Архимаг с пелёнок. Том 2.

Глава 1. Царство разума.

Кто я? Где я?.. Как… спокойно!

Кто бы я ни был, парю посреди ничего. Никакого тела, никакого вещества вокруг… лишь размытые очертания… чего-то.

Я — Константин Осинский. Это знание само пришло мне в голову. А затем хлынул поток воспоминаний.

Я — Константин Осинский. Но не только! Ещё — Архимаг… Как же меня звали?

Не могу вспомнить. Но вспомнил, как заставил себя забыть собственное имя перед перерождением.

Имя сильно влияет на магический дар — и я хотел начать с чистого листа, избавившись от оков прошлой жизни. Вот что случилось.

А теперь? Что со мной теперь?

Принимаю вертикальное положение. Не встаю, нет — тела нет, есть лишь ощущение, что вот я лежу, а теперь стою. И иду вперёд.

Вокруг лишь чёрное ничто — стоило мне об этом подумать, как реальность понемногу стала обретать чёткость.

Клокочущая тьма упорядочилась, превратилась в круглый каменный зал с высоким потолком-куполом и стенами-колоннами. Я вспомнил его сразу же.

— Портальная башня. — раздался в этой пустоте звук. Мой голос. Такой, каким я помню его из прежних времён.

Но он уже не принадлежит мне — голос лишь прозвучал, не я сказал эти слова.

— Многа двеей! — задумчиво промямлил ребёнок.

А вот это уже я. Точка обзора сильно снизилась, став привычной… за прошедшие полтора года я привык смотреть на мир с такой высоты.

Между колоннами из светящейся пустоты действительно проступают двери. Очень разные двери.

Иду по кругу, проходя вдоль всех. Да, это уже моё тело — детские ручки, ножки, кофта с капюшоном и пуховичок. Так я выглядел перед случившимся.

Вот высокая дверь из тёмного дерева. Старая, даже старинная, покрытая изящными рунами, магической резьбой и вязью печатей. Её золотая рукоять расположена на огромной для меня высоте, но я знаю — пожелай я, и дверь отворится.

Отворится — и окажусь в пыльном чулане исполинского размера. Эта дверь — Память. Память безымянного теперь Архимага, которую он надёжно закрыл, но ключ от которой всегда висит на поясе.

Я-нынешний могу обращаться к ней ровно настолько, насколько нужно, дабы не утратить собственную личность. Но не настолько, чтобы утонуть в ней, уничтожив собственное будущее.

Иду дальше. А вот чёрная стальная дверь, обитая кожей. Выглядит сурово, но от неё так и веет теплотой и простым счастьем. Это дверь от квартиры Мелвиллов. Дверь от памяти Костика Осинского. Именно туда я то и дело перетаскиваю что-нибудь из чудовищного чулана, оставшегося позади.

Да, я внутри собственного разума. Как тогда оказался в разуме демона-Кошмара, так теперь в своём.

Видимо, детская психика отрезала меня от слишком жуткой реальности.

Я как-то отстранённо подумал о маме и папе. Как они там? Не казнили ли их уже по надуманному поводу?

Не вживил ли Император им новых тварей? Не оказались ли мои усилия и моя жертва напрасными?

Нет! Не может такого быть! А если вдруг… О, я точно всё ещё жив! А если я жив, значит часики моих врагов тикают с неумолимой точностью!

Ведь как говорят во многих мирах? Дал Бог зайку — даст и по морде! На кой-чёрт вот тебе заяц, дурила? Да ещё и от Бога!

Я угрюмо прошёл мимо этой двери, пахнущей домашним теплом и уютом.

Нет, утонуть в ностальгии и забытии — верный путь к гибели!

Следующая дверь… нет, это не дверь. Это узкий лаз пещеры, заросший лианами и колючими кустарниками. Подойдя к ней, ощущаю в груди зов…

Зов природы. Зов простых рефлексов — бежать! Прыгать! Карабкаться! Поймать, сожрать! Напиться воды! Согреться и поспать!

Только вот сейчас вход в пещеру зарос чрезмерно. Весь затянулся колючкой с длинными чёрными шипами. А изнутри несёт кровью и тлением.

Нет. Я не имею сейчас внутренних сил, чтобы просто исцелить себя. Активная часть моей души не так сильна.

Я заметил, как от меня в пещеру тянутся тоненькие, едва видные, астральные нити. Нити мерно пульсируют, прогоняя ману. Часть висит обожжёнными шнурами, но в основном все целы.

— Я хоёсё потйюдийся. — вздыхаю. Да, даже такая чудовищная нагрузка не разорвала все каналы и узлы маны, которые я строил полгода.

А значит ещё не всё потеряно. Душа надёжно связана с телом, а тело не умирает… по крайней мере, не прямо сейчас.

Я пошёл дальше. Раз я всё равно здесь, стоит завершить круг почёта.

Шаг. Ещё шаг. Ещё. Всё тело обдало одновременно холодом и жаром, свежестью и суховеем.

Но всё это было не враждебным порывом — скорее приятным бризом, приводящим мысли и чувства в норму. Но тут же пришло и осознание, что одно неверное движение — и жизнь может обернуться мгновенной смертью.

Я посмотрел на дверь… Нет, это не дверь. Это портал, в собственном смысле слова. Овальный проход из белого камня, залитый ярким голубым свечением.

Именно такой портал в прошлой жизни вёл в мою Библиотеку. Именно так, с большой буквы. Ибо для неё я создал целое карманное измерение.

Свой собственный мир, где я — Бог-творец. Мир размером в одну комнату. Бог «размером» с племенного божка десятка дикарей.

Но мне хватило и этого. Хватило для появления на свет Универсального Заклинания. Именно оно, его содержимое, его неизбывная мана, хранится за этой дверью.

Но портал непроходим. От его свечения меня отделяет лиловая мутная пелена. Я сам создал её — запрет на введение Заклинания в активный режим.

Увы, здесь, в собственной голове, я его не сниму. А если бы и снял… здесь я чувствую, что именно это меня бы и убило.

Я холодно подумал, что не стану снимать запрет даже когда научусь хорошо говорить. Пока не стану.

С Заклинанием явно возникли какие-то неизвестные мне переменные. И их надо будет изучить.

— Потём. — твёрдо кивнул я сам себе. Пока я ещё совсем маленький. Пока я слишком слаб, чтоб обращаться к Заклинанию, еле-еле удерживаясь в собственном теле.

— А ето тё?.. — присмотрелся я к полу Портальной Башни.

От, собственно, портала по нему тянется… будто бы провод. Не нить, но плотный астральный канал, робко вытекающий из-под края лиловой пелены и ведущий к…

БА-БАХ!!!

Всю комнату сотряс удар… хотел сказать, мощный удар, но нет. Просто громкий.

Кажется, я догадываюсь, что это…

Поднимаю глаза на следующую дверь… это снова дверь. Толстенная даже на вид, из какого-то незнакомого чёрного металла, с мощной маленькой решёткой в верхней части и здоровенным кодовым замком.

Похоже на дверь высокотехнологичной камеры. Видимо, именно так я неосознанно представляю местные особые тюрьмы.

Именно к ней тянется голубой канал. А, дойдя до двери, струя обращается в толстую светящуюся цепь, в несколько оборотов стягивающую дверь.

БА-БАХ!!!

Новый удар едва не сбил меня с ног. Я явно оказался слишком близко. Из-за решётки полыхнуло кроваво-красным светом, а цепь мелодично зазвенела.

— Выпусти меня… — раздался из-за решётки вкрадчивый рокочущий шёпот. Словно перекатывающаяся груда щебня научилась складывать свои звуки в слова.

Не знаю, как это нормально объяснить!

— Посёй нахер-р! — зло ответил я, даже сумев прорычать злосчастную букву «р»!

Вот ещё, буду я тебя выпускать!

Как нетрудно догадаться, именно здесь локализована та самая тварь, которую засунул мне в душу Император, мать его, Всероссийский!

Из-за которой мы с мамой чуть не погибли! Из-за которой я сейчас здесь, а не в любимом доме с семьёй!

Тварь продолжила шептать и биться. Но я уже понял — он всё ещё слаб. Всё ещё мал. А значит, с моего попадания сюда прошло немного времени… наверное. Я ведь не знаю, как быстро эта тварь должна расти.

И я сам делаю его сильнее. Заклинание запечатывает его…, но не в тюрьме, хотя выглядит это как тюрьма.

Скорее в яйце. В том самом Астральном Яйце, по названию чар. Он сам пошёл на это, надеясь, видимо, ускоренными темпами нарастить мощь.

А теперь понял, что маны во мне немеряно и выпускать его идиотов здесь нет.

Вот и бьётся, придурок!

Я позволил себе довольный смешок. Но быстро пришёл в чувства и вернулся к кругу.

Дверей осталось ещё две. И к первой я не стал даже приближаться.

Бессознательное. Или, как мне нравится больше, неосознанное. Всё, что не умещается в память и ядро личности. Тайные страхи и желания, скрытые от внутреннего взора механизмы психики и вегетативные функции.

Ничего мне с этой дверью не светит. Она и выглядит максимально отталкивающе — белая казённая дверь медицинской палаты.

Нет, лекари моей душе пока ещё не нужны.

А вот последняя дверь… нет, две разных двери, уместившихся под общей аркой. Раньше дверь там была одна — бревенчатая, закопчённая, похожая на вход в крестьянскую избу.

Да это он и был, собственно. Ибо эта дверь — Родовая Память. Дверь, через которую ты можешь пообщаться с духами предков… если те захотят с тобой говорить.

Со мной не захотели ни разу за пять веков. Ну или это просто чушь про духов — так я думал к концу жизни.

Но теперь помимо бревенчатой двери я увидел ещё одну: грубую, железную, с пятнами ржавчины по краям и снова с металлической решёткой.

Снова дверь тюремной камеры. Но теперь старой, побитой жизнью и… открытой.

— Какой позор! Позорище! Просто несносный кретин!!! — раздался раздражённый голос.

А затем дверь распахнулась от грубого пинка — и передо мной предстал рослый молодой человек с аккуратно зализанными назад волосами и кучерявой небольшой бородой, в круглых очках… и с толстой петлёй на мощной шее.

— Валериан, успокойся ты! — хихикнула из-за его спины какая-то женщина. — Этот «мальчишка» тебя уже на год пережил!

— Пережил, а ума не набрался! — повернулся он к миловидной даме с округлым лицом и также зачёсанными назад длинными кудрями. — Это ж надо, давать ребёнка на руки кому-то из этих змеев на троне!

— Вот-вот. — раздался ещё один голос, холодный и колкий. И из камеры вслед за первыми двумя выбрался третий. Тоже рослый детина, но одет не в тюремную робу, а в чёрный военный китель.

Сначала я подумал, что это гвардейский императорский мундир, но нет — просто китель, без знаков различия гвардии, погон и наградных пуговиц.

Этот мужчина был острижен уже по привычной мне моде — чёрные короткие волосы, гладко выбритое лицо. Он уже очень напоминал отца.

Да одно лицо буквально! Просто у бати волосы отросли уже за последний год. А так — как две капли!

— Ну, Евгений, вот ты достойный пра… пра… потомок, в общем! — забухтел первый мужчина. — Ты хоть понимаешь меня, тоже мятежник против этих… Амператоров, чтоб их!

Я невольно заулыбался. Вообще-то этот тип, названый дамой Валерианом, выглядит лет на двадцать пять, в то время как названный Евгений — явно за сорок.

Но первый хвалит второго как дед внука. И, похоже, так оно и есть.

— Э-э, простите, господа! — робко донеслось из камеры. — Мы бы тоже хотели повидать…

— Потом как-нибудь!!! — хором отозвались трое вышедших. И голос в камере стих.

— Тоже мне, князья Бестужевы! — хохотнул Валериан. — Хотели бы, так и не стали бы нас слушать, вояк-то! Но проку-то с вас — никакого проку ему не будет!

— Даже мать его от них отреклась. Если бы не сильная кровь — так и не сумели бы сюда явиться, предатели! — подытожил Евгений. — Ну здравствуй… Правнук.

— Как он вообще сюда попал?! — всплеснула руками дама, глядя наконец на меня.

Я выжидал. Делать всё равно нечего, а раз со мной так активно хотят пообщаться — нельзя отказываться.

А вот моя семья из прежней жизни явно желанием не горит. Дверь в избу наглухо заперта.

Ну и боги с ними. Что мне могут сказать простые крестьяне, десятками поколений выращивавших зерно, и отказавшихся от меня за то, что я отказался копаться как они в грязи?!

Не больно-то и хотелось!

— Я ему открыл. — раздался вдруг откуда-то сбоку ясный детский голосок. — Всё-таки благодаря ему род будет жить. Жить с кровью, равной которой вы не знали.

Я обернулся. Посреди комнаты парил шевелящийся комочек мягкого белого света. Но я сразу понял, кто это.

— Пивет, Котя Осиський! — как уж смог почтительно поздоровался я. — Пйосьти, сьто заняй твоё тейо!

Сил злиться на грёбанный речевой аппарат уже не осталось. Их итак стоит экономить. Я просто поклонился духу малыша, место которого я отнял.

— Ничего. — отозвалось сияние. — Я должен был родиться очень слабым. А может даже мёртвым. Беременность шла тяжело, а роды очень плохо. Мама и сама чуть не погибла.

— Бестужевские неженки! — сплюнул под ноги Валериан. — Тоже мне, сильная кровь!

— Зря вы так, почтенный предок. — ответило сияние. — Быть может, лишь благодаря их крови тело смогло протянуть подольше и вместить в себя этого чужеземца.

Поняв, что многопоколенное семейство сейчас снова погрузится в брюзжание и споры, я решил сам к ним обратиться.

Нужно же узнать, чё им от меня вообще надо!

— Тё вам надо-то? — наклонив голову спросил я, лупая большими наивными глазами.

Этот трюк я уже хорошо отработал на Эмме и родителях! Сработал он и тут.

— Ой, какой милый мальчик всё-таки растёт! — зарделась дама. — Привет, малыш! Я Софья. Софья Лешерн фон Герцфельд. Мы с вот этим вот воякой так и не успели нормально расписаться…

Леше… чего? В общем, Софья Осинская! Браки заключаются в головах, а не в бумажках!

Тоже Софья, как мама. Забавно вышло.

— Погоди, подруга моя боевая. — крякнул названный Валерианом. — Здарова, пра… пра… в общем, здорова, внучек! Я Валериан Осинский, про меня ты в любой приличной книжке по истории прочесть сумеешь сам! Так что расшаркиваться не буду!

— Евгений Осинский. — прижал ладонь к сердцу мужчина в костюме. — Дед твоего непутёвого папаши.

Это чё это он непутёвый?!

Не, ну безалаберный, конечно, малость, но всё-таки!

— Папа путёвий! — категорично заявил я.

Взрослые заулыбались. Чёртовы проекции мёртвых стариков! Скажите уже что-нибудь полезное для разнообразия!

— Моё имя тоже известно многим. — продолжил мужчина. — Но мы здесь не ради бахвальства. Мы здесь для того, чтобы помочь тебе. И чтобы наставить…, но это совсем немного. Прости уж стариков.

Да ну? Верится с трудом!

— Мы здесь ради того, чтобы наш славный род не прервался на тебе, чужак! — хмыкнул Валериан. — Кровь-то в жилах у тебя наша, древняя кровь демонологов! И ты должен стать приличным демонологом… демонологом, слышишь?! А не демононосителем!

— Да. Именно за этим мы здесь. — мужчина в костюме вышел вперёд и присел, оказываясь со мной на одном уровне. — Расскажи, кто ты? Так я буду знать, как с тобой разговаривать.

Ну, скрывать мне от покойничков нечего. Я кратко, как уж смог в детском образе, разъяснил им, кто я, откуда, как тут оказался. Разъяснил про Заклинание, которое явно привлекло внимание предков.

Не всё, конечно. И даже не основное. Так, общий принцип действия.

— Ха! Если ты правда сам это смастерил… ты реально гений. Точнее, вы гений. Всё-таки выходит, что вы тут древнее всех нас!

— Пять веков, подумать только… — тоскливо вздохнула Софья. — Я и до шестидесяти не дожила, померла на каторге…

— Мать, меня в двадцать семь повесили, при тебе прямо! — хохотнул Валериан, поправляя петлю на шее. Под ней виднелся вздутый уродливый рубец. — Отняли дар и повесили как какого-то бродягу!

— Ну, ну, хватит о былом. — вздохнул мужчина в чёрном. — У нас не так уж много сил и времени. Мы итак, по-видимому, исчерпаем лимиты досуха. Давайте к делу.

И они перешли к делу. Наперебой начали объяснять, какие они древние демонологи и, главное, излагать то, что знают о твари, засевшей за запертой дверью.

Тварь продолжала то и дело биться, но уже не так активно. Стесняется, наверное, такой-то толпы!

В конце сбивчивого коллективного повествования все пришли к общему выводу, что… хер его знает, что это за тварь.

Такие вот дела. Но это точно демон, точно астральный, а значит желающий занять чьё-нибудь тело.

Догадались, чьё именно? Ну да.

Моё, конечно!

Глава 2. В ожидании свободы.

— А ты на кой-чёрт его кормишь, шкет?! — прокряхтел Валериан. — Ума совсем Господь не дал?!

— Тяк слозийись обсёятейсьва! — мрачно буркнул я в ответ.

Они, впрочем, и сами уже всё узнали. Впустив их к себе в разум, я дал им и часть доступа к памяти.

Грёбаный мужик просто любитель покряхтеть ни о чём!

— Ну и чего делать будем? — качнул головой Евгений. — Надо помогать потомку! А то он так и проваляется в бессознанке, пока демон не вырастет… до пугающих размеров!

— А что, разве он не бесконечно там заперт будет? — подалась вперёд Софья.

— Бесконечно. Но это значит, что и расти он может бесконечно. А чем больше он становится, тем больше маны надо на удержание… и тем быстрее он будет расти!

Да. Я знал об этом, когда запирал тварь в Яйцо. Теперь проблема встала в полный рост, однако, я контролирую ситуацию.

— И здесь, в чертогах разума, тварь может до предела тянуть из мальчика силы, замедляя его восстановление. — продолжил Евгений. — И никакие целители тут не помогут, даже если их парню выпишут.

Не совсем так. Моя душа, мой взрослый разум, держится за детское тельце Заклинанием, его силой. Но помимо заклинания есть и мой опыт, накопленный за годы жизни.

При неиссякаемой мане, пропускная способность у заклинания отнюдь не бесконечна. Демон может просто оттягивать на себя всё больше, не давая сознанию вновь соединиться с телом, вновь вернуться в реальный мир. Но я оставил пару лазеек для себя, на случай таких авралов. Неприятных, надо заметить, лазеек. Но всё лучше, чем какой-то твари позволять собой управлять или мешать мне наслаждаться новой жизнью.

Однако, им этого знать не нужно. Пожалуй, пока просто послушаю. Глядишь и предложат что дельное, чтобы не пришлось пользоваться закромами.

— Что делать, что делать!.. — крякнул Валериан, садясь на появившийся откуда-то пенёк. — Помогать будем, раз надо помогать! Демонологи мы, или кто?!

На моём лице видимо что-то такое промелькнуло, потому что Евгений мотнул головой.

— Не надейся, парень. Демон в реальном мире, а мы лишь духи твоих предков по отцу. Мы давно за пределом мира живых.

— Но здесь, в воображении твоём, грань куда тоньше, мальчишка! И вот, мы явились. Не запылились, хех!

— А тё тода? — простодушно спросил я. Болтовня этих типов начала меня утомлять.

Если они так и продолжат лишь мямлить, я лучше сам всё сделаю. Хоть это и риск.

— Молодёжь… Никакого почтения к старости!

— Валериан, ты с дуба рухнул? Он старше нас всех вместе взятых! — усмехнулась жена этого висельника.

— Ну да, ну да… В общем, слушай. Мы запитаем ненадолго это твоё Яйцо от своих душ. Здесь мы сумеем это сделать…, но ненадолго! И то лишь потому, что мы демонологи видные!

Евгений согласно кивнул:

— Так и есть. Мы поможем тебе ненадолго снизить нагрузку на твоё Заклинание. И отделим тварь от твоего разума. За это время ты должен очнуться и сотворить что-нибудь, укрепляющее здоровье. Хоть как, но должен.

— А не то тварь сожрёт нас. А затем вырвется и закусит уже тобой. — тяжело вздохнула Софья.

Так. Так-так-так. А ведь действительно, вариант! Вот только...

А не слишком ли рискованно, почтенные?! Да, они духи, но я не хочу вот так просто отнимать и их посмертную жизнь.

Ладно. Была не была. Этим духам я доверяю. В конце концов, они всё же предки, как никак. И им не за чем меня обманывать.

Эх, как там они без меня… Всё ли в порядке с мамой?

У неё ведь под сердцем такая же тварь. Просто запечатана куда надёжней, и не жрёт за её счёт.

Скотина. Выберусь, и разберусь с ним. Это моя мама! Делиться ей не собираюсь! Ну... Разве что только с возможной сестрёнкой в будущем.

Да. Пора выбираться.

— Я согьясен. — уверенно кивнул я. — Дяяйте!

На том и порешили. Троица подошла к окованной цепями темнице демона, все взялись за руки.

— Ну что, бабка, тряхнём стариной?! — хохотнул Валериан, которому не было и тридцати на момент смерти.

— Да уж тряхнём, чего же не тряхнуть? — нежно улыбнулась Софья, глядя на человека, так и не успевшего стать ей законным мужем.

— Эй, парень. — обернулся через плечо Евгений. — Слушай.

Я серьёзно посмотрел на него. Слушаю со всем вниманием. Хоть у самого большой багаж за спиной, но они явно знают, о чём говорят. Когда есть возможность - лучше не пропускать советы мимо ушей. Лучше быть живым и прислушивающимся, чем мёртвым и без возможности уже когда-либо и что-либо услышать.

— Отомсти, Константин. — продолжил он своим колючим голосом. — У моих предков не вышло покончить с тиранией демонопоклонников. Не вышло и у меня. И вот теперь их семейство заражает кучу народа посреди Красной Площади, в сердце страны! А культы, судя по твоим воспоминаниям о моём внуке, гоняются лишь формально. Знаешь, Константин… Однажды я побывал в мире, когда-то принадлежавшем смертным. Туда пришли демоны… их туда пригласили сами люди. Молю тебя, маг — не дай нашему миру превратиться в то, что я видел!

И перед моими глазами вмиг предстали пейзажи. Пейзажи мира, абсолютно мёртвого, тонущего в гнили, серой пыли и костном прахе… Я кивнул.

— Обесяю!

И я не лгу. В конце-концов, мне и самому в этом мире теперь жить!

Это мой мир! И я не сдам его каким-то жадным до силы уродам! Не в мою смену, ребята!

Так всякие крутые парни в кино говорят.

Трое сделали шаг к двери. А я закрыл глаза. Пора мне проснуться… теперь можно.

… — Смотри-ка, он очухивается или что? — раздался во тьме над головой грубый мужской голос. — Я думал, так и будет очередной коматозник!

— Тише ты! Ты же врач, ты должен заботиться о больных!

— Да срать мне на этого выкидыша очередных заговорщиков! Там, говорят, его предков из тюрьмы скоро выпускают? Вот пусть забирают своё отродье и сами заботятся!

Мама? Папа? Из тюрьмы?!

Я распахнул глаза.

И увидел ярко-зелёную листву за открытым окном. По коже побежали лучи тёплого летнего солнца.

***

— Адам… господин Мелвилл. Если вы думаете, что меня можно убедить, просто таскаясь ко мне раз за разом, вы ошибаетесь. К чему вы опять здесь?

Адам стоял посреди спартански обставленного кабинета и молча буравил взглядом его хозяина.

Щ-щит!

Уже полгода прошло со злополучной коронации. Дмитрия и Софью наконец выпускают из-под следствия, а дела их сына со вчерашнего дня пошли куда лучше, чем до этого.

А он всё ещё не сумел изменить решение генерала! Хотя давным-давно обещал Осинским всё устроить…

— Господин генерал. — устало выдохнул Адам. Ночка у него выдалась бессонная. — Но его родителей на днях уже освободят, на них так ничего и не нашли! А сам мальчик вчера пришёл в себя! Что вам мешает…

— Адам! — хлопнул ладонью по старому обшарпанному столу мужчина, называемый генералом. — У них на биографии клейма негде ставить, как ты не понимаешь?!

О, Адам понимает. Ещё как. Сам он родом из страны, где твоя биография играет даже большую роль, чем в холодной России.

Собственную родословную он знает до тринадцатого века.

Но это бред! Генерал сам говорил ему…

— Вы сами говорили, что в вашем заведении не будет играть роль НИЧЕГО, кроме личных талантов ребёнка! — надавил он. Даром, что перед ним высокий армейский чин — Адам тоже не из дерьма слеплен! — А что теперь?!

— Говорил! — аж привстал генерал. — Говорил, говорил! И что?! Мы итак стоим у края пропасти! Наш… проект итак принимают далеко не все! У нас почти не осталось сторонников при дворе, Император всех заменил после коронации! А если мы впадём в его немилость, то!..

О, напоминания о данном слове всегда выводят генерала из себя. Правда всегда раздражает сильнее всего.

Особенно, если это неприятная правда о тебе самом.

— Именно за этим я здесь. — кивнул Адам, не давая генералу вспылить окончательно. — Сегодня я пришёл уже не с просьбой. Я понял, что вы глухи к ним. Сегодня я с предложением.

Адаму откровенно не нравился генерал. Нет, это безусловно крайне инициативный человек, радеющий за своё дело, настоящий бессребреник и всё такое…, но он прямо вот плоть от плоти регулярной армии.

Прямой как палка и с характером бронепластины. Хрен прошибёшь.

Но, услышав о возможном предложении, даже генерал осадил коней и вернулся на свой стул.

— Вы… прибыли ко мне от своего имени? Или от имени… тех, кого вы можете представлять? — прищурился генерал. Взгляд его стал похож на две точки.

Пулемётные точки.

— За вашего… сына не волнуйтесь. Его попадание в наш проект абсолютно гарантированно. Он один из первых в списках.

— Догадываюсь. — хмуро ответил Адам. — Но я здесь не по его поводу, вам это известно.

— Известно. Так что вы хотите предложить? — генерал посмотрел на часы. — Прошу поторопиться. Я ожидал, честно сказать, что просто отошлю вас куда подальше, как в прошлые разы, и приму следующего посетителя. Простите уж.

— Ничего. Я понимаю, господин генерал. Я с предложением от себя лично. Но предложение моё будет щедрым. Оно… не только финансового характера.

— Я вас слушаю, господин Мелвилл. — сложил пальцы в замок генерал.

***

… — Следующий! — крикнул генерал из своего кабинета, когда Адам оказался снаружи. — Побыстрей, пожалуйста!

Они с генералом остались довольны друг другом. Адам, насвистывая какую-то нехитрую песенку из детства, прошёл по коридору. Мельком глянул, кто там пошёл в кабинет после него.

Ого, женщина? Редкость на приёме у военного… а, понятно.

Он безразлично проводил взглядом худую и очень бледную даму с запавшими глазами. Дама эта держала на тонких руках маленькую девочку — такую же бледную и с ярко-красными волосами.

Ясно. Ещё одна просительница за своего уникального и невероятного ребёнка. Наверняка, генерал быстро с ней разберётся.

Красные волосы, ну надо же! Девочке два годика едва-едва исполнилось, на вид, а мамаша уже разукрасила дочь как циркового шута!

Чопорно поджав губы, Адам медленно пошёл по коридору, ожидая услышать возмущённые крики выпнутой дамочки.

Но дамочку не выгнали раньше, чем Адам добрался до лестницы на первый этаж, так что он решил забить. В конце концов, ему ещё к Дмитрию с Софьей надо заглянуть, про сына им сообщить.

А потом и к самому мальчику. Если пустят в палату, конечно.

В любом случае, главного он добился — ребёнок Осинских теперь пойдёт в… тот самый детский сад, который подойдёт ему лучше всего.

Пусть даже Адаму пришлось немалым пожертвовать ради этого. Но после того, что он мельком увидел во время коронации, он готов и дальше делать ставку на маленького архимага из другого мира.

В конце концов — бизнес для Адама лишь ширма, прикрывающая… кое-что другое.

***

— На свидание полчаса! Потом назад в камеру!

Дверь комнаты свиданий за четой Осинских с грохотом захлопнулась, и Дмитрий сразу бросился к Адаму.

— Ну как там Костян?! Ты уже был у него?!

Адам мотнул головой.

— Сегодня нет, поеду после вас. Но у меня уже есть радостные новости.

Когда Соня узнала, что любимый сын наконец пришёл в сознание, радости её не было предела.

— Да угомонись ты, мать! — хохотнул Дима, глядя на прыгающую от счастья и носящуюся по комнатушке жену. — Нас щас из кутузки прямо в дурку отвезут!

— Живой! Живой, Костенька! Милый мой, родненький, жив!!! — продолжала повторять девушка, не обращая внимания на двух лыбящихся мужиков. — Очнулся!!!

— Такие дела. — закончил радовать Осинских Адам. — А хотя не, сразу ещё вас обрадую.

— Сынок… Ещё? — застыла Соня. — Да куда уж ещё-то, Адам?! Спасибо вам огромное за эту весть! Нам тут ещё три дня сидеть, говорят, пока дела закрывают! Хоть не так тоскливо будет!

Да, дела на супругов Осинских закроют. Императорские особисты перерыли вверх дном дом Мелвиллов, перетряхнули биографии обоих родителей, изучили их вещи во всех возможных спектрах — но так и не нашли хоть малейших следов заговора.

Ничего, всё кристально чисто.

Но просто так их, конечно, не выпустили. Вменили срыв государственного мероприятия, впаяли по восемь месяцев…, но в предвариловке год идёт за два, так что их месяцы уже истекли.

Теперь вот, досиживают своё, ожидая, пока повернутся ржавые колёса бюрократической машины.

День рождения Кости, вот, тут прокуковали. Да и сам он всё проспал, бедняга. Адам удручённо вздохнул.

Но потом вспомнил, что хотел им рассказать, и улыбка к нему вернулась:

— Так вот, новость! — привлёк он внимание Осинских. — Я наконец-то договорился с нужными людьми! Ваш сын всё-таки пойдёт с начала осени в сад для особо одарённых!

Соня, не говоря ни слова, с радостным писком бросилась Адаму на шею. Ну, а что тут можно сказать? За последние пять минут радостных новостей больше, чем за пять месяцев до этого.

— Для особо одарённых — звучит как сад для овощей! — хохотнул Дмитрий, пожимая Адаму руку. — Ты с такими новостями скоро жену у меня уведёшь, старина!

— Дима, придурок блин! — фыркнула Соня. — Если у тебя, блин, есть фонтан с шутками — заткни его, дай отдохнуть и фонтану!

— Ладно-ладно, не порчу счастливый момент! — рассмеялся Дима, крепко обнимая жену. На самом деле он и сам едва держался, чтобы не скакать по переговорной от радости.

Пять минут назад они были двумя неблагонадёжными без работы и перспектив, с полумёртвым сыном, у которого вряд ли есть будущее.

Теперь они — два самых счастливых человека с идущим на поправку сыном, имеющим головокружительные перспективы, и великолепным другом, не бросившим их даже в самый тёмный час!

— В отличии, кстати, от твоей богатенькой родни! — добавил Дмитрий, после того, как закончил хвалить Адама.

Это, конечно, обращалось уже к Соне. Та мрачно усмехнулась.

— Ну ещё бы они что-то сделали! Не для того они от меня публично отказывались, чтоб чем-то рисковать! Их, наверное, итак пошерстили, раз я из Бестужевых в прошлом, так они по-любому языки в жопы позасовывали! Причём скорее всего — в одну конкретную царс…

— Соня, Соня! — осадил её Дмитрий, прикрыв рот девушки ладонью. — Не думал, что буду останавливать тебя в таких вещах, но не здесь и не такими словами!

Разумеется, переговорная прослушивается. Нет, за оскорбления Императора их вряд ли к чему-то привлекут… ну может общественных работ накинут часов двести.

Сейчас работы у обоих всё равно нет, чего им терять… А всё-таки бесплатно пахать не очень хочется. Так что Дима удержал жену от неосторожных слов.

Адам одобрительно кивнул.

— Насколько я успел узнать вашу родню, Софья, — улыбнулся он. — Вы услышите о них сразу же, как полностью выйдете из-под подозрений. Думается мне, они мигом вспомнят, что вы их родня и у вас есть такой чудесный сын, да и муж чуть-по-чуть да полезен!

— Это уж точно! — хмыкнула девушка. — Держу пари, что увижу дорогого братца раньше, чем успею добраться до дома и принять душ!

— Даже не сомневаюсь! — приобнял жену Дмитрий. — Будет даже забавно послушать их оправдания, почему они ничего не сделали… да вот хотя бы для Костяна! Он же, чёрт возьми, в обычной больнице лежал!

Ну, вообще-то и сам Адам тут ничего не сделал. Разве что занёс кому надо, чтоб условия у мальчика были получше, а врачи… ну, по крайней мере не пили на рабочем месте.

Но увы — это оказался максимум. Костю, как сына заключённых под стражу, лечили исключительно в больнице при южно-московском изоляторе, и перевести его ещё куда-то не было ни шанса.

По крайней мере у человека без связей в высшем дворянстве.

А вот у Бестужевых…

— Ладно. — мотнула головой утомившаяся от переизбытка чувств Соня. — Пойдём мы, наверное, отдыхать. Спасибо, спасибо тебе огромное, Адам, за эти вести!!!

— И за то, что с Эмкой не киданули нас, как всякие там… благородные! — твёрдо добавил Дмитрий, крепко пожав англичанину руку.

— Когда вас вели под арест, я дал вам слово джентльмена, что не брошу вас. Я скорее убил бы себя, чем не сдержал бы его… Или чем бросил бы друзей семьи на произвол судьбы. К тому же, совершенно невиновных.

На том они попрощались. К счастью, в изоляторах для не совсем уж простонародья сохранилась практика семейных камер, так что Дмитрий и Софья хотя бы могли видеть друг друга.

Если бы дело дошло до тюрьмы, их бы, конечно же, разлучили. Но пока они были лишь подследственными, сидели вместе.

А уже через три дня они выйдут свободными людьми и увидятся с сыном.

С сыном, с которым Адаму нужно серьёзно поговорить.

Глава 3. Воссоединение.

Я сидел в палате на старой койке, накрытой тощим серым матрасом и серыми же простынями.

— Ну и тё ета?

…И смотрел на горку игрушек, вываленных на обшарпанную тумбу возле кровати.

— И… Игрушки! — удивилась полноватая медсестра… Ну как полноватая. Ну да не будем об этом, мы всё-таки люди воспитанные. — А тебе чё-то не нравится?!

Хе-хе. За прошедший день я успел осознать, что такое обращение со мной здесь — норма. Спасибо хоть кормят.

— Нитё ненаица! — проворчал я, пробуя захватить россыпь уродливых резиновых зверей телекинезом.

Звери эти, явно видавшие ещё моих дедов, затёртые и измятые, неохотно стали подниматься вверх.

Чёрт! То есть… ого!

Я хотел просто приподнять зверят над тумбой, выяснив, могу ли я хоть что-то — но все шесть игрушек просто впечатались в потолок!

И тут же упали обратно. Так, значит до потолка контроль не бьёт. Это метра три, потолки высокие…

— Ой! Т-ты чего творишь, мелочь?! — неверящим взглядом таращилась на игрушки медсестра. Резиновая лисичка, когда-то наверное бывшая оранжевой, как раз пролетела у неё перед носом.

Теперь я захватывал уже осторожней. Как только я осознал, что за окном лето, я осознал и прогресс в развитии каналов.

Сожжённые восстановились, за полгода наросли новые… увы, наросли кривенько. Не так, как я хотел. Но факт есть факт.

И вот, только что я выяснил, что значительно укрепившиеся каналы рук позволяют мне без труда делать то, что раньше еле давалось!

А именно — точно манипулировать сразу шестью игрушками на больших скоростях.

Увы, лишь на расстоянии в полтора метра. Дальше прямой волевой контроль не бьёт.

Тут, увы, немалую роль играет нервная система. А она в два года… Ну, оставляет желать лучшего.

— Эй! А ну п-прекратить!!!

Медсестра начала орать, но в крике её слышалось больше паники и страха, чем угрозы.

Неужели, тётку не уведомили, кто я? Или сами не знали?

Тогда, может, зря я сразу начал… Плевать!

В два года тут стихийно колдуют уже многие, это я точно знаю. А проверить свои силы мне сейчас важнее, чем играться в шпионов.

Пусть играются трусы, боящиеся собственной тени!

— Если не прекратишь, я сейчас же позову…

— Не стоит.

Мягкий голос с еле заметным акцентов тут же сбил с женщины спесь. Адам тихо отворил дверь и галантно поклонился медсестре.

В своём светлом костюме и с пышными кудрями он производит особенно хорошее впечатление. Дама растаяла на глазах.

— О-ой, добрый де-ень! Вы проходите-проходите, не стесняйтесь! Он у вас чудесный мальчуган, озорной такой! Ну… я пойду?

И, дождавшись кивка, быстро закрыла дверь снаружи.

— Ну что ты тут, чудесный мальчуган?.. — вздохнул Адам, присаживаясь на видавший виды стул.

Стул под ним жалобно скрипнул, но держался молодцом.

— Тё? Дяй пансет!

— Держи. — протянул он мне устройство. — Не переживай, если что, камер тут нет… А если бы и были, их давно кто-нибудь бы выкрутил. Камеры всем нужны.

«Как родители»?

Это было первым, что меня интересовало. Раз Адам явился лично, значит как-то узнал о том, что я очухался. Значит должен знать и об их судьбе.

После пробуждения я пришёл в себя быстро. Тут же с помощью Заклинания сотворил Малое Восстановление, разогнав по телу потоки жизненной силы.

А затем, после того, как меня осмотрела пара неприветливых хмурых докторов, ко мне заглянул какой-то практикант, или кто он там — и передал, что Адаму Мелвиллу доложено о моей поправке, и что он завтра же будет здесь.

Вот — он здесь. Так что пусть колется!

— Я рад, что это твой первый вопрос, Константе. — улыбнулся британец. — С твоими родителями всё хорошо. Через пару дней они выйдут из имперской тюрьмы, и вы вновь увидитесь.

Тюрьмы… Ну да, те врачи упоминали об этом.

Я успел узнать, что сейчас начало июля, с коронации прошло чуть больше полугода.

А это значит что? Что на маму с батей таки не повесили ничего особо серьёзного! Иначе им бы ещё сидеть и сидеть!

Затем Адам просто рассказал мне, как сходил на свидание с родителями, как они были рады новостям обо мне и всё такое.

На душе потеплело. Значит, с ними не случилось ничего страшного… Значит, с мамой пока всё в порядке.

Хорошо!

Я искренне рад. Пожалуй, уже не столько потому, что играют детские гормоны, сколько сам, разумом.

Всё-таки это мои родные — и они по-настоящему меня любят. Пусть даже не меня-настоящего, а сына Костю.

Чушь это всё. Теперь я и есть Костя Осинский.

А что сознание пятисотлетнего мужика?..

У всех свои недостатки! Принимайте других такими, каковы они есть!

— Ну, Костя… А теперь мой вопрос. Что произошло на коронации?

Я ждал этого. Ну конечно, блин, я этого ждал!

Весь прошедший день я размышлял о том, что стоит раскрыть Адаму, а о чём лучше умолчать.

Разумеется, я не начал доверять ему во всём просто потому, что у нас с ним появился общий секрет.

Но и скрывать стоит только то… что стоит скрывать. Если мне не изменяет память, патологическая скрытность — явный признак сумасшествия!

Стоит ли скрывать от непростого иностранца, что Император Российский рассовывает в подданных демонов?

А от иностранца, у которого брат — практически демон? Да ещё такой, с которым так и так придётся сотрудничать?

А от иностранца, который, может быть, единственный сумеет мне помочь оперативно разобраться с сидящей под сердцем тварью?

Я ведь чувствую её. Почувствовал почти сразу, как очнулся — видимо, трое мёртвых демонологов исчерпали свои лимиты.

Тварь сидит там, тяжело ворочается. Набухает от маны, щедро даруемой Заклинанием. Чем больше я ей даю, тем больше она обратит против меня!

А как быть с тем, что я сумел запечатать внутри матери? Это тоже нельзя так оставлять!

«Я расскажу. Но поклянись, что не расскажешь об этом никому, кроме своего брата».

— Брата?.. — понизил голос Адам. — Но причём тут… хотя ладно. Клянусь честью джентльмена, что не расскажу о том, что узнаю здесь от тебя, никому, кроме своего брата Имредана.

Это меня вполне устроило. Если же Адам проболтается кому-нибудь за границей… Что ж. Тогда это станет проблемой малолетнего монарха, а не моей!

И я изложил всё. В деталях, так, как помнил и чувствовал. Разумеется, это коснулось лишь самого происшествия, а не моего сидения в чертогах разума.

Разумеется, как только Адам всё прочёл, я лично стёр всё написанное.

Теперь у него останется эта запись лишь в том случае, если он применил какой-то обман, или чары. Но тогда это должно волновать его, а не меня…

Ведь появление у меня врага — проблема для врага, а не для меня!

Адам довольно долго молчал, переваривая услышанное… прочитанное.

— Во дела… — протянул он, и снова надолго замолчал.

— Во дейа… — протянул я, чтобы не оставаться в долгу.

— Подумать только! Если верить тебе, лично Император рассаживает демонов в людей! Если так, неудивительно, зачем нужна была эта церемония общения с народом.

Во-во. Я ещё помню, как по телеку всё время крутили её анонс. Мол, впервые в истории, личная инициатива юного царевича, подарки будут раздавать!

Боюсь представить, скольким он тогда подсадил эту дрянь!

— Нет, ну не мог же он на себе тысячи этих паразитов таскать! Не мог же?

Не знаю, Адам. Не знаю. Я тебе не демонолог… пока ещё нет.

— Нинаю. — честно ответил я, покачав головой.

Мы поговорили ещё немного, но больше обо всякой чепухе. О том, как Сашка вырос, как Хвостик… тоже вырос и всё роняет, гад!

О том, как я подрос. Всё-таки, пока я лежал в коме, мне массажировали ноги и руки, не давали портиться скелету, а Разумное Усилие, которое никуда не девалось, усиливало полезные эффекты.

Так что совсем дистрофиком я за полгода не стал.

Адам поднёс меня к зеркалу, я критически себя оглядел.

Н-да.

Дистрофиком не стал, но если раньше я смотрелся прямо богатырём, то теперь… Ну такое.

Из зеркала на меня смотрел довольно хлипкий, пусть и подтянутый, паренёк с отросшими чёрными волосами и большими глазами цвета двух льдин.

Зато пухлые щёчки, так умилявшие маму и так бесившие меня, подспали. Теперь детское личико смотрится слегка худым.

Ничё. Мама откормит. А пока похожу модным красавцем!

Все девчёнки ясельной группы мои!

Кстати об этом.

«Мне ведь уже два года. Ты обещал детский сад, я помню».

— А у тебя память что надо! — хмыкнул британец. — И хватки не занимать! Обещал — сделал! С первого сентября, по вашему обычаю, ты отправишься в свежеобразованный детский сад для детей с особенно выдающимися дарами.

Ого!.. Так. Так-так-так.

Погодите-ка.

Я тут кое-что вспомнил…

«Постой. Это что, ТАЙНЫЙ ДЕТСКИЙ САД АРИСТОКРАТОВ?!»

Адам недоумевающе посмотрел на меня. А потом до него, кажется, дошло!

— Бог мой, ты всё ещё помнишь ту передачу Николаенко?! Ха!

«Так это правда, или нет»???

— Правда, правда! — махнул он рукой. — Там в целом, как я помню, было немало правды. Аристократы, что ваши, что прочие, часто создают частные детские сады… со своими собственными правилами воспитания…

Так это что… Реально?!

— …Обычно в них и ходят дети тех .кто их создал. Просто вариант домашнего обучения, ничего такого!

…Тайные заведения всесильной знати, вытирающей ноги о простой народ! Понятно всё с вами! Люди, считающие себя выше прочих, одинаковы во всех мирах!

Я улыбнулся, довольный этим своим умозаключением. А Адам продолжал.

— …Но этот сад, место в котором я тебе… выторговал, другое дело. Его курирует в том числе и армия.

Армия? Детский сад?! Для чег… А, вот оно что!

Ну конечно!

Адам тут же подтвердил мои мысли:

— Со всей Империи будут собраны маленькие дети с выдающейся силой, или… необычным происхождением. Один человек как-то сказал: из ребёнка можно лепить, подростка можно гнуть, а взрослого только ломать. Вот и будут… лепить.

«Лепить верных стране уникальных бойцов и гражданских служащих». — написал я, быстро перебирая пальчиками.

Адам кивнул.

— Насколько я успел узнать, на этом уровне особой головомойки не предвидится. Вам будут в первую очередь помогать с огранкой и усилением дара. Сам понимаешь, создадут все условия.

«Ясно. Теплица для нитакусек. Так мама иногда говорит».

— Ошибаешься. — отмахнулся Адам. — Кураторам нужны не самодовольные амёбы, а сильные КОМАНДНЫЕ игроки. Почему-то многие полагают, что лучшая форма конкуренции — это когда волки-одиночки грызутся друг с другом, и побеждает якобы сильнейший из них.

«Сам удивляюсь, как стойка вера в эту блажь». — закивал я.

— Вот-вот. На деле любой, кто хоть раз занимался реальной конкуренцией, знает: в ней выигрывает сначала артель, а затем картель. Именно умение грамотно сотрудничать, найти своих, объединиться с ними и передушить остальных поодиночке — вот что ценнее всего.

«Если там будут учить детей такому — я найду там место и для себя. Я благодарен тебе».

— Будут, будут. Может даже излишне. Это же военные в основном. Они мало что умеют делать… не излишне.

На том и порешили. И ещё пару дней мне пришлось жить по больничному режиму, потихоньку разбираясь с тем, в каком состоянии теперь мои каналы и узлы.

Главное — они наконец-то подобрались к мозгу. А значит, скоро я начну выстраивать «глаза».

А значит — наконец-то перестану быть слепым в астральном спектре! Начну видеть ауры!

***

Саша стоял и смотрел в зеркало. Он уже давненько догадывался, что этот смешной малыш за стеклом чем-то похож на него.

— Ти! — ткнул он пальчиком в малыша. Малыш ткнул в ответ. — Сяся!

Мальчик не ответил… или ответил? Он тоже тыкнул пальчиком и раскрыл рот, но Саша ничего не услышал.

Он начал подозревать, что мальчик за стеклом его немой двойник.

А может даже это он и есть, просто не разговаривает.

Это ведь странно, разговаривать сам с собой. Так только мама иногда делает!

Но маму вообще сложно понять.

— Саша ты готов всё хорошо скоро Костик с родителями приедет!!! — донесся окрик с кухни.

Ну вот, мама Хвостика разбудила. Солидный серый кот важно приподнял голову, выглядывая из горшка с Деревом.

Дереву недавно купили новый просторный домик, чтоб оно росло большое и красивое. Но пока оно ещё маленькое и красивое, в домике живёт и Хвостик.

— Небося, котя! — подошёл к коту Саша, гладя его.

Кот тут же замурлыкал, заластился, принялся тереться о Сашу. Это хорошо.

Будь такой громадный зверь злым — Саше не сдобровать! Он ведь аж почти и даже по колено!

А по колено — это очень много! Так мама говорила, когда Саша был ей по колено. А мама обычно не врёт.

Сегодня Саша ждал в своём доме гостей. С утра ходил важный, серьёзный.

Потому что как это — несерьёзно ждать гостей?! Они ведь серьёзно придут, не понарошку, а прямо всамделишно!

А значит и ждать их надо всамделишно. А не просто играть в игрушки, как он играл, когда был ещё маленький…

С кем-то он играл… Саша не помнил, с кем.

Он вообще ещё мало что помнил. Он и осознал-то себя всего месяц назад, впервые ткнув себе в грудь и гордо заявив: «Я Сяська»!

Мама тогда сказала, что он очень рано себя осознал, что он у неё настоящий ангелочек и молодец.

Саше это ужасно понравилось, хоть он и не знал .кто такие ангелочки. Но наверное они хорошие, потому что он хороший.

И вот теперь, разодетый в тесный и неудобный костюм (Так и надо — взрослые тоже одеваются во всё неудобное, когда кого-то встречают!), Саша бродил по комнате, то и дело наглаживая Хвостика и почёсывая Дерево, а иногда наоборот.

— Де зе госьти… — задумчиво повторял он. — Де зе папа…

Когда мама делает также, папа обычно скоро появляется. А Саша по папе очень соскучился — его не было с утра, а с утра это уже вообще очень давно, наверное даже и позавчера.

Ну да, он уже дважды позавтракал… Второй завтрак он, правда, стащил из холодильника, пока мама не видела.

Но это ради хорошего дела и молодцов! Его так научил делать… кто-то. А может, он всегда умел.

В любом случае, мама не обиделась.

Из прихожей раздался громкий звонок. Папа всегда звонит два раза, а потом ещё раз, когда приезжает. Это Саше уже много раз успели объяснить.

Это чтобы Саша никогда не открывал кому попало. Он не понимал, кому должно попасть, но не хотел, чтобы попало ему, так что вообще никому ещё не открывал.

Всем открывает мама. Саша очень надеялся, что ей не попадёт.

— Эмми, Алекс, а вот и мы! — раздался из прихожей радостный папин голос. Мама тут же вылетела с кухни, и с радостным визгом кинулась в коридор.

Оттуда тоже кто-то завизжал, а затем послышались звуки плача.

— Ню воть… — вздохнул Саша. — Маме попало…

— Как ты как вы как Костик всё хорошо живы здоровы молодцы!!! — тараторила мама так, что Саша почти ничего не понимал.

Но вроде радостно, так что ладно. Пожалуй, пора и самому посмотреть, кто там пожаловал в его владения!

— Сем пьивет! — громко и звонко отчеканил Саша, как его учили. — Я Сяс… Сашька!

— Ну пьивет. Сашька. — ответил, широко улыбаясь, мальчик с длинными чёрными волосами, стоящий в красном костюме посреди прихожей.

— А ти кто?

***

Ох, как же я устал!

Сначала в больницу приехали родители — о, я устал уже тогда!

Мама всё время обнимала меня, прижимала, тискала, причитала, как я исхудал, бедненький! Батя как болванчик повторял что-то подбадривающее, всё время сдерживая слёзы радости.

На фоне врачи бухтели, что нам вообще-то пора бы отсюда убираться, и что нечего тут тишину нарушать!

На фоне другие врачи на кого-то орали, нарушая тишину троекратно от нашего!

Гормоны в теле и мысли в башке бушевали, летая как бешенные — ядрённый коктейль из радости, восторга, усталости и лёгкой тревоги.

Ведь Заклинание сообщило мне, что печать с демоном из маминой груди никуда не делось.

Ужасно вымотанный, я воспринял выписку как избавление… наивная душа!

О, это было лишь начало мучений. Ведь потом мы поехали подбирать мне новый костюм!!!

Ненавижу подбирать себе костюмы!!!

— Мама ацтань! — как заведённый повторял я…, но всё без толку — моё тщедушное тельце запихивали в новые и новые наряды.

А отец — защитник, тоже мне! — сидел и тупо лыбился, умиляясь, «как мамка твоя счастлива» и призывая потерпеть ради общего блага.

Ну я и терпел — а что оставалось делать? Тот гномий император, наверое, сдох от икоты — так часто я его припоминал!

— Вот! Идеально, не находите?! — счастливо воскликнула мама, засунув меня в очередной…

Хм. А что, неплохо!

Из зеркала на меня смотрел порядком похудевший, но всё ещё внушительный карапуз, с густой чёрной чёлкой и голубыми злыми (О да, я был зол!) глазами. Одетый в красные спортивные штаны с парой белых полос, и такую же ярко-красную спортивную кофту, с высоким воротом и большими карманами.

Да, определённо ничего так! И яркий красный прикольно контрастирует с синими глазами.

Берём.

— Беём! — уверенно заявил я, и прямо так, как был, затопал к кассам… Да где тут кассы?!

Ну, тут уж мама не сумела устоять и продолжить свою примерочную экзекуцию. Сдалась — и вот, домой я поехал в новеньком прикиде.

Старый-то всё равно конфисковали проклятые псы режима!

Да и вырос я из того пуховичка.

А теперь вот я стою в прихожей нашего дома. Над головой раздаются пронзительные потусторонние вопли, ещё именуемые звуками радостной встречи подружек…

А на меня пялится Саня. Пялится совсем не так, как полгода назад — вполне осознанно, изучающе.

Только меня Саня явно не узнаёт.

— А ти кто? — спросил парень, задумчиво тыкая себе в щёку пальцем.

И я понял — знакомиться придётся заново. Похоже, Саня понемногу вошёл в возраст осознания себя. Надеюсь, хоть мои уроки он хорошо усвоил!

***

ПЫ СЫ от авторов: всё как в первом томе! Каждые 500 сердечек доп глава!

Глава 4. Вернуться к жизни.

— Ну… э-э… как вы тут? — неуверенно выдал отец.

Радость первой встречи закончилась. Мама с Эммой наобнимались и вновь начали соображать.

Так что Эмма быстро сообразила вечернее чаепитие, и все расселись в гостинной.

И тут же воцарилась атмосфера неловкого молчания.

— Да так… потихоньку. — помешивала сахар в чае Эмма, смущённо оглядывая остальных.

Нас с Сашкой тоже усадили — ещё бы, нам уже аж по два года, солидный возраст! Мы сидели друг напротив друга на взявшихся откуда-то в доме детских стульчиках.

М-да. Беседа явно не клеится. Но вроде бы причин для этого особых нет.

Хотя как. Довольно трудно, наверное, просто взять, щёлкнуть пальцами, и выщелкнуть из жизни шесть месяцев.

Для одних — шесть месяцев за решёткой. Для других — шесть месяцев жизни вдвоём с сыном. Для этого самого сына вообще прошла целая вечность! Уж кто-кто, а Саня нас практически позабыл!

И только у меня эти полгода действительно просто пропали. Я мог рассказать разве что-то, что батин дальний предок — ворчливый козёл.

Хотя ладно. Ничего плохого он мне не сделал. Просто ворчливый тип. Немудрено, с петлёй-то на шее. В такой ситуации наверняка хочется побольше поболтать.

— Я… — решил наконец сделать что-нибудь Адам. — Понимаю некоторую… неловкость, которая может… э-э. Как там, в московских тюрьмах, неплохо кормят, говорят?

П-ф-ф! Мама чуть не поперхнулась чаем, который как раз решила отхлебнуть.

Адам, ё-маё, тебя же вроде обучали деликатности там, хорошим манерам.

Обучали же?

Ладно. Честно говоря, я понятия не имею, как Адам получил свой бизнес. Может он просто перебил всех конкурентов, а в Россию сбежал от правосудия?

Какие уж тогда манеры!

Но разговор это всё-таки запустило:

— Не так уж плохо, на самом деле! — хмыкнул батя. — За полгода поднадоело, конечно, но вообще — без червей и ладно!

Теперь уже поперхнулась Эмма. Она решила взять одну из мармеладок-червячков, выложенных явно для нас с Саней.

Я мелко захихикал. Эмма осуждающе взглянула на меня… И в этот момент также захихикал Саня.

— Саша! Нельзя смеяться когда кому-то плохо или некомфортно! — вернула она червячка в вазочку. — А вы Дима… Я отвыкла от ваших шуточек!

Но всё-таки теперь все за столом хоть немного улыбались. Особенно мама с папой. Я решил продолжить отвлекать взрослых от воцарившейся неловкости:

— Сяся. — вылез я из-за столика. — Подём коську смайеть!

О-о, уж тут этого малолетнего животновода долго упрашивать не пришлось! С радостным криком «Падём» он тоже сполз со стула и потопал… куда-то.

В горшке кота не оказалось.

— Коська… — позвал Саша. — Хосьтик, ти де???

Хвостик, конечно же, не отозвался.

— Да он опять на подоконнике, наверное, спит! — указал Адам на приоткрытую дверь.

Дверь в комнату, полгода назад бывшую нашей с родителями.

— Пидём поиссем! — повелительно махнул я рукой. Вперёд, мой верный друг! Я так давно не видел нашего грозного зверя!

В нашей спальне всё оказалось точно также, как было тогда. В тот злополучный вечер, в который мы отправились праздновать Новый Год.

Даже флакон маминых духов стоит на том же месте, кажется. И чисто — Эмма явно не забросила следить тут за порядком.

А Хвостика мы нашли на подоконнике. Тут Адам явно уже узнал привычки котика. Он спал, свернувшись в том самом «гнезде» из одеял, в котором так полюбил сидеть я, пялясь на улицу внизу.

— Пьивет, коська. — вздохнул я, усаживаясь рядом и гладя шелковистую шерсть.

За полгода Хвостик заметно подрос — взяли-то мы его ещё котёнком. А теперь на меня таращит сонные голубоватые глаза всё ещё мелкий, но уже грациозный серо-полосатый кот.

Внимание! Контакт с зарождающимся фамильяром! Будьте аккуратны!

Я аж руку отдёрнул от неожиданности!

— М-р-ряу? — облизнулся кот, вальяжно забираясь к Саше на колени. Так мы и сидели молча вдвоём, глядя на опускающийся за окном летний вечер.

Во дела. Фамильяр!

Когда мы его подобрали, я часто его гладил — и Хвостик точно был тогда обычным котом! Ни грамма магии!

А теперь… я мягко провёл ладонью по кошачьему боку, стараясь ощутить ману. Каналы в руках уже развиваются, так что труда это не составило.

И мана откликнулась. Это похоже на статическое электричество, только астральное — шерстка чуть вздыбилась, а ладонь ощутила лёгкое напряжение.

— Ни абизяй Хосьтика! — наставительно поднял палец вверх Саня, тоже наглаживая мурчащего кота. — Тя как зовут?

— Костя. — на автомате ответил я.

Погодите-ка… Что я сейчас сказал?!

— Костя! — громче повторил я. — Костя!

Наконец-то! Наконец-то никакого больше «Коти»! Наконец грёбаная вероломная буква «с» в имени подчинилась мне, признав моё могущество!!!

— Дя понел я… — странно посмотрел на меня Саша. — Пьивет, Косьтя. А я Сас… ш-ш. Саш-ша!

— Сяська коёче! — отмахнулся я.

Нечего шипеть, чай не змея! Как научится выговаривать нормально, будет Сашей, а пока так. Сяська.

— И ти тё тут, в госьти пьисёл? — требовательно спросил Саша. Чего он на меня так пялится? Хвостика, вон, бедного к себе прижал.

— Мяу! — фыркнул недовольный кот.

— Сёсем дуяк есё… — вздохнул я, крутя пальцем у виска. — Я туть живу! Ето моя комната!

Я встал посреди широкого подоконника и властно осмотрел свои владения. Негусто.

Но ничего — теперь, когда я вполне способен передвигаться, и даже могу нормально представляться — а это очень важно в дипломатии! — я могу официально заявить: вот мои владения!

Сегодня комната, завтра — весь мир!

А потом начнём и на соседние миры заглядываться…

Хотя не. На кой-чёрт мне весь мир? Ну что я с ним буду делать?

— Неть! — ткнул меня в бок Саша. — Ето сё моё!

Я прищурился. Так. Так-так-так.

У меня что тут, конкурент за территорию нарисовался?! Я навис над воинственным карапузом. Смерил его взглядом.

Что делать с миром разберёмся потом. А сейчас произойдёт налупливание жопы!

— Я атбийаю у тя ети земли! — взмахнул я рукой, обводя всё вокруг. — И… и ету коську!

О, лицо Сашки надо было видеть! Хрен его знает, понял ли он, что такое земли, на слово «отбираю» ему явно уже знакомо.

И явно не нравится!

— Не-е-еть!!! — завопил Саня, крепко прижимая бьющего хвостом кота к груди. Ого, это что? Шерсть Хвостика чуть заметно замерцала золотистым сиянием.

Неярким, на грани восприятия — но недоволсьтво кот проявлять перестал.

— Киадам!!! МАМА!!!

— Что такое Саша что случилось??? — донёсся из гостинной встревоженный голос Эммы, и затем и шаги.

— Мама! Он у меня атбийает ети… земьли! И котика маево!!!

Я гордо стоял, уперев руки в бока и заботливо, по-хозяйски, оглядывал свои владения, вернувшиеся спустя полгода в родную гавань.

— Костян, кот-то тебе зачем?! — хохотнул из гостинной отец. Уж что-что, а жалобу Сани услышали вообще все.

Бедный Хвостик аж уши свои круглые к голове прижал.

— Кстати, а что это с ним? — прищурилась Эмма, тоже разглядев золотистый блеск шерсти.

— Ладна! — статно качнул я головой, поворачиваясь к Сане. — Нинада мне коську! Оставь себе!

Саня тут же просиял! Его физическим развитием тут без меня опять никто не занимался, так что я остаюсь крупнее него даже после похудения.

И Саня явно это заметил. Особенно, когда я стоял перед ним, упираясь пузом.

— Хоёсо! — закивал он, отползая чуть назад. — Беи свои земьли! А Хосьтика небеи!

На том и порешили. Пока Эмма зыркала на нас, не понимая, о каких землях речь, я слез с подоконника и принялся обходить свои владения.

Кстати. Кроватка мне уже явно мала. Нужно будет потребовать арендаторов… ну этих, родителей, вы знаете. Так вот, потребовать с них новую кровать.

В качестве арендной платы за землю. Ибо нечего в моей комнате на халяву жить!

Так или иначе, но после случившегося вся неловкость как-то быстро улетучилась. Эмма бережно перенесла Сашу, всё ещё гладящего кота, в гостинную — и все дружно принялись разглядывать бедное животное.

Да уж, сегодня внимания ему явно хватит на год вперёд!

Саша, поняв, что Хвостика у него никто не отбирает, наконец отпустил его. И кот, недовольно щурясь и фырча, сразу запрыгнул в своё любимое место.

В горшок с эфирогоном. А тот сразу зашелестел, обнимая кота изумрудной листвой.

Дерево, надо сказать, тоже подросло — если полгода назад оно было высотой с мелкого меня, то теперь — на треть выше меня нынешнего.

А с тех пор я, между прочим, на четверть жизни вырос!

И вот теперь серебристо-изумрудное деревце, мерно шевелясь, словно гладило кота пушистыми ветвями. А вслед за ними по его шерсти пробегали слабые золотистые искры.

— Блин, а это что такое с ним? — с интересом придвинулась поближе мама. — Это у вас в Британии все коты такие что ли?

— Не знаю, как там у нас, давно не был, но этот явно местный! — улыбнулся Адам. — Может он у вас в Москве радиации нахватался?

— Эй! Не надо вот этого, не так уж у нас и грязно!

— Это… магия какая-то. — решил поиграть в капитана Очевидность батя. — Причём ощущения какие-то знакомые…

— Давай ещё скажи, что и кот у нас — демон! — прыснула мама. — Или силовое поле! Или ты знаешь ещё какую-то магию?

Отец только улыбнулся, продолжая разглядывать кота через полуприкрытые веки. Ауру высматривает, догадался я.

Счастливчик, блин! Я вот как не пыжусь, как не пырюсь, ничего разглядеть всё ещё не могу!

Ничего, скоро уж. Ещё месяца три-четыре, и узлы в глазах завяжутся как следует. Уж тогда-то я всё про всех узнаю!

Аура-то соврать не даст… если не уметь её скрывать, конечно. Меня давно интересует, например, истинный магический потенциал отца.

Или вот Адама. Низачто не поверю, что он просто бизнесмен, а магия так — чтоб жить подольше.

— Не, без шуток, — задумчиво протянул отец. — Это реально похоже на демона… да чё вы так смотрите?! Не в плане скверны похоже! А в том плане, что это как магическое существо…, но не совсем. Не дух какой-нибудь.

— Тьфу! А я уж подумала, в бедного котика домовой вселился! — приобняла отца мама. Эмма посмотрела на неё осуждающе.

— В доме где живёт нормальный бытовик или местник домовые никогда не водятся! — категорично заявила она. — Мы сами себе как домовые духи!

— Ну вообще, духи на местников работают только так… Да что вы меня сбиваете?! Я о том, что кот явно вырабатывает собственную магию! Только еле-еле, совсем слабую, и я не могу понять, какого хера?!

— Дима! Здесь же дети! Они в таком возрасте уже всё понимать начинают!

— Какова хер-р-ра! — с непередаваемым наслаждением повторил я батину интонацию, довольно глядя на кота.

— ДИМА!!! Придурок блин, научил ребёнка!

— Пьидур-рок бйин!

— О Господи…

Я весело рассмеялся, а вскоре заулыбались и остальные. Ну а что? Могу же я позволить себе немного детских шалостей?

Да что там! Я обязан их себе позволить! Ещё лет пять-шесть, и халява кончится. Придётся всё время учиться, практиковаться, мир там завоёвывать, науку вперёд двигать…

Не ждать же мне с этим до старости? Зря что ли я Заклинание изобретал?!

— Верно у вас говорят, муж и жена — один Сатана!

— Одна.

— А?

— Муж и жена — одна сатана. — поправила его мама.

— А почему одна?

— В смысле, почему?

— Сатана же — он, демон, а не демоница. Почему женский род?

— А потому что… А правда, почему?

Все впали в ступор. Понятия не имею, кто такой этот Сатана и какое отношение демон может иметь к браку, но звучит и правда странно.

В итоге, так и не найдя разгадку, все решили просто забить.

— Предки чай не дураки были! — хохотнул отец. — Раз так придумали, значит что-то там этот Сатана скрывает!

Угу. Видел я твоих предков. Они были явно дураки.

Умные люди с петлёй на шее не заканчивают!

— Ладно, я что-то отвлёкся. — вернул разговор в русло Адам. — Я хотел сказать, что… это вполне нормально. — он кивнул на Хвостика, растянувшегося под деревцем и мурчащего от удовольствия. — Я, увы, не могу вам пока раскрыть природу способностей Алекса. Но то, что вокруг него всякая живность… меняется, это нормально. По-дружески прошу пока просто принять это.

— Да само собой, какие проблемы! — слегка хлопнул его по плечу отец. — Как соберёшься, так и расскажешь! Дети у нас всё равно явно корешаеми будут, так что интересно будет увидеть, на что Саня способен!

— Это правда… — задумчиво протянул Адам. А Эмма с тёплой улыбкой кивнула. Они с нежностью глядели на сына, а тот, заметив, что его хвалят, радостно лыбился. — Думаю, впрочем, уже в садике ваш сын сам всё узнает…

— Ну всё, Костик! Как узнаешь — колись! — и мама поцеловала меня в лоб.

— Хоёсо! — показал я большой палец. — Я зе не пйидур-рок!

— Да Костик блин!!!

И я, смеясь, убежал в комнату.

А перед этим показал Адаму наш с ним условный знак. Поговорить надо. При чём побыстрее.

Как-то я некстати вспомнил и про петли, и про магических существ.

Под сердцем будто зашевелилось нечто холодное. Неприятное.

— Чего хотел? — зашёл ко мне Адам, сославшись на то, что давно меня не видел и хочет поболтать.

— Нада сьходить к тваиму блату! — категорично заявил я. — Пуськай помозет!

И ткнул пальцем себя в грудь. Я уже рассказывал Адаму про демона. Без конкретики, но всё-таки рассказывал. Мужчина понял меня без лишних слов.

— Надо. — кивнул он. — И маму твою как-то надо свозить. В том садике, куда вы с Алексом пойдёте, эту… штуку сразу заметят, думаю. И могут быть проблемы.

Тут он прав. Может, конечно, из меня это там и вытащат, и из мамы заодно — но тогда сразу начнутся расспросы, мол, а что, а откуда?

Юный Император как-то не торопится объявлять: «Дорогие россияне, я запустил в тысячи ваших соотечественников личинки демонов»!

Не, ну я бы тоже не торопился, конечно, на его месте.

Но я, к счастью, не на его месте. У меня мать жива. Во всех смыслах фразы!

Я задумчиво затопал по комнате.

— Да, задачка, конечно. — присел Адам на край родительской кровати. — Слушай! А может просто как-нибудь, когда Димы не будет дома, я скажу ей, что брат хочет тебя видеть? Она ведь тогда с тобой поедет.

— Ага. И папе сьязу сказет! И васе не пустит никуда!

— Ну… или так. А что тогда?

— Он умеит деять яллыки?

— Чего?

«Ярлыки» — написал я на сунутом мне планшете. Ну его нахер, «р» и «л» подряд выговаривать!

Адам покачал головой.

— Нет. И я даже не слышал о таком никогда. Я, конечно, вообще никогда не интересовался магией помимо профильной для моего Источника, но по-моему у нас такого слова не используют.

Ну блин, тёмный народ, совсем тёмный!

«Умеет он отделять части себя в самостоятельные суб-личности, способные передвигаться»?!

— А-а…, а так можно вообще? Не, не умеет! Умел бы — постоянно передвигался бы где-нибудь… где-нибудь в ночных клубах, думаю. Через нежить он умеет разговаривать, отсылать её довольно далеко.

Да толку-то? Так и представляю — идёт по центру Москвы зомби, останавливает его полицейский — о, привет зомби, чё, куда идёшь?!

А тот ему — да так, письмо несу, ничего необычного!

И как он только до особняка Мелвиллов тогда сумел нежить дотащить? По ночам ползла, наверное.

Нет. Нам нужно получить от него какое-нибудь приглашение. Чтоб кто-нибудь явился на порог и сказал — так, мол, и так, помните я с вашим сыном общался? Так вот, мы тогда договорились, что ещё встретимся. Ну вот, пора.

Можно даже с батей поехать. Лишь бы Имредан меня и маму осмотрел. А там уж, если он может помочь, так и скажет — то да сё, у вас демоны в груди, сожрут вас скоро.

Думаю, в таком случае и отец может полезен оказаться. Хотя… он явно больше по грубой работе.

Всё это я шустро изложил Адаму. Родители о чём-то там болтают с Эммой, но явно уже собираются спать. Надо поторопиться.

— Тогда… мне передать это брату?

— Пеедай. Пусь письмо письёт каконибуть!

А «посланника» я уж как-нибудь сам сделаю. Если родителей понадобится впечатлить.

Глава 5. Отрубленная ветвь.

— Папа! — раздался детский голосок из-за двери кабинета. — Папа, я кушать хотю!

Валерий поморщился.

Господь, он правда любит своего сына! Федя уже проявляет качества будущего наследника их ветви Бестужевых… Он многое перенял у своей матери.

Но всё-таки… слишком многое. Слишком.

— Фёдор. — открыл дверь красного дерева Валера. — Я работаю. Попроси кого-нибудь из горничных тебя покормить!

За дверью стоял рослый для своих двух лет рыжий мальчик. Крепко сложенный, вихрастый, румяный.

Сразу видно — Зацикленный тип Источника.

— Нет, давай ты! — упёр руки в боки мальчик, важно глянув на отца. — Слуги глупие! Сё напутают!

Валера ухмыльнулся. Да уж — весь в мать! Повадки Строгановых ни с чем не спутаешь. Мальчишке два годика, а он уже катит бочку на родовую прислугу, которая поколениями оберегает род Бестужевых.

В основном оберегает от голода и грязи. Защитить себя достойный дворянин должен уметь сам!

— Слушай, сын. — недовольно впустил мальчика в кабинет Валера. — Раз ты уже такой умный и нахватался всякой… всяких манер от Вики, раз тебе не нравится прислуга, будь добр и кормить себя сам!

— С чего эта?!

Да, Федя уже не лепечет неразборчиво, как большинство детей в его возрасте. Даже буква «Р», ставшая для самого Валеры неодолимым препятствием лет до пяти, даётся сыну без труда.

И это тоже Зацикленный Источник. Ускоряя физическое развитие, делая его почти безупречным, даруя носителю поистине бычье здоровье, этот Источник — гарантия того, что его носитель вырастет тем ещё здоровяком!

И без проблем с дикцией. Можно сэкономить на логопедах.

Подумав об этом, Валера всё-таки чуть подобрел. Вот какого ему сына жена родила!

А говорят, что из браков по расчёту не родится ничего хорошего! Врут всё — бедные придумали себе любовь, не желая трудиться и обогащаться.

Вот и носятся с ней теперь, каждый уголок ей заполонили! Был бы прибыток, а любовь образуется следом!

Их с Викой семья — яркий тому пример.

— Ладно, пошли, наследничек. — усмехнулся Валерий. — Всё равно дел пока немного. Сходим в столовую, найдём, чего там тебе маменька оставила.

— Ура!!! — бросился обнимать отца Федя. — Гулять с папой!!!

Выходя в коридор и ступая по мягкому ковру, Валерий улыбался. Да, всё-таки дети — они и есть дети.

Даже дети княжеских родов в первые годы жизни… просто живут.

Увы. Просто жить Феде осталось недолго. Он ещё не знает, но всего через пару месяцев его ждёт детский сад…, а вместе с ним и начало домашнего воспитания.

Чтобы детсад черни его не развратил.

Только вот… Валерий до сих пор не нашёл никакой информации о том, в какой сад сестра записала своего сынка!

— Валерий Романович. — подошёл к нему один из родовых… информаторов, пока Федя уплетал за обе щёки манную кашу со всякими ягодами. — …Здравствуйте, Фёдор Валерьевич…

— Пьивет, дядь Масим! — жуя кивнул ребёнок. — Как дела?

— Прекрасно, Фёдор Валерьевич. — приложил ладонь к груди Макс. — Я с хорошими новостями.

— Нашёл наконец?! — привстал из-за дубового стола Валерий. — Прости, что ради такой ерунды пришлось снимать тебя с проектов отца.

Информатор помотал головой.

— Отнюдь, Ваше Сиятельство! Князь сам одобрил это дело, когда узнал, что… вы не справляетесь.

Валерий крепко стиснул стакан с апельсиновым соком.

Спокойно, Валера. Ты предвидел это, ты знал. Знал, что отец будет недоволен и непременно об этом недовольстве известит.

В любом случае, времени нет! Валерий вообще думал, что Соня записала сына в детсад ещё в том году — в сады простолюдинов очереди длиной до китайской границы!

Но нет. Ничего не нашлось. А потом Осинских — подумать только! — посадили! Ещё и за политическое преступление!

Нет, лишь за подозрение в оном, конечно, а вчера уж выпустили. Но всё-таки, это ж надо было так опозорить род!

В тот день много кого схватили — перед Императором падучая прихватила в тот день не один десяток человек!

Магнитные бури, наверное.

Но большинство и отпустили почти сразу — Валерий узнавал. А вот Соню с мужем долго продержали — а всё потому что Соня бывшая Бестужева!

Это ж надо — к нам в резиденцию приходили следователи, разнюхивали что-то! — так думал Валера, залпом допивая свой сок.

— Ну, что ты сумел найти, Максим? — вздохнув вернулся он к реальности.

— О, вы вряд ли и поверите сразу!

— Это уж я сам решу, верить или нет. Твоё дело рассказать. Давай к делу.

Церемониться с отцовским холуём Валера не станет. Пусть он помнит «дядю Макса» ещё с детства, но давно стало ясно, что работает он не на Бестужевых.

Нет. Это человек лично отца, князя Романа Бестужева. Остальные могут лишь просить его в распоряжение.

— Ну ладно, к делу так к делу. — присел Макс напротив князя. — Военные всё-таки запускают очередной свой бредовый проект.

— Макс, я не очень нуждаюсь в озвучивании новостных сводок жёлтой прессы. При чём тут вообще это?

— Ваш отец на моём месте сказал бы, что вы разговариваете как глава его охраны, а не как наследник его дел. — деликатно, но холодно заметил Макс.

Валерий на такой укол даже внимания не обратил. Максим, пожалуй, ближайший человек отца. Многие даже подозревают, что отец влил в Макса часть собственной личности.

Для удобства и надёжности.

Так что такие замечания стоит воспринимать как замечания самого отца, а не как выпад от какого-то там… информатора.

— Эх, Максим. Я бы с удовольствием гонялся по России за какими-нибудь мафиози из Европы, или кто там у нас сейчас главная заноза? Честное слово, мне это ближе, чем портить глаза над бумажками.

— Увы, Валерий Романович. Миром правят те, кто сидит над бумажками. Они и зрение себе обычно могут восстановить без проблем. Вернёмся к нашим детям?

— Детям? — поднял голову Федя, напряжённо следивший за пикировкой. — Я — деть!

— Ты ж мой деть! — рассмеялся Валера, мгновенно расслабившись. Нет, чёрт возьми, ему правда будет жаль отправлять сына на весь день в садик! — И о тебе тоже поговорим, Фёдор. Но пока не о тебе.

— Ну и лядно. — насупился малыш. — Пойдю в сад тада!

Дождавшись, пока бойкий малый их покинет, мужчины вернулись к беседе.

— В общем, военные всё-таки нашли где-то денег на свой проект. Тот, который некоторые из них уже третий раз пытаются открыть.

— Да ка… а-а-а!.. — вспомнил что-то Валера. — Я, кажется, понял! Ты про систему трёхступенчатого обучения?

Максим кивнул.

— Да. Детский сад для особо одарённых, затем специальная школа с уклоном в широкий магический профиль и военное воспитание, потом боевая академия. Хотят создать альтернативную «Имперке» структуру, но такую, в которую знать сама начнёт отдавать своих детей.

— Да никогда такому не бывать! — скептически хмыкнул Валера. — Не для того мы веками храним свои секреты обучения магии, развития дара, модификаций тел, чтобы в итоге слить всё это в общий котёл!

— Позволю себе процитировать вашего отца. Цитирую: «Ну да, ну да, вон секрет с воспитанием детей демоном мы аж у светлейших князей выведали, и чем это кончилось?! Большинство этих наших „секретов“ — простое тыканье пальцами в небо в надежде, что что-нибудь выйдет путное»! Конец цитаты.

Валера поморщился. Да, это точно слова отца. В этом он весь — понудить, что всё идёт не так, как надо, затем вытащить откуда-нибудь очередную «гениальную» идею, обделаться с ней, а в итоге бухтеть, что нечего было и начинать!

«Мы» выведали, ха! Он сам откуда-то прознал о том, что Долгорукие этим промышляют, вбил себе это в голову, и… внедрил, чтоб его!

Они все могли погибнуть, словно неопытные школяры!

— Частный пример не может служить доказательством чего-либо! — глубокомысленно парировал Валерий, зная, что его слова дойдут до отца. — Достаточно посмотреть, сколько проектов универсализации магии провалились по всему миру в прошлом веке!

— Частные примеры, хоть их сотня, не могут ничего доказывать, разве нет? — усмехнулся Макс.

Валерий скривился. Он что, не понимает, что это другое?!

Ай, ладно! Пусть военные развлекаются как хотят! И ведь дал им деньги кто-то же, а…

Ладно хоть новый Император на армию смотрит косо, пару структур уже успел сократить. Молодой парень, а хватка бульдожья!

Высоко взлетит, если на старте не собьют!

— Так что, ты хочешь сказать…

— Верно. Сын вашей сестры со вчерашнего дня зачислен именно в этот спецсад. Они назвали его «Военно-магическое образовательное учреждение…

— Господи, давай без этой бюрократии! Я в курсе, что военные знают, как придумать максимально незапоминающуюся чушь!

— Ладно-ладно! — рассмеялся Макс. — В общем, детский сад решили назвать «Меритократ». Не знаю, кому из вояк пришла в голову такая чушь, но вот так вот.

— Не думаю, что наши генералы сами выбрали такое странное название. Уверен, это кто-то из дворян. Ишь ты — «Достойный власти», тоже мне.

— Императору такое не понравится.

— Не понравится конечно! — усмехнулся Валера. — Но у них наверняка есть поддержка среди князей. Иначе бы не рискнули!

— Ваш план на Фёдора в силе?

Тут Валерий крепко задумался.

Нет, вроде бы всё должно идти так, как задумано. Сонин ребёнок явно проявляет себя неординарно. Что во время тестов, что потом, год назад.

А значит надо сближаться с Осинскими через их сына, как и ожидалось. К тому же, сама Соня худо-бедно начала общаться с кем-то там из побочных ветвей.

Лёд тронулся.

Но… почему-то кажется, что после «отсидки» общение снова сойдёт на нет. Ведь Бестужевы ей никак не помогли!

Ни ей, ни мужу, ни — самое главное! — сыну в больнице. Лекарей не потрудились предоставить, адвокатов тоже.

И теперь оправдания, мол Валера-то хотел, просто отец у нас — старый трус, не помогут!

— Вот почему отец просто не велел помочь им с законом?! Уже желанными гостями в их доме были бы!

— Вы уже не раз обсуждали это с князем. — выставил ладонь вперёд Макс. — Помогать «политическим» в самом начале царствования нового Императора, это крайне неразумный ход. Бестужевы и без того не в фаворе, а уж после того, что сделала ваша сестра…

— Да ничего она не сделала! — резко поставил стакан на стол Валера. Б-р-р, неужели он уже перенял у отца этот жест?! — Ей стало плохо перед монархом, а муж бросился её поддержать! Вот это да, вот это я понимаю, госизмена, не меньше!

— Ваш отец посоветовал бы вам не забываться. И не забывать, что вы живёте в стране абсолютной монархии. Если Император посчитал что-то преступлением — ему виднее. Законы написаны не для него. И то, что он их соблюдает — наше благо, а не заслуга!

— Да знаю я, знаю. И всё-таки не думаю, что мы многое бы потеряли, оказав помощь несчастному ребёнку, почему-то впавшему в кому! Вот что с ним случилось?!

— Вы знаете, что его не обследовали. Притюремная лечебница этого не подразумевает. Все ждали, пока выпустят, или посадят окончательно, его родителей.

— А мы могли бы провести! И узнать — может он серьёзно болен?! Это поставило бы сестру в новую зависимость от нас!

— А нас — в зависимость от доносов полиции. — холодно подытожил Макс. — Можете ещё раз обсудить это с вашим отцом. Думаю, теперь он может смотреть на это куда мягче.

— Он на всё смотрит куда мягче, когда становится уже поздно!

Аукнутся ли Валерию эти слова? Наверное да. Отец их точно услышит — Макс его верный пёс.

На в последний год Валерий взял на себя очень много родовых дел. А с ними немало и личной власти.

Если год назад он мог разве что слегка фрондировать в задушевных беседах с батенькой, то теперь он большой человек. Его личные акции, личные связи, завязанные на нём дела рода — да, всё это цепи, сковывающие его движения.

Но этих цепей уже столько, что они сплелись в прекрасную кольчугу, способную защитить позиции Валерия от отцовского гнева.

В последнее время он начал много себе позволять. И пока чутьё его ещё не подводило.

И теперь предстоит решить — пытаться ли отправить Фёдора в этот идиотский армейский садик, или отказаться уже от планов сблизиться с растущим Костей.

— Возможно, вам не стоит так зацикливаться на сестре. — деликатно высказался Макс, поджав тонкие губы. — Знаю, что она вам весьма дорога, Валерий Романович. Но она уже не Бестужева. И даже не дворянка.

А после небольшой напряжённой паузы твёрдо добавил:

— Она — отрубленная ветвь нашего родового древа. Так бы сказал ваш отец.

— Я знаю, как бы сказал мой отец! А я бы сказал ему, что если на отрубленной ветви уже созрел, быть может, лучший плод нашего дерева — нам нужно наклониться и подобрать этот плод!

— Но плод никогда не станет новой ветвью, Валерий Романович.

— Не станет. — кивнул он. — Но Иисус учил нас, что узнавать обо всех нужно по плодам их дел. И по нашим плодам должны узнавать о нас, а не о каких-то там опальных и нищих Осинских!

— Пожалуй, ваш отец посчитал бы этот довод довольно веским. — после затянувшейся паузы кивнул Макс. — Я сообщу ему о вашей позиции. Итак, вы планируете…

Да что он всё лезет?! Валерий и сам теперь не знает, что он там планирует!

Такие решения не принимаются за пару минут… хотя постойте-ка.

Это же Макс. Лично отец одобрил его выделение на дело Валеры. Значит лично отец заинтересован в выяснении того, как тот поступит.

Именно он ведь предложил больше года назад этот план с детским садом. Не Валерий настоял на нём, нет! Сам отец!

А теперь… что теперь?

Теперь выясняется, что детский сад, куда записали Осинского — конторка кучки солдат и дворян, которая точно не вызовет одобрение Императора.

По сути, элемент всё той же фронды — попытки высшей знати играть в независимость и единство.

Если Бестужевы к этому присоединятся — они несомненно упадут в глазах имперского двора. Также упадут, как упали бы, помоги они Осинским в тюрьме!

Но что отец хочет этим сказать?

Что, раз воздержались от той помощи, стоит воздержаться и от этого плана с садом, потому что фавор рода при дворе на первом месте?

…Или наоборот, что отец запретил рисковать тогда, чтобы не вызывать лишних подозрений и проблем, чтобы у Валерия была возможность без особого ущерба рискнуть теперь?!

Валерий уставился на остатки сока, болтающегося на дне стакана.

Отец ведь мог бы не давать дело Максу. И тогда Валерий вообще вряд ли смог бы вовремя узнать о том, куда зачислили Осинского.

А если бы он не узнал — упал бы его вес внутри рода, власть и авторитет отца укрепились бы, что, очевидно, в его интересах…

Или он мог бы сам всё узнать, не сообщая Валерию, а затем козырять этим. Чтоб наследник не зазнавался раньше времени.

Но он сообщил. Причём сообщил максимально оперативно — дело было поручено Максу лишь позавчера, а результат вот он. Отец явно приказал разобраться с этим быстро.

Значит, вероятно, он всё-таки хочет, чтобы Валерий попробовал. Чтоб он отдал Федю в этот идиотский военный проект. А там он сблизится с Костей…

А заодно изнутри сможет выяснить, как этот проект работает и каких успехов достигнет!

Вот оно! Валерий улыбнулся, потирая руки.

Отец всё время ведёт так дела — загадывает всем вокруг свои идиотские маразматические «загадки». И, кажется, только что Валерий верно разгадал одну из них.

— Я принял решение. — твёрдо сказал он. — Федю нужно записать в этот сад. План остаётся в силе.

Макс слегка, едва заметно, прикрыл глаза. Тоже отцовский жест — он так делает, когда выражает чему-то внутреннее одобрение.

Похоже, только что Валерий заработал себе ещё немного авторитета в глазах главы рода.

День-то, надо же, начинает налаживаться!

— Я лично отправлюсь куда нужно и запишу Федю в этот чёртов сад!

— Вы полагаете, он достаточно одарён?

Мальчик как раз выглянул в столовую из сада, весь перемазанный малиной. С прошлого лета он её как-то ну очень полюбил.

— При всей моей любви к сыну — нет. — понизил голос Валера. — Он точно силён, его Источник развивается хорошо. Но нет. Федя не гений.

— Да. — кивнул Макс. — Тогда вам стоит прихватить с собой порядочную сумму.

— Так и сделаю. Думаю, им всё время будут нужны деньги.

Глава 6. Снова в тёмный подвал.

***

Доп глава за каждые 500 сердечек.

***

«Письма счастья» долго ждать не пришлось. Как и выдумывать, как бы так впечатлить родителей.

— Вот, брат мой передал. — заявил как-то в начале августа Адам, кладя на стол чёрную коробку. Из-под обуви, наверное.

— Что там? — зевнула мама, у которой как раз сегодня выдался выходной.

— Да уж ничё хорошего, я думаю! — хмыкнул играющий с котом батя.

Хвостик прыгал за купленной ему игрушкой — резиновой мышью на упругой верёвке.

А Сашка прыгал за Хвостиком.

— Оп! Оп! Нипамал! Нипамал! — дразнил мальчик котёнка, скача за ним по пятам. — А я тибя памаю!

— Итеесно! — полез я к столу, на котором оказалась коробка. — Тё там?

Эмма сегодня укатила к какой-то своей подружке, так что взрослые собрались втроём. Дождавшись кивка от всех, Адам аккуратно снял с коробки крышку.

Я заглянул в ящик и внутренне сжался, ожидая маминого крика. Но вместо этого она лишь присвистнула:

— Ого, черепушка!

— А чё, Костяну даже глаза не закроешь? — хохотнул отец, разглядывая содержимое коробки.

Да, там оказался человеческий череп. Причём явно не простой — кости окружал зеленоватый ореол, создающий на них подобие лица. А из основания черепа росли восемь костяных лапок.

— Да уж поздно, наш бедный малыш уж основательно испорчен! — фыркнула мама. — Смотри, как заинтересовался. Теперь ему дорога только в археологи…

Ну да, точно! Вот в чём дело — на работе мама такие черепушки нередко встречала, наверное.

Нынче, правда, её никуда особо не берут — то ли связываться с «неблагонадёжной» не хотят, то ли время неудачное. Уже почти месяц устроиться пытается.

— Чеепушька! — заявил я, протягивая к ней руку…

И, когда я уже был готов прикоснуться к ней, уже ощущал завихрения маны вокруг…

— БУ!!! — заорала голова, вылупившись на меня светящимися глазницами. — Испугался?! Не бойся, я друг, я тебя не обижу!

Скажу честно — я аж на месте подпрыгнул.

Да, да, чего-то такого и стоило ожидать. Да я и ожидал, вообще-то. Но есть вещи, к которым никогда не бываешь готов.

Орущий тебе в лицо череп — один из таких случаев.

— Тьфу-ты блин! — прижала руки к груди вскрикнувшая мама. — Передай своему брату, что он придурок!

— Он знает! — улыбнулся Адам. — Даже не сомневайтесь…

— Да уж теперь точно знаю! — скрипучим голосом воскликнула мёртвая голова в коробке. — Вот, значит, какого обо мне мнения собственный брат! Досадно, н-да!

Воскликнула — и с треском поднялась на восемь тонких лапок, шустро выбираясь из коробки на стол.

— Эй, к Алексу не лезь! Ему нельзя близко к тебе находиться!

— Да не бойся ты! — оскалился череп, глядя на вылупившегося и застывшего на месте Сашку. — Это ж не демон, а нежить обычная! Я с ней просто связан!

— Всё равно! — закрыл сына Адам. — Нечего! Ничего хорошего ему от общения с тобой точно не будет!

— Во-о-от! — поднял вверх указательный палец батя. — Вот, Адам, у тебя тоже вырабатывается правильное отношение ко всяким этим демонам! Ничего хорошего от них не жди!

Саня, поняв, что ему тут никакого веселья не светит, обиженно сопя удалился в свою спальню в обнимку с фырчащим Хвостиком.

Тот, кажется, был не очень доволен, но всё-таки не бросил своего маленького хозяина в одиночестве. К тому же, коту мёртвая голова явно не понравилась.

Неудивительно — кошки вообще очень чутки, но всякой некрожизни. И призраков видят, и зомби всяких издалека чуют.

Если у вас среди ночи кошка летает по дому в полном неадеквате — задумайтесь. Может, у вас где-нибудь в подвале слесарь из мёртвых восстал.

Или вас навещает призрак прабабушки.

— Чего тебе надо? — взял быка за рога отец. Да, он определённо больше по грубой силе, чем по тонкой дипломатии. — Хотел от нас чего-то?

— Может я решил просто в гости к вам заглянуть?! — застучал зубами череп. — Хотя, кого я обманываю! У вас тут слишком мерзкая для меня атмосферка!

— Вот, не зря мы тут дерево растим и кошку завели! — хихикнула мама. — Дима всегда говорил: что для человека хорошо, демону — смерть!

И чмокнула отца в щёку. Тот залился краской от похвалы, обнимая жену. На череп оба глядели с умеренной враждебностью.

— Это ж череп, что ему твоя смерть? — проскрипел наш необычный собеседник. — В гости я вас позвать хочу! Желательно всех троих и как можно скорее!

Родители удивлённо переглядывались. Я незаметно показал Адаму большой палец. Похоже, он верно донёс своему брату мысль — маму с папой лучше будет удивить.

Так больше шансов, что они согласятся на повторный визит.

Впрочем, на то, что они согласятся с ходу, надежды всё равно нет.

Так и получилось:

— Адам, твой брат всё-таки стал обычным демоном! — хмыкнул отец. — Что, головёшка, решил, что мы в прошлый раз хорошо посидели, и нас теперь можно понемногу раскручивать и заманивать?!

Я нахмурился. Всё-таки отец не дурак, конечно. Но в некоторых моментах — абсолютно непрошибаемый тип.

Особенно это стало заметно после случая на моём прошлом дне рождения. Помнится, после него он стал с куда большей злобой изучать всякие материалы о демонах.

Особенно, когда его так и не взяли обратно в полицию.

После этих его слов даже мама посмотрела на него с явным скепсисом.

— Дима, дорогой… по-моему, ты с такими загонами в дурку скоро отъедешь. И останется Костик сиротой…

Э, чё это сиротой? А ты, мам, куда денешься?

— Лучше уж в дурку, чем демону в пасть! — совершенно серьёзно парировал отец. Продолжать разговор он явно не хотел.

Я взглянул на Адама. Так… Надеюсь, у них с братом есть ещё какие-нибудь козыри?

Или действовать придётся мне.

Но прежде, чем я успел сообразить, голова заскочила обратно в коробку и заявила:

— Адам! Ты меня сюда притащил в надежде, что этот осёл проявит сообразительность! Я тебе говорил, что надо сразу тут ему всё рассказать! Я его уговаривать не собираюсь! Либо покажи ему всё сам, либо тащи коробку где взял!

Такая гневная тирада от скачущей в коробке черепушки звучала довольно забавно. Все невольно заулыбались, но затем Адам тяжело вздохнул.

— Ладно… Ладно. Не хотел я эту штуковину показывать, но жизнь подруги мне дороже.

При этом он так посмотрел на маму… так… не знаю. Так, словно через секунду её крышкой гроба закроют и они больше не увидятся.

Мамины глаза расширились.

— Ч-чего вы на меня так смотрите, Адам?! Что случилось?!

При этом говорил Адам настолько серьёзно и с таким каменным лицом, что даже отец затих, требовательно глядя на друга.

— Вот. — с тяжелым вздохом сунул он руку за пазуху. — Дмитрий, тебе же известно, что это?

И он вынул из-под полы своего прогулочного пиджака какое-то устройство. Похожее на круглое зеркало на длинной чёрной ножке, или на простую лупу — но с исписанным рунами ободком. «Линза» же у прибора мерцала сиреневым, по ней то и дело бежали радужные всполохи.

При виде этой штуковины отец резко втянул воздух сквозь зубы.

— О… откуда это у вас, Адам?!

Я, впрочем, не особо замечал батины эмоции. Ведь второй рукой Адам как бы невзначай вынул из кармана брюк свой телефон. И будто случайно положил его прямо передо мной.

Экраном с каким-то текстом кверху.

«С помощью этой вещи вполне можно увидеть, кто ты есть. Или как минимум твою магическую штуковину. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не давай посмотреть на себя через её стекло»!!!

Понял, принял, не дурак.

— Поду с Саськой поигаю! — воскликнул я, прыжком слезая с дивана. — Скусьно!

— Пойди поиграй, Костян, пойди… — как завороженный протянул батя, не отрывая глаз от артефакта в руках Адама.

Скрывшись в спальне, но оставив дверь приоткрытой, я присоединился к Сане в его заботе о Хвостике.

Теперь вся надежда на Адама и его неведомый прибор.

Если магия в разных мирах обычно очень схожа, просто развивается в разных направлениях, или разными темпами… в общем, неоднородно, то вот артефакторика…

Артефакт это ведь зачарованный ПРЕДМЕТ. Это главное. И то, какие предметы и как будут видоизменять, полностью зависит от того, что и как в обществе производят, какой функционал нужен магам или богачам, каковы фантастические представления общества о возможностях артефактов.

И только затем уже — от развития самого зачарования как искусства.

В общем — хрен его знает, что там в руках у Адама. Пусть потом расскажет, это интересно.

***

Дмитрий сглотнул ком, подступивший к горлу. Неверяще проморгался.

Прямо сейчас его друг, с которым они довольно сильно сблизились за прошедшие полтора года, держал вещь, которую он видел всего пару раз в жизни.

Видел в том прошлом, которое обычно старался не вспоминать.

Это в последние четыре года он работал с полицией, а потом занимался ребёнком. Но в полицию его сумел выгодно, как тогда казалось, пристроить один знакомый.

Знакомый, с которым Дмитрий Осинский работал пару лет после выпуска из «Имперки». Работал там, где очень ценят незасвеченных и неприметных товарищей.

— Что это, Дим? Что с тобой? — участливо поинтересовалась Соня. — Тебе плохо?

Ну да. С женой-то он сошёлся как раз когда уже твёрдо решил, что завяжет с…

— Это ведь штучный артефакт. — угрюмо процедил Дима. — Я точно знаю, что Скуратовы создали их всего несколько. Откуда он у тебя, Адам? Или это…

— Это не подделка, Дим. — мотнул головой друг. — Это подлинный Вскрыватель.

— Вскрыватель? — фыркнула в своей обычной манере Сонька. — Так это хирургическое что-то? А выглядит как лупа!

— Это она и есть… в основе. — без тени веселья ответил Дима. — Адам, ты имеешь какое-то отношение к Контрольной Службе?!

Адам вновь мотнул головой.

— Нет. Как ты, думаю, знаешь, этих артефактов было создано десять, по количеству основных Приказов при вашем этом Иване Грозном…

— И шесть из них в руках Контрольной Службы! — перебил его Дмитрий. — Я сам пару раз проходил через осмотр этой хреновиной! А остальные четыре…

— …В разных других министерствах! — тихим, но твёрдым голосом ответил Адам. — И давай на этом закроем тему. А затем перейдём к более важным вещам.

Нет, наверняка это как-то связано с Контрольной Службой! Ну не с Императорской же Охраной, в самом деле!

А где находятся ещё три артефакта, Дмитрий не в курсе. Но шесть из них — в КС.

КС. За те два года, что он имел дело с этой структурой, он привык расшифровывать это как «Контрабандная», а не контрольная служба!

Ведь именно этим он и занимался пару лет после выпуска. Налаживанием контактов с демонами и… доставкой в наш мир всяких необычных вещей.

В интересах России, разумеется. Так ему говорили, так он думал… Так он накопил на квартиру.

А потом чётко усвоил для себя — как бы кто не думал, пусть даже сам Император, но нет. Демоны, откуда бы они ни были, НИЧЕГО не отправят на Землю «В интересах России».

Нет. Исключительно в своих собственных.

К счастью, на тот момент он ещё не очень глубоко завяз… во всём этом. Смог соскочить.

Но и он пару раз встречался по работе с очень серьёзными людьми. Вот тогда-то его и просвечивали этим артефактом.

У основателя рода Скуратовых, главного опричника и артефактора Ивана грозного, было… своеобразное чувство юмора.

Вскрывателем он назвал артефакт, взглянув сквозь который на человека, или иное существо, можно увидеть его истинный облик, ауру, саму душу, всё, что он пытается скрыть от смотрящего. Им можно пронизать пространство, заглядывая в чужие пространственные карманы, можно видеть магические клятвы, связывающие индивида.

В общем — десять этих нелепых безделушек стали одним из столпов дальнейшего возвышения России.

А теперь, если верить Адаму, один из этого десятка перед ним. В руках… неизвестно кого. На глазах у демонической нежити!

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Адам. — холодно произнёс Дмитрий. — Это не игрушка для пускания солнечных зайчиков.

Адам так же холодно усмехнулся.

— А я и не играть её сюда принёс, Дмитрий. Я вполне понимаю, что я делаю — например, сейчас я попробую немного вправить тебе мозги, а твоей жене спасти жизнь, быть может.

А затем он протянул Вскрыватель Дмитрию.

— Держи. Посмотри сквозь линзу на Софью. Ты сам всё быстро поймёшь. А затем верни это мне, не используя больше ни на ком и ни на чём. Договорились?

Сердце Димы сжалось, заколотилось как бешенное. Соня смотрела на них с Адамом с недоумением и нарастающим беспокойством. Нелепый череп на паучьих лапах — выжидающе, затаившись.

Наконец, он решился.

— Договорились. — взял он Вскрыватель в руку. И направил на замершую в ожидании жену. — Не бойся, Соня. Это почти не ощущается. Я проверял…

И он взглянул. Заглянул в сиреневое стекло, переливающееся радугой. Да, это точно подлинник. Дмитрий ни с чем и никогда не спутает эту бушующую ауру, будто готовую содрать астральную кожу с любого, в ком дознаватель заподозрит намёк на крамолу.

Соня вздрогнула, сжалась, схватилась рукой за грудь…

А затем вздрогнул сам Дмитрий. Едва не выронил злосчастное стекло! Ведь он увидел!

— Откуда это там?! — взревел он, вперившись в Адама так, будто это лично он подсадил жене под сердце чужеродную тварь!

— Что?! Что со мной, Дима?! Мне страшно, скажи, что там!!!

— Там астральный демон. — поджав губы ответил Адам так, словно речь шла о грязи под ногтями. — Запечатанный. Я понятия не имею, откуда это там взялось и когда появилось, но факт остаётся фактом.

— Демон?! Какой ещё демон?!

— Я не могу так сказать! — помотал Дима головой. В неё словно ваты набили. Интересно, это так взгляд через Вскрыватель работает… или новости слишком сбивают с ног? — Но могу сказать точно, что ты ответишь мне, черепушка, откуда это там взялось?!

***

Всю их дальнейшую перепалку я даже запоминать не стал. Папа наседал на нежить Имредана, тот терпеливо объяснял ему, что ничего не знал, а ему всё рассказал Адам, Адам изящно уходил от ответов, заявляя, что недавно он посмотрел на них через артефакт, а там вот это. Что его брат явно разбирается в этом лучше кого-либо, ибо он сам по сути астральная сущность, и в нежить свою сажает такие-же.

Это вновь разжигало подозрения отца, его вновь успокаивали, а бедная мама паниковала и требовала вытащить это из неё.

— Так может ты от этого и в обморок на коронации упала? — подуспокоившись обратился к маме отец. — Аура Императора наверное неслабо шибанула по твари… может, кстати, это её и запечатало.

— Ты же всегда говорил, что всё про благословение от императорской семьи — чушь просто? — покачала головой мама.

— Может чушь, может и нет. Понятия не имею. Но в любом случае это надо вытащить.

Эх, батя-батя. Знал бы ты, НАСКОЛЬКО на самом деле всё наоборот — ты бы расплакался!

А вытащить да, нужно много что и много откуда. Например, вытащить из сердца страны тварь, сующую демонов-паразитов в честных людей. Или вытащить из Адама информацию, что это за артефакт такой и где он надыбал такое штучное изделие…

Но сначала всё-таки стоит вытащить чужеродную сволочь нам с мамой из груди!

К счастью, уж после такой веской демонстрации отец долго упрямиться не стал.

Не, поупрямился всё равно, конечно, побрюзжал, что демонам доверять ни в коем случае нельзя. Но это больше так, для приличия.

На самом деле он всё ещё выглядел каким-то пришибленным после применения этого суперартефакта, что бы это ни было.

— Тогда давайте поедем сейчас-же! — категорично заявила мама. — Я теперь вся на нервах буду всё равно!

— Поедем, поедем! — проворчал отец. — Жаль Эммы нет, с детьми некому посидеть. Ну ничего, вдвоём посидят, не мальенькие уже.

Э! Вот это в наши планы точно не входит! Эй, черепушка, давай там, подсуетись как-нибудь!

— Хотю с вами!!! — тут же выбежал я из комнаты, бросаясь маме в ноги. — Не бьёсу маму адну!!! Буду засисять!!!

Хе-хе. Всё-таки малышачья милота — убойное оружие массового поражения. Все тут же заулыбались, а мама так и вовсе вся зарделась от умиления.

— Ой, а кто это у нас такой мамин защитник?! — засюсюкала она, подхватывая меня на руки. — Кто это у нас такой герой!

— Нипоедес без меня! — прищурился я, глядя в лицо маме. — Нипутю!

О да! По лицу этой женщины тут же стало ясно — теперь даже батя не отговорит её взять меня с собой.

И он, кажется, тоже сразу это понял. Так что махнул рукой, и со словами «хрен с тобой, защитничек», пошёл переодеваться.

***

— Ну привет, Константин. Привык уже к имени-то?

Я вновь стоял посреди серого марева, окружённый поляной, засыпанной мелким серым прахом. Вновь посреди поляны скрипело и покачивалось узловатое уродливое дерево.

Ого! Оно явно подросло! И голов на ветвях теперь раз, два…

Быстро пробежавшись глазами, я насчитал уже шестьдесят голов. Учитывая, что за десяток лет до этого он скопил тридцать шесть…

— Что, туристы стали чаще заглядывать? — усмехнулся я, разглядывая своё подростковое тело. — Вижу, в твоём полку солидно прибыло?

— Да никакого спасу от них нет! — пробасила раздутая головая какого-то обрюзглого мужика. — Лезут и лезут ко мне в заброшку! Жрут всякую дрянь, что на помойке нашли, а потом срутся где попало!!!

— В смысле срутся?

— Да в прямом! Ты представь себе! Я прошлым летом нашёл тут на свалке старую таксофонную будку, хорошую такую, списанную видимо! Поставил её, чтоб, значит, пару охранников там прятать. В виде костей просто, само собой!

— И?..

— Так ты представь, каждая сволочь так и норовит мне насерить в таксофоне! У меня что ни выходные — то охрана вся в гов… в экскрементах, в общем! Ну вот что им неймётся?!

— Это да, это да… — покивал я, ухмыляясь. — Могу понять тебя. Но и их тоже могу! Помню, как-то раз, ещё по молодости, был на курорте, объелся бананов…

— О Боже, даже не говори ничего! Давай-ка лучше к делу!

Действительно. Пора.

К счастью, в наш нынешний визит мне уже было достаточно лет, чтобы отец постеснялся тащить меня на руках и отпустил стоять рядом.

Ну я и отполз в Великом Сокрытии чуть подальше, да вступил .так сказать, в контакт с этим некрорастением.

В этот момент в нашем карманном мирке, прямо посреди горки праха, появилась мама.

К счастью, без сознания. Не хватало ещё, чтоб она узнала обо мне лишнего!

— Это её астральная проекция. — просипела уже знакомая мне с прошлого раза женская голова. — Ты тут в таком же виде, в общем-то.

— Догадываюсь. — хмыкнул я, подходя к парящей в воздухе маме. Да, что проекция — это сразу видно.

Здесь она предстала не прекрасной, но всё-таки женщиной двадцати пяти лет, а юной девушкой лет семнадцати. С толстой ярко-рыжей косой, щеками с россыпью веснушек, в изумрудном струящемся платье.

Посреди сплошной серости и вздутых голов покойников мама смотрелась как богиня природы и жизни, решившая посетить царство мёртвых.

Но сразу бросалась в глаза и проблема. Именно то, что мы и должны извлечь.

Под левой маминой грудью расползлось тёмно-алое пятно. Словно пятно крови от удара клинком. И, если бы не серебристая сложная решётка, накрывшая пятно, оно продолжало бы расползаться.

— Ты отлично запечатал эту тварь. — произнесла женская голова. — Думаю, с ней-то как раз у меня проблем не будет. В зародыше она не сильно отличается по сложности от астральной тени.

— О! — прищурился я. — Я, конечно, догадывался — но всё равно рад, что ты освоил создание некрожизни через астральную тень, а не с помощью ручного контроля. Я опасался, что ты пойдёшь по ложному пути.

— Нет уж! — усмехнулось лицо худощавого юноши. — Мне хватает этих вот шести десятков мозгов! С ними-то сознание с трудом справляется, а чтоб я ещё и внешних тварей контролировал!..

Имредан тут, конечно, лукавит. Да, его сознание находится в самом Древе, в его основе. Но мозги каждой из этих голов частично расширяют его. Сливаются с ним, даруя ему собственные…

Как бы это сказать. Вычислительные мощности, если говорить языком земной техники.

Но и нагрузку на основное ядро, конечно, повышают. Куда уж без этого.

— В таком случае, всецело доверяю тебе это дело! — махнул я рукой, плюхаясь прямо в кучу праха. — А с моим случаем сможешь также?

Глядя, как от корявого жирного ствола к маминой проекции тянутся тончайшие серые нити — тысячи нитей! — и вливаются в созданную Заклинанием печать, я оглядел и себя.

Всё тот же подросток лет пятнадцати в чёрном костюме. Только вот и у меня не всё в порядке.

Если кровавое пятно на маминой груди жёстко сковала серебристая решётка, то моё… Это уже даже не пятно!

Настоящий сгусток алого пламени беззвучно пылал и бился у меня под сердцем!

— Нет, не выйдет. — мотнулась женская голова, взметнув жирные слипшиеся волосы. — В этой твари уже столько маны, что я боюсь, как бы при поглощении она меня просто не заместила. Я не рискну.

Я вздохнул.

— Понимаешь, какая штука… Проблема в том, что пропускная способность моей силы весьма ограничена моим собственным телом. — подбирая слова начал я объяснять. — И прямо сейчас эта тварь постоянно питается за мой счёт. И таким образом закрепляет за собой процентов семьдесят моей пропускной способности.

— А это значит…

— Пока оно сидит во мне, я почти ничего не могу.

Увы, это так. Я сам с момента пробуждения искал выход, какую-нибудь лазейку, способ хоть ненадолго скинуть с себя это ярмо.

Но не нашёл. Чёрт, да я даже очнулся лишь благодаря духам старинных демонологов!

То же Великое Сокрытие здесь, в подвале, отняло у меня добрую половину сил. Словно мне снова от силы полгода, а то и меньше!

— И печать ты сам на себя наложить не сумеешь.

— Нет. — помотал я головой. — Если бы не впал в кому на полгода, если бы успел, пока тварь была мелкой, сумел бы. С трудом, с риском, но сумел бы. А так — уже поздно.

— И чего думаешь? — спросила та же женская голова. — Зачем-то же ты хотел со мной увидеться, не так ли? Неужели думал, что я справлюсь?

— Пожрал бы ты сотен пять людей за эти годы — справился бы без труда. — мрачно усмехнулся я.

Понятно, что для него это не вариант.

— Но тогда я бы уже не был собой. — подтвердил Имредан. — Так… с матерью твоей закончил.

Я обернулся к маме. Да, теперь её грудь, укутанную в изумрудную ткань, ничего не уродовало. Пятно рассосалось без следа. Распалось на скверну и грязный эфир.

А на стволе Древа Смерти появилось несколько чёрных гниющих язв. Я прищурился.

— Рассосётся. — проскрипел какой-то бородатый дед. — Я уже чувствую, что рассосётся. А вот от твоей твари я, вероятно, сгнию целиком.

— Хм… — почесал я подбородок с начавшей пробиваться щетиной. — Хорошо было бы вынуть тебя из этого Древа. Тогда можно было бы впустить демона в него…

— Ты что, хочешь, чтобы посреди твоего города появилась сильная и злобная тварь?!

— Привязанная к одному месту. — отмахнулся я. — Уж кто-кто, а отец этого точно просто так не оставит. Да и никто не оставит. Не думаю, что эта тварь достаточно разумна и сумеет скрывать себя.

— Но, судя по твоему прошлому рассказу, сделать филактерию мы не сумеем ещё долго. — заскрипело Древо озадаченно.

Ну… вообще-то не совсем. Теперь я уже точно вижу, что не совсем.

— Кровь и сердце бессмертного — думаю, меньшая из проблем. — начал я. — Подойдёт любой приличный органический демон. С этим я, полагаю, разберусь. Мои остриженные волосы лежат дома, у мамы в шкафчике.

— А вещь не из нашего мира?! Это ведь должна быть не любая вещь, не так ли?

— Да, не любая. — кивнул я. — Это должно быть то, что несёт яркий отпечаток своего мира и не представлено в нашем.

— Ну и как ты собираешься это устроить?

— Как-как… — вздохнул я. — Пока лучшее, что я придумал — спуститься в мир мёртвых. Формально он не является нашим, и многие некроманты делают именно так.

— Константин, стыжусь напоминать, но тебе два года, чёрт возьми! Какие прогулки в мир мёртвых в два года?!

— А я и не говорил, что туда отправлюсь я. Ты Древо Смерти, или кто?

— Но… я не чувствую в себе никакой потусторонней части! Никакой связи с реальным загробным миром!

— Догадываюсь. — кивнул я. — Портал придётся открывать мне. А тебе нужно будет приготовиться, а затем сквозь этот портал прорасти.

— Прорасти… через границу миров?! Что за бред?!

Я усмехнулся.

— Мама недавно рассказывала мне ваши скандинавские сказки. Про мировое древо и всё такое. Похоже, когда-то и в вашем мире проросло какое-то из великих Древ. Из тех, что способны прорастать между мирами и проводить меж ними других. Решайся! Это сделает тебя куда сильнее, чем ты есть. Может даже сумеешь-так ипросто вытащить из меня эту тварь!

— Но разве ты сумеешь сейчас, ограниченный, открыть ТАКОЙ портал?

Я отрицательно мотнул головой.

— Сейчас — нет. Но скоро я должен пойти в детский сад. Специальный, заточенный на развитие моего дара. А дар у меня именно того типа, который нужен для работы с порталами.

— Вот оно что! — прошипели головы. — А эта тварь не жрёт твою собственную ману!

— Именно. Мне достаточно развиться, нарастить каналы и узлы, стать сильнее и крепче. Думаю, на это уйдёт ближайший год, не больше. А ты пока подготовишь нужный ритуал. С этим за год справишься даже ты. Значит, слушай, дерево…

Глава 7. Судьбоносная встреча.

С мамой в итоге всё закончилось отлично. Адам дал бате возможность вновь просветить её артефактом. А, убедившись, что теперь всё чисто, тот был так рад, что не стал допекать Адама неудобными вопросами.

Так и вышло, что тему с артефактом и Адамом замяли. Тем-более, что уже шёл август и всех нас беспокоило совсем другое.

Нас с Сашкой вот-вот отдадут в детский садик!

Да. Не «поведут» или «отправят». Именно отдадут.

— А что, нормальных вариантов у них нет?! — воскликнула мама, когда узнала, как там всё будет устроено.

Адам помотал головой.

— Нет. Либо вы отдаёте ребёнка как в интернат… либо заселяетесь на территорию сада вместе с ним. Просто водить Костю с Алексом туда нельзя.

Батя в задумчивости разом откусил половину горячей баварской колбаски. Разговор, как это у нас повелось, шёл за ужином.

— Не, ну нахер! — прочавкал отец. — Вот так отдавать сына хрен пойми кому. Обойдутся!

Адам, которого недогадливость родителей явно раздражала, сплёл пальцы замком и прищурился.

— Ну, вы сами просили меня подобрать вашему сыну лучший вариант. И я сразу предупредил о шансе на… такой исход.

Боги. Мама, батя, вы чего?

Я заёрзал недовольно на стульчике. Всё этому старичью нужно объяснять…

— Паехали самной! — стукнул я по столу ложкой. — И с Саськой!

— Хм… А это мысль! — задумалась наконец мама об очевидном.

Я поймал благодарный взгляд Адама. Всё-таки в некоторым вопросах родители просто не видят очевидного.

Они же всё равно сейчас не работают! Оба дома сидят. Ладно хоть накопления у семьи есть, и, похоже, приличные.

— Куда паехали? — высунул из-под стола златокудрую бошку Саня. — В госьти?

— В гости, в гости! — улыбнулся Адам, потрепав сына по волосам. — В путешествие…

— Ага в путешествие! В путешествие за колючую проволоку?! — поджала губы Эмма. Она явно тоже недовольна условиями. — Как Саша там без мамы будет ты подумал?!

Я ещё утром краем уха слышал мнение Эммы об отправке Сашки в сад.

Довольно трудно было его не услышать, когда она носилась по всей квартире и ругалась. Разбудила, блин!

А ведь мне снилось, как я вырос и крошу всяких… ну, своих врагов всяких направо и налево!

Не помню уже, кто там был. Но Валера вроде точно был! И из-за Эммы я не успел дать ему по морде!

— Эмма, мы давно всё обсудили. — взял её за руку Адам. — Я настаиваю, что Саше будет лучше в обществе таких же ребят. Это сделает его более самостоятельным!

В этот момент Саня как раз запросился на горшок. Эх ты, позорище мелкое…

— Они там научат его плохому! — причитала Эмма из ванной, утащив туда Сашу. — Там наверняка все такие же бешеные как… как Костик!

Я аж кашкой подавился! Что это ещё за клевета на честного карапуза?!

Ну да, чуть не помер пару раз, ну да, демона какого-то в себе запечатал… На чё сразу бешеный-то?!

— Чё ето бефаный то?! — застучал я ложкой по тарелке. — Ничё не бефаный!!!

— Вот видите!!!

Эх, хорошо быть маленьким. Можно орать, стучать ложкой, всё ломать и всех бесить.

Тяжко жить взрослым. Они-то могут всё это безнаказанно делать только в одном месте.

В сумасшедшем доме.

Скучно они живут, несвободно…

— Костян не бешеный, а бодрячком! — хохотнул отец, вступая со мной в сражение на ложках. — А если и бешеный, то это плюс, а не минус!

— Дя!!! — крикнул из ванной Сашка, услыхав знакомые звуки сражений. Мы с батей и его давно приучили к дуэлям на ложках.

Зачем? Во-первых, это красиво!

А во-вторых, проигравший получает ложкой по лбу. Сане это полезно — воспитывает в нём стойкость к ударам судьбы.

А если вы подумали, что мне просто нравится бить кого-нибудь ложкой по лбу — это просто вы меня не уважаете.

Я же не маленький, в самом деле!

— Вот видишь, Эмми! — улыбнулся Адам. — Алекса уже и дома всему плохому научили. Куда ещё-то?

— Да уж есть куда! — выглянула Эмма в коридор. — Костик хоть и бешеный, но хороший мальчик! А там неизвестно кто!

— Как это неизвестно? — протянула мама, как раз читающая присланную из детского сада брошюру. — Вот, написано: «лучшие из лучших! Одарённые и гениальные дети, собранные по всей Империи, невзирая на богатство и сословия»! О как!

— Ого! Надеюсь, это они не для красного словца пишут. — отец тоже заглянул в брошюру. — Ага… Передовые методики развития дара, в том числе рассекреченные впервые… недурно!

— Правда? — заинтересовалась, кажется, Эмма, глядя на Адама.

Я тоже посмотрел на него. Передовые методики — это хорошо. Это интересно. Лишь бы они там своими передовыми методиками не распознали, кто я есть.

Но, полагаю, Адам не такой идиот, чтобы так сливать козырь в виде меня.

Не идиот же?

— Думаю, в этой брошюре почти всё правда. — взял Адам их с Эммой экземпляр. — Проект курирует ген… кхм. неважно. Мой хороший знакомый. Он прекрасно разбирается во всех этих передовых методиках. Тут вот список дисциплин даже есть, поглядите.

Мама с батей углубились в чтение, а мне тоже стало интересно. Надо же — список дисциплин!

Алё, дядя, мне два годика! Агу-агу там, или что, или мяу! Я же не в школу собираюсь!

Впрочем, как раз я-то доволен изрядно. Чем просто тратить время на нелепые игры с бюджетными нянечками, лучше уж что-нибудь как-нибудь в себе развивать.

А там и поиграть время найдётся. С размахом!

Всё-таки с нетерпением жду, хочется посмотреть на то, кого тут считают маленькими гениями.

Что-то мне подсказывает, что частота рождения избранных гениев будет как-то коррелировать с количеством пожертвованных саду денег.

Что бы они тут не писали, а на святом духе ни одна организация не вывезет. Финансирование необходимо.

— Аурочтение, — вслух перечислил отец. — Контроль потоков эфира, визуализация проектов, самооборона и техномагическая безопасность… Ну и всякое общее для детей — чтение там, то да сё.

— Тут ещё индивидуальные факультативы! — ткнула пальцем мама. — Точнее, групповые. В зависимости от того, как малыши себя проявят.

Все посмотрели на нас с Саней. Мы как раз сели гладить кота. Хвостик в последнее время подрос, стал какой-то уж очень активный… и явно начал проявлять магические свойства!

— Котька тозе поедит? — захлопал пушистыми ресницами Сашка. — Хотю котьку!

А интересно, правда. Саня же тут истерику на неделю закатит, если его с Хвостиком разлучат.

Кот явно каким-то образом эволюционирует в фамильяра, а для этого крайне важен контакт с хозяином.

Вообще, это довольно занимательная тема — как Сане в свои два годика это удаётся. Какого-нибудь там заклинания типа «делание из обычного животного магического» не существует.

Как не существует заклинаний типа «Делание меня умным и могучим».

Разве что моё, хе-хе-хе. Но и оно не в буквальном смысле!

А значит Саня как-то сам влияет на котёнка. Ну почему я всё ещё не вижу ауры?!

Вот, пойду в садик — пусть меня научат! Узлы в глазах формироваться упорно не желают.

— Поедет, поедет. — первым ответил Адам, вызвав удивлённые взгляды остальных. — Что? Вы же видите, что это уже не простое животное. Оно — уже часть силы Алекса. А там в брошюрке написано, что личные магические творения брать с собой.

Удобно. Ну да, ведь если какой-нибудь ребёнок, например, сумел приручить сверхсильного духа, или выделить из своей души Тотем… его не получится просто «оставить дома».

Без него такой ребёнок будет как без ног, или без рук.

Раз уж Сашка как-то связал себя с этим серым пушистиком, надо взять и его.

Когда родители сели пить чай и обсуждать детали, я удалился в свои владения. В «гнездо» на подоконнике.

Всё равно то, что мама с папой поедут со мной, а заодно будут опекать и Сашку, было уже решено. Так что досужая болтовня и обсуждение деталей могут подождать.

Ведь именно сейчас во весь рост передо мной стоит другая проблема.

Дорога Смерти ясно показала мне — переломный момент, ключевое для будущего событие произойдёт именно в садике. Причём, судя по погоде в видении, где-то в самом начале осени.

А значит, пора бы всерьёз вернуться к этой теме.

Что там было? Солнце, какая-то полянка на заднем дворе массивного длинного здания, раскрашенного в яркие цвета. Я искал в кустах корзинку с пирожками, а нашёл странную девочку… Рину. Да, Рина её звали.

И мы с ней вроде как подружились, или просто начали общаться… А затем, по-видимому, она же, но уже взрослая, меня прикончила.

Это меня с самого начала удивило. Какая-то девчонка прибила меня! МЕНЯ! Со всей мощью Заклинания!

Хм. А что если на каком-то этапе жизни с Заклинанием что-то случится? Нет, вряд ли. Тогда видение было бы об этом.

Что может быть важнее для моей смерти, чем потеря главного козыря?!

Ладно. Если раньше я точно никак не мог повлиять на будущее в видении, то теперь время для действий всё ближе.

Кто-то мог бы на моём месте постараться уговорить родителей не отдавать меня в садик. Но я отбросил этот вариант сразу же.

Во-первых, какого хера? Неужели, я — я! — из-за какого-то там предсказания вероятностей буду трусливо прятаться дома?

Может это вообще был не садик, а больница какая-нибудь? Что, теперь и в больницы нельзя попадать?!

Нет уж! Я по опыту знаю — будущее можно предсказать, но его можно и изменить. Оно не написано где-то там в книге судеб, а творится как закономерный итог мириадов причин и действий.

И я собираюсь действовать как Архимаг, а не как архилох!

Ну а во-вторых… ну вот разве вы, будучи родителями, прислушались бы к нежеланию вашего двухлетнего сына идти в садик? Ну серьёзно?

Куда-нибудь меня бы так и так отдали. А с чего я могу знать, что не встречу эту девочку именно в этом «где-нибудь»?

В общем, здесь я ничего менять не собирался. А после услышанного об этом садике — тем-более не собираюсь.

Значит, нужно менять другие значимые детали. Ведь всё, что мне показали, имело своё значение. Дорога Смерти не показывает ничего лишнего.

Незначительное мельком показывает. Лишнее — нет.

А значит, нужно позаботиться о деталях…

Чёрный спортивный костюм? В топку костюм!

Искал корзинку с пирожками? К чёрту! Никаких пирожков, никаких корзинок, никаких грибов!

Хотя блин, с грибами пирожки вкусные…, но нет. Как-нибудь придётся потерпеть. А там зима наступит, и предсказание потеряет актуальность.

А пока всё. Никаких грибов и пирожков. Невкусно — и точка!

Отнёсся к этой Рине по-доброму и подружился? Да я её за косу готов оттаскать! Ишь ты, убить она меня в будущем решит!

И какой я там тьме поддамся по её словам?! П-ф, ну и бредятина!

В общем, со всякими странными девочками никакого общения! А лучше просто не ходить на тот задний двор и не лезть ни в какие кусты!

Всё. Я своё твёрдое архимагическое решение принял.

***

— НЕЕЕТ, НИХАЧЮ ЧЁРНИЙ!!!

— Костик, да что с тобой?! — всплеснула руками мама, глядя, как я рыдаю и катаюсь по кровати. — Саша, вон, и тот спокойно собрался!

Да что мне твой Саша, мать? Ты не понимаешь — ты мне тут угрозу жизни своим чёрным костюмом создаёшь!

А, ну да. Не понимает. Вот и приходится мне действовать как капризное дитя. Что довольно весело, надо отметить.

Стыдно? Стыдно. Но твёрдому архимагическому решению следовать всегда непросто. Иногда и поплакать приходится.

— НИХАТЮ ЧЁРНИЙ!!! — повторил я, выпутываясь из рукавов олимпийки. — Дйугой давай!

— Чё-то сёдня Костян сам не свой. — жуя бутерброд подошёл батя. — За два года так не рыдал, как сёдня.

— Волнуется. — тяжело вздохнула мама. — Уж два с лишним годика, да ещё с таким сильным даром. Понимает, наверное, что скоро жизнь круто переменится.

— Эх ты, Костян-Костян. Когда мы с тобой мелким культистов валили, ты как-то попроще был!

Ничего, батя. Прости уж мне эту минутную слабость. Для дела надо — ты б на моём месте и сам бы расплакался. Всё же если есть возможность изменить судьбу - её надо менять, а не принимать такой, какая она есть.

В общем, немного поворчав и попеняв мне, что Саша уже собрался и ждёт в прихожей только меня, костюмчик всё-таки сменили.

Теперь я перешёл в «команду в красном». Тот самый костюм, который мне купили сразу после выписки из больнички.

Так-то лучше. Он мне всё равно больше нравится.

Саша, а также его парадно одетые родители, уже действительно нас ждали. Адам щеголял роскошным коричневым костюмом с кремовым жилетом под смокингом.

Даже шляпу-котелок где-то нарыл. Ну буквально джентльмен из фильмов. Мы иногда смотрели с ним английскую классику.

Эмма тоже выглядела солидно — не в платье, как мама, а в строгом офисном костюме с приталенным пиджаком, она смотрелось достойной деловой леди в пару к своему джентльмену.

А вот отец с мамой себе не изменили. Даже несмотря на плохие воспоминания с коронации, оделись также, в свои любимые наряды.

Новенькие, разумеется — старые-то в тюрьме насовсем отжали.

Чёрный полувоенный китель с двумя рядами пуговиц на отце, изумрудное струящееся платье в пол на маме. Прямо такое, в каком она предстала в виде астральной проекции.

Видимо, какая-то особая вещь для неё. Интересно было бы узнать.

На Саше тоже был старый-добрый костюмчик. Меня в такое наряжать уж не стали — как-то каждый прошлый раз совсем плохо заканчивался. Так что я в спортивном, а вот он в «тройке», да ещё в белой!

Ох, чую, кто-нибудь непременно толкнёт беднягу в первую попавшуюся лужу.

Нет, не я, конечно же! А вы о ком подумали?

Просто мало ли, всякое может случиться…

— Ну ты, Костян, натурально охранник при боссах! — усмехнулся отец, плавно поднимая меня в воздух. — Молодец, сын, на спорте!

Это, кстати, правда. Как только жизнь вернулась в норму, батя тут же всё возобновил — и «бассейн» в воздухе, и прогулки в ближайший парк. А недавно ещё и бегом по утрам меня начал гонять.

Понемногу, конечно — мне два года, чёрт возьми! Но начал. Так что рано вставать я, в отличии от Сашки, уже привык.

— Ну что ж… — взволнованно вздохнула мама. — Поехали. Надеюсь, нынче на парковке нас никто не подкараулит!

— После прошлого раза я об этом позаботился. — без тени юмора ответил Адам. — Теперь там дополнительный магический контур, камеры и два автоматчика на шлагбауме.

Нихреново. Вот за это я и уважаю данного индивида. Да и вообще, за многое. Пока Адам не давал повода заподозрить себя в ненадёжности.

А вот в связи с какими-нибудь военными, или службами — ещё как.

Но эту тему явно лучше не вскрывать. Я архимаг молодой, шутливый… мало ли таких по весне оттаяло?

В общем, в путь мы отправились в лёгком волнении, но с чувством безопасности.

В конце концов, сегодня только регистрация и заселение. Это для Эммы с Адамом сегодня день прощания с Сашкой…

Да и то — только до ближайших выходных. Не в детский дом всё-таки они его сдают.

***

— А нихреново, ты смотри! — воскликнул отец, не стесняясь окружающего нас народа. — Нормально так отгрохали!

«Народ» таким выражениям явно не обрадовался. Вон как таращатся.

Ещё бы! Автомобиль Адама, вообще-то не из дешёвых. Но, припарковавшись в окружении авто других родителей, он натурально затерялся!

Ого, а это что? Мимо нас абсолютно бесшумно проехал… нет, пролевитировал обтекаемый чёрный корпус без колёс.

— Ух ты! — прижала мама руки к груди. — Впервые вживую вижу гравилёт!

— Гравилёт! — хихикнул батя. — Придумаешь тоже! Его ж в Америке придумали, он там просто флаером зовётся. А у нас по телеку как обычно по-дебильному назвали!

— А как? «Летатель»?! — засмеялась в свою очередь мама.

Мне, честно говоря, даже летатель понравился больше гравилёта. Но своё мнение я придержал.

— Да так и будут в итоге флаерами называть! — вставила Эмма. — Автомобиль тоже не русское слово так что ж. Лишь бы красиво и полезно было!

Все молча с этим согласились, потому что флаер завис примерно в метре над землёй, а часть его боковой стены просто растворилась.

— Последнее поколение. — заметил Адам, глядя как из машины, похожей на парящий наконечник стрелы, вышагивает статная пышногрудая женщина.

Да уж, у неё уж явно есть за что подержаться! Но фигура при этом прямо-таки безупречная. Золотистые волосы густыми волнами спадают за спиной, сплетённые в сложную причёску со множеством узлов.

А большие глаза, светящиеся золотом, цепко стреляют по сторонам из-под густых ресниц.

Невооружённым глазом видно — ОЧЕНЬ непростая дама. И скромное белое платье, больше похожее на тунику, этого никак не может скрыть.

— Надо же, светлейшая княгиня Долгорукая. — негромко хмыкнул отец. — Не думал .что и они заинтересуются…

Впрочем, долго мы глазеть на окружающих не стали. А то это до утра тут можно простоять. Нас окружили почти сплошь роскошно одетые мужчины и женщины с такими же детьми, похожими на разноцветных павлинов.

Нет, и среди них то и дело мелькали простые мужички и дамы, одетые скромно и держащиеся так, что явно видно — поведению в свете не учены.

Но их было совсем немного, и они сами понимали свою неуместность, быстро шмыгая вдоль самого края парковки.

А «отгрохали» действительно недурно. В ближнем подмосковье, но посреди заповедного леса. Территория окружена забором метров в пять — но таким изящным и с таким количеством серебристой вязи, что забор не выглядит тюремной стеной.

Скорее уж просто прекрасным способом отделить внешний мир от внутреннего.

А уж внутренний мир этого заведения — мама не горюй! Не «Имперка», конечно, но уступает не сильно. Разве что очень мало всяких колонн и лепнины.

Но длинные разноцветные здания, расписанные сложными узорами, и без колонн хорошо смотрятся. А ещё лучше — множество фонтанов, беседок, площадей и площадок между ними.

Вывески типа «Полигон для боевых тестов», или «Комната искривлённой реальности» так и манят заглянуть!

Хорошо, что десятки малышей вокруг ещё не умеют читать. Так бы мигом устроили тут кавардак!

В общем, поток разодетых семейств с детьми нёс нас среди разнообразных и очень разноплановых локаций. Тут нашлось место всему — от статуй голых мужиков до макета какой-то здоровенной пушки.

Так. Это же просто макет, верно?

— Здарова, сестрица!

Так.

Мама, спокойно.

Тебе послышалось. Откуда тут взяться этому типу? Я подлетел к маме, крепко сжимая её руку.

Порывавшаяся в первый миг оглянуться, она отвлеклась на меня и не стала. Но увы — никому не послышалось.

— Не переживайте, господа! Я не исчезну, если просто закрыть глаза!

Да уж это точно! Обогнав нас и улыбаясь во всю харю, по дорожке бодро вышагивал Валерий Бестужев.

Жены с ним сегодня не оказалось — а вот сын в наличии. Сидит на руках, увлечённо зыркая по сторонам. На нас ноль внимания.

— Так значит и ты тут, Валера? — ровным голосом спросила мама, разговаривая будто с воздухом. — Мир тебе.

— Ага, и вам не хворать… прости. Правда. Надеюсь, с Константином всё уже в порядке. А я тут, да, Федю вот тоже сюда пригласили…

Ну… Почему бы и нет. Может он тоже очень одарён?

Например, одарён увесистым таким семейным капиталом.

В общем, такого уж сильного раздражения появление Валеры ни у кого не вызвало. Мы просто молча прошли мимо, занятые своими проблемами, а он, смутившись чему-то, отстал.

И я просто принялся дальше глазеть по сторонам, осматривая местность…

Пока не увидел её.

На самом краю людского потока, прижавшись к обочине и вжав голову в плечи, шла болезненная худая женщина. Шла робко, постоянно озираясь.

А у неё на руках сидела бледная-бледная девочка с волосами цвета свежей крови. Она любопытно вертела головой. И вдруг... Посмотрела точно мне в глаза. В её взгляде отразилось что-то такое... От чего и мне, архимагу, хоть и на мгновение, но стало не по себе.