Архимаг с пелёнок. Том 4

Глава 1. На север!

Только отправившись в путь, я вполне осознал, насколько всесильна в Империи высшая знать. Нет, я не удивился, конечно же. Просто убедился воочию.

В нашем путешествии залегендировано оказалось буквально всё. Причём, генерал явно давно готовился к такому вынужденному отъезду.

— Анастасия Михайловна Долгорукая. - прочитала надпись на своём бейджике белокурая красотка. — Уральское отделение Свободного Вещания. Ну и ну! С Первого Имперского на Свободное Вещание. Вот это кульбит…

— Семья не была против? Муж?

— Ха-ха. - показала девушка язык Мирону. — Муж! У него со вчерашнего дня марафон рейдов в «Войне Миров»!

— А-а-а… - понимающе протянул Мирон. — Ты же замужем за младшим в роду. Понятно.

Эй! А вот мне ничего не понятно. Что за «Война Миров», какие ещё рейды и марафоны? У этой журналистки муж какой-то спортсмен, или что?

— А чё это? - спросил я. — Война Миров.

Так и надо делать. Не знаешь - узнай. И нечего комедию ломать.

— Ой, детей в эту дрянь лучше вообще не пускать! - отмахнулась девушка. — Отрыжка техномагии!

Мирон оказался более сговорчивым.

— Игра это, компьютерная. Для техномагических компов последнего поколения. Симулирующая полное погружение с помощью сложных иллюзий. Сейчас это настоящая чума!

— Многие аристократы вообще считают, что её стоит запретить. - пробасил генерал, оборачиваясь к нам. — И я среди них.

Родители, как оказалось, вообще почти ничего об этой Войне не слышали, а про Эльдану нечего и говорить. Так что, пока мы ехали, Мирон и Настя делились подробностями.

Мирон - со скукой, Настя - с ненавистью. И я её понимаю.

— Это и правда болезнь! - вещала девушка. — Наши прадеды рубились на дуэлях из-за всего подряд. Наши деды рубились в карты, проигрывая целые состояния! Наши отцы рубились в Чаробой и… ну, тоже много чего проигрывали. Иногда конечности. А теперь «золотая молодёжь» из тех .кто ничего не унаследует, рубится в Войну Миров! Сутками напролёт…

В общем, это оказалась так называемая «РПГ с полным погружением». Первая в истории, дорогущая и доступная лишь знати с правом покупки техномагических устройств. Незнатные богачи, как оказалось, прямо сейчас бьются за доступ к ней по всему миру.

Везде ведь свои сервера. И подчиняются законам стран, на территории которых находятся.

Выяснилось, что попади я в этот мир лет на пятнадцать раньше - все новости и вся реклама была бы этим заполнена. А сейчас уже нет. Сформировалось своё сообщество на несколько сот тысяч игроков из молодой знати - и все довольны.

Кроме тех, кому не посчастливилось жить с поклонниками сего увлечения.

—Сутками! - размахивала руками Настя. — Сутками муж не вылезает из чарокапсулы! Такое ощущение, что он выбирается только помыться… иногда, поспать и потра… Ой. Простите.

В общем, время в дороге мы проводили нескучно.

А вёз нас за пределы Москвы прикрытый иллюзорной завесой автобус. Тоже редчайшая штука - но у Великого Князя, да ещё генерала, нашлось и такое.

Как загадочно обронил сам Дашков:

— По старой памяти осталось. С тех времён, когда в стране было… слишком много магов, недовольных текущей политикой.

Имредан, как и договаривались, остался нашим представителем в Москве. Кто-кто, а он о себе позаботиться сумеет. К тому же, никто так и не сообщил генералу о нашем знакомом Древе Смерти, так что с ним сейчас на контакте лишь всё тот же Имредан.

Они с Мироном договорились как-то держать связь, Дашков всё это заверил, и мы со спокойной душой отчалили.

Прикрылись мы лицензиями журналистов Свободного Вещания. Это ещё одна забавная штуковина, существующая в России.

Телеканал, имеющий широчайшее вещание, полностью оппозиционный дворянам… и, как выяснилось, полностью им подконтрольный.

— Ну вот, так и знал, что все СМИ врут! - картинно ахнул батя, когда Дашков обрисовывал ему ситуацию. — Кругом сплошной заговор!

— И мы теперь его часть! - хихикнула мама.

Выяснилось, что Свободное Вещание - очень рыхлая структура, по частям подконтрольная многим родам. В том числе, враждующим между собой. И этот «островок свободы» активно используют для публикации грязного компромата на конкурентов, для изящного решения межродовых конфликтов, для фронды и аккуратной критики порядков, ущемляющих дворянские интересы.

Ну и, конечно же, для самопиара - мол, такой-то такой-то род истинные друзья народа! Именно под таким предлогом Настю отпустила семья Долгоруких. Пропиарить их бизнес-проекты в Перми и губернии.

Ну а место для размещения есть у самого генерала. Разумеется, фиктивно оформленное чёрт знает на кого через десять слоёв прокладок.

Причём, оформленное ещё его дедом, так что сам Дашков вообще никак не при делах.

В этом недолгом путешествии я получил возможность поближе познакомиться и с местной природой, и с местной магией, и с жизнью людей за пределами столицы.

И, когда я из окна глядел на покосившиеся заборы, деревянные домики по соседству с особняками, малоэтажные городки… В голове сам вставал вопрос: так ли велика разница между жизнью в моём мире и в этом?

Для простых людей, конечно же.

Но тут и там я видел вышки связи с чародейским усилителем сигнала, эфирные электрогенераторы на дворах зажиточных людей, или в жилищных товариществах, мимо то и дело проносились скоростные глайдеры, похожие на застывшие капли нефти.

Всё-таки магическая мысль пошла в этом мире несколько иным путём. Не так, как у меня дома. В конце концов, у меня дома я мог бы просто телепортироваться туда, куда пожелаю. И других с собой взять.

Дашков не может, это очевидно. Зато у него есть чародейские бункеры, техномагические устройства и транспорт, хранилища массовых артефактов.

На нас всех, например, сейчас надеты спасательные пояса - на случай, если что-то вдруг пойдёт не так, эти артефакты смогут нас защитить. Пока Дашков и батя крошат вражину в капусту.

У нас всё иначе. По крайней мере, было, до моего возвышения. Я тоже пытался сделать магию массовой, а артефакты доступными - но, хе-хе, не успел преуспеть.

Многие школы продолжили держаться за своё личное могущество и прятать пыльные секреты заклинаний. Увы - плетью обуха не перешибёшь, а подобрать инструмент получше не так-то быстро.

Но я пытался. И многого добился. И прекращать попыток не планирую.

— Ого! Смотри, сынок, Небесная Твердыня!

Чего? Что там мама с таким восторгом показывает?

Я выглянул в окно и аж рот разинул. Да уж! Артефакторика мне никогда не была близка, так что техномагию я сильно не продвинул, и такое мне самому в новинку!

Вечерело. Ясный мартовский денёк подходил к концу, и у самого горизонта, в алых закатных лучах мимо нас плыла по небу настоящая крепость.

— Тоже недавно в пользование ввели! - довольно крякнул генерал, тоже глядя на исполинскую конструкцию из чёрного металла. — Это вам не самолётики запускать! Вот лучше бы молодёжь из одарённых туда шла работать, а не в игрушки играть!

Круглая чёрная Твердыня с диском метров в пятьдесят диаметров, летела совершенно бесшумно. В центре сплюснутого диска плавно возвышалась башня с плоским верхом. Как пояснил Дашков, именно в ней трудятся десятки боевых магов, поднимая эту махину в небо.

— Сейчас во всём мире таких, насколько я знаю, всего восемь. - вещал генерал. — И две из них у нас в стране. Вторую совсем недавно как раз на Урале сделали. Думаю, это она и есть. Ей всего месяца три, малышке!

— А куда она теперь? - опёрлась грудью на подлокотник Настя. — Вроде ведь не воюем ни с кем пока?

— Да либо в Москву, либо в Петербург, либо на южные рубежи. Это ведь патрульно-охранные крепости. Могут следить за небом на много километров, милочка! Шутки с такой махиной плохи.

В общем, за сутки в дороге я насмотрелся и на бытовую магию, совмещённую с обычной техникой, и на вершину техномагической мысли. А заодно узнал ещё кое-что. Кое-что весьма важное.

— А зачем такие? - спросил я генерала. — Не проще одному супермагу прилететь и всех поджарить одним суперзаклинанием?

Я обычно именно так и делал. Пробрался в стан моих врагов и жахнул чем-нибудь вроде Вселенского Пожара, или Тумана Войны.

И всё. Враги либо просто сгорают на месте, либо сходят с ума и сами убивают друг друга. И никакой возни.

— Э-хе-хе, всё-то у тебя просто! - мечтательно протянул генерал. — Только вот в большой политике всё иначе. То, что ты назвал суперзаклинаниями, поимённо запрещено. Либо засекречено по самые уши. Я ведь и сам могу сжечь какой-нибудь средний город часа за два. Но это будет военным преступлением.

— Ага. Я правильно понимаю, что это не военное преступление, если вы - не вы, а воздушная крепость? - усмехнулся я.

А Дашков кивнул абсолютно серьёзно.

— Да. Потому что создание каждой этой крепости - титанический, беспрецедентный труд. Потому что её нельзя притащить куда-то незаметно. Невидимой её сделать пока ни у кого не вышло - слишком фонит, молодой человек! А ещё… их пока ни разу не применяли. Может быть запретят. Когда они сотрут полмира в порошок, м-нэ. М-да.

О люди! Даже в международной политике действует простая логика: «Когда убьют, тогда и приходите»!

И почему я не удивлён?

За окном смеркалось. Кругом всё ещё лежали настоящие горы снега - вот уж где его точно с избытком, так это на бескрайних российских полях. Тут и там мы проезжали мимо дорожных столбов «Территория рода такого-то», а иногда и просто через внутренние таможни - но маскировочные чары на нашем автобусе явно превосходили зоркость часовых.

Мы умудрились остаться инкогнито. А ведь я всю дорогу был готов постараться и усилить нашу маскировку. Но обошлось.

На место мы прибыли рано утром. Ребят будить не стали - отец просто мягко подхватил их телекинезом и вынес из автобуса. Я же, тоже подхваченный отцовским полем, не спал, и внимательно осматривал местность.

Дашков до последнего не говорил нам, куда мы конкретно едем. И, когда передо мной показался ухоженный двухэтажный особнячок с бежевыми стенами, обширным двором и высоким кованым забором по периметру, я только и спросил:

— А отсюда-то хоть выходить можно будет?!

Как выяснилось - можно.

— Добро пожаловать, дорогие гости, хех-м-да! - прокряхтел генерал, пока магический замок впитывал каплю его крови и отворялся. — Скромненько, конечно… но у меня тут всё как мы любим. Это тоже ещё с деда пошло.

«Как мы любим» оказалось сложной системой скрытых подземных этажей. Подземная парковка для транспорта, подземный укреплённый бункер, чародейская кухня (правда, почти уже разрушенная и выдохшаяся), лазарет, даже лаборатория!

И, конечно же, библиотека.

— Господи, хорошо то как! - глубоко вдохнула мама, когда генерал показал ей… длинные ряды шкафов из чёрного металла, от которых аж воняло пустотой. Как от тех патрульных-антимагов в садике.

Похоже, Дашков планирует сберечь свои знания даже в случае, если погибнет всё вокруг. Ну-ну.

Посмотрим, сможешь ли ты уберечь их от меня, дед!

— Я буду расширять ваш доступ по мере наших общих успехов. - пробасил генерал. — Я на них весьма рассчитываю. Возьмите это. Шкафов, которые открываются этим ключом, вам хватит надолго. А о работе позже. Как обустроимся.

В руках старика появился мерцающий ключ, больше похожий на руническую печать. Когда генерал достал его, семь кубических шкафов тоже замерцали синими рунами.

Мама, не долго думая, схватила ключ и с криком «Сейчас ребят устроим и я вернусь, мои книжечки!» умчалась наверх.

Отец, присутствующий тут же, пошёл за ней, утаскивая и меня. Я тоже ещё вернусь, книжечки. Обещаю!

Ну а снаружи особняк ничем не отличался от самого обычного загородного домика. Два просторных этажа, балконы и веранда, уютная беседка. Сад, правда, весьма неухоженный, но это поправимо.

И я, кажется, даже знаю одного мелкого, который точно захочет поухаживать за садом.

— Са-а-аша-а-а! Ты где-е!

Во. Вспомнишь его - вот и мама зовёт.

Саша нашёлся, бегающим следом за Хвостиком по всем углам. Кот явно стремился обнюхать и присвоить каждый участок дома, а мальчик стремился от него не отстать.

— Ну Хвостя, ну погоди! Я спать хотю!

«Иди спи, человек. А я занят делом».

— Я тоже делом хотю! Ты чево бегаешь везде?!

«Устанавливаю безраздельное господство»!

Саша застыл в изумлении. Я уже стоял за углом, так что прекрасно слышал и его, и мыслепослания кота-фамильяра.

— О-о… А можна мне тозе безраздейное господство?!

Ответ кошака был более чем предсказуем.

…В общем, так мы и поселились пока в пригороде Перми, в тихом особнячке посреди редколесья. Отделённый даже от других особняков, он не привлекал к себе никакого внимания, и даже дорога к нему вела отдельная.

Мы с родителями и Сашкой заняли угловую комнату на втором этаже. Рядом поселилась Эльдана с девочками. Где-то под нами соседние комнаты заняли Мирон и Настя, ну а сам генерал предпочёл жить в противоположном крыле.

— Простите уж старика. Я люблю тишину и некоторое уединение. Кроме того, если кто-то вдруг решит меня убить, есть шанс, что вас убьёт не сразу же, м-де.

Аргумент все признали серьёзным. А я и вовсе радовался. Чем меньше за мной присмотра от этого прозорливого деда, тем лучше.

А пробовать ходить по снам детей, или, вон, Насти, явно безопасней, чем лишний раз лезть к генералу.

В общем, вот так мы и заселились. Сейчас для нас главное - залечь на дно, пока не уляжется шумиха, пока не получится запустить агентскую сеть генерала… ну и, конечно, пока я не подрасту.

Но это уже только моя задача.

***

Ну а затем для нас, детей, наступила спокойная пора. Мы играли с Сашкой и девочками, я всё время пробирался с мамой в библиотеку - там она уже лично учила меня читать.

Ну как учила. Официально ведь я научился ещё зимой. Просто читала мне что-нибудь вслух, рассказывала, так сказать, истории об истории. Об истории магии, выдающихся чародеях прошлого и настоящего.

Я искренне пожалел, что раньше мама не общалась со мной на все эти темы. Это ведь какая бездна знаний! Даже без особых книг я каждый день получал новую порцию знаний об этом мире! Сверял со своей информацией, обдумывал, переспрашивал и снова обдумывал.

Так я узнал в великих деяниях магов прошлого немало заклинаний, похожих на мои собственные. Просто… с местной культурной спецификой.

Длань Господня, которой князь Дмитрий Донской защищал Новгород от будущих немцев и сам ходил на их земли, в моём мире называется Солярной Проекцией. И наши маги сами не одно войско обратили в шашлык в собственных доспехах.

Моисей, раздвигающий реку, виделся мне обычным магом воды, владеющим Покоем в Движении…

Вождь степных шаманов Тамерлан в моём мире легко стал бы основателем какой-нибудь великой школы, столь широк его профиль работы со всевозможными духами.

И далее, и далее, и далее. Увлекаясь, мама то и дело забывала будто, что я ещё ребёнок, и преподавала мне полноценные исторические курсы.

А иногда «на огонёк» забегали и другие ребята. В конце концов, все они уже худо-бедно освоили чтение. Ну или просто игрались среди грозных книжных ящиков.

О, пространство для игр у нас оказалось невиданное! Мы почти не покидали особняк, и даже не были в самой Перми, губернской столице, но нам не очень-то было и нужно.

Пока лежал снег, мы сами лепили горки, снеговиков, что угодно! Лиза нашла на заднем дворе скелет какой-то птички и, ничуть не смущаясь, месяца два пыталась его оживить.

И даже кое-чего добилась, хоть и не того, чего ожидала.

— Кр-р-ра-а-а-а!!! - заорал в её ручках голый птичий череп, до уср… кхм, до полусмерти напугав сидящую в кустах Рину. Рина в ответ так посмотрела на Лизу, что та споткнулась и рухнула в лужу талого снега.

Все веселились, отбирали друг у друга черепушку, которая только и могла, что оглушительно каркать хриплым голосом, и играли в догонялки.

Теперь, без камер и учителей, Рина уже не стеснялась ставить всем подножки своей силой (не могла только Сашке, на что очень смешно злилась), Сашка уже полноценно взаимодействовал с Хвостиком, и они ловили нас синхронно, с двух сторон.

Ну а я… Я всё чаще предлагал поиграть в прятки, а не в догонялки. Ведь мои способности к иллюзиям лучше тренировать «в полевых условиях», а не наедине с собой.

Так уж работает магия. Даже я не разгадал этот механизм, но факт есть факт. Заклинания, применяемые для решения настоящих задач, расширяют каналы и обогащают Источник в разы лучше, чем сухая учёба.

Так прошёл март. Затем и апрель - в апреле мы на полную катушку отпраздновали сашкин день рождения. К этому моменту как раз оттаял и стал оживать сад вокруг поместья.

— Мы с тобой, Саша, можем вместе следить за этим садом и выращивать тут всё, что твоей душе угодно! - широким жестом обвёл ряды переломанных кривых кустов Дашков.

И не было для Сашки слов, слаще этих. С тех пор мальчишка твёрдо решил:

— Када вырасту, буду садистом!

Ну а потом в нашу мирную жизнь вторглось то, от чего среди ночи в холодном поту просыпается каждый взрослый человек.

Работа.

Глава 2. Ласковый приём.

— Вова, ну что тебе на месте не сидится?! — возмущённо пыхтел главный редактор Пермского Губернского — одного из множества небольших региональных каналов в рамках Свободного Вещания. Довольно грузный тип, к концу рабочего дня он всегда больше пыхтел, чем внятно говорил. — Ну займись… не знаю! Вон, коммунальщики опять с таянием снегов не справились, этим займись! А эти… ну, мажоры какие-то.

Но «Вова», а точнее, конечно, Владимир Грызлов, старший оперативный корреспондент Пермского Губернского, был непреклонен!

— Ха! Мажоры. — сжал Владимир телефон покрепче. — Ну-ну! Приехали из Москвы, сразу арендовав давно заброшенное поместье! Тут же начали строчить проходные статейки и аналитику для газет ЭсВэ! В офисах лично не показываются, из поместья не выезжают…

— Так стоп! Вова, твою-то мать! Ты что же, следишь уже за ними?! Ты знаешь, что за такое тебе могут… яйца открутить, прости за мой французский?!

Но Грызлова и это не пробило.

— Что не так? Я на частную территорию не проникал, ни за кем конкретно не следил. Просто выяснил, что в поместье всё только доставляют… да и то немногое. Так, знакомый мой подежурил на отвороте к ним, и только! Вы паникёр!

— Я, может быть, и паникёр, но дело своё знаю! А ты, Вова…

В общем, жаркий спор продолжался ещё долго. Начальник, весь потный и красный, всё время утирал лоб влажной салфеткой, но помогало мало.

А дома ждёт жена, дети, вкусный ужин… интересно, что там сегодня ему приготовили?!

— Ой… ладно! Хочешь делать своё расследование, делай! Только не удивляйся потом! Когда ничего не откопаешь и вылетишь нахрен с канала! Понял меня?!

Грызлову только то и было нужно. Довольно кивнув, он сунул начальнику все нужные бумаги, а затем стрелой вылетел в коридор.

— Мажоры, значит… будто нам местных козлов мало! Ещё московские повадились! Уж я узнаю, кого вы тут представляете, на кого работаете и что собираетесь пролоббировать! Кровососы столичные!

О, Владимир был большим патриотом своего края. По молодости даже привлекался за сепаратизм…, но обошлось. Хотя, после этого работать он смог только в одном СМИ.

В Свободном Вещании. Сюда берут вообще всех подряд. Просто мало кто об этом знает.

***

— Чего?! Какие ещё журналисты?!

Мы все сидели за столом на первом этаже и завтракали. Несмотря на начало мая, погода оставалась не очень-то тёплой, так что верандой пока не пользовались.

И лицо Насти, конечно, надо было видеть!

— Какие-какие. — крякнул генерал, отпивая свой кипяток, который он называет чаем. — С ЭсВэ вашего. Но с регионального канала. Подали заявку на интервью. А раз поместье арендовано на тебя, отказать мы им не можем.

— Да блин!

Родители всячески поддержали это высказывание Долгорукой.

Долгорукая. Даже не верится, что эта взбалмошная девчонка, месяц назад кидавшаяся с нами тающими снежками — одна из княжеского рода.

Да ещё и великокняжеского! Во всяком случае, общаться с ней легко и приятно. И ведёт себя не как кисейная барышня.

Вчера только помогала Сашке грядки копать. Что-то там они надумали посадить из раннего.

— А мозет их… тоже пьикопать тута гденибуть? — невероятно таинствкенным шёпотом протянула, как ни странно, Рина. Дожёвывая печеньку.

Все уставились на девочку. Эй, почему такая пауза?!

— Не. Не вариант. — с искренним разочарованием сказал наконец генерал. Стоп, он что, реально думал, возможно ли это?! — Легенда Анастасии для нас сейчас важна. Благодаря ей у нас есть журналистское удостоверение. Оно нам ещё пригодится.

— Но что нам тогда делать? Ну придут они…, а у нас тут что, толпа с детьми?! Да ещё вы, Ваше Сиятельство.

— Настя, не тупи! — усмехнулся Мирон, опёршийся на стол. — Спрячутся они. Я тоже журналист, кого не спрячем — тех запишем прислугой… простите, госпожа.

Он про Эльдану, разумеется. Остальных тут видеть явно не должны. Девушка, впрочем, ничуть не обиделась. Она вообще всё это время просто с гордой улыбкой смотрела на Рину, тянущуюся к столовому ножу.

Так. Интересно, в её мире всех девочек так воспитывают?!

— Хорошо. — патетически вздохнула Долгорукая. — Но они ведь не отвяжутся потом! Впустим их один раз — решат, что мы компанейские ребята и начнут… под нас копать.

— Уже начали. — усмехнулся дашков, хлопая мощной ручищей по столу. — На отвороте к нам уже месяц то и дело пасётся один тип. Я пробил его, корреспондент Пермского Губернского. Старший, м-нэ!

Сашка, которому на все эти беды было глубоко фиолетово, уже унёсся дальше ковыряться в земле. Ему ужасно понравился сам процесс — ведь «по дороге» можно было выкопать всяких жучков и червячков.

Сашка каждого такого переносил в укромное место и аккуратно отпускал на вольные хлеба.

— Ну крысы, а! — не стала стесняться Настя. — Ну и крысы! Везде нос свой сунут!

— Такая уж у нас работа, Настюш! — рассмеялся Мирон, показывая висящее на груди удостоверение журналиста.

Такое же висело и у девушки.

От такого обращения парня Настя как-то вся покраснела и сбавила обороты. Я, конечно, ещё маленький, но тоже всё чаще замечаю какую-то… чрезмерную близость этих двоих.

Но не мне судить. Не наигралась дама в железных солдатиков — пусть играет.

— Так давайте сделаем так, чтобы эти черти решили, что им итак «всё понятно», и больше уж точно не захотели нас навестить? — подал идею отец.

Рина, дотянувшаяся наконец до столового ножа, как-то очень уж широко улыбнулась.

— Дя-дя-дя, давайти!

— Рина!

— Поясни. — потребовал генерал.

— Поясняю. Значит так…

***

— Госпожа Долгорукая! — жизнерадостно поприветствовал Владимир временную хозяйку поместья. — Доброе утро! Чудесная сегодня погодка, не так ли? Приятно познакомиться!

Владимир и его напарник Геннадий, которого все обычно звали просто Крокодил Гена, синхронно отвесили девушке поклон.

Владимир не раз размышлял о том, почему к Гене прилипло прозвище Крокодил. Ему все говорили, что за доброту и оптимизм, как у персонажа известной сказки.

Вова подозревал, что всё-таки скорее за кривые зубы.

А хозяйка-то тут ничего! Владимир, вообще-то, и сам известен как красавчик, первый парень на канале и любимец женщин. И теперь, оглядев сверху донизу грудастую кудрявую блондинку в свободном платьице, да ещё с такой попкой…

Вова даже немного усомнился в своих подозрениях. Но лишь немного. Ведь из-за спины красотки тут же выполз какой-то стрёмный мужик!

— Э-э… И вам доброе утро, господин Иволгин. Я ведь ничего не перепутал?

— Нет. — мягко ответил Мирон, попивая что-то из большой кружки. — Вы ничего не перепутали, господин. Проходите.

Это «Проходите» сразу показалось Вове подозрительным. Особенно от человека, в такой солнечный день одетого в плотные брюки, длиннополый пиджак и широкий галстук-бабочку!

Этот пижон что, дома так расхаживает? Или решил произвести на гостей впечатление?

Это-с не спроста-с!

Владимир послал эту мысль в артефакт-фиксатор, давно встроенный в его левое ухо. Это нужно запомнить.

Вова с Геной всё-таки вошли за ворота. Не зря же приехали! К тому же, тут такая хозяюшка… Вова, правда, узнал, что она замужем.

Но приличная женщина не станет снимать особняк вместе с каким-то посторонним мужиком! Кстати, это надо бы тоже запомнить.

Мысль отправилась в артефакт, ждать своего часа.

— У вас тут… миленько. — буркнул Гена, оглядываясь кругом. И это он ещё не поскупился на комплименты!

На деле перед ними предстала какая-то дыра. Старомодный двухэтажный особняк, не привлекающий ничем, кроме беспардонно устаревшей архитектуры. Уродливый кованый забор — такой, будто кто-то реально решится их грабить.

Между домом и забором — просто сплошное месиво! Кусты, грязь, какая-то перекопанная земля, садовый инструмент…, а это что? Дети?!

В общем, страшный сон любого горожанина. А значит — любого приличного человека! Почему москвичи вообще решили жить тут?!

С этого вопроса Вова и начал.

— Как вы уже знаете из нашей заявки, мы представляем здесь подразделение медиахолдинга Свободного Вещания. Канал и журнал «Пермский Губернский».

Дамочка закивала, при этом её грудь так аппетитно качнулась… Так, пока рано думать о таком! Сначала стоит сблизиться.

Как, хе-хе, добрые коллеги!

У Вовы такое уже сто раз прокатывало!

— Что вас побудило переехать из Москвы в нашу провинциальную дыру? Не возражаете против диктофона, прекрасная леди?

На блондинчика в пиджаке Вова подчёркнуто не обращал внимание.

— Конечно-конечно! — распахнула пухлые губки Анастасия… Настя. Да, этой дурочке явно больше подходит имя «Настя».

Такая глупо-милая физиономия у неё. Вова аж загляделся. Он всегда считал, что лишний ум только вредит женщине.

— Мы приехали потому что в Москве слишком высокая конкуренция. — ровным голосом встрял этот, пиджак, в их с Настенькой разговор. — А тут у нас есть старые знакомые. И мы смогли арендовать сие имение весьма дёшево.

Вова внутренне скривился от бестактности этого пижона, но внешне остался спокоен и улыбчив. Его не смутило даже то, что шли они среди грязи, какого-то земляного месива и перекопанных грядок.

Стоп, грядок?

— О, вы что же, занимаетесь огородом? — с лёгкой добродушной насмешкой, на которую так падки дамы, спросил Вова.

— Ой, вы знаете, да! — жеманно ответила хозяюшка. — Нас всегда как-то тянуло к земле, знаете ли! К благородному труду своими руками. Не желаете я познакомлю вас с нашими грядочками поближе?

Владимир брезгливо скривился.

— Нет уж, спасибо. Я, пожалуй…

И тут случилось что-то странное. Секунду назад он шёл ровно и уверенно, своей элегантной поставленной походкой. Но тут его ноги внезапно заплелись, он зацепился за какой-то торчащий корень, или что…

И смачно, с размаха плюхнулся лицом в сырую жирную землю!

А следом так же споткнулся и Гена!

— Господи!!! — ахнула Настя. — Ну не настолько же близко! Вы не пострадали?!

О, Вова не пострадал. Пострадала только его гордость!

Это же надо — вот так рухнуть в грязищу перед столь прелестной дамой! И Гена тоже хорош. Боров кривозубый!

Поднимаясь, весь мокрый и перепачканный землёй, Вова с затаённым страхом посмотрел на Настеньку. И дыхание его спёрло!

Жалость! Эта пышногрудая красотка смотрит на Вову… с жалостью!

И даже с лёгкой иронией. Хотя нет. Это ему точно мерещится — так на него не может смотреть ни одна дама. Не может же?

— Отвести вас в дом? Полагаю, вам нужно почиститься.

Холодный, но вежливый голос этого Мирона испортил настроение ещё сильнее. Ну да ничего, и не таких вскрывали! Главное сейчас — выяснить, что этим пижонам понадобилось в Перми.

Ни один разумный человек не приедет из столицы работать в пермском Свободном Вещании. Это же буквально банка с пауками!

А значит их и нанял один из этих пауков.

— Да, просим вас. — обезоруживающе улыбнулся Вова, делая вид, что ничего не случилось. — Я, знаете, как-то больше привык ходить по мраморной плитке, а не по грязным лужам. Изнежен, полагаю-с!

Ничего. Сейчас он окажется в доме и выведет их на чистую воду… ну или хотя бы очистит свою репутацию перед этой красоткой.

Все вчетвером они двинулись ко входу. Гена плёлся совсем понурый, хотя и не переставал фиксировать всё цепким взглядом. А вот Вова держался молодцом.

— Даже великие могут оступиться! — улыбнулся он. — А я хотел бы узнать, чем именно вы планируете заниматься? Как работники пера, конечно же! Пока я видел от вас три статьи в журнал. Замечательные, кстати, статьи, я прочёл все. Настя… можно так к вам обращаться? Настя, у вас явно писательский талант.

— Кхе-кхе!

— А? Чего вам, господин Иволгин?

— Вообще-то, их писал я. Анастасия редактировала.

— Ох… А! В таком случае я поражён ещё сильнее! Я невооружённым глазом видел, какой сырой и простенький материал вы своей редактурой превратили в шедевры!

— Аккуратней! — хихикнула Настя. — Мимо двери хоть не промахнитесь!

Тс-с! Всё-таки он унижен в её глазах! И даже его остроумная лесть не спасла положения. Пока не спасла! Но ничего! Сейчас он почистит одежду и…

Бум!

Да как так-то?!

Вова ведь шёл к двери, совершенно точно готовясь в неё войти! Но миг — и он впечатывается лбом в косяк, а придурок гена проходит в дверь как ни в чём не бывало!

И как больно-то!

Потирая лоб, мужчина настороженно заозирался. Нет, никого и ничего… На Мирона с Настей он смотреть не желал. Они наверняка смеются за его спиной!

Резко обернувшись, Владимир увидел самые учтивые и обеспокоенные лица из возможных.

— Как вы?!

— Не ушиблись?!

Молча мотнув головой, Владимир без каких-либо проблем вошёл в чёртов дом. Точно! Здесь наверняка какая-то чертовщина…

Не может же быть, что он такой кривоногий болван?!

Хотя в детстве его часто дразнили кривоножкой. Из-за этого он и ставил походку несколько лет. Но это в прошлом!

В прошлом же?

— Аккуратней, у нас тут котик! Не наступите, умоляем вас! — со смехом в голосе попросила Настя… Анастасия. Надо признать, что сближение идёт неважно. — А что до наших увлечений…

— Мы будем пиарить пермские проекты Долгоруких. — как ни в чём не бывало сказал Мирон. — Пока присматриваемся, потом запросим настину кандидатуру к вам в телеведущие. У господ Долгоруких много активов в вашей губернии. Расскажем о них народу!

Лицо Грызлова, да и Гены тоже, мгновенно поскучнело. Ах, вот оно что. Вот так прямо — пиарщики Долгоруких!

Нетрудно было догадаться по фамилии этой Насти, вообще-то. Но Вова всегда привык искать второе дно.

И здесь оно наверняка есть! Не должны же они вот так раскрывать карты…

— МЯ-А-А-А-АУ!!!

— Ну я же просила!!!

— Да его тут не… было… Секунду назад!

Вова глядел на орущего кота, неистово дерущего его дорогие лакированные туфли, и не верил своим глазам. Он же специально всё время смотрел под ноги! Откуда кошак тут взялся?!

Маги?! Не может быть! Он ведь выяснил, что Мирон обычный человек. А Настя — просто маг Земли без особых способностей! И никогда магии не училась.

И его артефакт-страж настроен на прямое воздействие чарами! Он бы узнал!

Да отпусти ты ногу, сраный кот!

Но Вова всё-таки сдержался от того, чтобы пнуть здоровенного жирного кошака. Чего он вообще такой огромный?! И как они его проглядели?! Из-за угла выскочил что ли…

— Жарковато тут у вас. — обмахнулся ладошкой Гена, и комья земли с его руки тут же прилетели Вове в лицо, смешавшись с потом.

Чёрт! Он и не заметил, как успел вспотеть. Ну и духота!

— Да вроде вполне свежо. Мне нравится! — прощебетала Настя, уходя вперёд. — Тут ванная! Хотите спросить ещё что-нибудь?

И, уже открыв рот, уже готовясь идти в ванную, Вова наткнулся взглядом на зеркало. И увидел себя. Увиденное ужаснуло Вову.

Нет, он всё ещё рослый красавчик атлетического сложения…, но какой же он потный! Весь в грязи, костюм испачкан, белые носки в кровь изодраны кошаком! Ноги болят, в волосах земля, всё это смешивается с потом!

Он с полной неотвратимостью осознал — если он сейчас же не покинет хозяйку, каждая секунда будет новым шагом вниз в её глазах.

И если он задержится тут ещё немного, её расположения можно не ждать уже никогда.

— Эм… слушайте, Настя… Мирон. Мы, пожалуй, пойдём уже. Как-то наш визит не задался, мы бы не хотели вас больше смущать…

— Но господин…

— Гена. Пойдём.

— Но как же помыться?! Почистить одежду?! Вы что же, прямо так и поедете?!

И столько жалости было в настином голосе, что Вова резко развернулся на каблуках — и бодро зашагал на выход.

— Да-да, не переживайте! Не будем смущать вас ни минуты более! Лучше увидимся при более подходящих обстоятельствах!

Да-да, детка. Ты ведь ещё придёшь работать. К НЕМУ, на его канал… Ну хорошо, не на его. Но он там — главный авторитет. И главный красавчик.

Вот тогда-то и посмотрим, кто кого!

Владимиру никогда не надо было много времени, чтобы с головой уйти в самолюбование. Ну а чего ж не любоваться, когда он так хорош?!

Так что к выходу из «сада» они с Геной подходили уже совсем не замечая ничего вокруг. Настя любезно провожала их, и они уже готовились прощаться, как вдруг…

КРА-А-А-А-А-А!!!

Сказать, что Вова с Геной чуть не обделались — ничего не сказать. Так жутко и неистово заорала какая-то ворона прямо в ветках над их головами.

Журналисты так и подпрыгнули на месте, все сжались…, а распрямились уже под насмешливо-лукавым взглядом красавицы-хозяйки. Лицо Владимира совсем уж омертвело.

— Вороны-с, мальчики. Вы сильно только не пугайтесь, хи-хи!

…Когда эти два идиота наконец уехали, все обитатели поместья дружно вышли из укрытий. Костя снял илллюзию с себя и Рины, генерал поднялся из подвала, из которого медленно нагревал дом. А сидящая в густых зарослях Лиза выбралась, сжимая в руках псевдоживой вороний череп, который она любя назвала «Каркуша».

Глава 3. Подходы к обучению.

Те два кретина, пускавших слюни на Настю, так и не вернулись. А жаль. Я искренне надеялся, что они снова решат что-нибудь у нас разнюхать!

Почему? Да всё просто. Я применял свои чары на практике! Спрятал под Великим Сокрытием Рину, когда она заставила их запинаться, наложил простенькую иллюзию на дверь, чуть сместив её визуально в сторону, замаскировал Хвостика, а затем помог Лизе остаться незаметной в кустах.

Если другие играли отдельные роли, то я - ключевую. В конце концов, план предложил батя, как могли быть иначе?

И уже на следующее утро я ощутил прилив сил. Незначительный, в общем-то. Он остался бы и вовсе незаметным, если бы каждое утро я не проводил подробного сканирования каналов и узлов по всему телу.

Но всё-таки прилив был! Небольшой скачок объёма и проводимости маны, точно связанный с применением чар на практике, с риском в случае неудачи.

Так что уже на следующий день я заявился в рабочий кабинет Дашкова и категорично заявил:

— Ваше Сиятельство! Мне нужно больше тренироваться!

Генерал тогда удивлённо поднял на меня взгляд из под кустистых бровей.

— Я вижу, ты с самого утра бодр и весел, юноша! А значит тебя и правда стоит чем-нибудь занять-с. Но с чего вдруг такие заявления?

Старик сидел за экраном компьютера и, вроде как, ничего не делал. Но краем слуха я засёк тихое гудение, волнами мечущееся между Дашковым и этим устройством. А на мониторе явно что-то происходило.

Похоже, это и есть то, о чём рассказывала Настя - передовая техномагия. Интересно.

Но всё-таки я пришёл не за этим.

— После вчерашнего я чувствую, что стал сильнее. И я откуда-то знаю, что это связано. Может, вы больше знаете?

Не может быть, чтобы в этом мире маги не выяснили такой простой вещи.

И я оказался прав.

— Это так и бывает. - грузно встал из-за стола генерал, подходя ко мне. — Если применять магию с риском, с пользой, когда без неё будет хуже - твоя душа воспринимает всё это. Впервые это явление открыли далеко на востоке, поэтому оно традиционно называется Гармонизация. Когда своей магией, силой души, ты меняешь мир так, как хочешь, ты становишься сильнее.

— А зачем нас тогда в садике тренировали? - с интересом спросил я. — Если тренировки хуже?

Пока говорил, я с трудом вскарабкался на мягкое гостевое кресло. Тёмно-зелёное, старое и глубокое, для меня в мои почти четыре года оно оказалось поистине огромным.

Дашков подошёл поближе, автоматически перебирая пальцами книги на полках.

— Потому что можно перегнуть палку. И тело ребёнка не выдержит усиления души. Распадётся, обратив несчастного в пыль, или, хуже, в злого духа. И я тоже не стану пока устраивать вам, ребята, полевые испытания.

— А когда станете?! - тут же уловил я главное слово «пока». — Я понял, я иногда сам чувствовал, будто исчезаю. Но обошлось.

Каких адских усилий мне это каждый раз стоило, генералу лучше пока не знать. Меньше знаешь - крепче спишь.

Дашков молча вытащил из стройных книжных рядов какой-то том. Показал мне. Надпись большими буквами на обложке гласила: Регистратор развития мага на имя: Дашков Алексей Борисович.

О, заодно и отчество генерала узнал.

— Такие вот Регистраторы были очень популярны раньше. Моё детство уже пришлось на их упадок и новый расцвет академий и школ, но вот сто, сто двадцать лет назад всё было иначе.

Зная о моём умении читать, он положил толстый том передо мной, и я тут же его открыл. Я ожидал увидеть что-то вроде дневника. И отчасти ожидания оправдались.

Но лишь отчасти.

— Первые боевые испытания с риском для жизни - от шести лет. - задумчиво выхватил я одну строчку. — С риском для жизни?!

Старик добродушно рассмеялся, присаживаясь рядом на край кресла.

— Я же говорю, тогда всё было иначе, ха-ха! Дворянство впало в кризис, магов расплодилось как грязи, а сильных среди них не было вообще! Никого! И теоретики весь девятнадцатый век искали выход из этого кризиса.

— Неужели, этим выходом стало кидать маленьких магов умирать?

Моё удивление имеет свои причины. В моём-то мире детей магии просто не учат. Принципиально. До моего возвышения учителями ведь были в основном вожди сект и школ - а им совершенно не упёрлись малолетние ученики, только-только научившиеся говорить и бегать.

Такие ведь даже дров учителю наколоть не могут!

И даже так, на первый беглый взгляд, я увидел в этом Регистраторе очень многое из того, чему учился сам. Чему учат в моих академиях.

Только вот начинается всё это на пять-шесть лет раньше. У нас первые полевые испытания в условиях реальной опасности - двенадцать лет. А для некоторых и вовсе доходит до четырнадцати!

Похоже, век назад дворяне действительно не очень дорожили жизнями отпрысков!

— Да. - сухо ответил Дашков. — Мне самому это не очень нравится, у этого метода нашёлся очень неприятный побочный эффект, но да. Россия пошла по пути магикал-дарвинизма. По пути, на котором выживает самый магически приспособленный.

— А другие пути какие?

Не то чтобы мне было это сейчас важно. Пролистав книгу, я увидел, что методы такого вот «стресс-развития» здесь уже отработаны блестяще. И, учитывая, что я - взрослый в детском теле, мне они подходят идеально.

Но нужно ведь знать, с чем я ещё могу столкнуться в будущем.

— Их всего три, пути этих. - воодушевлённо произнёс Дашков. Старику явно нравится кого-то учить, что-то объяснять. — О первом я уже сказал. Второй практикуют на востоке. Третий - за Атлантическим Океаном. Кстати, Мирон - яркий пример третьего пути. А Твердыня, которую мы видели в пути - детище второго.

Второй путь оказался противоположностью первого. Впервые его опробовали японцы в Японо-Китайской войне полтора века назад. Суть его в следующем:

Если у вас полно слабых магов, а сильных не появляется… перестройте всю военную машину под слабых. Создайте артефакты, машины и заклинания, которые будут работать только коллективными усилиями.

Нет магов, способных устроить ядовитый туман на пару километров? Хорошо. Разработайте ритуал чародеев на сто. Пусть устраивают туман вместе. Заодно будут под большим контролем армии!

А то сильные одиночки о себе много думают. Государство такое не устраивает.

Ну а третий - заменить человеческий потенциал на техномагический. Выдрать из человеческого тела все жизненно-важные органы, пересобрать их и поместить в голема. Позже - в киборга.

В общем, в максимально наполненную агрессивной маной среду. Тогда душа может до упора накачиваться силой, а на потенциальный распад тела уже плевать - его всё равно почти не осталось!

Потому за океаном уже век правят бал артефакторы. Вообще все остальные маги зависят от них, но уж они способны творить истинные чудеса техномагии.

— Не понял. А почему тогда Твердыня это второй путь? Это же тоже техномагия?

— Так да не так. - покачал головой Дашков. — Да, Твердыня - это артефакт. Но артефакт очень простой, грубый, призванный просто давить мощью и поражать крепостью. Такое могли построить и сто лет назад, и двести. А вот поднять в небо и сделать полезным - нет. Если бы не ритуалы японцев, украденные Китаем, а потом и всем миром, не видать нам таких вот устройств.

Я понимающе кивнул. Это звучит разумно. Ведь одно дело создать идеальную копию человека, почти не отличимую, но искусственную и магическую. А совсем другое - тупо выточить голема из куска стали, а затем заставить его двигаться как балерина грубой силой.

Слушая рассказ Дашкова, я продолжал туда-сюда листать Регистратор. Очень и очень занятная книжица, но я уже сейчас вижу откровенную ерунду.

— Вот этот график не так работает. - ткнул я пальцем в схему корреляции толщины ручного канала и скорости творения боевых чар.

Этот показатель, очень важный для любого элементалиста, кинетика, или оружейника, был высчитан в книге вообще без учёта глазных и носовых каналов!

А это в корне неверно. Ведь качество восприятия виляет на скорость творения почти также как качество каналов самой творящей руки!

Всё это я предельно упрощённо объяснил Дашкову.

— Интересные вы вещи говорите, молодой человек! - хмыкнул генерал. — Это для меня не новость, конечно. Только вот сия информация считается секретной. Причём настолько, что не фиксируется в письменности.

— И вы каждый раз делаете в уме поправку?! - поразился я такой нелепице. Дашков кивнул.

— Да. Вот тут, например, - перелистнул он на нужную страницу. — Указано, что в восемь лет скорость творения огненных форм правой рукой у меня была одна целая и две десятых секунды.

— А на самом деле ноль целых и восемь десятых? С погрешностью до десятой доли. - чисто рефлекторно пробормотал я. Генерал удивлённо приоткрыл рот.

— Так ты ещё и точные значения знаешь?! Малыш, не знаю, откуда у тебя в голове берётся эта информация, но очень хотел бы узнать! Быть может, ты - какая-то специфическая реинкарнация?

— Что такое рекоренация? - тут же сыграл я в дурачка.

— Да пока неважно. Если это так - память о прошлом придёт к тебе с возрастом. Пока это всё равно ничего не значит. Давай-ка лучше расскажу, как собираюсь учить вас.

— Нас?

— Ну да. Тебя и друзей твоих. Они не показывают таких удивительных способностей, но тоже недурны. Все по-своему.

— А что вам в ком из них нравится? - заинтересовался я. Всегда полезно услышать анализ со стороны, да ещё не от абы кого. — Они классные!

— В первую очередь - тяга к исследованиям! - улыбнулся старик. — В каждом из них я узнаю себя! Что в полудемонице, уже обращающейся к своей демонической силе, несмотря на тяжёлый опыт прошлого. Что к полуангеле, или кто там был родителем Саши, уже сумевшем вырастить себе фамильяра и всюду за ним бегающим. И Лиза, без тени брезгливости ковыряющаяся в вороньем трупике, просто «патамушта я негроман» - это просто нечто!

Я захихикал. Да, Лиза-негроман - это из совсем недавнего. И запомнилось всем даже больше, чем Саша, мечтающий стать «садистом».

— Да, они здоровские! - кивнул я. — С ними не скучно, им нравится всё вокруг. А щас они ещё сад вырастят!

— Ты, кстати, не хочешь поучаствовать? Я планирую посадить там эфирогоны, кое-какие зачарованные травы ещё…

Я отрицательно помотал головой.

— Мне это неинтересно. А значит никакой пользы не принесёт. делать надо только то, что нравится. Или то, что считаешь правильным.

— Ох ты… Это тоже у тебя просто было в голове, Костя?

— Нет. Этому меня научили родители.

Я даже не соврал. Просто не упомянул, что научили меня прошлые родители. Заставляя делать то, что мне не нравилось и что я не считал правильным.

Мой побег из дома, в корне изменивший всю мою жизнь, стал для меня величайшим уроком.

— Значит у тебя отличные родители, молодой человек. А теперь давай-ка я расскажу тебе, чему собираюсь учить я. Смотри, открывай Регистратор на плане-проекте…

…За раз Дашков всё не рассказал. Посчитал, что я всё равно не заппомню такой объём информации.

Отчасти он прав, конечно - детская башка к концу первой беседы трещала совсем не по-детски. Всё-таки «записывать» информацию не в мозг, а прямо в душу, как я сделал с памятью прошлой жизни, дорогое удовольствие.

Лучше уж мозги качать. Здоровее буду.

Начало речи генерала, впрочем, звучало невесело. Потому что началась она с «В ближайшие два года - никаких активных тренировок»!

Я тогда чуть с кресла не упал.

— А чем мне тогда заниматься?! Я не собираюсь сидеть ещё полжизни сложа руки!

— Эх, молодёжь. Вот бы и для меня два года были половиной жизни, м-нэ. М-да. Так вот. Никто не призывает тебя сидеть, сложа руки, Константин! Более того, я всячески поощряю бытовое проявление твоих сил. Но если мы с тобой начнём заниматься системно, твой дух просто расточится! С таким-т запасом магических сил, как у тебя!

И, как не прискорбно было это признавать, Дашков полностью прав. Это именно то, о чём мне поведал в своё время путеводный дух Альтаир.

Чтобы не стать жертвой собственной магии, Универсального Заклинания, мне нужно самому становиться сильнее как магу. И душу тоже нужно развивать.

Но самый эффективный способ это делать - обращаться к сверхмощным чарам Заклинания… и пытаться сотворить их самостоятельно. То есть в первую очередь использовать свой Источник, свои плетения магии, своё духовное начало.

А Заклинание - просто как резервуар маны. Сейчас-то оно и сами чары творит за меня, а я выступаю как болванка, аватара для магии.

Если я хочу преодолеть своё человеческое и, быть может, стать в итоге божеством, не слепой стихией, мне нужно прокачивать свою субъектность.

Только вот начни я делать это сейчас регулярно - и начнёт разваливаться уже моя часть души.

Вот и выходит замкнутый круг. Обращаюсь чисто к Заклинанию - оно меня поглощает. Занимаюсь чисто сам - душа просто отваливается от тела.

Смешиваю оба варианта, что эффективней всего - получаю по морде с обеих сторон. А вы думали, быть Архимагом - это лёгкая прогулка?!

К этому выводу (только, конечно же, без упоминания о Заклинании) мы и пришли с генералом. А значит, до шести лет лучший способ тренировок - пассивные.

Смесь тех самых упражнений, которые мы делали и в садике, медитаций в местах, заряженных маной твоего типа, а также работа с артефактами-силомерами.

— Последних двух вещей у вас в садике бы не было. - вещал Дашков. — Во-первых, у каждого рода свои методы медитаций и создания мест силы. Во-вторых, это самое создание должно быть сугубо индивидуальным… понимаешь, о чём я?

Я кивнул.

— Хорошо. В общем, для каждого мага нужно своё место. И это о-очень дорого. Но в нашем с вами случае деньги - пыль, когда на кону будущее, так-то! Ну а артефакты - на силомеры у нас в стране монополия.

— Какой-то один род делает все артефакты этого вида? - удивился я. — Я думал, опять у всех свои.

Дашков печально покачал головой.

— Нет. Мы не можем выдержать конкуренции с американцами. Настолько не можем, что никто и не пытается.

— А американцы в садик нам ничё не дали! - догадался я. Дашков подтвердил.

— Именно. И мне, моим подрядчикам, они ничего не продадут. Они ничего не продают военным, а артефакты зачаровывают так, чтобы носители крови иностранных военных их и в руки взять не могли.

— Ого! - искренне удивился я. — Американцы реально хороши в этом.

— Да. В чистом поле я готов хоть весь и Конгресс Магов отдубасить. Но вот с этими их штучками ничего поделать не могу!

— А Мирон или Настя их купить смогут? Или мама с папой.

— Мама с папой нет. - удивил меня Алексей. — Осинские род малозначимый, но всё-таки военный. Да и твой отец по молодости работал… во всяких местах. На Настю мгновенно падут подозрения, и всё будет доложено её роду. А вот Мирон - да. Идеальный вариант.

Ха! Старый дьявол! Ни одного лишнего персонажа не взял с собой в командировку, всех к делу пристроит!

Генерал мне всё больше нравится. Я даже уже начал думать, как бы укрепить его здоровье и продлить жизнь!

Желательно - не погибнув самому в процессе, м-да.

— Тогда жду силомеров и мест силы! - устало потребовал я тогда, в конце первого дня бесед. — Хочу стать самым-самым сильным и крутым во всём мире! Не. Во всех мирах!

Алексей раскатисто расхохотался. Совсем не обидно - наоборот, очень по-товарищески, так сказать.

— Похвальное желание, юноша! Если нет такого желания в крови - лучше пойти полы подметать, чем пытаться стать магом! Что ж, м-нэ. Я приложу все усилия, чтобы моя смена, когда вырастет, могла сказать обо мне: он здоровенный был мужик! И учитель отменный!

На том и порешили. Генерал пообещал «отличный подарок на день рождения», а я пошёл на боковую.

Ведь помимо я не упомянул об одном нюансе. Все эти проблемы с усилением существуют лишь там, где моя душа связана с телом.

А недаром первобытные дикари верят, что во сне дух вылетает из плоти, отправляясь путешествовать, хе-хе. Думаю, эти два года не пройдут впустую!

Глава 4. Неожиданный подарок.

Софья Осинская просто наслаждалась жизнью. Ещё бы ей не наслаждаться, когда всё идёт настолько идеально?

Наступило долгожданное лето, всё вокруг утопает в зелени, а дети резвятся и играют на свежем воздухе. О, вон и Костик куда-то бежит за Хвостиком. Костик за хвостиком, хе-хе.

Малыш что-то забавно выкрикивает…

— …Ещё раз ты мне в тапки наср…

Убежал. Дети такие непоседы!

Расслабленная и довольная, Соня спустилась с крыльца поместья и направилась в сад. О, тот уже вовсю цветёт!

— Как здорово всё вышло, Ваше Сиятельство! — воскликнула она, заметив Дашкова, аккуратно стригущего какой-то куст. — И не скажешь, что три месяца назад тут была только грязь и поломанные ветки.

Алексей, этот пожилой маг, с которым за весну семья Осинских очень сблизилась, добродушно улыбнулся. Бросил взгляд вглубь настоящего лабиринта из растений, среди которого бело-голубыми столпами возвышаются эфирогоны.

— Вы правы, леди. Мы все знатно потрудились в апреле и в мае. Даже самые маленькие из нас не остались в стороне, хе-хе!

Вспомнив, как Саша с утра до вечера рвался что-нибудь куда-нибудь сажать, Соня тепло улыбнулась. У Эммы с Адамом растёт замечательный сын. Даже жаль, что они сейчас далеко.

К тому же, Соня скучает по подружке. У неё не так уж много друзей… было. Теперь их новый дом вечно наполнен детским смехом, шумом, разговорами.

Да и Мирон с Настей — чудесные ребята. Хм, почему она воспринимает их исключительно вместе? Настя всё-таки замужем…

И, надо отдать должное, ребята пока держат дистанцию. Хотя явно нравятся друг другу.

— Скоро у вашего сына день рождения, леди. — отвлёкся от своего мирного занятия генерал. — Я преподнесу ему важный подарок. Мы с ним это уже обсудили.

— Создадите Место силы? Да, сын мне уже хвастался, хе-хе. Просил у нас с мужем подарить ему манопроводящую одежду. Вы надоумили?

Претензия, конечно, была шуточной, и сейчас Соня улыбалась. Подарок они с Димой уже заказали, всё придёт в срок. Из своего жалования — Дашкова тревожить не стали.

Дружба дружбой, а всегда лучше иметь своё, чем заимствованное.

— Я рассказывал ему об этих занимательных штучках. — кивнул Алексей. — Но попросить их он, похоже, додумался сам. Вы заказали через Мирона? У МагАрта, я надеюсь?

— Разумеется. Мы ведь не совсем дурачки. Знаем, у кого лучше брать бытовые артефакты. У вас ведь тоже от них?

Соня вспомнила рассказ Димы о том, как генерал там, в садике, обращался в пламя, но его одежда при этом не сгорала. Алексей вновь кивнул.

— Да. Для любого мага, что-то делающего со своим телом, такая одежда незаменима — мало того, что усиливает резонанс между Источником и миром, так ещё и упрощает любую работу. Раз Константин иллюзионист, ему нужна одежда, по которой его нельзя будет вычислить. Вот что я ему рассказал.

Соня не удивилась, что сын так легко от рассказов Дашкова перешёл к просьбе купить. Дети вообще часто не видят разницы между возможным и действительным, а уж их сын — тот ещё таран!

Захочет — сделает. Или, по крайней мере, постарается. При этих мыслях Софью пронзила гордость за то, каким бойким растёт их мальчик.

В мире взрослых, в мире магов, без этого качества никуда. Либо ты идёшь к вершине, либо подметаешь полы за теми, кто идёт. Поэтому Софья даже не думала учиться в «Имперке», хотя рядовой чародейкой стать вполне могла.

— Кстати, ваш друг тоже обещал что-то прислать мальчику из Москвы. — вспомнил вдруг генерал. — Похоже, даже демониты души не чают в вашем сыне, ха!

С этим женщина могла лишь согласиться. Как вообще можно плохо относиться к её ребёнку?! Если ты не Бестужев, конечно.

Интересно, как там дела у брата? Раз садик закрыли, Федя теперь либо ходит в обычное заведение, либо тоже учится дома. А расследование по поводу садика всё ещё якобы идёт…

Надежды, что оно к чему-нибудь придёт, никто всё равно уже не питает. И вокруг случившегося буйным цветом цветёт конспирология всех сортов.

***

Наконец, наступил день моего рождения. День, когда мне в этом теле исполнилось четыре года. Что ж, я немало сделал за это время, завёл немало полезных знакомств, углубил свои познания об Универсальном Заклинании, в общих чертах разобрался в устройстве нового мира.

Пожалуй, физически ни меня, ни моих друзей уже не отличить от пятилеток — периодическое наложение на всех Разумного Усилия, а также активные тренировки, дают свои плоды.

А уж активное начало души, сфера сознательной активности, даже у Рины, присоединившейся к нам позже всех, развита, пожалуй, лет на шесть. Мама говорит, что у нас вот-вот появятся зачатки критического мышления, хотя обычно оно возникает ближе к семи годам.

Возможно, для других это связано с необычным происхождением. Саша полуангел, Рина полудемон. Ну а лиза — просто старательная девочка, всегда старающаяся от нас не отставать.

— КР-Р-А-А-А-А-А!!!

— Лиза, блин!!!

— Хе-хе-хе. С днём рожания, Костя!!!

— Какого нафиг рожания?!

Ну вот, а я хотел с утра пораньше немного побыть наедине с собой. Специально тихонько прокрался из комнаты под Великим Сокрытием, выбрался в сад.

Но Лиза меня всё равно как-то выследила!

— Ты как меня нашла?!

В ответ на это девочка загадочно улыбнулась, пряча что-то за спиной. Да я итак знаю, что — грёбаную Каркушу! Скоро кто-нибудь не выдержит этих приколов и расшибёт оживлённый девочкой вороний череп.

Лиза за прошедшие два года тоже изменилась. Мы совсем недавно узнали, что у неё день рождения в самом начале осени, так что она на пару месяцев младше меня. Но в озорном округлом личике, обрамлённом русыми кудряшками, уже видна подрастающая личность.

Личность, которая очень любит будить всех по утрам!

— А угадай! Угадай! — засмеялась девочка, запрыгав с ножки на ножку. Чем я и воспользовался.

— Оп-па! — выдохнул я, резким прыжком огибая её и выхватывая из рук вороний череп. Аккуратно, разумеется, чтобы не навредить. — И нечего тут ора…

— КР-Р-А-А-А-А!!!

Вот же ж! Я и забыл, что он теперь и в отрыве от рук хозяйки может голосить!

— Так ево, Каркуша! Наругай этого жадину-говядину!

Все эти прыжки и скачки окончательно сбили с меня сон. Взбодрившись и повеселев, я отдал девочке злополучный череп, и уселся на невысокую качель-сетку. Её месяц назад сделал для нас батя.

— Неужели заметила ауру, когда я спускался? — с интересом спросил я. Действительно, а как она меня выследила? Я ведь покидал комнату уже в Сокрытии, а двери у нас открываются бесшумно.

— Неа! Не угадаешь, не угадаешь!

— Ну ладно-ладно, сдаюсь. Не угадаю! — притворно вздохнул я, глядя на счастливо торжествующую девочку. — Расскажи сама!

Лиза сделала длинную паузу, загадочно глядя мне в глаза. И кто её научил такому? Мне стало действительно любопытно — я позволил взять верх детскому телу, всегда открытому к новому.

— А ето мой тебе подарик! — взмахнула руками Лиза. — Каркуша Синия! Ето она тебя нашла!

— Чего? Какая ещё…

И тут на плече девочки материализовался… призрак ворона! Не вороны, а именно ворона — большая статная птица с хищным клювом.

Он оказался размером едва ли не больше лизиной головы, но, конечно же, веса не имел. Так что спокойно сидел на тонком плече и смотрел мне в глаза.

А затем беззвучно раскрыл клюв. Жутковатое зрелище — но ни мне, ни Лизе страшно вовсе не было.

Ах, и куда только делась та робкая девочка, трясущаяся от страха в испытательном Лабиринте?!

— Лиза, это ж не ворона. Это ворон. Его нельзя называть Каркуша. — решил просветить я подругу.

— Да нет зе! — подняла она вверх палец. — Это не Каркуша! Каршкуша вот…

— КР-Р-А-А-А!!!

— А это — Каркуша Синия! Видишь же, она синия!

Призрачный ворон действительно переливался разными оттенками синевы. Значит, его дух имеет какие-то примеси — но лишь стихийные. Будь дух злым, или кровожадным — выглядел бы куда хуже.

Был бы больше похож на нежить. Более материальным.

— Да не, ты не поняла. Садись рядом. Ворон, иди тоже сиюда!

Птица безмолвно посмотрела на создательницу.

— Иди-иди. Я дарю тебя этому мальчику! Он хороший, не обидит тебя. Будет тоже кормить тебя магией!

Кормить магией?

— Это дух-хранитель что ли? Ты же не сама его сделала.

— Нет! Сама!.. Ну, мне немножко ещё дядя Мирон помогал. У него в костюме столько всего разного есть!

Я не стал рассказывать девочке, что это, увы, вовсе не костюм. Вместо этого посмотрел на ворона, перепорхнувшего мне на плечо. Тот глянул в ответ — его глаза светились как две маленьких льдинки.

Призрак явно с примесью Льда. Грань между призраками, духами и элементалями вообще весьма тонка — та же Снегокошка, уйдя в Тень, явно скоро станет духом. Или уже стала.

А этот ворон, судя по лёгкому сладковатому аромату, имел конкретный живой прообраз и является призраком. Но оживили его не одной лишь некротической энергией.

Вот уж от кого я не ожидал стоящего подарка! Улыбнувшись, я похвалил девочку. Совершенно искренне — ведь призраки и духи птиц — великолепные разведчики и сторожа!

В хозяйстве всяко пригодится!

— Спасибо огромное, Лиза! — пожал я ей руку как доброму другу. В таком возрасте половые различия ещё всё равно не играют роли. — Очень здорово! Вы с Мироном провели ритуал?

Лиза, задыхаясь от восторга и вдохновения, бегло рассказала мне — как Саша однажды подговорил её выбраться за забор нарвать первых подснежников. Как на лесной опушке она нашла совсем-совсем замёрзшую ворону, и как решила её «отогреть».

Я не стал говорить, что это был, судя по всему, оледеневший труп — если у девочки уже развивается такая тяга к своей специализации, нечего отбивать её всякими мелочами! Подумаешь, труп — эка невидаль?

Ну а потом лизины опыты обнаружили Мирон с Настей, и оказалось, что в его «костюм» встроены и чары для концентрации призраков.

Тому, кто занимается расследованиями, подобное может быть очень полезным. Не зря и в моём мире именно некроманты нередко становились детективами и сыщиками.

— И вот! И мы провели этот! Как его? Чародейный рыдал… или нет, не рыдал. Никто не рыдал…

— Ритуал?

— Да! Чародейный ритуал! Дядя генерал разрешил! И сделали Каркушу Синию! Она получилась синия, потому что замёрзла. Смари, она может снежками кидаться!

И этот здоровенный ворон, по взмаху лизиной ручки, выстрелил из клюва неслабой такой сосулькой, с силой впечатавшейся в ближайший эфирогон.

Тот, к счастью. просто поглотил ману заряда — а обычный кусок льда не смог пробить зачарованной коры.

— Сашка бы тебя прибил, если бы ты сломала какой-нибудь куст! — рассмеялся я, подставляя ворону руку. Тот изящно перепрыгул на неё. А в голове я услышал тихое-тихое и хриплое:

— Нар-р-реки меня! Кр-ра! Дай и-имя! Вор-р-рона! И-имя!

Ну да, ожидаемо — ритуально оживлённая сущность получила самые примитивные зачатки сознания. Это тоже весьма удобно. Я ничуть не духовидец — для этого нужен другой тип Источника. Но, думаю, Заклинание без проблем компенсирует мне этот недостаток.

А пока…

— Какое имя ты сам желал бы носить, призрак? — спросил я, пристально глядя в глаза-льдинки.

— Син. — раздалось в голове после длительного молчания. Короткое чуждое слово прозвучало трепетно, эхом отдавшись в черепе.

— Что это значит?

Лиза, тоже ещё слышащая своё детище, восторженно замерла, улавливая каждое слово.

— Бог! Кр-ра! Пер-р-вый бог-мудр-рец в подлунном мир-ре! Мы помним!

Ясно. Похоже, став призраком, приобщившись на какую-то долю к коллективному бессознательному этого мира, пернатый усвоил какие-то древние мифы.

Такое часто случается. Это облегчает «распределение» душ по загробным мирам — маловера судят сообразно мере тех божеств, чьи имена носили его предки.

Я согласно кивнул.

— Хорошо. Будешь Син. Короткое и удобное имя.

— Ну вот! — торжествовала лиза, вернувшая себе дар речи. — Я же говорила, Каркуша Синия! Это почти как Син!

Призрачная птица посмотрела на неё так, что девочка задумчиво замолчала. И больше на своём не настаивала.

— Утрать видимость. — вежливо попросил я новоявленного Сина. Если ты дал духу самостоятельно выбрать себе имя, лучше не обращаться с ним как с рабом.

Может аукнуться, знаете ли.

Но если уж вы найдёте с таким существом общий язык — со временем он сможет перерасти сам себя и сослужить вам хорошую службу. Многие призраки этим вполне довольны — особенно не самые благочестивые, или духи животных.

Для первых альтернативой такой службе часто служит попадание в свой Ад. А для вторых — расточение без следа. Так что Лиза, сама того не понимая, оказала безымянному ворону немалую услугу.

Некроманты, впрочем, часто приближают к себе именно призраков, а не зомби, или костяков. И то, что лизина специализация — именно духовная нежить — открывает перед ней широкие горизонты.

А потом мы, радостные, вместе отправились завтракать. Пока мы сидели в саду, Солнце поднялось выше, роса начала быстро таять, а взрослые проснулись и уже выбирались на веранду.

— Так вот вы где, лазутчики маленькие! — усмехнулась Эльдана, накрывающая на стол. — Костя, тебя там родители обыскались! хотели поздравить, как проснёшься, а ты удрал!

— Ничего-ничего, щас мы его так поздравим, что мало не покажется! — донёсся батин крик со второго этажа. — шучу, Костян, не боись! Вместе со всеми уж тогда будем поздравлять. А пока ходи без подарка!

— Эй! — возмутился я, уже собиравшийся опробовать новую одежду из зачарованной ткани.

Не могут же родители подарить мне не то, что я заказывал, правда?

Остальные тоже быстро подтянулись на веранду. Сначала вышли Сашка с Хвостиком — я уже не могу понять, кто из них растёт быстрее, кот пацану уже по пояс!

Я тут же материализовал Сина.

— Сашка, смотри чё покажу! — крикнул я. — У нас с вами скоро целый зоопарк соберётся!

Призрачный ворон спорхнул с моего плеча и принялся кружить над головой Хвостика. Тот зашипел, сел на задницу и завертел башкой.

— Фу, Хвостик! — строго скомандовал Саня. — Это дохлая птичка, они некусные!

— Эй! — услышала это Лиза. — Ну и тё, что дохлая?! Зато не здохнет!!!

Когда кругом собрались уже все взрослые, а Хвостик отвалил наконец от моей птички, Мирон с Лизой вместе рассказали, как задумали сделать этот подарок.

— Лиза очень хотела как-нибудь порадовать Костю, а у меня тут целый букет рун, завязанных на уплотнение духов и призраков. Для работы полезно, знаете ли. — скромно резюмировал мужчина. — Вот я и решил попробовать. С некроманткой, пусть и маленькой, ритуал удался без труда.

— Надеюсь, эта штука не сожрёт нам сына, когда он уснёт! — прищурилась мама, сидя, как и всегда, с какими-то бумажками. — Дима, как, чистый призрак?

Отец кивнул.

— Да. Вряд ли он смог бы скрыть Скверну, не демон всё-таки. А я вижу в нём только немного водной стихии, это только к лучшему! Гордись, Костян, что у тебя такие друзья-подруги!

— А я и горжусь! — абсолютно искренне ответил я. — Я сам крутой, и друзья у меня крутые! Потому что крутые с некрутыми дружить не стали бы!

Ауф! Ну а что? И мудрость донёс, и детский язык на месте. Все добродушно заулыбались.

— Ладно, Константин! — сел первым за стол Дашков. — Давай-ка завтракать. А как закончим — сделаем вам ваши собственные Места Силы!

— А разве там не нужны помещения специальные? — спросил батя, пока мы уплетали кашу с грибами и какими-то овощами. — Меня, так сказать, разжаловали из дворян, когда я ещё мелкий был. Но помню, у меня, вроде, комната своя была. Не?

Разжаловали, хех. Путём отсечения голов всех, кто был старше пятнадцати лет. М-да.

— Да. — кивнул Дашков. — Нужна территория, которая будет иметь сродство с тем элементом, или аспектом магии, к которому тянется Источник ребёнка.

— Вот, значит, верно помню!

— И как вы собираетесь за пару часов возвести здесь… эм, что? — задумался Мирон, как всегда пьющий свой кофе. — Кладбище для Лизы? Зал Иллюзий для Кости?.. А как устроены души Рины с Сашей — для меня вообще загадка.

— Вот после завтрака мы её и разгадаем! — поднял вверх указательный палец Дашков. — Есть у меня один знакомый — он, говорят, в своё время целые дворцы за ночь возводил. Уж с нашей-то проблемой справится. А заодно подскажет, в каком направлении лучше двигаться Рине с Сашей. Раз они такие необычные ребята.

Названные Рина с Сашей аж сияли за столом, когда другие упоминали их необычность. Оба давно это осознали — и, хоть для Рины происхождение и было всё ещё травмой, начали активно этим пользоваться.

Никакая травма не помешает ребёнку становиться лучше в том, что одобряют окружающие.

— Что ж, господа. Пойдёмте-ка за мной, м-нэ… — поднялся из-за стола после завтрака Дашков. — Я ещё вчера подготовил всё нужное для ритуала, осталось создать сам Квадрат. Ох и давненько я не виделся с моим старым знакомым.

А затем, уже идя к дому, добавил вполоборота:

— Надеюсь, он не решит нас всех сожрать. Шучу, шучу! Но всё-таки — будьте наготове!

Глава 5. Нечто из ничего. Часть 1.

Мы всей гурьбой с интересом следили за тем, что собрался делать генерал. Когда я осознал, что сейчас будет совершён какой-то ритуал, притом, неведомый мне — я стал следить особенно внимательно.

За нашим особняком среди растительного лабиринта Дашков оставил довольно обширное чистое поле. Извне, из-за забора, оно теперь почти невидимо — так плотно разросся наш любимый крыжовник, смородина, да и эфирогоны ничуть не отставали, наполняя всё вокруг жизненной силой.

Как и ожидалось, большая площадка примерно двадцать на сорок метров, не была оставлена здесь просто так. Теперь Дашков бродил по ней туда-сюда, готовясь к творению.

— Надо же, настоящий ритуал. Редко такое увидишь в наше время! — усмехнулся отец. Я тут же уцепился за эти слова.

— Почему?

— Что почему?

— Почему редко? Ритуалы же сильные!

— А ты откуда знаешь? Опять Его Сиятельство рассказал? — улыбнулся батя, подхватывая меня на руки. Я не возражал — с высоты следить за подготовкой ритуала оказалось удобно. — Сильные-то сильные. Долгие просто. Сегодня быт большинства людей обеспечен либо техникой, либо артефактами. Либо бытовыми магами. Никто уже не ищет того самого заветного способа построить дворец за одну ночь.

— И, между прочим, очень зря! — подошёл к нам запыхавшийся и раскрасневшийся Дашков. — Потому что такой способ есть.

— Да ну? — недоверчиво усмехнулся отец. — Отчего же тогда даже императорские покои возводили работяги с лопатами под управлением магов Земли?

— От того, юноша, что не всем тот способ доступен. И не так просто право на него добыть. Даже я, побеждавший многих высших демонов и иноземных чародеев, могу делать сие лишь раз в четверть века, м-де.

Отец всё ещё взирал со скепсисом, а вот у меня буквально загорелись глаза. Ведь, в отличии от бати, я всю свою жизнь видел в магии не орудие невиданных разрушений.

Нет, конечно, она хороша в этом. Бесподобна. Но создать действительно сильный маг может намного больше, чем разрушить. И это правильно.

Старик тем временем продолжил ритуал. Отказавшись ото всякой помощи, он зажёг в ладони слепящее пламя — и принялся выжигать на поле узор. Большой квадрат, десять на десять метров, с сотней малых квадратов внутри.

В каждом из этих квадратов генерал выжигал какую-то руну, или букву, похожую на плавный и гибкий узор.

— А что это за язык? — спросил я, сидя у бати уже на шее.

— Не отвлекайте, юноша! — побрюзжал генерал, превращая очередной кусок земли в спёкшуюся корку. Но всё-таки ответил. — Это старинный язык джиннов Кафа. По преданиям, либо от него пошли арабские языки Земли, либо были сотворены вместе с ним как родственные. Понятия не имею, как оно там.

— Да никак! — усмехнулась мама. — Язык джиннов, надо же! Не думала, Ваше Сиятельство, что вы столь увлечены курсом древнемагического фольклора. Я в последний раз слышала эти байки на первом курсе истфака!

— То есть, в демонов вы верите, в призраков и духов верите, а в джиннов нет? — усмехнулся Мирон, сидящий рядом на земле.

Они с Настей уже разложили небольшую скатерть и устроили мини-пикник. Работать генерал явно планирует не быстро.

Я телепортом соскочил с батиного плеча на землю и принялся рассматривать, чего у них тут есть вкусненького.

— Демонов, призраков и духов я видела сама! — парировала мама. — ДАЖЕ я. А уж об их существовании в целом известно вполне точно. О небожителях и всяких там богах, например, мы знаем уже намного меньше. А джинны — это истории из той же оперы, что и бесконечность миров.

В повисшей тишине негромко кашлянула Эльдана, расчёсывающая Рине волосы. Девочка крутилась, вертелась, и расчёсываться никак не желала.

— Я просто напомню, госпожа Осинская, что я, мягко говоря, не совсем отсюда.

Этот аргумент быстро вернул маму к реальности, и она уже с растущим интересом принялась следить за генералом.

Тот, в свою очередь, уже раскладывал по квадратам подношения. И, когда он от свежего хлеба, рахат-лукума и бутылок с каким-то питьём перешёл ко вскрытию собственных вен и сцеживанию крови, некоторые нахмурились.

— Ваше Сиятельство, при всём уважении! — прищурился отец. — Я надеюсь, вы не собираетесь-таки призвать какого-нибудь демона? Не поверю, что тёмная тварь могла задурить вам голову, но…

Дашков на это лишь рассмеялся, обращая ладонь в ревущее пламя, а затем снова в ладонь — но уже без единой царапины.

— Не учите учёного, молодой человек! — погрозил он отцу пальцем. — Никто не утверждает, что джинны — добрые существа из райского света. Они, как и люди, им свойственно и добро, и зло. Они любят вкусно покушать и хорошо выпить — но и попить кровушки того, кто их потревожил, не чураются, м-нэ. Ну точно как все мы, ха!

На это отец ничего не ответил, но атмосфера пикника на полянке стала еле заметно мрачнее. Над поляной повисла тишина — и лишь генерал ходил и разбрасывал по квадратам разные штуки из принесённого им мешка, что-то бормоча под нос.

А потом Рина, которую уже почти удалось причесать, вдруг спросила:

— Дядя Дима. А я тозе тёмная тварь?

Что тут началось!

Взрослые подорвались с мест как один, начали наперебой успокаивать девочку. Перебивая друг друга, убеждали Рину, что никакая она не тёмная тварь, а очень даже хорошая и добрая девочка, и вообще это не про неё.

И самое худшее, что главным их аргументом оказалась ложь.

— Ну какой ты демон, Рина? — увещевала Настя. — Ты хорошая добрая девочка.

— Но я же тоже немношко демон. — выдала очевидное она. Опустив голову, красноволосая девчонка сидела и уже смиренно давала себя расчесать.

Эльдана, впрочем, замерла с гребнем в руках, глядя на дочь с… затаённым страхом? Уж я-то такое считываю без труда!

Так, тут явно надо вмешаться.

— Рина. — подошёл я к ней, уперев руки в боки. — Почему ты решила, что ты тоже тёмная?

К счастью, взрослые изрядно удивились моему жесту и не стали затыкать. Попробовали бы они!

— Ну… я же тоже демон. Напополам…

— Ну и что? Имредан тоже демон.

Рина посмотрела на меня такими глазами, будто впервые об этом задумалась. Может, так оно и есть.

— И то дерево — демон, помнишь?

Рина кивнула.

— Они что, плохие? Сделали тебе что-нибудь злое?

— Нет, но…

— Ну вот. — поднял я вверх указательный палец. — Всё потому что они борются с тьмой внутри! Да, и у тебя тоже будет эта тьма. Но если ты будешь вести себя хорошо, если ты будешь сражаться со злыми демонами и защищать других, ты победишь эту тьму!

Во как выдал! Надеюсь, она хоть самое основное поняла. Судя по задумчивому взгляду красных глаз, какие-то шестерёнки всё-таки скрипят. А, судя по взглядам родителей, таких речей мне пока лучше больше не выдавать.

— Поняла! — вскочила вдруг Рина, напугав этим маму. — Я победю всех плохих! Тогда в мире останутся тока хорошии и я буду самой хорошей тоже!

Хм. Не этого я хотел, но…

Но пока — почему бы и нет? А потом перерастёт, поумнеет. Так я думаю. Вообще, чёрт его знает, как с этими вашими детьми разговаривать. Да ещё с полудемонами.

Может быть, однажды она посчитает плохим меня и решит прикончить? Я ведь ещё не забыл о том самом видении.

— Господа, всё готово! — разорвал неловкую паузу зычный бас генерала. — Чего вы там?

Рина тут же повеселела и побежала смотреть, чего там такое будет. Как и я, вместе с остальными детьми. Следом подтянулись и взрослые.

— Надеюсь, из этого не выйдет ничего дурного. — услышал я вслед тихий шёпот Эльданы. — Но я всё равно люблю свою дочь. И помогу ей чем сумею.

Вот, это правильный настрой! Значит всё, растём и не паникуем раньше времени! Давайте-ка лучше поглядим, что там собрался сотворить Дашков.

Так сказать, межмировой обмен опытом. Этот мир мне — опыт, я ему — себя любимого.

Большой квадрат теперь сплошь усеивали различные яства и вещи. Хлеб и сладости, вино и отрезки шёлка, благовония и какие-то небольшие цветные мешки. И так — сто штук различных ценных вещей.

Включая спёкшуюся кровь самого генерала.

Дашков же теперь ходил по периметру квадрата с дымящей кадильницей и окуривал всё вокруг сизым тяжёлым дымом. От дыма этого пахло полевыми цветами и сильной влагой — и не только в вещественном спектре.

Астральная тень у него оказалась не менее плотной.

— Дмитрий, подмогните-ка мне слегка! — указал Дашков на четыре ярко-оранжевых шеста, лежащих чуть в отдалении. — Это медные перегородки, уложите-ка их по периметру квадрата. Но не нарушьте его границ!

Так отец и сделал — поднял своей силой четыре десятиметровых медных палки и бережно уложил по краям.

— Ну да, их ещё и медь сдерживает! — уже не очень-то скептически хохотнула мама.

— А почему бы и нет? — улыбнулся генерал. — Вам же железо и правда мешает колдовать? Мешает. Так почему бы духам не сторониться меди, если в это верят сонмы существ?

Я на автомате кивнул. Тут Дашков полностью прав. Именно то самое коллективное бессознательное, частью которого являются и сны, придаёт магическим вещам многие их свойств.

И большинство духов действительно никогда не смогут выбраться из медного кувшина. Это свойство меди в моём мире известно десятки веков.

Некоторые особо параноидальные цари то и дело строят себе медные замки… В которых их и хоронит самая обычная артиллерия. Зато жертвами злых духов не стали!

Придурки, мать их…

Когда все бруски оказались на месте, Дашков подошёл к нам. Прямо к нам — то есть к детям.

— Ребята, не поможете мне немного с моим колдовством? — словно добрый дедушка улыбнулся Дашков.

На лице вояки такая улыбка смотрелась весьма чужеродно.

— Чего вы хотите? — вмешался отец. — Не лучше ли помочь мне, Мирону, Эльдане хоть?

— Отнюдь. — мотнул головой генерал. — С контролем периметра я полностью управлюсь и сам, м-нэ. А вот участие Источников ребят в ритуале будет для них очень и очень полезно. И, при том, никак не может им навредить! В отличии от обычного творения.

Хм. Так Дашков знает об этом способе? Приятно удивил.

Да, помимо занятий во сне, в которых я пока ничуть не продвинулся, есть ещё один способ безопасно усиливать потенциал.

Ну… безопасно до тех пор, пока призванная сущность тебя не убьёт. Ритуалист ошибается как правило ровно один раз.

Первый и последний.

А в остальном — ритуалы прогоняют через тебя прямо-таки прорву маны, что очень хорошо сказывается на каналах и узлах — но, при этом, за стабильность и равномерность потока отвечает не твоя собственная душа, а те предметы, символы и сетки, которые участвуют в творении.

Проводя ритуал, маг словно выдаёт себя лишь за один из предметов, за ключ-активатор, не более. Всё остальное делает сам мир и та сущность, которую так призывают.

Ну или, например, души умерших, если ритуал — проклятье, или боевое заклинание. Энергия этих смертей подпитывает его действие вместо тебя.

Мрачная, надо сказать, тема. Но я немало преисполнился и в ней.

Это же Дашков в общих чертах объяснил и остальным. Как выяснилось, хорошо его поняла лишь… мама. Ибо древняя магия этого мира состояла из ритуалов почти полностью. А она по ней какой-никакой спец.

Но и остальных быстро убедили, что всё будет как надо.

— Итак, мои юные друзья. Встаньте каждый на свой конец квадрата. Лиза — на конец праха. Туда, где, м-нэ, лежит вот этот череп…

— Откуда у вас человеческий череп, Ваше Сиятельство?!

— Ой, молодёжь, да мало ли в округе валяется бесхозных черепов?! Не отвлекайте! Рина. Ты вставай на угол плоти — туда, где я свою кровь проливал.

Девочки послушно встали на нужные углы. С трепетом они взирали на Дашкова — и с такой важностью, словно это они создали и будут проводить весь ритуал!

Ещё бы! Будь мне на самом деле четыре года, я бы до ужаса гордился таким доверием со стороны взрослых! Да и при виде черепов, дети ещё не думают, от кого эти черепа остались.

— Александр! Отпусти кота, он тебе пока не понадобится! Отпусти-отпусти. Хвостик, отпусти своего человека! А ты, Саша, вставай на угол орудия. Вон туда, где лежит молоток.

Когда Хвостик лягнул Сашку боком и куда-то шустро убежал, мальчику уже ничего не оставалось, кроме как послушно занять своё место. Он явно волновался больше других, особенно, когда остался без своего драгоценного питомца.

Я же ждал своей очереди абсолютно спокойно. Тёмный ритуал, направленный нам во вред, я без труда узнаю даже на незнакомом языке. Потому что символика даже в разных мирах общая.

Здесь же линии и стрелки по углам нарисованы кругами и спиралями, а не линиями от нас к центру квадрата.

А значит, в случае чего, я без труда покину круг призыва и вытащу остальных.

— Константин, остался ты. Займи-ка угол духа. Тот, со статуэткой.

— Вижу. — с интересом пригляделся я, приближаясь к своему углу квадрата. Да это же адорант!

Самый натуральный, какой я в своём мире часто видел у сильных мастеров творения через подобное. Высеченный из камня очень детальный образ мага, через который тот при умении может творить и общаться так, будто он лично тут стоит.

Только здесь явно не человеческий маг — рослый колосс, бугрящийся вздутыми мышцами. С четырьмя руками, шестью парами белых птичьих крыльев и трёхрогой стрёмной мордой.

С человеком эту тварь даже по пьяни не спутаешь.

— Что ж, господа! — зычным басом начал генерал, когда мы встали по своим углам большого квадрата, а взрослые отошли подальше. — Я начинаю! Дети! Запомните, м-нэ… Если с вами кто-то заговорит — ни за что не отвечайте! Если кто-то начнёт о чём-то вас умолять, чем-то пугать, в чём-то убеждать — не слушайте! То лишь злые духи, которые всегда являются на ритуалы! Они ничего вам не смогут сделать до тех пор, пока вы не начнёте им отвечать! Поняли меня?!

Мы синхронно кивнули. Генерал вещал это столь угрожающе и убедительно, что никто не захотел баловаться и шалить.

Мало кому хочется стать кормом для иномирных тварей. Особенно после того, как мы все побывали в Тени, их обители.

Астрал аж клубится от маны. В ушах стоит гул от циркулирующего с огромной скоростью эфира, в носу — стойкий запах озона и стерильности.

А с той стороны, где стоят взрослые, даже сквозь гул доносится явное напряжение. Какофония тревожных мелодий вперемешку с тихим свистом заклинаний, готовых в любую секунду сорваться с пальцев.

Мирон и отец явно собираются защищать нас от любой опасности. Ничего-ничего, батя, не ссы. Я и сам уже не тот, что пару лет назад! И скоро стану ещё сильнее!

— О ты, чьи плечи — небесные горы! Чьи руки — обильные грады! Чьи очи прозревают землю! — гортанно начал ритуал Дашков. — Ты, чьи стопы исходили горизонты! Чьи уста говорили с царями земель и небес! Ты, что лета назад назвался мне другом! Мне, что погубил для тебя демона ночи в пустыне Асфара! Песок пересыпался, мир источился! Срок истёк, прошли заповедные годы!

Я всем телом ощутил, как в астрале поднялась настоящая буря. Не чета той, в которой я создал своё Универсальное Заклинание — тот шторм маны разрушил вообще всё, что было вокруг меня. Но всё равно — эфир взревел ураганом.

И среди этого рёва, на самом краю восприятия, послышались шепотки.

— Ты не справишься!

— Не справится! Ноша его велика!

— Он слаб… даже господин господ не верит в него! лишь лжёт! Лжёт, как всегда и всем!

— Тёмные судьбы ждут его. Одумайся, маг! Отступись от силы, что погубит тебя!

— Отступись! Живи так, как подобает жить человеку! Сделай верный выбор, не спорь с судьбой!

— Делай выбор, маг! Делай выбор!

Из глубин души вдруг поднялось нечто тёмное. А эти твари явно не просто болтают! Я почувствовал невероятное желание спорить! Доказать им, что мой путь — единственно верный, что я сам сделаю свою судьбу!

Но я смолчал. Сжал зубы и обратился к Источнику. Стал плавно разгонять по телу ману, напитывая ей каждый канал, импульсами посылая в мозг. Это принесло спокойствие.

Я словно окунулся в прохладную ванну в жаркий летний день. И тени отступили.

Тогда я посмотрел на других. И, судя по слезам, стоящим в глазах Рины, её борьба даётся ой как нелегко! Девочка закусила нижнюю губу, плотно зажмурила глаза, вся дрожит.

Но держится! Не говорит ни слова, ничего не отвечает!

Плачет и Лиза. Но плачет не тревожно, не как готова зарыдать Рина. Лиза стоит вся бледная, с широко распахнутыми глазами и смотрит в никуда.

А по щекам катятся слёзы.

— Не слушайте всякую ерунду! — вдруг звонко крикнула Настя. — Ребята! У вас всё получится и всё будет хорошо! Вы сильные, умные, смелые! Не слушайте всяких незнакомых духов!

— Вот именно! — хмыкнул Мирон, отхлёбывая свой кофе. — Родители вас ведь учили, что нельзя говорить с незнакомцами!

— Дочь моя, крепись! — своим звучным бархатистым голосом заговорила и Эльдана. — Я верю в тебя! Я люблю тебя! И всегда буду любить, что бы не случилось. Если тебе кто-то говорит иное, говорит, что ты плохая, что ты зло — они все врут!

И, услышав это, девочки воспряли духом. Шмыгнув носом, открыла свои большие глаза Рина. Стиснула зубы и утёрла слёзы Лиза. Теперь они смотрели за пределы круга.

Одна — на свою маму, кроме которой у неё не осталось родни. Вторая — на тех, кто заменил ей родителей, которых Лиза никогда не знала.

А вот Саша, как ни странно, ни в чьих словах не нуждался. Он держался совершенно спокойно, пристально смотрел на творящийся ритуал, а от него самого будто исходило лёгкое сияние.

Ха! Похоже, ребёнок с ангельской кровью оказался просто не по зубам мелким падальщикам междумирья!

А Дашков тем временем уже завершал свой огромный белый стих, похожий на то, как сказители пересказывают старинные эпосы.

— Дано было тобой нерушимое слово! Когда песок истечёт и сменится, а мир источится на четверть столетия, я позову — и ты явишься в мир! Отзовись же, приди, выслушай мою дружескую волю! Вкуси мой хлеб, раздели со мной вина и травы! Сотвори то, для чего живёшь ты тысячи лет! Взываю к тебе, Абдульбари аль-Асфари! Явись на мой пир!

И ткань мироздания раскололась, кажется, до самого неба.

Глава 6. Нечто из ничего. Часть 2.

Воздух сгустился так, что стало тяжело дышать. Но мы все держались отлично — даже ребята, явно чувствующие, какая на них лежит ответственность.

С треском лопающегося пространства в центре квадрата возник прямой вертикальный разрыв. Затем он расширился — и из неба словно вырезали прямоугольник. Будто оно стало твёрдым и превратилось в дверь метров двадцати высотой.

Дверь открылась, а за ней оказался багряный провал. Дыхнуло жаром — я ведь стою именно по направлению открытия «двери». И я первым увидел того, кто показался из-за кромки.

— МИР ТЕБЕ, О, НЕСРАВНЕННЫЙ СТОЛБ ПЛАМЕНИ СРЕДИ БУРАНА! — раздался раскатистый бас, от которого затряслась земля. — ТЫ ЗВАЛ МЕНЯ, И Я ЯВИЛСЯ НА ТВОЙ ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ ПРИЗЫВ, СПОСОБНЫЙ ВОСХИТИТЬ И САМОГО АЛЛАХА, ДА БЛАГОСЛОВЕННО БУДЕТ ЕГО СТРАНСТВИЕ!

— Ну началось… — устало вздохнул генерал. А потом дверь окончательно распахнулась — и из-за неё в наш мир выбрался настоящий исполин!

Джинн, которого Дашков назвал Абдульбари, в точности походил на стоящую передо мной статую. Только ростом в два десятка метров. В остальном — синий гигант, четыре руки, шесть пар крыльев за спиной, три глаза и три острых рога. И клыкастая пасть…

Не затыкающаяся ни на секунду!

— МИР И ВАМ, О ПРЕКРАСНЫЕ СМЕРТНЫЕ, БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ! ДА БУДЕТЕ ВЫ ВЕЧНО МОЛОДЫ И ПРЕКРАСНЫ ПОД НЕБОМ ВСЕВЫШНЕГО, О, СЛАДКИЙ ЕЛЕЙ МОЕГО СЕРДЦА!

— Что он несёт? — раздался за моей спиной шёпот. Кажется, это был Мирон. Воздух так сильно клубился от ауры гостя, что я толком не смог разобрать.

О, эта аура! Уж на что я был Архимаг, а подобное встречал по-настоящему редко! Не берусь утверждать даже то, что сам когда-либо обладал аурой сравнимой мощи!

В ушах играет бравурная нездешняя музыка — пищат бесчисленные дудки, бьют тяжёлые барабаны, от звонких трелей хочется пуститься то ли в пляс, то ли на марш!

И аромат… Аж в животе заурчало! От джинна пахнет, словно передо мной роскошный стол, уставленный изысканными яствами, да ещё окуренный благовониями.

Немного смахивает на какофонию, честно говоря, но аппетитно. Если слово «какофония» вообще применимо к запахам, м-да.

Остальные дети тоже явно увидели силу джинна. Одна лишь Рина не зажмурила глаза, буквально пожирая существо взглядом.

Наконец, Дашков нарушил ненадолго повисшую тишину.

— Мир и тебе, о великий из великих строителей дворцов, стен и башен! Я вижу, члены твои всё так же могучи, а высокое чело подпирает само небо! Я счастлив вновь видеть тебя в добром здравии спустя столько лет, и буду каждый день молиться о том, чтобы силы не покинули тебя никогда и впредь!

На лица взрослых стало по-настоящему смешно смотреть. Они явно никогда не слышали не то что уважительной беседы с джинном, а даже о том, как они должны проходить.

А вот я кое-что слышал, хоть никогда и не присутствовал лично. И потому стоял спокойный, вслушиваясь в тончайшие оттенки ауры пришельца.

Потому что для джиннов такое расшаркивание — норма. Это часть их древней культуры. Так они сильным выражают своё подобострастие, слабым — снисхождение, друзьям — уважение, а врагам — вежливость. И от других ждут того же.

Это надо просто немного перетерпеть. И мы терпели. А когда наконец этот обмен любезностями закончился… в основном, Дашков как мог быстро перешёл к делу.

Но первым вопрос задал джинн. К счастью, перед этим он мгновенно уменьшился до человеческих размеров, заодно избавившись от крыльев.

— О, мой любезный друг, чьи речи слаще мёда! Только не говори мне, что ты хочешь принести в дар и в жертву своему скромному знакомцу этих чудесных ребятишек, да послужат их души великому замыслу Его?! Я, право, польщён и…

Так, бл…ин. Это что, придётся всё-таки его укокошить? Надеюсь, что обойдёмся без глупостей.

— О, вынужден прервать твою дивную мысль, добрый джинн! — бойко ответил Дашков. — Но эти дети суть мои добрые знакомые. А жертв и подношений для тебя не довольно ли принёс я? О, мне для моего старого друга не жалко и целого мира, но… увы. Возможности скромного раба твоего скромны. Так что придётся работать как есть.

Последние слова генерал произнёс вдруг очень сухо и отрывисто. И иномирный гость явно понял, что торговаться здесь никто не намерен.

— Что ж. — взял он одной из рук бутыль вина. — Ты огорчаешь меня, старый друг. Но и радуешь. Таковой Господь Миров сотворил дружбу, таковой сутью наделил её. И я, скромное создание Его, безропотно приму сии дары и возблагодарю Небо за них, ибо Он учил нас благодарности. И тебя тоже возблагодарю, о тот, что подобен дивному коньяку на морозе!

— Коньяку на морозе?.. — раздалось где-то за спиной. — Чего?

— Тс-с! Не обращай внимания. Он явно поехавший!

На нас, впрочем, названный Абдульбари не обращал никакого внимания. Он сладко смаковал алую жидкость, горстями зачерпывал сладости и бросал всё это в бездонную пасть.

Жрут джинны явно без особых правил этикета.

— Я благодарю Небо и Создателя Миров за то, что мне была ниспослана столь крепкая дружба и столь дивный друг, о господин сердца моего! — как-то совсем уж нелепо ответил генерал. Старик, толкующий о «господине его сердца» — это совсем какой-то сюр. Но что сказано, то сказано. — И я, ничтоже сумняшеся, прошу угостив тебя яствами и даровав сокровища земли и духа, прошу тебя об услуге, которая не отнимет и малой толики времени твоего!

— Что есть сие? — в кои-то веки кратко спросил джинн, что-то втягивая носом. Какой-то порошок… алхимический, наверное. — Внимаю.

И Дашков, всё так же витиевато, в подробностях описал джинну задачу. И на слух маленькой она совсем не выглядела! Даже я в прошлой жизни потратил бы на сотворение чего-то такого не один час, немало маны, и прочих расходников.

Дашков обвёл руками нашу поляну и попросил сотворить на ней четыре Места Силы, указав на тех, для кого они будут предназначены. То есть, на нас. Указал параметры, попросил творить сообразно «твоим неизмеримым знаниям и сути вещей и Творения».

А нас, конечно же, попросил по своей воле открыть души перед «могущественным Абдульбари», ибо «будет невежливо глядеть в вас против вашей воли, юные господа. А невежливость суть великий грех».

Ха! Тогда я — великий грешник! Но открыть душу…

Это значит показать джинну то, что скрыто в самых её глубинах. Универсальное Заклинание, память прошлых жизней, свои намерения и способности.

Пожалуй, это уже чересчур.

К счастью, теперь мне не требовалось особых волевых усилий для обращения к мощностям Заклинания. Требовалось это обращение лишь пережить. Но тут уж я был уверен, что справлюсь.

Ведь сейчас мне нужно кое-что по профилю.

Ваше желание исполнится! Сотворяю Внутренний Адорант. Задайте свойства чар.

И, пока Абдульбари смотрел в души другим детям, попутно прямо-таки потоком изливая на них приторные комплименты, я быстро размышлял о том, что хочу показать этому могущественному существу.

Благо, его явно стеснит дружба с генералом, и просто взламывать мою иллюзию он вряд ли решится. А Внутренний Адорант — именно иллюзия. Как обычный адорант суть твоя статуя, с которой установлена духовная связь, так Внутренний Адорант — иллюзия твоей души для демонстрации другим, принимающая те свойства, которые ты ей задашь.

Говорят, эту штуку придумал кто-то из могущественных, но не очень-то благочестивых, жрецов Эры Легенд. И в его руках эти чары могли обмануть даже взор бога.

В эпоху, когда боги ходили среди нас по земле, это было особенно полезно, знаете ли.

В конце концов, когда очередь дошла до меня, я уже принял решение. Покажу себя лишь беспрецедентным магом-иллюзионистом. С неординарным запасом маны, потенциалом скрытой природы, способным уже сейчас творить сложную магию, но лишь из области Искажающего Источника.

Пусть сделает мне Место Силы, в котором я смогу развить именно эти навыки, если сумеет. Ибо скрывать свою мощь от сильных мира сего мне пока ещё нужно.

А там как знать — быть может, мои старые знакомые с родины пожалуют.

— Открой мне душу, о юноша, чей взор подобен бескрайним ледяным равнинам, а решимость способна вознести до небес! Я взгляну, дабы подивиться, сколь могучих сынов рожает земля, благословенная Творцом Миров!

И я пожелал открыть Абдульбари… Адорант. Фальшивую душу, которая уже сейчас выжрала из Заклинания немало маны. Благо, резерв его фактически безграничен, а разовое напряжение невелико.

Три глаза джинна, и без того круглых, будто округлились ещё сильнее. Он на глазах задрожал, начал стремительно меняться! Из синекожего чудовища стал молоденькой девушкой в строгой унифоре и круглых очках.

Затем — детективом в чёрном плаще с большой нелепой лупой.

Врачом-педиатром в белоснежном халате и со слуховой трубкой.

Седобородым стариком, одетым в расшитую тысячами звёзд мантию.

Вернулся в свой изначальный облик — и всё это за пару секунд! Образы мелькали чехардой, а где-то в груди я чувствовал, как чужой взор пристально глядит мне в душу.

Чужой, но не враждебный. Пытающийся понять, а не раскрыть.

— Се будет великий властитель тонкого плана бытия! — наконец громко молвил джинн, делая шаг назад. — Я прозреваю, что ему отведено немного лет спокойствия в подлунном мире! Но коли вы поможете сему льдоглазому юноше в самый ответственный момент — вы явите миру то, чего он не видел многие тысячи лет! О чём я сам, живущий под великолепным небом Его, слышал лишь в сказаниях Старших и песнях сладкоголосых гурий на пирах у Великого Хана, да будет мир и покой его вечен, а кувшин всегда полон! Так говорю вам — к выгоде своей и вашей! И никого здесь не минет чаша сия!

Сказав это, джинн каким-то неведомым образом сложил все четыре ручищи на груди и молча вернулся в центр квадрата. А все взгляды скрестились на мне.

Идеальный момент, чтобы сказать какую-нибудь ерунду, которую потом все запомнят и будут повторять в веках. Ну я и не стал упускать такой шанс!

— Чего вы смотрите? Я же говорил, что возглавлю этот мир? Вот! Всем буит только лучше! Зуб даю!

И показал клык, который недавно слегка обломал, жуя орешки.

Не успели взрослые что-то ответить, как Рина запрыгала на месте и заорала:

— Я с тобой! Я с тобой! Станем сами главними, а потом убьём сех плохих!!! Уря!!!

— И эта… победим бедных, во! — вскинула кулачок Лиза. Но потом, кажется, поняла, что где-то в её словах есть проблема. — Ой, нет! Побдим бедность! Дя!

А Сашка лишь молча кивнул, улыбаясь до ушей и показывая большой палец. Это его батя научил. Пацан давно растерял всё своё английское воспитание, хе-хе.

Но потом и Саня всё-таки решил внести свою лепту. И скромно заявил:

— И везьде буит сад! Всё-всё-всё буит касивое! И кошьки!

Все на этой поляне согласились, что это было отлично сказано… А Абдульбари резко оттолкнулся от земли.

Ноги его исчезли, сменившись газовым сизым хвостом, руки раскинулись в стороны, он вновь вырос в размерах, и на удивление кратко прокричал:

— Я и плотник, и маляр! Я и столяр, и гончар! Я строитель и кузнец! Повелитель, швец и жрец! Здесь я именем Его ВСЁ ТВОРЮ ИЗ НИЧЕГО!

И реальность вокруг нас буквально пустилась в пляс!

— Па-а-астаранись!!! — зычно гаркнул Дашков, но батя итак уже подхватил всех нас кинетическим полем и аккуратно оттянул в сторону. Сам генерал, обернувшись огненной вспышкой, тоже вмиг очутился на краю поляны.

И мы все смогли молча насладиться ни с чем не сравнимым зрелищем. Зрелищем, которое уже сотни лет восхищает меня больше, чем что угодно во множестве миров.

Зрелищем чародейского творения.

Воздух над поляной дрожал и мерцал. Прямо из него то и дело выпрыгивали десятки всевозможных инструментов — пилы, топоры, молоты, зубила… что-то электрическое, порождённое наукой Земли.

Эта самая земля — почва и дёрн на поляне — исчезала в никуда, обращаясь разрытыми под фундаменты ямами. Из-под земли тут и там мгновенно вырастали деревья, которые тут же с силой срубали свистящие в воздухе топоры. Затем с деревьев сама слетала кора, ветви и листья, стволы расчленялись на идеально гладкие доски и брусья…

Тут же с треском из ничего собирались каменные блоки, ручьями лился цемент, падал, куда нужно, щебень, сваями вбивались стальные колонны.

Джинн не сотворил нам четыре здания, как можно было ожидать. Плоть от плоти самой магии, он не хуже меня понимал — сотворённое здание не будет вполне настоящим. Не будет «помнить», как его строили, не будет иметь в себе первооснов.

А значит, не будет удерживать в своих стенах магию. А со временем само собой растает, как хорошая иллюзия.

Уверен, и эти материалы, и инструменты — всё это настоящее, утащенное им откуда-то. И даже деревья он выращивает сам. Просто ускоряя их рост в тысячи раз.

— Надеюсь, у соседских дачников сейчас не начали пропадать топоры из рук! — усмехнулся Дашков. — А то на нас в полицию заявят!

Огромный синий джинн, царящий над творческим хаосом, лишь расхохотался.

— Мой великий друг, чья ярость способна сжигать и легионы Ада! Я не первый день, не первый век, не первую тысячу лет творю и строю, прославляя своими чарами Имя Его, нашего Творца и Созидателя! Не оскорбляй же меня сомнениями маловера, о пылающий в ночи костёр! Будь уверен — меня сейчас не видит даже тот браконьер, что решил преступить Его Закон и поохотиться неподалёку, но его внезапно сморил только что дурной сон!

Да уж. Я стоял, закусив губу и искренне восхищаясь. Я никогда не страдал излишним тщеславием и мелкой завистью. Не стремился, как иные пигмеи от магии, топотать ножками и вопить на весь мир, какой я самый великий, какой я о… балденно важный.

Я всегда мог наравне с собственным величием признать величие других. И сейчас смотрел на идеально чистую работу Абдульбари с гордостью.

С гордостью за магическую мысль, породившую такое, и за себя, ставшего значимой частью этой мысли.

Будь сейчас здесь я прежний — посоревновался бы с джинном в строительстве! И посмотрел бы ещё, кто кого!

Ребята же аж пищали от восторга. Особенно Лиза, глядящая, как прямо из-под земли минута за минутой поднимается мрачный чёрный зиккурат. Трёхступенчатая пирамида из больших блестящих блоков — из базальта и обсидиана.

Вокруг пирамиды сложилась ограда из кривых чёрных прутьев, беспорядочно увенчанных пожелтевшими от древности черепами различных существ.

А уж когда на верхушке пирамиды-зиккурата водрузилась здоровущая тёмно-зелёная башка размером, пожалуй, больше меня нынешнего, а три её глаза замерцали болотными огнями, девочка просто неистово захлопала в ладоши и рванулась проверять, как там внутри.

Её удержало лишь отцовское поле — творение ещё не завершилось, тут и там летали топоры и кувалды. Соваться туда всё ещё смертельно опасно.

Материализовавшийся на моём плече Син тоже пристально глядел в зияющий провал этой необычной гробницы.

— Ну всё. — обречённо протянула Настя. — Теперь точно никаких гостей. Не поймут-с…

— Не поймут-с…

Параллельно с Местом Силы для Лизы появились и три других. Для Саши — высокое мощное дерево с кристально-белым стволом и пышной кроной с ярко-золотыми листьями. Что-то вроде эфирогона, только в разы больше.

А ещё от древа (назвать это деревом язык не повернётся) прямо-таки веет Благодатью и очищающей упорядоченной маной.

Для Рины же появилось нечто странное. В земле была вырыта глубокая и широкая круглая яма. Дно её застилал алый яркий песок. Стены покрылись толстым слоем мрачных тёмных кирпичей, а сверху яму накрыла грубая мощная решётка.

Вниз, в яму, вела узкая кривая лестница, но и она при необходимости перекрывалась стальными прутьями, а по бортам ямы выросли тринадцать алых шипов, увенчанных плоскими факелами.

— Это ещё что за жуть?! — поражённо воскликнула Эльдана. — Это для Риночки?! Какого демона вообще?!

— Думаю, это арена. Прекрасно отражает желание вашей юной дочери сражаться за своё будущее, — мягко ответил ей Дашков.

А для меня… Для меня появилось нечто, до боли знакомое.

— Портальная башня, — тихо хмыкнул я себе под нос.

Да, это именно её вершина. То, что я видел, когда на полгода окунулся в своё подсознание. Круглая площадка, колонны, образующие шесть арок, потолок-купол.

Разве что в арках сейчас нет дверей, а за пределами башни не пустота. В остальном — всё то же. Своеобразная ротонда из мрамора и гранита.

Так завершилось творение. И Абдульбари аль-Асфар, откланявшись и до тошноты обильно расшаркавшись с Дашковым, просто исчез в беззвучной вспышке. А в воздухе повисли его последние слова:

— Я оказал вам посильную помощь. С тем, что делать с сим даром, разбирайтесь сами! Ведь не для того ли смертным даны столь любопытные носы?!

Глава 7. Новые времена

Сказать, что после призыва джинна и сотворения нам собственных Мест Силы жизнь изменилась — это ничего не сказать.

Словно всё вокруг нас только и ждало, когда спустят этот курок. Ну что, мол, когда уже там Косте Осинскому четыре стукнет?! Запускайте новую жизнь!

И жизнь эта запустилась. Но не полетела галопом, как кто-то мог подумать. Нет.

Новая жизнь потекла плавно, как неспешная река, с годами способная размыть любую преграду.

Сначала мы разобрались с тем, какие именно Места Силы сотворил нам Абдульбари, заглянув в наши детские души. Труда это не составило. Ведь в конечном счёте любое такое место — в первую очередь просто место для медитации.

Просто очень магическое место, да ещё созданное специально под мага. Каждая вещь здесь резонирует с личностью хозяина, даже если личности нет ещё и пяти.

— Сын, а что это такое для тебя сделал этот синий дядька, как думаешь? — прищурилась тогда мама, оглядывая мою «ротонду». Шесть «порталов» зияли пустотой, мраморные колонны оканчивались золотистым куполом. Серый гранит пола приятно холодил ноги.

Я очень живо вспомнил, как любил проводить вечера на вершине этой башни, творя Соколиный Глаз и оглядывая всё на десятки километров вокруг.

Прекрасные были времена. Но маме я ответил по-другому.

— Не знаю. Наверное, тут проходы вместо стен потому что я много где хочу побывать! Мама! И не надо со мной как с маленьким — всех этих синих дядек! Я знаю, что ето был джинн!

Я предъявил это абсолютно серьёзно, но мама лишь умильно покраснела… впрочем, сдержав себя. Столь же серьёзно кивнув, она вздохнула и ответила:

— Ты прав, сынок. Просто ты так быстро вырос… и умён не по годам. Хоть в школу тебя отдавай в пять лет…

— Я бы сказал, что это крайне нежелательно, госпожа Осинская, — встрял в разговор неслышно подошедший генерал. — Наукой давно доказано, что…

— Я знаю, Ваше Сиятельство! Ну я ж не дура, читала кое-что! Дайте мне сына похвалить. Особенно, когда есть за что!

А потом добавила:

— Я знаю, что до семи лет доминанта мотивации у ребёнка — игра, а не обучение. И даже обучение идёт лучше через игру. Не учите учёную, при всём к вам уважении.

Ха! Похоже, маму неслабо задело то, что ей кто-то решил указывать, как воспитывать сына. Понимаю, хоть и не могу согласиться.

Понимающе кивнул и генерал.

— Простите, госпожа. Я был неосторожен, вступил в ваш разговор, не узнав о его начале. Приношу свои извинения.

Приятно, когда человек понимает, когда лучше не лезть в бутылку и откупиться вежливостью.

Вежливость всё равно бесплатная.

И, когда я уже на следующее утро притащил в башню удобное маленькое покрывало, расстелил его посреди пола и сел, подогнув ноги… я сразу же ощутил это единение.

Ощутил, как пассивный ток маны сквозь тело ускорился, стал ровным и плавным.

— Давай, и ты здесь. Нарекаю тебя своей личной вещью, будешь меня подпитывать!

Сказав это, я сунул руку в карман брюк и вытащил… ну да. Ту самую ярко-красную машинку, на которой три года назад учился телекинезу. А кто-то решил, что я разбрасываюсь вещами с историей?

Думаю, если вы найдёте где-то мага, добровольно выкинувшего вещь, в которой есть память о важных для него моментах жизни — этот маг или мёртвый, или сумасшедший.

Даже в мире, в котором не существует сверхмощных проклятий через такие вещи, ими бы не разбрасывались. А мы, увы, живём в более мрачном мире.

И такие проклятия — обычное дело для сильных магов-предметников. Или некромантов.

Запустив машинку плавно летать вокруг головы, положив перед собой фиолетовый медальон-накопитель, подаренный родителями, я прикрыл глаза и начал тогда медитировать.

Брать потоки окружающей маны под волевой контроль, как бы «расширять» сознание, выносить часть его за пределы вещественной оболочки. А затем — ритмично направлять схваченные потоки в Источник, обратно, снова в Источник, опять обратно.

В общем — прокачивать силовые каналы, если говорить языком этого мира. У нас это называлось эфиизацией. Повышением доли астрального тела в сравнении с вещественным.

В тот, первый, день я даже не заметил прибежавших чуть позже детей. И им, и взрослым, не терпелось разобраться, как же с этими сооружениями работать. Ведь у каждого своя форма взаимодействия.

Как мне потом рассказали, проще всего это вышло у Сани. Просто потому что пацан сразу пришёл к своему древу с лейкой и принялся его поливать.

И тут же словил прямо в физиономию заряд Благодати, придавшей ему кучу сил. Так все и узнали, что Саше просто надо ухаживать за деревом. По крайней мере, пока.

С возрастом ведь места для медитации станут куда функциональней.

Думаю, будь здесь родители Лизы, они просто не пустили бы её залезть внутрь мрачного зиккурата, воняющего сыростью и окружённого кривым забором с черепами.

Чего уж — и мама с Эльданой были против, но девочка уж очень хотела, а генерал напомнил им, ради чего всё это. И Лиза отправилась внутрь склепа…

Чтобы вылететь оттуда с полным неподдельного счастья криком:

— Тям призрак!!! Йебята, там призрак сидит!!! Такой клёвый а-а-а-а!!!

Именно это и вывело меня тогда из медитации. Я посмотрел на Сина, пристально следящего за красной машинкой. И пошёл разбираться, чего там так орут.

— Доброе утро, почтенные господа! — раздался из недр гробницы хриплый голос, когда мы все дружно заглянули внутрь.

Я сразу же учуял мощный дух эктоплазмы и тлена. Я не некромант, но эти «ароматы» за жизнь успел узнать отлично. И плотного концентрированного призрака не спутаю ни с кем.

— Э-э… Уважаемый. — откашлялся Дашков. — А можете вы показаться? У вас там, кажется, довольно тесно!

— Могу, отчего ж не смочь, почтенный? — уважительно ответили из тьмы. — Только вот… шибко вы страшный. Чует моё… хм. Про сердце как-то глупо. Чует душа моя — ваше пламя мне не по зубам… Хм. М-да.

— М-да. — эхом ответил Дашков. — А чего почтенный Абдульбари меня о вас не предупредил?

На этот раз пауза вышла чуть дольше, в глубине склепа что-то зашебуршало. И я с удивлением понял — там кто-то меряет шагами комнату!

Маленькую такую комнатушку.

— А вы сумеете надёжно проверить, не лгу ли я вам? — наконец ответил неведомый призрак. — Я, знаете ли, привык к такому. Так всем нам будет проще доверять друг другу.

Молча кивнув, Дашков сходил в один из своих многочисленных подвалов, и притащил оттуда артефакт в виде большой рамки. Направил его на вход.

— Вот теперь давайте побеседуем, м-нэ… Клянусь, что ни я, ни кто-либо на территории этого поместья, не причинит вам зла первым.

Только после этой ритуальной клятвы новый обитатель гробницы показался на свет. В лучах утреннего солнца перед нами предстал худощавый рослый мужчина средних лет. Разумеется, полупрозрачный и с белёсым отливом.

Ба, да это же мстительный дух! Ну точно, мутная плазма тела, светящиеся даже под солнцем глаза! Я весь подобрался, приготовившись к чему угодно.

Но вышло всё наилучшим образом — призрак просто повис перед рамкой и заговорил. Объяснил, как он тут оказался и почему.

Выяснилось, что при жизни его звали Евгений Никаноров. Но хозяева так давно называли его «мистер Эн», что и нас он попросил о том же.

Да, именно хозяева. Евгений был слугой… даже не так. Родовым слугой. А это особая узкая каста людей, что поколениями служат одному семейству.

Навроде того старика, что оставался в саде с Юленькой Долгорукой. И Евгений… так сказать, выполнял деликатные поручения.

— Теперь, после смерти, мне нечего скрывать. Тем-более от вас, в чьём жилище я обрёл пристанище.

— Но-но, молодой… призрак. Пока ещё не обрели! Вы лишь кандидат на сию жилплощадь, м-де!

— Простите. Но, волею создателя этого места, я намертво к нему привязан. Для обретения рассудка мне нужен был дом, и тот чародей-джинн решил, что мои цели вполне совпадали бы с вашими… будь я жив.

— Н-да? Ну так поясните же свою, так сказать, биографию!

В общем-то, история оказалась до ужаса банальной. Пока дело шло о простом вреде деловым конкурентам — от промышленного шпионажа до заказных убийств — Мистер Эн послушно делал своё дело.

Только вот от убийств его хозяева со временем перешли к жертвоприношениям. И слуга не только узнал об этом тогда, когда не должен был, но и «умыл руки».

— Я никого не предал. — совершенно спокойно рассказал Евгений. — Не предам и после смерти. Предатели не нужны никому. Так что я не раскрою вам то, кому я служил при жизни. Но клянусь бессмертным духом, что отныне я также стану служить вам.

Выяснилось — и все мои знания говорили, что это правда — что Евгений, жестоко убитый на алтаре, и правда обратился мстительным духом. Но совершить месть своему убийце успел, выполнил свой посмертный обет.

А вот спокойно отправиться в загробный мир — не успел.

— Демоны, которых призвали мои бывшие хозяева, явились в наш мир раньше, чем кто-то, кто мог бы меня забрать. И я… предпочёл уйти оттуда. Сохранить себя не сожранным.

Но самым неожиданным оказалось то, что с тех драматических событий минуло… почти две сотни лет. Потому Евгений и звался Мистер Эн, что в начале девятнадцатого века вся страна болела англоманией.

А в самой Англии все прилавки были завалены мрачными романами о загадочных странниках со скелетами в шкафу. Ну чем не Мистер Эн?

— Но что ты делал эти два века?!

— Ха! Ничего интересного. Сидел в кубышке у того, кто всё это вчера построил. Собственно, потому он ничего обо мне и не сказал, что я давно уже не самостоятелен. Несравненный Абдульбари давно обратил меня в духа места…, а теперь, вот оно. Моё новое место назначения.

Артефакт Дашкова не зафиксировал ни слова лжи. Генерал излучал уверенность в этой штуковине, да и я чуял её солидную мощность. Так что призрака решили никуда не гнать.

В конце концов, джинн поселил его здесь именно для обучения Лизы. Ведь лучшая медитация для неё — войти в резонанс с духом покойника.

— А можно мне… — напоследок робко спросил Мистер Эн. — Со временем… Если я докажу, что я на вашей стороне. Можно мне будет стать домовым призраком всего поместья?!

Ха! Дорого берёт, старый чёрт! Стать из стража старого склепа призраком-хозяином здоровенного поместья, это ещё надо потрудиться.

Так ему ответил и Дашков. Но надежды лишать не стал. И Евгений, радостный, увёл нашу маленькую некромантку в сырой и тёмный склеп.

Бу! Аж жуть берёт!

А вот у Рины всё сложилось одновременно просто… и как-то не очень просто.

Нет, что делать с её «ареной», понятно сразу. Девочка просто храбро спустилась вниз, под решётку, и встала среди кровавого песка. Эльдана пристально наблюдала за дочерью.

За дочерью, которая спустя какую-то минуту тишины вдруг завизжала и бросилась сломя голову бежать наверх.

И даже когда успокоилась, наша красноокая демоница не сумела ответить ничего внятного, кроме:

— Я стою! И тут они! Со всех сторон они, красние! Орут и лезут! Я испугала-а-а-ась!..

И только через неделю робких попыток под контролем взрослых Рина (благо что вообще не перестала пробовать от страха!) поняла, что ей там надо делать.

Драться, конечно же! Применять свою тёмную силу к этим нападающим теням. Да уж — обучение полудемонов и проходит как-то… не по-людски что ли.

Не чета моей медитации.

Хотя, для ребёнка, которому на самом деле четыре года, вести бой с тенью, пожалуй, даже интересней, чем сидеть часами неподвижно.

***

Вся наша детская жизнь, по сути, свелась теперь к этому. С утра мы неизменно медитируем. Помогаем Саше ухаживать за садом, затем играем в том же саду.

После обеда — учимся чему-нибудь с Дашковым, или читаем книги, что он нам даёт. Я, скажу честно, чаще занимаюсь вторым. Слушать размеренный генеральский бас — медленно и непродуктивно.

А вот проглотить за недельку трёхтомник «История Государства Российского для ребят младшей школы», или стащить у мамы «Организацию школьного образования в Российской Империи» (зачем ей вообще такая книга?!) — милое дело!

А уж если Дашков выдаёт что-нибудь детское по общей магии…

Недетское он, козёл старый, не выдаёт. Без негатива.

Мама тоже не выдаёт — только иногда читает вслух понемногу. Но маму ругать некультурно, так что о ней только хорошее. Это я вам говорю, как человек, только что дочитавший «Семейный и родовой этикет в занимательных картинках для детей»!

А это не какие-то шуточки! Из книжки я узнал больше, чем за весь наш курс по Этикету!

— Костян, хоть за ужином не читай! — стало для меня привычным вечерним приветствием от бати.

На что я привычно отвечал:

— Фехтованию учиться когда будем?!

— Рано! Давай ещё через год! — следовал на это ответ отца, и я со спокойной совестью утыкался в какую-нибудь «Хронику деяний великих мудрецов Востока».

Занимательная вещь. Куда более занимательная, чем голубцы. При всём уважении к голубцам.

Мы все стали меняться. Возраст всё сильнее даёт о себе знать, всё ярче оформляются характеры.

Саша уже почти не общается с Риной наедине — оба чувствуют, насколько они разные. Да и интересы за лето у них сильно разошлись.

Рину-то её мать уже начала учить каким-то своим, иномирным, фехтовальным штучкам. Это я всё жду отца — ведь мне нужно ЗЕМНОЕ фехтование, а не то, что я принёс из родного мира.

Эти две вещи очень сильно отличаются. Начиная хоть с того, что в моём мире уже много веков приличные люди не фехтуют на мечах. Зачем, если фехтовать нужно на магических жезлах, способных обратиться во что угодно?!

А вот здесь шпага, которую я считал старинным хламом, и в век техники осталась главным аргументом дворянина на дуэли.

Я почему-то не сомневаюсь — этого добра в моей жизни будет навалом с юных лет.

Саша же стал всё больше времени проводить, сидя под своим Древом. Он перекопал вокруг него всё, насажал туда каких-то цветов, и теперь мог любоваться ими часами!

А ещё, Саша стал довольно нелюдимым. Слишком нелюдимым, если кто-то меня спросит. Если это так продолжится, я вмешаюсь, верну этого садовода-самоучку на путь истинный.

Но пока и у меня полно своих дел. Как во сне, так и наяву.

Зато к Лизе Саша всё ещё относится тепло. Когда девочка не болтает с призраком Мистера Эн и не собирает в банку дохлых жуков, она почти всё время проводит с Сашей.

— Лиза. Зачем те ети жучотьки? — услышал я как-то их разговор, когда шёл на ужин.

— Тобы их оживлять! Я палюбому сможу!

— Ага… — протянул Саня. А затем каким-то прямо-таки заговорщицким тоном спросил. — А када оживишь их, командовать ими сможешь?

— Сможу конечно! — выпалила девочка. — Я же буду етот! Эмират! Буду командовать семи, а они мне сладости с кухни носить!

На что Саша тогда тихо-тихо ответил. Так тихо, что я весь обратился вслух.

— Командовать ето хорошо… Хотя лучше, канешна, командовать живыми. И быть хорошим. Тогда можно ваще семи командовать!

***

Но менялись не только мы. В конце концов, мы прибыли сюда не развлекаться. Отец с Дашковым и Мироном всё чаще стали закрываться в их лаборатории. Пару раз даже связывались как-то с Имреданом.

Маме наконец дали конкретное задание — и судя по её ужасно счастливому и ужасно загадочному лицу… мне надо бы разведать, что там ей такое поручили.

Шучу. Наверное. Но счастья там явно полные штаны.

Настя до конца лета уехала домой, побыть с родными. Она всё-таки единственная, помимо Мирона, кто живёт здесь вполне официально. И осенью они оба вышли на работу в пермское Свободное Вещание.

А вокруг дома генерал стал укреплять и без того крепкое кольцо обороны.

— Я ещё один слой глушения эфира сделал, м-де. — сказал он как-то в сентябре за ужином. — Тут и раньше весь информационный фон выжигался, благо, я хорошо подготовился. Поэтому вас до сих пор не нашли тут ни маги полиции, ни родственнички ваши, Софья. А они искали.

— А теперь что?

— А теперь поместье блокируется и от проникновения на более глубоких уровнях. Единственная лазейка к нам — это Царство Сна. Но лично я не знаю никого, кто умел бы им ходить. Зато знаю способы от таких вот гостей защититься…

При этом он так красноречиво посмотрел на меня, что стало ясно — я и есть тот самый «способ». Что ж. Тренировки в сноходчестве я не оставляю ни на ночь.

Так потянулись недели. Месяцы. Извне к нам поступало всё меньше информации. По сути, о внешнем мире мы теперь узнавали лишь от Насти.

И то — вперемешку с постоянными рассказами о том, как до неё домогаются «те самые два дебила». Но телевиденье мы с ноября тоже отключили. Так что радовались и этому.

— Стоит ли так параноить?! — спросила как-то мама. — Дожили до того, что я нужные расшифровки в сети не могу посмотреть!

Отец тогда нежно обнял её и тихо объяснил:

— Дорогая. Ставки и правда высоки. И будут всё выше. Тот удар, который готовим мы трое… он обещает быть и правда устрашающим. Но нам нужны месяцы. А малейшая капля подозрительной информации вовне — и всему может прийти конец.

— Всё именно так. — мрачно кивнул тогда генерал. — А уж не вам ли не знать, юная леди. Если у кого-то есть канал связи с миром — мир обязательно им воспользуется. И лучше эти каналы контролировать нам. Особенно сейчас, когда шумиха улеглась. Когда нас для страны фактически не существует, м-де.

Так поместье Дашкова погрузилось в длительный тревожный сон. Но мы, дети, ничуть не унывали. Осенью мы весело справили день рождения Лизы — я подарил ей берцовую кость для будущего жезла.

Неважно, где я её достал!

Потом — Рины, которой я подарил тёмно-красный «походный» костюмчик. В таком очень удобно быстро двигаться и сражаться. Даже когда ты ещё маленькая.

Его я уже просто заказал у генерала.

Зимой мы играли в снежки, построили горку, Настя с Мироном отлучились в Москву… А ещё к нам в гости пожаловала одна знакомая по прошлой зиме.

Подросший за год Хвостик обрадовался несказанно.

Глава 8. Залог грядущего успеха.

Снегокошка явилась к нам в жилище внезапно. В первую очередь — внезапно для генерала. Мы просто катались с горки — уже в сумерках, как вдруг неподалёку поднялся ледяной туман, из которого выпрыгнуло грациозное создание.

Надо сказать, моё случайное творение сильно изменилось за прошедший год. Всё дальше от элементаля, всё ближе к духу, Снегокошка уже почти утратила свою некоторую нелепость.

Всё-таки изначально она была просто статуей из снега, слепленной кучей детей. А теперь — изящная и грациозная красавица, словно сотканная из снежно-ледяной бури.

— Эт-то ещё что за непорядок?! — аж подпрыгнул Дашков, сидевший в беседке и пьющий свой излюбленный кипяток. — Почему нарушитель на участке?!

Я лишь звонко засмеялся.

— Это же я её создал, Ваше Сиятельство! — крикнул ему я, подбираясь к Снегокошке поближе. — Пока она верна создателю, она может легко пройти через вашу защиту!

— М-р-р! — утвердительно заурчал снежный дух, раздувая вокруг свежий снег. Надо сказать, совсем не холодный!

Другие ребята прилетели к нам сразу же. Особенно Сашка, которого буквально притащил сюда Хвостик.

Сашкин фамильяр рос уже медленней, чем раньше. Но он итак уже скорее маленький тигр, чем большой кот! Куда ему ещё расти?!

Во всяком случае, теперь они со Снегокошкой оказались одного размера. Он за год подрос. Она — заметно уменьшилась. И оба с интересом обнюхивали друг друга.

Даром что один — магический зверь, а вторая — стихийный дух. В основе своей они оба коты, а коты всегда остаются котами.

«Рад, что ты это понимаешь, двуногий-м-р» — раздалось в моей голове. Хвостик, чтоб тебя! Это ты наш кот, а не мы — твои люди!

«Каждый видит мир по-своему. Кот — благородное животное, и он признаёт желание других видеть мир м-р-риначе»!

Я лишь отмахнулся.

В общем, когда мы порадовались возвращению давней знакомой, едва не погибшей год назад, а Дашков убедился, что здесь все свои — мы с моим творением отошли в сторонку.

Отец глядел на это очень подозрительно, но всё-таки допустил это. А вот Хвостик попытался-таки увязаться за нами. Но Саня его просто не пустил.

Парень уже понимает, кто фамильяр, а кто хозяин. И в нужные моменты умеет приказывать.

— Что, хозяин прислал, или соскучилась по нам? — улыбнулся я, сев прямо в кучу снега. Его вокруг было вдоволь, но вблизи духа снег казался тёплым и мягким.

Грациозное голубоватое животное мягко уселось рядом, водя туда-сюда усами-сосульками.

— М-р-вы тут хорошо устроились… — донёсся из приоткрытой пасти глухой женский голос. — Даже мне было не так просто попасть сюда.

Мне это не очень-то нравится. Туда, куда непросто попасть, без нужды никто обычно не стремится.

— Что-то случилось? — посмотрел я на неё. — Сыну Неба что-то нужно? Или у тебя проблемы?

— Пока ни то, ни другое.

— Пока?

Снегокошка кивнула, стряхивая с гривы позёмку.

— Да. Но Сын Неба велел м-р-рне явиться сюда. Велел м-р-расказать, что в Тени всё менее спокойно.

— Неужели, демоны стали шастать на Землю так уж часто?

Если так, это хреново. Не знаю уж, что там готовит отец с дашковым и Мироном — не имею привычки лезть во всё подряд. Но это что-то у них явно ещё не готово.

И если тёмные твари повадились шастать к нам в гости… значит здесь есть те, кто рад их видеть. Всё сильнее рад.

— М-р-часто. — выдохнула ледяной дым Снегокошка. — М-р-не всё чаще доводится охотиться на мелких м-р-бесов, а иногда и демонов покр-рупнее! Они р-распугивают всю астральную живность!

Отец издалека продолжает глядеть на нашу «беседу». Так что нужно выяснить главное как можно скорее. Нечего кому-либо лезть в мои секреты.

— Но никого серьёзного к нам не явилось? Сын Неба же должен прознать о таком?

— Один раз… м-р-р-пытались! Большой Глаз помешал им. Но хор-р-ошее тоже случилось!

— Что же?

— Этот демон убил одного дер-ржателя Небесного Мандата!

— Окей. Не знаю, кто это, но они точно так уж плохи, чтобы радоваться их смертям? — мрачно усмехнулся я.

Снегокошка фыркнула, мотая головой. Эй, снег же валит!

— М-р-нет! Держатели Мандатов — личные посыльные Сына Неба! Их см-р-ть — великая утр-рата! Но это дало нам повод начать самим убивать демонов! И мы убили!

— Ого. Вы решили устроить межмировую войну? А меня чего не спросили?

Ну конечно! Как загадки загадывать — эй, где там какой-нибудь малолетний Архимаг?! А как межмировые войны — так начинается!

— Это не война… м-р-р-пока нет. Тень безгр-ранично велика. В ней мы непобедимы, а ни в один осквернённый мир мы никогда не сунемся! Но Сын Неба желает, чтоб ты всё это знал.

Я кивнул…, а затем резко оттолкнулся от сугроба, перевалился через его край — и рухнул прямо на мохнатую спину одного недобитого шпиона!

— Хвостик! Чё подслушоваешь?! — принялся я чесать его за ухом. К зиме кот оброс мехом так, что в нём, кажется, можно утонуть!

— М-р-яу!!! — замяучил кот, а в голове у меня пронеслось лишь: «Коты гуляют там, где хотят, а не там, где положено»!

— Да ладно тебе, создатель! — насмешливо муркнула Снегокошка, глядя на нашу возню с сугроба. — Это же м-р-кот!

— И что, что кот?!

— Если коту что-то интересно, он скорее м-р-р-помрёт, чем откажется это узнать! А это, к тому-р же, магический зверь!

«Скажи „нет“ насилию над личностью»!

— Ты что ли личность?! — удивился я так, что аж свалился с кошачьей спины.

«Я»! — телепатически фыркнул Хвостиш, мяукнул ещё раз, и парой сильных прыжков убрался подальше. Оттуда донеслось сашкино:

— Ну вот, я же говорил, что подслушивать плохо! Плохая киса! Расскажи, чё они там!

Мы, впрочем, сильно продолжать разговор и не стали. Снекогошка парой коротких фраз предупредила меня, что через два-три года жизнь на Земле может сильно измениться. Посоветовала стать к этому моменту посильнее. И напомнила, что в случае нужды я могу в любой момент её позвать.

— Ага! — хмыкнул я. — А потом стать должником Сына Неба. А заодно он у меня ещё и ворона, вон, себе заберёт! Нет уж — лучше сама приходи!

— Ты мудр-р-р не по годам, создатель, мяу! — хитро облизнулась Снегокошка. — Я с вами ещё немного посижу!

И она посидела. Мы быстро нашли в генеральских закромах большие детские сани, Снегокошка легко согласилась нас покатать — и полночи мы с хохотом носились по голым снежным полям вокруг поместья.

Не покидая круги защиты, разумеется. Хотя некоторые несознательные товарищи очень об этом просили.

— Нет, лиза, мы не пойдём в лес искать дохлых ворон! И хвастаться Снегокошкой в город мы тоже не поедем, Саша, не смотри так! — раз этак в сотый за вечер повторял батя, который решил полетать с нами.

На всякий случай.

Ну да, летал он без проблем — работа с полями даёт и такое преимущество.

Но всему своё время — и ближе к утру моё творение, всё больше похожее на стихийного духа, нас покинуло. Думаю, когда мы увидимся в следующий раз, Снегокошка станет уже полноценной Бореидой.

Так в этом мире зовут духов малых холодных ветров. Лишь бы её не погрызла Скверна, раз она повадилась охотиться на демонов.

Впрочем, думаю, Сын Неба способен от такого уберечь. Если он не сумеет и этого — приду к нему, да выпну с трона над духами. Сам займу. Ибо нефиг.

Ну а дальше жизнь вновь потянулась своим чередом. Я абсолютно серьёзно воспринял предупреждение судьи всех духов, и усердно готовился к будущему.

Только вот я не ограничился лишь чем-то боевым, или магическим. Ведь от родителей я уже твёрдо знал — как только мне исполнится восемь лет, я поступлю в школу.

Сразу во второй клас.

И школа эта будет московской. Ведь именно ещё три года генерал, отец и Мирон рассчитали на подготовку плацдарма в столице. А значит именно в восемь лет я вновь покажусь на глаза взволнованной общественности.

Всем, кто успеет обо мне забыть, нужно будет хорошенько напомнить, кто такой Константин Осинский!

Кто-то может сказать — мол как же так, тёмные твари рвутся к власти, с молодым Императором бог знает что творится, культисты творят ужасные вещи…

Кто-то. Например, Настя Долгорукая.

Только вот я на все сто сорок шесть процентов согласен с тем, что ей тогда ответил генерал.

— Я всё это понимаю. — тяжело сказал он за тем ужином. — Все здесь это понимают. Не понимали бы — жили бы свою обычную жизнь, м-де. И я знаю, как я уже стар.

— Но тогда…

— Дослушайте меня, юная леди! Разве не на этом же месте я уже осаживал кое-кого за расторопность?! Но несмотря на всё это, мы должны думать не о том, как поскорее «сделать хоть что-нибудь»! Тот, кто так думает, не способен преуспеть ни в одном деле! Потому что быстро только кошки родятся… прости, Хвостик. Но против правды не попрёшь.

— И нам просто сидеть и ждать… чего же? Не подумайте, Ваше Сиятельство, я верю в вас, но…

— Но вам, Анастасия, кажется, что вы не занимаетесь ничем «важным». А на деле — ничем, что вам бы нравилось!

— Нет! — возмущённо выпалила девушка. — То есть… да, но… нет! Да! Я просто не понимаю, зачем вам я!

Мирон с Настей тогда только-только вернулись из Москвы, куда официально Долгорукая ездила навестить мужа. Но Мирон смотрел на неё с такой тёплой улыбкой, что было ясно — от настиного мужа вообще уже мало что зависит.

И не могу сказать, что я что-то имею против.

— Эх. — крякнул генерал, опрокидывая очередную стопку своего кипятка. — Молодо-зелено. Всё вам, молодым, кажется, что ждать нельзя, что результат в будущем — то же, что отсутствие результата. М-м-м… Мне кажется, или я что-то такое уже тут кому-то говорил?

— Да я не против ждать! Но чего?! Когда эти два дро… кхм. Два гражданина с Пермского Губернского наконец соберутся и оприходуют меня где-нибудь за гаражами?!

— Настя! Тут же Костя сидит! — укоризненно посмотрел на неё батя. — Зачем же так грубо? Учи ребёнка выражаться светски! Не оприходуют, а устроят ночь любви!

Все, включая саму Долгорукую, рассмеялись — я и сам едва сдерживался. Один раз эти клоуны уже пытались «проводить даму до дома».

На следующее утро Мирон съездил в офис с Настей — и количество подобных предложений резко свелось к нулю.

— А вы, леди, на работе просто не тем занимаетесь. — хмыкнул генерал, когда обстановка немного разрядилась. — Ведь именно в ней смысл вашего пребывания здесь!

— В работе?! В провинциальном популистском СМИ?!

— Не в популистском, а в народном! — усмехнулся Дашков, подняв указательный палец. — И смысл не в самой работе, а в карьере! Стройте её, м-нэ, то есть, карьеру. Ведь я хочу, чтобы в Москву вы вернулись уже не «богатой штучкой», как говорили в моей юности. А опытной журналисткой, поработавшей, так сказать, «на земле». Я для того и пригласил Мирона — чтобы вы могли не бумагу в офисе марать, а взяться за какое-нибудь расследования! Ну же, господа! Сделайте себе здесь имя! Гремите на всю губернию, не знаю, медаль получите, орден…

— Э-э… Простите, Ваше Сиятельство. Журналистам у нас орденов не дают.

— Да плевать! Что там у вас вместо нормальных орденов — вот то и получите! — ткнул Дашков себя жилистым пальцем в грудь. — Вы ведь горели работой там, в Москве! Мирон потому и предложил именно вас, что был в этом уверен. Потому и поклялся за пользу от вас жизнью!

Отчеканив последние слова своим мощным, несмотря на возраст, басом, Дашков, похоже понял — сказанул лишнего. Потому что все взгляды тут же скрестились на нашем железном человеке.

А сам он состроил генералу такую рожу, что стало ясно — только что Дашков нарушил уже свою клятву. О неразглашении.

— Мирон… — тихо и как-то испуганно что ли спросила Настя в этой тишине. — Это правда?!

— Потом расскажу. — хмуро ответил тот, наливая себе ещё кофе. — Как-нибудь потом. И вообще! У меня всё равно не было выбора! Тебя иначе бы давно уже убили нахер, а я в тебе уверен!

— Или «был уверен»? — усмехнулся Дашков.

А я вдруг чётко осознал — ничего генерал не «проболтался». Просто развёл пару молодых на эмоции, а сейчас провоцирует. Мотивацию, понимаешь, повышает.

Старый интриган! Я довольно улыбнулся, пока никто не видит.

— Нет! — резко ответил Мирон. — И был уверен, и сейчас уверен! Просто вам стоит нормально ставить задачи и нормально их объяснять.

Но по лицу Насти, по её красным щекам и дрожащим губам я видел — никакие задачи и объяснения СЕЙЧАС ей неинтересны. А вот уединиться кое с кем…

Благо, как выяснилось, все нужные системы у Мирона работали прекрасно. Выяснилось это уже к весне — и отцу пришлось своими полями усиливать стенную звукоизоляцию.

Так в нашем скромном общежитии появилась новая ячейка общества. Слегка подпольная, малость незаконная и не самая типичная — но кого во всём мире останавливают такие мелочи?

Разваливающихся на ходу ханжей? Так их никто из нас не спрашивал!

Зато уж как с тех пор выросла настина продуктивность на работе! При помощи Мирона девушка в считанные месяцы из рядовой серой писаки за зарплату превратилась в настоящую провинциальную львицу!

И заголовки в духе «Журналистка из Москвы вскрыла многолетние бюджетные махинации Берёзиных», или «Банда магов-работорговцев была поймана благодаря анонимным расследованиям в Пермском Губернском. Подозревают двух журналистов» стали для нас всех обычным развлечением за завтраком.

Генерал не мог нарадоваться, а на все опасения отвечал, что Настю с Мироном местные дворянчики даже тронуть не посмеют. Не то что им навредить.

И пока его прогнозы сбывались на все сто.

Все мы росли. Рос и я тоже. Я уже говорил, что не ограничился лишь магией, или чем-то боевым. Ведь мне нужно будет поступить в элитную школу, и вообще жизнь в восемь лет не превращается в войну.

Так что я месяц за месяцем проглатывал книги, перейдя уже на школьные учебники. Подкрепляя себя Разумным Усилиям учился практическому этикету сам — и учил ребят. Помогал Саше с его садом, присоединился к Рине в её боях с тенями…

Кстати, тогда я ещё больше её зауважал. Я-то думал, что в её Месте Силы на девочку бросаются обычные тени, вроде рисунков людей. Хрен там!

Многорукие и многоголовые, с клешнями и щупальцами, шипастые и клыкастые — со всех сторон на арену лезли призрачные твари, от которых мы отбивались на пределе возможностей!

Но я слышал, я чуял, как по юному телу Рины бешено струится мана. А сам использовал эти бои просто как боевую тренировку.

Ведь, когда мне перевалило за пять лет, отец наконец начал учить меня фехтованию! Я вам скажу, что это никакие книги не заменят!

Менялось и моё собственное Место Силы. И сама сила. В эти годы я почти не обращался к Заклинанию. Использовал его лишь для «пассивных» усилений. Разумное Усилие, Концентрация, Скорочтение Эльвии Лим… Самые разные заклинания, улучшающие всё, что я делаю сам.

Но неизменно слабые, лишь помогающие, а не заменяющие меня. И неизменно тогда, когда никто не видел.

Пока довольно публичных чудес — так я решил. Удивить мир у меня ещё будет время! А пока — главное сделать так, чтоб не обделаться в процессе.

И я старался. О, как я старался! Это только в дурных книжках герой по щелчку пальца получает бесконечную бодрость, огромную трудоспособность, нечеловеческую любовь к учёбе и спорту просто потому что был крутым когда-то там раньше. А тело на него никак реально не влияет.

На самом деле — влияет. Да ещё как! А много ли вы знаете шестилеток, желающих и готовым целыми днями изнурять себя тренировками, учёбой и медитациями?

Вот и я знал всего парочку. И оба выросли, мягко говоря, странненькими.

Так что-то, чем я занимался месяцами, может показаться ерундой лишь на словах. И я, конечно, не забывал разбавлять эти занятия играми, туплением в экран, обычным детским весельем.

Но с каждым днём, с каждым месяцем, я чувствовал, как становлюсь сильнее. На самом деле, мой рост замедлился. Сильно замедлился. Но он не прекращался ни на миг.

А главное — этот рост не грозил меня развоплотить, разорвать на куски, или превратить в полоумную стихию.

Пока не грозил.

Так и шёл наш спокойный тихий быт. Пожалуй, последние годы реального спокойствия в моей жизни вообще. Ведь впереди меня ждёт совсем другое время — время испытаний. Весёлых и не очень, опасных и, наверняка, героических.

Ведь я ни на секунду не оставляю своих целей. Не забываю о том, зачем я переродился, и о том, какая вселенская сила была мной создана. А значит просто не могу прожить обычную жизнь.

Да и не хочу. Хоть в ней и есть свои прелести.

Встречай меня, Москва! Встречайте меня засевшие там иномирные отродья. И пусть вам плохо спится по ночам!

Ведь и во снах вы от меня никуда не денетесь!