с Хорком, но решил доказать тому, что ошибается он в людях и что люди быстрее уничтожат сами себя, чем смогут найти путь к Провидению. Колосс решил действовать хитростью. Однажды он перевоплотился в воина одного из древних королевств тех времён, и пробравшись в лес, где король сопредельного государства как раз занимался охотой, и вероломно и жестоко убил его. Так между королевствами началась война - и вскорее поглотила она и другие государства Азгинуса. За войной последовали хори и голод, культура, наука пришла в упадок, и позабыли люди научения Богов о любви и взаимопонимании, и правила их сердцами только ненависть и злоба к ближнему своему. Торжествовал тогда Зеркох, явился он снова к Хорку и победоносно произнёс" : "Видишь, как ты заблуждался? Мы ещё даже не покинули Азгинус, а глупые люди уже готовы перерезать глотку друг другу и сжечь города соседьев своих, наплевав на все наши труды и волю Провидения". И задумался тогда тяжко Хорк, и не знал он, как ему поступить. Ранили его поступки людей, их безрассудство, слепая ярость, вместе со словами Зеркоха закрались в его сердце сомнения. Когда в пылу войны люди уничтожили все храмы, которые они заложили для почитания своих покровителей, великих Посланников Провидения, стало это для Хорка окончательной каплей в чашу его терпения и отдал он приказ Колоссам готовиться к отплытию, а людей - оставить на произвол судьбы. Зеркох, усылшав приказ и видя, какие разрушения люди наносят друг другу по его вине, возрадовался ещё больше и начал уже предвкушать, как Азгинус заселят новыми, более достойными этого прекрасного, хоть и своеобразного мира, существами, а он, за свои тысячелетние труды и беззаветное служение Провидению, получит этот мир в подарок на вечное правление, где будет его лик почитаться и боготвориться - не чужда была гордыня и другие пороки Зеркоху, хоть и был он Богом, Посланцем Провидения, Колоссом. Вскорее, Азгинус на своём корабле покинули все Боги, кроме Хорка и Зеркоха. И казалось бы, план его был совершенным, и всё должно было совершиться именно так, как он и замыслил, но случилось то, чего он никак не предвидел. К Хорку однажды пришёл какой-то мальчик - худющий, в поношенном тряпье, весь в ранах и синяках. Но был на его руке перстень, который выдавал в этом мальчике не простого сорванца, а лицо высоких кровей. И Зеркох, увидев тот перствень у ребёнка, с ужасом узналл его - он видел точно такой же перстень на руке у короля, которого он убил. Перед Хорком стоял сын того короля. Мальчик поведал Хорку свою историю - когда его отец был вероломно убит казалось бы, воином-шпионом из соседнего королевства, он был тогда неподалёку. Малчик заметил стремительно убегающего убийцу и незаметно бросиля вслед за ним. Проследовав за воином-самозванцем до самого края леса, мальчик спрятался в кустах и увидел, как тот вдруг перевоплотился из воина обратно в Колосса, в Зеркоха! Сын короля был поражён - действительно, ведь буквально на его глазах его отец пал жертвой того, кто прибыл от самого Провидения их защищать, помогать и направлять. Не поверил тогда мальчику никто, и не было бы вообще войны и всего того хаоса, который охватил Азгинус в результате гнусной проделки Зеркоха, если бы сел на трон этот мудрый ребенок, но был он ещё слишком мал, и власть перешла на время к регенту, который и развязал войну в отместку за павшего повелителя. Но ребёнок не собирался так легко сдаваться - он веле собрать ему свиту, чтобы вместе они отправились на поиски Посланцев Провидения, где бы сын короля смог прояснить им всю ситуацию и потребовать справедливости и помощи. Регент не стал противиться воле ребёнка и велел собрать тому больщой карван с припасами и дать лучших воинов для защиты. Так сын короля Астрелона, юный, но бесстрашный Афалеон отправился в долгое и опасное путешесвие через земли, охваченные войной, на поиск самих Богов. Путь их был трудный, подвергались они постоянным нападениям разбойников и изголодалых отрядов солдат разных королевств, через которые они проходили, припасы их быстро истощались, так как сердобольный Афалеон, в иной раз проходя через ту или иную деревню или город, делился своей провизией с их несчастными обитателями, пострадавшими от войны. К концу путешествия, преодолев немало земель, горных цепей, пустынь, мальчик остался практически один - свита его либо погибла, либо малодушно разбежалась, а из еды остались только пару сухарей да огрызков яблок в карманах. И всё же он, пройдя сквозь все трудности, чуть не лишившись жизни от вольчей стаи и шайки разбойников, избитый, раненый, потрёпанный, сумел добраться до той горы, где когда-то взмолил о пощаде для рода человеческого шаман Илвомеп и где Посланцы Богов построили себе дворец для обитания на время своей миссии. Хорк был потрясён, услышав историю Афалеона, и гнев на Зеркоха охватил его разум и на самого себя за то, что поверил словам этого коварного Колосса, который недостоен был називаться после всего случившегося Богом. Хорк было направился к Зеркоху с намеренним навсегда изгнать того с позором из Азгинуса, но Зеркох оказался хитрее. Он напал со спины на Хорка и нанёс Великому Провидцу старшную рану. Между Колоссами завязался бой, из которого победителем вышел Хорк. Он также сумел ранить Хорка, но тот убежал и смог скрыться где-то в горах. Тем не менее, рана Зеркоха были не смертельными, а вот рана Зеркоха, к сожалению, вскорее лишила Бога жизни. Перед кончиной он позвал юного Афалеона к себе и в благодарность за то, что тот открыл ему глаза на сущность Зеркоха и за то, что тот готов был пожертвовать всем ради спасения людей, за то, что делился с нуждающемися пищей, невзирая на то, что и сам нуждался в ней для выполнения своего задания, за его бесстрашие и отчаянную решимость Хорк отдал мальчику частичку своей силы - магию.

Зунгимар на время остановил свой рассказ, чтобы перевсти дыхание. Все собравшиеся были с головой поглощены его оповедью, и пауза Архимага, казалось, вывела их с какого-то волшебного транса. Конечно, многие ещё с детства либо с парт Академий были знакомы с этим преданием, но рассказ из уст самого Архимга стоил того, чтобы прослушать эту давно знакомую историю каждому мало-мальски грамотному человеку, от начала и до конца ещё раз. Ян даже приотркыл рот от удивления, ловя каждое слово старца о перипетиях тех давних времён. Зунгимар, тихонько прокашлявшись, продолжил:

- Таким образом, Хорк передал магию не только Афалеону, но и всему роду человеческому, велев при этом беречь, развивать, изучать и не злоупотреблять этой силой. Он предвидел, что Зеркох не остановиться в своих злых намерениях и человечество ждёт старшное испытание в виде противостояния ему. Но, имея на руках лишь своё оружие, оружие смертных, они не смогут нанести ему никакого вреда. А магия хоть и немного, но уравняет их силы и даст людям шанс на победу на Зеркохом. После этого Хорк уснул вечным сном, а душа его покинула Азгинус и отправилась навеки к Провиднию. А тем временем Зеркох восстанавливал свои силы после нанёсенного ему ранения и готовился самолично стереть с лица земли все города людей и раз и навсегда очистить Азгинус от этих гнусных, по его убеждению, созданий. Но не сидел сложа руки и Афалеон. Благодаря дару магии, он будто бы возмужал на десяток лет, тело его стало крепким и мощным, и из мальчика он превратился в дюжего взрослого воина. Афалеон всё так же благодаря магии смог быстро вернуться в своё королевство и взял власть над государством в свои руки. Увидев, какой невероятной силой обладает новый король, другие государства беспрекословно подчинялись его воле и быстро прекращали все войны друг с другом. Афалеон прдупредил людей об опасности, которую несёт для них Зеркох, раскольник от Посланцев Провидения. Тогда то все и вспомнили его слова, когда он был мальчишкой и увидел, как Колосс убил его отца, и наконец-то поверили королю и стали готовиться к войне с могучим и сильным противником, ведь другого выхода у них не было. Назревала большая и кровопролитная война, где люди будут сражаться не за владычество над другими землями да богатыми месторождениями, но за своё право жить в Азгинусе. И противником их будёт никак не смертный человек, но самый что ни на есть Посланец Провидения, Колосс, обративший силу, данную ему Провиденим для помощи людям, в карающую десницу.

Атака со стороны Зеркоха не заставила себя долго ждать. Вскоре он оправился от ран, нанесенных ему Хорком, и собрав в кулак всю свою ненависть и презрение к роду человеческому, обрушил на народы Азгинуса кровавое и сокрушительное наступление. Один за другим города и крепости падали под его натиском, армии разбегались, кто-то, да будь он вечно проклят в своём позоре, переходил на сторону Зеркоха. Афалеон понимал, что с каждым захваченым селением, с каждым приобретённым союзником, Зеркох становиться сильнее, поэтому наносить и побеждать Колосса нужно немедленно. Король собрал войско из верных ему народов Азгинуса и выдвинулся навстречу судьбоносной битве, навстречу судьбе, славе, и, к сожалению, собственной гибели. Две армии встретились на Тхудалловом поле близ нынешнего города Тиренот, там и произошло сражение, которую потом летописцы Азгинуса окрестят Великой битвой или Афалеонова битва. Отряды Зеркоха уступали в численности войску Афалеона, да и состояли они в основном с перепуганных и растерянных дезертиров да царьков-предателей, понимали они, что в случае проигрыша не избежать им вечного позора со стороны всех остальных народов Азгинуса. Но Зеркох и не сильно уповал на них - ещё бы, он ведь был Посланцем Провидения, Колоссом, он один был в состоянии смять целое войско и ни на мгновение не сомневался в собственной викотории. Ведь, как известно, Колосса может повергнуть только равный ему по силе, оружием смертных невозможно причинить ему какого-либо вреда. Тем не менее, Зеркох в начале сражения всё же не учавствовал лично, он послал в бой своих подданых, чтобы в последний раз злобно насладиться зрещилем, как "людишки" уничтожают себя и ему на потеху. Армия Афалеона быстро расправилась с этим жалким подобием войска; многие без боя сдались в плен либо перешли на сторону короля, хотя, конечно, от клейма предателей в дальнейшем это их не спасло. Зеркох, наблюдая за всем этим издалека, рассвирепел, что его лишили такого любимого зрелища, и сам вскорее вступил в битву, один против целого войска Афалеона. Поначалу, казалось, ничто и никто не мог его остановить - он крушил отряды конницы и пехоты, словно это и не воины были, а глинянные фигурки. Колосс испускал волны пламени из кистей своих, огромные настолько, что казалось, светило их пламя ярче солнца, и сжигал он ними целые полки. Потоками воздуха останавливал копья и стрелы, да только смеялся, понимая, что эти копья и стрелы ему, как иголка по скале. Наконец, он решил покончить с войском Афалеона и принялся колдовать воду в реке Анак, что раздеяла Тхудаллово поле на две части, стремясь вывести её из берегов и затопить разом все оставшиеся подразделения армии Афалеона. Когда это ему почти удалось, и на скованных страхом от увиденного воинов покатилась страшная, великая волна из речных вод, Зеркох неожиданно получил мощный удар, который сбил его с ног и даже отбросил на несколько десятков метров. Затрялслась земля от его падения, густое облако пыли окутала поле битвы и никто поначалу даже не понял, что произошло. Волна остановилась, распалась и растеклась огромной лужей по всему полю, к счастью, так и не причинив никому вреда. Обескуражен был и Зеркох. Когда пыль развеялась, все увидели, как посреди поля красивой шеренгой выстроился отряд самого Афалеона с ним во главе. И были это не обычные бойцы, о, нет, это былы первые после самого Афалеона маги, лично отобранные им самые мудрые, смелые, сильные и главное - чистые душой и помыслами бойцы, которых он за тот короткий срок, что им был отведён, успел посвятить в таинство магии Хорка и обучить. Было их не больше сотни, и во главе с королём вступили они бой с Зеркохом, и длилось их противостояние целый день и целую ночь, до рассвета следующего дня. Храбро и самотверженно сражались маги с Колоссом, отбивали его атаки и нападали сами, используя весь тот арсенал закликаний, которому их обучил Афалеон. Отважно бились первые маги, отважно бился король, но Зеркох был слишком могучим противником - отряд нёс тяжелие потери. К рассвету в живых осталось не больше десяти колдунов из вступивших в сражение сотни, тяжело раненым оказался и сам Афалеон. Но не прошла бесследно ночь сражения и для Зеркоха - к утру он тоже был раненым и истощённым, атаки его уже не были такими мощными, от заклинаний защищался уже не так уверенно. Афалеон, понимая, что часы его жизни сочтены, приказал своим товарищам уйти, дабы те не погибли зря и сумели после его смерти передать магическое ремесло следующим поколениям, а сам вступил в битву один на один из Зеркохом. И вышел с неё победителем. Доподлинно неизвестно, как ему это удалось. Кто-то говорил, что Хорк перед смертью успел поведать Афалеону некий секрет, как можно победить Колосса. Кто-то говорит, что Хорк передал Афалеону не просто частичку своей силы в виде магии, но и всецело сделал его неким Богом. В любом случае, того момента, когда Зеркох был сражен, никто не видел. Воины успели лишь заметить, как поле боя озарила ярчайшая вспышка белого цвета, и раздался оглушительный грохот. Черех мгновенье свет рассеялся, и на некрепких ногах к воинами вышел Афалеон. Короля едва успели подхватить на руки. В тот же миг он и испустил дух. А Зеркох исчез. С того кровавого и судьбоносного дня никто больше не видел его в Азгинусе. Так закончилась одна из величайших, но в то же время трагичниых и поучительных страниц в жизни Азгинуса.

Зунгимар снова прервал свою речь. Все присутсвующие молчали, находясь в глубоких раздумиях, всецело поглощенные рассказом старца. Архимаг тем временем достал из кармана курительную трубку, украшенную изящным орнаментом и драгоценными камнями, и, неспешно набив её табаком из небольшого кожанного мешочка, закурил и продолжил:

- Вы извините меня, многоуважаемые члены Совета, если я утомляю вас таким длинным рассказом. Знаю, это не совсем то, что мы должны были бы обсуждать, но это чрезвычайно важно, чтобы вникнуть в суть всего происходящего. Да, на чём я остановился? - пуская сочные клубы дыма, спросил старец.

- Расскажите про Азароха. Какое он имеёт отношение к Зеркоху? Откуда он появился? Почему именно его какой-то безумец пытается призвать в Азгинус? - снова обратился к Архимагу Ян. Члены Коллегии утвердительно закивали головами на этот вопрос. Казалось, всё их презрение к тому зелёному юноше уже сошло на нет.

- Ох, Азарох... Как же с ним намучались наши предки. История его ещё боллее объемная и насыщенная подробностями, но чтобы больше не воровать время Совета, я постараюсь вкратце описать его всё самое важное, что с ним связано. А что касается вас, дорогой Ян, что ж, если мой рассказ не удоволетворит вашего любопытсва в полной мере, вы всегда сможете почерпнуть больше знаний обо всём, что вас интересует, в Библиотеке Коллегии. Пускай вы и не постоянный член Совета, а всего лишь временный заместитель одного из постоянных членов, я думаю, с моего личного разрешения и при отсутсвии возражений со стороны остальных членов, Коллегия даст вам право пользоваться фондом её знаний в любое удобное для вас время, - добродушно обратился к юноше Зунгимар. - Что ж, после падения Зеркоха и смерти Афалеона народы Азгинуса смогли прийти к миру и принялись созидать всё то, что было разрушено в войне. Эпоха упадка, причиной которой стал коварный план Зеркоха, пришла к концу. Вновь были отстроены и отремонтированы города, приведены в порядок дороги, разбойники и мародеры были отловлены и преданы справедливому правосудию, поля, которые ещё недавно топтали солдатские сапогы в несчисленных битвах, были вновь распаханы и щедро усеяны пшеницей. Проходили десятилетия, затем столетия с момента победы Афалеона над Зеркохом, политическая и общественная жизнь в Азгинусе приобрела те уклады, которые уже более или менее знакомы нам, которые существуют и в наши времена. Именно в этот период и были основаны практически все те госудраства, которые вы можете увидеть сейчас на карте Азгинуса. Королевство Лесвер, чьи владения раскинулисьвдоль могучим и суровых гор Севера. Оттуда, кстати, и происходит наш славный Гарборд Твёрдорукий, член Совета Двадцати Трёх от этого государтсва. Королевство Архиклея, в столице которого мы здесь сегодня и собрались, и где традиционно собирается Совет Двадцати Трёх вот уже около пяти столетий. Передаю ещё раз мои поздравления и благодарность за гостеприимство славному повелителю этого государства и членам Коллегии, депутированных от его имени, достопочтенным Харгену, Марсеопалу и Реймонду из рода Ганаллим. Графство Мартдун, родина достопочтенного Бруно Альмагри и его свтелейшества графа Веллсевельда, и многие другие, чьих представителей я ещё раз приветсвую на нашем сегодняшнем собрании. Во главе всех новосозданных государств встали, как вам, наверное, уже известно, те немногие выжившие колдуны-соратники Афалеона, которым он передал свои знания и обучил таинству магии. Все славнейшие и известнейшие магические династии ведут свою родословную именно от них. Так от, что- то немного я увлёкся с введением, перейдём поближе к самому важному.

Государства Азгинуса процветали, пожиная плоды стремительного научного, культурного и хозяйственного развития. Афалеон, Зеркох, другие Колоссы и всё, что было с ними связано, да и вся наша история того периода давно перекочевали в песни, сказания, эпосы, предания. Да, государства Азгинуса не всегда жилы мирно, случались и небольшие конфликты и даже войнушки, но всё же, человечество уже не стояло перед старшной угрозой тотального уничтожения, как это было в те времена. Но мудрецы и пророки предрекали, что народам Азгинуса однажды ещё придется столкнуться если не с самим Зеркохом - ведь никто точно не знал, погибл ли он, либо просто исчез, либо с теми силами, которые он обрушит в качестве своей яростной мести на берега Азгинуса. Так и произошло. В год 743 от начала Хорковой летописи, появились первые жуткие предзнаменовения надвигающейся катастрофы. Сначала, небо в один из летних вечеров озарила яркая комета, чей хвост растянулся по всей линии горизонта, от запада к востоку. Затем, в тот же месяц, полями и садами Азгинуса прошёлся огромный рой прожорливой саранчи, невиданной ранее в здешних местах. Насекомые уничтожили практически весь урожай, голод, давно забытый, снова стал разить людей, сотнями погибали люди в сёлах и городах. Затем настала третья беда - эпидемия страшной, заразной болезни, которая только усугубила ситуацию в терпящих бедствие от нехватки продовольствия государствах Азгинуса. Недаром 743 года в летописях и народных сказаниях назван Тёмным годом. Паника и страх усиливались, и люди, уверовав в слова пророков, готовились к худшему - это был ещё не конец их страданий. Наконец, в конце августа того же года, на рассвете одного дня к восточному побережью Азгинуса высадились некие корабли, которых раньше никогда люди не видели, ведь подобных не строило ни одно морское государство Азгинуса. Напоминали они чем-то формой ящериц, с длинными узкими бортами и высоко поднятыми носами, сделанные из черного дерева, которое тоже было неизвестно в нашем мире. Но самыми страшными были не корабли, а те, кто ими управлял и кто ступил на берег нашего континента. Были это чрезвычайно уродливые, мерзкие существа с огромными тёмными глазами и бледной кожей, лишь издали напоминающие людей. Тогда их прозвали вазрофами - кажется, это слово придумал мальчишка-пасутх, который первым увидел корабли из авангарда огромного флота этих тварей, и в детской своей фантазии придумал имя этим ужасным порождениям Мрака. Люди тогда быстро предприняли меры - собрали отборный отряд воинов и перебили этих варзовофов-развечдиков, а корабли их потопили. В живых оставили и пленили лишь одного - чтобы он рассказал людям о подробностях своего прибытия и целях, которые они преследуют. Толку от такого действия было мало - пленённый варзоф не понимал ни одного языка народа Азгинуса. Тогда то у всех и появились предположения, что твари эти прибыли из далёкого мира, совсем не соседствующего с Азгинусом. Было принято снабдить флотилию для разведки с целью узнать численность врага, и, по возможности, выяснить происхождение пришельцев и пути, по которому они попадают в Азгинус. Во главе флотилии был назначен один из сильнейших магов своего времени - Голвад из города Окодун, начальник магической гвардии самого короля Архиклеи, мудрейших из теоретиков и практиков магии. Он то, то и предположил, что где-то в открытом море должен существовать Излом - гипотетичское место, которое служит неким стыком, порталом между мирами. Голвад долго бороздил со своей флотилией море, окружающее Азгинус, не раз вступая в кровавые стычки с кораблями варзофов, и, наконец, нашёл такое место. Чтобы не рисковать жизнью своего отряда, он решил отправится за Излом один, на небольшой шлюпке. Своё путешествие он описывал как долгий путь сквозь завесу густого тумана, пока наконец его лодка не пристала к берегу. Голвад понял тогда, что он причалил к берегу не просто другого контитента, а другого мира, странного, непонятного и злоаещего порождения Провидения. Всё в этом мире было другим - растения, животные, даже воздух ощущался по другому. День там очень коротким, а ночи - тёмными и холодными. Используя своё мастерство магии, Голвад придал себе облик варзофа и прибился в виде странника к какой-то рыбацкой деревеньке, которая встретилась ему на пути. Он прожил некоторые время среди других варзофов, изучал их язык, культуру, манеру поведения в своей родной среде. Хоть и понимал Голвад, что долго оставаться ему в том мире нельзя - не только потому, что его могли разоблачить, но и потому, что Азгинус нуждался в его докладе, он решил провести чуть больше времени с варзофами, нежели он планировал вначале. Что-то привлекало его в этих хоть и страшных, но необычных существах. Со временем Голвад стало лучше понимать их язык, и он с удивлением пришел к выводу, что некоторые слова в нём звучат, как исковерканные слова одного из народов Азгинуса. Это натолкнуло его на одну интересную, но страшную мысль. Он продолжил свои наблюдения. И вот однажды его предположения подтвердились. Он отправился в путешествие по тому миру, и на своем пути неожиданно для себя нашёл остатки древней каменной стены, которая, должно быть, защищала находившийся когда-то в этом месте город. Тогда-то Голвад с ужасом понял, что мир этот, в котором он находится, принадлежал когда-то людям. И варзофы, скорее всего, изуродованные и очернённые некой могущественной магией потомки этих людей. Но кто посмел такое сотворить? Колдун стал глубже изучать тот странный мир. Вскоре он уже мог бегло говорить на языке варзофом, и это дало ему возможность перебраться крупный город, где он бы смог добыть больше информации о происхождении этого мира и населявших его существ. Голвад надеялся пробраться в какую-то библиотку или архив варзофов, но обнаружил, что у них подобного просто нет. Варзофы были безграмотны, и в развитии своём не прошли дальше племён первых людей, которые появились на архипелаге Куго. Расстроился тогда Голвад, но все ответы на свои вопросы - ну, или по крайней мере, на самый главный из них, он нашёл по счастливой случайности практически сразу. Разгадка, казалось бы, была очведидной, но она повергла даже такого сильного и искушенного колдуна в страх и трепет.