Архимаг из другого мира. Книга первая - МАГИЯ

Введение

У каждого ребёнка есть мечта. Обычно это что-то материальное: мячик, кроссовки, велик или игровая приставка. Порой мечта бывает и другой, например, поездка куда-нибудь или, может быть, профессия, которая манит ребёнка. Но иногда мечта бывает чем-то совсем иным!

Глава первая

История наша будет о мальчике Михаиле. Всю сознательную жизнь его мечтой была магия. Об этом явлении он узнал ещё в раннем детстве из сказок, которые родители читали ему перед сном. Чуть позже, когда стал старше, он её увидел на экране своего телевизора. О да, как же ему нравились все эти мультики, фильмы, сериалы и аниме, в которых была она! Миша часто представлял себя в роли одного из своих любимых волшебников или чародеев. И для ребёнка это было вполне нормально, многие из его детсадовских друзей вели себя точно так же. Каждый день они вместе играли и веселились во дворе, повторяя свои любимые сцены.

Но время идёт, дети переходят в школу, и постепенно все эти увлечения забываются. На смену им приходят: телефоны, компьютерные игры, музыка, те же девчонки наконец. И так было у всех, у всех, но не у него. Да, став старше, он, конечно же, понимал, что магия — это просто вымысел, придуманный фантастами. Ну и что? Мечты — это ведь не то, что мы можем понять логикой, иначе же они просто цель. Нет, настоящая мечта — это то, к чему тянется сердце и душа!

Ещё в старших классах Михаил понял, что его мечта ненормальна и от других её лучше скрывать, иначе потом все будут над тобой смеяться. Но вот наедине с самим собой... парень прекрасно понимал, что никогда от неё не откажется!

Шли годы, Михаил давно уже окончил школу и даже побывал в армии. С институтом у него всё как-то не клеилось, и на третьем курсе он всё же решился бросить учёбу. К тому моменту парень два года как жил один, на съёмной квартире. С родителями у Миши были хорошие и тёплые отношения, но вот жить вместе было уже как-то неудобно. С девушками у него тоже не клеилось: ни одни из его отношений не продлились дольше пары месяцев.

Когда парень закончил учиться, ему сразу пришлось найти себе работу, ведь жить на деньги родителей уже было просто нельзя и стыдно! Устроился продавцом в магазин бытовой техники. Работа оказалась не то чтобы сложной, просто морально изматывала, но денег на жизнь хватало. В принципе, Михаил был вполне доволен тем, как у него всё сложилось; ведь, несмотря на все свалившиеся на него жизненные трудности, у парня было его хобби. О да, его хобби было — изучение всевозможных типов и видов магии, о которых хоть когда-либо упоминалось в культуре человечества. И это касалось не только литературных и художественных вымыслов, но и всевозможных обрядов коренных народов; ритуалов различных культов; да и вообще всего, что хоть как-то отдалённо походило на магию.

Увлечение было его страстью, его вдохновением. Хобби — это та, единственная причина, по которой он вставал утром с постели.

Его интересовало всё: различные рукописи, скрижали, легенды и мифы, а не только сухие статьи в интернете. А однажды он даже летал с родителями в Египет; и пока папа с мамой ездили по различным туристическим маршрутам, он всё своё свободное время проводил в археологических музеях, изучая любые сведения о жрецах древнего Египта.

В общем: его манило всё, что можно было назвать магией.

И так бы он и жил, из года в год, ведомый своим увлечением, но однажды — его настиг рок!

Глава вторая

Утром Михаил встал, как обычно, по будильнику. Умылся, причесался, почистил зубы и выпил чашку первого за день кофе. На часах было уже 7:30, и пора бы ему выдвигаться на работу. Наскоро дожевав бутерброд с колбасой, он натянул рабочую форму, накинул поверх неё куртку и выбежал из дома.

С работой отчасти ему даже повезло: магазин находился всего в 15 минутах пешего хода от дома. Маршрут давно выучен наизусть, и на дорогу можно было не обращать внимания: ноги и сами приведут куда надо. Гораздо интереснее парню было наблюдать в телефоне, как по карте мчится маленькая синяя точка. Это была его посылка: книга, заказанная вчера вечером на Amazon. На днях в продажу поступило продолжение одной из его любимых серий, и он даже заказал издание с подписью автора – эксклюзив! Когда на светофоре зажёгся зелёный, парень ступил на пешеходный переход, не посмотрев по сторонам, и очень зря!

Уставший водитель грузовичка-трёхтонника не спал двое суток. Его сменщик так и не вышел на работу, и Семёнычу снова пришлось работать уже вторую суточную подряд. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от сна, он положил телефон на торпеду и включил комедийное телешоу. На лежачем полицейском его телефон, конечно же, упал и закатился под ноги. Семёныч посмотрел на дорогу: «Вроде бы всё чисто», – и он наклонился за телефоном. Именно в этот момент для пешеходов загорелся зелёный свет.

Лишь в последнюю секунду Миша почувствовал, что что-то не так, и повернул голову вбок. Страшный удар, визг тормозов машины и испуганный галдёж очевидцев – всё это смешалось в сплошную какофонию звуков и оказалось последним, что он услышал в своей жизни...

Арка первая «Новый мир». Глава третья

Первое, что он увидел, открыв глаза, — ясное, чистое небо. Воздух вокруг казался необычайно свежим, без примесей выхлопных газов и прочих посторонних запахов города. Голова на удивление не болела, и Миша даже попытался встать. Лишь когда парень выпрямился в полный рост, он понял, что тут что-то не так. Земля оказалась уж больно близко, будто бы он стал значительно ниже ростом. Осмотрев себя, Миша понял, что так оно и есть, и, что более важно, он кардинально изменился. Все ощущения и внешний вид говорили парню, что это вообще не его тело! Он почему-то стал ребёнком, ещё и в весьма дурацкой старинной одежде. Больше всего его наряд походил на детский карнавальный фрак и длинные, чуть ниже колен, шорты. Ощупав себя заново, Миша понял, что голова у него всё-таки побаливает. Поводив по затылку рукой, а потом взглянув на неё, он увидел на ладони пятно крови.

«Это что ещё? Я всё-таки ранен?»

Парень снова поводил рукой и понял, что рана у него всё же есть, вот только боль от неё ощущается слабо.

«Да что тут происходит? Где я вообще оказался?»

Наконец осмотревшись по сторонам, мальчишка увидел, как всего в двадцати метрах от него двое мужчин в странных кожаных костюмах, стоя к нему спиной, обшаривали опрокинутую карету.

– Это всё дико странно!

Детский голос, который он сейчас услышал, тоже оказался чужим, хотя говорил точно он. И тут парень заметил, как из-за кареты выползает человек. Судя по всему, мужчина был сильно ранен, так как мог лишь ползти и хрипеть. Услышав это, от телеги отвлёкся один из тех двух, что в коже, и подошёл к раненому. Миша заметил, как он достал что-то с бедра, и, когда увидел металлический отблеск, то сразу понял, что это был нож. Кожанник присел на корточки рядом с раненым и с силой вогнал тому нож прямо в спину!

Слегка взвизгнув, парень снова завалился на землю. Второй тоже отошёл от кареты и обернулся в его сторону. До Миши донёсся их разговор:

– Слышь, Джэб, кажется, я что-то слышал в той стороне. Тот шкет точно сдох?

– Да точно! Когда я его осматривал, глаза были как у дохлой рыбины. Наверное, его уже мышь какая-нибудь жрать начала. Вот её писк-то ты и услышал!

– Ну, может быть. Короче: внутри я уже всё обшарил, ценного там ничего не осталось. Давай-ка сваливать отсюда, пока городской патруль не нагрянул!

– Согласен, валим.

Двое бандитов отошли от кареты и неспешно побежали в противоположную от парня сторону.

Пролежав на земле ещё около пяти минут, Миша всё же решился встать в полный рост.

«Ну и что делать? Кто были эти люди? Где я вообще оказался?»

На все эти вопросы ему сейчас вряд ли кто-нибудь даст ответ.

Постояв немного и подумав, Миша решил подойти к карете и посмотреть, что там да как. Картинка, открывшаяся перед парнем, была чудовищна. Раньше, из-за самой кареты, он этого не видел, но когда приблизился и заглянул за её бортик, перед парнем открылось всё!

На земле, сложенными в один не очень ровный ряд, лежало около десятка тел: женщины, мужчины, среди них был даже труп маленькой девочки.

«Господи, что за ужас? Это что, сделали те два урода в кожанках?»

Среди мёртвых мужчин нашлись и трое довольно крепких на вид — в одинаково странных костюмах, напоминавших парню скорее какую-то броню из фильмов про средневековье. Навряд ли бы те двое так легко разделались с ними сами. Наверное, их всё же было гораздо больше, просто Миша застал лишь последних двоих. Подходить ближе к трупам ему не хотелось, и он даже решил отойти чуть назад.

Внезапно парень услышал нарастающий гул. Где-то там вдалеке ему привиделись какие-то силуэты, быстро приближающиеся к карете.

«Вот же блин: а вдруг это те самые люди решили сюда вернуться? Тогда, если они меня увидят, то точно прирежут, как и этих бедняг».

Пригнувшись, он быстро потрусил в ту сторону, с которой пришёл, и снова лёг на землю. Когда тени приблизились уже достаточно, чтобы парень их разглядел, он понял, что это были всадники. Всего их было пятеро, а одеты они были точно так же, как и те трое мёртвых у дороги.

Подъехав к побоищу, всадники спешились и стали осматриваться. Потом двое из них заговорили, и Миша снова услышал разговор:

– Сэр, я узнаю этих троих. Вчера вечером они выехали в сопровождении дилижанса Фридриха Лювина.

– А из горожан кого-нибудь узнаёшь?

– Никак нет, только дочку Лювина, сэр! Остальные, видать, прислуга.

– Это скверно! Судя по всему: работа разбойников, ну или же кто-то хотел, чтобы оно так выглядело.

Дальнейший разговор Миша разобрать уже не смог. Говорившие зашли за карету, и парень всё же решился подлезть поближе, чтобы ему лучше было слышно. Аккуратно, понемногу, он начал подползать. Вдруг один из тех двух, что остались караулить у лошадей, всполошился и закричал:

– Внимание! Там кто-то крадётся!

Из-за кареты тут же выбежали все остальные с мечами наголо.

– Вот же ****...

Миша вскочил на ноги, а потом со всей прыти дал дёру в противоположную сторону. Сердце бешено колотилось; ему даже казалось, что злой барабанщик принялся охаживать его виски.

Бегство продлилось недолго: вместо того чтобы преследовать его пешком, вся та ватага ненормальных повскакивала на своих коней и пустилась галопом вслед за парнем. Прямо на бегу его схватили за шиворот и подняли в воздух. Скачка тут же прекратилась, но, несмотря на все его брыкания, верзила даже и не подумал опускать Мишу на землю. Не торопясь, этот здоровяк спешился, но при этом он легко удерживал парня на весу.

– Ты кто такой, шкет?

– Меня зовут Миша. Я не знаю, как тут оказался, но я ни в чём не виноват! Прошу вас, не надо меня убивать!

Верзила хмыкнул и обратился к одному из своих:

– Ну а этого ты узнаёшь?

– Никак нет, сэр, но на разбойника он не похож.

– Да я и сам вижу, что не разбойник, только понять не могу: почему его не убили?

– Эм... сэр, на этот вопрос я могу ответить вам и сам!

– Правда?!

Громила наконец опустил Мишу на ноги и стряхнул пыль с его плеч и головы.

– Ну говори: почему это тебя не убили, как остальных, и что ты тут вообще делал?

– Начнём всё по порядку: зовут меня Михаил Сазонов. Как я тут оказался – не знаю, а не убили они меня, потому что думали, что убили!

Мужик посмотрел на Мишу как на умалишённого, но тут вмешался второй из говоривших:

– Сэр, взгляните на свою перчатку, там кровь!

Верзила и правда посмотрел на руку, а потом бесцеремонно развернул Мишу спиной и начал осматривать его голову.

– Парень, да у тебя башка пробита! И как это ты ещё стоять умудряешься?

– Понятия не имею!

– Эй, Гримли, сажай-ка ты его к себе и скачите в город, к лекарю. Пусть его там осмотрят, но чтобы никуда не отпускали! Я как закончу здесь, допрошу его.

Один из мужиков, то что до этого молчал, подъехал и усадил Мишу прямо перед собой. Потом он направил коня в сторону дороги, и они понеслись вперёд.

На лошади Михаил оказался впервые в жизни, и, если честно, то эта поездка ему не понравилась. Машина, как транспорт, на его любительский взгляд, – была гораздо удобнее!

Скакали они, без остановок, уже что-то около двух часов. За всё это время парень отбил копчик так, что про себя поклялся: ни за что в жизни он больше не сядет на лошадь!

«Уж лучше я пешком ходить буду, чем такое!»

Ворота, встроенные в высокую каменную стену, показались перед ними, когда парень хотел уже устроить саботаж и заставить опустить его на землю. Как только они к ним приблизились, двое караульных без всяких лишних вопросов отворили перед ними створки.

Картина, открывшаяся перед мальчишкой, поражала воображение. Это был самый настоящий средневековый город! Улицы здесь широкие, с обеих сторон на них находятся деревянные прилавки, а за этими прилавками — каменные двухэтажные дома. Над входами в некоторые дома висят железные прутья, с деревянными вывесками, на которых изображены картинки. На одной из них нарисована подкова, на другой — сломанный меч и треснувший щит.

Пока они скакали по улице, Миша восхищался реалистичностью средневековья: вот, прямо посередине этой улицы, стоит большой колодец, у которого собралась уже целая куча народу с вёдрами в руках. Чуть вдалеке виднеется деревянный помост, на который местные жители затаскивают какую-то непонятную фиговину.

Внезапно их лошадь повернула, и они поскакали по переулку. Тут было уже не так просторно. Повсюду, между домами, висят натянуты верёвки, на которых жители сушили своё бельё. Потом следующий поворот: переулок сменяется очередной улочкой, только вот на этот раз она куда уже, чем первая. Дальше, миновав ещё несколько похожих поворотов, они выехали на широкую поляну. На ней почти повсюду высажены различные травы и кустарники. Ну а посередине этой поляны стояло большое здание, и, пускай оно и имело всего три этажа, но размерами впечатляло!

Доехав до ограды с железными прутьями, Гримли спешился и привязал поводья к стоящей тут коновязи. Спустив потом и Мишу на землю, он повёл его внутрь двора, через незапертую тут калитку. У входа в само здание их встретил мужчина в белом тряпичном халате и спросил:

– Чем я могу вам помочь, уважаемый?

– Отведите этого парня к лекарю: пусть он его осмотрит. Потом, заприте мальчишку в одной из палат! Сержант стражи сказал: как освободится, он навестит его.

— Вас понял, уважаемый. Ну же, мальчик, идём за мной.

Мужчина открыл большую дверь и первым вошёл внутрь. Когда Миша зашёл следом за ним, Гримли с хлопком закрыл за ними дверь. Медработник так и пошёл себе дальше, к длинному коридору, даже и на миг не обернувшись назад. Постояв пару секунд и подумав, парень всё же решил идти за ним.

Догнав мужчину, Миша отступил от него на шаг назад и вбок, а потом просто пошёл в том же темпе.

– Ну, молодой человек, и что же вы натворили?

– Ничего я не делал!

– Будь это так, нас бы не просили вас запирать; и уж тем более, невиновных не навещают сержанты стражи!

– Понимаете, я просто стал свидетелем одного происшествия.

– Ясно. Ну вот мы и пришли, проходи внутрь, скоро вас навестит лекарь.

Он остановился у одной из дверей и слегка её приоткрыл. Зайдя туда, Миша увидел лишь голые каменные стены; высокую кровать, набитую соломой и с покрывалом поверх неё; да маленький столик у противоположной стены. Не считая миниатюрного квадратного окошка, где-то под потолком, больше в этой «камере» ничего не было. Дверь у Миши за спиной закрыли, щёлкнув при этом громко засовом. Теперь парень остался наедине со своими мыслями.

Присев на кровать, он решил подумать и разобраться, что происходит. Последнее, что он помнит: до того, как очнулся в «кровавом» поле, Миша шёл на работу. Потом, переходя по пешеходному переходу, он... он... И тут парень вспомнил грузовик и удар.

«Это что же получается, меня сбила машина, и теперь я без сознания лежу где-то на дороге, а вот это всё выходит —галлюцинация?»

Парень ещё раз осмотрелся по сторонам и даже пощупал рукой холодную каменную стену.

«Не, на буйство воображения не похоже, уж больно всё реалистичное. Но что тогда? Если всё взаправду, и я действительно оказался в теле какого-то мальчишки, то выходит, что это либо перемещение во времени, либо же и вовсе попадание в другой мир?»

Он взглянул на потолок и спросил:

– Да ладно, вы шутите? Вот прям взаправду: грузовик меня такой – бах, и я оказываюсь здесь, как во всех тех историях про попаданцев? Ну бред же полный!

В комнате парень сейчас был один, и на все эти вопросы, конечно, ему так никто и не ответил.

– Безумие!

Встав с кровати, он принялся ходить из угла в угол. Потихоньку, парня охватывала паника.

– Так не бывает, нет, нет, нет! Это всё мне снится; просто бредовый сон! Ну а как же папа, мама, друзья; я теперь что — больше никого из них не увижу?

Его метания сразу же прекратились, как только в дверной защёлке начали копошиться. Быстро усевшись обратно на кровать, он уставился на дверь. В комнату неспешно зашёл пожилой человек. Это был мужчина преклонного возраста, слегка сгорбленный и с коротенькой уже белой бородкой. Подслеповато щурясь, он уставился на Мишу.

– Ну, молодой пациент, и что это вас заперли? Вы, случайно, не буйный?

– Нет.

– Ну вот и хорошо. Так, и что же вас беспокоит?

– Если честно – то много чего; но вас, наверное, интересует – какая у меня травма?

– Конечно, конечно. Так и что у вас там болит?

– Да в общем-то: болеть особо и не болит, но на затылке у меня какая-то рана. Правда, кровь вроде бы уже подсохла.

Врач сел рядом и принялся осматривать его затылок.

– Ай-яй-яй, ну и как же это вы умудрились так голову себе покалечить?

– Да если честно, то я понятия не имею! Когда очнулся, она уже была такой.

– А до того, как потерять сознание, что с вами было?

Правду сказать, Миша всё же не решился, а потому соврал врачу, буд-то ничего не помнит. Старикан похмыкал ещё пару раз, а потом вышел за дверь.

Вернулся он через пару минут, с банкой, кувшином мутноватой воды, тряпкой и бинтами. Промыв водой Мишин затылок и помазав ему рану мазью (которая при этом начала пощипывать), врач приложил к затылку ещё и ту тряпицу и забинтовал его. Неспешно осмотрев свою работу, старик снова вышел за дверь. На этот раз вернулся он почти мгновенно, с неглубокой деревянной кружкой. Протянув посудину парню, он сказал:

– Выпейте и ложитесь спать, вечером я вас снова навещу.

Закрыв за собой дверь, старик снова щёлкнул засовом. Посмотрев в свою кружку, Миша увидел в ней какой-то мутный отвар. Пить эту бурду ему очень не хотелось, но раз врач сказал, то, наверное, надо.

Сделав большой глоток, парень поставил кружку на стол. Отвар оказался вполне даже ничего. По вкусу лекарство напоминало какой-то цветочный чай, вот только не сладкий. Вновь усевшись на кровать, Миша понял, что уже успокоился и пора бы вновь подумать о своём положении.

«Так, во-первых: я не знаю, где я! Во-вторых: кто этот мальчишка, в теле которого я оказался, мне тоже неизвестно. В-третьих: меня точно примут за психа и запрут где-нибудь далеко, если я начну всем рассказывать, кто я на самом деле. Ну вот и что же тогда делать? Я понятия не имею, какой сейчас год, да и какие тут законы. А вдруг меня обвинят во всём, что там на дороге случилось? Просто скажут, мол я виноват, да и повесят от греха подальше!»

Снова паника стала заполнять все мысли.

«Нет, так дело не пойдёт! Надо срочно придумать, что я буду говорить, когда меня придут допрашивать.»

Ещё с детства Миша знал, что лучшая ложь — это полуправда!

«Итак, что мы имеем? Когда я проснулся, те двоя явно грабили трупы. Хорошо, значит, злодеи — они! Меня те бандиты тоже явно не знали, вывод — парень был из той группы людей, которых они убили. Тоже хорошо, значит, я — пострадавший, а не виновник! Когда стражники нашли карету, они что-то говорили про Фридриха Лювина, прислугу и его дочь. Дочь, наверное, — та самая мёртвая девочка. А вот это уже и правда плохо! Если этот Лювин — какая-то местная шишка, то смерть его дочери — выходит, очень громкое дело, а потому — на меня насядут серьёзно. Ну а я что? Да что я — понятия не имею, что там на самом деле стряслось! У меня рана на затылке, а это прекрасный повод сказать, что у меня — амнезия. Знать я не знаю — не кто я сам, не что там было. Миша прикинется рыбкой!»

После принятого решения, на душе стало полегче. Пока парень размышлял, начало потихоньку клонить в сон. Скорее всего, это так на него действовало лекарство. Поудобнее устроившись на кровати, Миша провалился в сон.

Глава четвёртая

Проснулся парень от сильного стука в дверь.

– Ну кто там? Зачем вы в дверь торбаните, если она снаружи закрыта?

– Да чтоб ты проснулся и оделся, если раздет. Мне, знаешь ли, не в удовольствие на голых детей смотреть.

Басовитый голос Миша узнал. Это был тот самый мужик, что у дороги его опрашивал.

– Заходите, я одет.

Дверь открылась, и здоровяк зашёл внутрь. Мужчина и правда оказался большим: высокий рост, широкие плечи, довольно массивное тело. Вот только стражник был не толстым, а скорее подтянутым или даже накачанным, хотя рельефность мышц из-за брони была не видна. Челюсть была скорее квадратной формы, чем округлой, а нос — с лёгкой горбинкой. Лицом мужик чем-то отдалённо напоминал неандертальца, вот только, несмотря на это, черты лица были всё-таки правильными, и уродом Миша бы не мог его назвать. Скорее стражник напоминал этакого брутала, вот только без бороды. Взгляд голубоватых глаз был пронзительный и хищный, вряд ли что-то могло от него утаиться. В общем, он одним своим видом показывал всем, что он весьма серьёзный дядька, с которым лучше не шутить!

– Ну привет, малой, поговорим?

– И вам здрасте. Что же, давайте поговорим, я не против.

– Ещё бы ты был против, хм.

Мужик прошёл внутрь и сел... на стол.

– Чего стоишь, присаживайся.

– Лааадно.

– Итак, вернёмся к нашему предыдущему разговору. Кто ты и почему тебя не убили, как остальных?

– Если честно, кто я — не помню, а не убили меня — не знаю почему, но те двое, которых я видел, когда очнулся, думали, что я мёртв!

– Как это не помнишь? Ты же в тот раз имя какое-то называл, и кто те двое?

– Про имя не знаю, бредил, наверное, а о тех двоих могу сказать лишь то, что одного из них зовут Джэб.

– Это как так: своё имя не помнишь, а одного из бандитов помнишь?

– Его имя я знаю только потому, что второй его так называл. А вот про себя я вообще ничего не помню!

– Да... Знатно, видать, тебе по головушке прилетело. Лекарь сказал: тебе её каким-то тупым предметом пробили, камнем там или дубиной; ну и то, что ты в себя пришёл — это чудо! С такой то дыркой в башке ты и правда помереть мог.

– Ну и что теперь со мной будет?

– Пока тут полежишь, оклемаешься. Потом посмотрим, может, мы из родных твоих кого найдём.

– А если не найдёте?

– Тогда всё зависит от того, что барон Лювин скажет. Вполне возможно, что он тебя даже знает, раз ты с его дочерью в дилижансе ехал.

– Барон... хм. А дочка его — это не та ли девочка случайно, что в жёлтом платьишке там лежала?

– Она...

Взгляд верзилы сразу помрачнел.

– Про тех двоих, о которых ты говорил, что можешь рассказать?

– Ну... Одеты они были в кожаные куртки. Один, тот который Джэб, вооружён был ножом. Он им, кстати, мужчину на моих глазах добил. Ростом он где-то метр 90, может, чуть ниже. Второго по имени он не называл, но тот был уже гораздо ниже, где-то метр 60, и волосы у него были длинные и светлые, до плеч вроде. При втором я оружия не видел. Ах ну да, у Джэба того причёска была – короткий «ёжик», а волосы – такие же светлые.

Мужик провёл пятерней себе по почти лысой голове и хмыкнул.

– Какое, с одной стороны, подробное, с другой – бесполезное описание. А вот если бы ты их снова увидел, опознать бы смог?

– Однозначно!

– Это хорошо, значит, хоть какой-то толк от тебя есть. Они были верхом?

– Нет, коней я не видел, да и убегали они пешком.

– Ясно.

Мужик встал со стола и вышел наружу. На этот раз дверь запирать не стали, а это был хороший признак.

Миша посидел пару минут и решил выглянуть наружу. В коридоре было пусто. Он выскользнул туда и пошёл вдоль стенки, по пути проверяя каждую комнату. В первых двух оказались точно такие же, но пустые палаты, а вот за третьей дверью было уже интересней. Это помещение оказалось куда просторней. Тут стояли: два хороших кресла, некое подобие дивана, невысокий журнальный столик и пара тумб. У дальней стены расположился большой дубовый стол и стул, больше похожий на трон. На полу здесь лежали ковры, с диковинными узорами, а на стенах висели масляные лампы. Ещё у одной из дальних стен стоял книжный стеллаж, на котором аккуратными стопками лежали кипы бумаг.

– Ну и чего это вы тут лазаете?

Обернувшись, Миша увидел давешнего врача.

– Простите. Я не знал, чем мне заняться, поэтому решил прогуляться и осмотреться.

– Как это не знали, чем заняться? Ну конечно же – лежать и выздоравливать! Обычно в лечебнице все пациенты именно этим заняты. Но раз уж вам так не хочется просто отдыхать – предлагаю зайти ко мне и выпить со мной чашечку чаю.

Старичок прошёл внутрь своего кабинета и жестом позвал Мишу с собой. Парень решил не отказываться от проявленной любезности, поэтому вошёл следом.

– Присаживайтесь в кресло, а я пока подготовлю всё.

Пока Миша садился, старик пододвинул поближе второе кресло и поставил маленький столик рядом ними. Затем врач сходил к своему рабочему столу и принёс оттуда металлический чайничек с двумя кружками, на этот раз уже нормальными, из фарфора. Поставив всё на столик, он обратился к Мише:

– Молодой пациент, не могли бы вы принести графин с водой и треногу с вооон той полки.

Указав пальцем направление, старик вернулся к своему рабочему столу. Пройдя к указанной полке, Миша взял с неё графин и какую-то двухъярусную конструкцию на трёх ножках. Вернувшись обратно, он поставил всё на столик. Врач к тому моменту тоже уже вернулся и насыпал по горсточке странного порошка в каждую кружку. Затем он налил воды в чайник и поставил его на ту самую треногу. Достав из своего кармана три маленьких деревянных брусочка, старик положил их на нижний ярус треноги, а потом просто закрыл глаза и начал бормотать. Спустя буквально пару секунд он прекратил и щёлкнул пальцами. Брусочки загорелись.

Миша окоченел! Он стоял как вкопанный и заворожённо смотрел на голубое пламя. Это было то, что он искал всю свою жизнь. Это была – магия!

– Но как... Как вы это сделали?

Старичок улыбнулся и сел в кресло. Миша присел на второе.

– Видите ли, мой дорогой, по мне, может, и не скажешь, но я – обладатель дара огня.

– А что это за дар такой?

– А вы не знаете? Я думал, в нашем королевстве все жители знают о дарах.

– Понимаете, я ведь и правда память потерял и ничегошеньки вообще не помню.

– Как, прямо совсем ничего?

– Я пришёл в себя только сегодня днём, а вот что было до этого – не помню. Память – чистый лист!

– Экая дива! А как же вы тогда говорите? Ведь если вы всё забыли, откуда же вы знаете слова?

– Если честно – я и этого не знаю, но говорить могу. Давайте лучше вернёмся к дарам. Что это?

– Мда, дары... Хммм... Как бы так объяснить, чтобы вы поняли. Видите ли, в нашем мире существуют различные природные явления и стихии: вода, огонь, ветер, земля, молния, свет, тьма и многое, многое другое. Иногда, кстати очень редко, рождаются люди, которые могут частично влиять или же управлять этими явлениями.

– А насколько редко это бывает?

– Ну, я точно не знаю, но думаю, на 10 тысяч малышей дар появляется только у двух или трёх.

– Хм, и правда редко. А насколько сильно дар может влиять на стихию?

– У всех по-разному. У кого-то дар настолько велик, что он может осушить озеро или призвать ужасный смерч. А вот у других, как у меня, дар настолько слаб, что призыв такого маленького огонька — это почти предел возможностей.

– А вот то, что вы бормотали, это было заклинание?

– Я не знаю, что значит это слово.

– Ну, заклинание — это что-то вроде наговора или, к примеру, фраза-активатор чар.

– Простите, молодой пациент, но я, к сожалению, не знаю значения и этих слов! А то, что я говорил, — это я так обращаюсь к огню, чтобы он появился.

– Понятно. А дары бывают только управления стихией или есть и другие?

– Нет, помимо влияния на явления природы, есть и другие дары. Вот только они встречаются — очень редко, и в основном уникальны! Я ни разу не слышал, чтобы уникальный дар встречался у двух разных людей.

– Ясно. А что ещё интересного вы про дары рассказать можете?

– Ну, даже не знаю. Наверное, только то, что все их владельцы —состоят на королевской службе. Обладать даром — большая удача! Ведь даже если ты не знатных кровей, но у тебя пробудился дар — у тебя появляется шанс заработать себе титул и звание! Но так же здесь есть и другая сторона монеты. Если вдруг, не будучи дворянином, обладатель дара откажется служить в королевской армии — его заклеймят отступником и предателем. Такому человеку не будет больше в королевстве покоя, и для него останутся только два пути: либо бежать из страны, либо стать преступником.

– Но у вас ведь есть дар, а вот на солдата вы — совсем не похожи!

– Видите ли, мой дар — совсем слабенький, и в бою от него мало толку. Но даже при этом, на королевской службе я всё же состою, пускай и как лекарь. О, чайник уже вскипел.

Разлив кипяток по кружкам, старичок взболтал их и протянул одну Мише.

– Кстати, молодой пациент, а имя своё вы помните?

– Нет, совсем нет. А вот ваше узнать бы хотел!

– Меня зовут Альмавир, я – королевский лекарь третьего ранга.

– А что значит этот ваш ранг?

– Ну как... Мой ранг значит, что я состою на королевской службе и занимаю третью по важности должность в коллегии лекарей. Это, в свою очередь, означает, что приказывать мне могут только сам король и его прямые родственники. Пускай я и приписан к этому баронству, но напрямую указывать мне, что делать, здесь не может никто, даже сам барон!

Старичок улыбнулся и сделал глубокий глоток.

– То есть получается, в этой больнице вы — самый главный?

– Не знаю, что такое больница, но если вы говорите про лечебницу, то нет! У данного заведения есть свой главный управляющий, назначенный бароном. Я тут скорее как простой наёмник. Пускай ни у кого здесь нет власти надо мной, но и у меня её не то чтобы много.

– Понятно. Вы — кто-то вроде наёмного подрядчика.

– Ха, ещё одно непонятное слово. Откуда вы их только берёте?

– Сам не знаю, не обращайте внимания!

– Ну раз так, то давайте уже заканчивать разговор. Чай мы попили, время позднее, мне бы пора готовиться ко сну. Вас это, кстати, тоже касается. Для выздоровления — обязательно нужно хорошо спать, ведь во сне все раны заживают гораздо быстрее!

– Спасибо вам за чай и за разговор.

Миша встал, поклонился старичку и вышел в коридор. Идти опять в свою тесную комнатку сильно не хотелось, потому он решил просто прогуляться по зданию и подумать.

«Наличие магии здесь — кардинально всё меняет! Во-первых: это точно не мой мир, у нас такой магии нет. Во-вторых: перспектива застрять здесь теперь не такая мрачная. Да, родных и близких мне увидеть ещё очень хочется, но с другой стороны — тут есть то, что я всегда искал. Ну и наконец-то, в-третьих: а чем собственно плоха идея стать великим изобретателем? Я могу тут узнать много нового, того, чего раньше не знал. Да и напротив: со своими знаниями я могу привнести в этот мир что-то из своего. Ой да ладно, кого я обманываю? Магом — вот кем я хочу стать!»

Так, рассуждая про себя, Миша добрёл до центрального зала, где был выход на улицу и лестница на верхние этажи. А ещё тут был стол, за которым сидел тот самый мужчина в халате, который встречал их у входа днём.

– И чего вы гуляете здесь так поздно, а? Вы должны быть в своей палате, а не разгуливать по лечебнице, будто она ваша.

Брови мужичка забавно сместились, отчего его лицо стало походить на сердитый смайлик.

– Простите. Я просто решил прогуляться и не знал, что нельзя.

– Немедленно вернитесь в свою палату, и чтоб до утра больше не покидали её, а не то я вас снова запру!

– Понял, уже ухожу. Только ещё один вопросик: а что если мне приспичит сходить по нужде, куда мне идти?

– Никуда ходить не надо! В каждой палате под лежаком стоит нужник и ведро воды. А теперь бегом к себе, и чтоб до восхода светила я вас больше не видел!

Миша ещё раз извинился и вернулся в свою комнатку. Ему и правда стало любопытно, что же за нужник такой у него там под кроватью. Нужником оказался — невысокий таз с крышкой и отверстием в её середине.

«Мда, удобства здесь просто супер! Спасибо, что хоть не заставили меня в углу комнаты на стену писать».

Посокрушавшись над тазиком, Миша задвинул его обратно под кровать. Перед ним встал острый вопрос: чем себя занять? Ни интернета, ни телефона, ни даже телевизора тут нет, а без них современный человек от тоски и безделья свихнуться может! Мы, дети двадцать первого века, слишком сильно привыкли получать большой объём информации каждый день, и без достаточного её количества начинается информационная ломка, как у наркоманов. Но делать ему было абсолютно нечего. Не было даже какой-нибудь захудалой книжонки, и вообще не факт, что они тут являются распространенным явлением. На наличие литературы указывает присутствие кипы бумаг в кабинете Альмавира, но вот именно книг у него там не было. Спать Мише не хотелось, но отсутствие занятия принуждало его лечь и попытаться уснуть.

Глава пятая

Утром Миша встал с кровати совершенно измотанным. Дело в том, что уснуть ему удалось только через пару часов, а до этого он просто лежал и ворочался. Сейчас же лечь опять спать он не мог, так как солнце вовсю било из маленького окошка прямо на его постель, а отсутствие одеяла, за которым можно было бы спрятаться, вынуждало его вставать и одеваться. Пока парень облачался в свой забавный костюм, задумался:

«Интересно, после вчерашних приключений что же ждёт меня сегодня? Прилетят инопланетяне и заберут на планету Нибиру?»

Инопланетяне... не прилетели, зато пришёл вчерашний сварливый мужичок.

– Что, уже встал? Это хорошо, тогда иди за мной, отведу тебя в столовую. Там ты сможешь поесть на день грядущий.

Мужичок вышел из палаты, и Миша пошёл за ним следом. «Коридорный», как он стал называть его про себя, отвёл парня в самое дальнее помещение в левом крыле здания. Столовой оказалась — большая зала, вдоль которой рядами стояли длинные деревянные столы с лавками. Ещё тут, у одной из стен, была открытая кухня, отделённая от остального пространства высокой стойкой. Обстановка очень напоминала Мише столовую из его армейских годов, прямо один в один.

Вместе с коридорным они подошли к раздаче, за которой тучная женщина выдавала посетителям их завтрак. Мужичок подошёл к ней и представил Мишу как нового пациента их лечебницы. Она улыбнулась и протянула парню поднос, на котором стояли деревянная тарелка, кружка и ломоть хлеба. В тарелке он увидел только какую-то непонятную коричневую жижу.

– Сегодня у нас бобовый навар и ягодный компот.

– Спасибо.

Взяв поднос в руки, Миша поблагодарил даму и прошёл к одному из столов. К тому моменту, как ему выдали пайку, коридорный уже ушёл, сказав, чтобы Миша подошёл к нему, как закончит с завтраком.

Народу в столовой присутствовало очень мало, всего человек 10–12, и большинство из них были одеты в простые бесформенные тряпичные накидки местных пациентов. Столовых приборов, как таковых, тут не наблюдалось. Все посетители ели жижу, либо зачерпывая её куском хлеба, либо просто так и хлебали прямо из тарелок. Ни ложек, ни вилок, ни каких-либо других их аналогов тут не было!

Мише тоже пришлось промакивать свой ломоть в эту кашицу, а потом аккуратно откусить кусочек.

«Фу, ну и гадость! Оно же совсем пресное, ни грамма соли ни в хлебе, ни в этой бурде.»

Отложив и хлеб, и тарелку в сторону, Миша взял кружку. Компот, на удивление, оказался вкусным. Да, сахара в нём тоже не было, но естественная сладость ягод всё компенсировала.

Допив остаток за пару глотков, Миша отнёс поднос обратно на раздачу, к тому месту, где уже стояли другие подносы. Поставив свой так и не съеденный завтрак к остальным отходам, он уже было направился на выход, но тут заметил Альмавира за самым дальним столиком в углу. Парень решил подсесть к нему. Подойдя к столу врача, он произнёс:

– Доброе утро, приятного вам аппетита!

Альмавир посмотрел на него, улыбнулся и кивнул, разрешая присесть.

– И вам доброго утра, молодой пациент. Ни разу раньше я не слышал такого интересного приветствия, но теперь запомню. А вот это слово «аппетит», что оно означает?

– Ну... Это значит, что один человек желает другому хорошо и вкусно покушать. А вообще, слово «аппетит» означает желание человека поесть.

– Как интересно, но мне кажется, что данная фраза не совсем применима к здешней еде.

– Тут с вами, к сожалению, соглашусь. Еда здесь какая-то безвкусная! Местные повара что, про соль вообще не слышали?

– Конечно же они про неё слышали, но видите ли, молодой пациент, соль — довольно редкий продукт и дорогой, на столах простых горожан она появляется не часто. Лечебница — место общедоступное, содержащееся на деньги баронства. Не станет местный управляющий закупать дорогие продукты, чтобы задаром кормить больных. За такие бессмысленные растраты он быстро потеряет своё положение и лишится работы, поэтому кормят тут не очень вкусно, зато бесплатно и всех! Правда, попасть сюда можно, только если ты действительно болен, иначе же тебя просто вышвырнут отсюда.

– Ну а перец, кориандр, душица или укроп — такие продукты тут бывают?

– Про перец я, конечно, слышал, а вот остальные названия — это что?

– Ну это такие травы, которые высушивают, измельчают и добавляют в еду, чтобы улучшить её вкус.

– Поразительно, вы столько всего интересного знаете, притом что потеряли память.

– Ну да... кхм, просто эти знания есть в моей голове, а вот откуда они, я не помню.

– Наверное, до того как потерять память, вы были наследником одного из знатных родов и получили хорошее образование.

– Может быть и так, я бы тоже хотел знать, кем я был до вчерашнего дня.

– Ну, думаю, если вы и правда знатных кровей, то ваши близкие вскоре объявятся.

– А если вдруг окажется, что моя родня — простые горожане?

– Тогда всё будет зависеть от того, насколько усердно они вас ищут. Если они местные, то, наверное, найдут довольно быстро, но вот если вы окажетесь жителем какого-нибудь другого города, то шансы того, что вас отыщут родные, крайне низки!

– А почему так?

– Всё очень просто. Вас, мой дорогой, в лечебницу привезла городская стража, и слухи о мальчике-бандите уже наверняка разлетелись среди всех здешних горожан. Местные быстро о них узнают, а вот приезжим об этом никто не станет говорить!

– Но я не бандит, а наоборот, пострадавший!

– Им-то об этом откуда знать? Для них любой, кого сопровождает стража, либо дворянин, либо бандит. Так как вас вели одного, ни прислуги, ни охраны, вывод очевиден.

– Ну да, логика здесь есть. А почему местные приезжим ничего не расскажут?

– Ну а вдруг окажется, что это ваши сообщники приехали вас освободить? Получается, рассказав о том, где вас искать, местные помогут бандитам. Наказание за такое — смерть! Кто же, по-вашему, станет так рисковать?

– Как у вас тут всё строго, чуть что — сразу смерть.

– Ну а как иначе? Дворян или богатых торговцев ещё могут заточить в темницу, чтобы дождаться за них выкупа, а за простых горожан кто же заплатит? Вот так и выходит, что их проще казнить, чем держать в заточении и ждать, пока родня наскребёт хотя бы низшую плату за выкуп. Чтобы пленники не померли, их надо ведь ещё и кормить, и периодически лечить, и много чего другого. Зачем, по-вашему, баронству тратить деньги на такое? Казнить преступника — куда дешевле и мороки меньше!

– Ужас, что за варварство? Дикость какая-то. Это что же получается, у вас тут за любую провинность сразу убивают?

– Ну не совсем так. Всё зависит от того, кто преступник и что именно он совершил. Простому бедняку-воришке, который, положим, стащил краюху хлеба, за кражу отрубят руку, ну или же, если владелец хлеба не против, заставят отработать у владельца стоимость украденного.

Если же кражу совершит ребёнок из знати, просто для забавы, ему ничего не будет. Бедняки и простые горожане не вправе ни в чём винить знать! А вот знать с бедняками делать может — почти что угодно!

Ну и, конечно же, если знатный ворует у знатного, то тут в дело вмешивается уже королевский судья! После разбирательства, назначенный самим королём судья решает: кто именно виноват и какое наказание его ждёт. Как судьи принимают решения, мне, увы, не ведомо.

– Ясно, похоже, у вас тут и впрямь самое настоящее средневековье!

– Не знаю, что это слово значит, но мне уже пора заняться своей работой.

Альмавир встал из-за стола и забрал свой поднос. Миша тоже встал и поблагодарил старика за беседу.

– Если захотите поговорить ещё – заглядывайте ко мне вечером в кабинет, я с удовольствием составлю вам компанию.

– Обязательно загляну!

Поклонившись, Миша пошёл на выход. Оказавшись в коридоре, он направился к центральному входу, чтобы встретиться со сварливым мужичком. Уже на подходе он заметил, что его ожидали, вот только не мужичок. Это был тот самый стражник, который допрашивал его вчера вечером. Заметив Мишу, он поманил его рукой.

– Привет, парень, барон Лювин распорядился, чтобы тебя привели к нему немедленно, так что идём.

Не став больше ничего объяснять, он схватил Мишу за руку и повёл его на выход. Парню казалось, что его кисть стальными тисками сдавило, и вырываться было бесполезно.

– Простите, но я и сам могу идти, не надо меня силком тащить!

– Извини, парень, но у нас нет времени на неспешные прогулки. Барон в ярости, и если мы не поторопимся – нас обоих сегодня казнят!

Слова стражника будто стальным обухом ударили Мишу по голове.

«Казнят. За что? За то, что выжил? Если верить словам Альмавира о знати – то вполне может быть, что разгневанный барон казнит меня и за такое. Ситуация – хуже некуда!»

Миша всерьёз задумался сбежать куда подальше, но из стальной хватки стражника было уже не вырваться.

Выйдя на улицу, они прошли до калитки, за которой их уже ожидала дорогая карета. Посадив Мишу внутрь, стражник закрыл за ним дверцу. Карета тронулась, а в заднее окошко парень видел, как стражник скачет вслед за ними. В салоне дилижанса Миша был один.

«Радует, однако, что на этот раз на коне скакать не пришлось. Ну вот и что мне теперь делать? Попытаться как-то сбежать? Эх... вряд ли получится, да и если каким-то чудом удастся смыться, то куда мне идти? Я абсолютно ничего не знаю об этом мире, и без денег, знаний и связей — я и сам с лёгкостью погибну. Остаётся только подчиниться судьбе и плыть по течению. Посмотрим, куда оно меня выведет».

За время поездки они трижды останавливались, пересекая очередные ворота. Похоже, что город разделён на сектора, которые, в свою очередь, отделены друг от друга такими же воротами, как и на въезде в сам город. Получается схема некой матрёшки, где каждый сектор находится внутри предыдущего.

Наконец-то карета остановилась окончательно, и дверцу открыли. Снаружи его уже ожидал стражник, но помимо него было ещё четверо солдат. Вылезая из кареты, парень обратил внимание на сооружение перед ним. Вызывая трепет и восхищение, этим зданием оказался настоящий средневековый замок!

У строения были все необходимые атрибуты: высокие башни, глубокий ров вдоль крепостных стен, подвесной мост, в свою очередь служивший также и переправой к гигантской входной арке, ну и, конечно, прочие признаки каменного левиафана прошлых столетий. Это был настоящий архитектурный монстр! Нечто подобное Миша видел только в кино и на картинках, но не вживую! От осознания масштабов постройки дыхание замирало, а в груди было сдавливающее ощущение то ли страха, то ли благоговения.

Ни один небоскрёб, коих парочку Мише всё же довелось увидеть, не вызывал у него раньше такого чувства. Те постройки — казались ему простыми, безжизненными колоннами, по сравнению с этим красавцем! Да, высотой сам замок вряд ли мог бы с ними посоперничать, в нём было где-то этажей 12 или 13, но вот размер, монументальность, форма стен, да вообще весь общий внешний вид — всё вызывало уважение к создателям сего шедевра.

А ведь помимо самого строения тут был ещё и огромный «двор», оформление коего детально разглядеть, увы, не получалось, мешали высокие крепостные стены. Сами по себе они — тоже вызывали схожие чувства. Если город окружал простой высокий каменный забор, метров 5 в высоту, а толщиной не превышающий 60 см, то здесь уже была настоящая стена, наподобие той самой китайской, которую Миша видел тоже только на картинках.

Её высота была метров восемь, а ширина где-то в пару или даже тройку. Вся окружённая территория составляла где-то пять гектар, никак не меньше! Ни один депутат или миллиардер его прошлого мира не мог бы себе позволить владеть таким великолепием. Слишком уж это жирно — обладать одному человеку таким!

На этот раз за руку его хватать не стали, но солдаты окружили их со стражником с четырёх сторон, взяв в так называемую «коробочку». Стражник сказал:

– Идём. Нечего глазеть по сторонам, нас уже ждут!

Пройдя по подвесному мосту и миновав гигантскую арку входных ворот, они оказались на своеобразном плацу, где их уже встречала делегация пёстро разодетых мужчин. Стражник сделал шаг вперёд и взял слово:

– Мы пришли на аудиенцию к барону Фридриху Лювину, по его прямому приказу. Прошу сопроводить меня и моего спутника прямо до его личного кабинета.

Вперёд вышел один из этих пёстрых и, поклонившись, ответил:

– Барон вас уже ожидает. Прошу, следуйте за мной, уважаемые.

Миша со стражником пошли вслед за ним, а солдаты остались у входной арки. Внутреннее убранство замка — тоже поражало. Стены были кое-где обшиты красным резным деревом, а на больших открытых местах, прикрывая пустоту, висели просто гигантские ростовые картины, изображающие различных мужчин и женщин. Также тут на стенах была фигурная лепнина, а вдоль всех лестниц лежали ковры. Сами же лестницы были выложены из светлого камня, наподобие мрамора. Кое-где встречались искусные скульптуры разных размеров.

В коридорах, по которым их вели, с потолков свисали жирандоли, отделанные золотом. Свечи на них не горели, но тут и так было светло. Также здесь на стенах тоже висели картины, но уже значительно меньших размеров, да и изображены на них были по большей части разные пейзажи или какие-то исторические сцены. А ещё тут были большие витражные окна, за которыми виднелись местные красоты.

Внутренняя отделка замка напоминала уже скорее восемнадцатый-девятнадцатый век, нежели средневековье. Их группа наконец-то остановилась у широких резных дверей, сделанных из какого-то тёмного дерева. Пёстрый отворил их с поклоном, отступая назад на полшага, и позволил гостям пройти внутрь.

Зайдя, Миша был удивлён. Вопреки ожиданиям, кабинет оказался не таким уж и большим, но зато вполне себе уютным. У правой стены был камин, возле которого стоял длинный диван, а по бокам от него — пара таких же по оформлению кресел. На полу тут тоже лежал длинный ковёр, ведущий аж до дальней торцевой стены кабинета, возле которой был установлен рабочий стол невероятно огромных размеров. Он был, наверное, раза в два больше бильярдного, а может быть, даже ещё больше. Сама же стена оказалась сплошным витражным окном с дверцей на просторный балкон. На левой боковой стене, как украшение, висели щиты и мечи, явно декоративные, но очень красивые.

За столом сидел крупный мужчина, на вид которому было лет 60. Размеры он имел внушительные, но в отличие от стражника достигал он их за счёт лишнего веса. Голова на этом массивном теле казалась уж больно маленькой, да и лицо имело какие-то неприятные черты, скорее мышиные, чем человеческие. Маленькие усики только усугубляли положение. Но самым приметным в его облике была одежда. Этот толстячок был одет в настолько дико кричащий алый костюм, что от одного взгляда на него начинали болеть глаза!

Стражник, как всегда, первым сделал шаг вперёд, но на этот раз он приклонил колено и опустил голову. Находясь в таком положении и не поднимая взгляд, он произнёс:

– Рад видеть вас в добром здравии, ваша светлость. По вашему приказу я привёл этого парня, которому чудом удалось выжить в той бойне, что разбойники устроили вчера и в которой, к моему большому сожалению, погибла ваша дочь — пресветлая миледи Милисандра Лювин. Да прибудет с ней свет в небесных чертогах.

– Хорошо, хорошо. Хватит уже этих расшаркиваний. Говори немедленно, что тебе удалось выяснить?

– Со слов этого мальчика нам удалось узнать лишь одно имя разбойника и описание внешнего вида его самого, а также его подельника. Подробностей самой же бойни парень, к сожалению, не помнит, так как в ходе тех событий получил травму головы и потерял память. Серьёзность его травмы проверил и подтвердил королевский врач третьего ранга Альмавир. Потому я не вижу причин не доверять его словам, ваша светлость.

– Да?! То есть ты утверждаешь, что толку от него никакого, и разницы, что он жив, что мёртв, нет? Я всё правильно понял?

От вопросов и интонации барона внутри у Миши всё сжалось. Парню казалось, что его сейчас вырвет! Стражник ответил, не меняя тона:

– Не совсем так, ваша светлость. Двоих нападавших мальчишка всё же видел, а также он утверждает, что при встрече сможет их опознать!

– Ну вот и славно! Значит, берёшь сейчас этого огрызка и прочёсываешь весь город, все близлежащие деревни, все леса и поля — всё! А если до конца лета вы не приведёте мне убийц моей дочери — я вас обоих повешу за измену!

– Как прикажете, ваша светлость. Вы разрешите выдвигаться на поиски немедленно?

– Разрешаю. Сгинь с глаз моих, и пока не приведёшь убийц — в замке не смей появляться!

Миша очень боялся, но всё же решился сделать свой ход. Он в точности повторил движения стражника и также приклонил колено, опустив голову. Собравшись с духом, парень обратился к барону:

– Ваша светлость, прошу прощения за свою дерзость, но не могли бы вы смилостивиться и сказать — знаком ли вам я? Как и утверждает ваш верноподданный, в том жутком бою я получил страшное ранение и, к сожалению, потерял память. Оттого сейчас я могу помочь вам только лишь как свидетель, и думаю, такая помощь вас вряд ли устроит! Но вот если бы вы рассказали мне, кто я, возможно, память бы ко мне вернулась, и тогда бы я смог принести гораздо больше пользы в поимке этих гнусных злодеев, что посмели отнять у вас драгоценную дочь!

– О как, так он ещё и говорить без разрешения может? Ишь наглец... Но речи твои мне по нраву, потому так и быть — отвечу. Да, я знаю тебя, видел пару раз. Ты вроде бы сын одной из служанок моей дочери, которая, насколько я знаю, тоже погибла в той резне. Потому ты, наверное, и сам хочешь отомстить её убийцам, но делать этого не смей! Просто приведите их ко мне и всё, а дальше я уже сам о них позабочусь. Всё, ступайте и найдите мне их!

– Как прикажете, ваша светлость.

Миша и стражник встали одновременно. Затем они синхронно вышли из кабинета, а привратник закрыл за ними двери. После он сопроводил их на выход из замка тем же маршрутом, коим и привёл. До самого подвесного моста они шли молча, и лишь когда пересекли его, стражник заговорил:

– Да ты меня удивляешь, парень! Сперва, глядя на тебя, я думал, что ты от страха под себя сходишь! Но нет, смотри-ка, ты осмелился заговорить с бароном. Пускай с лестью — ты самую малость перегнул, но в целом речь получилась весьма хорошей! Ты где так ловко говорить научился?

– Я же уже вам сказал — я ничего не помню! Пускай барон и говорит, что я сын служанки, толку мне от этой информации немного. Хотя с другой стороны — уже есть направление, с которого можно начать копать, и то хлеб. Но пока отложим этот вопрос, у нас есть дела и поважнее. Так и чем мы с вами дальше займёмся? Нам ведь надо найти разбойников. Мне моя жизнь дорога, и лишаться её я точно не хочу! Да и кстати, сколько у нас времени до конца лета?

– Да... язык у тебя явно подвешен. На вид тебе лет 12, а говоришь как взрослый. До конца лета ещё два с половиной месяца, так что время у нас есть. Насколько я помню, вещей в лечебнице у тебя не осталось, верно?

– Нет. А что?

– Ну, значит, и возвращаться туда нет смысла. Сейчас мы поедем ко мне на работу, а потом и домой. Ты пока поживёшь у меня, раз уж мы в этом деле с тобой повязаны.

– Ну... Я в принципе не против, но раз уж мы будем жить вместе, не могли бы вы назвать своё имя? Как мне стоит к вам обращаться?

– Ах, ну да, я же так и не представился. Меня зовут Колинс, я — сержант городской стражи. А вот тебя мне как называть?

– Имени своего, как вы знаете, я не помню, потому придумаю себе новое. Зовите меня Михаил, ну или просто Миша.

– Ну и странное же ты себе имя выбрал, как по мне. Хотя это неважно, выбрал и выбрал. Сейчас мы поедем в квартал ремесленников и торговцев. Там находится наш пост, да и дом мой тоже. Залезай на коня.

– Ну уж нет, только не это! Я не хочу опять себе весь копчик отбить.

– Ты не умеешь ездить верхом?

– Конечно нет! Откуда бы мне это уметь?

Колинс рассмеялся, а потом сказал:

– Ничего страшного, мы это быстро поправим! Давай, залезай на коня, я покажу, что нужно делать.

Глава шестая

До работы Колинса они добрались уже ближе к полудню. Их постом оказалось очередное двухэтажное здание, на вид ничем не отличающееся от других построек в округе. Единственным отличием, которое Мише удалось распознать, оказалась дверь. Она была металлической, да ещё в окна здесь были встроены решётки.

Внутри здание оказалось неким аналогом таверны. После входа сразу начинался просторный зал высотой аж до самой крыши здания. Через несколько метров, чуть сбоку от середины, на второй этаж уходила высокая крутая лестница, а дальше здание делилось уже на два этажа. На первом, продолжая просторный зал, под потолком расположилось некое своеобразное бюро, за которым сейчас сидел один из стражников. В зале вдоль боковых стен были установлены пустые письменные столы, за которыми сейчас никто не сидел. Пол был выложен шлифованными деревянными досками, а также он был чуть приподнят от уровня порога. Дальше, по бокам от бюро, уходили длинные коридоры, ведущие вглубь здания. На торцевой стене второго этажа, слева от лестницы, виднелось широкое окно, ведущее в какую-то тамошнюю комнату.

Когда Миша и Колинс вошли, стражник встал по струнке и доложил:

– Приветствую, сэр. За время вашего отсутствия происшествий не случалось. Остальной личный состав в данный момент находится на патруле.

– Молодец, можешь садиться. Знакомься — это Михаил. В ближайшие два месяца он будет помогать нам в поимке той шайки разбойников, что убили баронскую дочку.

– Приятно познакомиться, Михаил, я Франц — городской стражник.

Парень протянул руку через бюро, и Миша её пожал. Франц был ещё совсем молодым тёмноволосым парнем, которому на вид было где-то лет 20, с маленьким хвостиком. Ну максимум 25, не больше! Худощавый и высокий, парень скорее напоминал спортсмена-бегуна, нежели солдата. По внешнему виду даже и не скажешь, что он — хороший боец. Но Миша знал, что внешность бывает обманчива!

– Ну а меня можешь звать просто Миша. Понятия не имею кто я, но весьма рад знакомству.

В их беседу вмешался Колинс:

– Франц — мой ближайший помощник. Пока меня нет на посту — он тут главный! Слушайся его во всём, и вы сработаетесь. Франц, покажи ему пока всё тут, а я пойду в свой кабинет. Мне нужно разобраться с кое-какими бумажками до того, как остальные вернутся.

Колинс подмигнул Мише на прощание и пошёл вглубь здания. Дождавшись, пока сержант скроется, Франц после расслабился и заговорил с улыбкой:

– Ну что, Миша, идём? Я покажу тебе, как у нас тут всё устроено. Смотри, это — главный зал (он указал рукой в сторону входа), здесь мы принимаем горожан с их просьбами. Там (он повернул руку в сторону коридора, куда ушёл Колинс) находится рабочий кабинет сержанта, а также приёмная комната для знатных жителей и богатых горожан. На втором этаже у нас: комнаты отдыха, тренировочный зал, оружейная и камеры временного заключения.

– Слушай, а где у вас тут комната для справления естественных нужд?

– Чего? А, ты, наверное, про нужник? Так он на улице, за самим постом. Мы же не дикари, чтобы внутри помещения его ставить. Если бы он здесь был — тут всё бы провоняло, наверное!

– Проводишь?

– Ну не вопрос, пошли.

Франц вывел Мишу на улицу и провёл его за здание. Нужником оказался обыкновенный деревенский туалет.

– Ведро с водой находится позади нужника.

Улыбнувшись и помахав на прощание, Франц развернулся и пошёл обратно.

«Ну, хоть не в тазик нужду справлять, и то хорошо!»

Подумав так, Миша зашёл в туалет. Только когда он уже сделал все свои дела, понял, что туалетной бумаги-то тут нет! Ужас осознания его поразил.

«Так вот зачем нужно это ведро воды. Эти дикари вообще не пользуются туалетной бумагой. Да будь проклято это треклятое средневековье!»

Сокрушаясь так, Миша выбежал наружу и со спущенными портками, гусиным шагом, побрёл за местный туалет.

Когда он вернулся к Францу, настроение у парня было очень скверным.

– И чего это ты рожу скривил так, будто жука съел?

– Да так, ты не поймёшь! Ну показывай, чего ещё у вас тут есть?

– Да вообще-то всё, что есть, я уже показал. Остались разве что только кладовка да стиральня, но они тебе, думаю, без надобности!

– Что ещё за стиральня?

– Ну это то место, где ты вещи свои моешь.

– А, прачечная, понятно. А она вам зачем?

– Ну а как без неё? Ведь, скажем, после боя ну или казни — не будешь же ты весь в крови до конца службы ходить, верно? На такой случай у каждого стражника на посту есть комплект запасной формы, а грязную мы потом, под конец службы, моем и оставляем её сушиться на ночь, если не находимся на ночном патруле, конечно.

– А казни что, тоже вы проводите?

– Ну конечно мы! Кто же ещё, кроме нас, это будет делать? Казни, пытки бандитов, отрубания конечностей воришкам, заключение под стражу — всё это наши обязанности!

Франц говорил это с такой лёгкостью, будто рассказывал о простой офисной работе. Мише это показалось жутковатым.

– А чем ещё, помимо перечисленного, вы занимаетесь?

– Ну как: патруль, сопровождение, розыск, допросы, да много чем!

– Непростая у вас работа.

– А то. Служба должна быть тяжёлой, иначе все только в страже бы и служили!

– А обладатели дара у вас на службе есть?

– Ну ты и выдал! Что дарованным тут делать-то, на службе в маленьком городке? Их вообще в страже не бывает! Они все, поголовно, в королевской армии служат.

– А вы разве не часть королевской армии?

– Нет конечно! Городская стража на то и городская, что власть у неё есть только в пределах своего города, ну и в близлежащих землях, конечно. А вот за пределами баронства мы такие же простые жители, как и все остальные. А вот королевская армия — это уже совсем другое дело! Армия — это воинство страны. Их власть распространена на всех наших землях!

– Ага, понял. То есть вы — это аналог местной полиции, а королевская армия — это что-то вроде вооружённых сил.

– Это ты сейчас о чём говорил?

– Не забивай себе голову пока, просто мысли вслух. Скажи лучше, а сколько вас вообще всего?

– Ну... У нас на посту служит пятеро человек: сержант, я и ещё трое. Ты их, кстати, видел там у дороги, где мы тебя нашли. А вообще, в каждом квартале и городе по-разному, но в среднем обычно от шести до двенадцати постов на квартал. На посту, как принято, служат 10 или более человек, но у нас город маленький, поэтому такие мелкие посты, как наш, тут не редкость. Ну а так, у нас в квартале сейчас 8 постов, в квартале титулованных — 6, ну а у горожан — 11. В квартале знати вообще стражников нет, там у каждого знатного рода своя охрана, а за соблюдением общего порядка приглядывает гвардия барона!

– Ну а кто у вас главный?

– Главный у нас — капитан стражи, но он очень редко сам всем управляет. В основном все решения принимаются на совете сержантов!

– А сколько всего кварталов?

– Ну, в нашем городе 4. Первый и самый большой — это квартал горожан. Там, как я и сказал, больше всего стражников. Следом идёт наш квартал — ремесленников и купцов. За ним начинается квартал титулованных и служащих. Ну а дальше, конечно, квартал знати, а также замок барона! Вот в принципе и всё, но в городах покрупней бывает и пять, и даже шесть кварталов.

– А кто живёт в квартале титулованных и служащих?

– Ну так из названия же и так понятно. Там живут все представители городской власти, а так же те, кто обладают титулом, но не имеют знатного рода, ближайшие незнатные советники барона, главы различных управлений и коллегий. В общем, там живёт вся местная элита общества!

– А вы тоже там живёте?

– Не... Мы живём в своих кварталах, там же, где и служим.

– Понятно. А вот ты говорил про титулованных, они вообще кто?

– Ну как... хм... А это будет сложно объяснить. Ну смотри: ты спрашивал меня о дарованных и королевской армии, так вот это — в основном они и есть! Все те, кто добился высокого ранга в королевской армии, но при этом не имеет знатного рода, правда, не только они. Вообще, любая высшая знать вроде барона, графа, герцога или даже королевской семьи — может даровать титул простым жителям. Чаще всего это какие-то приближённые к ним воины или, скажем, самые верные слуги. Когда правящая знать награждает жителя титулом, он становится титулованным. Титул — это тоже что-то вроде той же знатности, вот только ниже неё, и по наследству не переходит. Короче, как-то так, лучше я не смогу объяснить!

– В целом и так ясно. Спасибо, что рассказал всё это.

– Да без проблем! Обращайся, если что. Я всегда рад помочь!

Франц широко улыбнулся Мише, а тот улыбнулся ему в ответ. Если бы не то равнодушие и спокойствие, с которыми стражник говорил о пытках и убийстве, Миша мог бы принять Франца за хорошего, доброго парня.

В момент, когда они только закончили разговор, в здание зашли. Это оказались те самые стражники, что были с ними тогда в поле. Увидев их, Франц радостно сказал:

– А ,ребята, уже вернулись? Знакомьтесь, это Михаил — тот самый парень, которого мы у дороги нашли. Сержант сказал, что он будет помогать нам в поимке тех разбойников. Знакомься Миша, это — наши ребята. Гримли ты уже знаешь, а рядом — Эрон и Скот.

Гримли и Эрон слегка поклонились, приветствуя Мишу, а вот Скот заржал:

– Этот сопляк? Да чем он вообще сможет нам помочь? От него же толку никакого, разве что портки мне помоет. Этот мелкий — явно трус, каких ещё поискать. Пока всех его близких убивали, он где-то прятался, оттого поди и выжил. А помните, как он дёру дал, едва нас увидел? Пятки на солнце так и сверкали!

– Прикуси язык, Скот. Этот парень — кто угодно, но точно не трус!

Из кабинета на шум вышел Колинс.

– Чтоб ты знал, он осмелился заговорить с бароном, хоть тот и не давал ему слова. И даже при этом парень сумел остудить его гнев, в то время как ты — боишься даже взглянуть на капитана, опасаясь от его вида замарать свои любимые портки!

– Виноват, сэр, исправлюсь!

– Не обращай внимания на этого шута, Миша. Просто у него язык куда острее меча, хоть ни с тем ни с другим он обращаться толком и не умеет. А сейчас идём, нам с тобой надо кое-что обсудить.

Колинс вернулся в свой кабинет. Миша на прощание поклонился парням, а Скотту, который стоял чуть в стороне, показал средний палец.

– Это что он мне сейчас показал?

– Не знаю, но вряд ли что-то хорошее!

Франц и остальные начали смеяться, а Скот покраснел от гнева как помидор. Миша, посмеиваясь про себя, пошёл вслед за Колинсом.

Кабинет сержанта был далеко не таким уютным, как у барона или врача. Во-первых, стол тут был металлический, без всяких украшательств. Во-вторых, тут повсюду был разбросан всякий хлам, по большей части состоящий из макулатуры. В-третьих, то тут, то там на полу стояли корзины, в которые были понатыканы разные виды колюще-режущего и другого типа оружия, преимущественно ближнего боя. В них были мечи, шпаги, дубины, рапиры, булавы и даже моргенштерны. Чего тут только не было! На одной из стен Миша увидел большую карту, на которой были изображены, наверное, местные земли.

Два книжных шкафа у другой стены были забиты всяким мусором и непонятными железками. Свет из окон сюда почти не проникал, так как они доверху были забиты кипами бумаг. Одним словом — бардак! Это помещение было больше похоже не на кабинет, а скорее на БДСМ-комнату, напополам с типографией.

Сержант, сам еле пробившись к своему столу, сказал:

– Проходи, садись. Извини, у меня тут слегка не прибрано.

– Слегка говорите, лааадненько.

Пройдя к столу и огибая весь хлам, Миша присел на трёхногий табурет. С серьёзным видом сержант начал:

– В общем, слушай: когда тебя отправили в лечебницу, мы там всё детально исследовали. По нашим прикидкам — нападавших было не меньше шестерых, один из которых точно был верхом! Мы с ребятами обнаружили там следы неподкованной лошади, а все кони из баронской упряжи всегда подкованы! Выходит, что к моменту, когда ты очнулся, там остались только отстающие, ну или же самые жадные! Учитывая, что они с лёгкостью смогли одолеть трёх стражников и двух баронских гвардейцев, бойцы там очень хорошие, ну или же их на самом деле было куда больше, и я склоняюсь к этому варианту. Следов стрел или арбалетных болтов мы не обнаружили, а значит, атаковали они только оружием ближнего боя. В общем, это была тщательно спланированная, хорошо реализованная засада! Я даже допускаю, что среди пассажиров вашего дилижанса у них был свой человек. К тому же, вдобавок, мы не обнаружили ни одного тела нападавших. А это уже значит, что их либо вообще серьёзно не ранили, либо всех своих они забрали.

Из всего перечисленного я делаю вывод, что это была не просто какая-то шайка залётных разбойников, а хорошо организованная банда! Скорее всего, даже сейчас у них в городе есть свои люди, и наша с тобой задача — их найти! Ты понял всё, о чём я сейчас говорил?

– Да, я прекрасно всё понял. Хорошо вооружённая и подготовленная банда орудует в вашем городе. Наша задача — найти их членов среди населения.

– Славно сказано, хорошо, что ты у нас из сообразительных. Значит так: сейчас я раздам парням указания, а потом мы с тобой поедем ко мне домой, будешь обживаться на новом месте.

– Понял.

– И ещё кое-что. В общем, живу я не один, а со своей дочерью. Ей 16, и характер у неё не подарок! Ты уж постарайся как-то найти с ней общий язык.

Вид у стражника, сказавшего это, был слегка смущённый или даже стыдливый. Миша заподозрил, что он намеренно чего-то недоговаривает.

«И что же за монстр такой его дочь, что даже такого детину в краску вгоняет?»

Пока парень задумался об этом, сержант встал, поправил свой пояс, а потом вышел из кабинета. Миша решил подслушать, какие такие указания он будет давать своим подчинённым. Аккуратно подкравшись к двери кабинета, он слегка её приоткрыл, чтоб лучше было слышно.

– Итак, парни, наша задача на ближайшее время — выяснить, кто такой этот Джэб, а также найти его самого и его дружков в придачу. Вечером отправляемся во все кабаки, во все бордели и в таверны. Трясите любого, кто может хоть что-то знать. Если надо будет — можете подкупать болтунов, деньги я выдам. Короче — найдите мне его, ну или хотя бы того, кто сможет сказать, где его искать. Задача всем ясна?

– Так точно, сэр! (хором)

– Молодцы. А сейчас заканчивайте все свои срочные дела и готовьтесь выступать. Вечером жду вас у своего дома.

Колинс передал каждому из них по маленькому мешочку, доставая их из карманов штанов.

– Если я узнаю, что вы эти деньги не на болтунов тратите, а сами просаживаете, — сгною! Ладно, задачу свою вы поняли, а я пока отведу парня к себе. Жить он временно будет у меня, пока мы не изловим эту шайку. Всё то время, сколько он здесь, — вы его не задирайте, но внимательно приглядывайте за ним! В то, что он их лазутчик, — я не верю, но я ведь могу и ошибаться.

Миша понял, что Колинс ему всё же не доверяет. К себе он его пригласил, наверное, для того, чтобы самому за ним приглядеть. Сержант напоследок ещё что-то сказал ребятам, а потом пошёл обратно в кабинет. Миша быстро вернулся на своё прежнее место и стал его ждать.

– Ну что, парень, готов? Тогда пошли, по дороге заглянем к портному, не вечно же тебе в этом костюмчике ходить.

Когда Миша встал, они направились на выход. К тому моменту, как они вышли в зал, — все стражники уже разбежались кто куда. На улице было весьма оживлённо. Повсюду ходили люди, спеша каждый по своим делам. Пройдя ещё несколько домов, Миша и сержант свернули на другую улицу.

Остановились они у входа в очередной дом с яркой вывеской «Портняжная мастерская Уринса». Внутри всё просто пестрило красками. Тут были и готовые костюмы, и ткани, и различные швейные принадлежности. Сержант подозвал продавца и попросил подобрать Мише пару костюмов, недорогих, но добротных, таких, чтобы смогли долго прослужить и в дороге. Продавец уверил его, что всё будет сделано в лучшем виде! Работник отвёл Мишу в маленькую комнатку, которая, видимо, служила местным примерочной. Здесь, задёрнутое шторкой, он обнаружил зеркало. Этому фактору Миша очень обрадовался. Он уже давно хотел детально осмотреть себя, но раньше такая возможность не подворачивалась, а вот теперь ему это удастся!

В зеркале он увидел невысокого паренька, чуть выше метра ростом. Худощавое тело, тонкие руки, замызганный вид. Не считая нелепого детского костюмчика, Миша был очень похож на себя прежнего, конечно, когда ему и самому было лет 12. Тёмные короткие волосы, неприметные черты лица, нос с лёгкой горбинкой, которая не портила его вид, а скорее придавала нотки восточных предков. Маленькие уши, торчащие чуть сильнее, чем нужно, невыразительные скулы. Глаза, как и раньше, были карие, а брови кустистые, но острые. Не считая некоторых незначительных деталей, — это было всё же его прежнее лицо. Правда, раньше, в детстве, — ростом он был всё же повыше.

«Чудеса. Либо этот парень и вправду так сильно на меня похож, либо это только я вижу себя прежним, а вот все остальные видят меня как-то иначе.»

Пока Миша разглядывал себя, продавец принёс ему пару костюмов на примерку. Спустя минут десять и несколько замен парень наконец определился с выбором. Подбирал он исключительно самые удобные костюмы, не особо обращая внимание на их внешний вид. На его вкус — абсолютно все местные жители одевались как-то странно. Потому, на свой вкус в одежде, он решил не ориентироваться, а сосредоточился только на её комфорте.

Оставшись в том костюме, который ему больше всего понравился, он сложил свой старый и ещё один новый в большую корзинку. Данный транспортировочный «пакет» ему выдал продавец, когда он сказал, что закончил с примеркой. Вернувшись к сержанту, Миша передал ему корзинку с обновкой, а потом спросил:

– Ну как вам? Нормально выгляжу?

– Сойдёт. Я уже расплатился, так что идём. И кстати, забери свою корзинку обратно, я к тебе в прислуги не нанимался и вещи твои таскать не собираюсь!

Вернув Мише его корзинку, сержант зашагал на выход. Парень пошёл вслед за ним. По дороге домой они заглянули ещё в пару местных магазинов, где Колинс закупился продуктами. По итогу, нагруженные как вьючные мулы, они всё же добрались до места назначения.

Дом у Колинса был гораздо больше, чем их пост. Это был настоящий особняк в черте города. Помимо самого дома, тут даже был сад и небольшой огород, а всю территорию ограждал металлический забор.

– И что, все сержанты стражи живут в таких шикарных домах?

– Ха, нет конечно! Этот особняк мне достался от родителей. Мой дед был титулованным, и пускай это звание не передаётся по наследству, но за свою жизнь он скопил немало добра. После его смерти родителям пришлось переезжать из квартала титулованных сюда. Мой отец купил эту землю у распорядителя местных владений, а потом сам построил на ней дом. Моя семья всегда жила в достатке, да и по сей день я сохранил большую часть наследства деда. Оно всё достанется моей дочери, вместе с этим поместьем. Себя я могу и сам обеспечить!

– Завидная невеста, наверное, ваша дочь.

– Ууу, вот уж вряд ли! Думаю, со своим характером, она так до старости в девках и проходит! А вот кстати и она.

В дверях особняка их уже поджидала молодая девушка. Она была красива, на Мишин взгляд. Длинные волнистые чёрные волосы спускались ниже плеч, напоминая движение реки. Довольно большая грудь весьма сильно выделялась на фоне её стройной фигурки. Одета барышня была в белую своеобразную блузку с фигурной вышивкой посередине, а также в чёрную юбку, опускающуюся чуть ниже колен. На ногах у девушки были высокие кожаные ботинки. В общем, она была весьма привлекательной особой, к тому же и личико было приятно взгляду.

«И вот из-за чего Колинс переживает? Да на такую барышню кавалеры будут сбегаться как мухи на мёд! К тому же она, судя по всему, весьма богата, что будет делать её ещё привлекательнее в их глазах.»

Когда они уже почти дошли до входа, девушка заговорила:

– Ну надо же! В кой-то веки сподобился прийти домой пораньше, горе-папаша. А это что за мелкий жмых с тобой припёрся? Неужто ты наконец решился нанять прислугу? Ну тогда зачем ты нанял — этого заморыша? Надо было брать взрослого и сильного! Чем нам вообще сможет помочь такой мелкий гадёныш?

– И тебе привет, дорогая. Лучше помоги нам занести покупки в дом. Кстати, знакомься — это Михаил, он нам вовсе не прислуга. Парень оказался в весьма трудном жизненном положении, а потому временно поживёт с нами, пока будет помогать мне с одним делом по работе.

– Ну просто отлично! Теперь ты ещё начал к нам в дом водить всяких попрошаек? А дальше что будет? Следом начнёшь сюда ещё и безродную ш***ь таскать, а затем превратишь поместье в зачуханный бордель?

– Простите, юная мисс, но я вам не какая-то «безродная ш***ь», как вы выразились, и не потерплю такого хамского отношения! Взгляните лучше на себя. Вместо того чтобы помочь родному отцу, вы набросились на него с предъявами, как какая-то, не побоюсь этого слова, злобная мегера!

– Да что... Да как... Ты что себе позволяешь, мелкий жмых?!

Лицо этой барышни исказила такая буря эмоций, что словами это просто не описать! Она аж позеленела от возмущения, а Колинс ржал. Стражник просто ухахатывался со всей этой сцены.

– Ну, мелкий... Да я тебя сейчас просто придушу!

– Отставить рукоприкладство! Лучше проходите оба в дом и накрывайте на стол, будем обедать.

Миша прошёл внутрь с высоко поднятой головой, демонстративно не обращая внимания на девушку и как бы показывая ей тем самым своё превосходство. Это ещё сильнее разозлило дочку стражника.

– Ну, мелкий... Я тебе ещё покажу, да я тебя в порошок сотру!

Подхватив с порога одну из корзинок, которую туда, кстати, поставил именно Миша, девушка тоже зашла следом, вся пылая гневом. Колинс в весьма приподнятом настроении последним зашёл в дом, прикрыв за собой двери.

Глава седьмая

Внутри дом тоже оказался весьма богато отделан. Это, конечно, был не замок барона, но обстановка в особняке так-же разила зажиточностью. Первое, что бросилось в глаза, — большие полувинтовые лестницы, ведущие с двух сторон на второй этаж поместья. Они определённо были сделаны из того же светлого камня, что и в замке, который походили на мрамор. Тут тоже везде лежали ковры, а стены в некоторых местах были обшиты резным деревом, вот только на этот раз светлым. Картин, как у барона, тут не было, но это и не чуть не приуменьшало впечатление. К тому же тут иногда встречались постаменты с вазами, а также витрины, за которыми лежали различные диковинки. Чем-то этот дом напоминал музей. Кухня, на которую его провёл Колинс, была невероятно больших размеров. При желании здесь могли уместится человек 30, а то и все 50. Также на этой кухне был выход на улицу в сад. Это была очередная витражная «стена» со стеклянной дверью, ведущей на веранду.

Поставив продукты на шикарный белый стол, они прошли в небольшое помещение, где расположились красивые каменные умывальни. Вода тут лилась из металлических краников, приделанных к бакам, которые, в свою очередь, были прикреплены к стене. Свет исходил от масляных ламп, висевших тут как светильники. Пока они мыли руки, Колинс решил спросить:

— Ну и как тебе знакомство с моей Игрис? Правда она — чудо?

— О да, ещё какое, к тому же в перьях! Теперь я понимаю ваши опасения, что ей не удастся найти себе мужа. Это же просто какая-то пила в юбке, а не человек!

— Ну, ну, поаккуратней, мы всё-таки о моей дочери говорим! Хотя, к сожалению, я должен признать — сравнение довольно точное.

Помыв руки, они вернулись на кухню, где Игрис уже накрывала на стол. Свежий хлеб, сыр, овощи и фрукты, печёная баранина и такой же печёный картофель — всё это сейчас лежало на столе. От такого вида в животе у Миши заурчало, ведь он по сути так и не ел толком с момента попадания сюда. Колинс, заметив его взгляд, весело толкнул парня в плечо и спросил:

— Что, парень, проголодался? Ну так налетай, пока всё свежее.

Миша подбежал к столу и протянул руку к большому спелому помидору. Не успев парнишка даже коснуться вкусняшки, он тут же получил по руке от Игрис, которая сразу ему заявила:

— Ну уж нет! В этом доме никто не будет есть как неотёсанный дикарь. Лучше разложи тарелки с кружками и садись за стол как нормальный человек!

Миша должен был признать, что требование вполне уместно. Как и сказала Игрис, он разложил тарелки и кружки, на трёх персон, а потом сел за стол. Колинс сел рядом с ним, а Игрис — напротив. Разлив по кружкам ягодный морс и положив в тарелки каждому по куску баранины, девушка стала нарезать ломтями сыр и картофель. Да, кстати, нож за их столом всё же присутствовал, а вот ложек и вилок по-прежнему не было. Ели все просто голыми руками, при этом ели молча.

Закончив трапезу, они все вместе отнесли посуду в умывальню, а дальше каждый мыл за собой сам. Как закончили, Игрис собрала все недоедки в некое подобие таза, а затем унесла их куда-то на улицу. Колинс же в это время повёл Мишу на второй этаж подбирать ему комнату.

Все гостевые комнаты оказались неотличимы друг от друга. У одной из стен здесь — большая кровать, на этот раз нормальная, а не такая, как в лечебнице. На полах тоже лежали ковры. Напротив кровати — комод, а с одной из сторон от неё — тумба. На торцевой стене — большое окошко, занавешенное шторами и под которым стоял небольшой письменный стол. Ну и, естественно, в качестве света — масляные лампы, висевшие на стенах. Пускай комнаты и выглядели чуть пустовато, всё равно были уютней любой безжизненной гостиницы. Ощущалось, что это всё-таки чей-то дом, а не простая ночлежка.

Выбрав себе комнату поближе к лестнице, Миша отнёс в неё вещи. Затем Колинс устроил ему небольшую экскурсию по дому, рассказывая, что и где находится. Тут было много всего интересного, но больше всего Мишу заинтересовала семейная библиотека, или, как Колинс её назвал, родовой архив. Стражник объяснил, что там хранятся все личные записи членов его семьи, а также их документы и книги. Книги! Этот факт означал, что литература всё-таки есть в этом мире, а это, в свою очередь, очень хорошо. Литература — настоящий кладезь информации! На вопрос Миши, может ли он взять что-нибудь почитать, Колинс отреагировал как-то странно. Стражник то ли смутился, то ли засомневался. По итогу сержант сказал, что посмотрит, сможет ли подобрать ему книгу для чтения. Самому же парню заходить в архив Колинс запретил строго-настрого!

– Видишь ли, Миша, в таких местах обычно хранятся все тайны и секреты рода. Посторонних в них пускать не принято. Я сам с детства не особо стремился к чтению всех этих тягомотных бумажек, а потому сам не знаю, что хранится в нашем архиве. Зато строго усвоил, что завет предков запрещает пускать туда посторонних, так что извини. Я, конечно, посмотрю, найдутся ли там, скажем, книги о путешествиях или каких-нибудь приключениях, но обещать ничего не могу.

Миша стал догадываться, что за смущение промелькнуло у Колинса и почему в его кабинете на посту такой бардак в бумагах! Озвучивать своё предположение он не стал, от греха подальше, а просто поблагодарил и на том. Закончив с экскурсией, они вышли на улицу. Солнышко во всю светило, и до вечера было ещё далеко.

– Ну что, парень, после хорошего обеда нет желания размяться?

– Это вы сейчас о чём? Хотите предложить мне побегать?

– Нет конечно, я предлагаю немного поупражняться в фехтовании. Игрис сейчас как раз должна была закончить разминку, так что вы сможете вместе потренироваться. Заодно и я погляжу, из какого теста ты сделан.

– Что? Какое ещё, нафиг, фехтование? Да я в жизни меча в руках не держал!

– Ну а тебе-то откуда об этом знать? Ты же всё забыл! А в бою память не особо нужна, там больше всё на рефлексах и инстинктах завязано. Идём, а вдруг окажется, что ты у нас —великолепный мечник, только забыл об этом?

Весёлый стражник повёл Мишу на задний двор. Там находился небольшой скверик, на котором уже во всю практиковалась Игрис. На этот раз на ней был надет некий спортивный топ, поверх которого она натянула кожаный жилет. Штаны тоже были кожаные и заканчивались всё теми же ботинками. Волосы девушка собрала в хвост.

Подведя Мишу к самому скверу, Колинс спросил:

– Ну что, Игрис, готова пофехтовать с Мишей?

– О да... С большим удовольствием!

От её кровожадной улыбки у Миши по спине побежали мурашки. Стражник всучил ему в руки деревянный одноручный меч, а потом вытолкнул в скверик.

– Ну позвольте! Не стану же я этой вот палкой избивать девчонку.

– О, насчёт этого можешь не беспокоиться. Пускай моя Игрис всё ещё юная девушка, но как боец она уже вполне состоялась.

– Хватит болтать, мелкий, защищайся!

То, что происходило дальше, можно назвать только одним словом — избиение! На протяжении получаса Игрис со всей жестокостью истязала Мишу. Тычки и уколы, рубящие и секущие удары, подсечки, удары ногой в корпус — всё это как лавина обрушилось на парня. Иногда девушка использовала комбинации из трёх или четырёх отточенных движений. Всё, что оставалось Мише, — просто пытаться защищаться, да только и это у него выходило из рук вон плохо! За всё время этой экзекуции ему так и не удалось ударить её в ответ. Наоборот, с каждой минутой парню становилось всё сложнее уходить или блокировать удары. Кое-как ему удавалось отразить только три или четыре из десятка. В тот момент, когда Миша понял, что больше так не выдержит, Колинс прекратил их спарринг.

– Ладно всё, закончим на этом. Мда, парень... Похоже, что ты не врал, когда говорил о том, что не брал в руки меч. Ты — абсолютно никакой боец! У тебя даже начальных навыков нет. Дай в руки любому ребёнку палку — и он сможет избить тебя до полусмерти, не встретив особого сопротивления.

– Да, да. Такого бестолкового бойца на всём свете не сыскать. Да любая деревенская девчонка фехтует лучше тебя!

Лицо Игрис просто лучилось удовольствием. Она чувствовала своё превосходство над Мишей, и ей это нравилось. Пока она лыбилась как кот, стащивший банку сметаны, Колинс решил её приспустить на землю.

– Ну знаешь, дорогая, ты тоже палку не перегибай! Ты и сама кое-чего не заметила, пока любовалась своим мастерством.

– Это чего же?

– Да того, что он ни разу не сдался! За всё это время парень не опустил руки, не бросил меч. Он ведь мог так поступить с самого начала, когда понял, что гораздо слабее тебя. Но, как видишь, он этого не сделал, а значит — бойцовский дух в нём всё же есть!

Сейчас Игрис и правда задумалась над словами отца. Миша в их диалог не встревал, а просто молча стоял и слушал, восстанавливая дыхание. Не мог же парень сказать, что на самом деле — гораздо старше Игрис, и банально некогда бы себя не простил, если бы спасовал перед девчонкой. Колинс подошёл к нему и, заглянув в глаза, спросил:

– Ну ты как, парень, нормально?

– Да, всё нормально! Только боюсь, вместо тела у меня сейчас – один сплошной синяк.

– Не боись, поправишься. Сейчас ополоснёшься, отлежишься, и всё пройдёт. Ты — ещё совсем молодой, быстро восстановишься.

Стражник повёл Мишу обратно в дом. На первом этаже, в одной из комнат особняка, оказалась целая купальня. В просторном помещении, прямо посередине комнаты, в полу располагалась просто гигантских размеров ванна. Хотя это уже скорее был неглубокий бассейн. Взрослому мужчине вода доходила бы чуть выше пояса, но сейчас Миша мог уйти под неё с головой. Прежде чем зайти в бассейн, Колинс заставил его ополоснуться водой из тазика, а затем хорошенько отшёркаться большой щёткой с мягкой щетиной. После повторного ополаскивания из тазика ему наконец-то удалось залезть в воду.

О да... Это было настоящее блаженство. Водичка была невероятно тёплой. Погрузившись в неё по самую шею, Миша почувствовал, как всё тело расслабляется. Он даже не подозревал, насколько был зажат. Весь тот стресс, что он накопил за эти пару безумных дней, сейчас постепенно уходил.

Он бы, наверное, провалялся так в купальне пару часов, если бы Колинс не заставил его вылезать, объяснив это тем, что нужно и Игрис дать возможность смыть с себя пот. Нехотя ему всё же пришлось выбираться наружу и обтираться тряпичным полотенцем насухо. Затем он вновь влез в свой костюм. Колинс сказал, что до вечера он может отдохнуть у себя в комнате.

После ванной развалиться на мягкой кровати было нереальным блаженством! Тут были и пухлые, мягкие подушки, и одеяла, не то что в дурацкой лечебнице — простой плоский лежак, набитый соломой. Нет, это была настоящая тёплая постель! Казалось даже, что она ласково обнимает тебя. Миша и сам не заметил, как провалился в сон.

Глава восьмая

Разбудил его настойчивый стук в дверь. Встав с кровати, он снова надел свой костюм, так как спать лёг в одних портках. За дверью, как и ожидалось, обнаружился сержант, вот только сейчас он вновь был облачён в полное обмундирование.

– Готовься, через пару минут выходим. Этим вечером мы с тобой пройдёмся по не очень благополучным местам. По-хорошему, такому ребёнку, как ты, там делать нечего! Но сейчас, ты — можешь узнать в одном из тамошних посетителей тех самых нападавших, так что, увы, мы обязаны взять тебя с собой.

Сказав это, Колинс направился к дверям особняка. Надев ботинки и прикрыв за собой дверь, Миша пошёл следом. На улице, за воротами, их уже ожидали остальные стражники. Когда все собрались, Колинс начал раздавать указания:

– Итак, парни, делимся на двойки и начинаем прочёсывать весь квартал. Скот и Франц — вы берёте на себя северную часть квартала. Гримли и Эрон — вы берёте на себя восточную. Ну а мы с Мишей идём на юг. Заглядывайте во все таверны, во все питейные и бордели. Описание разыскиваемых у вас есть, так что вперёд. И да, через три часа встречаемся все у поста.

Все вразнобой сказали «Есть!» и разошлись в разные стороны. Как сержант и сказал, они с Мишей пошли в южном направлении. Парень решил уточнить интересующий его момент:

– Скажи, а что на запад никто не пойдёт? Да и притом как быть с другими кварталами?

– Понимаешь, Миша, наш пост как раз и находится в западной части квартала, потому эту часть — мы проверим все вместе, после того как вновь соберёмся. А вот другие кварталы за сегодня мы точно не успеем проверить, а потому — отложим их на потом. Не стоит нам бездумно кидаться во все стороны разом, так мы будем слишком неосмотрительны и можем их упустить. Лучше проверять будем неспешно, но тщательно.

– Ну а как же другие стражники? Почему они, к примеру, не могут обыскать другие кварталы?

– Видишь ли, в этом деле я могу доверять только своим людям! Мы не знаем, насколько крупная и влиятельная та банда, которую мы ищем. Вполне может статься так, что среди других стражников найдутся их знакомые или вообще сообщники, которые берут у них деньги и за это информируют их, а может быть, даже и покрывают. Если они так быстро узнают о том, что мы их ищем, могут затаиться. А у нас с тобой время ограничено, а на кону стоят жизни! Я не могу так рисковать и привлекать других.

– Хорошо, я понял. Ну а что, к примеру, помешает какому-нибудь нехорошему жителю — сообщить им, о наших поисках? Ведь если мы начнём трясти всех местных пьянчуг, все быстро поймут, кого мы ищем.

– Ничего не помешает! Потому в наших же интересах — добыть информацию как можно быстрее! Кстати, давай-ка заглянем вот сюда.

Они зашли в здание, над дверью которого висела вывеска с изображением кружки с пивной шапкой. Внутри оказалось совсем немного народу: всего шесть посетителей и бармен. Мужик за стойкой был высокий и лысый, к тому же очень толстый. На вид он весил килограмм 180, никак не меньше! Колинс неспешно подошёл к нему и сел на лавку у стойки. Бармен широко улыбнулся и спросил:

– Чего желает уважаемый стражник?

– Мне бы кружку пенного и поговорить.

Колинс достал из кармана серебряную монетку и прижал её пальцем к стойке. Толстяк расплылся в ещё более доброжелательной улыбке, а потом попытался достать монету своими огромными пальцами-сосисками.

– Это пожалуйста, это сколько угодно. И чего же вы хотели узнать?

– Мы разыскиваем некоего Джэба. Ростом он чуть ниже меня, волосы такие же короткие. Не знаешь случайно такого?

– Не, такого не знаю! А что он натворил-то хоть? Поди ограбил кого или, не дай свет небесный, убил?

– Да нет! К нам недавно обратилась вдовушка одна, говорит — он дочку её обесчестил и сбежал. Вот теперь ищем его, чтобы вернуть в объятья новой любящей семьи.

– А... Так он девку попортил. Вот же мерзавец какой.

– Ты бы поспрашивал у знакомцев своих. Вдруг кто его знает!

Сержант отпустил монету, и она тут же оказалась в кармане фартука бармена.

– Эт я обязательно, конечно, поспрошаю. Аль мож кто и правда его знает. Вот только обещать вам я ничего не могу!

– Да ты поспрашивай, поспрашивай. Я к тебе позже ещё загляну, мало ли — а вдруг чего и узнаешь.

Колинс встал из-за стола и направился на выход. Пиво стражнику так никто и не налил. Когда они оказались на улице, сержант спросил:

– Ну что, среди этих никого не узнал?

– Нет. Среди здешних их точно не было!

– Ну ты давай, гляди в оба. Мы с тобой за сегодня заглянем ещё во много подобных мест. Ты не теряйся — осматривай всех, но не так, чтобы слишком навязчиво. Просто ты походи по залу, позаглядывай в лица. Я думаю — мало кто обратит внимание на ребёнка, но если что — из виду меня не теряй! Если узнаешь их или кто-то попытается тебя утащить — сразу зови меня! Понял?

– Всё понял, буду на чеку.

– Ну вот и славно. Ладно, пошли дальше. У нас с тобой впереди ещё очень много работы!

Колинс не соврал. За этот вечер они обошли порядка тридцати заведений. В некоторых из них было тусклое освещение, а также повсюду бродили полуголые девушки. В подобных местах осматривать посетителей было сложнее всего! Они постоянно прятались по углам в маленьких комнатках, огороженных чем-то вроде ширмы. При виде Миши эти мужики начинали ругаться и гнать его прочь. Колинс везде находил, с кем поговорить, и даже иногда давал им деньги. За это время ничего полезного они так и не узнали, зато сержант подрядил болтунов искать информацию. Уже когда совсем стемнело и народ начал разбредаться из заведений по домам, они вернулись к посту. Там их уже поджидали остальные. Колинс, как обычно, первый начал разговор:

– Ну что, парни, кому-нибудь удалось что-то узнать?

Отвечал Франц:

– Никак нет, сэр. Никто из местных этого Джэба не знает, и не видели ни его самого, ни его дружка.

– Плохо, очень плохо! Значит — ищем дальше. Сейчас все дружно опрашиваем наш район, а потом расходимся по домам. Завтра возьмёмся за квартал горожан!

Опять разойдясь прежними двойками, они снова принялись опрашивать заведения. Прошёл где-то ещё час, когда Миша с Колинсом нарвались на таверну, в которой Скот флиртовал с официанткой, а Франц беседовал с трактирщиком. Пройдя мимо и ничего не сказав, сержант зарядил Скотту подзатыльник. Тот сперва всполошился, но когда увидел обидчика — тихонечко побрёл на выход. Колинс присел к Францу и, отобрав у него кружку пива, сделал смачный глоток.

– Ну что, удалось чего-нибудь выяснить?

– Никак нет, сэр, везде глухо. Думаю, в этом квартале мы их не найдём. Будем надеяться — завтра повезёт больше!

– Мда... Плохо это — что надеяться нам остаётся только на удачу.

Допив пиво Франца, Колинс встал и пошёл наружу. У входа его встретил Миша и с кислой миной только в отрицании помотал головой. Стражник сочувственно улыбнулся:

– Ничего, парень, завтра повезёт больше. А пока нам с тобой лучше пойти домой и хорошенько выспаться.

Вернувшись в особняк, Игрис они уже не застали. На дворе была уже ночь, и она давно легла спать. На кухонном столе они обнаружили две тарелки с давно остывшим ужином. Колинс почесал слегка отросшую щетину и спросил:

– Ну что, Миша, перекусим на сон грядущий?

– Конечно! Я очень даже за, но что будет завтра?

Они сели за стол, и Колинс приступил к ужину, попутно отвечая на вопрос:

– Ну а что завтра? Утром я, как всегда, пойду на работу, ну а ты оставайся тут. Днём тебе на посту делать нечего. Не буду же я на тебя нашу работу спихивать. Посиди дома, отдохни, а лучше даже помоги Игрис по хозяйству. А вот вечером мы опять пойдём на поиски.

– А может, я лучше с вами на работу, а? Не очень бы мне хотелось оставаться с вашей дочерью наедине. Боюсь, она меня придушит нафиг, а потом ещё и закопает где-нибудь на заднем дворе.

Колинс заржал:

– Не бойся, парень, она у меня хоть и рычит, но не кусает, пока сам не сунешься. Да к тому же вам нужно наладить отношения, как-никак под одной крышей живёте.

– Ну просто блеск, значит, быть мне всё же придушенным и прикопанным!

Сержант на это только снова заливисто рассмеялся. Дальше они уже молча доели свой ужин и, помыв посуду, разошлись по своим комнатам.

Этой ночью спать Миша не собирался. Ещё днём, когда Колинс устроил ему экскурсию по дому, он заметил, что замков как таковых на дверях тут нет! Да, с обеих сторон тут устанавливали задвижки, и закрыться при желании можно как изнутри, так и снаружи. Но вот встроенных замков с ключами тут нигде нет, в том числе и на архиве. При желании Миша всё же может туда проникнуть, а желание было, и ещё какое! Он понимал: если Колинс поймает его за этим делом — всё может кончиться весьма плачевно, но Мишу это не останавливало. Его влечение и тяга к знаниям всегда были сильнее чувства самосохранения.

Парню пришлось прождать несколько томительных часов, прежде чем приступить к действиям. Он решил дать Колинсу покрепче уснуть, чтобы тот не проснулся от шороха в коридоре. Сняв со стены масляную лампу, он прикрыл её своей рубахой, отчего свет стал гораздо тусклее. Не став надевать ботинки, он прямо так, босиком, выбрался в коридор. До архива было идти недалеко, и он добрался туда тихо, как мышка. Аккуратно, чтобы издавать как можно меньше звуков, он отодвинул задвижку и проник внутрь помещения, осторожно прикрыв за собой дверь.

Внутри архив оказался просторным залом, по всей территории которого располагались стеллажи. Они почти все были доверху набиты книгами и папками с бумагами. У Миши просто перехватило дух от осознания того, сколько же всего полезного здесь может храниться. Наверняка все эти полки просто изобилуют информацией об этом мире!

«Но с чего же мне начать? Как вообще понять, какие книги полезны, а какие — просто ненужная бухгалтерия? Помнится, Колинс говорил, что где-то здесь хранятся личные записи его предков. Наверное, мне лучше начать с прочтения этих дневников!»

У дальней стены обнаружился массивный стол, в углу которого Миша нашёл очередную кипу бумаг, а также некую толстую тетрадь в кожаном переплёте. Открыв её, он попытался прочесть содержимое. С одной стороны — буквы казались странными каракулями, но с другой — он прекрасно понимал их значения. Сосредоточившись, он прочёл:

«Это личные записи командующего 2-го ранга Эмирса Вагнера, командира четвёртого пехотного полка королевской армии Его Сиятельного Величества Федерика IV Дюнвальского. Я завещаю эти записи, как и всё своё имущество, своим потомкам!»

Миша закрыл дневник и взял его с собой.

«Надеюсь, Колинс заходит сюда не часто и не заметит его пропажу до того, как я его верну.»

Аккуратно прикрыв за собой дверь и задвинув защёлку обратно, Миша вернулся в свою комнату. Положив дневник на стол и поставив лампу рядом, он закрыл свою дверь изнутри, чтобы никто не смог внезапно зайти и застукать его за прочтением секретной литературы. Усевшись поудобнее, он погрузился в чтение.

Эмирс рассказывал в своём дневнике о том, как он родился в семье простых горожан, о том, что всё детство изучал отцовское ремесло и собирался унаследовать его дело. После он писал, что судьба распорядилась иначе. Когда он стал старше, его, как и друзей, призвали в армию. В те годы шла война за спорные территории с соседним государством. Уже будучи в рядах армии, Эмирс понял, что военное ремесло ему куда ближе, чем отцовское. По завершении войны и распределению земель всех призванных распустили по домам, в том числе и его друзей, но вот он сам не пожелал вернуться! Эмирс остался служить и дальше, к тому же именно тогда он приглянулся одному из офицеров, и тот взял его к себе помощником. Он обучил Эмирса всему: тактике ведения боя, правилам расположения войск, тому, как вести разведку и осады. Карьера того офицера шла всё выше и выше, а сам он всегда держал Эмирса при себе.

И вот однажды один из полевых командиров назначил Эмирса возглавлять группу его сослуживцев. В том бою он показал себя с наилучшей стороны, выполнив боевую задачу и не потеряв при этом никого из доверенных ему людей. По итогу того сражения его и самого назначили офицером низшего ранга. Вот так и началась его карьера.

Потом в тексте Эмирс упоминал много сражений, тех — где ему довелось поучаствовать. Он подробно описывал, что и как именно делал для победы. В ходе его службы сам король назначил его командовать одним из полков пехотных войск. Также он писал и об офицерах, что были под его командованием. Двое из этих офицеров в особенности заинтересовали Мишу. Они были носителями дара! Первого звали Стром, он мог управлять землёй. С помощью своего дара он возводил естественные прикрытия для войск или даже мог вызвать землетрясение на небольшой области. Невероятно полезный дар, имевший широкое применение в бою. Второго офицера звали Янис, и его дар был из числа уникальных! Он мог проникать в сознание противника и определять: лжёт тот или говорит правду, а также понимал, когда тот что-то затевает. Это тоже был очень полезный дар, вот только применяли его не в бою, а при допросах. Эмирс очень многое знал о силах своих подчинённых, ведь зачастую от них зависели жизни его солдат. Также он писал, что Стром и Янис описывали свои силы как часть самих себя. Точно так же, как любой другой может поднять камень с земли рукой, Стром мог заставить его подняться в воздух, а потом швырнуть куда угодно, скажем — во врага. Делал он это как все, вот только с той разницей, что пользовался не руками, а силой своего дара. Янис же, когда описывал, как пользовался своей силой, говорил так: «Когда я сосредотачиваюсь на ком-то, я могу уловить поток его мыслей. О чём именно он думает — я, конечно, не вижу, но зато легко могу различать ложь от правды. Когда человек лжёт — его мысленный поток колеблется, и напротив, когда говорит правду — поток чист и спокоен. Когда человек замышляет что-то, в зависимости от того, как он сам считает — хорошие это действия или плохие, его мысленный поток принимает различную форму. Чем хуже задуманное, тем острее и угловатее его поток. А вот если задуманное хорошее — поток плавный и волнистый.»

Миша понял это так: в первом случае управление чем-то похоже на телекинез, зависящий от воображения. Ну а во втором случае описание похоже на что-то вроде улавливания перехватчиком радиоволн. Вот только Янис не умел дешифровать перехваченные мысли.

Дальше в тексте Эмир начал рассказывать, как закончил службу и обосновался в городе, который успели построить на завоёванной ими территории. К тому моменту он уже успел завести семью: жену и ребёнка. Оставшуюся часть дневника Миша пролистал уже без особого интереса, не вникая детально в текст, а мельком пробегая по нему глазами. Самое интересное, похоже, он уже прочёл.

Когда он закончил, за окном было ещё темно, и парень решил всё же немного вздремнуть. Убрав дневник под подушку, Миша завалился на кровать и очень быстро уснул.

Глава девятая

На этот раз Миша проснулся сам. Через окно в комнату проникал солнечный свет. Парень неспешно поднялся, потянулся и широко зевнул. Неторопливо одевшись, он вышел в коридор. С кухни на первом этаже доносился какой-то шум. Спустившись вниз, он решил проверить: а что это там происходит? Оказалось, это Игрис затеяла уборку. Девушка сдула прядь с чёлки и спросила:

– Ну надо же, неужели вы проснулись, сэр-нахлебник? Проходите, садитесь. Может, вам чаю подать? (Явный сарказм)

– Спасибо, не отказался бы от кружечки.

– Вот ты нахал, я просто диву даюсь! Ты откуда свалился на нас, такой чудной? Спишь до обеда, бою не научен, может, ты знатный какой?

– Может быть. Вообще-то есть такая вероятность.

– Стой, погоди, как? Ты хочешь сказать, что ты и правда знатных кровей?

– Да говорю же, такое вполне может быть! Просто я этого не помню.

– Да как ты можешь не помнить, из какой ты семьи?

– Очень легко, вот смотри...

И Миша пересказал ей свою историю с момента попадания в этот мир. Он рассказал ей и про то, как впервые встретил её отца, и про лечебницу, и про поездку к барону. В принципе, он рассказал ей подробно всё, что помнил, не став только упоминать, что если они не справятся — их повесят.

– Ну дела... И что, всё это правда?

– Да!

– Ну тогда на то, что ты знатный, можешь и не надеяться! Если ты и правда сын той служанки, то большее, на что ты можешь рассчитывать, это на то, что ты бастард — незаконно рожденный, вне брака. Такие дети знатью не считаются, зато могут жить вблизи своей семьи в качестве прислуги.

– Понятно, но прислугой мне быть как-то не хочется.

– Ну знаешь, такое не тебе решать! Очень редко когда человек сам решает, кем ему быть. Чаще всего за людей это решают другие!

– А вот мне кажется, что тут всё зависит от самого человека! Если он позволяет другим решать за себя, кем ему быть, то это тоже в каком-то смысле его собственный выбор.

– Хм... А с этой стороны о данном вопросе я никогда и не думала. Мне всегда казалось, что твоё окружение и положение в обществе решают, кем тебе быть! Но я ведь не могу, к примеру, вот так просто захотеть и стать королевой.

– Почему не можешь? Ты вполне себе можешь стать королевой!

– Как?

– В твоём примере на данный момент мне видится целых три пути. Во-первых, ты можешь найти и соблазнить какого-нибудь короля. После останется только заставить его жениться на тебе, и всё — вот ты и королева!

– Ну ты скажешь, конечно. Такое нереально!

– Поверь, вполне реально. Ты — красавица, а это считай уже полдела.

Игрис слегка смутилась от его слов.

– Но это только один из возможных путей. Второй путь: поднять восстание в своей стране. Для этого тебе понадобится найти сподвижников, сплотить вокруг себя народ, а дальше остаётся только свергнуть текущего монарха! Сумеешь, и вот уже ты — опять королева!

По глазам Игрис было видно, что этот вариант её слегка испугал.

– Есть и третий путь! Для него тебе тоже придётся найти сподвижников и объединить народ, но на этот раз никого свергать не надо. Тебе достаточно будет найти ничейные земли, основать там своё поселение, а дальше — просто растить его, пока оно постепенно не вырастет в новое королевство! И вот таким образом ты снова становишься королевой! Я бы назвал эти пути так: 1) Путь любви; 2) Путь крови; 3) Путь ремесла.

– Все твои пути какие-то нереальные!

– Да говорю же — вполне себе реальные, ведь именно так новые королевства и образуются. Просто все эти пути — невероятно сложные! Но при этом я и не говорил, что стать тем, кем ты хочешь, просто!

– Знаешь, ты очень интересно мыслишь. Выглядишь как маленький мальчик, а говоришь как мудрёный старец.

– Благодарю, очень лестно с твоей стороны.

– Я бы не сказала, что это была похвала. Ну да ладно, что-то ты совсем отвлёк меня своими разговорами. Давай лучше помогай мне наводить порядок!

– Хорошо, я вовсе не против помочь тебе с уборкой в благодарность за кров и еду.

Игрис ухмыльнулась и всучила Мише тряпку. Показав ему, что нужно делать, она вернулась к прерванному занятию.

Убирались они до самого вечера. Дел в этом доме было до жути много. Самым сложным Мише показалась переноска воды! Ему пришлось раз тридцать ходить с ведром туда-обратно до колодца, прежде чем удалось заполнить все резервуары в доме. Лишь когда они наконец закончили всю работу, Мише удалось выделить минутку и попить спокойно чай. Игрис пила вместе с ним. Парень первым начал разговор:

– Это просто ужас какой-то! Неужели ты всем этим занимаешься одна?

– Ну не каждый день, но да! Отец наотрез отказывается нанимать прислугу, хотя деньги у нас на это есть.

– А он объяснял почему?

– Говорит: «Мы не знать и не титулованные, чтобы у нас была прислуга». Какая вообще разница, кто мы, если деньги на это есть?

– Ну... Я вполне могу его понять. По определению: беря себе кого-то в услужение, ты ставишь себя выше этого человека! Зачастую людям это нравится, и они даже стремятся к этому, хотят показать своё превосходство над другими. К примеру, чаще всего именно так думает знать! Они считают себя лучше других людей и верят в то, что им позволено больше остальных. А вот твой отец, похоже, так о себе не думает.

– Но ведь так всё и есть. Знатным дозволено больше остальных!

– Это только потому, что они приучили людей — поколениями это терпеть. Понимаешь, такой строй и мироуклад в самой своей основе имеют один очень серьёзный дефект!

– Что ещё за дефект?

– Воля! Человеческая воля! При таком отношении к людям однажды найдётся недовольный человек с сильной волей. Он не будет терпеть и восстанет против такой тирании. Зачастую такие люди — очень сильные личности, к которым народ сам тянется. Так постепенно поднимается волна недовольства, и в конечном итоге всё кончается кровопролитием! Притом неважно, какая из сторон является агрессором, победит сильнейший! Вот к чему приводит такое отношение к людям!

– Ну и что тогда делать?

– Относиться ко всем уважительно, не принижать людей! Нужно изменить саму концепцию своего отношения к людям: если ваш человек старается и преуспевает в своём деле — награждать его, хвалить и чтить! Если же наоборот, он делает всё из рук вон плохо, как попало или же вообще не делает — порицать его, стыдить и позорить! Ну а если он правда старается, но у него ничего не получается — нужно найти ему другое занятие! Такая концепция отношения к людям заставляет их смотреть в глубь себя, а не искать виновных в своём положении в ком-то другом. Конечно, даже так найдутся недовольные, но обычно это слабохарактерные люди, не способные самостоятельно чего-то добиться и уж тем более вести за собой других. Таких никто не любит и не уважает, а значит идти за ними не станут! Потому-то правитель такого строя будет в безопасности и почитаем своим народом.

– А к нам это всё как относится?

– А очень просто. Тебе надо убедить отца нанять рабочих, а не прислугу!

– Всё равно не понимаю, какая тут вообще разница?

– Видишь? Вот в этом-то и кроется корень твоей проблемы! Ты не видишь разницы между своими слугами и своими работниками. А ведь она есть, и очень большая! Она кроется в твоём отношении к этим людям. Твой слуга — это твоя собственность, вещь, которую ты себе купила. Ты можешь делать с ней что угодно, ведь теперь она твоя. А вот твой рабочий — это уже совсем другое дело! Это вольнонаёмный сотрудник, от труда которого зависит твоё благополучие и успешность. В твоих же интересах, чтобы он был всем обеспечен и доволен своей работой. Ведь чем лучше он работает, тем лучше у тебя дела! Теперь видишь разницу?

– Вроде да, но это всё равно как-то сложно!

– А жизнь — вообще сложная штука. Чем раньше ты это поймёшь, тем дальше сможешь в ней уплыть!

– А это ещё как понимать?

– Это метафора, не обращай внимания.

– Ты такой странный!

Дальше они пили чай молча. Спустя пару минут Миша решил продолжить беседу:

– Мне Колинс сказал, что его дед был титулованным. Ты что-нибудь знаешь про своего прадеда?

– Конечно знаю! Он — гордость нашей семьи!

– А как его звали?

– Его звали Эмирс Вагнер, он был командиром в королевской армии.

Миша так и подозревал, что именно дневник деда Колинса он и нашёл.

– Так значит, тебя зовут Игрис Вагнер?

– Ты чего? Конечно нет! Меня зовут просто Игрис.

– А разве Вагнер — не ваша фамилия?

– Я не знаю, что такое фамилия! А Вагнер — это был титул прадеда.

– Ну смотри: вашего барона зовут Фридрих Лювин, получается Лювин – это название его баронского титула?

– Нет, Лювин — это имя его рода. Все знатные люди имеют два имени: личное и имя рода! У остальных же есть только личное. Когда такому человеку присуждают титул — у него появляется ещё и имя титула. Только вот, в отличие от имени рода, имя титула не передаётся по наследству. Потому то в нашей семье Вагнером был только прадед.

– Ясно. Спасибо тебе большое, что объяснила.

– Да ты и правда странный! Столько всего мудрёного знаешь, а простых вещей — нет.

– Ну да, вот такой я — дивный Чебурашка.

– Скажи лучше: а откуда ты всё это знаешь, если ты память потерял?

– На этот вопрос я не могу тебе ответить. Просто есть в моей голове эти знания, и всё тут!

– Ну ладно, хорошо. Давай тогда мы с тобой сходим потренируемся, а потом будем готовить еду к папиному приходу.

– Погоди, что? Ты опять избивать меня задумала?

– Нет (она рассмеялась). Сегодня так и быть — бить тебя не стану. Я покажу тебе, что нужно делать. Может, после моих тренировок ты даже сможешь победить деревенскую девочку!

Она снова заливисто рассмеялась, со своей же шутки. Миша обречённо встал и пошёл следом за ней.

Сегодня Игрис и правда не стала избивать Мишу, а показала ему, как нужно держать меч, как правильно стоять и куда ставить ногу, когда делаешь выпад. Также она объяснила, как надо вращать кистью руки, чтобы у тебя не выбивали меч. На самом деле такие уроки фехтования Мише даже понравились!

Закончив с тренировкой, они приступили к готовке, если это можно было так назвать. На самом деле они — просто нарезали овощи ломтями, разделали очередной кусок печёной баранины, а затем сварили сушеные фрукты, притом варили их с помощью открытого огня на улице. По указке Игрис Миша просто закинул сухофрукты в металлический котелок, залил их водой до края, а потом поставил его на какую-то странную конструкцию, под которой они и развели огонь. Готовкой всё это можно было бы назвать только с большой натяжкой. Что Мишу порадовало, так это то, что в доме Колинса всё же присутствовала соль. По итогу, приготовив столь бесхитростный ужин, они стали дожидаться возвращения сержанта.

Глава десятая

Колинс вернулся где-то через полчаса после того, как компот сварился. Сперва он умылся, а уже потом они все вместе сели за стол. Как и вчера, все ели молча. Мишу это немного напрягало, но нарушать тишину он не решался: мало ли, а вдруг это традиция такая? После того как все поели и помыли за собой посуду, стражник отвёл парня в сторону и заговорил:

– В общем так, сегодня выходим пораньше, где-то через час, так как нам предстоит обследовать куда большую территорию, чем вчера. Ты готов?

– Да, вполне. Вы сами-то не устали?

– Не бойся, справлюсь! Как с Игрис дела, нашли общий язык?

– Ну вроде пока всё норм. Как видите, я жив-здоров и всё ещё здесь, а не в саду землицу удобряю.

– Молодец! Я сразу понял, что вы поладите.

В приподнятом настроении Колинс ушёл к себе в комнату. Не зная, чем себя занять, Миша решил просто полежать до выхода. Ходить ему сегодня предстоит ещё очень много, и слегка расслабиться перед таким походом — не помешает!

Когда Колинс постучал к нему в дверь, парень уже был готов. Как и в прошлый раз, все остальные стражники ждали их на улице, но сегодня они были верхом. Миша с ужасом оглядел всех собравшихся, а потом спросил:

– Только не говорите мне, что мы весь вечер собираемся на них ездить? Такого я не выдержу! Можно мне пешком ходить?

– Да не бойся, парень, мы только до квартала горожан верхом доедем, а дальше, как и раньше, пешим. Лошадей оставим на одном из тамошних постов, просто без них туда долго добираться. Ладно, хорош уже болтать, только время зря тратим. Если все готовы, тогда тронулись.

Взобравшись на коня, Колинс посадил Мишу перед собой, и они всем скопом поскакали к воротам, разделявшим кварталы. Как и в первый раз, когда он только приехал в город, караульные не стали их останавливать, а открывали ворота заранее.

«Вот интересно: почему когда мы ехали к барону, нас тормозили каждый раз при пересечении врат, а сейчас даже не останавливают? Надо будет потом спросить у Колинса об этом.»

Через какое-то время они остановились у такого же здания, как и их пост. Спешившись и привязав коней, стражники собрались все вместе. Колинс взял слово:

– Значит так, парни, это уже не наша территория, а потому делимся на две группы. Со мной и Мишей пойдёт Гримли. Франц, в вашей тройке ты за старшего. Если вас вдруг местные стражники станут расспрашивать, что вы тут делаете, отвечайте: что мол, ищите одного человека, но дело не срочное и помощь вам не нужна! По кварталу двигаемся полукольцом, обходя все заведения. Если всё нормально будет — встретимся посередине пути, на противоположной стороне города. При себе всегда держать свистки наготове. Если что-то пойдёт не так — сразу вызывайте подмогу! Ну а если найдёте сведения о наших целях — берите информатора в оборот, а одного отсылайте на поиски остальных. Каждая тройка на этот случай возьмёт с собой по одной лошади, а остальных отведут к нам на пост, я распоряжусь. Ну а если вдруг вы найдёте их самих — лучше не суйтесь! Также пошлите одного конного за остальными, а сами просто наблюдайте за целью, только так, чтобы они этого не поняли! Всем всё понятно?

– Так точно, сэр! (хором)

– Франц, твоя группа может уже выдвигаться, а я пойду договорюсь насчёт лошадей.

Колинс вошёл в здание поста, а группа Франца двинулась по правой стороне квартала. Когда сержант вернулся, остальных ребят уже не было в поле зрения.

– Ну что, готовы? В какую сторону они пошли?

– В правую, сэр.

– Ну, значит, мы идём налево.

Как и в прошлый раз, в сами заведения заходили только Миша и Колинс, Гримли всегда оставался караулить коня. Прошло, наверное, часа три, прежде чем всё завертелось.

Колинс и Миша опрашивали посетителей очередной таверны, когда в здание залетел запыхавшийся Эрон.

– Есть, сэр, нашли!

– Кого нашли, Джэба с дружком?

– Нет, информатора, но он говорит, что знает их!

– Идём.

На улице их уже ожидал Гримли верхом. Эрон сел к нему, а Миша, как всегда, поехал с Колинсом. До нужной таверны они добрались где-то за полчаса. Внутри самого заведения трактирщик отвёл их к нужной комнате, в которой сейчас их ожидали: Франц, Скот и молодой тёмноволосый парень. В комнату Колинс ворвался как метеор и без промедления приступил к допросу:

– Говори! Где ты их видел, откуда знаешь?

– Как я и сказал вашим товарищам, я подрабатывал на мельнице, в деревеньке Сэдвинг. Вот там-то как раз и работал этот Джэб, а второй, которого вы описали, похож на его брата Кэрола. Они были местными, из деревни. Потом я уволился с мельницы, так как в городе освободилось место подмастерья кузнеца. Больше с тех пор я их не видел, честное слово!

Парень был жутко напуган и весь дрожал. Миша заподозрил, что пока они сюда ехали, ребята его слегка побили, чтобы он сговорчивее был. Колинс продолжал наседать:

– Как давно это было? Когда именно ты уволился?

– Ну где-то полгода назад, может, чуть меньше.

– Хорошо. Значит так, смотри: ты сейчас возвращаешься домой и забываешь про весь сегодняшний вечер. Купи себе достаточно выпивки и залейся до беспамятства! Вообще забудь о том, что тебя кто-то допрашивал. Ты ничего не видел и ни с кем не говорил! Если я вдруг узнаю, что ты хоть кому-то проболтался, я тебя самолично найду и вздёрну! Ты меня понял?

– Да, сэр, я вас понял. Я всё забуду и никому ничего не скажу, честное слово!

– Ну вот и славно. Значит так, парни: дайте ему денег на выпивку и проводите на выход.

Франц и Скот подхватили паренька под локти и вывели из комнаты. Через пару минут они уже вернулись. Колинс самолично закрыл за ними дверь, сперва проверив, что в коридоре никого нет. Обернувшись, он сказал:

– Слушайте сюда, парни: сейчас все дружно возвращаемся назад. За сегодня я вам приказываю: подготовить всё своё снаряжение, наточить оружие, накормить коней вдоволь, да и самим плотно поесть перед сном. Обязательно сегодня выспитесь и ни в коем случае не вздумайте пить! Завтра с утра мы все выдвигаемся в Сэдвинг. Вы всё поняли?

– Так точно, сэр! (хором)

– Ладно всё, теперь на выход.

Сегодня домой они вернулись раньше, чем вчера. Игрис к тому моменту ещё не спала. Они все вместе сели за стол и, как обычно, молча поужинали. Лишь когда все уже мыли посуду, девушка заговорила:

– Ну что, чем сегодня закончились ваши поиски этой банды разбойников?

– А ты откуда знаешь, чем мы занимаемся?

– Миша мне рассказывал про вашу историю, и про поручение барона тоже сказал. Ты уж постарайся, папочка, найди убийц его дочери. Кто знает, может, тебе даже повезёт, и барон в благодарность наградит тебя титулом. Вот тогда-то мы заживём по-настоящему!

Игрис в предвкушении зажмурила глаза, а Колинс с такой яростью взглянул на Мишу, что парень сразу понял: «Попал!». Лишь когда они окончательно убрались на кухне и Игрис удалилась к себе, Колинс заговорил:

– Ты зачем ей всё разболтал, идиот?

– Ну... Это как-то само собой получилось. Она спросила, почему я ничего не помню, вот я и рассказал. И кстати, вы не запрещали ей об этом говорить, да и самого главного я всё равно не сказал!

– Чего не сказал?

– Да того, что если мы не справимся — висеть нам трупиками. Я же не совсем, как вы выразились, идиот, чтоб так её пугать.

– Ей вообще не надо было ничего рассказывать! Официально ещё никто не знает, что баронова дочка мертва. Ты представляешь, какой скандал поднимется, если она об этом хоть кому-нибудь разболтает?

– Нет, насчёт этого я как-то не подумал. А зачем вообще скрывать смерть дочки барона?

– Да потому что здесь замешана большая политика! Если знатные узнают, что единственная наследница баронства погибла, в их кругах начнутся такие распри, за право унаследовать власть, что мало в этом городе никому не покажется!

– А что, у барона больше нет наследников?

– Прямых нету! Остались только дальние родственники, а это половина местной знати!

– Ну нифига себе. Похоже, здешние земли ожидают нешуточные разборки, прежде чем они поделят между собой власть.

– Вот именно! Они и так долго ждали, пока она подрастёт, чтобы начать сватать к ней своих наследников. Теперь же, когда её не стало, начнётся полный бардак! А ты представляешь себе, что будет, если эти слухи потянутся из нашей семьи? Да так мы первыми под нож и пойдём!

– Ужас какой-то! И что теперь делать?

– Ну, пока ещё ничего непоправимого не случилось. Я, конечно, поговорю с Игрис, объясню ей, насколько опасны эти сведения, но вот ты — впредь думай, о чём и с кем ты говоришь! Рассказывать такое посторонним — очень глупо и опасно!

– Ну я же не знал, что дела обстоят так. Надо было предупредить меня заранее, что эта информация секретна!

– Да я уже и сам понял, насколько сглупил. Просто ты с самого начала вёл себя так по-взрослому уверенно, что я даже не подумал, что ты начнёшь о таком болтать!

– Возраст тут совершенно ни при чём. Вы как будто до сих пор не поняли, что я всё забыл! Для меня сейчас весь мир в новинку. Я абсолютно не знаю, как тут всё устроено. Вполне естественно, что я понятия не имел, о чём говорить можно, а о чём нельзя!

– Да ладно всё, успокойся, закрыли тему. Иди готовься ко сну, завтра ты поедешь с нами, так что сегодня тебе лучше хорошенько выспаться. Ну а я пойду поговорю с Игрис.

Миша выпил стакан воды и пошёл к себе. Колинс посидел ещё какое-то время на кухне, собираясь с мыслями, а потом встал и пошёл к Игрис.

(Разговор у Игрис в комнате)

– Привет, дорогая, ещё не спишь?

– Привет, пап, проходи. Нет, я ещё не ложилась, а что? Ты, наверное, хотел о чём-то поговорить?

– Да. Понимаешь... В общем, я хотел поговорить о том, что Миша тебе рассказал.

– Ты про то, что дочку барона убили?

– Да. Видишь ли, я совсем не подумал, что он может тебе про это рассказать. Понимаешь, эти сведения, они очень опасны! Если ты случайно их кому-то выдашь — случится горе!

– Папа, я ведь далеко не дура и прекрасно понимаю, насколько секретна эта информация. На самом деле мне совсем не нравится, что ты в этом замешан. Это, поди, очень опасно, да?

– Да, милая, это самое опасное дело, с которым мне приходилось сталкиваться. Миша из лучших побуждений рассказал тебе не всю правду. На самом деле титул меня никакой не ждёт, всё наоборот. Если мы не справимся с этим заданием — нас с ним убьют, предварительно заклеймив изменниками. Я решился рассказать тебе всю правду, чтобы ты заранее знала, в каком мы сейчас положении. Если что-то пойдёт не так, я думаю, нам с тобой придётся бежать из страны. На самом деле я далеко не в восторге от нашего барона и погибать за него не хочу. Мой долг — защищать жителей этого города, и я приложу все силы, чтобы схватить эту шайку. Вот только я совсем не уверен, что для нас эта история закончится хорошо. Так что прошу тебя: будь готова к тому, что нам придётся всё бросить и бежать!

– А что в таком случае будет с Мишей?

– Вот уж не думал, что ты будешь беспокоиться о ком-то кроме нас.

– Папа, а ты вообще разговаривал с ним нормально наедине? Он очень странный!

– Это ты, наверное, про то, что он потерял память?

– И это тоже да, но далеко не только в этом причина!

– А чего ещё в нём странного?

– Он невероятно умный! Да, не спорю, в некоторых вещах он вообще ничего не понимает, и это, наверное, потому, что он всё забыл, но вот в других вопросах... Ты бы слышал, о чём он мне рассказывал сегодня днём. Мне кажется, его взгляды на знать куда обширнее наших и, по-моему, куда нетерпимее! Он с полным знаньем дела заявил мне, что отношение знати к народу абсолютно неверно, и при этом не просто там жаловался на несправедливость, а объяснил: почему оно неверно, и что нужно делать, чтобы это исправить! К тому же он говорил не с позиции мятежника, а рассуждал так, будто садовник объяснял, почему здесь нужно сажать одни деревья, а не другие. Мне кажется, он даже не понимал, насколько опасны его слова! Пускай он совсем ещё мелкий мальчишка, но такого удивительного человека я раньше ещё не встречала!

– Ну и дела... А я ведь сразу понял, что он сообразительный, ещё после визита к барону.

– Знаешь, пап, мне кажется: как бы ни повернулась жизнь, он вырастет великим человеком! И лучше бы нам с тобой уже сейчас быть с ним в хороших отношениях!

– А я смотрю, ты очень высокого мнения о нём?

– Я всегда могу разглядеть талант, и он тут точно есть!

– Ну ладно, всё. Ложись спать, дорогая, и помни: о дочке барона никому ни слова!

– Да поняла я всё, иди уже к себе.

Колинс и правда направился в свою комнату, думая по дороге: «И что же мне теперь делать, с этим горе-мыслителем?»

Глава одиннадцатая

Рано утром Колинс разбудил парня. Они вместе наскоро позавтракали, а потом сержант облачился в свою броню. Миша впервые видел Колинса в кожаном шлеме с металлическими вставками. С одной стороны, вид стражника был весьма грозным, вот только с другой (по мнению Миши) — довольно комичным.

На улице, как и всегда, их уже ожидали остальные. У всех на головах тоже были шлемы, кроме Скотта, а кони в этот раз были облачены в лёгкую броню. Миша, как обычно, ехал вместе с Колинсом. До самого выезда из города никто не смел преграждать им дорогу. Напротив, едва завидев стражу, все спешили расчистить путь. Караульные, как и в прошлые разы, открывали ворота заранее. Сейчас Миша всё же решился прояснить этот момент:

— Колинс, а скажи: почему сегодня вам все уступают дорогу, и на воротах не тормозят? Насколько я помню, в прошлый раз, когда мы ехали к барону, нас постоянно останавливали!

— Потому что есть разница, когда стража сопровождает кого-то и когда она движется самостоятельно. При сопровождении мы считаемся просто охраной города, но когда едем сами по себе, мы — вершители закона, и мешать нам нельзя! Препятствование страже считается преступлением, а за такое могут жестоко наказать!

— Хм, понятно. А вот как люди отличают, когда вы просто сопровождаете, а когда, допустим, ведёте пленных?

— Очень просто. Если стража находится позади строя, это — сопровождение, а вот если мы возглавляем или держим строй в оцеплении, значит, мы ведём этот строй, и мешать нам нельзя!

— Да, весьма простой и понятный способ различать.

Дорога до деревни длилась уже четыре часа. Миша за это время проклял, наверное, всё на свете. Пускай Колинс и показал ему, как правильно двигаться в седле, он категорически не понимал, как люди могут выдерживать такие долгие переезды верхом? Ему страшно хотелось спуститься на землю и хоть немного размять уже порядком затёкшие ноги. Когда они встретили на дороге простуха с небольшим стадом коз и решили его опросить, парень возблагодарил про себя бога за предоставленную возможность. Стражники остановились, и Колинс с улыбкой сказал пастуху:

— Хороший нынче день, добрый человек. Согласны?

— Да, денёк отличный.

— А скажи, добрый человек, ты случайно не из деревни Сэдвинг?

— Нет. Я буду из деревни неподалёку, из Керина, а Сэдвинг — она чуть дальше! Я давненько уже там не бывал, потому как с ней что-то странное творится. Они перестали пускать к себе путников на постой и даже торговцев гонят, притом и наших.

— А скажи ещё вот что: не знаешь, живут ли там такие Джэб и Кэрол?

— Да, живут! Эт сыновья тамошнего мельника. А что, неужто натворили чего?

— Нет, не беспокойся, добрый человек. Просто нам один торговец рассказал, мол, они одного человека видели, которого мы разыскиваем, вот и едем опросить их.

— Понятно. Ну тогда вам сразу на мельницу надо, днём они всегда там. Вы не бойтесь, никак её не пропустите, она у них одна на всю деревню.

– Спасибо, добрый человек, хорошего тебе дня.

– И вам.

Колинс подозвал Мишу, который сейчас по-идиотски расхаживал взад-вперёд, широкими шагами.

– Поехали уже, парень, хорош народ веселить своими танцами.

Когда парень забрался обратно, они снова двинулись в путь.

Сперва стражники проехали один населённый пункт, который, по всей видимости, и был тем самым Керином, а вдали уже виднелся другой. Не доехав до него пару километров, Колинс махнул рукой, останавливая строй.

– Значит так, парни: сейчас едем сразу на мельницу, кандалы и оружие — держать наготове! Если вдруг эти уроды окажутся там, хватаем их и ведём на местный пост охраны. Я сперва хочу хорошенечко их сам допросить, прежде чем перевозить в город. Ну так что, все готовы?

– Так точно, сэр! (хором)

– Молодцы, вперёд!

Они значительно прибавили ходу, поскакав галопом так, будто идут в конное наступление. Мельницу было видно сразу же при приближении к деревне. Ворота в саму деревню были распахнуты настежь, а караульных на них нигде не было видно. Стражники проскочили их, не замедляя хода, ведь сейчас им было совсем не до разбирательств причин такого халатного отношения к безопасности, со стороны деревенской охраны.

Доскакав до места назначения, они спешились и сразу вынули мечи, подготовившись к бою. Мельница сейчас работала, а у входа стояла телега, наполовину гружённая мешками с мукой. Стражники успели добраться почти до самых дверей, прежде чем оттуда вышли двое с мешками на плечах. Как только Миша их увидел, то сразу узнал. Сейчас он остался один — стеречь лошадей, но как только признал в работниках тех самых бандитов, решил крикнуть что было сил, чтобы предупредить стражников:

– Колинс, это они! Я их узнал!

– Вяжите их, парни!

Когда стража подскочила и повалила бедолаг на землю, бандиты даже не успели понять, что происходит. Сперва их руки и ноги сковали, а уже потом позволили подняться на ноги. Колинс подошёл к ним вплотную и с кривой усмешкой спросил:

– Ну что, уроды, не ждали нас?

Тот, что был ниже и с длинными волосами, испуганно уставился на сержанта и спросил:

– Чего здесь происходит, за что вы нас схватили?

– А то вы не знаете? Нечего тут дурачками прикидываться, вы у меня быстро запоёте!

После жеста сержанта стражники скрутили пленников, пригибая их головы к земле и вытягивая руки за спиной, а потом повели их в таком скрюченном состоянии к лошадям. Когда длинноволосый заметил Мишу, он обратился ко второму:

– Смотри, Джэб, это же тот самый шкет. Я же говорил тебе, что он выжил!

– Заткнись, Кэрол, закрой свой поганый рот! А ты, малой, не зубоскаль тут, мы с тобой ещё разберёмся.

Когда пленных погрузили на коней, как мешки с картошкой, вся стража уже неспешно направилась в сторону местного поста. Добравшись до нужного здания, они спустили пленных на землю и повели их внутрь. После того как все зашли на пост, Колинс распорядился:

– Миша и Скот: отведите пленников на второй этаж и заприте их в камере. Ну а мы пока поговорим с местными.

Когда ребята увели пленных и заставили их подниматься по лестнице, Колинс подошёл к стойке, за которой сидели двое местных охранников.

– Я не понял, вы чего это сидите, когда к вам на пост пришёл городской сержант? Совсем страх потеряли?!

Один из них подскочил как ужаленный и еле как поднял второго на ноги, хотя тот, судя по всему, всё ещё спал.

– Простите, сэр, виноваты.

– Где ваш сержант? Что за бардак у него на доверенном посту?! Мало того, что его подчинённые спят на дежурстве, так они ещё и пьяные вдобавок. Я даже отсюда чувствую, как попойкой разит!

– Наш сержант сейчас отсутствует, сэр, но вот-вот должен вернуться.

– Отлично, подождём. Я покажу ему, как нужно наводить дисциплину! Да отпусти ты уже это тело. Раз он до сих пор в себя не пришёл, значит, в полной отключке.

– Простите, сержант, а для чего вы к нам прибыли?

– А ты что, вдобавок ко всему ещё и слепой?! Не видел, что ли, что мы к вам двух убийц привели? Пока они у вас тут на дорогах разбоем занимаются, вы мух ртами ловите да пьёте на службе!

Когда Колинс закончил говорить, на улице послышался какой-то шум. После небольшой возни у дверей в здание зашло с десяток человек, одетых в облачение деревенских охранников. Первым шёл парень лет тридцати с небольшим, на котором как раз и был костюм сержанта. Он, даже не взглянув на гостей, поинтересовался у местного охранника за стойкой:

– Слушай, Уорэн, а что это за лошади там снаружи?

Охранник, что до этого говорил с Колинсом, как-то гаденько улыбнулся, а потом ответил:

– Да вот, Дункан, как видишь, к нам прибыли городские стражники. Они, кстати, привели Джэба и Кэрола в кандалах. Говорят, мол, те убили кого-то на дороге.

Дункан вместо ответа лишь разочарованно помотал головой. Потом он вновь поднял свой взгляд, но на этот раз тот уже стал гореть каким-то нехорошим блеском.

– Так вот в чём дело. Жаль, очень жаль... что вы так рано добрались досюда. Эй, парни, а закройте-ка вы за нами дверь, чтобы наши гости случайно не убежали!

Как только он произнёс это, Колинс тут же выхватил свой меч и закричал:

– Парни, оружие к бою! Никакие это не охранники, а ряженые разбойники!

Тут же все, в один момент, достали своё оружие: и разбойники, что стали медленно их окружать, и сами стражники, что начали жаться друг к другу спина к спине. Дункан единственный не стал доставать своё оружие, а просто так и продолжил говорить с кровожадной улыбкой:

– Ну чего же ты, сержант, словами ругаешься нехорошими? Мы тебе не какие-нибудь разбойники, а самые что ни на есть хранители местных земель! Вы бы лучше сдались по-хорошему, глядишь, я бы, может, и убивать вас не стал. Смотри, нас куда больше, чем вас, да и бежать вам уже некуда! Ну так что, по-хорошему всё решим, или до конца брыкаться будешь?

– Мамке своей дерзи, ублюдок. Я не для того свою кровь и пот на службе проливал, чтобы сейчас сдаться какому-то выродку!

После слов Колинса лицо Дункана перекосило, а взгляд наполнился ненавистью. Следующие слова он буквально выплюнул:

– Убить их!

В то же мгновение сверху послышался крик Миши:

– КОЛИНС... Быстро к лестнице и вверх! Пока бежите, прикройте уши и глаза!

Когда стражники, не сговариваясь, рванули к лестнице, что-то массивное полетело со второго этажа. Оно с грохотом приземлилось по центру зала, а в воздух, заполонив собой всё пространство, поднялось белое облако какой-то пыли. Потом, буквально через несколько секунд, вся эта пыль резко полыхнула ярким пламенем, создавая громкую, мощную вспышку.

(Второй этаж, двумя минутами ранее)

Скот и Миша поднялись наверх, а потом затолкали пленников в ближайшую открытую камеру. После этого Миша осмотрелся по сторонам и был крайне удивлён увиденным. Здесь почти всё свободное пространство было забито различными ящиками и мешками. Когда парень заглянул в ближайший ящик, тот доверху был забит маленькими яблочками, скорее даже ранетками.

– Послушай, Скот, а это нормально, что у них тут не пост охраны, а продовольственный склад какой-то?

– Сам не знаю, шкет, но если бы у нас на посту был такой бардак, сержант бы точно нас всех повесил! Интересно, а что это они тут складируют? Давай посмотрим.

Парни стали по очереди осматривать ящики, один за другим. Как выяснилось, здесь были не только продукты. В некоторых лежала утварь, где-то была одежда, а ещё нашлись и ящики с оружием.

– Слушай, малой, как-то это и правда странно, что у них тут склад. О чём вообще думает их сержант?

Пока Скот говорил это, на первом этаже послышался какой-то шум. Миша и стражник, не сговариваясь, бросились к левому окну, из которого просматривался весь зал. Ребята как раз застали тот момент, когда разбойники уже полностью зашли в здание. Сперва они молча наблюдали, но когда все достали оружие, Скот схватил Мишу за плечо и отстранил его назад, чтобы их случайно не заметили снизу.

– Блин, мелкий, что будем делать? Наших же там сейчас просто всех прирежут!

– Не паникуй ты, кажется, я знаю, что нужно делать!

Миша побежал назад и схватился за мешок с мукой. Пристроившись к одному из его боков, он рявкнул на Скотта, чтобы тот помог ему подтащить его к окошку. После этого он спросил:

– У тебя нож есть?

– Да.

– Давай его сюда!

Забрав из рук Скотта нож, Миша сделал глубокий надрез вдоль всего мешка.

– Послушай: когда я предупрежу наших, на счёт три бросаем мешок в окно со всех сил! Ты понял?

– Да понял я!

Кивнув, Миша закричал в окно Колинсу, чтобы они двигались в сторону лестницы и закрыли глаза. Потом он снова схватился за мешок и начал отсчёт.

– Один... Два... Три!

Мешок полетел в окно, а Миша сразу же подскочил к стене. Сняв с неё горящую масляную лампу, он сперва разбил у неё защитное стекло, а потом швырнул её следом за мешком.

– Скот, хватай пленных и дуй к окну в задней части поста. Нам нужно выбираться отсюда!

Пока он это говорил, снаружи громыхнул взрыв. Скот молча ломанулся к камере с пленниками, а Миша схватился за ближайший ящик, в котором были ранетки, и потащил его к лестнице. Затем стражники по очереди стали забегать на второй этаж, а замыкающим был Колинс. Когда он поднялся, Миша опрокинул ящик так, чтобы ранетки покатились вниз по лестнице.

– Все к окну на той стороне, живо!

Никто не обратил внимания на то, что команды раздавал Миша, а не Колинс. Все просто послушно побежали в указанном направлении, туда, где их уже ожидал Скот. Как только они до него добрались, стражник спросил:

– А что дальше-то делать?

– Что, что? Вышвыривай пленных наружу и сам прыгай следом!

Скот не задумываясь вышиб окно ногой и стал выталкивать в него Джэба с Кэролом. Потом, когда сам оказался в проёме, всё же затормозил.

– Что-то высоковато как-то!

Колинс, не говоря ни слова, придал Скотту ускорения пинком под зад. Следом за ним парни по очереди стали выпрыгивать из окна. Миша шёл предпоследним, а Колинс, как и в прошлый раз, замыкающим. Оказавшись на земле, уже сержант взял командование:

– Живо все на лошадей, и этих тоже берите! Пока там не поняли, что мы уже выбрались наружу, у нас есть шанс сбежать отсюда.

Схватив мычащих пленных, которым ещё до поста заткнули кляпами рты, стражники оббежали здание и повскакивали на лошадей, сперва погрузив на них свой улов. Затем, они все галопом рванули из деревни.

Буквально через десяток секунд после их старта взъерошенные, слегка контуженные и обуглившиеся от копоти разбойники — вывалились из здания. Заметив побег, они похватались за луки, кто смог, и стали стрелять вдогонку. К их большому разочарованию никто из бандитов так и не сумел попасть.

Лишь отдалившись на достаточное расстояние от ворот и убедившись, что погони за ними нет, стражники сбросили темп. Со вздохом облегчения Колинс стянул с головы шлем и вытер пот обратной стороной перчатки. Потряся после этого головой, он спросил у Миши:

– Парень, что это, волки тебя задери, такое сейчас было?! Я ведь правда думал, что мы все сгинем в том пламени!

– Ну... Это очень сложно объяснить, но такой взрыв вряд ли бы вас убил. Зато вот хорошенько напугать и дезориентировать разбойников он вполне был способен!

– Но откуда вообще взялось это пламя? Ты что — обладатель дара?

Все стражники, ехавшие близко друг к другу, внимательно слушали их разговор. В тот момент, когда Колинс спросил про дар, они уставились на Мишу так, будто фанаты встретили своего кумира.

– Нет, вовсе нет. Никакой это был не дар!

После этих слов все стражники разочарованно вздохнули, а некоторые состроили унылые гримасы. Сержант не обращал на них внимания, а продолжал допытывать Мишу:

– Но тогда откуда взялся огонь?

– Блин, ну я же говорю, это очень сложно объяснить! В общем: если почти любое вещество растительного происхождения размолоть до состояния пыли и поднять такое облако в воздух, оно легко воспламеняется. Когда в пространстве накапливается определённая концентрация такой пыли, от контакта с огнём она может взорваться! Такой взрыв — правда опасен, и даже вполне себе может убить, но вот поражающих элементов, кроме самого пламени и взрывной волны, у него нет, а они мимолётны. Одним распылённым в воздухе мешком муки большого взрыва вызвать не получится. Вы были в броне, а потому я и рассудил, что такое не должно было вас убить!

– Если бы я сам этого не видел, ни за что бы в такое не поверил! Как ты вообще до этого додумался?

– Да без понятия! Когда я увидел, как они вас окружают, во мне сразу что-то щёлкнуло, и я тут-же понял, что нужно делать. Видимо, так сработал какой-то мой внутренний инстинкт.

– Не знаю, что там за инстинкт у тебя такой, но ты нас сегодня реально спас. Если честно, я думал, это будет мой последний бой!

Все стражники дружно задакали и закивали в согласии. Скот даже решил добавить красок:

– Да уж, вы бы его видели тогда! Я сам поначалу растерялся, а он как давай на меня рычать, да ещё и команды раздавал. И голос, голос у него был такой же, как у сержанта в гневе. А я вот и думаю: дай-ка лучше подчинюсь, а то не ровен час, он ещё и на меня кинется.

Пока Скот говорил это, он строил смешные гримасы, от которых все смеялись и сбрасывали понемногу напряжение. Колинс не стал затыкать шутника, рассудив, что его ребятам сейчас такое не помешает.

Когда до города оставалось ещё километров пять, сержант скомандовал привал. Все стражники спешились возле парочки небольших кедров и привязали к ним коней. Потом они спустили и пленных, усадив тех прямо под деревья. Колинс попросил всех немного погулять в стороне, пока он будет беседовать с пленниками. Миша решил остаться, а сержант даже не возражал. Когда все остальные разошлись кто куда, стражник приступил к допросу:

– Ну что, ребятки, поговорим?

Они дружно замычали.

– Ну-ну, не все сразу. Начнём, пожалуй, с тебя.

Сержант вытащил кляп у Джэба.

– Да пошёл ты, пёс бароновский. Скоро вы все кровью умоетесь, уж Дункан-то наведёт здесь порядок!

– Как интересно. А Дункан этот ваш, он кто?

– Ничего я тебе больше не скажу, псина, и брат мой молчать будет! Понял?!

– Конечно понял, чего же тут непонятного?

Колинс вернул кляп на место, а потом спросил у второго:

– Ты тоже так считаешь?

Кэрол яростно закивал, пытаясь испепелить сержанта глазами. Стражник на это только разочарованно вздохнул:

– Жаль, что я от вас так ничего толкового и не узнал, ну да ладно. В пыточных барона вы всё быстро расскажете. Да я бы вас и сам допросил как полагается, но боюсь, барон мне этого не простит. Скорее всего, он сам, с большим удовольствием, будет лично присутствовать на вашем допросе, смакуя каждое ваше страдание. Так что готовьтесь, ребятки, впереди вас ждут незабываемые деньки! Боюсь, правда, осталось их у вас совсем немного.

Колинс поднялся на ноги и позвал всех обратно. Когда они собрались снова, ребята погрузили пленных и двинулись в город.

Через пару часов они были уже на своём посту. Джэба и Кэрола разместили в камерах, а Колинс сидел в своём кабинете и заполнял какие-то бумажки. Миша же с ребятами отдыхали в главном зале. Франц начал разговор:

– Ну ты нас, парень, конечно, сегодня удивил. Хоть сержант нам и говорил, что ты не трус, но такого от тебя никто не ожидал! Как ты так ловко сумел вытащить нас, из такой тяжёлой ситуации?

– Да говорю же, сам не знаю! Просто когда всё завертелось, я чётко понял, что мне нужно делать. Не могу даже нормально описать это чувство. Внутри всё как будто подобралось, и я был готов действовать!

– Так может, это всё же дар такой?

– Нет, не думаю. Слишком уж какой-то странный дар получается. Скорее всего, это был просто адреналин!

– А это ещё что такое?

– Ну как бы вам так объяснить, чтобы вы поняли? Знаете, это такое чувство, когда ты в опасности или слишком сильно возбуждён. Пульс ускоряется, дыхание становится прерывистым, а время вокруг тебя как будто замедляется. Ещё при этом у тебя внезапно может возникнуть: прилив сил, бежать начнёшь быстрее, или даже потеряешь на время чувствительность к боли. С адреналином даже будучи тяжело раненным, человек может продолжить делать то, что он делает.

Франц вдруг в понимании поднял палец:

– А да, я знаю такое чувство! У меня так было пару раз, во время сражения.

Парни в согласии закивали, а Скот, как обычно, не упустил свой шанс блеснуть:

– Я тоже знаю это чувство! Как-то раз я познакомился с одной официанточкой. Мы немножко позажимались с ней в таверне, а потом, вечером, она пригласила меня к себе. Ну значит я прихожу, мы начинаем с ней это самое, и тут внезапно домой возвращается её отец. Он сразу же начинает настойчиво её звать, а я прям так как есть, в портах, хватаю все свои вещички и сигаю в открытое окошко. Потом я так быстро бежал домой босиком, что даже камешков под ногами не чувствовал. Никогда прежде я ещё так не бегал! Наверное, тогда это и был ваш адреналин. Вот.

Все дружно ржали в голос, а Франц, через силу сдерживая смех и протирая глаза от слёз, сказал:

– Да, Скот, ты всё не меняешься. В твоих историях всегда неизменными остаются только две вещи: ты и твои портки.

По залу разошлась новая волна хохота. Пока все смеялись, Колинс наконец вышел из своего кабинете и сказал:

– Ну ладно, парни, хорош уже галдеть. Франц: держи письмо и отнеси его к воротам, в квартал титулованных. Там передашь, что оно предназначено капитану, лично в руки. Пускай поторопятся, ведь это дело — чрезвычайной важности!

– Всё понял, сэр. Сделаю всё в лучшем виде!

Он взял конверт и пулей вылетел на улицу.

– Ну а вы, парни: подготовьте пленников к передаче. Скоро за ними явится капитан, а может быть даже сам барон!

Стражники тут же повскакивали со своих мест и разбежались. В зале остались только Миша и сержант. Колинс хлопнул парня по плечу и спросил:

– Ну что, парень, готов? Сегодня нам снова предстоит встреча с бароном, и надеюсь, на этот раз он снимет петли с наших шей!

Глава двенадцатая

Уже где-то через час ко входу подъехала карета, из которой вышел здоровенный мужик. Он был на полголовы выше Колинса, а в плечах — шире в полтора раза. Миша тогда ещё подумал:

«Господи, какими же радиоактивными отходами должна была питаться его мать, чтобы родить такое?»

Поперёк всего лица у мужика был страшный шрам, что делало выражение его лица ещё более грозным. Когда он зашёл внутрь, Колинс выпрямился по струнке и начал доклад:

– Приветствую, капитан. По личному приказу его сиятельства барона мы разыскали разбойников. Сейчас они находятся у нас в камерах и ждут ваших дальнейших распоряжений!

– Хорошо, ведите. Мы заберём их немедленно! Ну а ты с твоим партнёром (его суровый взгляд упал на Мишу) тоже едете с нами, но уже в другой карете. Барон распорядился, чтобы вы лично ему обо всём доложили!

– Как прикажете, сэр.

Гримли и Эрон спустили задержанных и передали их в руки стражников, прибывших с капитаном. Все вышли наружу, после чего капитан указал им на одну карету, а сам сел в другую, в которую и поместили пленных. Когда Миша и сержант сели внутрь, двери экипажа закрылись и карета тронулась с места. Ехали они одни, и Колинс взял слово:

– Значит так, парень, слушай внимательно: когда мы приедем, на этот раз говорить буду только я, ты в разговор не лезь! Отвечай только если барон обратится лично к тебе, иначе же просто молчи. Что бы я ни сказал, ты должен со мной соглашаться и подтверждать все мои слова! Ты понял?

– Да, я всё понял!

– Вот и хорошо. Надеюсь, сегодня мы вернёмся домой живыми.

Экипаж двигался без остановок аж до самого замка. Остановились они, как и в прошлый раз, у подвесного моста. Их карета осталась, а вот вторая, с заключёнными и капитаном, двинулась дальше. Миновав подвесной мост и арку, она скрылась за поворотом.

Миша и Колинс вышли, и, как и в прошлый раз, гвардейцы взяли их «в коробочку». Затем все их действия были неотличимы от прошлого визита. Дворцовая прислуга точно так же довела их до дверей кабинета, а потом впустила внутрь. Барон их уже ожидал, сидя в своём кресле и нервно постукивая пальцами по столешнице.

– А явились наконец. Быстро же вы справились с заданием, хвалю. Так значит: это и есть те самые разбойники, что убили мою дочь?

– Так точно, ваша светлость. Боюсь, правда, это лишь те, которых опознал этот парень.

– А почему же вы не схватили всех преступников?

– Ваша светлость, когда мы их задержали, наша группа угодила в ловушку. Нас окружали значительно превосходящие числом силы противника. Только благодаря чуду и смекалке этого парня нам удалось выбраться оттуда живыми! Боюсь, ваша светлость, что разбойники оккупировали одну из ваших деревень и полностью перебили тамошнюю охрану. Теперь они и сами выдают себя за них. Повторю, что лишь чудом нам удалось отступить, не потеряв пленных!

– Что за неслыханная дерзость? Как смеет кто-то посягать на мои земли? Что за деревня это была?

– Сэдвинг, ваша светлость. Считаю, что туда нужно послать войска немедленно!

– Твоё мнение никому не интересно. Я сам решу, что мне делать! Ну а что же касается этих пленных: ты допрашивал их?

– Никак нет, ваша светлость. Я бы никогда не посмел перечить вашему слову! В прошлый раз вы приказывали: только задержать их и доставить к вам.

– Хорошо, очень хорошо. Да, кстати, ты сказал, что смекалка этого парня помогла вам сбежать, как трусливым крысам. Что же такого он сделал?

При словах барона скулы Колинса слегка дрогнули, но лишь на мгновение. Сержант успел взять свою мимику под контроль прежде, чем барон заметил это. После стражник ответил на вопрос:

– Боюсь, ваша светлость, я не смогу описать вам это самостоятельно. Могу лишь сказать: парень продемонстрировал свои удивительные познания и готовность ими пользоваться.

– Ну да, ну да. Правда, чего ещё ожидать от глупого солдафона? Ну а ты, мальчишка? Что можешь ответить на это ты?

– Ваша светлость, ваш верный слуга сказал вам истинную правду! Боюсь только, что его познания в физике и химии не так глубоки, как наши с вами. Лишь от незнания оных он не смог описать вам картину минувших событий! Я попытаюсь сделать это за него в меру моих сил. Когда нас окружили силы неприятеля, я вспомнил, что, как вы, наверное, знаете, почти любое вещество растительного происхождения, растёртое до состояния пыли и будучи распылённым в воздухе, способно легко воспламениться и создать эффектную вспышку. Так как те события разворачивались неподалёку от деревенской мельницы, мне удалось обнаружить мешок муки. С его помощью я и провернул данный трюк. Разбойники, судя по всему, также оказались не такими образованными, как мы с вами, и их это сильно напугало! В конечном итоге именно их страх и помог нам отступить. Я думаю, вы прекрасно знаете об этом явлении и вполне способны представить себе, как именно оно выглядело и почему помогло нам отступить.

– Да, да. Конечно, мне известно о данном явлении (явно лжёт!). Хвалю! Вы и правда очень сообразительный юноша. Перейдём к итогам: пускай вы и не смогли схватить всех, но сумели привезти ко мне хотя бы часть обидчиков. Думаю, большего ожидать от вас было бы глупо. Так и быть, я вас прощаю! Считайте, что со своей задачей вы справились. Дальше во всём разберутся уже мои люди. Я распоряжусь, чтобы капитан выдал вам награду. А теперь оставьте меня! Мне предстоит очень интересный разговор с нашими новыми гостями.

Барон помахал ладошкой так, будто прогоняет их. Миша и Колинс одновременно поднялись с приклонённого колена и вышли наружу. Как и в прошлый раз, обратно они шли молча, аж до самого подвесного моста. Лишь оказавшись снаружи наедине, за пределами замка, их разговор начался:

– Ну ты даёшь, парень! А ты всё продолжаешь меня удивлять. Почему-то на этот раз мне кажется, что именно ты нас выдернул из петли. Но также ты и сильно рисковал! А что если бы он не согласился, что знает то, о чём ты ему там говорил? Что бы ты тогда делал?

– Мне кажется, я уже достаточно хорошо понял, что за человек этот ваш барон. Такие люди, как он, ни за что не посрамят свою честь незнанием перед кем-то, кого считают ниже себя! Потому-то у него просто не было другого выбора, кроме как признать мои слова правдой. Ну не сознается же он в том, что глупее простого мальчишки! Такие люди ради своего бахвальства готовы обманывать даже самих себя!

– Да... Игрис меня предупреждала, что ты не слишком высокого мнения о знатных людях.

– Это утверждение не совсем верно. На самом деле всё зависит от самого человека, а не от его положения в обществе. Даже среди самых бедных крестьян находятся отвратительные, подлые, гнусные, мелочные людишки, способные на любую мерзость и гадость. И напротив: среди знати тоже находятся благородные и достойные уважения люди. Правда, обычно всё наоборот. Потому-то я и сказал: всё зависит только от человека, а не от сословия, к которому он принадлежит!

– А ты осознаёшь, насколько опасны твои слова?

– Конечно! Но тут уже всё зависит от того, в каком именно обществе ты их произнёс. Не обольщайтесь сержант, как мне кажется, я и вас уже хорошо узнал. Вы суровы, но справедливы и не лишены жизнерадостности. Мне кажется, вы и сами не сильно любите своего барона, но тут уже ваша честь и достоинство заставляют вас ему подчиняться. Вот поэтому я думаю: вы вряд ли меня выдадите! Но это сейчас всё неважно, давайте мы лучше вернёмся к нашим делам. Так и что же нам делать дальше?

– Ну а что дальше? Как и сказал барон, свою часть работы мы выполнили! Теперь это уже не наше дело, и нам остаётся просто вернуться к своей обычной жизни. Если ты хочешь, можешь и дальше оставаться у меня жить. Дом большой, места много, да и Игрис вряд ли будет против. Оставайся у нас, сколько потребуется, пока ищешь своих родственников. Ну так как, что скажешь?

– Ну, думаю, с учётом того, что я понятия не имею, что мне делать и как искать родню дальше, я буду весьма рад принять ваше приглашение, погостить у вас ещё.

– Значит, на том и порешим! Теперь давай возвращаться обратно, пока нас там не потеряли.

Домой сегодня они вернулись ещё при свете дня. Заскочив по дороге на пост, сержант сказал своим парням, что на сегодня они все свободны и могут отдыхать. Но вот завтра все должны быть на службе, как обычно!

В поместье же они застали Игрис за тренировкой. Она призналась, что не ожидала их сегодня так рано, а потому готовить даже ещё не начинала. Дождавшись, пока она приведёт себя в порядок, они все дружно пошли на рынок. Сегодня народу на улицах было чрезвычайно много! Иногда приходилось даже пробиваться к прилавкам через всю толпу.

Сперва ребята посетили портного, где Игрис долго выбирала себе пару новых нарядов. Потом они прошлись по продуктовым. Под конец дня, как и в прошлый раз, Колинс и Миша возвращались гружёные, как вьючные мулы. А вот весёлая Игрис шла налегке. Уже дома они разобрали все покупки и приступили к готовке.

Как бы много продуктов у них ни было, в сущности, они всё ели почти сырым, не считая лёгкой «косметической» готовки. Мишу это начало порядком раздражать. Он не привык так питаться! Поужинав и, как всегда, помыв за собой посуду, они сели пить чай. И вот тут-то Игрис приступила к расспросам. Из их рассказов она узнала и про поездку в деревню, и про их второй визит к барону. Новость о том, что никто титула не получил, её слегка огорчила, но в целом она была рада, что для них эта история закончилась.

Позже вечером, когда Миша уже ушёл спать, Игрис нашла отца сидящим на лавочке в сквере. Присев к нему, она спросила:

– Ну как ты, пап? Всё хорошо?

– Ты знаешь, дорогая, мне кажется, ты была права насчёт парня. Его ждёт великое будущее! Я не знаю, чем бы для нас обернулась эта история, если бы его не было рядом.

– Видишь? Я же тебе говорила: я всегда могу различить талант!

– Да, но я вовсе не уверен, что его путь будет лёгким. Пускай для нас эта история вроде как закончилась, но впереди баронство ожидают серьёзные перемены. К тому же, я всё никак не могу выбросить этого Дункана из головы. Такое ощущение, что я где-то его уже видел. Мне кажется, мы с ним раньше уже встречались, только вот я не могу вспомнить где! В любом случае — дочь барона мертва, а это значит, за власть в этом городе начнётся настоящая битва! Я бы предпочёл, чтобы Миша, в это время, был с нами.

– Я тоже так считаю, папочка. Судьба свела нас с потенциально сильным союзником, и глупо было бы упускать такой шанс!

– А что будет, когда он разыщет своих родственников? Что если он и правда окажется как-то связан со знатью? Как он тогда поступит?

– Никто не может знать будущее наперёд, папа! Поживём — увидим.

Конец первой арки

Арка вторая «Разгорается пламя». Глава тринадцатая

С момента тех событий минуло уже пара месяцев. Миша так и остался жить в доме у Колинса. Чуть позже они узнали, что через пару дней гвардия барона выдвинулась в деревню Сэдвинг, но никого там не застала. Вся деревенька как будто вымерла. Не было ни разбойников, ни жителей, только заброшенные дома и всё. Дальнейшая судьба пленных бандитов осталась для них неизвестна, но никакой публичной казни не было. Потом, буквально через неделю, по городу разлетелась новость о том, что дочка барона мертва. Говорили: она серьёзно заболела, а лекари не смогли ей ничем помочь. Правду от общественности скрыли, наверное, для того, чтобы не поднимать панику. Теперь наследником барона пророчили его кузена по материнской линии. Он и сам был не сильно моложе барона, но по крови — самый близкий! Правда, доподлинно никто ничего утверждать не мог, так-как барон не огласил своего окончательного решения, и всё с легкостью могло перемениться.

Всем стражникам, участвовавшим в той истории, выплатили двойное месячное жалованье, а Мише и Колинсу вручили ещё в добавок и солидный гонорар. Как сказал капитан: официально это — премия за хорошую службу, но неофициально — это была плата за молчание и за все неудобства.

Тех денег, что ему достались, Мише бы вполне хватило, чтобы купить себе небольшой домик в квартале горожан и жить самостоятельно. Вместо этого он предпочёл остаться жить с сержантом и его дочерью, но внёс в их быт большие изменения.

Во-первых, с позволения самого хозяина он установил в саду «полевую кухню». Это был огороженный деревянный настил с крышей, что-то вроде шатра, вот только не из ткани, а из древесины. Внутри он установил дровяную печь, небольшой разделочный стол, полки с утварью и другие необходимые в готовке атрибуты. По его заказу и под непосредственным контролем кузнец выковал для них всё необходимое: кастрюли, сковородки, казан, пару котелков и прочую мелочь, включая сюда и ложки с вилками. Также по Мишиным чертежам ему удалось изготовить даже разборный мангал, который с легкостью можно было увезти с собой в дорогу и устроить пикник с шашлыками на природе, где-нибудь в отдалении от города.

Во-вторых, Миша построил себе отдельную мастерскую, где вроде как «изобретал» всякое. Это был тоже небольшой деревянный домик, похожий на деревенский, но который он использовал исключительно как своё рабочее пространство, и строго-настрого запретил входить туда хоть кому-либо!

После долгих споров и убеждений Миша с Игрис все-таки победили Колинса, и им удалось нанять двух работников в дом. Это были кухарка и кто-то вроде садовника. Миша сам взялся обучать кухарку «правильной» готовке. Молодой парень же просто помогал со всей тяжёлой физической работой. В его обязанности входили: переноска воды, рубка дров, уход за садом и огородом, на котором кстати Миша высадил все найденные полезные семена.

А ещё, Миша также взялся обучать сожителей пользоваться столовыми приборами. Как оказалось, приучить незнающих людей к столовому этикету — задача не из простых! Он долго мучился, но по итогу справился.

Потом он добился разрешения посещать архив и начал вести там каталогизацию. Работу со стражниками он тоже не забросил, и иногда помогал им по мере сил. Также он помог Колинсу навести порядок в его кабинете, и даже бывало — сам заполнял официальные документы. В общем, на посту его стали считать кем-то вроде секретаря сержанта.

Но на самом же деле, основным его занятием стало — обучение Игрис. Похоже, Колинсу обучаться было уже слишком поздно, да и он активно сопротивлялся этому, а вот Игрис, наоборот, проявляла большой интерес. Миша объяснял ей элементарную математику и физику, начальные знания химии и биологии, геометрию, да вообще всё, что сам помнил из школьного курса. Игрис тоже не оставалась в долгу. Она обучала его искусству боя. Как выяснилось, талантом в этой сфере он точно не обладал, но примитивные знания и правила ведения боя он всё же усвоил.

Также в городе он начал заводить разные знакомства. Поначалу никто не хотел воспринимать маленького мальчика всерьёз, но, завладев их вниманием, ему почти всегда удавалось убедить собеседника считаться со своей персоной. Выведать же сведения о своей погибшей матери оказалось непростой задачей. Лишь когда ему удалось почти случайно завести знакомство с замковым писарем, из квартала «служащих и титулованных», дело сдвинулось с мёртвой точки.

– Да, молодой человек, кажется, я припоминаю, что у бароновой дочки была служанка с маленьким сынишкой, примерно вашего возраста. Вот только, к моему сожалению, она была из тех слуг, что работали у барона совсем немного, и близкого знакомства мы не имели. Помнится, её вроде бы звали Изелла или, быть может, Изель. К сожалению, это всё, что я могу о ней припомнить!

Так он тогда сказал. Что же, даже такие знания приблизительного имени — были для Миши шагом вперёд. Колинс не особо стремился помогать парню в поисках, ссылаясь на то, что это дело чести Миши, и он сам должен узнать о своём прошлом. Иногда стражник всё-таки помогал советом, но только и всего.

А однажды вечером Игрис задала Мише вопрос, который он боялся услышать, но всё же ожидал:

– Скажи, ты ведь от нас что-то скрываешь, да?

– С чего ты так решила?

– Извини, но я не могу поверить, что ты сам не знаешь, откуда у тебя эти знания. Ты слишком свободно ими распоряжаешься, чтобы не знать их природу. Ты не подумай, я на тебя не давлю, но просто мне хочется верить, что ты однажды мне доверишься и откроешь свой секрет!

Миша долго на неё просто смотрел, а потом улыбнулся.

– Как это всё-таки по-женски: говорить, что не давишь, а потом сидеть и ждать, что с тобой начнут откровенничать.

– Так ты от нас всё же что-то скрываешь? Я так и знала! Говори давай скорей.

– А я и не говорил, что скрываю. Ты сама сейчас так решила!

– Ладно, пёс с тобой, я подожду. Однажды ты мне всё расскажешь!

Так ничем их диалог тогда и закончился. Вот только парень понял: Игрис от него уже не отцепится, пока всё не узнает.

Глава четырнадцатая

На дворе сегодня был ясный осенний денёк. Миша, как и всегда, разгребал завалы бумаг в кабинете у Колинса.

«Вроде два дня назад здесь убирался, а уже снова бардак. Вот как он успевает всё захламить? Вот это отчёты о провозе товара через врата, это сведения о задержаниях за последний месяц, тут записи о происшествиях, а вот и жалобы горожан. Как ему вообще в голову пришло — смешать всё в общую кучу?»

Пока он раскладывал листы в аккуратные стопочки, в кабинет ворвался сам сержант. Он, как ураган, подлетел к своему столу и, грубо оттолкнув парня, начал снова копаться во всех бумагах, попутно смешивая их в новую бесформенную кучку.

– Где же, ну где же... Ага, вот. Я так и знал!

Он выдернул один из листков и потряс им над головой.

– А я им говорил, говорил, что это не просто совпадение!

– Да что тут происходит? Вы можете нормально всё объяснить, а не устраивать балаган?!

– Я уже давно заметил, что странные случаи исчезновения скота не случайны! Они явно имеют какую-то закономерность, и я сегодня озвучил эту мысль на совете сержантов. Выслушав, они только отмахнулись от меня, сказав, что это просто совпадение. Но вот же, вот! Ты видишь этот отчёт?! Тут сказано: два дня назад в деревне Тром, что на южной границе нашего баронства, пропали две коровы и почти с десяток овец. Неделю назад я получал похожий отчёт из деревеньки неподалёку от Трома. Я не верю, что это просто совпадение! Кто-то точно ворует этот скот, и по его пропаже можно проследить путь злоумышленников.

– Ну а почему бы тогда просто не выслать туда патруль?

– Да я ведь именно об этом и говорю! Совет просто не хочет заниматься такой мелкой проблемой, потому и твердят, что это всё случайность. По их словам: сейчас в городе полно проблем, а потому, времени и людей на проверку пропажи скота в деревне — у них нет.

– Ну, судя по вашим отчётам, они не так уж и неправы. В последнее время в городе участились задержания. С каждым днём тут становится всё больше и больше случаев драк, вандализма и грабежа. Что-то волнует народ, а он проявляет это в такой агрессивной форме.

– Я всё понимаю, но просто не могу закрыть на это глаза! Нет, я всё же добьюсь аудиенции у капитана и попрошу доверить это дело нашему посту!

Колинс с решительным видом покинул свой кабинет, оставив парня одного и дальше разгребать его завалы. Как Миша знал, капитан стражи жил и работал в квартале «титулованных» и почти никогда не интересовался делами других кварталов. Именно поэтому здесь всем заправлял совет сержантов. По мнению Миши, капитан был не тем человеком, которого может заинтересовать какая-то пропажа скота. Этот человек ни за что не станет разбираться в таком деле, и попытки Колинса достучаться до него — обречены на провал!

Вечером, после ужина, Миша решил поинтересоваться успехами сержанта:

– Ну и как, удалось вам пробиться к капитану?

– Удалось-то удалось, но после того как он меня выслушал, капитан просто запретил мне заниматься этим делом. Он сказал: «У каждой деревни есть своя охрана. Это их дело, а не наше. Нечего тебе туда соваться, лучше займись делами города!». Вот что он мне сказал, а потом просто прогнал меня!

– Немного странная, конечно, реакция с его стороны, но в целом — как я и ожидал. Ему просто нет дела до проблем такого рода. А почему вы вообще так упорствуете? Это ведь и правда — дело деревенской охраны.

– Понимаешь, чувство у меня нехорошее. Мне почему-то кажется, что это — что-то важное! Почему — сам не знаю, но уверен, что прав. Ну да ладно, забудем пока про кражу скота. У вас-то как дела? Чем завтра собираетесь заниматься?

– Мы с Игрис планировали поездку за город, на пикник. Я смастерил новую штуку, хочу показать ей, как она работает. Называется, кстати, «воздушный змей».

– А дома что, показать не выйдет? Зачем вам куда-то ехать?

– Эту штуку запускать нужно на открытом воздухе. Боюсь, у местных жителей она вызовет целую кучу вопросов. Я не особо горю желанием потом объяснять всем подряд, что это и как оно работает.

– Ну хорошо, только прошу: пообещай, что будете аккуратнее. Помнишь, ты сам говорил, что сейчас в городе небезопасно!

– Не думаю, что всё настолько плохо, но на всякий случай попрошу Сэна поехать с нами.

Сэн был тем самым парнем, которого они наняли для работы по дому. Он был старше Игрис на пару лет и тоже неплохо владел мечом. Вообще, простым горожанам запрещалось носить при себе оружие в городе, но за его пределами это было обычным делом. Каждый путник должен был уметь защитить себя в дороге, поэтому к мечу здесь приучали с самого детства! В городе оружие люди носили либо в конской упряжи, либо спрятанным в вещевые мешки и чемоданы. Носить оружие прямо на поясе разрешалось только знати, их личной охране, а также стражам города и сопутствующим службам, вроде гвардии или караула ворот.

На предложение Миши, Колинс кивнул и сказал:

– И смотри, чтобы домой вернулись до вечера. Я не хочу после смены ещё и вас бегать искать!

– Да я не думаю, что это займёт много времени. Наверное мы просто посидим пару часиков, а потом вернёмся обратно. Скорее всего, к обеду будем уже дома.

Утром Колинс ушёл на службу, а Миша, Игрис и Сэн арендовали на местной конюшне двух лошадей. Самостоятельно ездить верхом у Миши ещё не получалось, а потому он всегда ездил с кем-то. На воротах его уже знали как личного помощника сержанта стражи, и интересоваться, куда они едут и зачем, караульные не стали, а просто пропустили их.

Оказавшись за чертой города, ребята поехали к своему небольшому пруду, который находился буквально в пяти километрах от городской стены. Миша очень любил это место! Пруд находился далеко от ездовых дорог и был прикрыт небольшим холмиком, перекрывающим с их стороны вид на воду. Это место было красивое, тихое и уединённое. Иногда они с Игрис устраивали там пикники.

Добравшись до места, ребята спешились, а Сэн передал им их поклажу. Сам парень отпросился ненадолго съездить к родне, в ближайшую деревню. Миша не особо возражал, но попросил вернуться пораньше, так как надолго задерживаться здесь они не планировали. Сэн уверил его, что вернётся уже через пару часов.

Когда их провожатый уехал, Миша и Игрис расстелили большую простыню на земле и выложили на неё все свои вещи. Также парень распаковал свой большой свёрток и извлёк оттуда змея. Игрис с восторгом наблюдала за тем, как он запускал его в небо.

– А почему он не падает?

– Тут всё дело в его конструкции. Можно сказать: это примитивный летательный аппарат. Если мы соорудим похожий, но только в несколько раз больше, немного усложним его каркас, приделаем поручень и колёсики — получится дельтаплан. Вот его уже точно можно назвать настоящим летательным аппаратом, на котором сможет полететь даже человек!

– Невероятно! А как он сможет взлететь и как потом вернуться обратно?

– Ну на самом деле, это не совсем полёт, скорее управляемое планирование. Это такой процесс, при котором ты медленно опускаешься к земле, но не вертикально вниз, а по дуге, находясь в движении. Запускают его обычно с большой высоты, чтобы полёт получился подольше. Как пример: можно спланировать с пика горы или с обрыва скалы. При этом человек спокойно долетит до земли, не разбившись и ничего себе не повредив.

– Чудеса! Но почему тогда твой змей не опускается?

– А это уже из-за его относительно небольшого веса и потому, что я держу его в воздухе так, чтобы он ловил восходящий поток. Если его сейчас просто отпустить, он довольно далеко умудрится улететь, но по итогу — всё равно рухнет вниз и, скорее всего, разобьётся. Поэтому я и держу его на верёвочке, чтобы управлять им и не дать улететь. Кстати, хочешь попробовать?

– Очень хочу! Хотя это, наверное, сложно, да?

– Не бойся. Я покажу, что нужно делать!

Играя со змеем, Игрис веселилась, как маленькая девочка. Для неё змей был — настоящим чудом! Мише нравилось видеть подругу такой.

В этом мире развлечений было крайне мало! Лишь в младенчестве дети играли с примитивными игрушками вроде деревянных фигурок и мячиков, а став чуть старше, им приходилось сталкиваться с суровыми буднями средневековой жизни. Вечные заботы по дому, помощь родителям в хозяйстве и на работе, уход за домашним скотом вроде тех же кур и коз — всё это напрочь отбирало детство! К тому же, общеобразовательных учреждений здесь не было, и поэтому родителям приходилось самим обучать всему детей. Отсюда и росли ноги у повсеместной безграмотности.

Сперва мальчишки его возраста пытались с ним подружиться, но что он вообще мог забыть в их обществе? Гоняться, как дурак, за дворовыми котами или, быть может, кидаться камни кто дальше? Конечно нет! Такие развлечения и компания были совсем не для него. С другой стороны: пускай взрослые и относились к нему с уважением, удивляясь его грамотности и интеллекту, всё равно не могли принять в своё окружение, как равного. Поэтому так и получилось, что Игрис была его единственной подругой.

Она давно перестала обращаться с ним как с маленьким мальчиком и относилась к нему скорее как к старшему брату, несмотря на разницу в возрасте. Потому веселить её разными диковинками — стало его хобби. Самый большой успех из его изобретений имели «Карты». Когда он сделал простенькую колоду игральных карт и показал ей с Колинсом, как правильно в них играть, их совместные вечера стали проходить куда интереснее.

И вот, когда она наконец устала бегать со змеем, он помог спустить его вниз. Они аккуратно убрали его обратно в свёрток и приступили к трапезе.

– Скажи: а как продвигаются твои поиски родственников? Удалось что-то узнать?

– Пока нет, глухо. Единственное продвижение на данный момент — это только возможное имя той служанки.

– Ну и как её звали?

– Писарь барона сказал, что её звали Изелла или Изель, он точно не помнил.

– Но тогда ведь всё просто: расспроси о ней у других бароновских слуг, и всё!

– А как я, по-твоему, это сделаю, если они вечно находятся в замке? Просто так меня туда никто не пустит!

– А помнишь, ты рассказывал мне про лекаря, забыла его имя, попроси помощи у него! Насколько я знаю, такие люди, как он, имеют доступ в замок.

– Слушай, а это и правда неплохая идея! Надо будет мне навестить его на днях.

– Видишь, я тоже очень умная!

– Ты, помимо того что очень умная, так ещё и очень прожорливая! Смотри: ты уже третий бутерброд съела, пока я с первым ещё не закончил!

Она с шуточным возмущением ткнула его кулачком в плечо.

– Ты чего? Нельзя такое девушкам говорить!

– А ты ешь поменьше, тогда и говорить не буду!

Увернувшись от очередного тычка, он рванул с места.

– А ну стой, засранец, от меня так просто не сбежишь!

Подпрыгнув, она побежала за ним следом, и они оба бегали вдоль пруда, пока Миша не встал как вкопанный.

– Ты чего так внезапно застыл?

– Смотри, там вдалеке! Мне кажется, или это пожар?

Он указал рукой в ту сторону, куда раньше уехал Сэн. Там, на самом краю видимости, мелькали какие-то багровые всполохи.

– Слушай, похоже на то. А разве не туда уехал Сэн?

– Живо собирай вещи и давай на коня!

Они бегом бросились обратно. Наскоро собрав всё своё имущество, ребята оседлали коня.

– Скачи туда!

– Может, лучше вернёмся в город и предупредим кого-нибудь?

– Они и сами не слепые, да и кто-нибудь из путников уже наверняка их предупредил! А вдруг Сэну нужна наша помощь?

– Ладно, держись, скачем туда.

Глава пятнадцатая

До деревни они добрались минут за двадцать. Ещё на подъезде тут всё заволокло едким дымом. Люди, паникуя, бегали кто куда. Повсюду разносилось: крики взрослых, плач детей, ржание скота. Воздух был просто пропитан какофонией звуков. Ворота в деревню были распахнуты настежь, и туда кучками то вбегали, то выбегали жители. Охрана пыталась как-то организовать при этом эвакуацию, но вразумить паникующую толпу им оказалось не по силам!

Когда ребята подъехали к одному из охранников, Миша окликнул его:

– Простите, уважаемый, что у вас происходит?

– А ты что, слепой? Видишь же — деревня горит!

– Да это-то я вижу, но хотел бы узнать, как это случилось!

– А мне-то по чём знать? Сперва загорелся амбар, а потом пламя перекинулось на соседние дома, и пошло-поехало. К вечеру от нашего селения останется одно только пепелище! Ехали бы вы отсюда, парень, без вас забот хватает.

Охранник подхватил под локоть бабушку и повёл её на выход.

– Что будем делать? Мы вряд ли найдём Сэна в таком беспорядке.

Игрис и сама сейчас была на грани паники. Такого ужаса девушке ещё не доводилось видеть. Миша спрыгнул с коня и сказал ей:

– Жди меня у ворот. Сама внутрь не заезжай и постарайся держаться с подветренной стороны, а то этот дым вреден, и долго им дышать опасно!

– А ты что собрался делать?

– Сэн рассказывал мне, что его дед с бабкой живут где-то здесь, недалеко от центрального колодца. Я попытаюсь их отыскать!

Когда Миша договорил, он побежал внутрь деревни. Здесь повсюду сновали люди и животные. Парню часто приходилось уворачиваться от несущихся на него местных. Предвидеть все угрозы было сложно, и его даже пару раз опрокидывали на землю, но он упорно пробивался вперёд. Миша не знал, сколько прошло времени, но ему наконец-то удалось пробиться к центральному колодцу. Тушить пожары сейчас было уже бесполезно, и люди просто спасали кто что мог. Каким-то чудом парень заметил коня, того самого, которого они сегодня арендовали. Лошадь была привязана к столбу возле дома. Животное пыталось вырваться и сбежать, но попытки были тщетны. Миша оторвал от своего костюма солидный кусок и, промокнув его в ведре с водой, прикрыл им себе лицо, создав что-то вроде примитивного противогаза. Перекрестившись, он вбежал в горящий дом.

Внутри было невероятно жарко! Дым со всех сторон буквально лез в глаза, отчего те сильно слезились. Дышать в такой обстановке было почти невозможно! Миша старался аккуратно обходить уже рухнувшие и трещащие брёвна, медленно но верно продвигаясь вперёд. В углу одной из комнат, в которую он завернул, парень разглядел какое-то шевеление. Протиснувшись туда, он увидел, как задыхающийся Сэн пытался вытащить деда, на ногу которого обрушилось горящее бревно.

Отломив у опрокинутого стола чудом не загоревшуюся ножку и просунув её под бревно, Миша навалился всем телом на свой импровизированный рычаг так, что сумел таки слегка его сдвинуть. Даже этого хватило, чтобы Сэну удалось достать деда. Перестав прикрывать лицо тряпкой, парень прислонил её к лицу старика. Вместе они потащили его на выход. Кое-как миновав все преграды, им таки удалось вытащить его наружу.

Оказавшись вне дома, Сэн продолжил оттаскивать деда, а Миша бросился к столбу отвязывать лошадь. Конь по-прежнему продолжал вырываться, и едва парню удалось его отвязать, тот тут же ломанулся прочь со двора. Миша, крепко вцепившись в поводья, изо всех сил тянул на себя, но его и самого потащило следом. Парню сильно повезло, что Сэн вовремя подоспел и успокоил жеребца, не дав тому протащить мальчишку волоком за собой. Когда парень наконец встал с земли, они вместе погрузили деда на коня и повели его к выходу из деревни. Страшно кашляя, Миша спросил у Сэна:

– А где твоя бабушка? Она выбралась?

– Да, бхе... Первой я вывел именно её, а уже потом вернулся за дедом, но на него свалилось бревно.

Больше они не говорили. Дышать и так было тяжело, а кашель только усугублял положение. Лишь когда они оказались за воротами, Миша расслабился и понял, что совсем без сил.

Игрис заметила их, лишь когда они уже выходили из деревни. Она сразу подскочила к парням и спросила:

– Что там стряслось?

– Юная леди, ваш друг спас меня и моего деда!

Миша присоединился к их разговору:

– Ещё ничего не кончилось. Нам всем срочно нужно ехать в лечебницу! И твой дед, и ты, да и я — мы все надышались горючего дыма, а он ядовитый! Если мы не поторопимся, всё может стать гораздо хуже, так что давайте выдвигаться в город.

– Я должен сперва найти бабушку!

– Она, скорее всего, где-то в той толпе. Найди её и живо сюда, мы подождём.

Миша рукой указал в ту сторону, где столпились выведенные охраной жители. Сэн побежал туда, а парень с девушкой медленно повели лошадь к дороге, ведущей в город. Игрис взволнованным взглядом осмотрела его, а потом спросила:

– Ну ты как? Вид у тебя просто ужасный!

– Да и ощущения не очень! Я правда сильно перебрал дыма. Теперь у меня кружится голова, в горле першит и, по-моему, меня тошнит. Вдобавок ко всему, я сейчас еле ноги волочу!

Пока они медленно шли по дороге, их догнали Сэн и какая-то пожилая женщина. Она сразу кинулась к деду проверять, жив ли тот вообще. Пока бабушка осматривала деда и пыталась привести его в чувства, Сэн подошёл к ребятам и спросил:

– Миша, ты же умный, скажи честно: дед выживет?

– Думаю, да, но его срочно нужно везти в лечебницу. Не знаю, что там у него с ногой, но вот дым — точно может его убить! Так что нужно спешить.

По главной дороге уже тянулся настоящий караван погорельцев. Торопливо обходя бредущих людей, Миша вёл свою группу вперёд. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до городских ворот. Сейчас они были раскрыты нараспашку, а караульные даже не допрашивали людей, просто помогали пройти внутрь и смотрели, чтобы не было давки. Пускай ребята и оказались одними из первых прибывших, караул уже был осведомлён о произошедшем, а значит, и городской страже тоже сообщили. Парню оставалось просто довести свою группу до лечебницы.

Миша ещё с прошлого раза хорошо запомнил маршрут, а потому уверенно вёл своих спутников. До лечебницы они добрались первыми. Пройдя через калитку, ребята сразу направились к центральному входу.

У главных ворот, как и в прошлый раз, их встретил тот самый «коридорный». Вид делегации его весьма впечатлил. Как только они приблизились, работник спросил:

– Свет небесный, парень, что с вами стряслось? Неужто где-то пожар?

– Угадали! Неподалёку от города сгорела целая деревня, так что готовьтесь, сегодня у вас будет весьма загруженный день! А сейчас помогите моим спутникам. Мы все прилично надышались дымом, но дедушке хуже всего. Он уже давно без сознания, да и ещё у него нога сильно травмирована.

– Ну заходите, заходите скорее. Я оповещу весь персонал, а вы проходите!

Он открыл дверь, и вся группа по очереди зашла внутрь. Подойдя к своему столику, коридорный поднял с него маленький посеребрённый звоночек и начал его сильно трясти. На эту трель со всех сторон лечебницы сбежались местные работники. Мужчина строго и лаконично начал раздавать всем указания. Мишину группу разделили по одному, и каждого сопроводили в отдельную палату.

Буквально через пару минут к парню зашла молодая девушка в халате. Она сухо поинтересовалась его состоянием, и когда услышала ответ, снова вышла из палаты. Миша как мог вкратце попытался описать ей свои симптомы. Через минуту девушка вернулась, держа кожаный бурдюк в руках. Миша первым делом спросил, как там его спутники.

– С вашими друзьями всё нормально. Они все в точно таком же состоянии, что и вы. Правда, ваш дедушка — это уже другой случай. Он довольно серьёзно обгорел. Ожоги по всему телу, а в особенности нога. Она буквально зажарилась, и боюсь, её придётся отрезать! Вы ему сейчас уже ничем не поможете, а потому позаботьтесь о себе. Вот, выпейте. Этот отвар поможет вам прочистить лёгкие и желудок, но подготовьте сразу нужник, у вас всё пойдёт наружу.

Девушка передала Мише в руки бурдюк и опять ушла из палаты. Оставшись один, парень вынул пробку и понюхал содержимое. Никакого запаха не было. Он достал из-под кровати тазик с дыркой и, склонившись над ним, сделал первый глоток. Горло сразу же обожгло этой дрянью. Жидкость оказалась невероятно горькой и противной, к тому же чем-то отдалённо напоминала водку. Она тоже была прозрачной, вот только вместо спирта в ней содержалось что-то другое. Парень продержался пару секунд, прежде чем всё и правда пошло наружу. На выходе жидкость оказалась уже чёрной. Миша повторял эту отвратительную процедуру до тех пор, пока содержимое бурдюка не перестало менять цвет. Вытерев рот рукавом, он стал стаскивать с себя подпаленную, порванную одежду. Оголив торс, он стал осматривать себя на наличие ожогов. Судя по всему, ему повезло. На открытых местах кожа конечно закоптилась, но ожогов он не обнаружил.

Пока парень осматривал себя, в палату заглянула Игрис. Ни капли не смутившись, она зашла внутрь, прикрыв за собой дверь. Критично оглядев своего спутника, она спросила:

– Ну и как ты?

– В целом похоже, что нормально. Ожогов вроде бы нет, да и отравление обезвредили. Вот только мне срочно нужна питьевая вода! Этот отвратительный вкус до сих пор ощущается во рту.

– Тебя тоже заставили пить эту гадость? Скажи же, ужасно?!

– Ужасно то ужасно, но лучше так, чем отравление горючим дымом. Так ты принесёшь воды или продолжим болтать?

– А да, сейчас.

Она выбежала из палаты. Миша с большой неохотой облачился обратно в свой провонявший костюм. Когда он закончил, Игрис как раз вернулась со стаканом воды в руках.

– Держи!

– Спасибо.

Миша отпил немного, прополоскал горло и сплюнул в нужник, а потом уже нормально попил. Вернув Игрис стакан, он сказал:

– Ладно, давай уже, наверное, свалим отсюда. Думаю, нам тут больше делать нечего.

– Ты уверен? А вдруг тебе ещё какие-нибудь процедуры пройти нужно?

– Вряд ли. У них сейчас и других забот полно, а торчать тут до вечера я не собираюсь! Кстати, не знаешь, как там Сэн?

– Он сейчас у деда в палате, с лекарями.

– Пошли, сначала заглянем к нему, а потом домой.

Выйдя из палаты, они пошли вдоль коридора. Народу в лечебнице уже набралось много, и повсюду стоял гул. Зайдя в нужную палату, Миша и Игрис тихонечко подошли к Сэну. Он просто молча стоял и наблюдал, как две девушки мазали старика мазью, а потом забинтовывали его ожоги. Пока ребята наблюдали за этими действиями, в палату вошёл Альмавир и, увидев их, зашептал:

– А вы что здесь столпились, как у прилавка на рынке? Вам тут что, актёрская постановка? А ну живо вышли все отсюда!

Махая руками, он буквально выдавил их из палаты. Уже будучи в коридоре, Миша обратился к нему:

– Альмавир, простите, я бы хотел спросить: когда у вас будет свободное время? Мне нужно с вами обсудить один важный личный вопрос.

– Не сейчас, молодой человек, не сейчас! Приходите через пару дней, когда это всё успокоится!

Лекарь закрыл дверь прямо у него перед носом. Они ещё постояли немного у палаты, а потом Миша сказал Сэну:

– Послушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты должен взять себя в руки и оповестить родителей о случившемся.

– Да, да, конечно. Я ещё недолго побуду здесь, а потом обязательно пойду на их поиски. Спасибо, спасибо вам большое!

– Да не за что благодарить. Я искренне надеюсь, что твой дедушка поправится. К сожалению, больше мы ничем помочь не можем, а потому пойдём домой. Ты держись, всё как-нибудь обязательно образуется!

Похлопав Сэна по спине, Миша взял Игрис за руку и повёл её на выход. По дороге парень решительно сказал:

– А теперь домой и в ванну!

Глава шестнадцатая

Оказавшись в доме, Миша, ничего не стесняясь, сорвал с себя одежду и в одних портках уверенной походкой направился в купальню. Заметившая такое вопиющее нахальство кухарка всплеснула руками и, став подбирать за ним одежду, запричитала:

– Небесный свет, молодой человек, что за дикарские манеры? И почему вся ваша одежда так сильно пропахла дымом?

Зашедшая вслед за ним Игрис стала успокаивать бедную женщину:

– Оставьте его. Вы себе даже представить не можете, через что ему пришлось сегодня пройти!

– Юная леди, вы тоже выглядите весьма потрёпанно, и тоже пропахли дымом. С вами двумя что-то произошло?

– Беда, вот что с нами случилось. Вернее, не с нами, а с другими. В общем, мы стали свидетелями большого пожара. Я сама толком ничего не смогла сделать, а вот Миша вошёл в горящий дом и спас оттуда Сэна с его семьёй.

– О горе! Неужто в городе пожар?

– Нет-нет, горела деревня, неподалеку отсюда. Мы с ним были как раз на пикнике у пруда, когда заметили это.

– А зачем же вы сами туда полезли? Надо было взрослых позвать!

– Вы же знаете, каким он бывает, когда решится на что-то. Он сам мне сказал ехать туда, а когда он такой — его лучше слушать!

– Да, ваш юный друг — весьма необычный мальчик, но неужто он и правда так бесстрашно взял и вошёл в пламя?

– Я сама удивляюсь! С одной стороны, он совсем ещё мальчишка и на великого воина ни капли не похож. Но вот с другой стороны: он отважен и решителен. Я не знаю никого более удивительного, чем он.

– Юная леди, если бы я не знала, о ком вы говорите, подумала бы, что ваше сердце неровно дышит к этому человеку!

– Да что вы такое говорите?! Нет, нет, ну что вы. Я думаю, это просто восхищение и ничего больше!

– Пусть так, но вы сказали: он спас Сэна? Какое горе, как там бедный мальчик?

– Сам Сэн вроде в порядке, но вот его дедушка очень сильно пострадал! Я думаю, он ещё не скоро вернётся к нам на работу.

– Ну, с домом-то мы справимся как-нибудь, главное — чтобы у парня всё было хорошо! Ой, да чего же это я? Стою тут, отвлекаю вас своими вопросами. Леди, вам бы и самой надлежало привести себя в порядок!

– Вы правы. Пойду-ка и я переоденусь.

Спустя час Миша уже вовсю валялся в своей постели. День ещё только подходил к полудню, а он уже вымотался так, будто сутки разгружал вагоны с углём.

«Откуда вообще взялся этот пожар? Ну ведь не могло же так быть, чтобы из-за одного случайно загоревшегося здания полыхнула целая деревня. Со скрипом я бы ещё мог такое допустить, происходи дело глубокой ночью, пока все спят. Но вот так, утром, когда все на ногах? Да ни в жизнь я в это не поверю! Здесь явно что-то нечисто. Надо будет поговорить с Колинсом на этот счёт.»

Встав с постели, Миша облачился в новый чистый костюм и пошёл на выход. По дороге из дома он встретил кухарку. Попросив её передать Игрис, что он ушёл, парень направился на пост. Стражников там не оказалось, а двери были закрыты.

«И куда же это вы все направились, интересно? Хотя да, чего это я? Всё же и так понятно».

Миша снова направился в лечебницу. Караульный на воротах между кварталами сказал ему, что сержант вместе со своими людьми прошёл у них час назад и вроде как направлялся именно туда.

Пешком до лечебницы он добирался долго. Пока шёл, видел, как гудит и суетится город. Новость о пожаре всполошила этот муравейник, и люди докапывались друг до друга, пытаясь выяснить новые подробности.

Уже на подходе к лечебнице народ образовывал кучки, в центре которых очевидцы рассказывали об увиденном. То тут, то там периодически мелькали стражники, но своих среди них Миша не опознал, а потому вошёл в само здание.

В центральном зале народу было слишком много, и отыскать кого-то в этом бардаке — задача невыполнимая. Миша еле как пробился к столику коридорного, за которым тот объяснял женщине, как ей пройти к нужной палате. Когда она наконец ушла, парень подошёл к своему старому знакомцу и спросил:

– Простите, уважаемый, вы случайно не знаете, где сейчас сержант стражи, который увёл меня в прошлый раз?

– А, это опять вы, молодой человек. Да, кажется, я видел его где-то здесь. Попробуйте поискать в левом крыле первого этажа, там находятся больные без тяжёлых травм, и он опрос начал, скорее всего, с них. Извините, конечно, но не могли бы вы меня больше не отвлекать? Сами же видите, какой у нас тут затор.

– Простите, и спасибо вам большое!

Миша снова отстранился от столика и начал медленно протискиваться в указанном направлении. Поиски отняли у него ещё полчаса, но они наконец-то встретились, случайно столкнувшись у входа в очередную палату.

– Миша?! А ты тут чего делаешь?

– Мне надо с тобой поговорить, Колинс! Может, отойдём где потише?

– А дома нельзя было поговорить? Видишь же: я сейчас занят! Беда у нас случилась.

– Да знаю я про пожар, именно о нём поговорить и хотел!

– А что ты о нём знаешь?

– Мы с Игрис там были!

Колинс схватил Мишу за руку стальной хваткой и, как и в прошлый раз, потащил его за собой, вот только теперь не на выход, а в ближайшую палату. Выдворив из неё пациента, он закрыл за ними дверь.

– Рассказывай давай: что стряслось, как вы там оказались, Игрис в порядке?

Миша рассказал обо всём, что произошло с тех пор, как Колинс ушёл на службу. Он рассказал ему: и про то, как заметили пожар, и про то, как добирались, ну и конечно про то, как они с Сэном вытаскивали деда.

– Мда, парень, похоже, неприятности тебя любят! Как так выходит, что ты всё время оказываешься – в центре событий?

– Да мне то почём знать? Ну это и не важно, просто лирика. Скажи лучше: что ты думаешь про пожар?

– А что тут думать? Ну загорелся случайно амбар, жители вовремя не среагировали, потом пламя перекинулось на дома, огонь разошёлся по всюду — вот деревня и сгорела!

– Да не может такого быть! Я в жизни не поверю, что утром, когда все проснулись, из-за одного загоревшегося здания — сгорит целая деревня.

– А что тогда, по твоему, произошло?

– Поджог это был, Колинс, точно поджог! К тому же, поджигали не только амбар, но и дома тоже. Слишком уж быстро огонь разошёлся по деревне!

– Но ты же сам говоришь, что никто не спал. Почему же они тогда не схватили поджигателя?

– А вот это хороший вопрос, ответ на который — нам и нужно узнать. Я уверен: пожар не случайность, а чей-то умысел!

– А как нам узнать, что там на самом деле было? Если это и правда кто-то устроил, то он уже давно сбежал, раз его не поймали.

– Думаю: в первую очередь, нужно допросить главу деревенской охраны. После разговора с ним, можно ещё попробовать поговорить с работниками амбара, вдруг кто из них что-нибудь да видел.

– Ну да, ты прав, но для этого нам придётся ехать туда. Здесь только пострадавшие жители, толку от них — никакого!

– Ну так давай соберём ребят и поехали! Вот в чём смысл тут время терять?

– Согласен. Пошли разыщем наших, и в путь!

Быстро собрав всех своих, они, одной общей группой, пошли на выход. Уже на улице, ребята увидели как, к воротам лечебницы, подъехала карета, из которой вышел капитан. Его огромная фигура, словно ледокол, прорезала толпу, направляясь ко входу. Заметив своих подчиненных, он поднял в приветствии руку.

– Так и знал, сержант, что и ты будешь здесь. Ну что, удалось чего-нибудь выяснить?

– Ничего полезного, сэр. Тут только простые жители, и кроме того, что они потеряли в огне — сказать им больше нечего. Я как раз с подчинёнными собирался ехать на место происшествия, чтобы уже там выяснить: что же на самом деле случилось.

– А что такое? Есть какие-то сведения, что пожар не случайность?

– Нет, сэр, сведений нет, но есть подозрения!

– Вечно ты всюду нос свой суёшь. Что, на моё место метишь, да?

– Никак нет, сэр! Я просто пытаюсь хорошо делать своё дело, сэр.

– Ладно, пёс с тобой, езжай. Вечером лично мне доложишь: что удалось выяснить!

– Так точно, сэр!

Капитан больше ничего не сказал, просто прошёл мимо и вошёл в здание. Колинс махнул рукой, и они продолжили свой путь. Взобравшись на коней, ребята двинулись на выход из города. По дороге Миша решился прояснить интересующий его момент:

– А чего это капитан так заинтересовался этим делом? Я думал, ему плевать на то, что у вас тут происходит.

– Зря ты так считаешь! До него ещё его отец служил капитаном стражи, а он, сам будучи новобранцем, поднимался с самых низов и по праву заслужил своё звание. Так что охранять наш город для него — семейное дело. Да, пускай он в последнее время мало интересовался нашими заботами, но я верю, что он искренне бережёт город и народ!

– Надо же, а у меня о нём сложилось другое впечатление.

– Ладно, хорош уже болтать. Мы скоро прибудем.

Видно было, что Колинсу не нравился этот разговор. Гнуть свою линию и дальше парень не стал, и до деревни они доехали молча.

Основной огонь уже потух, но кое-где ещё виднелись всполохи. Силами местной охраны и оставшихся тут жителей они успешно тушились. Как и предсказывал до этого охранник, от деревни осталось одно пепелище. Уцелел только пост охраны, так как был единственным каменным зданием в деревне, но даже у него стены закоптились, а окна обгорели и полопались. На входе в этот наглядный образ беды стоял местный сержант охраны и со строгим видом раздавал указания своим подчинённым, подбегавшим за его советом.

Колинс направил коня прямо к нему, и когда тот их заметил — сам подбежал, не став дожидаться, пока его настигнут. Как только тот приблизился, стражник спросил:

– Ну что, сержант, жаркий выдался денёк?

– Как по мне, то это неуместная шутка!

– Да ладно, не бурчи. Лучше расскажи-ка мне: как так получилось, что из-за одного амбара у тебя вся деревня сгорела? У вас что — все колодцы пересохли, а жители настолько криворуки, что не смогли предотвратить распространение огня?

– Не то, не другое, господин городской сержант. Проблема в этом!

Он кинул Колинсу бурдюк. Поймав его, стражник откупорил крышку и принюхался.

– Что это, горючее масло?

– Да. В нашем амбаре хранился деревенский запас этого масла в таких вот бурдюках. Мои парни, пока тушили деревню, находили иногда возле домов похожие, но пустые. Видать, кто-то ночью их выкрал и разлил масло повсюду. Ну а дальше, сами понимаете, дело нехитрое.

– У тебя что же: по ночам деревню никто не караулит?

– А тут уже всплывает вторая проблема. На воротах у нас всегда караулят подвое и днём, и ночью. А ещё есть трое на посту, которые примерно раз в час обходят деревню.

– И что же, ты хочешь сказать: никто из них ничего не видел?

– Нет, хуже! Тех, что были на посту, мы нашли в кладовке мёртвыми. А вот воротных с тех пор никто не видел.

– Ну а чего же твои ребята тревогу не подняли, когда посты меняли?

– Да потому что к тому моменту амбар уже загорелся!

Деревенский сержант не сдержался и выпалил пару ругательств вслух. Колинс разочарованно помотал головой и сказал:

– Всё, успокойся. Я тебя понял. Вам удалось найти какие-нибудь следы нападавших, ну или пропавших караульных?

– Да какие тут следы?! Мои парни вон — до сих пор остатки домов тушат. Мы ещё даже не хоронили никого.

Глава охраны снова выругался. Колинс примирительно махнул рукой.

– Ладно, хорош. У тебя осталась хоть одна лошадь? Хочу, чтобы ты поехал с нами и лично обо всём рассказал капитану!

– Найдётся. Подождите меня пока у ворот, а я предупрежу своих, что в город поеду.

Колинс и остальные вернулись обратно, ко входу в деревню. По дороге сержант заговорил:

– Похоже, Миша, ты опять оказался прав. Кто-то сильно постарался, чтобы устроить этот пожар.

– Да это-то понятно. Меня сейчас вот что интересует: куда же всё-таки делись караульные с ворот? Если их убили, как и тех, что на посту, то зачем вообще нападавшим прятать тела? Да и почему пожар не устроили ночью? Зачем преступники дожидались именно утра?

– И правда интересные вопросы, но боюсь, ответы на них мы узнаем лишь тогда, когда схватим преступников.

– Да я не просто так сейчас озвучил эти вопросы! Я к тому веду: а не могут ли оказаться преступниками именно караульные с ворот? Сам подумай: ведь тогда становится понятно, зачем дожидаться утра.

– Ну и зачем же?

– Да чтобы вывезти всю свою родню из деревни, не вызвав подозрений! Они дождались утра и как раз тогда, когда должна была прийти смена, подожгли амбар. Затем разгорается пожар, а вместе с ним и паника. Переодевшись в простую одежду, караульные под шумок, вместе со всеми, выводят свою родню из деревни. Попытайся они вывезти их ещё ночью — кто-нибудь мог бы их и заметить, а так могла и шумиха подняться. Потому-то они и решили уходить уже тогда, когда всё начнётся, под прикрытием общей паники. Если бы это был кто-то чужой, я не вижу смысла им дожидаться утра. Под покровом ночи преступникам скрыться было бы гораздо проще!

– Слушай, а ведь верно. Надо бы выяснить у здешнего сержанта, кто из его людей стоял ночью на воротах, а потом ещё узнать, где сейчас их родственники.

– Я к тому и веду!

– Франц, съезди-ка, поторопи его.

Франц рванул с места и уже через пару минут вернулся с деревенским сержантом. Тот тоже сидел верхом на гнедом. Колинс подъехал к сержанту и спросил:

– А скажи-ка мне, сержант, кто из твоих людей стоял ночью на воротах? Есть ли у них родственники и где они сейчас?

– Мик и Урил, а что? Мик к нам недавно переселился вместе со своей сестрой, а до этого они в другой деревне жили. Там он тоже, кстати, в охране служил, поэтому я его к нам и взял. А вот у Урила — и мать, и отец, да и младший брат здесь. Они все давно убыли в город, ведь их дома тоже сгорели!

– Надо бы, как прибудем, проверить: дошли ли эти родственники до города или нет.

– Да не вопрос. Я их всех лично знаю. А откуда у тебя такой интерес к родне моих людей?

– Один из моих ребят считает, что всё дело в них. Он говорит: именно твои парни и подожгли деревню! А утром они это сделали, чтобы как раз вывезти своих от туда, вместе с толпой.

– Да быть такого не может! Ладно Мик — башка дурная, да кровь горячая, но Урил-то ни за что! Какой вообще им смысл сжигать своих друзей и близких? К тому же ещё и дома свои.

Миша решил вмешаться в их разговор:

– Давайте уже поедем, а? Время дорого, и его лучше не тратить! А поговорить можете и в дороге.

– Ты прав, парень, тронулись!

Они пришпорили коней и направились в город. По дороге деревенский сержант догнал Колинса с Мишей и стал ехать рядом вровень, чтобы было проще говорить.

– Я всё хотел спросить: а что это за шкет с тобой? Мне почему-то кажется, что я его уже где-то видел.

– Его зовут Миша, и он — мой помощник. Утром он уже был здесь, помогал своему другу спасти его родственников.

– Ах ну да, точно. Это же ты тот самый шкет, что в горящий дом полез, верно? Я тебя ещё на входе с какой-то девчонкой видел.

– Это была моя дочь.

– Да? А малой что — сам не разговаривает? Парень, а ты зачем в огонь-то полез? Жить что ли надоело?

– Нет. Жизнь я люблю, но, как видите, не только свою! Оттого и полез, но сейчас важнее другое. Вы сказали, что ваш Урил — разумный малый. Подумайте: что могло заставить его пойти на такой отчаянный шаг?

– Интересный ты малой, да к тому же дерзкий! А что касается моих людей: я не верю, что это были они! Скорее уж их просто кто-то убил, а тела потом спрятал. Мало ли, может, они давно уже в огне сгорели.

– И всё же. Давайте все-таки представим на минутку, что это были они. Что могло толкнуть их на такое?

– Да мне-то по чём знать? Причина могла быть какой угодно! Их могли запугать, шантажировать ну или же банально подкупить. Хотя последнее маловероятно. Не стали бы мои парни ради денег такое творить!

– А могли их переманить? Ну скажем, убедить действовать в интересах противника?

– Да кто? Нет у нас здесь в округе таких, кому бы могла быть выгодна гибель целой деревни! Даже разбойники не пошли бы на такое. Грабить — да, а сжигать-то зачем?

– Ну предположим, кому-то всё же было выгодно исчезновение деревни. Могли бы их убедить помогать?

– Не знаю. Даже представить не могу, кто бы это мог быть!

– А вот я, к сожалению, могу.

Колинс как-то странно посмотрел на Мишу и спросил:

– Ты опять до чего-то догадался, да?

– Не совсем так. Просто у меня тут возникло одно предположение, но озвучивать я его пока не буду. Сперва мне всё хорошенько надо обдумать!

– Ладно, а пока ускоримся.

Колинс прибавил ходу, и они галопом полетели вперёд.

Глава семнадцатая

В городе Колинс оставил ребят и Мишу у поста, а сам вместе с деревенским сержантом поехал к капитану. На посту Миша пробыл недолго, лишь помог там парням разобрать скопившиеся заявки от жителей. Потом он отправился назад домой, по дороге купив молока и фруктов.

Сегодня Колинс вернулся поздно вечером. Когда они поужинали, он попросил Игрис оставить их с Мишей наедине. Девушка слегка обиделась, но возражать не стала. Когда она ушла, они ещё немного посидели молча, а потом сержант спросил:

– Ну так что, парень, о чём ты говорил сегодня днём перед тем, как мы расстались?

– Сперва ты скажи: что там с докладом капитану и поисками родственников?

– Будь по-твоему. Капитан вполне спокойно принял новость, что это был поджог. После того как я рассказал ему о твоём предположении, он приказал нам разыскать родственников. Думаю, ты снова был прав. Мы успели допросить ещё далеко не всех, но уже и так понятно, что в город они не приходили. Ни жители деревни, ни местные — никто из них не видел этих людей после прибытия.

– Скорее всего, те, кому это было нужно, перехватили их ещё по пути в сам город.

– Ты говорил, что у тебя есть догадка, кто это. Поделишься?

– Если честно, я и сам ни в чём не уверен и до конца всё ещё не продумал, ну да ладно. Скажи, ты помнишь, чем кончилась история с разбойниками, убившими дочку барона?

– Да чем она кончилась — ничем. Не считая тех двоих, остальные просто разбежались, и их не нашли.

– А что, если мы допустим, что это были вообще не разбойники?

– Ну а кто же тогда? Вроде только разбойники грабят дилижансы на дорогах.

– А мне кажется, это вообще не было ограблением.

– А что же тогда, по-твоему, это было?

– Целенаправленное, спланированное убийство! Я думаю, те люди с самого начала знали, кто будет ехать в той карете. Они и напали то именно для того, чтобы убить дочку барона!

– То есть ты считаешь, что это был отряд наёмных убийц? Тогда уже я не понимаю, зачем они потом обосновались в деревне Сэдвинг? Почему просто сразу не скрылись?

– Нет. Мне всё же кажется, что это были и не совсем наёмные убийцы.

– Ну тогда кто же они, по-твоему? Не тяни!

– Я думаю, это были мятежники. Мне кажется, что все события, происходившие за последнее время, связаны между собой. Убийство бароновской дочки, твоя кража скота, волнения в городе и, наконец, поджог в деревне — всё это звенья одной цепи. Как по мне, это не случайные события, а кем-то продуманный и реализуемый план!

– Но кем? Кто этот мятежник?

– А ты вспомни, что нам сказал Джэб перед тем, как мы их отдали. Если забыл, я напомню: «Скоро вы все умоетесь кровью, Дункан наведёт здесь порядок».

– То-есть, по-твоему, тот глава разбойников и есть главный мятежник? Но зачем тогда ему всё это? Чего он добивается?

– Ну слушай, я тебе не пророк. Откуда мне то знать, кто он такой и чего хочет? Я уже говорил тебе, что всё это — лишь догадка. Это самое обычное предположение, и я предупреждал, что продумал его не до конца!

– Насколько я помню, в таких вещах ты ещё ни разу не ошибался. Мне сразу показалось, что с этим Дунканом что-то не так! К тому же, у меня ещё тогда возникло ощущение, что я его уже где-то встречал. Нам срочно нужно выяснить, кто он такой. Если ты прав и всё это – его рук дело, то значит, он только начал! Все эти события слишком незначительны, чтобы тут вспыхнул мятеж. Значит, неприятности будут происходить и дальше, пока мы его не остановим.

– А вот я бы посоветовал тебе сильно не спешить, и попытаться сперва тайно о нём разузнать. Думается мне, что если всё обстоит так, как я и предположил, то в городе у него точно есть союзники, и ими могут оказаться — кто угодно!

– Ты прав, спешить нам нельзя, но как тогда всё выяснить, если нельзя никому доверять? Где же мне тогда брать информацию?

– Ну кто-то в этом деле явно не замешан, к примеру, сам барон. Вряд ли ему нужен мятеж на своей земле, и уж точно он бы не позволил убить свою дочь.

– И что ты мне предлагаешь? Допрашивать барона?

– Нет, барон просто пример. Это я к тому говорю, что сперва нужно понять: кому мятеж выгоден, а кому нет. Кто-нибудь из знати или высокопоставленных жителей тут точно замешан! Иначе как бы они заранее узнали, где и когда нужно поджидать дочку барона? Вряд ли простые горожане были осведомлены о её планах.

– Ты опять же прав, но с тех пор уже слишком много времени прошло. Сейчас нам вряд ли удастся найти замешанных в той истории.

– Мне кажется, ключом к этой загадке могут стать те два бандита, которых мы тогда поймали. Ты можешь попробовать выяснить, что с ними стало в итоге?

– Ну, в принципе, попытаться могу, но не факт, что выйдет. Тех, кто попадает в пыточные застенки барона, долго в живых не держат. Обычно, когда у них узнают всё, что нужно, их либо публично казнят, либо втихую просто убивают, и всё.

– Ты всё же попробуй узнать. Пока что они — наша единственная зацепка. Даже если их убили, кто-то должен знать, что удалось у них выяснить. Не сам же барон единолично их пытал. Кто-нибудь из служащих там точно присутствовал и всё слышал. Вот их-то как раз тебе и надо найти!

– Хорошая мысль. В лепёшку расшибусь, но сделаю! Ещё какие-нибудь идеи есть?

– Пока что нет, но я хорошенько подумаю. У тебя пока и так полно забот. Вам ведь ещё нужно найти караульных и их родственников. Ну не сквозь же землю они по дороге провалились. Кто-нибудь точно должен был что-нибудь видеть, к примеру: куда они ушли после того, как покинули деревню.

– Это точно. Наверняка свидетели должны найтись, и мы их разыщем!

На том их разговор и закончился. Миша пошёл к себе, а Колинс достал припасённую бутылку крепкого напитка, чтобы слегка расслабиться и прочистить голову.

Утром Миша пошёл на службу вместе с Колинсом. Он попросил Игрис сегодня помочь кухарке с домом, а сам решил присоединиться к поискам информации о пропавших родственниках.

Сегодня страсти уже поутихли, и в лечебнице было куда меньше народу. Простые зеваки, похоже, выяснили всё, что хотели, и остались только пострадавшие жители да их близкие.

Прогресса в поисках информации долго не было. Только к вечеру Скотту и Францу удалось среди городских жителей разыскать дядю Урила. Парни привели его на пост, и сержант устроил допрос.

– Скажите, как давно вы видели своего племянника?

– Очень давно! Ни с племянником, ни с сестрой я не разговаривал уже больше двух месяцев. У меня очень тяжёлая работа, и времени навещать родных совсем нет!

– А кем вы работаете?

– Я извозчик. Работаю на торговцев продуктами. Развожу товар по лавкам в городе и по близлежащим деревням.

– А скажите, вы не знаете, с кем в последнее время общался ваш племянник?

– Да говорю же вам: не знаю я о его делах ничего. У меня и своя семья здесь есть. Мне о ней заботиться надо, а не в чужую лезть.

– Ну какие же они вам чужие? Родной племянник и сестра, как-никак.

– Да что же вы не понимаете-то, а? Я давно из деревни уехал, здесь жену себе нашёл, дело своё начал. Некогда мне разбираться, чем там родственники занимаются.

Наблюдая за этим, Миша решил прервать допрос. Он попросил Колинса отойти с ним ненадолго. Сержант с неохотой согласился, а остальные стражники остались допрашивать мужчину и дальше. Когда парень и сержант удалились в его кабинет, Колинс спросил:

– Ну чего ты? Видишь же: я занят.

– Скажи, а ты или твои парни говорили ему, зачем вы их ищете? Я про Урила и его мать.

– Нет, не говорили, а что?

– А он сам об этом не спрашивал?

– Да вроде тоже нет. Ты чего сказать-то хотел?

– Да ты посмотри на него! Пускай он и трясётся весь, но на вопросы отвечает быстро, не задумываясь ни на секунду. Он не спрашивает, зачем вы его привели, зачем расспрашиваете о родственниках, только отнекивается от всего и вся. Мне кажется, это потому, что он и так знал, что вы его найдёте, или догадывался. Если всё так, он заранее мог продумать, что будет говорить и как себя вести, чтобы не вызвать у вас подозрений.

– То есть ты считаешь, что он нам врёт? И что же тогда предлагаешь? Надавить на него посильнее?

– Ни в коем случае! Просто доведите допрос в той же манере до конца, а потом отпустите его. Мол, вы убедились, что он бесполезен и больше вам не нужен!

– Ну а дальше-то что? Просто вот так дать ему спокойно от нас ускользнуть?

– Конечно! Вот пусть он именно так и думает. Ну а мы тем временем на самом деле установим за ним слежку. Я думаю, так он нас сам приведёт к своим родственникам.

– Если ты считаешь, что он на самом деле знает, где прячутся его родственники, не проще ли просто отрезать ему пару пальцев и всё? Думаю, тогда он быстро нам выдаст всё, что ему известно!

– Мда... Какие же вы всё-таки дремучие. Ну не всегда эффективнее калечить и запугивать людей! Иногда обман и хитрость приносят гораздо больше пользы! Ну вот что вы будете делать, если выпытаете сейчас у него место, придёте туда, а их там нет? Что дальше-то?

– Ну а что дальше? Просто вернёмся да отрежем ему ещё пару пальцев. Если надо будет, хоть обе руки оттяпаем, но он нам всё выдаст! Давно уже проверенный метод.

– А вот что будет, если они, допустим, условились, что он должен прийти туда сам к определённому времени? Вдруг за ним уже следит кто-то другой? И что, если эти соглядатаи поймут, что вы его под пытками заставили работать с вами? Они же сразу сообщат это его родственникам, и те сбегут на все четыре стороны. Ведь такое вполне может быть! Он же заранее знал, что у вас окажется. Значит, они и такое придумать могли!

– А ты считаешь, что если мы его сейчас отпустим и будем за ним следить, он обязательно нас к ним приведёт?

– Ну не обязательно, но при постоянной слежке схватить его вы сможете в любой момент! Мне кажется, что если вы дадите ему пару спокойных дней, шансы того, что он нас сам к ним выведет, гораздо выше, чем если вы его сейчас пытать начнёте!

– Ну как знаешь. Пожалуй, я тебе сейчас доверюсь! Идём.

Они снова вернулись в зал. Колинс с показным безразличием обратился к Францу:

– Ну что, парни, удалось вам что-нибудь полезное узнать?

– Никак нет, сэр. Этот горожанин продолжает утверждать, что он ничего не знает.

– Похоже, ложный след. Только время зря потратили! Ладно, уважаемый, вы свободны. Простите, что напрасно потревожили вас.

Мужик радостно подскочил с лавки и, теребя в руках шапку, сказал:

– Да ну что вы? Я же всё понимаю, работа у вас такая. Ну я пойду?

– Идите, идите. Если что-нибудь узнаете о своей сестре или её сыне — обязательно нам сообщите!

– Конечно. Как скажете, уважаемые стражники, так и сделаю.

Торопясь и спотыкаясь, он прошёл на выход и чуть ли не вприпрыжку выскочил за дверь. Колинс дождался этого, а потом прошёл следом, чтобы убедиться, что тот точно ушёл. После он вернулся к бюро и громко стукнул по нему ладонью, а затем сказал:

– Слушайте сюда, парни. Миша считает, что он нам сейчас намеренно врал! По его словам, этот тип знал, что мы за ним явимся, и заранее придумал, что будет нам тут говорить. Он покрывает своих родственников! Отпустили мы его сейчас не просто так. Он сам нас выведет на свою родню. Гримли, Эрон — идите сейчас следом за ним и следите, но только издалека. Близко лучше не подходить, чтобы он вас не засёк! Утром Скот и Франц вас сменят. Приглядывать за ним будем постоянно по двое. Если он соберётся ехать куда-то за город — один из вас бежит на пост, а второй продолжает слежку. Глаз с него ни за что не сводить! Думаю, скоро он успокоится и сам побежит навестить своих. Вот тут-то мы и возьмём их всех разом! Всем всё ясно?

– Так точно, сэр! (хором)

– Всё, вперёд. Не упустите его!

Гримли и Эрон выбежали наружу. Остальным Колинс сказал заканчивать с делами и расходиться по домам. Те, кто свободны, по одному будут оставаться дежурить на посту. Так, если что-то произойдёт, они быстро смогут собрать всех. Сегодня дежурить остался он сам, чтобы дать подчинённым отдохнуть и набраться сил. Но также он сразу всех предупредил, чтобы были наготове и при первом же зове мигом явились на пост! Мишу он попросил предупредить Игрис: что сегодня задержится на работе с ночёвкой, и ещё сказал, чтобы про дела ей ничего не разбалтывал. Секрета тут вроде бы нет, но лучше ей ничего не знать! Заняты, мол, они делом, а вот каким — не важно. Миша уверил его, что всё понял, и ушёл домой.

Глава восемнадцатая

Утром Мишу разбудил яростный стук в дверь его комнаты. Парень подскочил с кровати как ужаленный и кинулся открывать, даже не став одеваться. Едва он отворил защёлку, внутрь ворвался Скот, чуть ли не сшибив его на пол. Стражник, задыхаясь, начал говорить:

– Это... Короче... Уф... В общем: собирайся и дуй на пост. Сержант сказал: всех привести срочно! Я сперва за Францем сбегал, а вот теперь за тобой. Фуууф.

– Отдышись давай пока. Я сейчас быстренько оденусь, и вместе пойдём.

– Давай!

Миша наскоро стал одеваться, пока Скот в дверях присел на корточки и пыхтел. Пока парень натягивал штаны, он подумал:

«Ну прям вылитый гопник из 90-х. Причёска, рожа, манеры, карты́ – всё идеально подходит! Вот только пива и семечек ему не хватает для полноты образа».

Когда он оделся, они со Скоттом побежали на пост. У входа в здание их уже ожидали все, кроме Эрона. Колинс зашипел:

– Ты, и***т безмозглый, ты зачем пешком побежал? Что, коня взять ума не хватило?

– Прошу прощения, сэр. Вы так на меня рявкнули, когда я только зашёл, что я с перепугу про коня даже не подумал, как есть побежал.

– Я тебе рявкну, я тебе потом так рявкну... Ну ты у меня ещё получишь! Столько времени из-за тебя зря потеряли. Короче, всем слушать сюда: ночью этот дядюшка сразу стал грузить свою телегу разным барахлом из дома. Ещё до восхода солнца он отправил свою жену куда-то, а сам поехал на торговый склад, вроде как на работу грузиться. Парни за женой следить не стали, решили нас сразу собрать. Подозрительно что-то он ведёт себя, как бы сбежать не надумал. Сейчас: все двигаемся к южным воротам! Если что, Эрон передаст нам послание через тамошних караульных. А теперь живо все по коням и вперёд!

Оседлав лошадей, вся группа выдвинулась к воротам. Караульный сказал им, что Эрон убыл минут двадцать назад вслед за торговой повозкой. Им даже пришлось отдать ему дежурного коня по требованию.

Ребята поскакали дальше, и на выезде из города им сказали примерно то же самое, вот только время сократилось до 10 минут. Колинс выругался, а потом сказал:

– Это всё ты, Скот, со своими ногами. Мы бы сейчас уже их догнали, если бы не ты. Ладно, двинули. Может, ещё и успеем догнать, прежде чем они свернут с главной дороги.

Им сильно повезло, ведь они догнали Эрона как раз на съезде. Он заранее заметил их и притормозил, чтобы дождаться. Когда они приблизились, Колинс сразу спросил:

– Ну что там?

– Да вот, сэр. Он подобрал жену недалеко от ворот за городом и вместе с ней поехал куда-то дальше. Караульные мне сказали: мол, он им сказал, что поехал в деревню за товаром. Мы с Гримли всю ночь за ним следили и под утро сами видели, как он загрузился на складе битком. Гримли побежал за вами, а я с тех пор так за ним и еду. Тут они минут пять назад были. Да вон, их повозку даже сейчас ещё видно!

Стражник показал рукой в ту сторону, где в отдалении было видно, как маленькое тёмное пятно мчит по дороге. Этот горе-извозчик, видать, сильно спешил, так как даже отсюда было видно, как из под их повозки тянулся пыльный шлейф.

– Ладно, едем следом, но держимся в отдалении. Посмотрим, куда это он так спешит.

Они ещё долго преследовали повозку, пока та наконец не доехала до леса и не скрылась среди деревьев. Подъехав ко входу в лес, стражники остановились. Колинс посмотрел на верхушки ближайших сосен и сказал:

– Здесь точно что-то не так! Франц, Скот, давайте-ка вы на разведку. Только идите пешком, чтобы внимание сильно не привлекать, а мы вас здесь подождём.

Парни спешились и ушли вглубь. Вернулись назад они спустя полчаса. Доклад начал Франц:

– В общем так, сэр: внутри, где-то в паре километров от начала чащи, кто-то разбил лагерь. Мы побоялись близко подходить, чтобы нас не засекли. Лагерь явно большой. На первый взгляд там человек тридцать, но может быть и больше! Они как раз там повозку разгружали, пока мы за ними наблюдали издали. Как думаете, сэр, это шайка разбойников?

– Больно их что-то многовато для простой шайки. Скорее уж это целый боевой отряд какой-то банды или вообще чьи-то войска.

– Но чьи? Кто может рискнуть так глубоко залезть в земли барона и расположить тут лагерь солдат? Ну не королевская же армия это!

– Да нет, это точно не наши! Не стали бы они тогда в лесу прятаться. Враги это, однозначно! Похоже, этот дядюшка был их засланцем в городе. Думается мне: назад он уже не вернётся. Поехали отсюда, пока нас и правда не засекли. Доложим обо всём капитану как есть, а дальше уже пусть он решает, что с этим всем делать.

Когда парни забрались на коней, их отряд двинулся в обратный путь. По дороге Колинс сказал Мише:

– В городе, в нашем квартале, я тебя высажу, а мы все поедем к капитану. Иди домой и будь с Игрис. Что бы дальше ни произошло — тебе там не место!

– Понял. Сделаю, как скажешь, но ты, если что, береги себя!

– Обязательно. Я вернусь, вот увидишь.

До города они доехали часа за два. Как Колинс и сказал, он высадил Мишу в квартале ремесленников, а сам поехал с остальными к капитану на доклад. До дому парень добрался довольно быстро. Игрис его встретила в приподнятом настроении. Заметив парня, она весело спросила:

– А чего это ты сегодня так рано? Я когда узнала, что ты ещё утром к отцу убежал, думала, вы там кого-то важного поймали и сегодня опять задержитесь допоздна. Ну так как у вас там дела, всё хорошо?

– Ничего, всё хорошо, не волнуйся!

– Миша?! Что случилось? Ты меня пугаешь! Как папа?

– Да говорю же тебе: всё хорошо, ничего не случилось. Просто он поехал проверить одну информацию, а меня с собой брать не стал.

Лицо у Игрис после этих слов сильно переменилось, превратившись в обеспокоенное и тревожное.

– Какую ещё информацию?! Зачем ты мне врёшь? Я же всё вижу! Говори быстро: что с папой и где он?

– Не вру я! Сейчас он у капитана на докладе, всё с ним нормально!

– А почему тогда у тебя вид такой, будто на вас напал кто-то? Весь какой-то растрёпанный, зашуганный, да ещё и глазки вон бегают. На тебя это вообще не похоже! Всё же что-то случилось, да?

– Ты права, случилось. Но не беспокойся, твой отец тут не причём. Пойми: обманывать тебя я не хочу, но и сказать ничего не могу. Я слово дал!

– Ладно, прости. Скажи только: всё будет хорошо?

– К сожалению, в этом я не уверен.

Больше Миша ничего говорить не стал, а просто ушёл к себе. Игрис не могла найти себе места от переживаний. Она чувствовала, что папа в опасности, но сделать ничего не могла.

Миша чуть позже заперся в архиве. Он уже довольно давно обнаружил там один крайне полезный документ. В нём были указаны земли этого королевства и то, кому они принадлежали на момент написания этого документа. Миша очень хотел знать: чьи же владения находятся в южной части их баронства? По его оценке, слишком многое указывало в этом направлении: непонятный отряд в южном лесу, пропажа скота — тоже преимущественно происходившая именно в южных деревнях, ну и самое главное — Сэдвинг, также расположенный в южной части этих земель! Всё, что он хоть как-то связывал с возможным мятежом, указывало именно туда. По документу выходило, что почти все те земли принадлежали двум знатным родам: Кроссонам и Лювернам, с самого основания баронства владевшим этими наделами. Но вот конкретно Сэдвинг и лес находились на территории Лювернов.

«Интересно, а чего это они такие безответственные? На их землях пропадает скот, в лесах квартируются крупные отряды, деревни заселены разбойниками, а они даже не чешутся. Подозрительно это как-то, надо бы их проверить!»

Он сделал пометки в своём карманном блокноте, который с недавних пор всегда держал при себе. Мало ли какая полезная информация может попасться. Уж лучше сразу её записать, чем отложить, а потом забыть какие-то мелкие, но очень важные детали.

Он покинул архив и, никому ничего не сказав, ушёл. Сейчас его путь лежал в лечебницу. Уже прошло достаточно времени с пожара, чтобы у Альмавира появилось свободное время.

Добравшись до пункта назначения, он, как всегда, встретил там коридорного. Парень поинтересовался у него, где он может разыскать Альмавира. Коридорный странно на него залип, а потом ответил:

– Простите, молодой человек, но лекаря сегодня нет. Скорее всего, он либо у себя, либо в замке.

– Вы сказали: у себя? Я, если честно, думал, что он здесь живёт.

– Да, да. Вы, конечно, правы! Большую часть времени он действительно проводит здесь и дома почти не бывает. Но сам-то дом у него, естественно, есть! Как у такого уважаемого человека не может быть своего дома? Это было бы крайне странно! В квартале титулованных и служащих барон лично выделил ему небольшое поместье. Но вот сам врач — крайне трудолюбивый человек и совсем редко там бывает.

– А вы можете показать мне на городской карте, где именно расположено его поместье?

Ещё одной вещью, которую Миша всегда держал при себе, была карта местного города. Он реквизировал её у Колинса из кабинета, посчитав, что там она валяется без дела, а ему может пригодиться! Когда парень достал её из кармана, коридорный закивал.

– Да-да. Конечно, я с радостью вам помогу. Смотрите, это вооот здесь.

Мужичок ткнул пальцем в нужное место на карте. Миша, сделав пометку, снова свернул карту и убрал её в карман. Затем он поблагодарил коридорного:

– Спасибо вам большое. Я попробую разыскать его там.

– Хорошо, хорошо. А ещё, если вам будет несложно, передайте ему, пожалуйста, что мы очень его ждём!

– Ладно. Обязательно передам.

Миша выбежал на улицу и направился в сторону ворот. Добравшись до нужного квартала, он долго по нему плутал, прежде чем ему наконец-то удалось отыскать нужное поместье.

Сам дом выглядел заброшенным, а за садом явно никто не ухаживал. Стены у здания, как и у окружающего его забора, все заросли вьюном. Калитка, ведущая внутрь, оказалась не заперта. Пройдя во двор, Миша направился к дому. На территории поместья витала гнетущая атмосфера разрухи.

«Мда, мрачноватое местечко. Не хотел бы я здесь жить! Теперь понятно, почему он всё время на работе пропадает.»

Дойдя до дверей, парень постучал. После этого сразу же внутри послышались возня и бурчание. Миша подождал ещё минутку, но двери так и не намеревались открывать, а потому он снова постучал. На этот раз двери наконец открылись, но наружу показалась только голова врача. Дедок, подслеповато щурясь, уставился на него и сказал:

– А, это вы, молодой человек. Простите, но что вы здесь делаете?

– Прошу прощения за внезапный визит. Помните, я хотел с вами поговорить? Так вот, служащий на входе в лечебницу сказал мне, где вы живёте, потому я и пришёл сюда. А ещё он просил меня вам передать, что они вас очень ждут.

– Спасибо вам, конечно, за сообщение, но я сейчас немного занят! У меня сегодня важный гость, и мне бы не хотелось его расстраивать пренебрежением.

– Прошу вас. Это не займёт много времени. Я отвлеку вас всего на пару минут, а потом сразу уйду!

– Ну хорошо. Подождите меня здесь, я скоро выйду.

Приглашать Мишу в дом он не стал и, скрывшись, даже запер дверь на замок. Так и продолжая стоять на пороге у закрытых дверей, парень подумал:

«Ну и ладно. Не так уж мне и хотелось попасть в эту развалину.»

Через пару минут старик снова вышел. На этот раз он полностью покинул дом, опять же прикрыв за собой дверь. На дедке был надет только тёплый мягкий халат и такие же мягкие тапочки. Оглядев видок старикана, Миша предположил:

– У вас там что, барышня?

– Ну имейте же совесть, молодой человек! Незачем вам знать, какие гости меня посещают. Чего вы хотели?

– Помните, я говорил вам про свою потерянную память? Так вот: она до сих пор не вернулась. Сейчас я сам пытаюсь разыскать информацию о своих родственниках. На данный момент мне удалось узнать только то, что мою мать звали вроде как Изель, ну или Изелла.

– А я-то чем могу вам с этим помочь? Простите, но я не знаю никакую Изель.

– Видите ли, помимо её возможного имени, я также знаю, что она работала личной прислугой у дочери барона. Она, вроде как, тоже погибла в том происшествии, но я всё равно хотел бы узнать о ней побольше. Я слышал, что вы иногда бываете в замке, а вот мне туда хода нет. Так вот: не могли бы вы разузнать что-нибудь о ней у тамошних слуг, к примеру: где она жила, с кем, есть ли у неё другая живая родня или супруг? Если нужно будет, я готов даже заплатить вам.

– Хорошо, молодой человек, я вас понял. Деньги свои оставьте себе, мне они без надобности. Я, конечно, попытаюсь что-нибудь выяснить, но и у меня будет к вам просьба.

– Какая?

– Не приходите сюда больше! Если вы хотите меня найти, ищите в лечебнице. Коли меня там нет — придите в другое время, но в поместье больше не являйтесь! Нечего вам здесь делать.

– Ну хорошо. Простите ещё раз за беспокойство и спасибо за согласие помочь.

– Не за что, молодой человек, не за что. А теперь прошу: уходите отсюда, да поскорей.

Как и в прошлый раз, дедок замахал на Мишу руками, прогоняя его со двора. Не став больше нервировать старичка, Миша и сам поспешил на выход. По дороге парень задумался:

«И чего это он так разволновался? Такое впечатление, что он чего-то боялся! Наверное, его навещает какая-то замужняя дама, и он страшно боится, что их интрижка раскроется. Вот же старый кабель!»

Глава девятнадцатая

По дороге домой Миша решил заглянуть на пост. Двери были заперты, а это значит, ребята ещё не вернулись. Дома ему пришлось помогать с уборкой. Сэн с тех пор так на работу и не вышел. С уборкой они провозились до самого вечера, пока не вернулся Колинс.

Не став дожидаться ужина, Миша сразу же пошёл к нему в комнату, когда сержант только переодевался в домашнее. Постучав и получив разрешение войти, парень зашёл и спросил:

– Ну что там было? Не томи, рассказывай!

– В общем так, слушай: когда мы рассказали всё капитану, он был жутко недоволен тем, что мы отпустили того дядю. Повезло ещё, что слежка за ним принесла результаты. Только по этой причине капитан не стал нас наказывать. Всё выслушав, он тут же убыл с докладом к барону, приказав нам дождаться его.

Вскоре он вернулся и сказал, что барон выделил три десятка гвардейцев, плюс он сам дал два десятка стражи. Этих сил нам вполне должно было хватить, чтобы разбить те три десятка из лагеря. Гримли и Эрона я отправил домой отдыхать. Они и так всю ночь были на ногах и в бою могли подвести.

Таким отрядом в 53 человека мы и выехали на захват лагеря. Но увы, как оказалось, Скот и Франц видели тогда далеко не всех. На самом деле их в лесу была почти сотня. Думаю, там было человек 80, не меньше! Они бы легко могли дать нам бой, но почему-то предпочли бегство. Их основной отряд бежал в глубь чащи, оставив только жалкий десяток лучников прикрывать отступление и, отстреливаясь, задержать нас боем. Даже с учётом значительного перевеса в числе эти ребята сильно нас погоняли. Они явно хорошо знали местность и даже будучи пешими легко водили нас кругами, понемногу раня нас и калеча лошадей.

Когда нам наконец-то всё же удалось загнать этот десяток, произошло что-то немыслимое! Они предпочли умереть на месте, а не попасть к нам в плен. Те, кто были ранены или уже не могли сражаться, сами загоняли себе кинжалы в сердце. Остальных пришлось убивать нам, так как живыми они не давались!

После того как всё закончилось, мы обследовали их лагерь. Там нашлась целая куча провизии и снаряжения. Это был настоящий временный лагерь, а не просто постой. В лесу даже обнаружились ловушки и следы охоты. В общем, кем бы эти ребята ни были, они собирались находиться там ещё очень долго, если бы не мы.

– А что насчёт потерь?

– У нас убили только двух гвардейцев, зато многих ранили. Даже Скот схлопотал стрелу в плечо, хоть и держался позади всех. Повезло ещё, что она неглубоко у него засела. Так что можно сказать: он отделался только царапиной. Остальные наши ребята не пострадали, включая меня.

– А куда отступил основной отряд противника?

– Говорю же — в чащу.

– Нет, я имею в виду: куда они дальше двинулись после того, как сбежали из леса?

– Да кто ж их знает. Пока мы тот десяток ловили, прошло не меньше получаса. За это время основной отряд мог уйти куда угодно. Преследовать их мы не стали. Слишком уж это опасно! Нас ведь таким образом могли и в ловушку заманивать, а там бы просто всех перебили. Мы предпочли вернуться живыми! Эти уроды, убегая, оставили всё своё имущество, прихватив лишь то, что успели погрузить на коней или набрать в руки. В том лагере нашлось аж четыре пустые телеги, которые они побоялись забирать с собой, так как те бы их сильно тормозили. А вот мы как раз забрали их, предварительно загрузив всем, что влезло. Конечно, кое-какое добро там ещё осталось, но, думаю, возвращаться за ним нет смысла.

– А что там вообще было, среди этих их вещей?

– Да в основном: продукты, оружие, доспехи и простая одежда. Остального оказалось немного, но всё же: утварь, инструменты, какая-то походная мебель, рулоны ткани и ещё много всякой мелочёвки. Нашлись даже драгоценности, правда совсем мало. Судя по всему, разбоем они всё же занимались, но не сильно и не часто. Маловато как-то добычи для такого большого числа людей. Хотя, наверно, основное они всё-таки увезли с собой.

– Понятно. Ну так и что по итогу?

– А неясно пока ничего. После того как мы все вернулись и доложили о результатах капитану, он всех нас распустил по домам. Мы с Францем отвезли Скотта в лечебницу, где его зашили и перевязали. Потом просто разъехались по домам. Думаю, завтра уже будет видно, что там дальше.

– Ну и как ты считаешь: кем были те люди?

– Я думаю: ты прав! Это точно были не разбойники, слишком уж их много. Если именно эти люди виноваты в поджоге деревни, то это точно мятеж! Вот только я не пойму: чего они бежали тогда?

– Ну а что им, по-твоему, ещё было делать? Драться с вами? В таком случае бежать бы пришлось уже вам, и обратно бы вы вернулись с большим войском, а там уже так легко бы их не упустили. Раз они бросили своё имущество, значит, для них сохранить людей гораздо важнее. А вот это, в свою очередь, уже означает, что на самом деле людей у них пока ещё немного, и к прямому боестолкновению они не готовы! Думается мне, сейчас они вербуют народ и тренируют его. То, что мы нашли их лагерь, — чистая случайность, которая сильно спутает им карты. Теперь этим ребятам придётся далеко уйти и затаиться. Мало того что они потеряли часть своего снаряжения и имущества, так мы ещё отняли у них и время. Теперь им придётся заново возводить где-то свой лагерь и по новой вербовать местное население. Но боюсь, дело своё они уже не бросят, это точно. Будь всё иначе, не стали бы те бойцы убивать себя!

– Кстати об этом. Я впервые в жизни видел такое, чтобы люди сами себя убивали. Зачем они так?

– Да чтобы вам ничего не рассказывать! Они понимали: если попадут к вам в плен, пыток не выдержат! Если люди готовы убивать себя ради мятежа, значит, дело уже серьёзно. Насколько мне известно, человек может пойти на самоубийство только по двум причинам.

Первая — это отчаяние. Чаще всего оно вызвано страхом за что-либо. Как пример: они могут бояться за жизнь своих близких и ради их спасения пойдут на этот безрассудный шаг.

Вторая причина — это вера и убеждения. Люди, вдохновленные какой-то целью или идеей, могут творить разное безумство, в том числе и пойти на смерть. Здесь всё напрямую зависит от силы самой идеи и от того, кто её пропагандирует.

Думаю, страхом мятеж вряд ли удастся организовать. Это нереально, чтобы маленькая группа людей шантажировала большую угрозами. Их бы банально раздавили, и всё на этом. А значит, они пользуются второй причиной. А вот это уже указывает на то, что у них есть настолько талантливый лидер, что он способен убедить народ пойти на смерть. Такие люди редки и очень опасны!

– Ты считаешь, это тот самый Дункан?

– Не знаю. Может, он, а может — над ним тоже кто-то есть. Вопрос сейчас в другом: что они дальше предпримут?

– Да, хороший вопрос. Есть ещё один хороший: что со всем этим будет делать барон?

– А ты думаешь, он догадывается о готовящемся мятеже?

– Сомневаюсь. Мне кажется, если бы он знал, уже бы сделал что-нибудь.

– Я тоже так считаю. Но думаю, прямо ему об этом говорить — не лучшая идея. Мало ли, как он может отреагировать. Надо бы придумать, как ему сообщить об этом так, чтобы крайними потом не остаться!

В этот момент дверь в комнату Колинса скрипнула. Стражник моментально рванулся с места и как молния выскочил наружу. Через пару секунд он завёл в комнату потупившуюся Игрис. Отпустив плечо дочки и встав напротив неё, Колинс грозно спросил:

– И как давно ты завела привычку подслушивать?

– Я не подслушивала! Просто хотела позвать вас к столу.

– Ага, ну прямо. Если ты не подслушивала, то чего же тогда попыталась удрать?

– Ну... Я просто испугалась, когда ты так внезапно выскочил.

– А ну не лги отцу! Говори правду: много успела услышать?

– Если честно, то почти всё. Я сразу поняла, что вы будете говорить о чём-то серьёзном, когда увидела, как Миша пошёл к тебе в комнату. Поэтому я пошла следом. А что мне ещё было делать? Он сегодня домой вернулся с таким видом, что я сразу поняла: «Что-то не так!». Ну а ты всегда молчишь о таком. Как ещё я могла узнать, во что вы опять вляпались? Поэтому да, я подслушивала.

– А зачем тебе знать, какие у нас дела? Если бы было что-то важное, что касалось бы тебя, я бы обязательно всё сам рассказал.

– То есть ты хочешь сказать, что то, о чём вы сейчас здесь говорили, это неважное, да? Или, быть может, то, что тебя из-за всего этого могут убить, меня не касается?

Игрис вместо обороны решила атаковать. Было видно, что Колинс начинал сдавать позиции.

– Милая, никто меня не убьёт, ты чего?

– Ну конечно! Значит, твои сегодняшние прогулки в какой-то там лес были совсем не опасные, да?

– Ну ты пойми: у меня такая работа, иногда приходится рисковать.

– Ну вот и ты пойми: незачем возмущаться, если я хочу знать, что у вас тут происходит!

Их диалог прервал громкий заливистый смех Миши. Парень завалился на кровать и ржал так, будто ничего смешнее в жизни не слышал. Возмущённая Игрис упёрла руки в бока и спросила:

– А ты чего ржёшь, как конь?

– Да просто на это так забавно смотреть! Колинс, вы — взрослый мужик, сержант стражи, а так легко ведётесь на женскую манипуляцию, что это даже смешно!

– Чего? Куда я там ведусь?

– Не куда, а на что. Ну сами посудите: вы поймали дочку на горячем, вроде как начали отчитывать её, а по итогу всё обернулось так, что теперь оправдываетесь уже вы, будто это вы виноваты!

– И правда. А как так получилось?

– Вот это и есть «женская манипуляция», на которую вы повелись. Они все — те ещё стрелочницы! Вы даже не заметите, как они одну тему разговора поменяют на другую, ту, в которой вроде как они правы, а вы нет.

– Как-как ты меня назвал? И кто эти «мы»?

– Да я всех женщин имел в виду. Ну а «стрелочница» значит, что ты вину на других спихиваешь. Похоже, что манипуляция — ваш природный дар. Он у вас всегда есть, был и будет во все времена. Вы им постоянно внаглую пользуетесь, чтобы оправдывать себя. Вот, к примеру, сейчас: вместо того чтобы высказать нам своё недовольство сразу, прямо в лицо, за ужином, например, и потребовать от нас ответов, ты нас просто внаглую подслушала. Ну а когда тебя поймали за этим, ты просто всё перевернула так, будто это мы негодяи — прячемся от тебя по углам и втихую перешёптываемся, а ты нас за этим делом вроде как поймала.

– А что, хочешь сказать, не так?

– Да нет, Игрис, не так! Вот ты представь: поймает стража в замке барона лазутчика, а он им: «А чего это вы от народа скрываетесь на своих советах и обсуждаете тут тайком важные для нас вещи? Вот поэтому я и подслушивал!». Как думаешь, что с ним сделают?

– Но здесь же всё не так.

– Именно что так. Всё, что тебе положено знать, мы бы и так со временем рассказали. Ты же бесцеремонно влезла туда, куда не следует! Окажись на нашем месте не мы, близкие, любящие тебя люди, а кто другой – они бы тебя явно по головке за такое не погладили. Я это всё к тому веду, что подслушивать — нехорошо!

– Не надо говорить со мной как с маленьким ребёнком!

– А ты не веди себя как маленький ребёнок! Ты же знала, что поступаешь неправильно, иначе бы не побежала. Так вот: нечего тогда и юлить. Хочешь взрослого отношения? Да пожалуйста. Ты зачем суёшь свой нос в чужие дела, а?

Последний вопрос Миша задал уже строго, поменяв интонацию на угрожающую. Игрис ненадолго растерялась, но быстро пришла в себя и тоже повысила голос:

– Ты чего на меня кричишь?!

– А как иначе, если ты не хочешь, чтобы тебе объясняли по-детски? Объясню тогда по-взрослому. За такие выкрутасы по-хорошему тебя выпороть надо, чтобы знала впредь: чужие важные разговоры подслушивать нельзя! Хочешь? Можем и так с тобой поступить.

– Не надо. Поняла я!

– Ну коли поняла: иди накрывай на стол, а мы скоро спустимся. И впредь думай, что ты делаешь и чем тебе это может обернуться!

Игрис вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью. Колинс удивлённо посмотрел на Мишу и спросил:

– Зачем ты с ней так?

– Вообще-то это была ваша работа, а не моя! Вот вы жалуетесь на то, что у неё характер тяжёлый, а ведь это — результат вашего воспитания. Вы её просто разбаловали, вот она и дурит. Ничего, да, она сейчас обиделась, но это тоже был для неё урок. Ладно, вернёмся к нашим баранам. Так что с бароном-то делать будем?

– Давай об этом в другой раз подумаем. Боюсь, как бы она не подмешала от обиды нам в еду чего.

– Ну ладно, хорошо. Идём тогда.

Когда они спустились на кухню, Игрис уже расставила тарелки и разлила суп. Она как раз нарезала ломтиками хлеб и кусок жареного мяса, когда Миша с Колином сели за стол. Закончив с сервировкой, девушка присоединилась к ним, и они приступили к ужину. Ели все, как обычно, молча. После того как они закончили и помыли за собой посуду, Игрис от вечерней игры в карты отказалась. Она на прощание оглядела их с осуждающим видом и ушла к себе. Вдвоём Миша и Колинс играть не стали и тоже разошлись по комнатам.

Утром стражник убыл на службу, а девушка наотрез отказалась разговаривать с Мишей. От нечего делать парень решил прогуляться по городу. Едва он только отошёл от ворот дома и направился на рынок, как к нему навстречу из-за угла выбежал какой-то мальчишка. Пареньку на вид было лет восемь, а сам он был чумазый как чёрт. Это явно был местный беспризорник, которые иногда встречались на тесных улочках кварталов горожан и ремесленников.

В квартале титулованных их активно гоняли стражники, а за проникновение в квартал знати местные охранники родов вообще могли казнить таких детей на месте, без суда и следствия. Сирота никак не мог оказаться в таком богатом месте с благими намерениями, а потому сразу считался преступником, замышляющим что-то плохое против знатных людей! Вообще, стража гоняла их и в первых двух кварталах, но уже больше для виду, отлично понимая, что деваться-то им некуда. Проблема была в том, что большую часть преступлений и краж совершали как раз-таки именно такие дети. Стражники привыкли заранее относиться к ним как к бандитам, а потому увидеть одного из них в дневное время, спокойно бегущим по открытой городской улочке, — довольно странное явление.

Когда мальчишка наконец добежал до Миши, он остановился и звонким голосом спросил:

– Парень, скажи: а ты случайно не Микаил?

– Правильно будет — Михаил, и да, это я. А зачем ты меня искал?

– Мне дядька монетку дал и велел найти парня Микаила и передать ему письмо. Вот, держи!

Мальчишка сунул в руки Мише какую-то бумажку, а потом дал дёру со всех ног обратно за угол. Сконфуженный таким внезапным появлением и исчезновением сироты, Миша подумал:

«Странно. Кто бы это мог передать мне письмо с дворовым пацаном? Интересно...»

Он взглянул на письмо в своей руке. Это был просто лист бумаги, сложенный в четыре раза. Развернув его, парень вчитался в текст:

«Здравствуйте, Михаил. Недавно мне довелось услышать, что вы ищете сведения о служанке барона Изель. Так вышло, что я был знаком с ней, и если вам это всё ещё интересно, я буду ждать вас сегодня вечером у таверны „Пэт“. Если вы вдруг не знаете, где это, то она расположена в северной части квартала горожан. Спросите направления у местных жителей, и вам непременно подскажут. Подпись: баронский конюх Р.»

Опять сложив листок, Миша сунул его в карман и побежал за пацаном, чтобы узнать, кто дал это письмо мальчишке. Когда парень добежал до угла, от сироты и след простыл.

«Что за шпионские игры с записками? Не мог что ли сам прийти, раз знал, где я живу. Наверное, просто занят был, а в таверне той — либо живёт, либо попросту комнату снимает».

Решив, что всё-таки сходит на встречу, он выбросил на время эту ситуацию из головы. Сейчас же, его путь лежал на рынок. Он сегодня хотел прикупить что-нибудь хорошее для Игрис, чтобы потом помериться.

В ювелирной лавке ему приглянулась заколка для волос в форме цветка лилии. Она была сделана из светлого металла и украшена блестящими прозрачными камушками. Цена была высоковата, но в жаркой торговой схватке Мише удалось её немного сбить.

Вообще, он и сам от себя не ожидал, но торговаться ему нравилось! Между продавцом и покупателем порой разгорались такие словесные баталии, что со стороны могло показаться, будто люди страшно ссорятся! Такая торговля была куда интереснее, чем тот холодный, бесстрастный расчёт, который был в его прошлом.

Да, потихоньку он стал привыкать к жизни в этом мире. Порой Миша даже находил местные плюсы. Если бы кто-нибудь спросил его, с чем бы он мог это сравнить, парень бы сказал, что это чем-то напоминает переезд из мегаполиса в деревню, в очень большую деревню.

Забрав свою покупку из ювелирной лавки, Миша по дороге домой прикупил ещё и у местной бабки-торговки охапку полевых цветов. Скорее всего, она продавала их для сушки, чтобы потом заваривать с ними чай, но у Миши на них были другие планы.

Дома он взял с кухни самую высокую и глубокую кружку, набрал в неё воды и поместил туда цветы так, что получился шикарный маленький букетик. В центре он разместил заколку с запиской: «Прости, что был груб с тобой. Не сердись, пожалуйста! =)». Букет он поставил под дверь Игрис и ушёл.

На этот раз парень направился на пост. Он очень хотел узнать, как у них там дела. Сержанта на рабочем месте не оказалось, а на посту был только Франц. Миша поприветствовал стражника взмахом руки и, подойдя, спросил:

– А где все?

– Сержант на собрании совета. Говорят, сегодня капитан лично организовал его. Скот дома лежит, ему после ранения отдыхать велено. Ну а Гримли с Эроном — на патруле. Так что мы сегодня тут с тобой одни.

– Заявок от горожан много было?

– Да вроде пока нет, но ещё не вечер. А чего, помочь хочешь?

– Наверное... Мне сегодня до вечера заняться нечем. Кстати, слушай: а ты случайно не знаешь какого-нибудь баронского конюха, у которого имя на букву Р начинается?

– Извини, конечно, но я вообще никого из них не знаю. У барона этих конюхов человек десять, если не больше. А тебе-то зачем?

– Да вот, ко мне с утра мальчишка какой-то прибежал, записку вот эту передал.

Миша достал листок и протянул его Францу.

– Потом он так быстро убежал, что я даже не успел расспросить его: от кого она.

Франц прочитал текст и почесал подбородок.

– Тут сказано: таверна «Пэт». Ну да, я знаю такую. Очень приличное место, а хозяйка там Пэти. Она хорошая женщина, жена одного из сержантов.

– Значит, говоришь: приличное заведение?

– Ну да. Если этот конюх там и правда живёт, значит, парень он хороший. Дурные люди у Пэти селиться не станут, да их и не пустит туда никто. Говорю же: заведение жены городского сержанта, в такое место бандиты не сунутся.

– Ну хорошо, спасибо за информацию. Так чем помочь-то?

– Да вот, смотри...

Франц вручил Мише стопку бумаг и стал объяснять, что с ними нужно сделать и куда отнести.

До самого вечера Миша разбирался с текучкой стражников. Ещё днём из патруля вернулись Гримли с Эроном и пришли к нему на помощь. Колинса он так и не дождался. Когда за окном начало уже темнеть, он решил пойти навестить этого таинственного конюха Р.

Ориентируясь по своей карте, Миша нашёл нужную таверну. У входа на лавке сидел мужчина лет тридцати. Он был одет в холщовую рубаху с жилетом, тряпичные штаны и большие ботинки. Парень подошёл к нему и спросил:

– Простите, вы случайно не знаете: проживает ли в этой таверне какой-нибудь баронский конюх?

– Вы, наверное, Михаил, да?

– Он самый.

– Простите, но вы ищете именно меня. Моё имя Рэнд, это я написал вам письмо. Понимаете: я днём работаю и очень занят, поэтому время смог выделить только вечером.

– Вы написали, что знали служанку Изель. Не могли бы вы рассказать мне о ней?

– Да, конечно. Я потому вас и позвал. Давайте пройдёмся немного, и я расскажу вам всё, что знаю.

Он поднялся с лавочки и зашагал по улице, а Миша пошёл рядом. Рэнд задумчиво почесал подбородок и начал:

– Она была очень хорошей женщиной: доброй, красивой, умной, её все любили. А ещё она была очень трудолюбивой! Ой, смотрите: что это там?

Рэнд указал рукой в тёмный переулок, и Миша взглянул туда, но ничего не увидел. Внезапно Рэнд схватил его и, закрыв рот рукой, потащил в переулок. Парень дрыгался и брыкался, но усилия были тщетны. Следом за ними в переулок вошло ещё трое человек в тёмных нарядах, один из которых остался на стрёме, а двое подошли ближе к ним. Рэнд, крепко удерживая Мишу, пожаловался одному из них, тому, что подошёл чуть ближе, на своего пленника:

– Этот засранец мелкий меня укусил!

– Заткнись, п******к, тебе слово никто не давал. Ну а ты, шкет, если пикнешь — я тебе на раз глотку вскрою!

Он достал из-под плаща нож и прислонил лезвие к Мишиной шее. После его кивка Рэнд убрал руку, прикрывавшую рот, а незнакомец продолжил:

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы, и только попробуй на них не ответить! Сам знаешь, что будет. Говори, паршивец: много вам удалось узнать о нас?

– Да я понятия не имею, кто вы и о чём говорите, дяденька! Отпустите меня, ну пожалуйста!

– НЕ ЛГИ МНЕ, Т***Ь! Я знаю, что ты тот самый шкет, который был с городским сержантом и его псами в деревне Сэдвинг. А также я знаю, что сейчас вы рыскаете по всему городу и разыскиваете караульных из сгоревшей деревни. Видишь: мне всё известно, так что говори!

– Да не знаю я, о чём вы, честно! Вы, наверное, меня с кем-то спутали!

– Зря ты так, малой, я ведь предупреждал!

Сперва он убрал нож от Мишиной шеи, а потом со всей силы ударил его в живот, правда, просто кулаком. От удара у Миши перехватило дыхание, и он согнулся, задыхаясь. Рэнд вовсе отпустил мальчишку, а незнакомец с ножом присел на корточки.

– Ну что, сопляк, передумал? Будешь теперь говорить или мне продолжить?

Хрипя и еле выдавливая из себя слова, Миша ответил ему:

– Я правда ничего не знаю! Я — обычный мальчик на побегушках: принеси, подай, отнеси, приберись. Я действительно помогаю стражникам, а они за это дают мне кров и кормят, но вот в курс своих дел они меня не посвящают! Насколько я знаю, в Сэдвинге они просто искали разбойников, ограбивших карету.

– А что ты делал в сгоревшей деревне четыре дня назад?

– Там просто жили родственники моего друга. Когда мы с хозяйкой узнали про пожар — поспешили к ним на помощь.

– А почему тогда стражники ищут именно караульных оттуда?

– Понятия не имею! Им сказали искать, вот и ищут.

– Врёшь ты всё, у*****к мелкий. Всё ты знаешь, с*****а! Я бы с большим удовольствием всё из тебя сейчас выпытал, но, к сожалению, у меня нет времени на возню с тобой!

Незнакомец, продолжая сидеть, снова кивнул Рэнду, и тот опять схватил Мишу за плечи, а потом выровнял его. Поудобнее перехватив свой нож, этот выродок приблизился почти вплотную к Мише и, заглянув ему в глаза, сказал:

– Чтобы ты знал, шкет: меня зовут Мик, и это именно я спалил ту деревню! А вот это тебе за Джэба с Кэролом, да и за ребят наших в лесу, крысёныш мелкий!

После того как закончил говорить, он медленно воткнул свой нож Мише прямо в живот, по самую рукоятку, при этом попав чётко между рёбер. Парень почувствовал жуткую, жгучую боль и то, как медленно холодная сталь проникала в него. Рот заполнился кровью с противным металлическим привкусом. Он попытался закричать, но наружу вышел лишь тихий хрип да брызги крови вперемешку со слюной.

Бандит резким движением выдернул из него свой нож, обтёр его о Мишину рубашку, а потом просто встал на ноги. Показав какую-то распальцовку своим подельникам, он просто пошёл на выход. Рэнд и второй догнали его, и Миша услышал:

– Мик, может, лучше добьём его, а?

– Поверь: после моего ножа он точно сдохнет! Пусть лучше помучается перед смертью. Ладно, хорош языками чесать, идём отсюда, пока нас никто не увидел!

После этого они всей шайкой вышли из переулка и скрылись за поворотом. Пока мятежники удалялись с места преступления, Миша упал на землю и, прикрывая одной рукой рану, второй подтаскивал себя, ползя таким образом вперёд. Живот дико болел, пальцы на руках начали холодеть, а в висках появился нарастающий стук. Спустя пару секунд зрение начало сбоить, сознание меркнуть, а тело казалось весило целую тонну. Парень упорно продолжал ползти, хотя силы его уже покидали. До выхода оставалась ещё пара метров, когда зрение наконец-то отключилось полностью, и он провалился в беспамятство.

Глава двадцатая

Сознание к Мише приходило волнами. Парню казалось, что он находится где-то глубоко под водой. Иногда перед ним мелькали образы, порой слышались голоса, но так, будто они находились где-то далеко за стенкой, неразборчиво. А однажды он отчётливо различил лицо Игрис, а также почувствовал, как она что-то вложила в его руку. Её образ при этом будто светился мерцающим зелёным цветом, а тепло от руки расходилось по всему его телу.

И вот, через какое-то время, он просто открыл глаза. Сперва свет слепил и казался невыносимо ярким, но постепенно это ощущение пропало. Разум со временем прояснился, и он стал осознавать себя. Чувствовалось, что Миша лежит на чём-то твёрдом и неудобном, а видеть он мог только каменный потолок. Попытка пошевелиться и встать не увенчалась успехом. Всё тело казалось ему сплошной свинцовой болванкой, которая наотрез отказывалась его слушаться. Также он пробовал сказать что-нибудь, но выходил лишь слабый стон.

Горло пересохло, губы обветрились и полопались, казалось, что в животе находится какой-то камень, который вызывал жуткий дискомфорт. Его самочувствие было просто ужасным, и он по-прежнему не оставлял свои попытки позвать на помощь.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем в палату кто-то зашёл. В его поле зрения тогда показалась молодая девушка, лицо которой выражало растерянность и испуг. Миша попытался попросить у неё воды, но и в этот раз вышел лишь слабый стон.

– Что? Вы что-то сказали?

Девушка склонилась над ним, и он почувствовал её приятный аромат. Одними лишь губами он снова произнёс:

– Воды, воды, пить!

– Простите, я не понимаю. Попробуйте сказать ещё раз!

– Пить, пить, пить... ВОДЫ!

– А, вот теперь кажется поняла. Вы просите воды? Сейчас принесу, подождите чуть-чуть.

Она убежала, и неизвестно сколько ещё прошло, прежде чем она вернулась со стаканом воды. Слегка приподняв ему голову, девушка поднесла стакан ко рту и медленно наклонила его. Живительная влага сперва коснулась его губ, затем понемногу проникла в горло. Мише пришлось прилагать огромные усилия, чтобы делать маленькие глоточки. После девушка просто убрала стакан и вернула голову в обратное положение. За тот короткий миг, пока его голову опускали, он успел заметить дверь, которая начала открываться.

Через ещё пару мгновений в его поле зрения появился ещё один человек. На этот раз им оказался взрослый мужчина в таком же белом халате. Он тоже склонился над Мишей и с бесстрастным выражением на лице начал поочереди пальцем раскрывать шире его веки. Девушка стояла чуть в стороне и с обеспокоенным голосом спросила:

– Ну как он?

– Похоже, и правда пришёл в сознание. Он всё ещё слишком слаб для разговоров. Ему понадобятся время и покой, чтобы хоть немного восстановиться, а нам с тобой сейчас срочно нужно предупредить лекаря о том, что его пациент вернулся с того света!

И мужчина, и девушка — оба ушли, оставив Мишу опять в одиночестве. От безысходности своего положения парень задумался:

«Что значит: вернулся с того света? Ну что опять со мной случилось? Похоже, я в какой-то больнице. Голова раскалывается, но нужно попытаться вспомнить: что последнее со мной произошло. Так... Так... Помню, как вышел из дома Колинса. Потом ко мне подбежал мальчишка, вроде. Он что-то сделал... Кажется, записку передал. Что же там было?... По-моему, что-то важное, но я не могу вспомнить... А, вроде мне кто-то встречу назначил. Ну и что дальше было?»

Голова начала болеть с удвоенной силой, и от этой жуткой мигрени все мысли разбежались, как тараканы по углам. Пару минут он вообще не мог ни на чём сосредоточиться, но потом стало полегче. Убедившись, что и дальше может мыслить, он продолжил вспоминать, но мысли вязли как будто в киселе.

«Потом, что же было потом? Вроде мы с Францем о чём-то беседовали, о какой-то таверне. Затем, кажется, я ходил на рынок купить заколку и цветы для Игрис. Или это было до разговора? Да, точно. Сперва я купил заколку, а уже потом мы говорили с Францем! Но что дальше-то было? Помнится, мы со стражниками зачем-то ходили по городу и собирали с горожан показания. Вроде бы заявки разгребали. А потом? Что потом-то было? Я куда-то шёл, когда начало темнеть. Но куда я шёл да и зачем? Записка, записка, что-то связанное с запиской. А, ну точно, встреча. Я шёл на встречу! Там вроде бы кто-то хотел рассказать про погибшую мать пацана. Ну точно, конюх! Это должен был быть конюх! Блин, а дальше что? Голова слишком жутко болит, не могу вспомнить.»

Он провалялся ещё минут двадцать, прежде чем боль отступила и воспоминания вернулись к нему.

«Мик, это был Мик! Тот самый караульный из сгоревшей деревни. Нужно срочно предупредить Колинса, что этот урод где-то в городе!»

– Помогите... Кто-нибудь, помогите! Есть здесь люди? Меня кто-нибудь слышит?

Голос был настолько тихим, что его было едва слышно, и Миша понял: попытки позвать на помощь тщетны. Он бы и сам не смог ничего расслышать, находись даже в паре метров от себя. Чего уж тут говорить о пустой закрытой комнате? Его попытки пошевелиться также не увенчались успехом. Казалось, будто он был заперт в собственном теле!

Что же ему теперь делать? Как быть дальше? Не шевелится, не говорить – он не может! Как тогда ему предупредить друзей об опасности? Ну ведь не просто так эти мятежники остаются в городе, а не пытаются сбежать. Если их не останавливает даже прямой, непосредственный розыск стражи, это значит — они точно что-то задумали! Судя по всему: Миша и, вероятнее всего, все остальные – мешают их планам, а потому под угрозой! Именно по этой причине они сперва заманили его, потом попытались допросить, а дальше и вовсе хотели убить. Откуда-то мятежники точно знали: где он живёт, как звали его вероятную покойную мать, а также где устроить засаду так, чтобы он не заподозрил подвоха. А потом, зная всё это — они и устроили весь этот спектакль с запиской. Банальная же ловушка, а он — как последний дурак, с лёгкостью в неё попался. Но как именно они узнали, что он ищет служанку барона? К тому же, они знали ещё и её имя! Миша сам-то узнал его — буквально дней 12-13 назад. Значит: им об этом сообщил кто-то, тот, к кому он обращался за помощью в этом деле, совсем недавно! Возможное имя служанки он сообщил — лишь десятку человек, не больше! Стражников и Игрис — из списка можно исключить. Остаются только четверо:

Первый — это знакомый кузнец из его квартала. У него, вроде как, брат служит в гвардии барона, а те, в свою очередь, имеют доступ в замок.

Второй — это торговец пряностями. С ним Миша познакомился благодаря Колинсу. Тот и сам, иногда, пользовался услугами торговца. У этого товарища — очень обширные связи во всех кварталах города. Ему не составит труда — добыть любую информацию, вопрос лишь в цене. Чуть больше недели назад Миша как раз сделал ему заказ, но вестей — так и не поступало. Из всего списка он — самый подозрительный и вероятный источник утечки информации!

Третий — это врач Альмавир, его знакомый из лечебницы. К нему он обращался буквально на днях, но инцидент с запиской – всё равно произошёл уже после их общения. Врач и сам имеет доступ в замок, а ещё он обещал помочь!

Ну и четвёртый член списка — кухарка Арнет. Когда Миша узнал: что она раньше работала поварихой в доме одного из титулованных господ, а также имела много подруг среди прислуги различных вельмож, он — сперва кратко рассказал ей свою историю, а потом попросил разузнать у знакомых: знал ли кто из них Изель (Изеллу). Арнет сказала ему: что когда её прошлый господин — погиб от болезни, а она потеряла работу, другие служанки — стали снисходительно относиться к их дружбе с ней. Похоже: среди слуг — тоже существует иерархия, зависящая от положения твоего хозяина в обществе и твоей к нему приближённости. Потеряв своего важного работодателя, Арнет вместе с ним утратила и своё положение среди слуг. Кое кто из них всё-таки остался верен дружбе, и она обещала поспрашивать их.

Ну вот вроде бы и все, кому Миша сообщал её имя. Да, конечно: утечка могла произойти уже и от тех, к кому, в свою очередь, обращались эти люди, но тогда список ширится в бесконечность! К тому же: нельзя забывать ещё и о самом писаре, который и поведал Мише её имя. В общем: быть уверенным в вине этих людей нельзя, но относиться теперь к ним — стоит с большой осторожностью! Любой из них — вполне может оказаться кротом мятежников.

По мнению Миши: Арнет в этом списке — самая опасная, но в то же время — меньше всего подозреваемая единица! Она — готовит им еду, а значит: легко бы могла просто отравить их при необходимости. С учётом того, что на Мишу было совершено почти удачное покушение, необходимость такая у мятежников есть. Значит из этого следует: что Арнет — вероятнее всего не причём, но убирать её из списка Миша не был готов. Возможно и такое, что сама Арнет — боится замарать свои руки убийством, но вот сливать информацию — вполне способна!

Из перечисленного можно сделать вывод: кто-то из его окружения точно каким-то образом связан с мятежниками! Как минимум он информирует их. Мишу убить они уже попытались, а значит и с остальными могут поступить точно так же! Все те, кого он знает здесь и кто ему дорог, сейчас находятся в большой беде, и он должен попытаться что-нибудь сделать, как-то спасти их. И не просто должен, а обязан! Он подумал, что только лишь эта чёртова беспомощность — мешает ему подорваться и побежать спасать друзей, и вот бы её и вовсе не было!

Вдруг он почувствовал, как на груди возникло уже знакомое тепло. Оно было точно таким же как тогда, когда ему виделась в бреду Игрис. Но сейчас-то рядом с ним никого нет, и этому теплу просто неоткуда появиться! Попытка приподняться и посмотреть, что же там происходит на его груди, как обычно, не увенчалась успехом. Более того, сейчас было такое чувство, будто его и так невеликие силы — начали таять, а сознание — меркнуть. Через несколько мгновений он снова вырубился.

Когда парень очнулся, рядом с ним уже сидел Колинс. На этот раз Мише самому удалось повернуть голову, и он его увидел. Сейчас стражник дремал, склонив голову набок и скрестив руки на груди. Парень попытался приподняться, и кое-как ему это удалось! Слегка пододвинув тело руками, Миша опёрся на спинку кровати. Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в обычной палате лечебницы. Парень был укрыт простынёй по пояс, а его торс плотно перевязали бинтами. На шее Миша увидел незнакомый медальон, которого раньше точно не было.

Вновь посмотрев на Колинса, он попытался его позвать:

– Колинс. Ау, проснись.

Сейчас его голос хоть и был тихим, но всё равно уже гораздо громче, чем в прошлый раз. Стражник открыл глаза и протёр их. Пока он это делал, спросил:

– А, что? Кто здесь?

– Да я здесь, чего орёшь.

– Свет небесный, Миша?! Так ты и правда пришёл в себя? Какая радость, мы-то уже думали, что ты больше никогда не очнёшься!

– Ага, щас. Не дождитесь! Подумаешь, ткнули ножичком разок. Что теперь, помирать из-за этого?

– Ты издеваешься, да?! Ты же там столько крови потерял, что одного этого бы хватило! Потом, когда мы тебя уже нашли и привезли в лечебницу, лекарь нам сказал, что тебе повредили какие-то жизненно важные органы. А вдобавок ко всему этому, они ещё сказали, что клинок, которым тебя ударили, был покрыт каким-то смертельным ядом!

– А как же тогда я выжил?

– Этого не знает никто! Лекари говорили: ты должен был умереть ещё там, в переулке. Когда мы привезли тебя сюда, ты уже был одной ногой на том свете. Потом, уже в лечебнице, ты ещё пару раз чуть не умер. Говорили: твоё сердце останавливалось и не билось несколько минут, а потом — просто само заново запускалось. Ни один лекарь не смог этого объяснить ничем иным, как чудом! Ещё они говорили нам, будто сделали всё, что смогли, и мол тебя уже не спасти. Да, тело вроде как живо, но в сознание ты больше не вернёшься. Мы все уже потеряли надежду, а тут — на тебе, ты снова с нами!

– Ничего не понимаю! Ты так говоришь, будто много времени прошло, но это же вчера вроде было, нет?

– Какое там вчера, парень?! С твоего ранения прошёл уже месяц, и ты всё это время без сознания был!

– Месяц? Ты сказал — месяц?! Да как такое может быть?

– Ты у меня спрашиваешь?! Да я вообще без понятия, как ты жив остался! Ты словно бы каждый раз возвращался с того света, упорно не желая умирать. Что-то держит тебя здесь, парень, точно говорю, держит!

– Но целый месяц... Как же так? А Мик, что с ним? Вы схватили его?

– Какой ещё Мик? Кто это?

– Ну как же: Мик, тот самый караульный из сгоревшей деревни. Ведь это он, это он меня зарезал!

– Какой ещё Мик?! Постояльцы той таверны хорошо нам описали мужика, который тебя увёл тогда. Через пару дней мы его нашли, правда мёртвым. Этого урода и самого закололи в пьяной драке. Отравленного ножа при нём, конечно, не было, но он легко мог от него избавиться. Вот только его звали не Мик, а по-другому как-то, кажется.

– Рэнд, ты говоришь про Рэнда.

– Ну да, точно, Рэнд! Вот только он не был баронским конюхом. Он работал вышибалой в одном из бедных борделей. Да и в таверне «Пэт» он не жил, его бы туда никто не пустил.

– Да, всё верно. В переулок меня заманил и затащил именно Рэнд, но на самом деле он был не один! Их вообще было четверо, и, похоже, главным из них был Мик. Это он меня допрашивал, а также он меня и ударил ножом. Сам же Рэнд меня просто держал, чтобы я не убегал. Мне кажется, он вообще не был одним из них. Скорее всего, ему просто заплатили, чтобы он меня заманил.

– Про трёх других мы ничего не знали. Ты сказал — тебя допрашивали?! Что им было нужно?

– Мик хотел знать, что нам о них известно. Он, в свою очередь, знал про то, что это мы схватили Джэба с Кэролом; про то, что я был на пожаре в деревне, а также и про вашу поездку в лес. Ещё он спрашивал, почему мы ищем именно караульных. Я абсолютно уверен, что он один из мятежников!

– И что ты ему ответил на эти вопросы?

– Я сказал, что про них мы ничего не знаем. В Сэдвинге мы искали обычных разбойников, на пожаре я просто помогал другу, почему искали караульных — я якобы не знал, а про лес я вообще ничего не говорил. Вот только этот урод сказал, что не верит мне, а потом признался в поджоге и назвал своё имя, прежде чем ударить.

– Что, прям так и сказал, что сам поджёг?

– Да! А ещё он сказал, что мол хочет, чтобы я перед смертью помучился. Якобы это он так мстит за Джэба с Кэролом, а ещё за ребят в лесу. Но я думаю: ему на самом деле это просто нравилось! Было видно, как он смаковал тот момент, когда вонзал в меня нож. Он явно из того числа уродов, которые любят убивать, а ещё, которые получают удовольствие от мук жертвы.

Колинс поскрипел зубами, а потом сказал:

– Я обещаю тебе: я найду этого урода и придушу эту т***ь собственными руками!

– Ну здрасте приехали, вот ещё. Не хватало мне того, чтобы ты за меня ещё и мстил. Нет уж, спасибо. Я как-нибудь и сам справлюсь! К тому же сперва его нужно допросить о мятеже. Думается мне, он не последний человек среди них и знать должен многое. Кстати, вы схватили тех, кто убил Рэнда?

– Ну... Вообще-то там большая драка была, и помимо него ещё пятеро попали в лечебницу, двое из которых — тоже погибли. Хозяйка борделя нам тогда сразу выдала зачинщиков драки, и вот их-то мы и схватили. Узнать, кто именно его пырнул в той свалке, было невозможно!

– А вот мне кажется, он умер не случайно! Наверное, мятежники просто узнали, что вы его ищете, и убрали, как опасного свидетеля. С этой дракой им либо просто повезло, либо они же её и устроили, чтобы как раз под шумок его и убить.

– Всё может быть. Сейчас этого уже никак не узнать. Тех зачинщиков почти сразу-же казнили, публично повесив их за разжигание массовых волнений. Ими, кстати, оказались трое местных пьянчуг, которые с недавних пор много дебоширили. Вообще, такие публичные казни через повешение в последнее время сильно участились, чуть ли не в два раза. Барон после смерти своей дочери жутко озлобился, а народ — всё больше негодует.

– И мятежникам-то это всё на руку! Чем злее правитель и несчастнее народ — тем им лучше, ведь так проще устроить восстание. Возможно, как раз именно в этом и была их основная цель, при убийстве дочери барона. Они хотели озлобить его и сделать удобной мишенью для гнева негодующего народа. Ну да ладно, пока это просто лирика. Давай вернёмся к нынешним вопросам. Я считаю, что ты не прав насчёт невозможности узнать причины возникновения драки в борделе. Тебе просто надо посильнее надавить на хозяйку. Я не думаю, что те пьянчуги были из числа мятежников, скорее уж их либо самих спровоцировали, либо, что ещё вероятнее, подставили, сказав хозяйке указать именно на них. Сам посуди: как удобно получилось, мятежникам удалось и своё чёрное дело сделать, и дровишек в костёр общего недовольства подкинуть!

– Мда, парень, я уж и забыл, как ты можешь всё с ног на голову перевернуть. Но ты, как всегда, прав! Выходит, там всё на руку мятежникам было. Спасибо, кстати, за совет, попробую надавить на хозяйку борделя, может, чего и выйдет. Ладно, пойду я наверное домой, Игрис обрадую, что ты в себя пришёл. Она за тебя больше всех переживала! Завтра точно, с утра пораньше, сюда прилетит. А ты пока что отдыхай, я предупрежу твоего лекаря, что ты проснулся.

– Постой, а кто сейчас мой лекарь?

– Да как и в прошлый раз — Альмавир. Ты не бойся и не переживай, он — самый толковый лекарь в этой лечебнице.

– На самом деле, его мне здесь как раз и стоит бояться больше всего! По крайней мере, пока что.

– Не понял, это с чего бы вдруг?

И Миша пересказал Колинсу все свои недавние размышления на тему крота в их окружении.

– Ну тут ты конечно загнул, особенно про Арнет и Альмавира. Кухарка, кстати, тоже себе места не находила — как за тебя переживала. А Альмавир так вообще — лечил тебя болезного. Стал бы он такое делать, если бы хотел тебе зла?

– А ты думаешь: мне приятно о них думать?! Конечно нет, но здесь я исхожу из логики, а не из чувств. Да, Арнет вероятно не причём. Если бы она и правда была их лазутчиком, скорее всего: с вами бы за этот месяц — тоже что-нибудь произошло. Но всё равно: я не могу, до конца, снять с неё подозрения. А вот насчёт Альмавира — всё в силе! Мне правда нравится этот старичок, и подозревать его я не хочу, но увы — обязан. Вспомни, ты сам сказал: что лекари думали — будто я уже никогда не очнусь. В таком состоянии, я, для мятежников, не был опасен, и если он правда с ними, то по этой причине — мог вполне спокойно выполнять свои лекарские обязанности. Но вот теперь, когда я пришёл в себя, я — снова для них стал угрозой, и на этот раз более весомой, так как уже не сомневаюсь в их существовании!

– И что ты предлагаешь?

– Ты можешь договориться: что бы мне поменяли лекаря, а потом запретили всем кроме него — меня посещать? Вот только это нужно сделать так, чтобы потом не пришлось объяснять причины, и скрыть информацию, что просьба исходит от меня.

– Прости, конечно, но вряд ли у меня так получится. Лекаря тебе назначил — управляющий лечебницей, и менять его без причины — он не станет даже по моей просьбе!

– Тогда второй вариант: забери меня из этой лечебницы домой! Пусть лекарь навещает меня там. Если будет нужно: я оплачу его визиты, и пусть, во время его посещения, кто-нибудь обязательно будет со мной в комнате, чтобы приглядеть за его действиями. Этот вариант — ещё лучше, так как даже если я и не прав насчёт Альмавира, мятежники могут заплатить кому-нибудь другому в лечебнице, чтобы они меня добили. К тому же: ты говорил, что лекари сделали всё, что могли, а это значит — за мной нужен только пригляд и уход. Такое можно и дома сделать!

– Слушай, а ведь ты опять прав, это хорошая мысль. Ведь даже если Альмавир не согласится, есть же и свободные, наёмные лекари, которые так на дому и лечат. Обычно их услуги, конечно, стоят не дёшево, а потому к ним обращаются в основном только богачи и знать, но я не думаю, что это станет для нас проблемой. А забрать тебя из лечебницы мне никто не помешает, тем более с твоим согласием. Им же самим только хлопот меньше будет.

– Ну вот и хорошо, так и сделай. И знаешь: вариант с наёмным лекарем даже лучше! Они не смогут узнать заранее: к кому мы обратимся, а значит — не подкупят его с самого начала. Ну а дальше мы просто сами уже с ним договоримся. Лучше переплатить, но быть уверенным в своей безопасности, чем сэкономить, но потом пожалеть.

– Вот и договорились. Завтра с утра — я найму дилижанс, и мы тебя перевезём. Уж эту то одну ночь, ты здесь продержишься?

– Ну будем надеяться, что сегодня они не явятся меня добивать.

– Да... Ты снова прав, опасно оставлять тебя одного. Я пришлю сейчас кого-нибудь из парней, чтобы он покараулил у твоей палаты до утра.

– Ладно, спасибо, иди уже.

Колинс улыбнулся, и потеребил Мишу за голову. Парень улыбнулся и сказал:

– Эй-эй, потише, лось здоровый. Смотри: последние мозги мне расплескаешь, что потом с дураком-то делать будешь?

Колинс ничего не ответил, только заржал. Когда сержант ушёл, Миша аккуратно вернулся обратно в лежачее положение и попытался уснуть. Получилось у него это, на удивление, очень быстро.

Глава двадцать первая

Хоть он вроде и уснул, но сон был очень чутким. Когда дверь в его палату открылась, парень сразу же открыл глаза.

– Кто там?

Он слегка приподнялся, чтобы разглядеть дверь. Из приоткрытой щели показалась голова Франца. Стражник улыбнулся и сказал:

– Привет, это я. Вот это да, ты и правда очухался. Диво просто какое-то. Можно я зайду?

Миша опять опёрся о спинку, а потом кивнул.

– Ну конечно можно, привет. А ты чего здесь, навестить меня пришёл?

– Да нет, меня сержант прислал. Он велел кому-нибудь из нас охранять твою палату до утра, вот я и вызвался.

– Ах, ну да. Он же говорил мне, что пришлёт кого-нибудь.

– Ну вот я и стоял у твоей палаты, а сейчас решил: дай-ка загляну, посмотрю как ты тут.

– Как видишь: лижу, выздоравливаю.

– Да... А ведь повезло нам, что мы тогда с тобой поговорили, и ты мне ту записку показал.

– Это ты о чём? Причём тут наш разговор?

– Ну как, если бы мы тогда не поговорили — тебя бы сейчас уже не было! Ведь потом, когда ты на ту встречу ушёл, сержант вскоре возвратился с собрания. Он сразу же спросил: как у нас дела, ну и я, пока докладывал ему, обмолвился о том нашем разговоре и сказал ещё, что ты уже ушёл. Сержант сразу заподозрил что-то неладное, и мы пошли тебя искать. От таверны вы ушли не сильно далеко, а потому мы быстро тебя нашли. Опоздай мы хоть на десяток минут, ты бы там так и окочурился!

– Выходит, это ты меня спас?

– Да нет же, ты чего! Я наоборот: вину чувствую. Если бы я тогда, как дурак, не расхваливал тебе ту таверну и не отпустил тебя туда одного, ничего бы этого не было! Ты прости меня, пожалуйста.

– Да о чём ты? Даже не вздумай себя винить! Ты тут совершенно не причём! Я сам дурак, знал же — что в городе опасно, а повёлся на такую глупую ловушку.

– Всё равно прости. Ты тогда нам в деревне всем жизнь спас, а я тебя, по глупости, одного в беде оставил.

– Да говорю же: забудь. Нет тут твоей вины!

Внезапно дверь в палату приоткрылась. Потихоньку, внутрь, задом, стала заходить какая-то девушка. На неё, так же как и на других, был накинут белый халат, но складывалось такое впечатление, что он ей был совсем не в пору. А так же ещё казалось, что она упорно кого-то высматривала в коридоре, и убедившись, что там никого нет, она прикрыла за собой дверь и повернулась. Увидев Франца рядом с Мишей, девушка испугалась на мгновение и инстинктивно спрятала руки за спину. Весь её внешний вид дико смущал Мишу. Он уже порядком навидался местных медсестёр, и эта девушка вообще на них не была похожа. У неё был абсолютно чёрный наряд, не считая слишком большого для неё халата, а также короткие волосы, туго стянутые в пучок на затылке. Все её движения казались резкими, тогда как медсёстры обычно двигались хоть и быстро, но мягко.

Девушка бросила быстрый взгляд на Мишу, а потом вернула его обратно на Франца. Она нервно улыбнулась и сказала:

– А, господин стражник, вы здесь. А я то думала: куда это вы пропали?

– Да вот, решил навестить вашего пациента. А вы чего тут делаете?

– Я? Нуу... А я вот лекарство ему принесла, чтобы бедному мальчику лучше спалось.

Она убрала руки из-за спины и показала пузырёк с жидкостью, зажатый в одной из них. Шестое чувство Миши забило в тревожный набат! Он прищурил глаза и сказал:

– Лекарство для сна, говорите? А ну, сделайте-ка сами оттуда маленький глоточек!

После этих слов лицо девушки сразу же сделалось суровым и жёстким. Заметив это, Миша усмехнулся и сказал:

– Франц, задержи-ка эту барышню. Посмотрим, что за «лекарство» она нам принесла.

Стражник успел сделать лишь шаг в её сторону. Девушка резко сунула свободную руку в карман, а затем молниеносно высунув из него зажатый кулак, метнула Францу в лицо горсть порошка. После этого стражник сразу-же прикрыл его руками и закричал:

– Глаза, глаза, жжётся, жжётся!

Девушка кинулась к дверям, и из её руки выскользнул пузырёк. Упав на пол, он, конечно же, разбился. Добравшись до дверей, девушка выскочила наружу и побежала. Всё это время Франц яростно тёр руками глаза. Посмотрев на состояние товарища, Миша громко сказал ему:

– Франц: слушай меня внимательно! Справа от тебя — стоит столик, на нём кувшин с водой. Нащупай его рукой и лей воду себе в глаза. Постарайся держать их открытыми, чтобы вода попала туда и смыла порошок!

– Глаза, мои глаза, ммм...

– Делай, что говорят!

Стражник, продолжая тереть глаза левой рукой, правой — стал шарить в воздухе. Миша направлял его, подсказывая, куда нужно тянуться. Наконец, он схватил кувшин и начал лить воду себе на лицо. В этот момент: в палату ввалился коридорный.

– Что тут происходит? Вы чего шумите, ночь же!

В ответ: Миша закричал уже на него:

– Девушка, вы видели в коридоре девушку? Она выскочила туда, секунд 20 назад!

– Не было там никакой девушки. У вашей палаты только чей-то халат валяется и всё.

– Наверное, она спряталась в другой палате. Срочно: обыщите всё здание. В лечебнице убийца!

– Какой ещё убийца?! Вы о чём говорите? Это он его так?

Коридорный кивнул на Франца, который так и продолжал лить воду себя на лицо.

– Да! Говорю же: девушка это молодая. У вас входные двери в лечебницу закрыты?

– Нет конечно! Они у нас всегда открыты, мало ли: а вдруг к нам ночью тоже кто-нибудь поступит.

– Вот же проклятье! Заприте их, срочно! Улизнёт ведь гадина!

– Да как же я могу то?

– Руками, как. Ну быстрее, вам же потом прилетит от стражи, если дадите ей сейчас сбежать!

– Ну ладно. Ага, сейчас закроем.

Напуганный мужичок тоже выскочил из палаты. Франц как раз закончил лить на себя воду, так как кувшин — опустел. Отбросив в сторону уже пустую тару, он стал вытираться рукавом формы. Миша спросил:

– Ну ты там как, получше?

– Воде да, стало легче. Что это вообще было? Чем она в меня бросила?

– Ну а мне откуда знать? Может, это перец красный был, а может и другое что-то. Это нам с тобой ещё повезло!

– Да чем повезло то?

– А тем, что у неё ножа при себе не было. Будь он у неё сейчас с собой, она бы могла нас с тобой просто заколоть и спокойно уйти!

– Это да, повезло. Но тебя бы ей так убить не удалось!

– Это почему ещё?

– А тебя, похоже, ножи не берут!

– Нашёлся тут юморист. Если тебе уже лучше — иди помоги её искать! Если нам и правда повезло, она из лечебницы ещё не сбежала.

– А ты не боишься один оставаться? А вдруг она вернётся и закончит начатое?

– Нет, не думаю. Судя по всему: своё задание она уже провалила. С учётом того, что она принесла яд, а не оружие, похоже, её целью было сделать так, чтобы моя смерть выглядела естественно. Мол, уснул больной и не проснулся. А она уже спалилась, и расследованию точно быть! Сейчас, наверное: её главной задачей станет — скрыться от нас. А вот наша задача наоборот: поймать её и выяснить — кто ей приказал меня убить!

– Ну нечего себе, у тебя голова выдаёт с ходу. Понятно теперь, чего наш сержант так за тебя держится.

– Понятно тебе, видишь ли. Чего встал? Иди лови её!

– Понял, уже иду.

Франц тоже выбежал из палаты, прикрыв за собой дверь. Миша снова откинулся на спинку кровати и вздохнул.

«Блин, от всех этих криков у меня в горле пересохло, а Франц, как назло, всю воду расплескал. Вот что же мне так навезёт: то убить пытаются, то жажда мучает.»

Парень знал: что стресс для больного — опасная вещь, но похоже, в этой лечебнице отдохнуть ему не дадут. В маленьком квадратном окошке было ещё темно.

«Эх, поскорей бы уже утро. Сюда приедет Колинс, заберёт меня из этого дурдома, эх...»

Ночь для Миши длилась очень долго. Под утро, когда за ним пришли, он был уже совсем без сил. Колинс зашёл в палату первым, а за ним следом вошли двое громил в халатах и с носилками. Сержант осмотрел помещение и спросил у парня:

– Ну ты тут как? Если что, я уже в курсе ночного происшествия.

– Да в принципе в порядке, правда не выспался ни фига, а так – нормально.

– Ну нечего, сейчас домой приедем, отоспишься. Ребята — грузите его, и выдвигаемся!

Громилы в халатах подошли к Мишиной кровати, и один из них — легко поднял его на руки. Второй, в это время, постелил под ним носилки, а потом его аккуратно на них опустили. Тот, что до этого его держал, обошёл кровать и взял переносные жерди спереди. Второй поправил Мише голову и взялся за них сзади. По команде первого – они аккуратно приподняли его и медленно понесли на выход. Колинс шёл сбоку. Пока его несли, Миша сказал:

– Чувствую себя яйцом Фаберже.

– Чем-чем, ты себя там чувствуешь?

– Ну это одна такая драгоценная вещь, которую все боятся разбить.

– Я им разобью потом! Ты и так уже слишком многое перенёс, не хватало ещё, чтобы тебя как мешок муки таскали.

– Да ладно тебе, не бурчи. Всё со мной в порядке будет.

– Конечно будет, ты под надёжной защитой! Теперь к тебе никто не сунется.

– А кстати: что там с этой девушкой-убийцей? Её поймали?

– Нет. К сожалению — ушла зараза. Сейчас лечебницу уже всю перевернули, но её нигде не было! Похоже: она сразу, ещё ночью ушла.

– Повезло ей, блин. А всё этот коридорный! Вот чего он к нам в палату то попёрся? Остался бы на входе, и она бы так легко не ускользнула! Я уверен: она ещё тогда проскочила, когда он к нам сунулся.

– И правильно сделал, что сунулся. А если бы вас там убивали? Жаль конечно, что ушла, но он тут не виноват!

– Да я понимаю... Обидно просто, такой шанс упустили: узнать, кто из верхушки за этим стоит.

– О чём это ты?

– Да так, не о чём. Прости, давай лучше об этом дома поговорим, не здесь.

Миша, из положения лёжа, многозначительно посмотрел сначала на Колинса, потом на громил, а потом опять на Колинса. Сержант кивнул: мол понял — что он имел в виду.

Выйдя наружу, они направились к карете, которая ждала их за калиткой. Извозчик открыл дверцы и помог им аккуратно внести парня внутрь. Бугаи положили его на сидения с одной стороны, а сами сели напротив. Когда Колинс к ним присоединился, он тоже сел к бугаям.

По мнению Миши, выходила — презабавная картина: три здоровяка — теснятся плечами с одной стороны, как шпроты в банке, а с другой — вольготно развалился мальчишка.

Карета тронулась, и они, слегка покачиваясь, начали набирать скорость. До дома доехали быстро. Здоровяки помогли занести Мишу в его комнату. Со стороны, наверное, было весьма весело наблюдать, как им пришлось раскорячиваться на лестнице так, чтобы нести его как можно ровнее, при этом им под ноги постоянно лезли. Когда всё наконец закончилось, и он оказался в своей постели, Арнет с Игрис облапали его, наверное, везде, проверяя, не поранился ли он где ещё. Похоже, что про ночное нападение им тоже сказали, а вот в подробности не посветили. Когда парню уже это всё в конец надоело, он грозно рявкнул:

– Да хватит меня уже мучить! Всё со мной в порядке, относительно конечно.

– Какое там в порядке? Где же это видано: чтобы злобные убийцы уже дважды пытались прирезать маленкова, бедного мальчика, а он был бы в порядке?

Кухарка Арнет — говорила это с глазами на мокром месте. Миша вздохнул, и ответил ей:

– Ну, положим: второй раз меня пытались отравить, а не зарезать. Да и не такой уж я и бедный. А ещё: не смейте мне тут реветь, выгоню сразу! Не хватало мне ещё: чтобы по живому — слёзы лили.

– Не реву я, не реву, вот.

Она вытерла рукавом слёзы с глаз. Миша устало улыбнулся и сказал:

– Вы бы лучше сварили мне компот какой-нибудь да каши. Я в последнее время одну только воду пил, да похлёбку безвкусную, не пойми из чего сделанную.

– Это я сейчас, да, это мы быстренько!

Кухарка умчалась из комнаты, оставив его с Игрис наедине. Миша взглянул на девушку и спросил:

– Ну а ты чего сидишь молчишь?

– А вдруг я тоже что-нибудь не то скажу, и ты меня выгонишь. Я и так тебя давно не видела, поэтому — никуда не пойду!

– Ладно уж, не стану я тебя выгонять. Расскажи-ка, как у вас тут дела?

– Да какие у нас тут могут быть дела? Всё как всегда: уборка, тренировки, готовка, вот и всё, чем мы занимаемся. Без тебя тут — скука сплошная!

– А что Сэн? Он вернулся на работу?

– Нет. Через неделю, после выписки деда, он пришёл и сказал, что больше не будет работать у нас. Он со своими дедушкой и бабушкой уехал куда-то далеко, в другое баронство, в деревню к дальним родственникам. Когда он узнал про тебя — очень переживал и сочувствовал, но помочь было не в его силах. Мы вместе навестили тебя, и он попрощался. А потом они уехали.

– А его дедушка как? С ним всё в порядке?

– Ну как, ожоги ему подлечили, они остались просто как шрамы, а вот ногу ему спасти не удалось. Её отрезали по колено, поэтому он теперь калека.

– Но почему тогда они не остались в городе? Зачем куда-то ехать, тем более — с такими травмами? У Сэна ведь родители здесь живут, в городе.

– Они, конечно, предлагали им остаться, но у него старики — всю жизнь прожили в деревне, и менять свой образ жизни на городской они не пожелали. Им проще перенести долгий переезд в другую деревню, чем переучиваться жить по-новому. Ну а Сэн — с ними поехал, так как сами они уже вряд ли смогут справиться с хозяйством вдвоём. Помощник им просто необходим, а денег на наём работника у них нет. И так почти ничего спасти не удалось, а родителям Сэна пришлось даже отдать им все свои сбережения на покупку нового дома.

– Да уж, печально. Сэн — славный малый, жалко терять связь с таким другом.

– Ну почему же сразу терять? Жизнь — она большая и длинная, может ещё и увидимся с ним.

– Да, ты права. Жизнь может по-всякому повернуться. Игрис, а я вот хотел спросить у тебя одну вещь, скажи: ты случайно не знаешь, что это за медальон у меня на шее?

Миша приложил усилия и достал из-под одеяла амулет на верёвочке.

– Ах, это, ну... Понимаешь, это одно из прадедушкиных сокровищ. Он хранился в его вещах как драгоценность. В детстве мне дедушка рассказывал, что этот медальон его отцу подарила какая-то «сильная» женщина. Он, вроде как, заговорённый, или типа того. Прадед вроде спас её сына, или что-то такое, вот она с ним этим медальоном и расплатилась. А ещё она ему сказала, будто в нём заключена какая-то тайная сила, и что, мол, если ранение очень сильно захотеть вылечить, то он поможет, но за это придётся чем-то там заплатить. А ещё она говорила, что часто им пользоваться нельзя, иначе хуже сделаешь. Я, правда, плохо помню ту историю, но про то, что медальон раны лечит, – запомнила. Ну так вот, когда тебя только в лечебницу привезли, и папа мне всё рассказал, то тут-то я про него и вспомнила. Нашла его в вещах прадеда и принесла тебе. Мало ли, а вдруг поможет? Так что ты его пока не снимай, поноси ещё немного, а когда выздоровишь — тут-то мы его обратно и положим.

– Да? Слушай, спасибо тебе большое!

Миша припомнил, что вроде уже читал похожую историю в записях Эмирса, но она была где-то ближе к концу дневника и он в неё толком не вчитывался. Парень тогда вообще не стал его дочитывать нормально, а просто пролистал до конца, не особо вникая в текст, и похоже что — очень зря! Интересный это, однако, медальончик выходит. Какой это ещё такой силой он обладает, что она раны лечит, но за это платить надо? Что-то это всё — уж больно сильно напоминает.

– Скажи-ка, Игрис: а ты не могла бы сходить в архив и принести мне оттуда тетрадь в кожаном переплёте? Она, кажется, лежала на столе у правой стены.

– Ну вот. Ты же сказал, что не будешь меня прогонять!

– Я тебя не прогоняю, а просто прошу принести мне кое-какие записи. Дальше можешь сидеть тут – сколько захочешь!

– Ну смотри, ты пообещал!

Она выбежала из комнаты, и ненадолго Миша остался один. Парень подумал, потирая руки:

«Ну, нус, нус, тайна загадочного амулетика, иди-ка к папочке!»

Глава двадцать вторая

Игрис довольно быстро вернулась и передала Мише нужную тетрадь. Парень дрожащими руками забрал её, открыл и стал перелистывать страницы одну за другой. Девушка, пока наблюдала, не выдержала и спросила:

– А что это?

– А ты что, не знаешь?

– Нет конечно, иначе бы не спрашивала.

– Это записи твоего прадеда, Эмирса. Здесь он описывал свою жизнь.

– Ой, правда? Погоди, но тогда — тебе вроде как не положено читать это!

– А ты что, против?

– Да нет. Мне как-то всё равно, но папа может наругать!

– А мы ему не скажем. Верно?

– Ну ладно. А что ты ищешь?

– Та история, которую ты рассказала, кажется, была где-то здесь. Ага, вот она, нашёл.

– Ой, только читай вслух, мне тоже интересно.

– Хорошо, слушай.

«Вот ещё одна история, которую я забыл упомянуть раньше. Случилось это ещё в то время, когда я был молодым, начинающим офицером. До нашего командования дошёл слух, что недалеко от западных границ нашего королевства кто-то возвёл лагерь. Ещё говорили, что воины эти по ночам пересекают границу и нападают на расположенные поблизости деревни. И помимо того, что убивают и грабят жителей, они ещё часть пленят и уводят к себе.

Нашему полку пехоты и двум сотням конных войск было приказано выдвигаться туда и уничтожить базу неприятеля. Наш путь занял три месяца. За это время до нас доходили всё новые слухи. Звери эти совсем лютовать стали: деревни жгли, баб насиловали и истязали, мужиков и стариков убивали на месте, а детей и только оперившихся юнцов уводили к себе в плен. Когда мы наконец добрались до тех мест, народ тамошний совсем отчаялся. Люди бросали свои дома и уходили вглубь королевства, унося лишь малую долю своего имущества. Они оставляли землю беззащитной на поживу врагу.

Лагерь тот мы быстро нашли. Он располагался недалеко от реки, на причале которой было пришвартовано два корабля. Само укрепление было большим, но возведено совсем никудышно. По кругу был возведён частокол из заточенных брёвен, но прорехи в нём были такие, что и на коне спокойно проехать можно. Вместо походных палаток — какие-то никудышные шалаши. Видно было, что строили второпях, не ожидая ответного нападения. Спешили нелюди разбойничать, о фортификации не задумывались.

Свой лагерь мы расположили за холмом, с которого хорошо просматривалось их никудышное строение в низине. Разведка доложила, что бойцов там насчитывается около трёх сотен. Брони у них не было, только шкуры. Из оружия — щиты, боевые топоры, мечей мало, а копий так и вовсе нет. Кони у врагов были, но всего с три десятка, зато здоровее наших в полтора раза. В общем, варвары это были.

Лазутчики докладывали: мол, на воротах у них развешаны отрубленные человеческие головы. А ещё они говорили, будто видели, как эти выродки кнутами детей на корабли загоняли. Похоже, пленных куда-то перевозили по воде, когда набирали достаточное количество.

Долго ждать с нападением мы не стали. Уже к вечеру было принято решение — идти в атаку. Войска разделили на три части: первая — шла на корабли, вторая — атаковала лагерь с запада, третья — с востока. Я со своим отрядом шёл с восточной стороны. Как и ожидалось, дикари не были готовы к нашему нападению. Когда мы налетели, они все беспорядочно шатались по лагерю или же вообще спали. Несмотря на всё это, варварам удалось дать нам достойный отпор. Они бились как безумные, не обращая внимания на раны и стрелы. Сеча, развернувшаяся в их лагере, была поистине ужасна. В той битве мы потеряли много солдат, но одержали победу. Всё-таки численный перевес и внезапное нападение сделали своё дело, даже несмотря на большую разницу в силе между бойцами. Мы вырезали их всех под чистую, не беря никого в плен. Это были звери, а не люди, и договариваться нам с ними не о чем. К утру всё было кончено.

Помню: когда мы с моими людьми добрались до их неуклюжих стен, я увидел как из одного шалаша выбежал маленький мальчик. На вид ему было лет 10. Бедняга настолько сильно был измучен, что еле ноги волочил, но всё равно пытался спастись. На его лице был здоровенный синяк, покрывавший добрую половину. Мальчишка бежал, переполненный ужасом, а за ним следом из шалаша вывалилась здоровенная, волосатая образина, придерживающая свои меховые штаны в районе паха. Я даже думать боюсь, что это чудовище собиралось сделать с маленьким ребёнком. Меня тогда переполнила дикая ярость. Я рванул из всех сил навстречу бедному мальчику. По дороге даже пришлось выбросить свой меч, который мешал бежать и мог стать причиной моего опоздания. Мне повезло: я успел на долю секунды раньше, чем этот верзила догнал паренька. Схватив бегущего мальчишку, я на ходу прыгнул в сторону, успев увернуться от лапищи этого монстра. Опустив ребёнка, я выхватил из ножен свой кинжал. Увидев это, здоровяк что-то грозно прорычал и ринулся на меня с голыми руками. Для своих огромных размеров он был жутко ловок и двигался быстро, но мне всё же удалось его ранить, воткнув в прыжке кинжал в шею. Несмотря на такую чудовищную рану, он сшиб меня прямо в полёте ударом руки на землю. Когда этот монстр сделал ещё один шаг по направлению ко мне, я уже распрощался с жизнью, думая, что он меня сейчас просто раздавит. Но мне снова повезло: мои ребята вовремя подоспели, и сразу три меча вонзились ему в спину. Даже такая, казалось бы, смертельная рана его не остановила. Это чудовище как-то умудрилось развернуться и намеревалось пойти в атаку уже на моих людей. Пока оно отвлеклось, я подскочил на ноги. Подойдя к нему со спины, я схватился за один из торчащих мечей и выдернул его, одновременно ударив ногой под колено. Эта тварь оступилась и рухнула на четвереньки, уперевшись руками в землю, так и не желая падать. Я медленно обошёл его со стороны и, хорошенько размахнувшись, нанёс сокрушительный удар мечом по шее. Лезвие застряло в кости, и его пришлось доставать, а потом заново наносить удар в то же место, чтобы наконец обезглавить урода.

Как позже выяснилось, мальчонка всё это время наблюдал за сражением. Бедный ребёнок, даже представить не могу, что ему пришлось тогда пережить. По моему приказу парни увели его в тыл, подальше от этой резни.

Когда всё закончилось и наши войска возвращались с победой, я разыскал того мальчишку. Ещё мой отец говорил мне: мы в ответе за тех, кого спасли. Я посчитал своим долгом разыскать его родственников и вернуть в семью. Позже выяснилось, что в живых у него осталась только бабка. Её-то я и отыскал в их разорённой деревне, бежать она не стала.

Несмотря на возраст, это была сильная и бойкая женщина. Радости её не было предела, когда я вернул ребёнка. Потом она мне призналась, что является «ведуньей», что бы это ни значило. В благодарность за возвращение дитя она подарила мне амулет. По её словам, это была непростая вещь. Она сказала мне: чары в нём таятся великие, и, мол, если сильно того пожелать — амулет впитает твои жизненные силы и дарует взамен исцеление. Ещё она предупредила, что у простых людей тех сил совсем немного, и восстанавливаются они долго. Если перестараться или же слишком часто ими пользоваться — человек себя может и осушить, истратив все свои силы. А без сил человеку нельзя, без них он умрёт. Поэтому эта вещь хоть и полезная, но ещё и опасная. Пользоваться ей нужно только в крайних случаях.

Поблагодарив старуху за подарок, я вернулся к своему отряду. Тогда мне показалось, что бабка была слегка не в своём уме. Лишь много позже я узнал, что она мне тогда не соврала и подарок этот на самом деле был великим.»

Миша закрыл дневник и отложил его в сторону. Пока он ей читал, Игрис, казалось, впала в некий транс и вышла из него только когда история закончилась. Девушка восхищенно взглянула на парня и сказала:

– Ух ты... Вот это история! Слушай, а там ещё много таких?

– Да, хватает. Эмирс здесь описывал много сражений, и я бы не сказал, что это было самое красочное. Но ты права: в этой истории есть кое-что по-настоящему интересное!

После того как он ответил девушке, Миша задумался:

«Эх, Эмирс, Эмирс... Чего же ты не написал эту историю в хронологическом порядке? Тогда бы я точно не упустил её и отыскал бы медальон гораздо раньше. Ведунья, чары, жизненные силы — да это же всё настоящая магия! Я наконец-то нашёл её!»

– ...читаешь мне?

– А, что? Прости, ты что-то сказала? Я просто задумался на секунду и не слышал.

Игрис слегка смутилась и повторила:

– Я спросила: может, ты что-нибудь ещё почитаешь мне?

– Если хочешь, можешь сама взять дневник. Это твоё наследие, и я не думаю, что Колинс будет против, если ты прочтёшь его.

– Да нет, дело не в этом. Просто мне понравилось, как ты читал! Думаю: слушать — будет гораздо интереснее, чем если я сама его прочитаю.

– Ну хорошо, я не против почитать тебе ещё, вот только давай не сейчас. Я очень устал, и к тому же этой ночью мне не дали нормально выспаться.

– Ой, прости, я совсем не подумала: ты, наверное, сильно вымотался, к тому же ещё очень слаб. А я, как дура, пристаю к тебе тут со своими просьбами. Прости, ты, наверное, хочешь немного вздремнуть?

– Да, сон бы мне явно не помешал!

– Хорошо. Я тогда пойду, не буду тебе мешать. Я предупрежу Арнет, чтобы она тебя не будила. Спи, сколько будет нужно!

– Хорошо, спасибо. Дневник, кстати, можешь забрать, чтобы Колинс у меня его не нашёл.

– Ага.

Игрис забрала тетрадь и вышла из комнаты. На самом деле у Миши сна не было уже ни в одном глазу! Он просто спровадил Игрис, так как ему и правда нужно было побыть одному. Он аккуратно взял медальон в руки и поднёс его ближе к глазам, чтобы получше рассмотреть.

Это было металлическое кольцо с гладкой округлой формой и зеленоватым отливом. Внутри кольца располагался символ, сделанный из того же металла. Своими верхними и нижними концами символ соединялся с кольцом, отчего медальон получался одним целостным предметом. Сам же символ состоял из множества завитков и закорючек, плотно прилегающих друг к другу, и казалось, что он сделан из нескольких металлических нитей, очень изощрённо завитых вокруг самих себя. Хоть верхние и нижние края символа были слегка неравномерны по размеру, но конечной, общей формой он напоминал заглавную латинскую букву H, вот только с неоднозначными пропорциями и искривлённой средней дужкой.

Продолжая вертеть амулет в руках, Миша подумал:

«Ну и ну, это же настоящая волшебная вещь! Реликвия, артефакт, МАГИЧЕСКИЙ кулон! Сколько же секретов и тайн хранится в этом маленьком кусочке металла? Интересно, а почему узор выглядит именно так? Может быть, в этом заключён какой-то скрытый смысл? Что же может означать эта “Аш”? Бабка сказала Эмирсу: этот медальон лечит. Так может, символ означает “Хилинг”?»

Парень взял амулет в ладонь, сжал его покрепче, а потом громко и чётко произнёс:

– Хилинг!

Ничего не произошло. Он подождал ещё секунд десять, а потом повторил процедуру пару раз подряд. Всё было бесполезно, никакого эффекта.

«Понятненько. Значит, так это не работает. Но как же тебя тогда активировать, чудо-вещичка? Что там ещё говорила бабуля из сказки: нужно сильно пожелать исцеления, да? Интересно, а как это сделать? Не могла что ли в подробностях описать процедуру? Где, блин, моя инструкция?»

Миша начал вертеть медальон, тыкал в него по-всякому, тёр в руках — короче, пытался включить методом научного тыка. Также он при этом представлял себе, как напитывает медальон энергией, как, наоборот, впитывает её из него сам, как медальон окружает их целебным куполом, как тот испускает некие волны и прочее, и прочее. Потом он даже начал перебирать разные фразы-активаторы, а под конец вообще бормотал какую-то тарабарщину, но ничего так и не помогало.

«Блин, да это же бред какой-то! У меня есть такая уникальная вещь, волшебная штука, а пользоваться ей не могу. Вот если бы у меня не было этих ран, и я бы не был прикован к постели, тогда бы я точно в миг нашёл способ, как включить тебя, падла!»

Внезапно от его рук и всего тела начало исходить тусклое, слабое зелёное свечение, которое как пылесосом начало втягиваться в медальон. Постепенно кольцо и узор стали насыщаться этим светом, а Миша почувствовал лёгкое тепло, которое исходило от медальона. Оно стало от рук понемногу расходиться по всему его телу. Это было то самое тепло, которое он уже ощущал раньше в лечебнице.

«О, о, о. Работает, зараза! Так, так, так. И что же будет дальше?»

Постепенно свет, исходивший от его тела, стал всё больше тускнеть и уменьшаться, а медальон, в свою очередь, казалось, сильней и быстрей начал его впитывать. У парня в это время начало образовываться недомогание, и он даже почувствовал, как потихоньку теряет сознание.

«Э, э, э. А это ещё что за побочки? Мне такого добра не надо! А ну вырубайся, зараза! Блин, да как тебя теперь выключить-то?»

Уже проваливаясь в тёмную пропасть, он попытался просто откинуть амулет, но так как тот висел на верёвочке у него на шее, то получилось лишь выбросить его из рук. Отпружинив в воздухе, медальон вернулся обратно, плотно прильнув к его телу.

«Вот же чёр...»

Миша резко открыл глаза. Вокруг него сейчас столпилась целая куча народу. Тут были все: Колинс, Игрис, Арнет, Скот, Гримли, Эрон, Франц, а также какой-то мужик в халате. Именно последний неизвестный и начал говорить, обращаясь к Колинсу:

– А как давно, вы говорите, он получил эти ранения?

– Да где-то чуть больше месяца назад.

– А точно не раньше? Просто его рана, похоже, уже давно зажила, и на её месте остался только маленький шрамик. Кстати, похоже, ваш парнишка очнулся.

Все тут же уставились на Мишу, как на диковинного зверя в зоопарке.

– Вы чего так вылупились? Маленьких мальчиков раньше не видели?

Он приподнялся на руках и подтащил себя к спинке кровати, усевшись мягким местом прямо на подушки. Получилось это у него на удивление легко. Когда парень снова посмотрел на собравшихся, они так и продолжали на него молча таращиться.

– Ну так и чего вы пялитесь? От ваших взглядов мне как-то некомфортно!

Колинс был первым из них, кто решил заговорить:

– Ты как себя чувствуешь?

– Да нормально, даже хорошо. Вот только мне не нравится, что вы смотрите на меня как на зомби!

– Как на что, прости?

– Как на зомби. Ну, это труп такой, ходячий.

– А что, такие бывают?

– Ну, судя по вашим взглядам, бывают. Я повторяю свой вопрос: вы чего на меня так вылупились?

– Да просто ты уснул и не просыпался три дня кряду. Мы как только тебя разбудить не пытались: звали, трясли, по щекам хлопали и даже воду лили, всё было бестолку. Сейчас вон даже лекаря сами наняли!

– Кстати, обо мне. Судя по всему, моя помощь здесь не требуется. Деньги я вам, конечно, не верну, так как визит состоялся, но работы для меня здесь нет! А сейчас прошу простить, мне нужно идти к другим пациентам, к тем, которым правда нужна помощь!

Мужчина вытер свою руку о халат и протянул её Колинсу. Тот молча пожал руку врача, а потом отпустил её. Лекарь осмотрел собравшихся и спросил:

– Меня кто-нибудь проводит или мне самому найти выход?

– Да, да, конечно, я вас провожу.

Кухарка открыла комнатную дверь для врача и сама вышла за ним следом. Миша, проводив их глазами, решил уточнить:

– Так вы говорите: я спал три дня? То-то я так пить и есть хочу, что сейчас умял бы, наверное, и слона!

– Ну вот опять, слово какое-то непонятное. Что ещё за слон?

– Животное это такое. Оно ростом в два этажа и весит как тройка взрослых быков, или даже больше!

– Ну, ничего себе, зверюга! Это где такие водятся?

– Известно где, в Африке!

– Что ещё за Африка такая?

– Ну это место такое далёкое, до которого вы и за всю жизнь не доберётесь. Да это всё и не важно. Лучше скажите: может ли кто из вас мне воды принести?

– Да, да. Я сейчас.

Следующей комнату покинула Игрис. Теперь тут остались только Миша и стражники. Оглядев их, парень спросил:

– Ну а вы долго ещё на меня глазеть собираетесь? У вас что: дел никаких важных в городе нет? Неужто вы всех преступников изловить умудрились, пока я тут спал?

Стражники в непонимании стали переглядываться друг с другом, пока Колинс снова не взял слово:

– Парень, ты нам лучше расскажи: что с тобой такое происходит? Ты то приходишь в себя, то опять сознание теряешь. Раньше лекари нам говорили, что тебя уже не спасти, теперь твердят, что ты полностью здоров. Если бы мне кто-нибудь другой такую историю рассказал, я бы точно решил, что он мне либо лжёт, либо из ума вышел! Но тут-то я наблюдаю всё сам, а понять не могу! Что с тобой не так? Или это уже я, и правда, ума лишился?

– Колинс, вот честно: ну а мне-то откуда знать? Или ты считаешь, что я то умираю, то воскресаю чисто чтобы тебя впечатлить?

– Не знаю, но не думаю, что всё так.

– Ну вот и я не знаю! Эти вопросы надо задавать лекарям, а не мне. Если бы я знал, как так выходит, я бы обязательно ответил. Но, увы, я этого не знаю!

– А что ты знаешь?

– Я знаю, что меня уже дважды пытались убить! И если в первый раз это были мятежники, то в лечебнице — это был уже кто-то другой!

Тут в их разговор вмешался Франц:

– Простите, он сейчас сказал «мятежники»? О чём это ты, Миша?

После этих слов парень внимательно посмотрел на сержанта и спросил:

– Ты что, до сих пор им ничего не рассказывал?

– Я вообще ещё никому ничего не рассказывал. Все наши с тобой размышления — пока ещё просто домыслы! А я не хочу рисковать ни головой, ни службой, сея сейчас панику, пока мы не найдём хоть какие-то доказательства! А вдруг меня барон просто-напросто тоже повесит, как мы тех дебоширов из борделя, за разжигание массовых волнений.

– Да нет, Колинс, боюсь, что с покушением на меня все наши с тобой домыслы превратились в голые факты! И чем дольше мы будем просто молчать, тем больше шансов, что у них всё получится! Нам с тобой сейчас нужно срочно всё обсудить и решить, как действовать дальше. Время теперь играет только в их пользу!

В этот момент в комнату вбежала Игрис с кувшином воды в одной руке и стаканом в другой. Она налила воды в стакан и протянула руку с ним в сторону Миши.

– Вот держи.

– Спасибо!

Миша привстал, протянул руки и... забрал у Игрис кувшин. Затем он стал жадно пить, проливая часть воды мимо рта.

– Ага, пожалуйста.

Ошарашенная Игрис так и продолжила стоять со стаканом на весу. Девушка с удивлением наблюдала за тем, как Миша умудрился вылакать аж две трети кувшина! Наконец, напившись, он вернул ей посуду.

– Простите. Так жажда мучила, что стакан бы тут не помог.

Колинс махнул рукой и сказал:

– Да ничего страшного. Значит так, народ: оставьте нас пока с Мишей наедине. Нам с ним кое-что нужно обсудить, а вы пока можете попить чай на кухне.

Впервые на Мишиной памяти Франц не сразу согласился исполнить указание, а решил возразить:

– А вот я бы хотел остаться и послушать!

– И я!

– И я!

– И я!

– И мне тоже интересно!

Последней была Игрис, которая зачем-то спряталась за спиной у Гримли. Лицо Колинса превратилось в строгую маску, и он жёстко произнёс:

– Короче, слушайте сюда: вы сейчас все дружно пойдёте вон отсюда, и если я узнаю, что хоть чьи-либо любопытные уши спрячутся за дверью, — выпорю всех без разбора, не обращая внимания ни на служебные, ни на родственные связи! Вам всё ясно?

– Так точно, сэр! (хором)

– Поняла.

Народ строем начал покидать комнату, а замыкала шествие Игрис. Уже подходя к дверному проёму, она повернулась и попыталась сказать:

– Ну, может, всё же я...

– ВОН!

Колинс рукой указал направление. Игрис разочарованно вздохнула и пошла следом за стражниками. Сержант выждал с десяток секунд после их ухода, а потом резко открыл дверь. В коридоре никого не было. Закрыв дверь снова, он сел на краешек кровати Миши и спросил:

– Ну что, начнём?

– Давай начнём. И с чего лучше, по-твоему, начать?

– Давай-ка сперва ты мне лучше объяснишь: почему ты так уверен, что в лечебнице тебя пытались убить не мятежники?

– Ну, не то чтобы я в этом был уверен на 100 процентов, но думаю, где-то на 70. Слишком уж сложный и изощрённый способ меня устранить они тогда выбрали. Подослать молодую, безоружную девушку, с ядом, под видом работницы лечебницы, одну, без прикрытия... Для мятежников это уж больно хитрый и рискованный метод. Учитывая, как легко она вывела Франца из строя, а потом ещё и скрылась от преследования, я думаю — это была профессиональная наёмная убийца. Вряд ли простые мятежники стали бы нанимать такую. Есть куда более дешёвые и эффективные способы меня убить. Нет, я думаю, её нанял кто-то другой, некто из знати. Скорее всего, это именно тот, кому мятеж выгоден! И либо он сам является его организатором, либо просто помогает им, преследуя какую-то свою выгоду. Кстати, скажи: вам удалось что-нибудь выяснить о той попытке убийства?

– Не особо много: нам удалось только опознать яд, которым тебя собирались отравить. Мы собрали осколки той бутылочки, которую она выронила. К сожалению, разлившееся содержимое смыло водой, которой Франц умывался, но на уцелевших стенках пузырька осталось немного яда. Бароновский знаток сказал: это крайне редкий и сильно действующий яд. Его добывают из змей, живущих очень далеко от земель нашего королевства. Даже одной капли этого яда хватило бы, чтобы у взрослого человека сперва перестали шевелиться руки и ноги, потом бы он не смог дышать, а дальше уже бы и сердце остановилось. Учитывая, сколько яда было в том пузырьке, он должен был стоить целое состояние! Франц нам сказал, что тот был почти полным. Так что это подтверждает твои мысли о причастности знати. Я тоже считаю, что мятежники не стали бы тратить столько денег для убийства одного мальчишки.

– Ну вот, видишь?! У меня, кстати, уже есть мысли насчёт того, кто из знати может быть к этому причастен. Скажи: когда вы привозили меня в лечебницу, не находили при мне маленькую книжечку с записями?

– Ты про эту?

Колинс достал из своего кармана Мишин блокнот. Протянув его парню, он сказал:

– Я уже видел раньше у тебя эту штуку, и когда мы привезли тебя туда, забрал её себе вместе с картой. Я, конечно, пробовал что-нибудь оттуда прочесть, но так и не смог, потому что у тебя там сплошные каракули. Ты хотя бы сам понимаешь, что там рисуешь?

Миша забрал блокнот и открыл его. Все записи в нём — парень вёл на русском, а не на местном языке. Вообще, Миша уже давно понял: что он и говорит, и думает — не на своём родном языке, а на местном. Но ни в разговоре, ни в мыслях, ни на слух он не замечал этих различий. Ему казалось, что это наоборот — все остальные говорят по-русски! Единственное, где он мог увидеть различие, — это письмо. Но даже с учётом того, что он мог писать и читать на местном языке, возможность писать на родном он не потерял!

– Конечно понимаю. Это просто такой специальный способ записи, чтобы никто, кроме меня, не смог его прочесть. Я здесь делаю важные для себя пометки, которые не хочу забывать, и нечего другим копаться в моей запасной памяти!

– Умно! Наверное, тебе это нужно, потому что ты однажды уже терял память, да?

– Да. Считай, что поэтому. Так вот: тогда, когда вы поехали с отрядом штурмовать тот лес, я прочитал один интересный документ из вашего архива и нашёл в нём записи о том, кому из знати принадлежит та территория, на которой этот лес расположен.

– Ну и кому же?

– Эта вотчина принадлежит неким «Лювернам». Я думаю — не просто так тот отряд расположился на их землях. Возможно, знатный покровитель мятежников принадлежит как раз именно к этому роду!

– Да ты чего?! Не может такого быть! Люверны — самый близкий род к барону. Его мать была одной из них. Род его отца, предыдущего барона, раньше назывался «Ловины». Ну так вот: после смерти отца нынешний барон отправил прошение королю, чтобы тот дал согласие на смену имени рода. Так и получился баронский род «Лювины». Он сделал это специально — чтобы показать свою лояльность к роду матери. К тому же его самый вероятный сейчас наследник — тоже из этого рода. Зачем же им устраивать мятеж, когда власть и так достанется одному из них?

– Согласен, на первый взгляд это может показаться нелогичным. Но ты вспомни: а какое событие так приблизило их к этой власти? Правильно: смерть дочери барона! И сейчас, пока до конца нет уверенности, что барон назначит наследником именно своего кузена. А вдруг он потом передумает и выберет другого родственника? Или вообще решит завести себе нового ребёнка. Тогда Люверны с властью пролетят! А вот тебе другой вариант событий: в баронстве вспыхивает мятеж. В ходе этих событий сам барон погибает. Силами баронской гвардии и стражи города, а может и вообще королевской армии, мятеж удаётся подавить. Встаёт вопрос: кто в таком случае унаследует власть?

– Ну, наверное, решать это будет уже сам король. Но он точно выберет самого вероятного наследника. А им, в свою очередь, точно окажется кузен.

– Хорошо. А вот тебе ещё один вопросик: прикажет ли король кузену менять имя рода с Лювернов на Лювинов?

– Нет, это вряд ли. Ведь по сути со смертью барона его род тоже прервётся. Какой смысл королю заставлять наследника примыкать к уже мёртвому роду? Проще назначить Лювернов баронским родом, и всё.

– Ну вот, видишь? А нынешний барон вполне может сделать так, чтобы это стало главным условием при вступлении в наследство. Ну, чтобы род отца тоже не погиб!

– Ну, если смотреть с такой стороны... То да, мятеж им может быть весьма выгоден. Но я всё равно не могу в это поверить. Они же с ним — ближайшие кровные родственники. Неужели они пошли бы на такое?

– Если честно, я не знаю. Я ни с кем из них не общался и не могу быть в этом уверен. Но вот что я знаю точно: существуют такие люди, которые ради увеличения своих благ пойдут на что угодно! Такие люди ради исполнения желаний могут вполне легко убить своих родителей, братьев с сёстрами, и даже своих детей! Им не ведомы ни жалость, ни совесть. К сожалению, очень часто именно такие люди и добиваются успеха, потому что готовы пойти на всё. Это как раз тот самый изначальный изъян человечества, который — последствие первородного греха, так сказать.

– Что ещё за изъян и грех?

– А забей! Это всё так сложно и долго объяснять, что проще этой темы просто не касаться.

– Ну и зачем-же ты тогда мне всех этих ужасов наговорил?

– Да я это к тому, что среди этих Лювернов вполне может оказаться такой человек. Да, без доказательств голословно обвинять мы никого не станем, но нужно держать в голове, что такое вполне может быть! И именно такой человек мог подослать наёмного убийцу, чтобы убрать мешающего ему ребёнка.

– А дальше тогда что?

– А дальше — переходим к мятежникам. Вот эти ребята — точно существуют! Мик тому подтверждение. Он связывает между собой всё: и убийство бароновской дочки, и поджог деревни, и отряд в лесу! Возможно, он и не подозревал, что своими вопросами выдаст мне эту связь, но, скорее всего, он просто не думал, что я выживу и смогу об этом кому-то рассказать. Сейчас им, чтобы и дальше оставаться в тени, нужно как можно быстрее убить меня и всех тех, кому я мог об этом рассказать, то есть вас. Поэтому теперь мы все – в очень большой опасности! Единственный способ для нас избежать попыток нашего убийства — это рассказать об их существовании вообще всем, и в первую очередь — барону. Держать всё в тайне больше нельзя! Этим мы только помогаем им, давая время нас устранить. А вот если мы всё расскажем — в нашем убийстве для них просто больше не будет смысла! У них сразу появятся куда более важные проблемы и заботы, и мы из прямых целей превратимся в часть безликой толпы врагов. Поэтому я прошу тебя — добейся как-нибудь для меня аудиенции с бароном, и желательно как можно скорее. Все риски, связанные с его информированием о мятеже, я беру на себя. Я уверен, что смогу как-нибудь убедить барона в правдивости моих слов! Но когда будешь договариваться о встрече, постарайся задействовать как можно меньше посредников. Сейчас мы не можем доверять никому, кроме самых близких. Ни капитану, ни другим стражникам, ни людям барона, никому! Даже если они и сами не связаны с мятежниками, такие люди вполне могут найтись в их окружении. Я почти уверен: как только они узнают, что мы пытаемся выйти на связь с бароном, они сразу пойдут на любые меры, чтобы это предотвратить, вплоть до прямого нападения в черте города. Именно поэтому нам нужно действовать очень быстро, но при этом используя как можно меньше посторонних людей, чтобы затруднить информирование мятежников.

– Всё понял! Я постараюсь устроить всё так, как ты сказал. Но вот что мы сейчас расскажем нашим ребятам, а также Игрис и Арнет?

– Про мятеж — всю правду полностью! Они и так уже под ударом, так пусть уж узнают всё от нас, чем додумывают сами. Они так хотя бы меньше ошибок наделают! А вот про знатного покровителя мятежников – им знать незачем. Эта информация им нисколько не поможет, а мы и сами пока в его существовании не уверены!

– Ну так что, собираем всех здесь?

– Думаю, нет. Раз уж я, по словам лекаря, полностью здоров, то пойду с тобой. Соберём всех на кухне, а заодно, пока будем говорить, я перекушу. Уж больно сильно кушать хочется!

– Ну ладно, идём.

Глава двадцать третья

Как оказалось, собирать никого не понадобилось: все и так находились на кухне. Они дружно пили чай, ожидая окончания совета. Когда Колинс и Миша вошли на кухню, все подобрались и посмотрели на них испытующими взглядами. Игрис была первой, кто заговорил:

– Итак, вы объясните нам наконец, что происходит? Миша, кажется, в прошлый раз ты сказал, что вы расскажете всё, когда придёт время. Я думаю: это время уже пришло!

– Ты права, Игрис: время и правда пришло. Но для начала: может, кто-нибудь даст мне чего пожевать, а то, по-моему, стенки моего желудка уже слиплись!

Игрис пододвинула к нему тарелку с бутербродами, а потом налила в кружку чай и поставила её перед ним. Миша жадно вгрызся в угощение, запивая большими глотками чая. Колинс решил пока начать первым:

– В общем: некоторые из вас уже посвящены в часть событий, но начну я с самого начала, дабы ничего не упустить. Если что, Миша потом дополнит или исправит мои слова.

Парень на это закивал с набитым ртом. Колинс сперва на секунду прикрыл глаза, а потом открыл их и продолжил:

– Началось всё ещё тогда, когда мы нашли Мишу в поле, после убийства дочери барона. Лювин тогда вызвал меня к себе и, расспросив, узнал, что нам неизвестно, кто убил его дочь. Барон был в гневе и приказал мне выяснить это у выжившего парня и, если вдруг понадобится, прибегнуть к пыткам. Мне тогда показалось это дикостью, а потому я просто допросил парня. Как выяснилось, он и сам ничего не знал, так как из-за ранения потерял память. Повезло, что он хотя бы запомнил тех двоих нападавших и смог их своеобразно описать, да даже имя одного из них запомнил. Когда я доложил барону о проведённом допросе в письме, он велел привести парня. Увы, но я был вынужден отвести Мишу к нему, потому как иначе он бы просто нас казнил!

В общем, после нашего визита и разговора барон приказал мне вместе с парнем разыскать разбойников, иначе нас обвинят в измене и повесят! Собственно, вот так мы с Мишей и оказались втянуты в эту историю.

К тому моменту, как Колинс закончил с этой частью, Миша уже дожевал второй бутерброд и допил налитый ему чай. Решив, что лучше сможет объяснить, он перехватил инициативу:

– Спасибо, Колинс, давай дальше я продолжу. Короче, про поиски разбойников и нашу поездку в деревню Сэдвинг — все и так всё знают. Арнет, если вам это вдруг интересно — спросите потом у кого-нибудь из ребят, они расскажут. В общем, по итогам: Джэба и Кэрола мы тогда схватили. Если вдруг вы припомните: мы ещё останавливались неподалёку от города, и Колинс хотел сперва сам их допросить. Так вот: они тогда нам ничего толкового так и не сказали, кроме одной важной фразы: «Скоро вы все умоетесь кровью, Дункан наведёт здесь порядок!». Ещё когда я только услышал эти слова, заподозрил, что дело тут нечисто. Обычно перед смертью люди говорят что-то важное! Я думаю: те ребята уже тогда догадывались, что их в любом случае убьют.

После второго визита к барону и сдачи ему разбойников могло показаться, мол, всё закончилось, но на самом деле это не так. Тогда всё только началось!

Барон с гвардией, пока пытали Джэба с Кэролом, упустили время и дали Дункану с дружками смыться. Притом из деревни тогда пропали не только разбойники, а вообще всё население Сэдвинга. С учётом всего сказанного ранее, я думаю: Сэдвинг уже тогда стал оплотом мятежников, и обычных жителей там попросту не было! Когда мы их нашли и сумели сбежать, они сразу поняли, что оставаться им там больше нельзя, и бросили деревню.

Потом, в течение двух месяцев, в городе и на территории баронства начали происходить разные странные события. Сперва их вполне можно было принять за череду несвязанных происшествий. В деревнях постепенно начал пропадать скот, неизвестно куда. Потом, вроде как, участились нападения разбойников на торговые караваны, но позже выяснялось, что самих разбойников никто не видел, а караваны пропадали бесследно, будто в никуда. Также в городе резко возросло количество драк, покушений и дебоширства, а народ стал всё чаще высказывать недовольство властью. Ну и апогеем всех этих событий стало сожжение целой деревни!

Ещё когда Колинс выяснял у главы деревенской охраны причины пожара, у меня в голове начала складываться общая картинка. Да, всех деталей и подробностей я ещё не знал, но было уже понятно, что все события между собой как-то связаны. Тогда-то у меня и возникли первые мысли о том, что это мятеж!

Я предположил, что все эти происшествия были устроены кем-то одним с конкретной целью спровоцировать народ. По моему мнению, этот некто подстрекал население, устраивая беспорядки и беды. Он лично чинил беспредел, а потом либо сам, либо через своих помощников каким-то образом убеждал народ, что во всём этом виновата власть и непосредственно барон! И, как мне показалось, на эту роль отлично подходил тот самый Дункан — глава разбойников из Сэдвинга.

Затем я предположил, что деревню сожгли именно караульные, и, идя по этой ниточке, мы вышли на лагерь в лесу. Вот скажи, Колинс: когда вы напали на них, там были женщины, старики или дети?

– Ну... Женщины вроде бы были, но, по-моему, их там было совсем мало, а стариков и детей я вообще не видел. В основном это были взрослые мужики!

– Вот видите! Я думаю, это был не просто лагерь, а тренировочная база мятежников. Как мне кажется, они всё это время вербовали народ в свои ряды. В лагере они подготавливали себе бойцов, обучая селян владению оружием, тактике боя, сражениям в группе и, самое главное, подчинению командованию. А ещё мне кажется, что ту деревню мятежники сожгли, так как её население не захотело к ним примыкать. А вот уже после сожжения домов люди держали языки за зубами, так как боялись возмездия мятежников!

И вот, после того как стража и гвардия уничтожают их военный оплот, они вынуждены разбежаться и затаиться. В рядах командования мятежом понимают: либо их уже раскрыли, либо кто-то усиленно копает в правильном направлении! А дальше их лидер умудряется как-то сложить два и два и выходит на нас.

Потом они «чудесным» образом узнают о моём интересе и решают выманить именно меня. Думаю, логика у них при этом была такая: ребёнок — явно слабое звено, из которого легче всего выудить информацию. Все остальные — взрослые мужики, к тому же стражники, а таких попробуй ещё поймать и запугать, особенно в черте города. Вот только им не везёт, потому как на дело они посылают тупорылого кретина, который вместо того чтобы вырубить меня и утащить с собой, решает самостоятельно допросить, попутно раскрывая передо мной все карты. И вот, так толком ничего и не узнав, этот д***л из-за своей гнусной натуры решает меня тупо убить, прикрываясь местью за товарищей. Не знаю, как к этому отнеслось его руководство, но думаю: они вряд ли были довольны результатами.

Ну короче, я, почти мёртвый, попадаю в лечебницу, а они зачищают хвосты, устраняя посредника моего похищения, которого уже и так разыскивает стража.

Думаю, на первое время они тогда затаились, дабы выждать и посмотреть, что будет. Через какое-то время они поняли: их никто не ищет, а потому так и продолжили заниматься тем, чем там они занимались.

А вот спустя ещё одни месяц выясняется, что тот ребёнок — мало того что выжил, так ещё и в себя пришёл! Теперь-то он точно знает об их существовании. А ещё он наверняка зол и попытается отомстить, рассказав всё сержанту стражи и его людям. Да скорее всего он расскажет об этом всем, кто будет с ним рядом. А уже от сержанта обо всём может узнать и сам барон! Ну а теперь внимание, вопрос ко всем: как думаете, что же попытаются сделать мятежники?

Первым ответил Франц:

– Да что тут думать? Нас всех попытаются убить, и как можно раньше! На тебя вон уже повторно покушались, да и на меня, наверное, тоже. Но я одного не пойму: с тех пор как мы увезли тебя из лечебницы прошло уже три дня, а мы всё ещё живы. Чего они так тянут?

– Не знаю. Думаю, они не спешат, потому как мы до сих пор не пытались ни с кем связаться. Сейчас, наверное, они готовят план того, как нас убрать всех разом так, чтобы при этом не вызвать паники и шумихи. А вот как только придумают подходящий способ — сразу возьмутся за его выполнение!

Скот взволнованным голосом сказал:

– Тогда нужно срочно что-то делать. Я не хочу умирать! К тому же сейчас у меня матушка одна дома. А вдруг они и её попробуют убить?

Миша раздражённо цокнул:

– Да, ты прав: родственники — наше слабое место! Через них они могут попытаться надавить на нас, к примеру, взяв их в заложники. Перед тем как мы начнём действовать, их нужно обязательно обезопасить! Думаю, отсылать их из города — уже слишком поздно. Наверняка за нами всеми уже следят, и как только мы попытаемся их выслать — считайте, что этим сами их в руки мятежников передадим.

– Ну и что тогда делать?

Тут Колинс решил внести предложение:

– Я думаю: выход остаётся только один! Нам придётся собрать всех в одном месте, а потом держать круглосуточную, посменную оборону. Для такого подойдут, наверное, только два места: мой дом либо же наш пост.

Гримли поднял руку и сказал:

– Думаю, на посту обороняться будет проще. Там только один вход, а на окнах решётки, да к тому же оружия полно!

На этот раз вмешалась уже Игрис:

– А как, по-твоему, мы там все вместе жить должны, а? Что будет, если это продлится не день-два, а, скажем, неделю или вообще месяц? Ты представляешь, какой там бедлам начнётся, в этой вашей тесной, необжитой, каменной коробке? А ведь там придётся жить женщинам и детям, которым, в отличие от вас, кроме нужника и лежака нужны ещё и другие удобства!

Гримли сконфузился и опустил руку. Колинс заключил:

– Игрис права: мы не знаем, сколько это продлится, потому собираемся здесь. Гостевых комнат у нас полно, места должно хватить всем. С этого момента по одному мы вообще никуда не ходим! Только парами, а лучше группой. Ну а сейчас делимся и расходимся за своими родственниками. Помните: всегда быть на чеку и готовыми к нападению!

После недолгого совещания они разделились на три группы: Скот и Франц идут за своими родственниками, Гримли с Эроном — за своими, а Колинс, Игрис, Миша и Арнет — идут за родственниками Арнет.

Когда все уже разошлись, группа Колинса направилась в квартал горожан. Арнет сказала, что у неё из родственников в городе только дочка, её муж да их сынишка. Когда они пришли в их дом, там не было только зятя, он был на работе. Ребята подождали у порога, пока Арнет наскоро попыталась объяснить дочке их текущее положение, а также помогла ей собраться. Когда сборы были закончены, они, уже увеличившейся группой, пошли к зятю на работу.

Мужчина был пекарем, и они как раз застали его за погрузкой новой партии хлеба в печь. Сперва он, конечно, попытался возражать, ссылаясь на незаконченную работу, но после резких слов Колинса — быстро приутих, не решаясь перечить сержанту стражи.

Когда они вернулись, во дворе их дома уже скопилась небольшая толпа. Другие стражники заранее открыли им ворота и помогли занести все их вещи внутрь. Колинс осмотрел всех собравшихся, зашуганных людей, и подытожил:

– Что-то маловато народу. Я думал, будет куда больше!

Первым слово взял Франц:

– Вы же знаете, сержант, я сирота. У меня, кроме жены и сынишки, и нет здесь никого.

Стражник приобнял за плечо молодую девушку, которая сейчас держала на руках годовалого младенца. На самом деле Миша был сильно этому удивлён. По его мнению, Франц на вид ещё совсем недавно сам был ребёнком, а у него уже, оказывается, есть и жена, и сын. Вторым заговорил Скот:

– У меня сейчас в городе — только матушка. Отец со старшим братом уехали ещё месяц назад охранниками торгового каравана, а потому вернутся нескоро. Невестка с племяшкой, пока их нет, тоже решили съездить погостить к знакомым в другой город. Вот так и вышло, что мы с матушкой пока вдвоём остались.

У Гримли с Эроном тоже оказалось немного родни. Всего, включая семейства Арнет и Колинса, получилось 23 человека. Мужчин, кроме стражников, выходило всего трое, остальные — женщины и дети. Колинс ещё раз осмотрелся и сказал:

– Да, негусто. Ладно, народ, проходите в дом, разбирайте свободные комнаты да заселяйтесь потихоньку. Как расположитесь, всех взрослых прошу собраться на кухне, там мы вам объясним, почему вы все здесь!

Люди по очереди стали заходить в дом. Игрис проводила всех на второй этаж, показав им свободные комнаты. Через полчаса все взрослые, за исключением пары женщин, что остались приглядывать за детьми, собрались на кухне. Тут Колинс кратко и сжато, не вдаваясь сильно в подробности, объяснил им, что происходит. Женщины были в ужасе, мужчины шептались, а пекарь так вообще решил высказать недовольство:

– То есть эти люди сейчас охотятся за вами с пацаном? (Он показал на Мишу пальцем). А зачем вы нас во всё это втянули? Моя семья тут совершенно ни при чём!

Колинс усмехнулся и ехидно ему ответил:

– А ничего, что мать твоей жены уже давно работает у нас и тоже находится под ударом? Или же ты готов её бросить? А может, ты думаешь, что сам, один, сможешь защитить свою семью? Ну так мы же никого не держим, можешь забирать своих и проваливать! Смотри только — не пожалей потом об этом, когда за вами явятся.

Пекарь как-то сразу сник и попытался затеряться среди других. Колинс строго взглянул на него и сказал:

– То-то же. Сейчас, всех дам прошу разойтись по своим новым комнатам. А вот мужчин я прошу остаться здесь.

Когда женщины разошлись, на кухне остались только мужики, Миша и Игрис. Сержант ласково взглянул на дочь и спросил:

– Игрис, дорогая, ушла бы и ты тоже к себе, а?

– Ну уж нет! Всё, хватит с меня, надоело! Больше никаких тебе тайн от меня, папочка! Теперь я тоже хочу знать всё, что здесь происходит!

Колинс только разочарованно вздохнул, но продолжил:

– Ну ладно, свет с тобой. Значит так: сейчас я поделю всех на три группы. Именно таким составом мы и будем вести по ночам караул. Каждая группа будет дежурить по три часа, начиная с десяти вечера и вплоть до семи утра. В холле есть большие стоячие часы, время можете сверять по ним.

В холле их дома и правда располагались большие напольные часы. Это было некое подобие одностворчатого тонкого деревянного шкафа, вот только не с прозрачной, а с обычной створкой. За этой дверцей как раз и находился мудрёный механизм, который и заставлял часы работать. Высотой эта конструкция была метра полтора, с фигурной резьбой и позолоченными деталями. Циферблат для такой конструкции был на удивление маленьким, всего с десяток сантиметров диаметром. Зато цифры на нём располагались привычным способом, и стрелочек имелось так же три: секундная, минутная и часовая. Каждая стрелочка была сделана из разного металла, а также имела отличную от других толщину и длину. В общем, проблем с определением времени тут не было!

Колинс начал перечислять составы групп:

– Первая группа: Франц, Скот, пекарь. В вашей группе главный — Франц! Вы будете дежурить с десяти вечера до часу ночи. Вторая группа: Гримли, Эрон и его брат Гун. У вас главным будет Гримли. Вы дежурите с часу до четырёх ночи. Ну и третья группа: я и отец Гримли. Простите, как вас?

– Меня зовут Эдард, уважаемый сержант.

– Приятно наконец познакомиться, Эдард. Я Колинс — начальник вашего сына, но обращаться ко мне вы можете просто по имени. В общем, мы с вами дежурим с четырех ночи до семи утра. Во время дежурства никто не смейте спать! Сами должны понимать: от вашей бдительности зависят жизни всех этих людей, включая и жизни членов вашей семьи. Пока вы дежурите — обходите весь дом и двор. Обязательно проверяйте все выходы, на ночь мы будем всё запирать. Если вдруг что — сразу поднимайте тревогу! Постарайтесь также надолго друг друга из вида не терять, но и на одном месте все не сидите. Вам всё ясно?

Все вразнобой стали подтверждать: кто голосом, а кто просто кивком.

– Хорошо, с этим вроде разобрались. Ну а сейчас: Гримли, Эрон, Гун — вы остаётесь в доме на охране. Все остальные — за мной, идём на пост за оружием и лошадьми. Миша, Игрис — вы тоже остаётесь дома, если что — поможете Гримли с ребятами. Ну всё, народ, пошли.

И Колинс повёл свой отряд на пост.

Глава двадцать четвёртая

Вернулись они где-то через два часа, гружённые различным железом, луками и запасом стрел. Колинс с Францем также вели своих коней, а остальных им пришлось оставить на городской конюшне, так как в поместье было всего два стойла. Разместив коней и наполнив им кормушки, они занесли свою поклажу в дом, как и остальные. Заходя внутрь, все просто сбрасывали свою ношу в одну общую кучу справа от двери. Получилась довольно приличная горка металла вперемешку с деревом. Когда все мужчины собрались вокруг неё, Колинс начал:

– Значит так: раз у нас в доме дети, оружие держать на открытом месте нельзя. Арсенал устроим в кладовой. Выбрасывайте оттуда всё ненужное и забивайте её оружием. Только постарайтесь хоть немного сортировать его, а то, когда понадобится, в такой куче ничего не найти. Ну а пока каждый, у кого его нет, подберите себе меч или кинжал по руке и всегда держите его при себе!

Игрис подбежала к отцу и взяла его за руку.

– А для меня здесь меч найдётся?

– Ты даже представить себе не сможешь, как бы мне хотелось ответить «нет»! Но, увы, ты, дорогая, наверное, управляешься с мечом в несколько раз лучше и ловчее, чем больше половины здешних мужчин. Я просто не могу себе позволить лишить тебя оружия. Ты тоже можешь подобрать себе подходящий меч, но прошу: если вдруг что-то случится — сама не лезь в бой. Оружие тебе нужно только для обороны!

– Спасибо, папочка!

Она подпрыгнула, чмокнула Колинса в щёку и первой кинулась к груде оружия, перебирая железки одну за другой и отбрасывая в сторону неподходящие.

Миша и Колинс наблюдали за тем, как народ начал понемногу копошиться в железе. Стражник вдруг приобнял парня за плечо и сказал:

– Пошли пока, отойдём с тобой на пару минут.

Он отвёл Мишу в один из залов — тот, который располагался в задней части первого этажа. Помещение напоминало большой рабочий кабинет, правда, сейчас пустующий. Недалеко от ближайшей торцевой стенки стоял массивный деревянный рабочий стол, повёрнутый так, чтобы место с сиденьем находилось со стороны стены. На полу здесь лежал большой ковёр, устилавший почти весь зал, а вдоль стен были расставлены пустые книжные стеллажи.

Когда сержант завёл Мишу внутрь, он защёлкнул за ними засов, заперев их тем самым в кабинете наедине.

– Послушай Миша: раньше тут был рабочий кабинет моего отца. Когда он был ещё жив, он служил при дворе барона. Отец вёл учёт торговых сделок, пошлин и много чего ещё, касающегося торговли в баронстве. В канцелярии он считался обычным работником среднего ранга, но иногда через его руки проходили и очень важные документы. Отец всегда опасался, что из-за его работы на наш дом могут напасть бандиты. В своём кабинете он оборудовал тайный лаз, который ведёт в подземный туннель, а тот, в свою очередь, уводит уже за территорию поместья. Дверь в конце туннеля открывается только изнутри и ведёт в один из городских переулков, выглядя при этом как обычная сливная решётка, забитая землёй.

Если вдруг всё пойдёт плохо и на поместье правда нападут, прошу тебя — выведи Игрис этим путём. Уведи её подальше отсюда и позаботься о ней. Я знаю: мы жили совсем недолго вместе, но за это время ты стал мне как родной. Сейчас я могу доверить свою дочь только тебе!

После этих слов стражник подошёл к одному из стеллажей и надавил ногой на его нижнюю часть, оказавшуюся нажимной панелью. Затем он просто потянул стеллаж на себя, и тот поддался, отходя вместе с задней частью стены и открывая проход. Внутри была небольшая платформа, а дальше шла лестница, уходящая под крутым углом вниз. Стражник кивнул внутрь головой и сказал:

– Это ваш с Игрис путь к спасению.

– Да о чём ты, Колинс? Если нападение и правда случится, ты просто сам нас всех выведешь этим путём, и всё!

– Нет, прости. Я всю свою жизнь прослужил стражником и не смогу бросить доверившихся мне людей. Ну а этот проход, он только для вас двоих! Если мы все будем пытаться скрыться по нему, то нас быстро найдут и схватят. А вот если по нему уйдёте только вы, есть шанс того, что вам всё-таки удастся выбраться.

Прошу тебя больше не спорить на эту тему. Таково моё решение и моя просьба к тебе. Я вообще надеюсь, что до этого не дойдёт, но запасной выход должен быть всегда! А пока мы с тобой будем потихоньку стаскивать в этот кабинет все вещи, которые могут вам понадобиться. Про лаз, кроме меня и теперь тебя, не знает вообще никто. Потому не вздумай никому про него рассказывать, ведь он — последний шанс на ваше спасение!

– Ладно, я всё понял. Я постараюсь исполнить твою просьбу, обещаю. Вот только я тоже очень надеюсь, что до этого не дойдёт!

Колинс закрыл потайную дверь, и нажимная панель со щелчком встала на своё место. Стражник хлопнул ладонью по одной из пустых полок, а потом сказал:

– Ладно, а сейчас давай вернёмся обратно. Не нужно нам, чтобы народ начал волноваться и пошёл нас искать.

Он вернулся к двери и отпер её, а потом просто вышел наружу. Миша ещё раз посмотрел на стеллаж, а затем вышел из кабинета следом.

Когда они возвратились ко входу, парни уже большую часть оружия отнесли в кладовую. Миша с сержантом решили присоединиться к переноске. Как только дело было сделано, а оружие — рассортировано, Колинс лично запер кладовую на защёлку. Стражник взглянул на всех собравшихся и сказал:

– Детей сюда и близко не подпускать! Нахватало нам ещё, чтобы кто-нибудь по глупости поранился. Самим в арсенал лазить — только в случае крайней необходимости. Всё понятно?

Народ вразнобой подтвердил, а Колинс продолжил:

– Вот и хорошо. До вечера у нас ещё есть время, а потому: Франц, Скот — вы идёте со мной. Остальных же попрошу — никуда не уходить и ждать нас в доме. Пока есть время, я хочу успеть закончить ещё с одной задачей. Всё, пошли ребята, нас ждёт важное дельце!

Когда Колинс и стражники ушли, все разбрелись по дому кто куда. Миша же вернулся в свою комнату и заперся изнутри.

На самом деле он тогда немного соврал Колинсу. Парень догадывался, что стало причиной его чудесного исцеления. Сняв медальон с шеи, он положил его на стол, а потом уселся рядом и начал его внимательно разглядывать.

«Так значит — это ты меня вылечил, да? Но если верить словам той бабки, ты же мог меня и убить! Получается, убивать ты меня не стал, а просто вырубил на трое суток. Ну так и как же ты работаешь, дружище?»

Миша достал из-за пазухи кинжал, который умудрился под шумок умыкнуть, когда они стаскивали оружие в кладовую. Медленно достав его из ножен, он самым кончиком острия аккуратно сделал надрез на подушечке пальца. Из ранки выступила кровь и набухла одной большой каплей.

– Ай-я-яй, какой я неуклюжий, порезался вот случайно. Может, ты и эту ранку заживишь, а?

Он взял медальон в здоровую руку и положил его аккуратно на ладонь с раненым пальцем. Ничего не произошло.

«Ну понятно. Сразу было ясно, что так — это работать не будет. Как же я тебя включил в прошлый раз?»

Миша закрыл глаза и представил, как его тело испускает тот самый зелёный свет, как медальон его вновь поглощает и как он потом начинает давать тепло. Когда парень открыл глаза... ничего не изменилось.

«Ясно. Значит, так ты тоже не работаешь. А если мы попробуем по-другому, вот так?»

И он захотел, чтобы рана на его пальце — просто исчезла. В этот момент его тело вновь начало испускать зеленоватый свет, но он был уже гораздо более насыщенный и яркий, чем в прошлый раз. Медальон тоже начал работать, втягивая этот свет.

«Так вот значит, как ты включаешься. Интересно, а если попробовать тебя так же и выключить?»

В этот раз Миша захотел, чтобы медальон перестал поглощать его свет, считая, что того, что он ему уже отдал, достаточно! И в этот раз медальон подчинился. Он правда перестал втягивать свет. Парень сперва почувствовал на ладони тепло, а уже потом свет, исходивший от его тела, просто пропал. Сначала кровь из пальца перестала идти, потом, прямо на глазах, порез зарос корочкой, а дальше он вообще начал уменьшаться и в итоге просто исчез. Уже через минуту после начала работы медальона от пореза не осталось и следа.

«Понятненько. Так значит: ты работаешь от сформулированного желания, прямо как джинн из сказки про Аладдина. Но как же ты интересно устроен? Что лежит в основе твоих чудодейственных свойств? А ещё интересно: что же это за свет исходит от меня? Медальон, получается, поглощает именно его, а потом преобразует в тепло, которое и лечит. Значит, этот свет является топливом, той самой платой, про которую говорила старуха. Ещё помнится, она назвала его «жизненной силой» человека. Получается, что это — сила моего здоровья? Но почему тогда выходит так, что она поглощается медальоном, преобразуется, а потом лечит меня? Как будто она проходит какой-то процесс превращения, а в итоге — опять становится сама собой. Как-то это нелогично выходит! Или этот процесс — схож с переливанием крови самому себе, в ходе которого она очищается? Может и так, но непонятно тогда: с чего бы ранам пропадать? Нет, всё же скорее: тут что-то другое. Может, всё-таки «жизненная сила» человека и его здоровье — это не одно и то же? Наверное да. Вероятнее всего, этот свет — какой-то тип нашей энергии, а не запас здоровья. Ну, как в играх: здоровье — это HP, а «жизненная сила» выходит — MP. Короче, пока что я буду считать, что всё обстоит именно так, а «жизненная сила» — это мана. Тогда получается, что эту жизненную силу можно использовать и для других целей, а не только для исцеления? Медальон, скорее всего — это что-то сродни печати с заклинанием исцеления. Если всё и правда обстоит так, выходит, для использования другой магии мне придётся найти печати с другими заклинаниями.»

Подумав ещё немного, Миша решил проверить одну свою теорию. Он вырвал из блокнота листок, положил на него медальон, аккуратно обвёл его, потом отложил чуть в сторону и начал вырисовывать в получившемся круге — точно такой же узор. Он очень тщательно прорисовывал каждую деталь, каждый завиток, каждую закорючку. Этот процесс отнял у Миши минут двадцать, но как только он закончил, у парня получилось создать идеальную бумажную копию, изображающую медальон в точности!

После всего этого, Миша решил провести свой эксперимент. Он снова порезал палец, но на этот раз – использовал вместо медальона листок с изображением. И сработало! Картинка и правда начала поглощать свет. Но не успел Миша захотеть, чтобы изображение перестало это делать, как бумажка начала быстро трухляветь и буквально раскалилась, будто сковородка на сильном огне. Парень даже обжёгся и откинул листок в сторону. Пока тот лежал на столе, он истлел так, будто и правда сгорел, но самого огня не было. От изображения остался – только бумажный пепел. Пока Миша его стряхивал, он обнаружил, что в том месте стола, куда упал листок, обработанная лакированная древесина погрубела. Казалось, будто на том месте пыталась образоваться кора.

«Ну надо же, сработало. Значит, я был прав: заклинанием является изображение, а не сам медальон! Вот только выходит, что бумага — совсем не подходящий для этого материал. Интересно, а что будет, если использовать только узор, без кольца?»

Он вырвал новый листок и начал заново рисовать изображение. Когда он только начинал, из порезанного пальца упала капля крови, попав на то самое место, где как раз и должен был быть новый рисунок.

«Так не пойдёт, рана будет мешать мне и отвлекать. А значит — от неё нужно избавиться!»

Он снова взял в руки медальон и с его помощью опять заживил порез. Мише нравился этот процесс. Казалось, он нашёл себе новую, очень увлекательную игрушку. Вырвав очередной листок, парень заново начал рисовать. Когда он убедился, что узор получился идеальным, снова порезал палец.

«Блин. Да я так, с этими экспериментами, в мазохиста превращусь.»

Положив листок с узором на ладонь, Миша снова попытался повторить процесс. К его удивлению, на этот раз ничего не произошло. Сколько бы он ни желал залечить порез, исцеление не запускалось.

«Всё интереснее и интереснее. Выходит, просто узор не является законченным заклинанием. Получается, ему обязательно необходимо кольцо. А что если на этот раз я нарисую просто кольцо, без узора?»

Вырвав ещё один листок, парень опять приложил к нему медальон. Отставив раненый палец в сторону так, чтобы тот ему не мешал, он опять его обвёл. Закончив, он снова положил листок на ладонь и попытался запустить процесс. На этой попытке результат получился вообще странным! Свет появился, да и кольцо пыталось его поглотить, вот только всё было без толку. Свет просто туда не затягивало!

«Блин. А это теперь как понимать? Кольцо без узора не способно поглотить свет, а узор без кольца вообще не запускает процесс. То есть кольцо работает само по себе, а узор — это проводник? Наверное, всё так и есть. Хотя... А что если кольцо — это основание заклинания, а узор — это его содержимое? Тогда, по этой логике, оно всё же должно мочь впитывать жизненную силу, вот только процесса преображения не будет. Если всё обстоит так, тогда возникает вопрос: почему сейчас у него не выходит поглотить свет? А может просто — такая энергия ему не подходит? Вдруг тут всё обстоит так же, как, к примеру, с бензином и дизелем. Энергия исцеления может просто не подходить пустому кольцу! Но тогда как изменить природу этой энергии? Хм... А что если я попробую поменять желание исцелиться на что-то другое?»

Миша перестал желать исцелить палец и просто захотел вместо этого наполнить изображение кольца своей жизненной силой. Без всякой цели, без всяких нужд, просто наполнить его — и всё. Цвет исходившего от него света изменился с зеленоватого на прозрачный. Теперь его тело окружала просто бесцветная аура. Её всё равно можно было заметить, но свет был прозрачным. Визуально это было похоже на газ, исходивший от плитки или зажигалки, только не подожжённый искрой. Ну а самым прикольным было то, что свет и правда начал впитываться в изображение кольца.

«Юху, получилось! Значит, я таки был прав! Только вот что теперь с этой энергией будет дальше?»

Парень пожелал, чтобы изображение прекратило впитывать жизненную силу, и оно правда перестало это делать. Сперва листок просто лежал на ладони, но уже через пару мгновений он начал трястись и вибрировать. Каким-то шестым чувством Миша понял, что дело плохо, и просто отбросил листок в сторону. Пока тот находился в воздухе, он был повёрнут картинкой к двери. В полёте листок откинуло назад и разорвало в клочки, а пучок энергии, вырвавшийся из него, невероятно быстро полетел в сторону двери. Миша даже моргнуть не успел, как тот врезался в неё и просто рассеялся. При этом в момент столкновения у двери послышался глухой хлопок. Очухавшись, Миша подскочил со стула и подбежал ко входу в комнату, чтобы посмотреть, что же там случилось. В том самом месте, куда врезался пучок, на двери образовалась вмятина. След напоминал удар кувалды.

«Вот это да... Какой интересный эффект вышел. А ведь это уже совсем другое дело! Если исцеление — это заклинание поддержки, то пустое кольцо — это явно атакующее заклятье. Даже не знаю, с чем его сравнить. Может, это «Воздушный молот»? Нет, почему-то этот вариант мне не нравится! Скорее уж он чем-то напоминает печать «Аард» из серии книг про ведьмака. Точно, значит, так его Аардом и назову. Круть безмерная! Да я же теперь взаправду настоящий маг! Я могу лечить, могу кидаться пучками энергии, да мне теперь никакие Мики не страшны!»

– Бойтесь и тряситесь, жалкие мятежники, пред вами Гэндальф Серый!

Миша стал бегать по комнате, размахивать руками, прыгать, выкрикивать глупые фразы из старых фильмов про волшебников, в общем, вёл себя как самый настоящий ребёнок. Спустя пару минут в его дверь постучали. Он тут же резко притих, но стук снова повторился.

– Кто там?

– Это Игрис. С тобой там всё нормально?

– Да, всё хорошо. А что?

– Открой дверь, пожалуйста.

– Да-да, сейчас, конечно, подожди секунду.

Миша мигом подбежал к столу. Схватив медальон, он повесил его на шею. Потом парень поднял со стола кинжал, вернул его обратно в ножны и снова спрятал за пазухой. Задвинув стул, он забрал свой блокнот и убрал его в карман штанов. Осмотрев теперь пустующую столешницу, он подумал:

«Так, вроде ничего не забыл. Теперь можно и открывать».

Подойдя к двери, Миша отодвинул защёлку и потянул ручку на себя. Стоящая в коридоре Игрис бесцеремонно отодвинула парня с дороги и вошла внутрь. Осмотревшись по сторонам и ничего особого не найдя, она решила спросить:

– Ты чего тут такое делал? Из-за тебя в доме аж стены дрожали!

– Да ничего такого. Просто слегка размялся.

Миша пару раз присел и подёргал руками в воздухе, делая вид, будто отжимается. Игрис с каким-то странным прищуром посмотрела на него.

– Да? Значит говоришь: просто разминался? Да от твоих тренировок в доме такой грохот стоял, что даже сын Франца проснулся и теперь кричит без остановки. Мать малыша только успокоила и усыпила, а теперь он опять проснулся и визжит! Ты не мог бы разминаться как-то по-другому, а? Хочешь, пойдём в сквер на заднем дворе, поупражняемся в фехтовании немного?

– Ооо нет, спасибо. Этого ещё сейчас мне не хватало. Я уж лучше как-нибудь сам!

– Ну смотри, как хочешь, только ты прекращай давай шуметь. Дом и так полон галдящих детей, тебя ещё не хватало!

– Я всё понял, прости. Постараюсь дальше сидеть тихо, как мышка.

– Ну смотри мне!

Она вышла в коридор, а Миша закрыл за ней дверь.

«Мда, и правда: чего-то я перестарался с выплеском эмоций!»

Глава двадцать пятая

Через пару часов, когда за окном начало уже темнеть, вернулись Колинс, Франц и Скот. Франц направился к своей жене, Скот пошёл к матушке, а Колинс поднялся на второй этаж и постучал в дверь Мишиной комнаты.

– Ну кто там ещё? Я же вроде перестал шуметь.

– Это Колинс. У меня есть новости, открывай давай!

Миша распахнул дверь и впустил сержанта внутрь. Стражник зашёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Потом он присел на кровать и начал говорить:

– В общем так: мы с ребятами сейчас навестили одного моего старого знакомого, и он сказал, что скоро в баронство прибудет делегация из империи Ириес. Вообще-то они направляются на аудиенцию к королю, но так как будут проезжать здесь неподалёку, обязательно посетят наш город! Я договорился с ним, и он сказал, что поможет нам организовать твою встречу с бароном. Через два дня тебя представят ко двору — как королевского глашатая. Мы выставим всё так, якобы король отправил с тобой личное послание для барона о том, как именно ему надлежит принять у себя эту делегацию.

Дабы избежать ненужных подробностей, я скажу так: тебя сразу проведут к его светлости и представят как глашатая, ну а дальше придётся выпутываться самому. Это единственный способ, который мы нашли, чтобы быстро попасть на аудиенцию к барону лично. План, конечно, рискованный, и неизвестно, как барон отреагирует на такого рода обман, но твоя главная задача — убедить его в реальности мятежа! Если он в это поверит, то, думаю, простит нам обман.

– А ты уверен, что твоему знакомому можно доверять?

– Уверен! Пару лет назад я спас его дурного сынка от виселицы. С тех пор он в неоплатном долгу передо мной. Сейчас я сказал ему: если он нам поможет, то пусть считает тот долг полностью погашенным!

– А если кто-нибудь из служащих в замке меня узнает? Я ведь там уже бывал, и меня вполне могли запомнить!

– Не беспокойся! Тебя перед визитом к барону приоденут и замаскируют так, что даже я не узнаю, не то что простые зеваки.

– Ну хорошо, думаю, это и правда отличный шанс. Осталось только подготовить такую речь, чтобы она точно смогла впечатлить барона и убедить его в правдивости моих слов!

– Ну ты уж постарайся. От твоего визита зависят все наши жизни! Я верю в тебя, мой мальчик, и думаю: всё у тебя получится!

– Спасибо Колинс. Я правда приложу все свои силы!

Через пару часов после общего ужина, когда все уже разошлись по своим комнатам и на первом этаже остались только караульные, Колинс снова пришёл в комнату Миши. Зайдя, он, как всегда, запер за собой дверь, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет. Усевшись на стул возле кровати, он заговорил:

– Послушай, я тут задумался о твоём предположении, что, мол, род Лювернов связан с мятежом. Даже если они и правда стоят за тем покушением в лечебнице, а также организовали убийство баронской дочки, мне всё равно не ясно: почему они не пытались убить тебя раньше. А ещё непонятно: зачем они вообще выбрали такой странный способ — яд?

– Да я и сам не знаю ответы на эти вопросы. Возможно, до моего попадания в лечебницу и прихода в сознание, они о моём существовании просто даже не знали! Я думаю, что мятежники могут и сами не догадываться, что за ними стоит кто-то из знати. Всё вполне может так статься, что знатный покровитель просто использует их втёмную, а потом, когда достигнет своих целей, просто устранит своего лазутчика в их рядах и сделает вид, будто совершенно тут ни при чём. Кстати, через своего лазутчика он как раз и мог узнать обо мне, когда я стал для мятежников проблемой.

– То есть ты считаешь, что покровитель управляет ими тайно?

– Такое может быть! А ещё вполне возможно, что он вообще является третьей стороной конфликта и просто использует ситуацию к своей выгоде. Ему может быть что-то нужно от этого мятежа, и пока он это не получит, не даст схватить их и подавить восстание в зародыше! Вероятно, именно поэтому он попытался устранить меня таким странным способом. Скорее всего, он хотел, чтобы моя смерть выглядела естественно, а не как убийство. Мол, заснул мальчик и всё, уже больше не проснётся. Травмы-то тяжёлые, ничего удивительного, что он не справился и помер. По его плану всё должно было выглядеть так, чтобы вы даже и не подумали искать убийц, а потому и не вышли бы из-за этого на след мятежников!

– Но как тогда ему удаётся направлять мятеж? Почему они устраняют именно нужных ему целей?

– Хороший вопрос! Наверное, его лазутчик — один из верхушки восстания. Да может быть, это даже вообще тот самый Дункан, и на самом деле он является одним из людей рода Лювернов.

– То есть ты считаешь, что Дункан — Люверн?

В этот момент лицо Колинса резко переменилось.

– Погоди. Дункан — Люверн. Дункан Люверн. Дункан Лювин. Точно, я вспомнил! Так вот откуда я его знаю! Да я ведь сразу понял, что мы с ним уже где-то встречались, просто до этого момента не мог вспомнить – где именно. Ну и понятно почему. С тех пор как я его в последний раз видел, прошла уже целая прорва времени, а он достаточно сильно вырос и изменился для того, чтобы я его сразу узнал. Но как же странно выходит: почему он даже не попытался изменить своё имя? Наверное, просто так и остался гордецом!

Миша весь подобрался и сел на кровати поближе к Колинсу.

– Так значит, ты его знаешь? Кто он, где вы раньше виделись?

– Это было давно, когда я ещё и сам был юнцом. Мой отец рассказал как-то мне одну интересную историю.

Раньше, когда наш барон и сам был только молодым дворянином, его отец, тогдашний барон, женил его на куда более взрослой девушке из знатного рода империи Ириес. Тогда у знатных родов были популярны такие межнациональные браки, да и сейчас, кстати, тоже. С их помощью заключались союзы и сделки, а речи о любви там вообще не шло! Ну так вот: наш барон был недоволен решением отца, но перечить ему не стал. Он и правда попытался ужиться с той девушкой. Они даже пару раз пробовали завести ребёнка, но всё было без толку. Как позже выяснилось от лекарей, та девушка вообще не могла иметь своих детей, из-за каких-то проблем со здоровьем. Барон по этому поводу сильно горевал и начал пить много вина. А вот когда почил его отец и Фридрих сам стал бароном, он начал в открытую изменять своей жене, ни от кого не таясь. В его постели побывала, наверное, добрая половина служанок замка! Супруга, конечно же, не выдержала такого открытого унижения и сама расторгла их брак, после чего вернулась на родину. Барон очень быстро нашёл себе новую, молодую, красивую, знатную невесту. Когда они поженились и прожили уже какое-то время вместе, выяснилось, что одна из тех служанок забеременела от барона как результат его измен прошлой жене. Его новая супруга, узнав об этом, была в страшном гневе! Она требовала, чтобы муж немедленно казнил и служанку, и младенца. Барон всё же решил не поступать так жестоко. Вместо этого он запер служанку и своего первенца в одной из башен замка и запретил им покидать её.

Короче, время шло, мальчишка рос, а его мать так и померла в той башне, вроде как от болезни. Когда парень стал чуть старше, ему разрешили покидать башню. Супруга барона его ненавидела, но никак не могла заставить мужа избавиться от мальчишки. Барон, чтобы хоть как-то её успокоить, запретил всем считать паренька его сыном. Он рос при дворе вообще никому не нужным! Через какое-то время супруга и сама забеременела. Она попросила барона в честь их любви и ещё не родившегося дитя избавиться от мальчишки. Баронесса говорила: раз уж он не хочет его убивать, так пусть хотя бы отправит куда-нибудь подальше, так, чтобы тот больше никогда не появлялся в замке! Барон всё-таки выполнил её просьбу и отправил парня куда-то совсем далеко, за пределы нашего королевства.

Потом, спустя несколько месяцев, супруга родила барону дочку. Роды были для неё тяжёлыми, и через два дня она погибла. Так вот и получилось, что у барона, кроме его дочери, никого и не осталось!

– Получается, этот Дункан — и есть тот самый мальчишка? А где ты тогда с ним встречался, если барон его сослал?

– Иногда отец водил меня на свою работу, в замок. Мне тогда было только двадцать, и я был ещё начинающим стражником. В то время супруга барона была жива и не беременна. Во время этих походов я и встретил в замке бродячего мальчишку, правда тогда ещё не знал, кем он был. Отец поведал мне эту историю уже после того, как парня отослали. Так вот, при знакомстве мальчик гордо мне заявил, что его зовут Дункан Лювин и что однажды он добьётся расположения отца, и тот признает его! Парнишке тогда было лет 8–10. Так как я тогда ещё не знал его историю, я думал, что это просто дитя прислуги балуется, играя в баронского сынка. Ну кто же знал, что по итогу, всё выйдет —вот так?

– Так получается, это не просто мятеж. Выходит, что Дункан вырос и вернулся сюда забрать своё по праву!

– По какому ещё праву? Да даже если бы барон и не стал его отсылать, он всё равно бы не унаследовал власть, ведь парень — бастард! Бастарды даже знатью не считаются, у них нет права на наследие!

– А ты думаешь, его и правда волнует тот факт, что его мать была служанкой, а он рождён вне брака? Да ему на это, скорее всего, вообще плевать! Он пришёл сюда забрать своё, и если ему это не отдадут по праву крови, то значит он заберёт это силой! Мне теперь даже вполне понятна его мотивация, но лазутчиком знати он быть не может. Свою будущую власть Дункан не отдаст никому! Скорее всего, лазутчик — кто-то из его приближённых. Ну вот и ещё одна частичка пазла встала на место. Теперь-то мы знаем причину возникновения мятежа и его организатора. Осталось только придумать, как более грамотно использовать эту информацию при разговоре с бароном.

– Ладно, ты тут думай, как будешь это всё использовать, а я пойду вздремну. Мне уже скоро вставать на караул.

Колинс поднялся со стула и вышел из Мишиной комнаты.

Потом, в течение двух этих дней, на дом так никто и не напал. Народ даже начал высказывать сомнения насчёт реальности угрозы, но вот проверять это на практике, возвращаясь к своей привычной жизни, никто так и не рискнул. Уже с утра, в назначенный день, к дому подъехала шикарная карета. Из неё вышел пёстро разодетый, толстый, низенький мужик и стал ждать чего-то у входных ворот. Колинс подозвал Мишу и сказал ему:

– Смотри: это и есть тот самый мой знакомый. Он приехал за тобой! Думаю, мы уже сделали всё, что смогли, а дальше дело только в твоих руках. Ты готов?

– Готов!

– Ну всё тогда, иди. Удачи тебе там!

Он похлопал Мишу по спине и подтолкнул к двери. Игрис на прощанье обняла парня и поцеловала в лоб.

– Удачи тебе, Миша. Я надеюсь, у тебя всё получится. Мы все будем ждать тебя здесь!

– Не переживай, я вас не подведу! Ну ладно народ, всё, пошёл я.

Он выбрался из объятий девушки и направился на выход. Только когда парень уже вышел из ворот и прикрыл их за собой, толстячёк величаво обратился к нему:

– Ты, наверное, и есть Михаил?

– Да, это я.

– Мда... Ну как я и думал: заморыш-доходяга, без капли благородства!

Он обошёл Мишу по кругу, внимательно рассматривая его со всех сторон.

– Ну что же, хм... Тут придётся очень много поработать, прежде чем мы сделаем тебя хоть самую малость похожим на королевского глашатая. Ладно, садись в карету. Сейчас мы с тобой прокатимся до моего дома, а там — сразу же приступим к делу! До визита у нас ещё осталось несколько часов, но боюсь, тут даже их может не хватить на то, чтобы придать тебе достойный вид.

Миша никак не прокомментировал высказывание пёстрого толстяка, а просто залез в карету. Хозяин дилижанса зашёл внутрь следом и уселся напротив парня.

– Извозчик! Правьте к моему поместью, да побыстрее. У нас очень мало времени и слишком много дел!

Карета тронулась с места и сразу же начала набирать скорость, хотя и мерно покачивалась. Толстяк так и продолжил молча пялиться на Мишу, постукивая пальцем по губам. Через пару минут он не выдержал и всё же заговорил:

– А вот интересно: какое-такое «важное» дело, заставило уважаемого стражника обратиться ко мне? Почему же он выбрал такой странный, загадочный, таинственный способ послать своего помощника к барону? Может, вы поведаете мне об этом, а, юноша?

– Уверяю вас: дело и правда очень важное, но, к сожалению, оно ещё и очень конфиденциальное. Это дело касается только барона лично! Прошу меня простить, но я не в праве разглашать его детали никому!

– Ну что же, и правда! Моя-то задача — лишь доставить тебя к барону, а детали и причины мне знать не обязательно. Вот правда я надеюсь, что ваш визит к его светлости никак не отразится на моей репутации.

– О, поверьте: то, что я доложу барону, ему будет очень важно услышать! Если мой визит как-то и отразится на вашей репутации, то только в лучшую сторону!

– Ну, буду надеяться, что всё обстоит именно так. Буду надеяться.

Дальше они ехали уже молча. На воротах в другой квартал караульные их остановили. Миша сперва напрягся, но уже через минуту они снова продолжили движение. Спустя ещё с десяток минут карета окончательно остановилась, и они вышли наружу.

Перед взором Миши открылось великолепное поместье, раза в полтора больше, чем было у Колинса. Дорожка, ведущая к нему, была украшена по бокам фигурными кустами, а в её середине располагался фонтан. По бокам от дорожки, на всей территории сада, были высажены клумбы с различными цветами. Сам же дом представлял собой трёхэтажное здание. Его стены были выкрашены в нежно-розовый цвет, а все окна были с витражными стёклами. Крыша здания была выложена тёмно-зелёной черепицей. У дверей же в сам дом их ожидал дворецкий в забавном чёрном фраке. Пока они с толстячком шли по дорожке, Миша решил спросить:

– У вас здесь столько цветов, вы, наверное, какой-то известный торговец ими?

– Ну что ты, мальчик, конечно же нет! Я самый известный портной в этом городе. Мои наряды носит вся знать и даже сам барон! Цветы — это так, просто увлечение. Иногда они вдохновляют меня на создание новых шедевров. А ещё я устроитель балов и торжеств, а потому имею широкие связи! Думаю, это и стало главной причиной того, что твой сержант обратился именно ко мне со своей странной просьбой.

Когда толстячок закончил говорить, они как раз подошли ко входу в дом, и дворецкий с поклоном открыл им двери. После того как они зашли внутрь, портной начал хлопать в ладоши и кричать:

– Дамы, дамы, дамы, все сюда! Собирайтесь, мои дорогие.

На его хлопки и зов со всех сторон начали сбегаться молодые девушки, одетые в различные варианты нарядов, чем-то напоминавших костюмы горничных. Всего в холле собралось восемь девушек.

– Итак, дамы, разрешите представить вам Михаила. Сейчас, в течение двух часов, нам с вами предстоит превратить этого маленького, сморщенного лягушонка в благородного, нежного лебедя. Стиль наряда будет «королевский посол» в вариации для детей, конечно же. Прошу вас приложить всю свою изобретательность, а также утончённое чувство вкуса. Основную работу, конечно же, сделаю я, но вы должны добавить в неё элегантности и шика. Итак, девочки — за работу. Вперёд!

Девушки сразу подхватили Мишу под руки и утащили его за собой вглубь дома. Оказавшись в комнате с целой горой различных тряпок, они поставили парня перед огромным зеркалом. Потом его почти насильно раздели догола, оставив только портки, и начали измерять какими-то верёвками. Вся эта вакханалия продлилась около часа. За это время чего он только не успел перемерить! Костюмов было, наверное, с десятка три, а то и больше. В конечном итоге толстяк выбрал самый уродливый из них! Тот сочетал в себе, наверное, с десяток цветов и выглядел так, будто это бесформенное нечто уронили в чан с краской, а потом туда ещё и добавили с половину других красок из детского набора с акварелью. Затем дамы за полчаса подогнали это уродство под Мишины мерки. Как оказалось, всё это было только цветочками по сравнению с тем, что ждало его дальше! Закончив с нарядом, девушки приступили к макияжу. Это было ужасно! Они наложили на него, наверное, с килограмм грима, размазав его не только по лицу, но и вообще по всем открытым частям тела. Под конец девушки, как корону, натянули на него кудрявый, длинноволосый, рыжий парик. Когда Миша в конечном итоге посмотрелся в зеркало, там он увидел реально страшненькую девочку-клоуна. Для полноты картины ему не хватало только носа-пипки, здоровенных ботинок на сто размеров больше и красного шарика. О да, с шариком бы получился настоящий шик!

Когда парень наконец насмотрелся на свой новый образ и повернулся к толстяку лицом, тот спросил его:

– Ну как тебе? Думаю, мы с девчонками проделали просто отличную работу! Это, наверное, самое большее, что можно из тебя выжать за столь короткий срок!

– Вы издеваетесь, да?! То есть, по-вашему, именно так выглядит королевский посол?

– Ну да... В детском варианте, конечно же.

– Жуть какая! А можно мне хотя бы плащ тогда, чтобы прикрыть всё это непотребство?

– Нет, мальчик, думаю, плащ испортит твой образ. Но зато могу дать тебе вот эту светленькую маленькую накидочку. Вот она-то сюда подойдёт в самый раз!

Он протянул Мише небольшой плащик, вот только без капюшона. Сама накидка была телесного цвета, по верхним краям перетянутая позолоченной цепочкой и с защёлками, чтоб можно было закрепить её на одежде. Как и сказал толстячок, размер был и правда невелик, она даже не доходила краями до пояса, когда Миша надел её.

– А ещё вот!

Портной достал из стола шкатулочку и, взяв Мишины руки в свои, стал по очереди натягивать на его пальцы различные перстни, некоторые из которых были с цветными камнями. В итоге вышло шесть перстней, по три на каждой руке. Отойдя чуть в сторону и ещё раз осмотрев парня, портной удовлетворённо кивнул и сказал:

– После визита наряд можешь оставить себе, и кольца тоже. За каждое из них, кстати, в ювелирном можно выручить от трёх до пяти золотых. Всё это будет тебе подарком, цени мою щедрость!

– Спасибо большое, уважаемый, весьма польщён вашей добротой.

Толстяк на это лишь махнул рукой. Миша поклонился ему, а сам задумался:

«После истории с деревней Сэдвинг барон выдал нам с Колинсом щедрую награду — целых пятьдесят золотых монет каждому. А этот хмырь одними только кольцами подарил мне сейчас половину той суммы! При этом я понятия не имею, сколько может стоить ещё и эта его уродливая тряпка. Насколько же он богат, что может легко разбрасываться такими суммами?»

Пока парень это обдумывал, портной решил добавить:

– Ещё вот что: когда будешь идти по замку, постарайся голову держать как можно выше, а спину слегка выгни назад. Ты всё-таки как-никак королевский посол, а они обычно из знатных семей и имеют немалое влияние в связи со своей работой. Для прислуги ты должен казаться дворянином высокого положения, а для самих дворян — по меньшей мере равным, но всё равно чуть ровнее. И лицо, лицо делай надменным! Посол короля — персона очень важная, ты должен ей соответствовать! Но вот перед самим бароном так себя вести не смей, иначе потом он тебя и правда казнит!

– Спасибо вам за совет. Ну так что, долго нам ещё ждать?

– Ну, так-то всё готово. Если хочешь, можем поехать прямо сейчас.

– Да, давайте выдвигаться. Не вижу я смысла тянуть со всем этим!

Они оба пошли на выход и вскоре покинули поместье. Когда они уже сели в карету, портной прокричал:

– Извозчик! Правьте к замку барона, нас с королевским глашатаем там уже ожидают! И правьте побыстрее, время дорого.

Карета снова набрала скорость и стала мерно покачиваться.

Глава двадцать шестая

Через какое-то время они наконец-то прибыли к замку. Когда карета остановилась, портной сказал Мише:

– Помни, что я говорил тебе: голову выше, спину назад, лицо надменней! Ну а теперь идём.

Он открыл дверцу и вышел первым. Потом, слегка преклонив голову, он помог и Мише выбраться вслед за ним, подав тому руку. Гвардейцы и на этот раз взяли их в коробочку, но казалось, что они стояли чуть дальше друг от друга, чем прежде. Когда портной слегка кивнул головой, они всей группой направились к воротам. Как его и просили, Миша шёл, задрав подбородок и выгибая спину. Передвигаться в такой манере было весьма неудобно, но всё же приходилось терпеть, дабы не разрушать образ важного посла.

Когда все замерли на плацу, перед строем баронских прислужников, портной сделал шаг вперёд и громко проговорил:

– По приказу его королевского величества, я, Уинфрид Стайлис, а также его личный глашатай, прибыли на встречу с бароном Фридрихом Лювином. Прошу вас немедля сопроводить нас к вашему господину!

При этих его словах Миша даже не шелохнулся, но подумал:

«Ну надо же, если у этого павлина есть второе имя, значит он — титулованный. Высоко же он забрался, продавая свои разноцветные тряпки!»

Из строя прислужников вышел один из пёстро разодетых и, молча поклонившись, поманил их жестом за собой. Пока они шли по залам и коридорам замка, Миша еле как сдерживался, чтобы не перейти на нормальный шаг, но всё же вытерпел, и их наконец подвели к дверям кабинета барона. Уинфрид не стал заходить с Мишей, а предпочёл остаться с привратником в коридоре. Когда парень зашёл внутрь кабинета, двери за его спиной закрылись.

Барон, как и раньше, сидел за своим столом. На этот раз на нём был надет светло-салатовый костюм с большим белым жабо, а также с фигурными золотыми пуговицами. Цвет снова был настолько дико кричащим, что тут сразу же угадывалась рука Уинфрида! Но на этот раз они оказались в кабинете не одни. За спиной у местного правителя, по правую руку от него, стоял по струнке гвардеец. Барон начал говорить первым, даже не подумав встать из-за стола:

– Приветствую посланника его величества в своём замке. Прошу вас сообщить мне немедля о том, чего же хотел король передать мне?

Миша подобрался и сделал глубокий вдох. Сейчас очень многое стояло на кону, и ему ни в коем случае нельзя было облажаться. Выждав пару секунд и сделав выдох, он изменил свой голос на чуть более грубый и начал:

– Приветствую вас, ваша светлость. Прежде чем передать вам послание его величества, я бы хотел, чтобы мы с вами остались наедине. Боюсь, сообщение короля слишком секретно для того, чтобы его услышали посторонние уши!

– О, это вы про гвардейца? Коли так, можете не переживать: все мои люди искренне преданны мне, и ни за что не станут разглашать королевские тайны. Прошу вас, вообще не обращайте на него внимания. Можете считать, что мы здесь одни.

Миша перестал коверкать голос и уже нормально сказал:

– Ну хорошо, как хотите, будь по-вашему. На самом деле я не королевский глашатай. Прошу вас простить мне этот маскарад и игру.

Парень стащил с головы ненавистный парик и стал вытирать его внутренней частью своё лицо. Пока Миша сюда шёл, его голова сильно потела, а потому парик пропитался влагой, как губка. Грим понемногу стал стираться, открывая его настоящее лицо. Выражение барона вмиг поменялось с делового на удивлённо-возмущённое, и он прошипел:

– Как всё это понимать?! Я узнаю вас, ты же тот мальчишка, что вместе с городским сержантом привёл ко мне разбойников! Как ты посмел проникнуть в мой замок под видом посла? Ты лазутчик, или убийца?

Когда Миша наконец стёр почти всю замазку со своего лица, он уронил парик на пол, а затем сделал полшага вперёд и приклонил одно колено. Опустив голову и не смотря барону в лицо, он произнёс:

– Уверяю, ваша светлость, я не лазутчик и не убийца! Напротив, я сослужил вам великую службу тем, что проникнул сюда тайно и сумел-таки донести важные сведения, прежде чем меня перехватят и убьют!

– Какую ещё службу?! Какие сведения?!

Барон буквально рычал. Его лицо стало пунцовым от гнева, и он даже привстал со стула, наклонившись вперёд и уперев руки в столешницу. Взгляд барона мог просверлить мальчишку насквозь, и у него даже чуть ли не искры летели из глаз, но парень не видел выражения его лица, а потому спокойно продолжил:

– Боюсь, ваша светлость, вы сейчас находитесь в очень большой опасности! Последние 3–4 месяца против вас тайно готовился заговор. Некая группа людей всё это время подготавливала мятеж в вашем баронстве. Они подстрекали и провоцировали жителей, сеяли на ваших землях хаос и смуту. Они даже дурманили разумы селян, а потом расширяли свои ряды за их счёт. И всё это происходило в тайне от стражи и управления города. Находясь в тени, эти люди чинили бедствия, а потом обвиняли в них вас, толкая тем самым народ примкнуть к ним. Одним из первых их гнусных преступлений стало убийство вашей дочери. Но это страшное деяние на самом деле было лишь началом их бесчинств! После убийства, а может и раньше, они полностью захватили одну из ваших деревень, Сэдвинг. Тогда они либо убили, либо переманили всех жителей, а потом стали выдавать себя за них. Вот так Сэдвинг стал их оплотом и базой, где они тренировали и подготавливали людей к предстоящему мятежу.

После того как мы со стражниками явились туда и пленили двух их членов, глава этих людей понял, что Сэдвинг для него больше не безопасен. Он сразу же увёл своих людей из деревни, бросив её пустой. К сожалению, дальнейшие передвижения этих личностей мне не известны. Я лишь знаю, что спустя два месяца один из организаторов мятежа, которого, кстати, зовут Мик, спалил другую вашу деревню. Он в течение долгого времени выдавал себя за одного из тамошних охранников, а потом, в назначенный час, перебил весь ночной караул. К утру он лично спалил деревню, после чего сбежал. Думаю, тогда он действовал не один, а с сообщниками.

В ходе расследования тех событий мне со стражниками удалось выйти на его след. И этот след привёл нас к тому самому лагерю в лесу, в котором ваши люди и перебили часть будущих мятежников. Похоже, этот лагерь тоже был очередным оплотом тех людей! В нём они снова подготавливали себе воинов, как прежде в Сэдвинге.

До столкновения я не был готов предстать перед вами с результатами своего расследования, так как не имел достоверных улик. Я скрупулёзно копил доказательства и собирал сведения, чтобы мой доклад вам был более существенным и смог убедить вас в серьёзности таящейся угрозы. Но вот после событий в лесу я уже был готов! К сожалению, мятежникам и самим как-то удалось выйти на меня. Они перехватили меня прежде, чем я сумел предстал перед вами с докладом. Тот самый парень, Мик, про которого я вам говорил ранее, — именно он схватил меня и попытался допросить, стараясь узнать всё, что мне известно. Естественно, я не выдал ему никаких сведений, а напротив попытался выдать себя за простого глупого мальчишку, который выполняет лишь мелкие поручения стражников. Не знаю, поверил он мне тогда или нет, но всё равно этот гнусный мятежник решил убить меня немедля. Он сперва нанёс мне смертельное ранение, а после просто оставил умирать в глухой подворотне. Мне тогда очень сильно повезло, ведь мои товарищи из стражи сумели меня вовремя найти и отвезти в лечебницу, прежде чем я истёк кровью. Лишь благодаря этому мне удалось выжить!

Целый месяц я провёл в беспамятстве, прежде чем прийти в сознание. Лекари провели отличную работу и сумели спасти мне жизнь. Пока я лежал в лечебнице и восстанавливался, я не мог передать результаты расследования вам, потому как не знал, кому можно верить. Нельзя было допустить, чтобы послание вновь перехватили и на этот раз сумели узнать, что мы выяснили! А потому я ждал, пока смогу достаточно восстановиться для того, чтобы самому предстать перед вами. Но и тут меня ждал сюрприз!

Некто неизвестный подослал ко мне убийцу, чтобы тот тайно отравил меня и выдал мою смерть за несчастный случай. Лишь благодаря товарищу-стражнику мне удалось и на этот раз избежать смерти, да к тому же обратить убийцу в бегство. Уже позже я понял, что мятежники не стали бы использовать такой дорогой и хитрый способ, чтобы меня устранить. Это явно был кто-то из знати, так как флакон с ядом стоил просто какое-то запредельное количество золота. Из этих фактов я сделал вывод, что мятежникам кто-то тайно помогает. У них есть покровитель из знати, который преследует свои цели.

В лечебнице мне оставаться было уже просто нельзя, ведь попытки убийства могли и повториться. Я договорился, и мои товарищи из стражи перевезли меня в дом к нашему сержанту. Там они собрали всех своих близких и теперь готовятся к осаде. Когда я стал достаточно крепок для того, чтобы предстать перед вами, наш сержант договорился со своим титулованным знакомым, который, в итоге, и провёл меня к вам под вымышленным предлогом в этом самом дурацком маскараде. И именно так я сейчас оказался перед вами!

Когда Миша закончил говорить, ошарашенный Фридрих снова рухнул на свой стул. Взглянув всё-таки мельком на барона, парень решил дополнить:

– Уверяю вас: всё, что я сейчас рассказал, — чистейшая правда! Я готов поставить на это свою жизнь. Вы можете пленить меня, а потом отправить своих людей, чтобы они проверили всё сказанное.

– Да зачем мне твоя жизнь, что мне с неё толку? К тому же я и сам знаю, что часть твоих слов — правда. Похожие сведения уже доходили до меня, но я никак не думал, что всё настолько серьёзно. Кто?! Кому понадобилось устраивать на моих землях мятеж, да и зачем?

– Я знаю ответы на эти вопросы, ваша светлость. Именно поэтому я для мятежников и опасен!

– Ну... Говори же скорее, не тяни!

– Увы, ваша светлость, но всё это организовал ваш первый сын — Дункан. Именно он является предводителем мятежников.

– Дункан?! Но зачем, зачем ему это?

– Боюсь, он вернулся в ваше баронство лишь для того, чтобы отомстить вам и забрать вашу власть. Я думаю, он хочет вас убить, а потом занять ваше место! А ещё я думаю, что его знатный покровитель преследует ту же цель, но после вашей смерти он намерен помешать мятежникам и по итогу выйти победителем!

– Что ещё за знатный покровитель? Кто это?

– Это я про того, кто подослал ко мне в лечебницу убийцу. К сожалению, его личность — это единственное, что мне пока не удалось узнать, но уже есть догадки и на его счёт. Скорее всего, это кто-то из рода Лювернов, ведь именно на их вотчинах, всё это время, и базируются мятежники. Вряд ли бы им так долго удавалось оставаться в тайне на их землях, если бы их не прикрывал кто-то из владельцев этой самой земли!

– И они тоже предали меня?

– Боюсь, что так, ваша светлость.

– Так всё, остановись пока. Для начала: приведи мне сюда своего сержанта! Я хочу, чтобы он мне лично подтвердил твои сло...

В момент, когда барон заговорил про Колинса, гвардеец, что до этого весь разговор стоял неподвижно, как статуя, одним слитным движением выхватил из ножен свой кинжал и без замаха воткнул его барону сбоку в шею, проткнув её насквозь. Барон испуганно выпучил глаза и попытался хватать ртом воздух, но он уже захлёбывался своей кровью. Так и оставаясь сидеть на стуле, он потянулся руками к шее, но не успел даже толком их поднять, как его взгляд остекленел, и он рухнул вперёд на столешницу, обагряя её кровью. Увидев всё это, парень ошарашенно поднялся на ноги. Гвардеец же тем временем выдернул кинжал из шеи, а потом, хорошенько размахнувшись, швырнул его Мише под ноги. Затем он выхватил из ножен уже свой меч и закричал что было сил:

– Барон убит! Барон убит! Гвардия, схватить убийцу! Это мальчишка, что выдавал себя за королевского посла!

В ту же секунду двери в кабинет раскрылись, а после внутрь забежали двое гвардейцев. Сперва они оба уставились на шокированного Мишу, потом на стол с мёртвым бароном, а дальше уже на окровавленный кинжал под Мишиными ногами. В конце концов гвардейцы снова уставились на Мишу, а потом они, схватившись за свои мечи, одновременно начали приближаться. Лишь когда угроза смерти стала неминуемо подступать, парень вышел из ступора. На одних только рефлексах, особо не задумываясь, он присел и дёрнул ковёр под ногами что было сил. Ковёр удалось сдвинуть лишь на пару сантиметров, но и этого хватило, чтобы двое приближающихся гвардейцев утратили равновесие и слитно рухнули лицами вперёд. Пока они ещё только падали, Миша из положения приседа стартанул на выход так, будто был олимпийским бегуном. Он за мгновение выскочил в коридор, а дальше понёсся по нему к дверям, через которые его сюда и привели.

«Чёрт, чёрт, чёрт! Да это же полный...»

Перескочив через дверной проём, парень оказался на небольшом балкончике, вниз с которого зигзагами уходила лестница на первый этаж. Когда он по инерции врезался в перила и перегнулся через них, то увидел, как снизу вверх уже бежали четверо новых гвардейцев, которые, слава Ктулху, головы не задирали, а потому пока не видели его. Сделав шаг назад, он схватился за дверную ручку со своей стороны и потянул её на себя, при этом сам спрятавшись между стеной и дверью. Парень весь сжался и ждал, что же будет дальше. Когда он наконец услышал, как гвардейцы строем, дружно вбежали в коридор за дверью, он отпустил ручку и приблизился к торцевой части балкончика. В метре от него на стене висела гигантская ростовая картина, изображающая статного вельможу с собакой у его ног. Она была настолько большой, что её нижний край почти доходил до начала арки очередного коридора первого этажа. Сперва парень перелез через перила, а потом, не мешкая, прыгнул вперёд, в пропасть, дабы не оставлять себе времени на сомнения и страх. Уже в полёте Миша всеми силами вцепился в полотно картины, пробив своими пальцами в нём дыры, но всё же сумев ухватиться и повиснуть. Материал, из которого было сделано полотно, напоминал больше ткань, чем бумагу, и состоял вроде как из волокон. Сперва он, конечно, завис, вот только из-за дыр и собственного веса парня потянуло вниз, так как изображение начало рваться. Отчаянно схватившись за кусок материи, Миша падал, разрывая картину всё больше. Сначала он проскочил нижнюю рамку, а потом понёсся дальше, держась за оторванный кусок как за канат. Когда разрыв наконец-то дошёл до нижнего края, мальчишка завис в воздухе, не доставая до пола каких-то полутора метров. Разжав пальцы, он окончательно спрыгнул вниз, приземлившись на пол без каких-либо травм.

Оказавшись перед аркой очередного коридора, Миша припустил туда со всех ног. Пробежав вперёд всего метра три, парень увидел, как на противоположной стороне появились очередные двое гвардейцев. Они тоже заметили его и побежали вперёд, вот только ему навстречу. Не сбавляя темпа, он начал менять траекторию своего бега, быстро приближаясь к левой стене. Добежав до ближайшего ветрового окна, он прыгнул вперёд и буквально всем телом выбил его наружу. Осколки стекла разлетелись во все стороны, а Миша тем временем рухнул на землю.

Перекатившись по инерции два раза, парень поднялся на ноги и снова побежал, направляясь в сторону крепостной стены. Пока бежал, Миша обернулся назад и увидел, как те самые двое гвардейцев, тоже добежав до выбитого им окна, начали перелезать через него наружу.

Пока он бежал, дышать приходилось короткими вздохами и резкими выдохами. Насколько парень помнил, именно так дышат спортсмены-спринтеры, набирая скорость на стометровках. Крепостная стена была к нему всё ближе и ближе, но гвардейцы сзади тоже начали нагонять. Слегка скорректировав маршрут, он помчался к лестнице, ведущей на стену. Добежав до неё, Миша начал быстро подниматься по ступенькам. Когда же он наконец добрался до верха и отбежал на пару метров в сторону, парень притормозил и обернулся назад. В этот момент он увидел, как гвардейцы тоже добежали до лестницы и начали взбираться по ней. Наскоро перекрестившись, Миша влез на один из зубцов внешней стороны стены и посмотрел вниз. Там, буквально в метре от края, начинался ров с водой.

«Высоковато, блин, но пути назад у меня уже нет!»

Обернувшись ещё раз в сторону лестницы, он увидел, как один из гвардейцев уже сделал свой первый шаг по ровной дорожке стены.

«Ну всё, пора!»

Парень сгруппировался и сиганул прямиком вниз...

Истошно визжа в полёте, Миша пролетел все восемь метров крепостной стены, а потом ещё метр почвы, прежде чем солдатиком вошёл в воду. Набранная им скорость была настолько большой, что, погрузившись, парень достал до самого дна рва. Оттолкнувшись от него ногами, Миша начал всплывать. Когда он вынырнул из воды и сделал первый глубокий вдох, парнишка сразу уставился вверх. Там, на краю стены, виднелись две фигуры переминающихся гвардейцев. Они оба подталкивали друг друга к краю, но в конечном итоге никто из них так и не решался повторить трюк Миши. Парень неспешно подплыл к внешней стороне рва и, вцепившись руками в сырую землю, стал карабкаться наверх. Уже через десяток секунд ему удалось выбраться из рва, и парень побежал в город.

Перед ним открылся квартал знати. Раньше он в нём ещё толком не бывал, но тот точно не должен был выглядеть так! Здесь повсюду сновали орущие люди, а большие усадьбы были просто переполнены истошными визгами и крикам. Кучки людей сражались тут повсюду, кто чем мог: мечами, топорами, вилами и прочим хламом. Кое-где уже даже виднелись зарева пожаров. Миша буквально попал в самую гущу разгорающегося мятежа! На его глазах парочка мужчин истыкала мечами женщину в дорогущем платье. Затем в ближайшем к парню поместье кто-то выбил окно второго этажа и сперва выкинул из него позолоченный стул, а потом уже мужика с воткнутой в грудь кочергой. Повсюду творился просто безумный хаос.

«Да твою же за ногу! Походу, эти уроды всё-таки начали мятеж. И как же вовремя, блин! Они будто знали, что я именно сегодня доберусь до барона. Интересно, а как там теперь мои ребята? Надо бы поскорее прорываться к дому Колинса, ну а дальше — валить к чертям из этого города!»

Пригнувшись, парень стал боком обходить стоящий перед ним решётчатый забор одной из усадеб. В своём цветастом, мокром, но богато расшитом костюмчике, Миша для мятежников был похож на мерцающую лампочку с надписью «Прирежьте меня!». Ему срочно нужно было поменять прикид. Остановившись, он сперва скинул накидку, а потом уже вообще снял всю верхнюю часть костюма, оставив только промокшую насквозь рубашку с вышитыми на ней рюшечками. Парень здраво рассудил, что ну не голым же ему по улицам бегать!

Потом он так же вприсядку двинулся дальше вдоль забора и вышел наконец к дороге. Здесь перед ним на спине неподалёку валялся труп какого-то молодого вельможи. Он лежал на своём шикарном зелёном плаще, который доходил ему чуть ниже колен. Миша буквально на карачках подполз к нему и, расстегнув защёлку на груди, вытащил из-под бедняги плащ.

«Прости, мужик, но думаю: тебе он больше не нужен, а вот мне понадобится!»

Мише плащ оказался даже слегка великоват, и его нижние края волочились по земле, но сейчас это всё равно было лучше, чем бегать просто в мокрой рубахе. Стянув руками посильней полы плаща, парень накинул капюшон и побежал вдоль дороги, как маленькое зелёное привидение. Когда же впереди, с территории очередной усадьбы, вывалилась кучка яростно галдящих людей, парень резко изменил направление движения и побежал вдоль очередного забора, пытаясь обогнуть угрозу.

Вот так, меняя маршрут при первой же опасности, Миша и добрался до ворот в квартал титулованных. Выждав пару минут и убедившись, что здесь вообще не осталось живых людей, он пересёк эти ворота и побежал по очередной улочке.

В квартале титулованных мятежники встретили уже серьёзное сопротивление со стороны стражи и местных жителей, так как часть из местных были бравыми солдатами королевской армии. Порою бои разворачивались прямо посередине улицы, а некоторые дома уже вовсю горели. Преодолеть этот квартал оказалось куда сложнее, но за два часа Миша всё-таки справился. А вот здесь уже, на воротах, караульные всё ещё сражались с мятежниками, борясь за их контроль, но при этом сами ворота были раскрыты. Миша долго колебался, но всё же решил рискнуть и пробежал мимо дерущихся людей.

Оказавшись в родном квартале, парень сбросил уже порядком надоевший плащ и припустил со всех ног по знакомым улочкам. Здесь люди тоже повсеместно сражались, но Миша хорошо знал местность и легко обходил все места сражений, петляя между домами. Примерно через полчаса он наконец-то добрался до нужного поместья.

Глава двадцать седьмая

Оказавшись у ворот, он сразу же понял: что-то не так! Зайдя внутрь, первое, что бросилось ему в глаза, — это торчащие повсюду из земли стрелы, а также дёрн в саду, истоптанный сапогами. А вот потом он уже увидел и трупы! По всей дорожке до особняка валялось трупов двадцать. В основном это были незнакомые люди, но уже на середине пути Миша встретил труп отца Гримли. Неподалёку от него также лежали Эрон и его брат, а у входных дверей поместья лежало уже тело самого Гримли, рядом с пекарем.

Кое-как сохраняя душевное равновесие и сдерживая тошноту, парень прошёл в само поместье. И тут сразу же, прямо на входе, лежали тела Франца и Скотта.

«О Господи... Бедный Франц, да ты же был таким славным молодым парнем, тебе бы ещё жить да жить. А как же теперь без тебя твой сын?»

Миша присел возле его трупа и аккуратно убрал рукой кусок окровавленной ткани, закрывавший часть лица его мёртвого друга. Прикрыв павшему товарищу глаза, он затем сделал то же самое и для Скотта. Здесь, в коридоре, тоже валялась целая куча трупов. Помимо нападавших, тут нашлись и тела женщин, и даже парочки детишек.

«Да что же за ужас тут случился?! Неужели все, кого я здесь знал, теперь мертвы?»

Внезапно с кухни послышался какой-то шум. Парень тут же рванул туда и, перепрыгнув через очередной труп, влетел в дверной проём. Внутри, с дальней стороны стола, спиной к нему стоял какой-то мужик и странно трясся, а ещё оттуда был слышен глухой женский стон. Миша слегка пригнулся и стал медленно приближаться, схватив со стола валяющийся кухонный нож. Именно в этот момент мужик его услышал и резко обернулся. С диким оскалом на Мишу уставился мятежник. Парень сразу же его узнал — это был тот самый Дункан!

– Стой на месте, вредный мальчишка, а не то я мигом её глотку перережу!

Он медленно отошёл в сторону, открывая Мише вид на то, как он держит за волосы зарёванную Игрис, которая вдобавок была ещё и повёрнута к парню лицом. Во второй руке эта т***ь держала кинжал, упиравшийся сейчас острым концом бедняжке в грудь. Похоже, что Дункан резал им на девушке одежду, прежде чем Миша помешал ему своим приходом. Во рту у неё была тряпка, служившая ей кляпом и мешавшая кричать, а также её руки были туго связаны верёвкой. Девушка тряслась из стороны в сторону, тщетно пытаясь вырваться, но Дункан держал её крепко. Этот урод с превосходством посмотрел на Мишу и сказал:

– Брось нож, щегол. Ты же не хочешь, чтобы твоя подружка сдохла?

Миша и правда бросил нож на пол, а потом ещё ногой отшвырнул его в сторону.

– Молодец, хороший мальчик. А я знал, что ты у нас умненький щенок.

В этот миг у Миши за спиной послышался какой-то шум, и он невольно обернулся. В дверном проёме кухни показались ещё двое мятежников, одним из которых был Мик. Сперва они оба собрались кинуться внутрь, но главарь их сразу же осадил:

– Да не надо, парни! Сперва я хочу с ним поговорить.

В тот же миг, уже после слов Дункана, оба мятежника так и застыли в дверях, а Миша развернулся обратно. Всё это время Дункан медленно водил кончиком кинжала по коже Игрис, плавно поднимаясь от груди к шее. Уперев остриё прямо под её горло, он ухмыльнулся и сказал:

– А ты знаешь, я ведь знал, что ты придёшь сюда! Именно поэтому так долго ждал тебя здесь и даже успел немножко заскучать. Хотел вот развлечься с этой девчонкой, а ты нам помешал.

– Ну и откуда же ты это знал?

– Да всё просто: птицы, видишь ли, летать умеют гораздо быстрее, чем бегают маленькие мальчики. К тому же, судя по времени, ты не особо-то и спешил. Мои люди из замковой гвардии давно уже мне прислали сокола с посланием. Вообще, по моему изначальному плану они должны были схватить тебя ещё там, в замке, но, как оказалось, ты у нас на удивление ловок и сумел-таки самостоятельно сбежать из замка, полного охраны. Поздравляю, весьма впечатляющие навыки для мелкого мальчишки. Мне из-за этого даже самому пришлось сюда прийти.

– Ты хочешь сказать, что если бы я не сбежал, все мои друзья остались бы живы?

– Ну конечно же нет! Они давно уже были обречены на смерть. Мы бы в любом случае перебили их здесь, но просто мне бы не пришлось присутствовать при этом лично и тратить своё драгоценное время на поход сюда.

– Ну прости уж, урод, что разочаровал тебя.

– Да вовсе нет. Мне было даже приятно наблюдать за тем, как твоих дружков убивают одного за другим. Они, конечно, храбро сопротивлялись и даже много моих людей положили, но это всё ничего. На самом деле у меня этого тупого мяса ещё очень много, и даже такие потери для меня — сущая мелочь!

– Ну и зачем же я тебе понадобился? Вот нафига такому напыщенному индюку-уродцу тратить своё поганое время на встречу со мной?

– Ну как же, ты же у нас теперь «Убийца барона», как-никак. Да я просто не мог дать тебе сбежать! Нет, мой дорогой, ты мне ещё понадобишься! А как ты хотел? Сам-то как думаешь: почему мы не убили тебя раньше или почему не нападали на вас всё это время? Да всё очень просто: на самом деле это мне нужно было, чтобы кто-нибудь из вас наконец-то сподобился сообщить барону о готовящемся против него мятеже, и при этом чтобы он ещё и сам стал моим «козликом на убой». Вообще, если честно, я думал, что это всё-таки будет сержант, но он почему-то решил послать вместо себя мальчишку. Ну что же, ладно, мне, в общем-то, плевать. Свою задачу вы и так выполнили.

Да и, кстати, вообще-то к моему мятежу всё было готово ещё целый месяц назад! Тогда, когда Мик схватил тебя, он должен был просто напугать вас, а также заставить скорее бежать к барону с докладом. Но вместо всего этого (Дункан посмотрел на Мика недобрым взглядом) этот пр*****к зачем-то всё мне испортил! Из-за него мне даже пришлось придумывать новый план, но, как позже выяснилось, ты у нас, оказывается, не только ловкий, но ещё и довольно живучий! Когда я узнал, что тебя доставили в лечебницу и ты всё ещё жив, если честно, я был этому очень рад и даже сроки передвинул. А ещё, чтобы ты знал, я передал своему учителю дорогущее лекарство, за счёт которого он тебя и вырвал из лап смерти. А ведь я за этот пузырёк в Ириесе целых 10 золотых отдал, и у меня теперь всего два таких осталось. Так что ты должен мне быть благодарен! Без меня ты бы так и сдох в той помойной лечебнице!

– Про какого ещё учителя ты говоришь?

– Ну как же, про твоего лекаря — Альмавира. Ещё в раннем детстве, когда я был пленником той самой долбанной башни, только он приходил ко мне, не считая надзирателей. Именно этот старик научил меня писать и читать, а ещё счёту обучил. Он вообще был единственным человеком, кто относился к маленькому ребёнку по-доброму, а не как к кучке вонючего мусора. Потому-то я и называл его учителем. А вообще, ты же ведь знаешь мою историю, верно? В письме мне сообщили, что ты назвал барону моё имя и даже что его сыном обозвал! Я правильно понял, что тебе известно, кто я?

– Да, я знаю твою историю, правда только до высылки из королевства. Так значит, Альмавир всё это время был предателем?

– Зря ты так про старичка. Он никогда и никого не предавал! Он был самым добрым мужичком из всех и искренне любил детей. Он даже хранил моё возвращение в тайне, когда мы с ним случайно столкнулись на улице. Ведь он же меня узнал и легко мог сдать страже, как нарушителя запрета на возвращение, но так этого и не сделал. Наоборот, он даже позволил погостить у себя в доме пару ночей, но при всём этом он совершенно ничего не знал о моих делах!

– Но тогда как ты узнал, что я искал информацию о служанке Изель? А ещё почему ты всё время говоришь про Альмавира — был?

– Про твою мамашу я узнал очень легко. Да ты сам мне о ней сказал! Что, удивлён? Всё просто, это именно я был гостем Альмавира, когда ты припёрся к нему со своей просьбой. Я ведь слышал тогда весь ваш разговор, через приоткрытое окошко, и когда он тебя спровадил, я расспросил у учителя о том, кто ты. Он рассказал мне, как вы познакомились, и если честно, я был весьма удивлён, когда узнал, что ты потерял память. Да ведь я же думал, что вы тогда с псами папаши приехали в Сэдвинг именно потому, что ты запомнил меня и так решил мне отомстить, натравив их на нас. А то ведь ещё раньше, до той встречи, ещё когда мы с парнями только убивали мою сестрёнку Мили и её спутников, это именно я проломил тебе черепушку! Я-то думал, что ты как-то выкарабкался и решил мне мстить, а ты, оказывается, про меня даже и не помнил. Обидно, знаешь ли. Получается, что ты мне гадил вообще без причины! Ну а что касается твоего вопроса насчёт Альмавира, то тут всё тоже просто: этот старикан в последнее время начал задавать уж больно правильные вопросы. Мне даже пришлось его убить, дабы и он не стал мне под ноги соваться!

– Да ты, я смотрю, настоящий безжалостный ублюдок!

– НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ЭТИМ СЛОВОМ!

Когда Дункан яростно кричал это, у него даже слюна брызнула изо рта.

– Ненавижу, когда кто-то так говорит про меня. Так и тянет убить тебя за это, а мне ты ещё нужен! И кстати, про твою мамашу. Я ведь потом узнал у своих людей в замке про тебя всё. Ты и сам-то ничем не лучше меня, такой же ублюдок-бастард. Твой папаша был одним из советников моего, ещё один знатный урод, который изменяет своей жене с прислугой, а потом, когда узнаёт о её беременности, выбрасывает вместе с ребёнком, как ненужную тряпку. Мне теперь даже жаль, что всё так сложилось. Наши истории с тобой очень похожи, и будь всё по-другому, мы бы могли стать союзниками! Но увы, как ни жаль, жизнь решила иначе, и теперь мы с тобой по разные стороны. Ты — гнусный убийца моего папаши-барона, а я — спаситель баронства и его будущий правитель!

– Ты что, и правда думаешь, что твой жалкий мятеж даст тебе власть над этими землями? Да не смеши! Его сразу же подавят, когда сюда явится королевская армия!

– О-о-о, мой дорогой, всё гораздо сложнее и хитрей, чем ты думаешь! Да, ты прав, мятеж подавят. Вот только это будет не королевская армия, а войска империи Ириес, которые сейчас сопровождают делегацию! Они явятся сюда уже через пару дней, а вести их буду именно я!

– Что, Ириес? А при чём здесь вообще империя Ириес?

– Ну а ты что, правда думал, что это всего лишь мятеж? Нет, совсем нет. На самом деле это лишь малая часть большого, продуманного плана войны!

Ещё когда мой тупой папаша выслал меня из королевства, я попал в империю Ириес. Его с**а-жена думала, наверное, что если выгонит меня из замка, я стану никем и так и сдохну где-нибудь в грязи. Вот только она ошиблась, притом страшно ошиблась! Оказавшись один, в чужой стране, без денег, знакомств и связей, я сумел пробиться на самый верх! Ну да, я шёл по головам и трупам, но шёл в правильном направлении. Я сам сумел добиться почёта и уважения, и вскоре был представлен лично императору! Когда он узнал мою историю, мы с ним заключили соглашение: он помогает мне добиться власти в моём баронстве, а я со временем увожу его и другие близлежащие земли под руку империи. Потом, это станет одной из главных причин того, что королевство и империя вступят в открытую войну. А то, что я сделал здесь, в баронстве, я позже проделаю с целой страной!

Мы вместе разыскали первую жену моего папаши, и она с большой радостью согласилась нам помочь. Сейчас делегация едет на приём к королю, чтобы представить меня ему — как её сына и истинного наследника баронства! Она тоже едет с этой делегацией и подтвердит, что, мол, когда они с папашей разорвали брак, она на самом деле была беременна мной и родила меня уже в Ириесе. Но вот незадача: пока мы едем, в моём баронстве вспыхивает мятеж, и все, кто хоть что-то мог знать обо мне правдивого, в ходе этого восстания умирают. Я, как истинный наследник и защитник, конечно же, не могу проехать мимо такого беспорядка. По дороге к королю, я ещё и попутно успеваю спасти свои будущие земли, решительно и быстро подавляя мятеж! Ну вот как такого не полюбить и не доверить ему править заслуженной землёй, а?

– Не понимаю. Если всё так, то почему тогда Люверны тебе помогают? А ещё не ясно: зачем ты убил свою сестру? Она же никак не мешала твоим планам.

– Люверны? А, это ты, наверное, про кузена моего тупого папаши? Да он просто такой же дурак, как и мой отец. Он вообще ничего не знал обо мне и думал, что я простой бандит, а это всё и правда лишь мятеж. Тупица, конечно, подгадил мне, когда подослал к тебе убийцу, но в целом был безобидным. Этот дурак надеялся просто скрыться на всё время мятежа, а потом, когда бы я убил папашу, он бы привёл сюда армию короля и сам стал бы бароном. И это был его «великолепный» план. (Дункан иронично усмехнулся.) Говорю же: безобидный дурачок! Я убил его ещё вчера вечером, когда сказал ему, что мятеж начнётся сегодня. Он при этом ещё и поблагодарил меня тогда, что, мол, я его предупредил, и преспокойненько начал собираться в дорогу. Эх, жаль: а ведь он был и правда забавным. Надо было оставить его в живых, потом бы сделал своим личным шутом. Вот только мне сейчас не до этого, и на роль шута я потом найду себе кого-нибудь другого.

Ну а что касается сестрёнки Мили, так это просто месть её дохлой с**е-мамаше! Ведь это она тогда убила мою маму, отравив её прямо при мне. Я был тогда ещё слишком маленьким и ничего не понимал, но даже так запомнил, как она прокралась тайком к нам в башню и подсыпала что-то в наш чан с кашей. Наверное, она надеялась, что и я съем той отравы, а потом погибну. Но она и тут ошиблась: моя мама всегда готовила для меня отдельно, свежее, когда сама давилась трёхдневной кашей! Уже потом, когда стал чуть старше, я всё понял. Да я даже пытался рассказать об этом кому-нибудь, но те уроды в замке лишь зло смеялись, воспринимая меня как маленького шута. А я не шут, и потому всегда и всем плачу по заслугам! Так что сестрёнка тоже заслужила такую участь, раз уж убила свою мамашу рождением и лишила меня удовольствия лично расправиться с ней.

– Мда уж... Ну ты и с*****ь конечно! Ты, кстати, сказал, что собирался поднять восстание сегодня. Почему?

– Ну я же знал, что ты сегодня пойдёшь к моему папаше. После того как ты явился к нему в замок, мы выждали немного, а потом сразу же подняли мятеж во всех кварталах одновременно!

– Но откуда ты знал, что я пойду именно сегодня?

– Да тут тоже всё просто: Мик и сынок того холёного портного дружат. Мик частенько угощает его порошком дурмана, а он делится с нами полезной информацией из окружения его отца. Так вот, недавно он снова приходил к нам за очередной порцией и сказал, что интересующий нас сержант и его папаша договорились, чтобы тот жирдяй проводил помощника сержанта прямо к моему отцу. Он их тогда подслушал и знал, что нас эта информация заинтересует. Видишь? Иногда даже от жалких, зависящих от дурмана людей — бывает польза!

– Понятно. Но мне по-прежнему интересно: зачем тебе был нужен именно я? Да зачем вообще кого-либо ждать, если у тебя всё было готово ещё месяц назад? Мог бы просто сам убить барона, а потом обвинил бы в этом кого угодно!

– О, да тут целых три причины! Во-первых, я хотел ткнуть своего тупого папашу носом в то, что он никудышный правитель и проморгал целое восстание на своей земле! Чем дольше я тянул, тем большим тупицей его выставлял. Тут даже довольно удачно вышло, что ты ему рассказал, что это именно я сделал! Спасибо тебе за это. Я крайне рад, что этот урод перед своей смертью понял, кто его переиграл!

Во-вторых, ну мне же нужен был подарок для короля! А что подойдёт лучше, чем мой «козлёночек»-убийца? Всё выйдет так, будто я не только спас баронство, но ещё и выследил и сразу же поймал убийцу моего «бедного» отца!

Ну и в-третьих, я очень хотел, чтобы моим «козлёночком» стал один из вас! Либо ты, либо твой тупой дружок-сержант. Вы как-то сильно стали мне мешаться: то лагеря мои раскрывали, то людей преследовали. Вечно суёте свой нос куда не надо! Из-за вас мне целых два раза пришлось переносить опорные базы в другие места и менять план мятежа. Так что можешь считать, что это тоже была моя очередная маленькая месть вам!

– Ну всё ясно с тобой, мстюн несчастный. Но если тебе нужен только я, отпусти Игрис. Она здесь совершенно ни при чём!

– А зачем мне это делать? Ведь вы уже и так оба у меня, к тому же, она сейчас тоже слышала всё, что я сказал. Ты-то мне ещё нужен, а потому я тебе только язык отрежу да пальцы переломаю, чтобы ты потом не сболтнул ничего лишнего королю, а вот она мне и правда без надобности! Поэтому я сейчас дам ей оплакать своего тупого папашу, а потом прямо при нём «развлекусь» с ней! Ну а дальше, если уж она будет послушной девочкой, я милостиво перережу ей глотку. А вот если она будет при этом сильно брыкаться и кусаться — я потом сперва передам её Мику и Франу, чтобы они тоже развлеклись, а затем живьём сдеру с неё кожу. Тогда, перед смертью, она испытает массу новых впечатлений, а я получу удовольствие ещё и другого рода!

Сзади послышалось тупое ржание мятежников. Миша даже не обратил на это внимания, а лишь уставился Дункану в глаза и спросил:

– Что значит оплакать? Что ты сделал с Колинсом, выродок?

– Ах, ну да. Ты же у нас ещё не видел самого главного! А ну-ка, Мик — покажи-ка нашему другу свой трофей.

Когда Миша обернулся, Мик уже куда-то убежал. Прошло где-то секунд двадцать, прежде чем он вернулся обратно. В руках мятежник держал небольшой холщовый мешок, днище которого пропиталось кровью.

– Вот мой трофей, смотри!

Он залез в мешок рукой и за волосы вытащил из него отрубленную голову Колинса. Зрелище оказалось кошмарным: лицо было оплывшим и всё в синяках, почерневшие веки были полуприкрыты, а изо рта виднелся обрубок языка. Следы на его шее указывали на то, что голову не отрезали, а отрывали каким-то неизвестным способом. Держа голову на весу, Мик её немного покачивал из стороны в сторону, разбрызгивая по полу капли крови.

– Ну как тебе, нравится? Прежде чем её оторвать, я славно повеселился с твоим дружком!

Игрис в этот момент глухо взвизгнула, а потом обмякла, повиснув на волосах, которые держал в руке Дункан. Он даже отпустил их, и девушка рухнула на пол.

– Ох, ну надо же, какая она у нас нежная оказывается. Ну ничего, ничего, скоро придёт в себя. У нас с ней есть ещё одно незавершённое дельце!

Когда Миша опять развернулся в сторону главаря, на его лице была гримаса страшной ненависти и злобы.

– Ты заплатишь за это, больной ублюдок! Однажды я лично вырву твоё поганое сердце из груди! Вот увидишь!

Дункан сразу же состроил похожую гримасу, вот только его кровожадная улыбка — напоминала оскал акулы.

– Да?.. Ну попробуй! Нет, мой дорогой, тебя повесят на главной виселице в центре столицы, на площади с многотысячной публикой. Ты сдохнешь изувеченным, оплёванным и презираемым всеми! И это будет твоей карой за то, что сунулся в мои дела!

– Ничего у тебя не выйдет, т***ь поганая!

– Это ещё почему?

– Да вот поэтому!

И Миша выставил вперёд свою руку ладонью наружу и направил её в центр груди Дункана. А вот уже на его ладони был выцарапан кровавый круг. Ещё когда главарь только начал свою «речь злодея», парень принялся выцарапывать у себя этот круг острым концом одного из перстней, всё так же висевших у него на пальцах. Дункан, увидев это, усмехнулся и спросил:

– Ну и что это такое? Как твоя дебильная поза и то, что ты себе где-то ладошку поранил, должно меня остановить? Или ты думаешь, что я тебя сейчас, такого бедного-несчастного, пожа...

Дункан не успел даже договорить, как из Мишиной ладони, которую вместе с рукой сильно оттолкнуло назад, вылетел какой-то мерцающий, здоровенный сгусток прозрачной энергии. В мгновение ока этот сгусток преодолел расстояние между оппонентами и врезался главарю прямёхонько в грудь. От столкновения мятежника оторвало от земли и понесло спиной вперёд, прямо в заднюю стенку кухни. Также, ещё в полёте, Дункана чуть развернуло по часовой стрелке, а потом был страшный удар, от которого у того даже кости затрещали. В том месте стены, куда он влетел, чуть выше висела масляная лампа, которая от удара слетела с крючка и рухнула вниз. После того как Дункан сам шмякнулся на пол, рядом с ним, в десятке сантиметров, упала ещё и лампа, разбившись при этом. Часть осколков стекла и капель горячего масла попали ему прямо на лицо. Главарь при этом сдавленно начал хрипеть и визжать с постепенно нарастающей громкостью.

Но на самом деле всё это произошло буквально за пару-тройку секунд, а остальные мятежники, пооткрывав рты и выпучив глаза, пялились на своего предводителя. Когда же Миша развернулся в их сторону и снова поднял руку, они наконец-то поняли, что надо что-нибудь делать, и оба одновременно ломанулись вперёд. Ненадолго застряв в дверном проёме, мятежники всё-таки втиснулись в помещение и сразу же побежали дальше. Миша резко дёрнулся и так увернулся от брошенного Миком на бегу ножа, но его рука сместилась, и второй сгусток, который он до этого копил, улетел на этот раз в окно, разбив стекло и выбив раму.

Потом Миша плавным, но быстрым движением, которое они не раз оттачивали с Игрис, перетёк в сторону так, чтобы ближайший к нему мятежник перегородил путь второму своим телом. Дальше он сделал небольшой замах, а потом быстро выбросил кулак вперёд, метя прямиком верзиле в пах. С учётом того, что мужик бежал на него, а Миша правильно перенёс вес всего тела, удар вышел отменным и довольно сильным, даже с учётом того, что собственных силёнок у него, на самом деле, было совсем немного. Остановившись и тонюсенько завизжав, мятежник сперва схватился обоими руками за своё хозяйство, а потом и вовсе завалился набок. Мик в этот момент резко затормозил и чуть-ли не навернулся из-за тела, внезапно помешавшего ему товарища. Вынужденно замерев, он тут же выхватил меч из ножен и переступил через своего друга. Буквально в следующую долю секунды он занёс свой меч чуть вбок, а затем сразу же нанёс горизонтальный секущий удар, метя парнишке в голову. Миша успел всё-таки сделать два быстрых шага назад, но споткнулся обо что-то и завалился на спину, пропуская в падении кончик острия меча прямо в паре сантиметров от своего лица.

Несколькими секундами ранее очнувшаяся Игрис умудрилась встать на ноги. В тот миг, когда Миша упал, она разбежалась и врезалась всем телом в Мика, сшибая его, но при этом и падая сама на пол. Они рухнули рядышком друг с другом на бок, а выскользнувший из рук мятежника меч упал ровнёхонько посередине между ними. Игрис, даже со связанными руками и находясь в таком неудобном положении, успела схватиться за него раньше ненавистного мятежника, а потом резко развернула меч так, чтобы его остриё упёрлось Мику в живот. Надавив на рукоятку со всей силы, ей всё же как-то удалось пробить кожаный защитный жилет, а дальше лезвие вонзилось уже в податливую плоть. Так и продолжая держать меч и давить на него всем, что у неё было, девушка наконец выплюнула мешавшую ей тряпку и злобно прошипела:

– Это тебе за моего отца и друга, т***ь! Сдохни, сдохни...

Пучивший на неё всё это время глаза Мик — схватился руками за лезвие, а потом тщетно пытался высунуть его из себя. При этом он делал себе только хуже, ведь рана так лишь сильнее бередилась и увеличивалась. Во рту у него образовался большой ком, который уже мешал ему дышать, а силы при этом всём быстро таяли, ведь его меч тоже был покрыт любимым быстродействующим ядом. Он даже попытался сплюнуть этот ком, но получилось только противное бульканье.

Пока они так лежали, Миша всё же поднялся на ноги и сразу же бросился к Игрис. Он присел, обхватил её за талию обеими руками, а потом потянул на себя и при этом начал встать. Кое-как у него получилось поднять девушку, но она не помогала ему, а по-прежнему держалась всеми силами за меч. Из-за всего этого получилось так, что поднявшаяся девушка зависла над телом перевёрнутого на спину мятежника, и при этом она продолжала вдавливать в него меч, практически повиснув на нём и еле как удерживая равновесие.

Отпустив её и отступив чуть в сторону, парень начал разжимать девушке неподвижные пальцы, которые накрепко вцепились в рукоятку. Кое-как, один за другим, но ему это всё-таки удалось. Оттащив её от мятежника чуть в сторону, он начал быстро распутывать верёвки, по-прежнему стягивавшие ей руки.

В это время у дальней стены понемногу начал шевелиться и даже пытаться подняться Дункан. Еле как дрожащими пальцами он вытянул из крепления на ремне штанов стеклянный пузырёк с ярко-зелёной жидкостью внутри и медленно, трясясь и продолжая стонать, он потянул его к своему лицу. Его кожа на щеках, скулах и подбородке превратилась в рассадник мелких порезов и безобразных ожогов, а из части ранок торчали мелкие осколки стекла. Когда уродцу всё же удалось дотянуть склянку до своего рта, он зубами вцепился в пробку и потянул её на себя. Открыв пузырёк и разливая из-за тряски драгоценные капли жидкости, он все-таки поднёс его ко рту и жадно начал глотать содержимое. При этом у него прямо на глазах ранки начали краснеть, а ожоги с шипением покрываться струпьями. Отплюнув в сторону уже пустой пузырёк, он, так и продолжая лежать, неразборчиво крикнул что было сил:

– Я передумал, маленькая т***ь! Я убью тебя лично, своими руками, прямо здесь и сейчас!

К этому моменту Мише уже удалось распутать верёвки, и он, обхватив девушку одной рукой, а голову просунув ей под мышку, потащил её прочь из кухни в холл, туда, где валялись трупы его друзей и врагов. По дороге он наступил ногой на горло всё ещё дрожащего и булькающего кровью Мика, а потом надавил на него всем весом своего и не только тела, вдавливая тому кадык и ломая ему шейные позвонки. От этого мятежник разом выплюнул целый фонтанчик, а потом просто закатил глаза и затих.

Миша вывел Игрис в прихожую, но повёл её не к дверям на улицу, а в кабинет её деда. Сзади продолжали доноситься крики уже полубезумного от ярости Дункана:

– Слышишь, гадёныш?! Я убью тебя здесь и сейчас!

«Ещё посмотрим, кто кого убьёт, ско***а. Подожди, я до тебя доберусь! Вот только не сейчас, т***ь, не сейчас. Сейчас мне надо вытащить из этого ада Игрис, но однажды, я выполню своё обещание, св****ь, и вырву тебе сердце! Клянусь себе в этом — всем, что у меня было, есть и будет!»

Парень завёл девушку в нужный кабинет и запер за ними дверь. Игрис, казалось, вела себя как безвольная кукла, которая идёт туда, куда её ведут, без какого-либо сопротивления. Судя по её глазам, она вообще ушла глубоко в себя и не осознавала, что с ней сейчас происходит, так как её зрачки застыли и никак не реагировали ни на что. Подведя девушку к одному из пустых книжных стеллажей, он прислонил её к нему, а сам отошёл в сторону и начал подтягивать волоком к ней два здоровенных походных рюкзака, набитых всякими штуками под завязку. Когда он их наконец дотащил, то просто отпустил лямки и вдавил ногой нижнюю панель одного из соседних стеллажей. Раздался щелчок, и стеллаж чуть дрогнул. Миша ухватился руками за его правый край и потянул на себя. Оказалось, это было не так-то просто сделать, так как вес у двери был не маленький, и ему пришлось приложить все свои силы, чтобы раскрыть её хотя бы на треть. Затем в получившийся проём он начал заталкивать по одному рюкзаку, а потом, докатив их до лестницы, скидывал вниз, чтобы они сами добрались до нижней платформы. После он вернулся обратно в кабинет и начал тащить в проём уже Игрис. Когда всё было сделано и они оба оказались на верхней платформе лаза, Миша схватился за металлическую скобу, служившую двери ручкой, и начал её тянуть на себя, запирая тем самым проход. После того как всё было сделано и дверь встала на место, он приложил к ней ухо и прислушался. Через пару мгновений внутри послышался очередной щелчок, указывавший на то, что нажимная панель встала на своё прежнее место.

«Ну вот и всё. Проход закрылся нормально, а это значит, что у нас теперь есть немного времени до того, как эти с**и его обнаружат».

Взяв девушку за руку, он повёл её вниз по лестнице. Добравшись до небольшой нижней платформы, парень прислонил Игрис к одной из стен, а сам оттащил рюкзаки к другой. Раскрыв один из них, он стал копаться в нём, попутно выбрасывая некоторые вещи наружу. Найдя нужный ему термос, Миша открутил у него крышку и подошёл к так и застывшей на месте Игрис. Сперва он надавил ей руками на плечи, чтобы заставить присесть, а потом, не церемонясь, перевернул над ней термос и начал лить содержимое ей на голову. Драгоценная влага струилась по волосам, а потом проливалась на каменный пол, становясь для нынешней ситуации невосполнимой потерей, но по-другому парень не знал, как вывести девушку из того состояния, в котором она сейчас оказалась. После того как вода закончилась, он стал несильно хлопать ладонью ей по щекам, пытаясь привести в чувства.

Через какое-то время девушка резко тряхнула головой, а потом начала отмахиваться от него руками. Миша взял её за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза, а потом спросил:

– Ну как ты, очухалась?

– А, что? Да, да, прости.

– Ты чего-нибудь помнишь?

– Я всё помню! Прости, правда. Я не знаю, что такое сейчас со мной было, но я всё помню!

– Зато я знаю. Это называется — нервный срыв, да ещё и шок вдобавок. Нам ещё повезло, что он был не таким глубоким, а то я понятия не имею, как бы тогда выводил нас из этой зад***ы!

– А где это мы вообще?

Она наконец начала осматриваться по сторонам, пытаясь понять, куда попала.

– Это тайный лаз твоего деда. Он вроде как построил его ещё вместе с особняком. Это Колинс мне его показал, и он же, кстати, повесил тут лампу. Без неё бы тут было темно, как в одном нехорошем месте.

– Папа...

– Так, так, так, ну хорош уже! Не хватало нам сейчас ещё слёз и истерик. Сперва нужно выбраться из города целыми и невредимыми, а уже потом вместе оплачем твоего отца. Тем более что его непосредственному убийце мы всё-таки отомстили!

Игрис шмыгнула носом, но кое-как сумела сдержать бегущие слёзы.

– Ладно... Что мне делать сейчас?

– Смотри, вот этот рюкзак — твой. Там сверху лежат твои походные вещи, переодевайся в них, а эти изодранные тряпки выброси, вряд ли они нам пригодятся.

Пока Миша говорил это, он и сам раздевался. Оказавшись в одних портках, парень начал поднимать с пола выкинутые ранее из рюкзака вещи. Сперва Игрис просто наблюдала за тем, как он одевается, а потом и сама залезла в рюкзак, чтобы поскорее сменить одежду. Когда они оба благополучно переоделись в походные наряды, парень закинул пустой термос в свой рюкзак, а затем залез в рюкзак Игрис и достал из него точно такой же термос. Открутив у него крышку, Миша вылил немного воды на пораненную ладонь, а потом стал оттирать рукавом старой мокрой рубахи уже застывшую кровь. После он снял медальон с шеи и взял его в раненую руку. Закрыв глаза, парень начал желать залечить порез.

Игрис сперва молча наблюдала за ним, а потом не выдержала и спросила:

– А что ты делаешь?

– Заживляю рану. Не хватало мне ещё в этой подземной клоаке какое-нибудь заражение крови подхватить через рану. Кстати, скажи: ты видишь, как от меня сейчас исходит свет?

– Нет. Я ничего такого не вижу.

Когда Миша раскрыл ладонь и убрал с неё медальон, девушка увидела, как его рана на глазах покрылась корочкой, а потом и вовсе стала пропадать.

– Вау... Как ты это сделал?

Сперва Миша повесил медальон на шею, а уже потом ответил ей:

– Ты же должна помнить историю из дневника твоего прадеда. В ней та старуха рассказывала ему, что медальон лечит раны. Ну так вот: я нашёл способ, как им пользоваться. Сам по себе – это просто металлический кулон, и без нужных действий он не будет работать. Его можно хоть сколь угодно таскать на себе, но это будет бесполезно, пока ты сам не запустишь процесс исцеления!

– А как же ты тогда узнал, что нужно делать? Я что-то не помню, чтобы в той истории упоминалось о чём-то подобном.

– Ну... Короче, я использовал самый действенный метод в мире — метод научного тыка! А вообще, ты не совсем права. Да, напрямую в истории не говорилось, что нужно делать, чтобы эта штука работала, но там есть одна очень жирная подсказка. К тому же, ты и сама им уже пользовалась!

– Это когда такое было?

– В лечебнице, когда ты только принесла его мне. Я думаю, что на самом деле это ты меня спасла, а не дорогущее снадобье того урода. Вспомни: может, ты ощущала или видела что-то странное, когда передавала его мне?

– Не знаю. Я не помню, чтобы видела или чувствовала что-то особенное. Помню только, что когда вернулась домой тогда, была как будто бы совсем без сил, а потом ещё долго провалялась в постели. Но в этом нет ничего такого, вполне нормально себя так чувствовать, когда кто-то из твоих близких болен, а ты за него сильно переживаешь.

– Нет, ты так себя чувствовала не из-за переживаний, а из-за того, что отдала часть своей жизненной силы на моё исцеление.

– Чего отдала?

– Жизненную силу, ну ту самую плату, про которую говорила старуха из истории. Медальон берёт именно её в обмен на свои целебные свойства. Хотя, вообще-то, на самом деле он просто преобразует одну энергию в другую, но это уже детали.

– А что это за жизненная сила такая?

– Ну, это какой-то тип энергии человека. Я и сам не знаю её природы, а потому затрудняюсь ответить. Знаю лишь, что её запас ограничен, и после того как ты его растрачиваешь, тебе становится дурно или плохо. А вот если потратить её слишком много, то можно вообще надолго потерять сознание! Ещё помнится, та бабка сказала, что если чересчур часто медальоном пользоваться, то можно и умереть. Наверное, она имела в виду, что если человек будет часто его использовать и потратит весь свой запас, без остатка, то он от этого помереть может. Не знаю, правда это или нет, но проверять — как-то не хочется. Самое главное, что эта энергия со временем восстанавливается, и если грамотно её расходовать, то медальон можно считать — бесконечной, самоперезаряжающейся аптечкой!

– Чем считать, прости?

– Да неважно! Сейчас важно лишь то, что это именно ты меня спасла. Я обязательно верну тебе этот долг!

– Да о чём это ты? Ты ведь и так меня уже спас!

– Пока ещё не спас. Мы по-прежнему в опасности и так и продолжим находиться в ней, пока не сможем выбраться отсюда, а потом ещё и убраться куда подальше!

– Ну а что мы сейчас-то делать будем? Просто продолжим сидеть тут и ждать, пока они уйдут из дома?

– Нет! Долго мы с тобой здесь сидеть не сможем, для такого у нас слишком мало еды и воды.

Миша посмотрел под ноги, на лужу, которая получилась в результате того, что он вылил запас девушке на голову. После этого парень закрыл термос с последними остатками их питьевой воды и убрал его обратно в рюкзак Игрис.

– В идеале я хочу дождаться вечера, а потом мы выберемся по туннелю в город. В темноте нам будет проще проскочить незамеченными. Твой отец сказал, что этот тоннель выводит в какой-то переулок, неподалёку отсюда. А это значит: сперва нам придётся преодолеть этот квартал, а потом ещё и квартал горожан, прежде чем мы выберемся из западни.

Миша показал рукой в тёмный проём, который частично заменял платформе третью стену и уходил куда-то вглубь. Игрис попыталась всмотреться туда, но, не считая пары освещённых метров, куда дотягивал свет от лампы, там была сплошная, кромешная тьма.

– Знаешь, я как-то побаиваюсь туда лезть!

– Да не бойся, это просто пустой туннель, там нет ничего страшного. К тому же мы заберём с собой лампу, а потому свет у нас будет!

– Ну хорошо, если так.

Снаружи, со стороны дома, вдруг послышался какой-то шум. Миша приложил палец к губам, показывая девушке что нужно молчать, а потом аккуратно поднялся на несколько ступенек вверх и замер, вслушиваясь. Через пару секунд он отчётливо расслышал яростный крик Дункана:

– Ищите! Бэр и Джек сказали: из поместья они не выходили, а это значит: они всё ещё где-то здесь. Скорее всего, спрятались в каком-нибудь тайнике и ждут, пока мы свалим. Переверните здесь всё, залезьте в каждую долбанную щель, но найдите мне их!

Спустившись обратно, Миша шёпотом заговорил:

– Ну всё, приплыли. Похоже, что своё мы тут уже отсидели! Больше нам здесь задерживаться никак нельзя. Если они активно начнут искать тайники, то рано или поздно обнаружат лаз и так выйдут на наш след. Радует только то, что пока они будут искать нас в доме, у нас будет небольшая фора. Ладно всё, бери рюкзак и пошли отсюда.

Он и сам сперва присел, накинул лямки своего рюкзака на плечи, а потом встал и снял лампу с крючка. Подойдя к туннелю, парень сделал отчётливый вдох, затем долгий выдох, ну а дальше — вступил в проём. Игрис тоже впопыхах накинула свой рюкзак и пошла следом.

Глава двадцать восьмая

Стены и потолок в этом туннеле были каменные, а высота едва превышала полтора метра. Миша шёл по нему спокойно, а вот Игрис всё же приходилось слегка пригибать голову. Шириной туннель тоже не поражал, а напротив — был довольно узким. В какой-то момент девушка спросила:

– Тебе не кажется, что этот тоннель какой-то слишком тесный?

– Так и есть, но это даже хорошо. Чем сложнее преследующим нас уродам будет пройти здесь, тем лучше! Я вообще с большим удовольствием его бы потом ещё и обрушил, но боюсь, на такое силёнок ни у кого из нас не хватит.

– Ну тебе-то идти легко, ты маленький, а вот у меня уже шея начинает побаливать!

– Не жалуйся так, будто тебе одной здесь плохо. Я вот, к примеру, иду первым и собираю всю скопившуюся паутину с грязью, а вот ты идёшь уже по прочищенному пути, так что мы в равных условиях!

– А ещё ты сказал, что он ведёт куда-то недалеко, а ведь мы уже, наверно, километра два прошли.

– Да просто этот туннель зачем-то постоянно виляет, и вообще: я сам по нему первый раз иду, так что не ной!

– Да не ною я, просто мне тут не нравится!

– А там, откуда мы пришли, — ещё хуже! О, всё, походу пришли.

В конце туннеля ребятам наконец-то показалась лестница. Как только они дошли до платформы, которая была неотличима от первой, то сразу же увидели, что эта самая лестница просто уходила в сплошной каменный потолок, и всё. Никакой другой платформы, никаких дверей, здесь вообще ничего не было, кроме сплошной каменной плиты потолка, в которую упирались ступеньки. Застыв на месте вслед за парнем, Игрис спросила:

– Это что — тупик?

– Колинс сказал мне, что в конце туннеля нас должна ждать дверь, открывающаяся только изнутри. Давай всё же поднимемся и посмотрим, может, это она и есть.

Миша опять шёл первым, а Игрис за ним. Как только они дошли до потолка, выяснилось, что нигде никаких ручек нет!

– Не понимаю, ну не мог же нас Колинс и правда направить в тупик.

– Может, там где-то был ещё один проход, а мы его просто пропустили?

– Да не было там никаких других проходов! Туннель был сплошным, и ты сама это видела. Здесь где-то точно должно быть хоть что-то, что откроет эту долбанную дверь!

Миша стал руками шарить по потолку, чтобы найти любую мелочь. Через минуту ему всё-таки удалось с правой стороны найти камень, который слегка выпирал по сравнению с остальными. Надавив на него со всей силы, он услышал, как внутри потолка что-то щёлкнуло.

– Ну слава яйцам! А твой дед, похоже, был тот ещё пройдоха: тайные лазы, различные механизмы, потайные двери, скрытые нажимные панели — это же всё прям шпионская романтика, блин.

Он попытался приподнять потолок руками, но, увы, у него ничего не вышло.

– Да блин, только бы механизм от времени не заело, иначе наше дело труба!

Положив на ступени лампу и сняв рюкзак, он поднялся чуть выше, а потом развернулся и упёрся в него спиной и руками. Миша начал отталкиваться от ступенек ногами, пытаясь приподнять потолок и задним ходом отойти чуть выше. Парень прикладывал все свои силы, и ему таки удалось сдвинуть каменную плиту вверх, но всего на пару сантиметров.

– Помоги-ка мне немного. Похоже, один я тут не справлюсь!

Игрис тоже поднялась на пару ступенек и начала давить руками. Понемногу им всё же удавалось приподнимать дверь всё выше и выше, и в какой-то момент она начала откидываться вбок, и притом пошла уже куда легче. Как оказалось, это была откидная крышка люка, закреплённая скрытыми внутри петлями и открывающаяся в одну из сторон. Когда они с Игрис поднялись наверх, то оказались в тесном глухом переулке между двумя домами. Недалеко от откинутой дверцы валялся здоровенный пустой ящик, который явно изначально на ней и стоял.

– Ну вот что за урод ставит ящики на сливную решётку, а?

Раздосадованный Миша сперва пнул эту тару, а потом начал очищать себя от налипшей на него паутины и пыли. Игрис тоже отряхнулась, а потом спросила:

– Мы что, так и оставим люк открытым?

– Нет, конечно, ты чего? Мы его обязательно закроем!

Парень сразу подошёл к люку и сперва забрал оттуда рюкзак и лампу, а потом уже захлопнул его обратно. Как только люк встал на своё место, внутри него опять послышались щелчки, указывающие на то, что он снова заперт. Миша критично осмотрел забитую землёй сливную решётку, а потом сказал:

– Надеюсь, эти выродки вообще не найдут нажимной камень! А ещё, ты знаешь, — а мне ведь понравилась идея того урода.

Он снова подошёл к опрокинутому ящику и подтащил его обратно. Потом Миша огляделся по сторонам, нашёл ещё один похожий и приволок его тоже, поставив рядом с первым.

– Вот так будет даже ещё лучше!

На улице сейчас был поздний день. Солнце ещё ярко светило, а потому Миша затушил лампу, дабы сэкономить масло, и просто убрал её в свой рюкзак. Накинув лямки и поудобнее уместив ношу на спине, парень обратился к девушке:

– Значит так: снаружи нас ещё вроде не должны искать, пока что, но в городе сейчас всё равно в полном разгаре мятеж! Идти по открытым улицам опасно, а потому — передвигаться будем по мелким улочкам и переулкам, прямо в сторону западных ворот. Если встретим сражающихся людей — возвращаемся назад и идём обходным путём. А вот на главные, широкие улицы мы вообще не суёмся! Всё понятно?

– Конечно понятно, я же не дура!

– Ну тогда вперёд.

И они побежали. Пару раз обходя стычки, ребята за час добрались до ворот. Здесь, как и прежде на воротах в квартал знати, никого не было. Выждав пару минут и убедившись в этом окончательно, они перебежали внутрь квартала горожан, а потом сразу же нырнули в глухую улочку. Дальше ребята ещё три часа потратили, добираясь до западных ворот города, ведущих прочь из Лювинса. Как оказалось — именно здесь их и ждал сюрприз! Выход был полностью оккупирован мятежниками, и охраняло его по меньшей мере 20 человек. Когда Миша отвёл Игрис немного назад и они спрятались между двумя домами, девушка спросила:

– Ну и что будем делать дальше? Попробуем добраться до других ворот, к примеру южных?

– Нет. Думаю, это бесполезно. Ворота из города — слишком важный стратегический объект для мятежников. Наверное, они вообще все охраняются не хуже. Дункан, конечно, уродец знатный, но вот дураком его, к сожалению, не назовёшь. Он явно не хочет никого выпускать из города, а потому не стал рассеивать людей на удержание ворот из квартала в квартал, а сосредоточил их всех на удержании выходных ворот. Здесь нам точно никак не пройти!

– Ну а как же мы тогда выберемся из города?

– Нужно искать какой-то другой выход, и, кажется, я знаю один хороший, идём!

Он схватил Игрис за руку и повёл её в сторону, подальше от городских ворот. Оказавшись в метрах трёхстах от них, они вышли на боковую улицу и перебежали её, добравшись до городской стены. Потом, пригнувшись, чтобы их не было видно из-за высаженных тут по кругу кустов, они побежали вдоль этой стены. Уже через метров сто ребята наткнулись на небольшое отверстие, расположенное в виде арки у самой земли, через которое наружу, за территорию стены, уходили каменные желоба сливной системы города. Отверстие и правда было небольшим и имело форму полукруга радиусом всего в 30 см. Парень остановился прямо у этой дыры, а девушка с ужасом спросила:

– И это твой выход?

– Да!

– Но на нём ведь решётка, да и вряд ли нам удастся пролезть через такое маленькое отверстие!

– Ты, конечно, права насчёт решётки, но я знаю один секрет.

– И какой же?

– А такой... (Он с первого же удара выбил ногой висевшую тут решётку.) ...что держится она буквально на соплях!

Игрис радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, а Миша, напротив, перепугался и крепко схватил её за руки.

– Да тише ты, дура! Не хватало ещё, чтобы нас услышали и пошли проверить, что же тут происходит. Эти уроды ведь легко могли выставить патруль, кружа близ ворот и никого к ним не подпуская. Лучше молчи и давай сюда свой рюкзак.

Миша сам скинул свой собственный и протолкал его ногами внутрь, а потом забрал у девушки её и сделал с ним то же самое. Затем он лёг на спину и повернул голову вбок, просунув сначала руки, а потом начал отталкиваться от земли ногами, понемногу пропихивая себя так внутрь. Когда же его руки и голова оказались уже на той стороне, он упёрся ими в стену и стал так тянуть себя дальше. И вот, наконец, ему удалось выковыряться, а потом пришло время Игрис лезть. Девушка, в свою очередь, решила лечь просто на живот и проползти. Она тоже просунула сначала руки, потом голову и грудь, а дальше понемногу поползла вперёд, но вскоре застряла.

– Миииша, кажется, у меня бёдра застряли, не могу пролезть дальше!

– А зачем ты так-то поползла? Я же показал тебе пример, надо было ползти как я.

– Но тогда бы я себе всю грудь о стену расцарапала. Твоя-то вон — и так еле пролезла, а у меня она гораздо больше!

– Да у тебя и бёдра гораздо больше моих, потому и застряли. А ведь я тебе давно уже говорил: жрать меньше надо!

– Ну ты и урод мелкий. Как только выберусь отсюда, я тебе так всыплю — мало не покажется! Что делать-то теперь будем? Я не смогу пролезть.

– Сдай назад немного.

– Чего?

– Отползи чуть-чуть назад, говорю!

Игрис послушалась и отползла немного назад. Миша лёг возле неё на живот, головой к стене, а потом начал подползать максимально близко, в конечном итоге частично залезая на неё сверху. Бедная девушка, которую начали придавливать к земле, активно протестовала:

– Ты чего это такое делаешь?! Ай, ай, ты зачем на меня залезаешь, слезай давай!

– Хватит жаловаться!

Миша буквально прижал Игрис к земле своим телом, а потом кое-как начал протискивать вперёд свои руки, двигаясь ими вдоль её тела и потихоньку вплющивая себя боком лица в стенку. Когда он наконец добрался ими до её бёдер, парень вдавил их внутрь что было сил, а девушка снова запротестовала:

– Ай, ай, ай. Ты зачем меня ещё и лапаешь?!

– ПОЛЗИИИИ!

Миша сдавленно зарычал на Игрис, а она от страха и правда начала ползти вперёд со всей силы. Когда девушка снова проползла немного вперёд и застряла, Миша начал давить ещё сильнее и при этом тянул на себя. Также Игрис тоже начала понемногу вилять бёдрами взад-вперёд, помогая себе так протискиваться. Этот процесс продлился пару минут, но ей всё же удалось выбраться. Оказавшись свободной, поднимаясь, девушка возмущённо спросила:

– Ну вот зачем было на меня залезать? Не мог что ли просто за руки вытащить, например?

Когда она обернулись и увидела Мишу, перед девушкой открылась неприятная картина: парень сидел на земле, облокотившись спиной на стену и закатав рукава, а кожа на его руках была изодрана в кровь, при этом некоторые клочки кожи даже свисали, открывая страшные, но не особо опасные для жизни раны.

– По-другому бы не вышло! А за руки тебя тянуть было бесполезно, это всё равно бы не помогло.

– Свет небесный, что с твоими руками? Неужели это всё из-за меня?

Она прижала ладони ко рту от удивления и испуга.

– Да не волнуйся ты, ничего страшного. Лучше хватай свой рюкзак и помоги мне надеть мой.

– Но как же ты так дальше пойдёшь? Нужно срочно что-то сделать, как-то обработать раны. Прости меня, я не думала, что ты из-за меня так сильно пострадаешь!

– Да говорю же: не переживай! Я легко залечу эти раны по дороге медальоном, ну а пока нам нужно сваливать. Мало ли, может, они выставили патрули и снаружи города.

Девушка помогла Мише подняться на ноги, а потом надела ему рюкзак и подняла свой. Когда ребята начали идти вперёд, она у него спросила:

– Куда мы дальше пойдём?

Миша сначала аккуратно снял медальон с шеи, а потом уже ответил:

– Сейчас двигаемся по дуге от дороги, где-то с километр, а потом просто пойдём прямо. Так мы как раз и должны выйти к нашему пикниковому пруду. Там мы сегодня заночуем, а утром решим, куда пойдём.

Парень шёл впереди, по дороге прикладывая по очереди к ранам медальон. Игрис решила догнать его и идти рядом. Она по-прежнему удивлённо наблюдала за тем, как раны на его предплечьях и запястьях заживали прямо на глазах.

– И всё-таки правда: удивительная это вещь, прадедушкин амулет. Я никогда раньше не видела, чтобы раны так быстро заживали!

– Удивительная, не то слово! Вот только мне уже что-то становится дурновато. Похоже, я слишком много уже жизненной силы потратил. Лучше уберу медальон пока подальше, не хватало ещё сейчас сознание потерять.

Он снова повесил медальон на шею, успев заживить себе только самые серьёзные раны. На его руках по-прежнему остались царапины и потёртости, а потому Игрис сказала:

– Так нельзя! Давай остальное тогда я тебе обработаю. Кажется, я видела в своём рюкзаке бинты.

Она остановила парня, потом сняла свой рюкзак и, порывшись в нём, достала бинты, а вдобавок ещё и ватку и бутылочку с крепким алкоголем, который здесь использовали вместо медицинского спирта. Смочив ватку алкоголем, она аккуратно принялась обтирать его раны. Парень стоял молча, стойко терпя боль и лишь изредка морщась, когда она прикладывала ватку к открытой ране.

– Что, неужели не щиплет?

– Щиплет.

– А где же твои «ай-ой»?

– Я тебе что, ребёнок маленький что ли, чтобы ойкать?

– Но ведь ты и правда ребёнок ещё, только очень странный.

– Ничего я не странный. Нормальный я!

– Нет, ты не нормальный, ты великолепный!

Она слегка подула на его руки, а потом начала перебинтовывать их. Завязав узелки бантиками, девушка спросила:

– Не туго?

– Нормально. Пошли уже, а то мы не настолько далеко ещё от города отошли, чтобы уже расслабляться!

Пока она собирала всё обратно в рюкзак, спросила:

– А ты откуда знал, что решётка такая хлипкая?

– Да просто когда я твоему отцу с делами помогал, мне на глаза попадался один интересный документ с отчётами. В нём было сказано: мол, жители близ стены жаловались на то, что у них начала пропадать мелкая живность. Ну, куры там всякие, коты домашние и даже козлята мелкие. Сначала стража думала, что это вор завёлся, а потом, в ходе расследования, выяснили, что это мелкие хищники, вроде тех же лисов, начали как-то проникать в город и утаскивали по ночам эту животину. Один из стражников решил всё же узнать, как они проникают сюда, и понял, что лисы научились эти решётки выбивать. Парень проверил и выяснил, что сделать это оказывается довольно просто, даже особых сил прилагать не надо. Причём так было не только в одном месте, а вообще везде. Он хотел, чтобы совет сержантов разобрался с этим вопросом, а потому и написал отчёт, но совет лишь перенаправил его в строительное управление города, так как это их проблема, а не стражи. Насколько я знаю, в том управлении таких вот мелких обращений целые тонны копятся, и пока до них у чинуш руки дойдут, рак на горе не то что свистнуть успеет, но ещё и джигу станцует!

– Интересная история, вот только я последнюю часть не поняла. Про какого рака и жигу ты говоришь?

– А... не парься. Это просто выражение такое, означающее, что много времени пройдёт, прежде чем случится то, про что говорят.

Пока Миша объяснял ей всё это, девушка уже собралась, и они оба тронулись дальше в путь. На улице уже вечерело, и прохладный ветерок задувал им в спину, подгоняя ребят. По дороге Игрис задумалась: город постепенно удалялся всё дальше, а вместе с ним удалялась и её старая, спокойная, счастливая жизнь с отцом! Что ждёт девушку впереди, какой теперь будет её жизнь? Без родных, без дома, без имущества. Что ждёт её дальше? Всё, что у неё осталось, — это маленький мальчик-друг да рюкзачок с горсткой вещей.

Когда на улице стало уже совсем темно, они наконец-то добрались до заветного пикникового пруда. Остановились ребята на излюбленном месте — за холмиком, всего в десятке метров от воды. Миша сперва сбросил свой рюкзак, а потом сразу же уселся на него сверху.

– Всё, добрались-таки. Сегодня остаёмся здесь.

– Будем разводить костёр?

– Нет! Я думаю, пока ещё слишком опасно это делать. Костёр всё-таки могут заметить издалека, а нам такого счастья не надо! Сейчас просто поужинаем немного, а потом ляжем спать.

Парень залез в свой рюкзак и достал оттуда лампу, простыню и маленькую корзиночку без ручек. В корзинке лежали сухари и вяленое мясо. Он зажёг лампу с помощью встроенного механизма с переключателем и кремешком, а потом сразу же накрыл её сверху простынёй. Так получился слабый, тусклый светильник, освещавший лишь небольшой участок земли. Миша достал из корзинки пару пластов мяса и сухарь, а потом передал её Игрис. Девушка взяла корзинку и спросила:

– А что, это вся наша еда?

– Ну... у тебя в рюкзаке есть ещё одна такая, это нам на завтра. Прости уж, но из долго хранящихся продуктов я нашёл у вас только это. Увы, но консервы у вас ещё не изобрели!

– Что-что не изобрели?

– Еда это такая, в банке. Её можно годами хранить, и она при этом не портится.

– А что, разве такая бывает?

– Да говорю же, нет! Не изобрели ещё.

– А откуда ты тогда про неё знаешь, если её не бывает?

– А я и не знаю, просто предположил, что когда-нибудь такую придумают, а потом ещё и сделают. Кстати, достань, пожалуйста, свой термос, а то без воды есть эту сухомятку нереально!

Игрис достала термос и передала его парню. Когда они оба поели, Миша расстелил свою простынь на землю, а затем затушил лампу и сказал:

– Ну а теперь давай и ты доставай свою простынь, укроемся ей как одеялом, и давай уже ложиться спать. Впереди у нас долгий день, тяжёлый для обоих, и лучше бы нам с тобой перед ним хорошенько выспаться!

Они легли рядышком, и девушка укрыла их своей простынёй. Через пару минут она прижалась всем телом к мальчишке и негромко спросила:

– Ты же не против? Я думаю, так будет теплее.

– Если тебе так будет легче, тогда я не против.

Он тоже её приобнял, а потом она тихонько заплакала.

Утром они проснулись под пение какой-то маленькой птички, спрятавшейся на дереве неподалёку. Ночью, когда Игрис наконец-то уснула, она перевернулась на другой бок и утянула на себя всю простынь, оставив парня лежать на открытом воздухе. Так как на дворе уже был 14-й день второго месяца осени, ночи сейчас были прохладными, и, конечно же, Миша продрог до костей. Наутро, когда он проснулся, парень понял, что довольно сильно замёрз, и поэтому, когда встал, пошёл собирать хворост. Он как раз пытался его разжечь, когда Игрис уже и сама встала. Девушка с просони удивлённо на него посмотрела и спросила:

– А ты чего это делаешь? Ты же вчера вроде говорил, что костёр разжигать опасно, нет?

– Да, но я это говорил, потому что ночью его хорошо видно, даже издалека, а сейчас уже утро. К тому же я сейчас настолько сильно замёрз, что, если не согреюсь, просто помру нафиг!

В этот момент ему как раз удалось поджечь веточку с помощью горящей кучки бинтов, и он накидал на неё сверху ещё, а потом начал раздувать костерок. Девушка, наблюдая за ним, спросила:

– Ну а что дальше будем делать?

– Когда я нормально разожгу огонь, доедим остатки из вчерашней корзины, а потом будем думать, куда идти дальше.

– Я думаю, нам нужно идти в ближайшую деревню. Купим там нормальной еды, а потом ещё и лошадей.

– Нет! Этого нам делать точно нельзя! В деревни поблизости соваться слишком опасно. Это плохая затея, ведь основная часть мятежников набиралась как раз из местных селян. Кто знает, к кому мы попадём, к плохим или хорошим? А потому мы и рисковать даже не станем! К тому же я думаю: Дункан уже нашёл лаз, а значит, понял, что мы выбрались из особняка. Искать он нас, конечно, будет в городе, но на всякий случай может разослать поисковиков и по близлежащим селениям. Да нам сейчас даже просто на дороги выходить опасно!

– Тогда что нам прикажешь делать?

Мише наконец удалось разжечь костёр, и он стал обкладывать его небольшими камушками.

– Я думаю, нужно уходить отсюда как можно дальше! Желательно — вообще в другое герцогство. Я более чем уверен: Дункан всё равно объявит именно меня убийцей барона. А это значит — вскоре нас начнут искать не только мятежники, а вообще все, кому не лень! Имена нам с тобой тоже придётся сменить, так как по ним нас быстро найдут. Давай сейчас же каждый из нас придумает себе какое-нибудь новое, хорошее имя.

– Не буду я менять своё имя! Игрис меня назвал папа при рождении. Я не стану отказываться от его дара!

– Ну я же не прошу тебя на самом деле менять своё имя! Просто будем представляться другим людям псевдонимами, да и называть так друг друга при посторонних. А вот когда мы будем оставаться наедине, я по-прежнему буду Миша, а ты — Игрис!

– Ну тогда лучше ты мне придумай имя. Боюсь, у меня одна дурость получится.

– Ну смотри, ты сама так захотела. Значит, при посторонних, мы будем звать тебя Этрис.

– Ну да... Похоже, у тебя тоже по-дурацки получилось.

– По-дурацки бы было, если бы я ещё и букву Т перед твоим новым именем поставил.

И Миша заливисто рассмеялся, а Игрис шутки не поняла.

– Ну и какое же тогда у тебя новое имя будет?

– А меня будут звать Майкл.

– Ну вот... Твоё новое имя нравится мне гораздо больше, чем моё!

– Ну коли хочешь, тогда ты будь Майклом, а я, соответственно, Этрис.

На этот раз они уже оба рассмеялись. Игрис подобрала с земли вчерашнюю корзинку и села поближе к костру, рядом с Мишей. Достав оттуда кусочек мяса и сухарь, она передала их парню, а потом спросила:

– Кстати, из головы совсем вылетело, а у нас деньги-то есть?

– А ты открой свой рюкзак да поищи там большой кожаный мешок.

Девушка залезла в свой рюкзак и достала оттуда требуемое. Потом она раскрыла его и увидела внутри целую кучу монет!

– Ух ты... А сколько здесь?

– 324 золотых монеты, ну и ещё немного серебра с медью на расхожие нужды. Это твоё наследство от прадеда. Ещё у тебя в рюкзаке есть мешочек поменьше, там немного драгоценностей и украшений, всё от того же прадеда.

– Но если я правильно помню, денег у него было побольше. Я когда в последний раз считала, там больше 500 монет выходило!

– Остальное Колинс куда-то дел. А вот куда именно — я не знаю, он меня в это не посвящал.

– А у тебя-то деньги есть?

– Да, у меня тоже имеются. Я сохранил ещё целых 22 золотые монеты с баронской награды, да к тому же портной одними кольцами мне подарил — ещё где-то столько же. Так что да — деньги у нас у обоих есть.

Когда они доели остатки, Миша потушил костёр и начал собирать вещи обратно в рюкзак. Потом и Игрис собралась, а дальше они просто двинулись вперёд, обходя пруд и удаляясь по пересечённой местности на запад.

Как и сказал Миша, два дня они просто двигались всё дальше и дальше. Привалы ребята делали очень редко, а спать ложились далеко от дорог, в каких-нибудь рощицах. На третий день такого путешествия Игрис уже изнывала от жажды и голода. Ягоды и прочая подкормка никак не удовлетворяли её, а потому они решили всё же выйти на дорогу. Только через полдня ребята дошли наконец до какой-то просто крошечной деревеньки, в которой домов было с десяток.

Ни постоялого двора, ни торговых лавок — тут вообще ничего не было. Ребята заплатили две серебряные одной старушке, чтобы она впустила их в дом и дала переночевать, попутно накормив и дав умыться в тазу. Но даже несмотря на столь невеликие удобства, эта ночь им показалась блаженством. Наутро бабушка собрала им немного еды и молока в дорогу.

В деревне оказалось всего три лошади, и селяне наотрез отказались продавать хоть одну из них, даже за большие деньги. Им снова пришлось передвигаться пешком, но уже по дороге. Игрис отказалась и дальше идти по полям да лесам. За следующие четыре дня пути они трижды побывали в подобных селениях, но вот лошади им так нигде и не посчастливилось приобрести.

И вот, когда ребята уже второй день подряд шли по пустой дороге, на перпендикулярно прилегающей к ней другой показался небольшой караван. Он состоял из двух карет и трёх крытых повозок. Караван ехал как раз в их сторону и быстро приближался к развилке. Миша решил рискнуть и перегородил им путь, встав посередине проезда. Извозчик первой кареты увидел его ещё издалека и подал знак остальным, останавливая весь караван, а не став просто сбивать нахального мальчишку. Когда строй остановился, из одной крытой повозки выпрыгнули двое парней в кожаной броне да девушка в чёрной одежде. Парни держали в руках мечи, а девушка шла со слабо натянутым луком, но пока не направляла его в их сторону. Миша только сейчас задумался, что, может быть, он зря решил их остановить именно таким способом, перегородив дорогу. Как бы их за разбойников сейчас не приняли да попросту не перестреляли с расстояния, даже не попытавшись поговорить.

Из первой кареты вышел невысокий бородатый мужик с ярко-рыжей шевелюрой и в дорогом, но удобном костюме. Когда он отошёл от кареты чуть дальше, двое парней обступили его с двух сторон, выйдя на шаг вперёд. Девушка по-прежнему держалась позади, но отошла чуть вбок для удобства прострела. Затем, уже в таком положении, весь их строй двинулся вперёд. Их делегация приблизилась, но остановилась, не доходя до Миши с Игрис пяти метров. Бородатый заговорил первым:

– Кто вы и почему преградили нам дорогу?

– Простите, у нас и в мыслях не было вас напугать! Я просто хотел, чтобы вы остановились и мы смогли с вами поговорить.

– Ну так говори, я слушаю.

– Я всего лишь хотел узнать, кто вы и куда держите путь.

– Я Корольд — торговец пушниной. Везу свой товар на продажу в графство Колле, что на северо-восточных землях герцогства Тоун, а вы кто такие?

– Мы — простые сельские жители. Меня зовут Майкл, а это моя старшая сестра Этрис. Я хотел бы узнать: не согласитесь ли вы взять нас с собой?

– Но зачем вам ехать с нами? Вы от чего-то бежите?

– Если честно, то вы правы! Неделю назад в городе Лювинс вспыхнуло восстание. Мы с сестрой и матушкой в то самое время были как раз там, гостили у родственников после того, как нашу родную деревню сожгли. И вот теперь, они все и матушка — мертвы, а нам с сестрой кое-как удалось сбежать оттуда. Теперь мы пытаемся уйти как можно дальше от этих мест, что принесли нашей семье лишь беду и горе.

– Я соболезную вашей судьбе! Да, я слышал про мятеж. Из-за него нам даже пришлось огибать город стороной, теряя время на объездную дорогу и лишаясь удобства городских постоялых дворов. Я готов взять вас с собою в путь, но скажи мне, мальчишка: у вас есть хоть какие-то деньги?

– Нам с сестрой удалось прихватить с собой десять серебряных монет. Этого вам хватит?

– О, ну что ты, я не возьму с вас денег за дорогу. Я просто спросил это к тому, что на стоянках и в постоялых дворах за еду и кров вам придётся платить самим. Ну а мне же хватит и того, что вы будете помогать нам в пути всем, чем понадобится. Вы можете ехать в телеге с охраной каравана. Ну а теперь идём, не хочу терять ещё больше времени!

Он развернулся и пошёл обратно к карете. Парни убрали свои мечи в ножны, а потом уже и девушка убрала свою стрелу в колчан и повесила лук на плечо. Миша взял Игрис за руку, и они пошли вслед за охранниками.

Конец второй арки

Глава двадцать девятая

Когда все погрузились в повозку, караван снова тронулся. Кроме двух парней и девушки, в их телеге ехал ещё один охранник в коже и старик, одетый в грязный белый балахон, и это не считая возничего. Сперва все просто ехали молча, смотря друг на друга, а потом один из охранников решил заговорить:

– Ну давайте знакомиться, что ли. Меня зовут Мол, это мой брат Тори, а там сидит наш друг Клиф. Девушку в конце телеги зовут Нея, а старика — Дрон.

– Ну а меня зовут Майкл, это моя старшая сестра Этрис.

В повозке снова повисла неловкая пауза, которую разбавил опять Мол:

– Так значит, вы из Лювинса сбежали? Да... Страшные дела. Каково там было?

– Ну, как понимаешь, ничего хорошего. Повсюду люди убивали друг-друга, дома горели, а мятежники не щадили даже детей!

– Ужас просто! А как вам тогда сбежать удалось?

– Родственники жили в квартале горожан, неподалёку от главных ворот. Мы с сестрой на днях собирались сходить в одну из близлежащих деревень, поискать там работу, а потому у нас заранее были готовы походные мешки в дорогу. Когда же всё началось, эти люди ворвались к нам в дом. Мама нас сразу спрятала с сестрой в шкафу, как раз в том самом, в котором лежали мешки. Через щель в дверцах мы видели, как эти чудовища убили всех наших близких. Когда они закололи маму, сестра чуть не потеряла сознание, но мы всё равно не проронили ни звука, а потому они нас не нашли. Когда эти люди уходили, они сперва забрали всё ценное, что было, а потом и дом подожгли. Мы выждали пару минут после их ухода, а дальше сбежали, прихватив мешки. На воротах караульные ещё сражались с ними, а потому, когда мы проскочили мимо них и побежали прочь, нас никто не преследовал. Ну а дальше мы просто бежали вперёд, сколько было сил, подальше от этого города и той резни!

– Дела... Слушай, ты так живо всё рассказываешь, что я прямо вижу, как там это всё происходило. Откуда ты научился так красиво говорить, если ты селянин?

– Просто мой отец при жизни увлекался писательством, потому и меня приучил к слову.

– Чем он увлекался?

– Писательством. Он узнавал у разных людей их интересные истории, а потом записывал их на бумаге, красиво при этом выражаясь. Он даже хотел однажды свою книгу написать, жаль, что не успел. Его самого, а также нашего деда сморила хворь.

– Эх, жалко, грамотный мужик, наверное, был.

– А вы, значит, охранники каравана, да? Чего это вас так мало? Насколько я знаю, караван обычно охраняет побольше людей.

– Ну так мы же не единственные. Во второй карете едут ещё четверо бойцов, личная охрана торговца, да у каждого возничего есть арбалет, и стрельбе они обучены. Мы-то просто временные наёмники, а они с торговцем всегда. Вообще-то, мы с моим братом Тори и нашим другом Клифом в Шорсе работали, в серебряных шахтах герцога. Без малого — два года там отмахали, деньжат скопили, а вот теперь решили вернуться домой, к семьям. Сами-то мы из Коллеса, потому и нанялись в идущий туда караван охранять. И сами до дому теперь доберёмся, и ещё деньжат заработаем, вот.

– Понятно. А Нея что, тоже с вами работала?

– Ты чего парень, нет конечно! Девушкам в шахтах делать нечего, работа там тяжёлая. Нея вообще-то даже не охранник каравана, она охраняет Дрона.

Миша снова сперва посмотрел на молчаливую девушку, а потом на старика. Когда их взгляды встретились, старик ласково улыбнулся и пояснил:

– Мол, не совсем прав. Не я мне не охранник, она моя внучка, а я сам – странствующий лекарь. Как и вы, мы здесь тоже просто попутчики. Я всю жизнь езжу по королевству и постигаю разные способы лечения, ну и сам лечу иногда, не без этого. А Нея, когда я был дома в последний раз, – просто увязалась за мной. Говорит, мол, земли повидать хочет, но я-то знаю: просто переживает за своего старика.

– Ничего я не переживаю, дед! Я правда королевство повидать хочу, а с тобой просто путешествовать удобно: лекарей везде любят и всюду пускают!

Дрон на это ничего не ответил, а только заливисто рассмеялся. Миша решил опять вернуться к разговору с Молом:

– Скажи, Мол, а долго нам вообще до Коллеса ехать?

– Ну, ещё месяца два-три, не меньше! Так что не переживай, парень, мы с тобой за это время ещё успеем подружиться. Правда, Тори?

Он хлопнул брата по плечу.

– Верно.

Дальше все ехали либо молча, либо травили всякие байки из разряда детских сказок. На ночь караван съехал с дороги, и, удалившись от неё метров на сто, они расставили свои кареты и повозки так, что получилось некое подобие круга. У торговца и его людей с собой были походные палатки, остальные же спали кто где. Дрон с Неей остались в их повозке, а Мол с братом и другом, а также Миша с Игрис, – расположились просто на свободной земле круга. Охранники поделились с ребятами своим ужином, а потом, когда все поели, они разошлись по разным сторонам, подбирая себе место для сна. Миша с Игрис, как всегда, спали рядом друг с другом, лежа на одном покрывале, а другим укрываясь. Девушка сперва долго лежала молча, а потом всё-таки решилась спросить:

– Скажи, а как ты придумал такую историю для нас? Ты когда её Молу рассказывал, я так заслушалась, что чуть ли сама в неё не поверила.

– Да просто придумал и всё. Кстати, про веру — запомни её! Теперь это будет наша официальная версия о событиях в Лювинсе. Если кто-нибудь будет у нас расспрашивать об этом, мы будем рассказывать именно её! А теперь давай спать.

– Погоди, я ещё кое-что давно уже у тебя спросить хочу!

– Ну что там ещё?

– Ну так вот: если честно, тогда на кухне, в нашем доме, я уже пришла в сознание и видела, как ты каким-то странным способом откинул этого урода Дункана в стену. Скажи: на самом деле ты ведь обладатель дара, да?

– Нет! Это не дар тогда был.

– Ну а что это было?

– Это была — МАГИЯ!

Конец первой книги

Послесловие и комментарий автора

Приветствую вас, дорогие читатели! Меня зовут Павел Славский, и я — автор этой книги. Хоть я и не считаю себя абсолютным новичком в писательстве, «МАГИЯ» — это моё первое произведение, которое я выношу на общий суд.

Вся серия «Архимаг из другого мира» задумывается мной как цикл из пяти книг, а вы сейчас ознакомились с первой из них. На самом деле, весь основной сюжет этой серии продуман мной уже до самого конца, и есть даже заметки и наработки по всем её последующим книгам, но вот сами книги — пока ещё находятся в процессе написания.

Раньше я писал лишь для себя и узкого круга знакомых. Но вот недавно задумался: а не слишком ли безответственно я отношусь к своему писательскому увлечению? Я сменил уже немало работ, которые по сути мне не нравились и изматывали они меня не только физически, но и духовно. Так почему же я тогда ни разу даже не пробовал превратить своё увлечение не просто в хобби, а в способ обеспечить себя? Да, я понимаю, все те хвалебные отзывы от друзей — это, скорее всего, просто банальная лесть, не имеющая никакого реального отношения к оценке качества моего творчества, ну и что? Да если я сейчас не попробую реализовать себя как настоящего автора, то, наверное, уже никогда и не узнаю — смогу или нет?

Я решил, что всё-таки потрачу откладываемые на другие цели деньги на то, чтобы дать себе время и всерьёз попробовать реализовать себя как автора. Я уволился с нелюбимой работы, но на новую при этом устраиваться не стал, а посвятил всё своё время продумыванию и написанию новой истории из числа тех, которые и сам люблю читать.

Я вернулся в свой маленький родной городок, заперся в квартире, доставшейся мне от покойной матушки, и начал писать. Через какое-то время мне всё-таки понадобился совет от разбирающихся в этой теме людей, и я решил обратиться в местную библиотеку.

Если честно, сперва я планировал написать как минимум три книги из серии, прежде чем пытаться их публиковать, притом писал я от руки карандашом в тетрадках и ежедневниках. Да, я знаю, что такой способ несовременен, но мне всегда казалось, будто так проще, ведь мысль идёт живее, если писать её от руки, нежели при механической печатной работе. Чуть позже я понял, что это было заблуждением, но сейчас это не особо важно.

Так вот, когда я пришёл в библиотеку, знающие местные люди объяснили мне, что это глупость — писать такой большой массив текста, по сути, в стол. Ты не поймёшь, нужна ли вообще кому-то твоя писанина или нет, пока не опубликуешь хотя бы первую её часть и не посмотришь — читают её или всё же нет.

Работники самой библиотеки — любезно предоставили мне рабочее место, так как тут есть компьютеры и общего пользования, а потому я начал переносить бумажный текст в электронный формат. Теперь я и сам хожу в местную библиотеку, как на работу, потому что её атмосфера идеально подходит для написания книг — есть тут что-то такое, особенное. Со временем я даже сдружился с местным персоналом, и теперь они иногда помогают мне советом то тут, то там. Ну так вот, за несколько месяцев я перенёс свою первую книгу в электронный формат, и теперь — эта история выходит в свет!

Пускай моя первая книга из серии и называется «МАГИЯ», но самого волшебства в ней, как такового, совсем немного. Я подумал, что если герою сразу же, прямиком с порога, дать доступ к магии, то от этого может потеряться эффект и вся суть его поисков. По моей задумке магия должна стать для него не тем, что он легко получает, а тем, чего он упорно добивается, преодолевая при этом все препятствия. Во второй книге серии, самой магии — будет уже гораздо больше, и герой будет не только пытаться её получить, но и стремиться понять: а как она работает? Миша станет изучать магию местного мира и постепенно попытается превратить её в ту саму, которая заворожила его, про которую он читал в детстве и которую искал ещё в своём прошлом мире.

В этой книге рассказывается о его первом полугодии и о том, как Миша провёл его в новом мире. Здесь он заводит новых друзей, постепенно погружается в местные реалии, но также оказывается затянут в череду страшных событий, которые в итоге обернутся для него большими проблемами. А ещё в конце этих событий он получает «стимул», причину для того, чтобы стать сильнее, а также цель!

Если после прочтения этой книги у вас остались хорошие впечатления и вы бы хотели узнать: «А что же будет дальше?», то тогда прошу вас: ознакомьтесь и со второй моей книгой из этой серии — «Дорога к силе».

Ещё раз благодарю вас, дорогой читатель, за уделённое мне и моему творчеству время, и желаю вам всем — только самого наилучшего и удачи в ваших собственных начинаньях!

Всегда искренне ваш, Павел Славский.