Архимаг

Глава 1

— Ненавижу, — сказал барон.

— Ты о чём?

Я отвлёкся от поглощения самой отвратительной в мире еды — бутербродов с копчёной колбасой и сыром. Твёрдым, чтобы хранился подольше. Радует, что всё это можно запить кофе, а он у моего спутника был отменным.

Бутерброды истощили наши запасы хлеба.

— Вот эта муть за окном, — Иванов неопределённо махнул себе за спину. — Когда минута или две — можно перетерпеть. Но к такому меня точно не готовили.

— Никого не готовили, — усмехнулся я.

— А мне нравится, — подал голос Вжух. — У вас, барон, прекрасная библиотека.

— Много лет собирал, — сообщил убийца, и в его голосе прозвучала гордость.

Библиотека у Иванова, действительно, была годная. Не удивлюсь, если лучшая в мире. А всё потому, что этот бес десятилетиями скармливал домоморфу книги, позаимствованные в разных уголках земного шара. Книги на всех известных языках этой планеты, а ещё на мёртвых. Бродяга всё это запоминал и мог воспроизвести по требованию хозяина в любой момент. В формате, удобном для чтения. Знаете, архивам Тайной Сети очень далеко до столь продвинутого информаториума. Даже поиск не нужен. Задаёшь домоморфу вопрос — и он отвечает. Приводит любые цитаты, делает выборки, обобщает и даёт исчерпывающие сведения. Вжух, естественно, залип.

— Бродяга, — позвал я. — Какие прогнозы по времени путешествия?

— Ты уже спрашивал раз десять, — хмыкнул барон.

— Вдруг он провёл вычисления, — пожимаю плечами и вгрызаюсь в очередной бутерброд.

Мы летим через Пустошь уже третий день. Хотя говорить о Пустоши не совсем корректно, ведь домоморф прокладывает путь через многомерность. Куча измерений, скрученных в тугой клубок и пересекающихся под невообразимыми углами. Я давно адаптировался к подобным вещам, но тем, кто не достиг уровня высшего мага, воспринимать многомерность нелегко. Барон, при всех своих несомненных талантах, относится к большинству.

За время путешествия передо мной заиграла новыми красками Бесконечность.

Да-да, Пустошь ведь у нас Бесконечная. Пардон, Бескрайняя. И если по Земле Бродяга перемещался за секунды или минуты, то здесь совсем иные расстояния. Постичь эти расстояния человеческим умом невозможно. Думаю, Пустошь — это некое подпространство, аналог космоса, по которому можно путешествовать в сравнительной безопасности. Пространство со своими законами, логикой и течением времени. У нас в доме, к слову, все часы были выставлены по Москве, так что внутри Бродяги хоть один процесс можно было назвать привычным. Родным и близким.

Часы показывали девять утра.

И мы пили кофе с бутербродами.

— Оценить расстояние и предполагаемое время пути не представляется возможным, — сообщил Бродяга. — Я уже говорил, что в Пустоши нет ориентиров, точек отсчёта. Я мог бы выбрать в качестве отправного пункта Врата, через которые мы прошли три дня назад…

— Понтикус, — напомнил барон.

— Да, — согласился Бродяга. — Но знание отправной точки не даёт нам определение координат по другим ориентирам.

— Тогда как ты найдёшь Обитель Древних? — делаю глоток из своей чашки.

— Нам дали вектор, — пояснил Бродяга. — Общее направление с учётом всех искривлений многомерности. В Пустоши можно лететь, никуда не сворачивая и прибыть в пункт назначения без особых проблем. Ведь это не планета.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, мы движемся. Но этот процесс не может затянуться до бесконечности? Предтечи, насколько нам известно, жили долго.

— Если не вечно, — добавил Вжух.

Я думал, питомец погружён в чтение очередного фолианта. Но нет. Сидит, прислушивается. Задумчиво пьёт соевый соус из бутылочки.

— А раз они такие у нас долгожители, — продолжил я свою мысль, — то и расстояния для них — условность. Можно хоть веками по этой Пустоши носиться.

— Нет, — возразил барон. — По словам Администратора, мы сумеем достичь цели.

— Обнадёживает, — я издал саркастический смешок. — Главное, чтобы припасов хватило.

— Я могу охотиться, — напомнил Вжух. — Если что, с вами поделюсь.

— Весьма любезно с твоей стороны, — Иванов был серьёзным и задумчивым.

За эти три дня мы успели много о чём поговорить. Поведали друг другу свои истории, обсудили общих знакомых, друзей и врагов. Пересмотрели кучу фильмов на видеомагнитофоне. Обучили Вжуха игре в нарды. Глянули коллекцию артефактов Рода Ивановых.

Кстати, барон оказался весьма неординарной личностью. Я вот и представить себе не мог, что существуют технологические версии Земли, на которых магии вообще нет. В принципе. То есть, ни сверхспособностей, ни артефактов, ни каббалистики, вообще ничего. Даже тварей нет, которых нужно без конца истреблять. И вроде как оттуда взялись все эти пистолеты, автоматы, дробовики и зенитные орудия, которыми мы пользовались. Морфисты добывали чертежи, и технологии просачивались к нам. И чем больше этих технологий, тем более шаткой представляется власть инквизиции.

Так вот, в прошлом барон прожил неисчислимое количество жизней. Мой новый товарищ рождался, умирал и снова появлялся на свет в других телах, сохраняя воспоминания из предыдущих инкарнаций. А потом его перенесли сюда. И перенёс не Великий Чертёжник, как можно было подумать, а совсем иная сущность. Администратор. Да, Сергей Иванов оказался одним из тронутых, именно на его совести была активация заброшенных колоний, рядом с которыми впоследствии распахнулись Врата. Не исключено, что и моё подвальное достояние — его рук дело. И да, Чертёжник не имел власти над бароном. Как и Администратор, что меня до сир пор удивляет. Я спросил Сергея, как он сумел обрести независимость и сохранить Бродягу, на что тот ответил уклончиво — договорились. Без уточнений.

— Мы тебя изучали, — сказал я, запивая бутерброд кофе. — Есть секретные материалы.

— Правда? — барон не удивился. — Ты носишь пурпурную рясу. Без обид, но я уверен, что всю правду тебе не раскрыли. Допуск не позволяет.

— Знаешь о наших правилах.

— Врага надо знать в лицо.

— Инквизиторы — твои враги?

— Раньше было так. Сейчас я держусь в стороне от ваших игрищ. И чувствую себя прекрасно. Я бы и в эту ситуацию не вмешивался, но опасность угрожает всем.

— Тронутые хотели перетащить тебя на свою сторону? — задал я прямой вопрос. — Не тогда, а теперь.

— Пытались.

— И что?

— Да ничего. Меня устраивает власть мойр, потому что они управляют всеми, кроме меня. Лично я нахожусь за пределами системы. И устоявшийся миропорядок мне ничуть не мешает.

— Боишься, как бы чего не вышло.

— Люблю стабильность. Поживи с моё — и начнёшь всем сердцем ненавидеть перемены. Есть старое китайское проклятие: чтоб ты жил в эпоху перемен.

— Так вроде бы это англичане придумали, а свалили на китайцев.

Иванов ухмыльнулся.

— На самом деле, у азиатов есть выражение с похожим смыслом, — барон произнёс длинную витиеватую фразу на китайском. — Упрощённый перевод: «Лучше быть собакой в спокойное время, чем человеком во время хаоса». Знаешь, я жил в Китае, и неоднократно. Так что прекрасно понимаю этих ребят.

Мне вдруг показалось, что я разговариваю со стариком.

Нет, не так.

С ископаемым ящером, который вообще находится за гранью человеческого понимания.

— Вот ты заключил союз с двумя сильными Родами, — барон перегнулся через стол, чтобы подлить себе ещё немного зелёного чая. Мы пили разные напитки. — А ведь ты и сам по себе крут. Ещё и толпу наёмников эстляндских притащил. Рясу носишь, имеешь неприкосновенность. И всё равно перестраховываешься.

— Ну да.

— Значит, не уверен в мощи Супремы. И допускаешь, что мир может слететь с катушек. Правильно?

— Отчасти, — нехотя признал я.

— А теперь представь, что существующий расклад непоколебим. Ты оберегаешь Землю от мостров, побеждаешь всех, кто лезет через Врата, а за спиной у тебя — надёжный тыл. Никаких потрясений. Инквизиторы ловят отступников, мойры стоят на страже общих интересов, тронутые не лезут в мировую политику. Сунется в имение какой-нибудь отмороженный граф — надаёшь ему по шапке. И будущее поддаётся прогнозированию. Ты укореняешься в своей губернии, богатеешь, усиливаешь Род, плодишь наследников. Надеваешь графитовую рясу, потом антрацитовую. В итоге — чёрный янтарь.

— Забыл чёрно-синюю.

— Ай, неважно. Может, ты когда-нибудь протоинквизитором станешь. Или выберешь другой путь. Но вряд ли в твои планы входит война всех против всех.

— И что это меняет? — слышу в собственных словах горечь. — Стабильности нет. Я уже был архимагом, развился по максимуму, а потом встретился с Легендарной Тварью. И вот я здесь. Былые достижения коту под хвост.

— Поэтому я за стабильность, — довольный барон откинулся в кресле и сделал глоток из чашки. — И, без обид, но я бы не стал мочить монстра, который в каком-то гнилом болоте жрёт неизвестных мне людишек. У меня есть те, за кого я отвечаю непосредственно. Жёны, дети, друзья. Гвардия и все, кто мне служит. Кто годами живёт на моих землях. Вот их я и защищаю.

Остаётся лишь пожать плечами.

Моё становление как личности тесно связано с Эфирной Академией. Таск, Город Волшебства, стал для меня второй родиной. И наставники вбили в меня простую истину: всё взаимосвязано. Не только в нашем мире. В метавселенной, если угодно. Поэтому наивно полагать, что засевшая в болотах на другом материке Тварь ограничится этим самым болотом. Рано или поздно хищники расплодятся, займут больший ареал и начнут представлять угрозу для всех. И если мы их не остановим, то кто?

— Война уже началась, — задумчиво произнёс я. — Кто знает, что мы увидим, когда вернёмся.

Доев бутерброд и допив кофе, я помыл чашку и убрал её в сушилку. Кубрик, созданный Бродягой, смахивал на приморские квартиры-студии, только с закругляющимися углами. Панорамные окна были затемнены, потому что барон ненавидел иные измерения.

Мы не взяли слуг, так что приходилось выполнять мелкую работу самим. Хотя вот грязную посуду мы иногда просто распыляем — вся она собрана Бродягой из протоматерии.

Следующий час я провёл в комнате для медитаций, которую Бродяга создал по моей просьбе.

Должен отметить, я с трудом представляю, как выглядит домоморф снаружи. Это не здание, не летающий особняк. Барон сказал, что, перемещаясь на дальние расстояния во враждебных средах, Бродяга превращается в веретено. Вроде субмарины или ракеты. В известных мне вселенных ракет не изобрели, но сведения о них содержались в анналах Тайной Сети. Эти штуки выглядят как пули, только со стабилизаторами, а из задней части вырывается столб пламени. Бродяга себе никакие стабилизаторы не отращивал, да и двигателя в классическом понимании у него не было. Что касается внутреннего объёма, то он был ограничен количеством доступной протоматерии. При этом домоморф свободно менял конфигурацию помещений и выращивал любые предметы, даже самые мелкие.

Медитативная комната выглядела классно.

Три видеостены с тропическим горным ландшафтом. Скрытые динамики транслируют звуки леса. Птички поют, шуршат в траве неведомые существа, журчит водопад.

Умиротворение.

Я уселся на татами, закрыл глаза и погрузился в астральное восприятие. Давненько не прощупывал свои оболочки, ещё бы и подготовить основу для качественного наложения девятого слоя… До «девятки» мне далеко, но беспокоиться о подобных вещах нужно заранее.

Астральное зрение вывело меня далеко за пределы ауры.

И, как я подозреваю, заставило врубить чутьё.

Потому что рисунок многомерности выглядел… странно. Будто его что-то меняло, и это были не мы.

В прошлой жизни я ни разу не активировал дальний транс в многомерности. Перемещаясь в границах одной планеты, ты тратишь на бросок несколько минут, не более. Иногда четверть часа. Да и монстры, умеющие проникать в это пространство, встречаются крайне редко. Так что я не знал, сработает ли техника.

Транс заработал.

Я ощутил себя вне Бродяги, и мне стоило некоторых усилий не отстать от движущейся машины. Скорость домоморфа определить крайне проблематично — внешних ориентиров не существует. До сих пор не понимаю, как эти штуки прыгают на столь чудовищные дистанции, откуда берут энергию и как воспринимают точки отсчёта. Думаю, Предтечи создали их такими. Адаптировали к этим условиям.

Иванов не соврал.

Домоморф издали смахивал на веретено с утолщением в центре. Серебристое, поглощающее свет. Впрочем, и само понятие «свет» за гранью человеческого восприятия искажалось. Тут ведь ни солнц, ни лун, ни звёзд или туманностей. Вообще ничего. Вместе с тем, не хватает и тьмы в классическом понимании. Ты просто мчишься через всё это мракобесие и улавливаешь грани неким шестым чувством.

Мой разум сопровождал машину, одновременно расширяя зону восприятия. Приходилось сканировать многомерную реальность на всех планах, включая астральный.

Вскоре я засёк преследователя.

Легко и непринуждённо вписываясь в иные измерения, за нами мчался Крот. Нет, ничего общего со слепыми подземными зверушками эта тварь не имела. Просто Кроты считались едва ли не самыми грозными хищниками, обитающими в Инферно.

Молодые маги путают инфернальный слой с многомерностью или думают, что эти реальности дополняют друг друга. В Академии нас учили, что это принципиально разные вещи. Существовали манускрипты, в которых утверждалось, что таки да — Инферно является частью этого пространства. Никто не знает, как оно на самом деле, но известно, что некоторые, особо агрессивные и развитые твари способны здесь жить. И охотиться, если встречают биологические объекты.

Кротов устраивает любая материя.

Этот зверь с равным успехом позавтракает домоморфом, человеком или своим собратом, если тот окажется слабее. Кроты могут выбираться и в обычное пространство, но долго там не живут — что-то им не по нутру.

Я раздвинул зону восприятия на несколько десятков километров.

Да, такое возможно.

Всё упирается в навыки и количество потребляемого эфира. Мой уровень вполне позволял заглянуть ещё дальше, но этого было достаточно. Ну, и километры — понятие относительное. В топологическом бреду, через который мы пробираемся, определить дистанцию достоверно — целое искусство.

Тварь напоминала закручивающуюся в бесконечность воронку с пульсирующими краями и протянувшимися на сотни метров вперёд конечностями. То ли усиками, то ли щупальцами. Воронка, как вы догадались, предназначена для заглатывания жертв, по её периметру протянулись ряды острейших зубов. Хвост твари изгибается, помогая маневрировать и выискивать кратчайшие пути. Конечность и орган восприятия одновременно. Эдакое ожившее торнадо, способное свести с ума даже человека с устойчивой психикой.

Расстояние между нами и преследователем сокращалось.

Глава 2

Я мог бы выйти из Бродяги, используя многомерную структуру, но вернусь ли обратно? Подозреваю, что скорость, которую развивает машина Предтеч в многомерности, выше моей. А даже если и нет, то я задержусь во время драки с Кротом и не смогу догнать домоморфа.

Многомерность не знает «верха» и «низа».

Там невозможно выделить привычные объекты.

Но, если постараться, вы сумеете вычислить маршрут своего движения.

— Бродяга, — произносят мои губы в привычной реальности. — Ты видишь преследующую нас тварь?

— Вижу, — голос ровный, ничего не выражающий.

— Я хочу выйти и убить её. Разреши это сделать.

— Здесь принимает решения Сергей.

— Передай мою просьбу. Времени почти нет, оно приближается.

Домоморфы, как мне рассказывал барон, при грамотных настройках умеют блокировать перемещения через многомерность внутри себя. В противном случае, как отметил тот же Иванов, его давно бы прирезали убийцы с хитрыми артефактами из тайных сообществ.

— Выход разрешён, — сообщил домоморф.

Я тут же скользнул в многомерность и переместился на внешнюю часть обшивки. В нормальном пространстве это можно было бы считать крышей.

Перестройка зрения отняла у меня пару секунд.

И я тут же увидел Крота, тянущегося к нам щупальцами. Монстр не мог увеличить скорость за счёт двигателей или мышечной ткани, он просто оптимизировал своё движение. Выбирал те грани потустороннего, скользя по которым можно было сократить разрыв. Бродяга же не мог изменить вектор — в этом случае мы рисковали сбиться с правильного пути.

Крот появлялся и исчезал.

Проваливался в щели мироздания, растягивался по нескольким измерениям сразу, затем уплотнялся в новой точке и оказывался ближе, чем раньше.

Тяги я не ощущал.

В этой реальности нет ветра, инерции, сопротивления среды. Царство условностей, изнанка бытия. К счастью, даже здесь циркулируют эфирные потоки, и я поспешил открыть для них свои каналы.

Для начала швыряю в разверстую пасть существа концентрат.

Сфера с гулом улетает…

Непонятно куда.

Я вижу, как атака гаснет, затерявшись в мешанине измерений. Всё ясно. Линейностью тут и не пахнет. Пробую ударить шаровой молнией — с тем же результатом.

Изгибающаяся конечность твари вынырнула «сверху», потянулась к моей голове. Пришлось ударить обычной молнией — и это сработало! Тугой жгут вспыхнул, почернел и осыпался чёрным пеплом на корпус Бродяги.

Окружающее содрогнулось от рёва.

Словно разверзлась морская пучина, и кто-то невидимый, но жуткий, затрубил в рог. Я заметил, как очертания воронки формируются всё ближе и ближе. Даже рассмотрел частокол зубов, загибающихся по периметру этого сумасшествия.

Тварь выбросила новые жгуты, причём с разных сторон.

Я выдвинул астральные шипы.

И понял, что вот оно — уязвимое место противника. Не единственное, зато ощутимое.

Крот отшатнулся, разрывая дистанцию, попытался выйти из зоны поражения. Я не стал препятствовать. Шипы оставил на прежних местах, а сам взялся за плетение вязи.

Мне в прошлой жизни не доводилось лично биться с Кротом, но опытные товарищи кое-что успели поведать. Главное преимущество Крота — маневренность. Тварь адаптирована под многомерное пространство, она там как рыба в воде. Возможно, меня бы сожрали, но Бродяга не сбавлял темпа, и мы постоянно двигались вперёд. Второй козырь моего врага — быстрая регенерация. Не пройдёт и пяти минут, как монстр отрастит новую конечность взамен утраченной. Ну, и хвост. Этим хвостом, венчающим воронку, Крот тоже умеет атаковать, и весьма эффективно.

К счастью, есть хитрые вязи.

Вот и сейчас я накладывал одно заклинание на другое, переплетал всё это в единую цепь магических событий, отложенных во времени. Вливал тонны эфира. Непрерывная циркуляция компенсировала затраты, но приходилось работать на пределе. Даже само моё пребывание в многомерности и весьма специфическое восприятие требовали… определённых энергозатрат.

Воронка дёрнулась навстречу Бродяге, выпростала щупальца, но опять наткнулась на астральные шипы. Я их держал в пассивном режиме, никуда не убирал.

Гул прокатился по многомерности.

Звуки тут распространяются.

Даже воздух есть.

Отшатнувшись, Крот исказился. Я увидел преломление монстра в десятках измерений, раскладку его на составляющие. И опять — сращивание. Визуальный эффект. На самом деле, никто из нас не раскладывает себя на компоненты. Просто не всегда можно рассмотреть объект, проскальзывающий в топологические щели.

Накидываю следующее заклинание.

Вливаю эфир.

Крот движется параллельным курсом, время от времени пытается атаковать. Шипы не дают, но если одно из щупалец проскальзывает через выставленный частокол, бью электричеством.

И тут я понимаю, что тварь перестроилась.

Воронка схлопывается, Крот затягивает её в себя вместе со щупальцами, на несколько секунд принимает форму шара… А затем растягивается в другом направлении.

В моём.

Пасть вырастает чуть ли не по курсу следования Бродяги, домоморф лишь чудом успевает притормозить. Я вижу, как воронка расширилась, ощущаю приближение зубов…

Активирую вязь.

Вливаю всё, что у меня есть.

Многомерное пространство тонет в ослепительно-белой вспышке, чистая энергия бьёт по Кроту, разрывает его в клочья и не даёт восстановиться. Удар настолько мощный, что расходящиеся волны на миг искажают фрактальные решётки… Грани перемешиваются, врастают друг в друга, образуют новые конфигурации.

Я держусь изо всех сил.

Хочу удостовериться, что тварь мертва.

А потом меня накрывает шквалом энергии, едва не сносит с обшивки домоморфа, затапливает на всех планах… Я жадно поглощаю этот океан. Открываю все каналы и накапливаю, накапливаю…

***

Очнулся я уже в медитативной комнате.

Нет, я не дотянулся до следующей оболочки, но впитал приличный запас энергии. Кроты мощные, а справляются с ними лишь единицы самых подготовленных волшебников.

Что ж, можно поставить ещё одну зарубку.

Лежу, хватаю ртом воздух. Тщетно пытаюсь прийти в себя.

Я ударил по твари очень редкой вязью, работающей вне зависимости от измерения и привязки к человеку. Эфир трансформируется в разрушительный свет, который учителя Таска называют люменусом. Эта стихия покруче огня и электричества вместе взятых, но чтобы её направить в многомерности, требуется добрый десяток вспомогательных заклинаний.

— Эй, — раздаётся голос Вжуха. — Ты как?

Подняться тяжело.

Затылок налился свинцовой тяжестью, по всему телу распространилась лень. Хочется лежать, ничего не делать, смотреть за край.

Поборов себя, я опёрся на локоть.

С большими трудностями сел, сложив ноги по-турецки.

Голова тотчас закружилась, комната поплыла, но я быстро прогнал энергию по каналам, не вырубая циркуляцию. Прошли те времена, когда полная выкладка могла пустить под откос мою хлипкую систему. Восемь оболочек синхронно поддерживали баланс и сводили негативные последствия перегрузки к минимуму.

У двери стоял барон Иванов.

Вжух присел неподалёку и был готов помочь своему хозяину, если потребуется.

— Нормально всё, — заверил я боевых товарищей.

— Я видел эту тварь, — сказал Иванов.

— Правда? — я внимательно посмотрел на беса. — Через обшивку?

— Как ты знаешь, стены для меня не преграда.

— И… ты видишь другие измерения?

— Нет, — на лице барона проступила досада. — Просто муть. Но это чудовище я рассмотрел… Оно запросто могло нас сожрать вместе с Бродягой.

— Могло, — признал я. — Это же Крот.

Бровь Иванова поползла вверх.

— Ну, мы их так называем… — пытаюсь подобрать слова. — Маги, занимающиеся охотой. Кроты выбирают лучшие маршруты, за счёт этого он нас и догнал.

— Ясно, — барон нахмурился. — И много тут… подобной дряни?

— Редкий вид, — задумчиво произнёс я. — Но чрезвычайно опасный.

— Странно, что он к нам прицепился, — Иванов взглянул на меня с подозрением.

— Ничего странного, — отрезал я. — Выследить человека в пределах одной планеты нелегко. Мы перемещаемся в большинство локаций за считанные секунды. Или минуты. Хищник не успеет взять разгон, если почует добычу. А здесь… мы третий день не выходим из этого режима. Вот и появился зверь.

— Думаешь, Хаос не при делах?

Пожимаю плечами:

— У меня нет ответа.

— Плохо, — вздохнул Иванов.

Я увидел, что ситуация его напрягает, и решил дать пояснения:

— Вряд ли Хаос развернул за нами полномасштабную охоту.

— Почему ты так считаешь?

— Две причины. Первая — он не мог пронюхать о наших планах. Даже Порождения Хаоса не имеют доступа к Вратам, они не замечены на Земле. Вторая причина — наш враг отправил бы не одного Крота, а двух-трёх. Чтобы действовать наверняка.

— Порождения Хаоса? — Иванов зацепился за неизвестный термин.

— Ну, так мы называли тварей, созданных Живым Хаосом.

— Он может кого-то создавать?

Я окончательно пришёл в себя, прогнал по каналам энергию и сейчас наслаждался чёткостью восприятия. Последствия атаки Крота сходили на нет.

— Известны монстры, которые появились в областях, захваченных Хаосом, — задумчиво произнёс я. — Они просто вышли оттуда и начали убивать. Охотиться. Сильные твари. Чтобы их уничтожить, маги Таска собирали группы. Мы до сих пор не знаем, как связан Хаос с появлением на свет этих созданий.

— Ты победишь такую тварь?

— Сложный вопрос. В этой реальности… я слабее, чем в прошлой.

Трижды сталкиваясь с Порождениями, я сделал определённые выводы. Это не мелочь, а громадные хищники, обладающие устойчивостью к определённым видам магии. Да ещё и сами умеют оперировать эфиром. Встречаясь с Порождениями, ты не знаешь, чем это закончится. Финал непредсказуем. Трижды я победил, а на четвёртый раз встретился с Легендарной Тварью.

— Понятно, — Иванов нахмурился.

Я выпрямился, размял затёкшие суставы.

— Нет, Сергей. Тебе это не понятно. Силу я уже восстанавливаю. Техники, которыми владел в прошлой жизни, возвращаются. Убивая монстров, я развиваюсь. Так что ещё бабушка надвое сказала.

Барон хмыкнул.

— Ладно. Вдруг нам повезёт.

А вот я на везение не рассчитываю.

Где Хаос, там и его Порождения.

И эти стычки — лишь вопрос времени.

Медина Марракеша

За день до описываемых событий

Великий Чертёжник сидел на балконе, наслаждаясь вечерней прохладой. Пил кофе, всматривался в лабиринт тесных улочек. Наблюдал за котами, греющимися на крышах. Небо только наливалось чернотой, на нём уже очерчивался лунный серп. Проступали первые звёзды.

Умиротворение.

Этот древний город безумно нравился Чертёжнику. Как и все древние города, в которых каждый камень дышал историей. Во всех этих местах были дома, принадлежавшие бесу. Записанные на вымышленных или давно умерших людей, а иногда — на его имя. На одно из его бесчисленных имён. И никто никогда не рылся в документах, не пытался найти реального хозяина, потому что так складывались вероятности. Чертёжник умел их складывать. Это его профессия.

Пальцы левой руки задумчиво крутили Вызов.

Шестиугольную монету со Знаком Изменчивости в центре, на аверсе. Реверс украшала дата предполагаемого собрания. Хотя… уже не предполагаемого.

Совет Мойр начинал работать.

Закончилось время споров, начинаются действия.

Управление реальностью.

Назревший кризис оказался слишком масштабным, и Совет вынужден прийти на помощь Супреме. Чертёжник понимал, что означает Вызов. Отказаться нельзя, потому что затронуты общие интересы. И как бы ему ни хотелось сосредоточиться на внешних угрозах, на самой Земле начинало твориться неладное.

Чертёжник смотрел на крыши.

В его голове проносились воспоминания, исчислявшиеся веками.

Он думал о создании первых одарённых, о фундаменте этого мира, о вещах, недоступных тем, кто видит в энергии ки лишь одну сторону.

Душа, которую Чертёжник выдернул из-за Порога…

Гримаун.

Этот человек его восхищал и ужасал одновременно. Истинный потомок богов, не уступающих по своему могуществу Древним. Волшебник, избравший путь бесконечной войны с инфернальными тварями. Иногда Чертёжнику казалось, что сила этого мага не поддаётся разумению.

Лишь одно было недоступно Гримауну — власть над вероятностями.

И над собственной судьбой.

В этом и крылся тайный рычаг управления, доступный Чертёжнику. Гримаун мог выйти из-под контроля, взбунтоваться и уничтожить Совет. Но редактирование позволяло держать его в узде. Чего не скажешь об Иванове, и это настораживало многих.

Но гораздо хуже Иванова были те, другие.

Разбросанные по разным уголкам планеты тронутые. Вселенцы, как их называл Администратор. Инструменты, осознавшие себя и решившие изменить порядок вещей.

Линейная Машина, управляемая Советом, не могла добраться до их судеб.

Зато тронутые получили уникальный шанс добраться до членов Совета.

Чертёжник слышал, что бунтари раздобыли некий артефакт, с помощью которого можно отыскать Машину. А значит — выйти на её операторов.

Глава 3

На четвёртый день мы решили выйти из многомерности, чтобы сбить потенциальных преследователей. Бродяга не мог перемещаться в обычном пространстве, поэтому мы зависли в нескольких метрах от земли. Две трети гостиной выдвинулись из корпуса, закруглились и открыли панорамный обзор на нескончаемую степь.

Солнце располагалось там же, где и всегда.

Словно его прибили.

Можно вынырнуть в любой точке Бескрайней Пустоши и не понять, где находишься. Везде всё одинаково. Ландшафты с незначительными вариациями копируют друг друга.

Я подумал о чудовищных расстояниях.

Не знаю, сколько миллиардов километров преодолел Бродяга, и можно ли подобные дистанции измерять в километрах. Быть может, надо переключиться на парсеки или световые годы. Опять же, не факт, что эта вселенная не обладает собственной топологией. Никак не связанной с реальным космосом.

Всё, что я знал о земной технике, говорило о том, что домоморф невозможен. Мы нарушали законы физики, да и магии, если честно. Что у него за двигатель такой? Почему мы не нуждаемся в заправке, источнике энергии? Вряд ли Бродяга пользуется эфиром, хотя…

— Бродяга, — позвал я. — Как ты работаешь?

— Вопрос не совсем понятен.

— Ну, я хочу сказать, где твой источник энергии? Ты функционируешь на энергии ки?

— Большинство фактов о технологиях, по которым меня создавали, относятся к скрытым. Их разглашать нельзя, это часть действующих ограничений.

— Он не скажет, — отмахнулся Иванов. — Так его запрограммировали Предтечи.

— Получается, ты не имеешь власти над своим домоморфом.

— Я бы так не сказал. Существуют протоколы, которые Бродяга обойти не в состоянии. Но его преданность хозяину безусловна. Это часть нашей сделки с Администратором.

— А если ты будешь действовать вразрез с интересами Предтеч?

— Хороший вопрос, — барон уважительно кивнул. — Я не знаю.

По просьбе Иванова Бродяга создал открытую террасу, шезлонги и журнальный столик. Предварительно я вошёл в дальний транс, обследовал окрестности и убедился в том, что рядом нет опасных хищников. Ближайший Разлом находился километрах в тридцати от нас, и вокруг портала активности монстров не наблюдалось.

Щурясь на вечное солнце и слушая цикад в траве, я думал о том, насколько далеко мы выбрались за пределы Фронтира. И насколько, в сущности, ничтожна освоенная людьми зона, внутри которой ползают жуки Мобильных Крепостей и укрепляются наскальные форпосты.

Вообще, странный мир.

Нет полноценных горных систем, но есть отдельные возвышенности. И древние кратеры вулканов. При этом никто не видел извержений, да и сейсмической активности в Пустоши нет.

Почему везде степь?

Откуда и куда текут реки?

Где моря и крупные озёра наподобие нашего Байкала?

Если вдуматься, вся реальность Пустоши какая-то искусственная, необъяснимая. Я вот, к примеру, вырос на планете, где магия в порядке вещей. И там всё это достигло такого размаха, что привычные землянам науки и технологии вообще не развивались. Или находились в зачаточном состоянии. А может, наше общество более молодое, кто знает… Но даже у нас существовала география, формирование рельефа и погода чем-то объяснялись.

В РИ учёные спорили годами о природе Пустоши и законах, которым подчиняются её экосистемы. Так ни к чему и не пришли. Религиозные фанатики, наделяющие Предтеч божественными свойствами, списывают всё на волю богов. Дескать, Древние сотворили Пустошь по своему разумению, и это надо принять. Были в информаториуме и труды философов, из которых следует, что Пустошь существует исключительно в нашем воображении. Правда, неясно, откуда в таком случае берутся разломные материалы, кремчуг и твари, которых переделывают отступники…

Я же считаю Пустошь своеобразной Изнанкой, по которой можно путешествовать. Бесполезное пространство, единственный смысл которого — связывать воедино миллионы миров.

— Бродяга, — неожиданно спросил я. — Ты знаешь, как выглядят Предтечи?

— Ростислав, ты хочешь получить ответ, основанный на исторических документах?

Голос домоморфа прозвучал, казалось, из пустоты.

— Я хочу правдивый ответ. Ты создан Древними. Неужели в твоей памяти не сохранились образы творцов?

— Не сохранились, — сообщила машина. — Но есть достоверные источники. В том числе добытые в колониях самих Предтеч. Как описания, так и изображения.

— И что из них следует? — заинтересовался я.

— Да ничего, — вмешался в разговор барон. — Я уже сотни раз задавал эти вопросы Бродяге. Всякий раз одно и то же. Предтечи отказались от стандартных тел, научились себя изменять и достигли полной свободы самовыражения. Были среди них летающих твари, живущие в многомерности и похожие на клубок переплетённых жгутов или щупалец. Были подводные исполины, смахивающие на монстров, а не на разумных существ. Отсюда, кстати, растут ноги всех этих жутких прибрежных культов, создающих глубинные святилища. Говорят, в некоторых медвежьих углах до сих пор практикуются человеческие жертвы.

— Допустим, — кивнул я. — Но были же прототипы?

— Базовая форма, — подтвердил домоморф. — Все источники утверждают, что большинство обитателей колоний придерживались стандартного облика. Это было законом. Сохранившиеся записи доказывают, что базовая форма была продиктована необходимостью уживаться в однотипных внутренних пространствах колоний и пользоваться бытовыми системами забытых городов.

— Бытовыми системами? — переспросил я.

— Механизмы, предназначенные для комфортной жизни, — пояснил Бродяга. — Исследования показали, что все бытовые приборы Древних сливались в единую систему и подчинялись полуразумным вычислительным центрам…

— Ты имеешь в виду Администратора? — перебил я. — Искусственный разум?

— Не совсем, — мягко поправил Бродяга. — Администратор считается слепком личности одного из Предтеч. Я, например, таковым слепком не являюсь. Администратор — даже не машина в общепринятом понимании. Это дух, привязанный к механике Предтеч, но снабжённый рядом ограничений. Он автономен, но до определённой степени. Обладает свободой выбора, но в пределах поставленных Древними задач.

— Я хочу знать, с кем мы встретимся в конце пути, — задумчиво смотрю на безоблачное степное небо. — Может, это гигантские осьминоги. Или пауки какие-нибудь.

Иванов хмыкнул:

— Сомневаюсь, что они тебя испугают.

— И всё-таки.

На журнальном столике из ничего соткалась картина. Миниатюра в деревянной рамочке. Я аж умилился, глядя на такое оформление.

— Точная реконструкция, — сообщил домоморф.

Взяв картину, размерами сопоставимую с фотографией в альбоме, я всмотрелся в изображённое на ней существо. Бродяга специально вписал Древнего в интерьер гостиной, чтобы мы получили представление о габаритах. Что сказать… Теперь я понимаю, почему в моём мире отголоски легенд демонизировали этих персонажей. Крупные, в два человеческих роста, с широкой грудной клеткой, ярко выраженными мышцами. Вроде бы, прямоходящие. Но я бы не рискнул сравнить этих тварей с человеком. Череп выдаётся назад, а челюсти напоминают пасть хищной рыбы. Глаза спрятаны под мясистыми надбровными дугами. Видимых признаков растительности нет. Зато в наличии дыхательные отверстия вместо носа, некое подобие серой чешуи, островерхие уши и когти на руках. Пальцев в общей сложности шесть. Вид свирепый, но облачён Древний в своеобразные одежды, смахивающие на туники или халаты, вдетые друг в друга. С красивым узором, но без пуговиц или каких-то видимых застёжек.

— Рептилоиды, — хмыкнул Иванов. — Ксеноморфы.

— Ты о чём? — я рассматривал изображение, запоминая детали.

— Да так. Забудь, это мифология моей реальности.

Веяло от существа чем-то запредельно… нет, не отталкивающим и не жутким. Скорее, чуждым.

— Учти, они могут измениться, — добавил барон. — Так они выглядели тридцать тысяч лет назад, на Земле. Может, они адаптировались к нашим условиями. Может, они теперь вообще — муравейник.

Я положил картину на столик, и она растворилась.

Протоматерия, детка.

Мы провели в Пустоши ещё десять часов. Выспались по очереди, надышались степным воздухом. Вжух поохотился на мелких зверушек. Проветрили все помещения и в целом передохнули.

А затем продолжили путь.

***

— Мы приближаемся, — сообщил Бродяга.

С момента нашего вылета прошло восемь дней.

Должен признать, Иванов подготовился к путешествию ничуть не хуже боцмана Мобильной Крепости. По его приказу домоморф вырастил большие холодильные камеры, заполнил их продуктами с приличными сроками хранения. Кроме того, у нас были крупы, чай и кофе. Овощи и фрукты мы поели в первые же дни экспедиции.

Что касается электричества, воды и прочего, то и здесь ощущалась продуманность. У Иванова имелись генераторы, работающие на бензине, замкнутая система баков и фильтров, хитроумная канализация. Всё фильтровалось, перерабатывалось, циркулировало. Ни одна капля драгоценной жидкости не пропадала попусту. Понятия не имею, откуда выкопались эти технологии, но слышал, что одна из жён барона — внеранговая морфистка… А это значит, что мой попутчик промышлял шпионажем в чужих снах.

За время нашего странствия мы трижды выходили в Пустошь.

Больше нас никто не преследовал.

Кроты и иные инфернальные твари на пути следования домоморфа не попадались.

И вот наступил день, когда машина возвестила о достижении цели. Я в этот момент доедал пельмени с очень вкусным кавказским соусом, Вжух забрасывал в пасть рыбу, а Иванов тренировался в своём додзё, где он проводил уйму времени. В отличие от меня этот тип не пренебрегал холодным оружием, и владел клинками в совершенстве. Как мне кажется, даже почище Бронислава.

— Сколько времени осталось? — поинтересовался я.

Ответить Бродяга не успел — нас вышвырнуло из многомерности.

Я не шучу.

Просто почувствовал — движение прекратилось.

Мы ели в столовой, защищённой от внешнего мира полным отсутствием окон. Бродяга вмонтировал в стены видеопанели, по которым транслировались проносящиеся вдали ландшафты. Реки, поля, кромки лесных массивов. Крыши деревенек, высотки больших городов. Возникала полная иллюзия поезда. Словно сидишь в вагоне-ресторане и мчишься по европейской части России.

— Бродяга, что случилось?

Домоморф не ответил.

Впервые за время нашего с ним знакомства.

Я насторожился.

Нырнул в дальний транс, выбрался за пределы нашей механической скорлупы и понял, что веретено находится в Пустоши. Вот только… Мне удалось понять не сразу, что не так в этой части равнины, а потом я догадался.

Разлом.

То есть, РАЗЛОМ.

Километрах в десяти от нас вращалась исполинская спираль, смахивающая на галактику. И эта спираль превышала по площади всё, что я видел. Даже Врата, распахнутые Администратором, не шли ни в какое сравнение с этой аномалией.

В столовую ворвался барон.

— Бродяга сломан.

— Этого не может быть, — покачал я головой.

— Он не отвечает на команды, включая мысленные, — голос Иванова был спокойным, но я чувствовал напряжение. — Не перестраивается. Ни одна система не работает.

— Ты разбираешься в его устройствах?

Барон наградил меня яростным взглядом.

А в следующую секунду на нас обрушился ГОЛОС.

— Кто вы такие, почему явились сюда и откуда у вас наша жилая капсула?

Голос сотрясал пространство, проникал в мысли, от него невозможно было укрыться. Речь была русской, но этот язык был извлечён из нашей памяти.

Иванов хотел что-то сказать, но я остановил его взмахом руки.

Главным переговорщиком назначили меня — вот и буду нести ответственность.

— Мы — послы.

— Человек, ты дерзнул явиться сюда, воспользовавшись расширенной вселенной. Подступы к нашему миру блокированы, перемещения тут запрещены. Люди служат нашим врагам, и я имею право тебя уничтожить.

Переносить этот голос было непросто.

Но я отрегулировал ментальную защиту, и стало немножко комфортнее.

— Кто ты? — спросил я. — Назови себя.

— Зови меня Азатиллиатом, Стражем Пределов.

— Моё имя Ростислав! Тебя должны были предупредить о нашем визите. Я представляю интересы Земли, где вы оставили наместником Администратора.

— Ты пользуешься нашими машинами, человек! — пророкотал Страж Пределов.

Как же я не люблю невидимых противников…

— Это мой домоморф, — вмешался барон. — И вы его сломали.

— Машина переведена в спящий режим, — ответил Древний. — С ней всё в порядке.

— Страж, — я посмотрел в потолок, обдумывая каждое слово. — Мы явились по важному вопросу. Живой Хаос угрожает всем, и Предтечи должны быть заинтересованы в его уничтожении. Пропусти нас. Я хочу встретиться с теми, кто принимает решения.

— Люди ничтожны, — последовал ответ. — Вы не можете справиться с Живым Хаосом.

— Администратор думает иначе, — терпеливо возразил я. — Шанс на ликвидацию этой проблемы существует. Чтобы рассказать об этом, мне надо встретиться с вашим лидером. С тем, кто принимает решения.

— Я должен получить дополнительные инструкции, — произнёс Древний. — Ждите.