Археолог IX. Врата

Глава 1

Ровальд широко раскрыл глаза от укола в шею. Аптечка опять сработала, как плохо отлаженный механизм. Лишь бы сделать своё дело. Единственное, что хотел Ровальд это провалиться сквозь землю. Он хотел пить, есть, болели кости, череп, тяжело дышать, и невозможно пошевелиться. Вся эта кокафония чувств говорила о том, что он жив. И о том, что ему нестерпимо больше. Чтобы не впрыснула аптечка - оно больше не работает. Ни тебе обезболивающего. Ни тебе лекарств. Лишь пробуждение от приятных объятий сна, в котором нет боли. Ровальд смотрел на почти потухший экран. На 0% энергии. Удивительно, но костюм Морло работал несмотря на дюжину повреждений. Сломаны абсолютно все сервоприводы. Половина брони выломана. Или что там с ней? В любом случае она помечена красным, значит, ничего хорошего. Красным был помечен весь доспех. Он неистово моргал поломками. Но слишком слабо. Энергия на исходе. Как же хочется пить.

-Томас? Ты там?

Ровальд услышал собственный голос и удивился. Это был его голос, и он не был умирающим. Уставшим, изможденным, обессиленным — да, но не умирающим. Ох. Уж лучше бы он сдох. Так плохо он себя еще никогда не чувствовал. Томас куда-то пропал. И непонятно, вернется или нет.

Ровальд решил шевельнуться, и это решение отозвалось ему столь яростной болью в спине, что он бросил жалкую попытку оглядеться. Бетон, потолок. Мать вашу, все святые угодники, где он? Куда его затащил этот сумасшедший, что никак не сдохнет?

Помнится, даже Ровальду по истечению 2х лет приходилось очень тяжело в системе имитации тела, будучи запертым в саркофаге памяти. Если за два года не успеешь перебраться в воссозданное тело, всё. Баста. Не сможешь никогда. У него же прошли десятки лет. Может даже больше. В любом случае его нет уже несколько дней.

Ровальд глянул на дату, и крайне удивился. Настолько, что вытянул губы в трубочку, а брови налезли на лоб. Прошла неделя. Он лежал неподвижно неделю, пока тело заживало, а доспех выдерживал остатки энергии. Аптечка делала свое дело, а тело, не получая питания, как-то жрало само себя в одном месте, чтобы восстановиться в другом.

Ровальд понял, кроме него, на ноги его никто не поднимет. Никто не оглядится. И никто не накормит. Он даже не знает где он. Но наверняка в каком-нибудь логове Томаса. Который, наверно, бзиканулся и пошел буйствовать. Ха! Кто бы мог подумать, что жизнь даст еще один шанс. За неделю он наверняка восстановился хотя бы немного. Конечно, учитывая аптечку. Но Морло соврал. Три реактора сами по себе не заряжались. Они вообще никак не показывали о своем существовании. Ну да ладно, грех обижаться. Ровальд попробовал еще раз подняться и понял, что у него боль не простая. Едва подняв голову, он сразу уяснил. Ногами и руками невозможно пошевелить.

Они словно атрофировались. Хотя за неделю маловероятно. А вот онеметь от впившихся в кожу обломков доспеха, да. Конечности онемели от нехватки крови. Ровальд еще немного приподнялся, оглядел себя, и удивился еще больше.

Доспех раздроблен от и до. Обломки в некоторых местах стоят вертикально как колья, торчат прямо из его тела, из рук, из ног. Куда ни глянь, везде сплошной ужас. Удивительно, что он вообще что-то чувствует, будучи проткнутым добрую сотню раз. Ровальд рассмеялся. И даже чувствуя боль, голод, и изнеможение, он продолжал смеяться. Выжить в таком состоянии, после всего что он натворил, это невозможно. Просто нереально. Такого не бывает. Быть проткнутым всюду и везде, и при этом ощущать боль...

Это говорит лишь о том, что насколько бы не были фатальны повреждения, нервы целы. Скорей всего и связки. Тело просто онемело. Наверно. Надо как-то взять себя в руки, собраться в кулак и подняться. Но сколько бы силы воли Ровальд не прикладывал, это оказывалось невозможно. Боль, конечности не шевелятся. Лучшее что он мог, лишь еще раз приподнять голову и осмотреть себя, чтобы еще раз удивиться, насколько он живучий. Даже тараканы позавидуют.

Ровальд вспомнил, что видел в каком-то старом фильме, что в таком случае, когда тело занемогло, надо попробовать шевельнуть хотя бы одним пальцем, и тогда он сможет двигаться полностью. Какая-то загадка человеческого тела.

Он сосредоточился на пальце ноги. Представил себе большой палец и попробовать им пошевелить.

Разумеется, ничего не вышло. Но, кажется, он мыслит в правильном направлении. Десять минут, двадцать. Час. Ровальд пытался пошевелить пальцем. Лишившись моральных сил, начал просто двигаться как личинка, но получалось плохо, и он просто пару раз ударился затылком о бетонный пол. Чем вызвал очередной приступ боли в голове. Новый укол аптечки в шею. Энергии в костюме всё так же 0%. Зато стало чуть легче. Приятное тепло разлилось по телу, но голод никуда не ушел. Всё так же нестерпимо хотелось сожрать оленя и выпить галлон воды.

Ну, раз Томаса нет целую неделю. Это говорит о том, что он вряд ли вернется в ближайшее время.

Ровальд с трудом перевернулся на бок, придавив больную руку, в которую впилось множество осколков звездной брони. Но боль была слабой. Обезболивающее от аптечки работало. Зато Ровальд увидел технологический гений Морло. Доспех был соткан из обломков старого стража. Соткан разными нитями-проводками, между которыми какая-то черная смола, отливающая перламутром, и имитирующая броню. Причем оригинальные кусочки стража были прикрыты бронированными пластинами, от которых тоже осталось — кот наплакат. Всё это разбиты на осколки, и благодаря перламутрово-черной смоле застряло в Ровальде под самыми разными углами.

Его пинал целый отряд стражей. Наверно под самой броней ситуация еще хуже. Ровальд начал изгибаться, разгоняя кровь по телу. Лишь бы до ног достало, чтобы пошевелить хоть пальцем.

Двигаясь как гусеница на одном месте, он почувствовал онемение как в свободной руке, так и в ногах. С онемением боль в ранах, в которых торчали осколки. Он чувствовал осколки. Они прямо в коже, до сих пор. Уперлись кривыми гранями, и не хотят вылезать. Новая порция тупой боли проснулась в коже, но кровь пошла по жилам, и вскоре Ровальд шевельнул пальцем ноги. Связки целы. Он смог выпрямить ноги и тут же заорал. Осколки в ногах впились еще глубже, и достали прямо до костей. Ровльд орал что было мочи, и не мог никак повлиять на это. Но он смог приподняться. Смог опереться на локоть, а другой ослабевшей рукой, которая тоже теперь могла шевелиться, потянулся к ногам. И то что он нащупал ему очень не понравилось. С осколками торчали его раздробленные кости. Связки целы, нервы тоже, а кости... Он без пяти минут жалкий калека.

Что теперь делать? Надеяться на то, что он поднимется и зашагает на своих двоих? Сделает еще хуже. Разрежет и чудом уцелевшие связки. Ровальд подтянулся руками, чуть привстал, подтащил себя к стене, на которую оперся спиной, и стал тяжело дышать. Надо отдышаться. Руки уцелели. Проткнуты, но целы. Привыкая к лютой боли, которая гасилась аптечкой, Ровальд начал вытаскивать осколки из руки. Вырывать остатки брони из самой себя, и откидывать в сторону. По полу то и дело раскатывались металлические кусочки стража. То оригинальные, то соединительные нити со смолой перламутра. То бронепластины...

Их остатки. Выковыряв всё до чего смог дотянуться, Ровальд выпрямил руки и пошевелил ими. Больно, но движения, теперь, ничто не стесняет. Печальный взгляд на ноги. Туда даже лучше не смотреть. Стиснув зубы, Ровальд сориентировался откуда его притащили. По крайней мере, с какой стороны. Сейчас он в освещенном бетонном туннеле. Лампочки длинные. На них рунические надписи. Или это японский? Да вообще плевать. Ровальд увидел тоненькую кровавую дорожку, и понял, что это его собственный след. Пока его тащили за раненые ноги, он тихонько истекал кровью, помечая свой обратный путь. Собравшись с силами, Ровальд припал грудь на бетонный пол, вскрикнул от того, что пришлось повернуть таз с ногами, и стал себя тащить, аки партизан под прикрытием. Потихоньку, понемногу, но тащил свое тело вперед.

Вот след повернул, и он повернул за ним. Увидел двое порожек, с трудом, кряхтя как старик, перелез, ударился носком ноги, вскрикнул от того, что прострелила всё тело целиком, и пополз дальше.

Еще непонятно что у него со спиной. Там тоже наверняка мало целого. Ровальд перся по следу, не оглядывался, и не обращал внимания на обстановку вокруг. Лишь собственный кровавый след перед глазами. Эта дорожка вела наружу. Он увидит где он, и сможет как-то сориентироваться. Может, даже сообразит как пожрать. Стоило об этом подумать и Ровальд понял, что не хочет есть. Не особо хочет пить. Организм в режиме выживания подключил оставшиеся резервы. Может, боль в ногах заглушила?

Он тащился целую вечность. Пока не уперся в лестницу наверх. Длинную лестницу наверх. Взгляда не хватало, чтобы оценить количество ступеней. Собравшись с силами Ровальд приподнялся на руках и увидел, что ступеней добрых 2, а то и 3 сотни. Сплошной туннель до самого верха, а там какой-то поворот, и... Непонятно что. Это выход наружу. Но столь ступеней преодолеть? Как он сможет? Слабина и тут же скатится вниз, переломав остатки костей. Ха... Что за глупая ирония. Выжил, что упереться носом в непреодолимое препятствие. Или преодолимое? Плевать, он устал. Ровальд перевернулся на спину, взглянул в потолок, и учащенно задышал. Единственное, что он хотел, чтобы аптечка вновь как-то сработала и дала успокоительное, чтобы он заснул. Больше сил нет.

И тело отказывалось умирать. Оно цеплялось за жизнь похлеще самого Ровальда. Но успокоительного не было. Аптечка не срабатывала. Ровальда выплеснул вперед руками и закричал: -Чтоб вы все здохли! Понахватали древних технологий, нажрались вирусов, понапихались иронами и возомнили о себе невесть что! Чтоб вы подавились своими технологиями! Арийцы конченые, ублюдки недобитые! Если я однажды встану на ноги, я вас всех как траву перекошу!

Хотя, надежда была жалкой. То, что косило стражей как траву — вряд ли уцелело. Ибо руки с энерго(или вибро?)-клинками потеряли товарный вид. Как всё, что внутри. Сервоприводы на руках еще как-то работали. С гаком. Как скажут археологи. С самым настоящим гаком. В доспехе всё те же 0%. Ядра не перезаряжаются.

Ровальда осенила идея. Что если подтягиваться вот так, из положения сидя? Извращение, но если это реально, то он сможет подняться наверх.

Привстав и морщась, понимая, что даже если он может вылезти из доспеха (что вряд ли), так хотя бы его ноги закреплены, и как есть, оно лучше, чем пробовать вытащить. Когда лепестки откроются, если откроются, они либо вырвут торчащие кости, либо повредят их, либо не сработают. Поэтому Ровальд не вылезал из доспеха и даже не думал об этом.

Преодолел спиной вперед несколько ступеней. Обрадовался, что это хоть и сложно, зато вниз не скатится. Ноги, хоть и болят, но упираются в ступени. Но тут его внимание привлекло нечто белое на полу. Оно мерцало. Ровальд прищурился: -Что за нечисть?

На полу мерцала то ли стрелочка, то ли пунктир, и оно приглашало его спуститься. Ползи куда-то дальше по лабиринту. Где-то Ровальд уже такое видел. Но состояние было такое, что вспоминать даже не хотелось. Но это что-то важное.

Точно. Как он мог забыть? Дневник. Там было описано, как отец пробирался по этому пунктиру, что среагировал на лидерскую кровь Томаса. Кровь, чьи метки отец скопировал в свою ДНК. Так или иначе, от родителей, что-то Ровальд унаследовал, и теперь эти стрелочки, точнее, система, управляющая ими, среагировала на него. Как он не заметил? Она же мерцала всё время, а он просто не обращал внимания. Есть вероятность, что если не пожрать, то медкапсулу он сможет отыскать. Или хотя бы понять, где находится и где это есть... Хотя если быть точным, то остров на котором этот бункер располагался, если это действительно он, отделен от материка большим расстоянием.

Ровальд вздохнул. Столько вопросов, и нет ответов. И начал с трудом переставляя ноги спускаться. Что за пытка? То вверх, то вниз. Свалившись к стрелочкам, Ровальд пополз по ним. Через двадцать метров поворот, и кровавый след вел в право, а стрелочки влево. Ровальд пошел за указателем, надеясь, что там нет воды и нигде не придется плыть. Потому что он на это не способен.

Полз и полз, то поворачивая, то спускаясь на несколько ступеней ниже. Ровальд полз, как по пустыне в поисках оазиса. Бетонный пол, таблички с рунами свисали, хотя что на них, кроме цифр прочесть невозможно. То ли секция 12, то ли 14, и еще приписано что-то.

Ровальд полз. Губы его пересохли и покрылись морщинами. Глаза впали, под ними синяки, кожа бледная. Но он ползет в остатках разбитого доспеха, царапая ногами пол, и не обращая на это внимания. В нем столько медикаментов, что любой микроб сдохнет от одного запаха.

Спустя несколько часов блужданий Ровальд почувствовал укол в шею, всё те же мигающие 0% энергии, и мгновенно заснул. На сегодня с него достаточно моральных сил. Так решила аптечка, и да будет так. Ровальд чувствовал как блаженство разливается по измученному телу, а сон захватывает так сильно, будто бы никогда и не отпускал. Скорее даже наоборот, вся его борьба с ползанием по полу — это было сном. Жутким и тяжелым, но сном. Эта мысль успокоила еще сильнее, и Ровальд, наконец, заснул окончательно.

Когда он проснулся от очередного укола в шею, и жадно схватил губами воздух, то понял, что проснулся не столько от укола, столько о того, что задыхался. Он не мог дышать. Или мог? Дыхание выровнялось, всё в порядке. Перевалившись на бок, Ровальд застонал. Стрелочки-пунктир еще мигают. Не переставали мигать на ни секунду. Это не сон, он всё ещё здесь, и он борется за свою жизнь. Ровальд, будто в тумане, проснулся окончательно и пополз.

Его вели куда-то, и там наверняка что-то есть.

-Я вас всех достану, ублюдки. Вы моих ребят и пальцем не тронете. ВЫ не коснетесь их и мизинцем... - Нашептывал Ровальд мантру, которая придавала сил. - Я вас всех вгоню обратно в землю. Втопчу вашими ногами. Оторву ваши ноги, и буду ими вбивать вас в могилу. 12Ые, 40ые... Любой номер себе припишите, все вы ублюдки. Даже с программами и с иронами потягаться не можете. Никто из вас не хочет знать правду. Все вы плывете по течению, обманутые и довольные, что обмануты. Суки.

Ровальд подтянулся еще и уперся макушкой в стену. Стрелочку поворачивала направо, он увлекся. Но слишком удобное положение занял, и невольно расслабился вот так уперевшись головой в стену. На первый взгляд неудобная поза — была лишена всякой боли. Расслабившись, он вновь отключился. Но ненадолго. Аптечка вернула его к реальности. Цифра ноль, как проклятая, моргает, будто бы издеваясь. Ровальд пополз к повороту.

Спустя добрых 5 спусков по ступеням, на Славу Божью, коротким, Ровальд выбрался в какое-то помещение. А нет, опять тоннель. Но стрелочка моргает, и будто бы сильнее. Теперь она хорошо различима. Наверно, источник питания здесь ближе. Ровальд обрадовался, и пополз чуть быстрее.

Спустя час блужданий, вымотанный, но не сдавшийся, он оказался под панелью управления. Кресла. Экраны на камнях. Проекция? Плевать. Там что-то моргает. Ровальд набрался сил, вцепился в кресло, подтянулся, удивившись тому, сколько в нем осталось сил. Как смог уселся, устроив ноги как зря, и откинув их в сторону. Болеутоляющее от аптечки работало хорошо.

Вот на экране моргает ладонь. Оно хочет чтобы Ровальд приложил свою руку. А он не может, ха! Он не может снять перчатку. Или может? Ругаясь по чем свет зря мать родила, Ровальд стал отколупывать детали перчатки, соскребать смолистые связующие, и прочие элементы. Почистив ладонь на жалкие 10% он прислонил руку, кружочек обвелся, но не до конца.

-Сука! Ты же совершенная машина! Какого хрена тебе еще надо?!

Ровальд продолжил выдирать остатки перчатки, отрывать их и с силой отбрасывать. Наконец ладонь очистилась прилично, он прислонил её. Кружочек обвелся, и экран ожил. Компьютер заговорил с ним на руническом. Клавиатура — сенсорная, но обозначенные контуры клавиш с руническими письменами. Это издевательство какое-то. Ровальд откинулся спиной на кресло, и положил на лоб освобожденную от перчатки ладонь. На пальцах броня еще оставалась. Но чувствовать кожей что-то новое было приятно. Ладно, делать нечего. Ровальд вернулся к клавиатуре и набрал всё подряд. На экране высветилось несколько фраз на разных языках с разной письменностью, одна из которых, в самом конце, была обозначена на русском так:

Общий межгалактический упрощенный

Вот он наш любимый русский. Ровальд усмехнулся и каким-то образом выбрал именно этот язык. В миг на клавиатуре изменилась рунница на привычные русские буквы. Только расположены они были иначе, поэтому, чтобы нажимать на них осмысленно — приходилось долго всматриваться. Будто новичок, что только учится печатать.

Глава 2

Первая адаптационная планета Секво-1. Город: Арканаит -16.

Система протерамид, казалось бы, брошенная своими создателями, на самом деле не была брошена в полном смысле слова. На ней остались наблюдатели. Небольшая часть населения, чьей задачей было обслуживание, и ожидание прибывающих, а также связь с ними. Но с прибытием Колыбелей. Точнее, второй Колыбели — прибыло и Черное Ядро. Точнее... Весь ужас, который произошел на самом деле с ариями — древними русскими людьми, они поняли только когда Колыбель под номером 2 вышла на связь, и по указанным координатам прибыла. Ей был открыт вход. Но это оказалось база тьмы иронов. Она не была отдельным объектом. Первое Черное Ядро — было Второй Колыбелью. Ироны спрятанные внутри. Вместе со столь же спрятанным войском и инженерами в виде скелетов, как понял Ровальд.

Когда огромных размеров Колыбель оказалась в кристаллизованном мире, зло вышло наружу. Показало свои корни. Всем кто был внутри нечего было противопоставить. Колыбель быстро опустела. Ироны, имея кибернетические скафандры, не нуждались в людях, и запросто их истребляли, собирая уже настоящее топливо, которым питаются на самом деле — человеческие души.

Собрав сливки с огромного торта — ядро начало свою сборку и отделение от бесконечного и бесконечно огромной обители человечества. Захватив с собой, разумеется, часть административного управления, и умственные блоки центрального компьютера. Так это зараза вышла в свое путешествие — отлавливать всех живых. В основном с помощью иронов что тайно были внутри пребывающих кораблей, хотя, в отличие от более успешных собратьев — без скафандров класса дельта-ген. Охота на Колыбели была открыта. Люди истреблялись. Души, как славный урожай, тёк в закрома. Энергия росла. Ядро росло.

Ироны собирали своих собратьев, выделяли им скафандры, если имелись, и шли дальше. Не умея воспроизводить в новых условиях скафандры, они только ремонтировали старые. Конечно, ремонт требовался лишь условный. В основном нужна была дозаправка душами. Именно поэтому оставшиеся ироны, вроде бы поврежденные, или обесточенные, были всё ещё опасны. Они подзаряжались от бессмертной человеческой души. Чем она ближе, тем больше биоэнергии, которое испускается человеческим телом и тайно поглощается врагом человечества.

Поэтому эти ужасные роботы вечно оживали, стоило подойти, а еще лучше — коснуться. Они всегда оживут вновь. Ведь ирон внутри не умер, он томиться под оболочкой из которой не может вылезти. Он её раб и заключенный. Его можно освободить только на их базе. Во всех остальных случаях — вечное заточение. Вечное ожидание пищи. Вечно голодный, он жаждет и ждет. Получив же, с помощью скафандра, сконструированного зараженными ариями, они двигались дальше. Нерушимый арийский метал, имел и одно свойство. Он не мог выпускать иронов, хотя и был безопасен для них — изнутри. Теперь Ровальд понял это. Все оставшиеся вражеские войска, где бы они не были, не спят. Не мертвы. Они ждут момента, пока наивный человек из любопытства не приблизится. Ровальд с остатками сил ухмыльнулся сухими губами. Вот же сучки. Всё было так просто?

Черное ядро, конечно же, захватило все семь планет. Уничтожило всех людей. Войско иронов, будучи сконструировано людьми, имело один неприятный деффект. Оно прекрасно умело охотиться на людей. Если было заряжено био-топливом, конечно. Которое в самой же базе и производится. Ирон имеет запас хода четыре дня. Может подзаряжаться даже от человеческого трупа (которому не более 3х дней).

Но ныне в базе компьютера было немногое. Лишь тот факт, что фальшивая вторая Колыбель уничтожило всех и вся, оказавшись не тем, кого пригласили.

-Этовсё хорошо, а жрать-то где? Хрен с твоей мед капсулой. Вон, как-то сам держусь. - Ровальд глянул на почти погасший бледный треснутый экран. Новый укол аптечки. Мигающие 0% заряда. Уже и рукой махнул на свои ноги, на свое состояние. Лишь бы просто попить воды и что-то в желудок положить. Остальное... Уже даже не столь важно. Если вовремя подкрепить желудок, он несколько дней помучается, но в итоге жить будет, а там разберется. Вправит себе ноги, если потребуется. Привяжет к ним штыри. Разберет доспех и вытащит все осколки. Да, в общем, всё не важно. Введя запрос про еду Ровальд ухмыльнулся и обессиленно расхохотался. Да так, что потерял равновесие и с криком раненого зрения упал, а затем умирающего медведя долго стонал от боли, которая проснулась по всему телу. Пищевых запасов в этом аварийном космодроме нет. Нигде. Только и подыхай с голоду.

Затем на экране, словно раздумывая, компьютер сообщил, что имеется медкапсула, которая активна. В ней находится... Сбой в системе. Почему-то точно такой же человек, что и тот, который сейчас общается по совершенно плоской спроецированной клавиатуре. То есть сам пилот первого стража и там, и здесь.

Проверка данных Сбой подтверждается Два одинаковых человека с одними и теми же ДНК-метками

Ровальд лежал на полу, уперевшись косым взглядом в экран, и при упоминании про те же ДНК-метки, его брови задрались на лоб и глаза заблестели полные надежды. Хотя нет, больше тихой злобы.

Это сообщение могло значить только одно. Этот несчастный ублюдок погубивший будущее человечества, потому что так по-детски поперся один на Черное Ядро, и в итоге сошел с ума. Томас. Лежит себе, сколько уже Ровальд? По ощущениям неделю. Дату на экране не разглядеть.

Этот ублюдок там, и никуда не собирается деваться. Он застрял. Хм, чтобы это могло значить? Что же там с ним случилось, и чего он залез? Тут Ровальд осенило. Неужели этот полудурок решил восстановить свое тело? Да ну, как обычная мед капсула может воссоздать целое тело из саркофага памяти? Ровальда осенила еще одна догадка. Он крякая как старик забрался на кресло, как зря наискосок устроившись, одной рукой схватился на поручень, а другой стал вводить по клавиатуре вопрос.

Мед-капсула может восстанавливать утерянные тела пилотов стражей?

Ответ пришел незамедлительно:

Арийская капсула с Колыбели-1 способна восстанавливать тела из данных чипа по слепку образа души.

То есть да.

Глаза Ровальда округлились. Следующий вопрос Ровальд печатал особенно медленно. С трудом искалась буква «а» и «с». Или в глазах уже рябит? Да, в глазах рябит.

Почему мед-капсула не восстановила тело из стража-1?

-Слепок души неполный. Имеются поврежедения данных. Дефрагментация образа души невозможна. Тело построенно на основе доработок, но сколь бы совершенными они не были, тело не примет сознание-пилота. Вопрос: даже если спустя 30 лет? Ответ: срок ограничен двумя годами. Вопрос: что будет если попытаться восстановить тело после двух лет? Ответ: рассинхронизация построенного тела и сознания. Тело будет создано. Но оно не примет сознание. Даже при том, что всё звучало так сладко, он всё равно обязан спросить: Вопрос: что будет с сознанием при попытке такого переноса? Ответ: данные отсутствуют. Подобных случаев зафиксировано не было.

Ровальд откинулся на спинку кресла и сухо улыбнулся. Был шанс, что Томас сгинул. Но был ли этот шанс реален? Скрипя зубами, Ровальд нагнулся над клавиатурой и набрал еще один вопрос: Вопрос: каково состояние пилота стража-1? Ответ: пилот стража-1 находится здесь. В комнате административного управления полётами.

Глаза Ровальда округлились еще больше. Нет, это не правда. Но вдруг? Вдруг ему не кажется? И он задал еще один вопрос: Вопрос: находится ли внутри стража-1 пилоты? Ответ: внутри стража-1 пилоты отсутствуют. Готов к загрузке. -Ха! Да, сука! Да, мать твою! Да!! - Ровальд кинул в воздух кулаком и тут же схватился за боль в ребрах, охнул от острого укола между позвонками, и заоорал от боли в тазу. Используя те же самые слова, но уже без радости. Но нужно задать еще один вопрос.

Успокоившись, дрожащими руками Ровальд набрал: Какая помощь мед-капсула окажет голодающему человеку? Ответ: дополнит организм недостающими витаминами и жидкостями. От радости Ровальд потерял дар речи. Стало всё равно есть ли мед-капсуле эти самые жидкости. Он просто грохнулся на пол, и пополз, подбирая под себя локтями. Скребя пол. Стискивая зубы. Иссохшими губами. Окровавленный. Но с горящими глазами.

Новый впрыск медикаментов. 0% энергии мигнуло пару раз и погасло. Экран потух, и Ровальд понял, что не видит куда ползет.

Жизнь подвела именно в тот самый момент, как морковку появилась в поле зрения ослика. Но доспех был не прост с самого начала. В нем может быть кое-что как в стандартном Альфаче. У всех экзоскелетов с внешним защитным покрытием имелось одинаковое устройство, согласно звездному законодательству, которое, впрочем, уже давно не действительно. Однако, был стадарт — обязательной аварийный сброс частей доспеха на случай если заклинит, или энергия иссякнет. Это должна быть кнопочка, рычажок. На ключице слева. Ровальд перевернулся на спину. Приподнял руку, и услышал как скребет своей перчаткой (её остатками) ключицу. Понял, что его попытка найти аварийный рычажок — такая себе лотерея. Через остатки перчатки ничего не чувствуется одной рукой, зато на другой её почти нет. Так он и поступил, продолжив свои изыскания другой рукой.

Слева всё что смог вытащить — пару впившихся в тело обломков доспеха. Но никакого рычажка. На другой ключе тоже ничего не оказалось. Только раздробленные частицы седьмого стража. Бедный седьмой доспех, что от тебя осталось? Сущее ничего. Чтож, ты послужил верой и правдой. Ровальд продолжил свои ковыряния, потому что если рычага не окажется, или что там вместо него, то это означает только одно. Снимать шлем вручную. Что Ровальд не представляет как.

В какой-то момент на обоих ключицах расковырял доспех так, что остался только слой изоляции, или что-то в этом духе. Мелкие проводки, что напутываются на пальцы, острые проводки, коряжки острые, геометрически правильные пластиночки, столь мелкие, но на ощупь хорошо определяемые. Изнываемый от голода, а спустя два часа и боли, что начала набирать силу, он понял, что тело живо, и хочет жить. Ноги, несмотря на раздробленность, нервно целы и хотят ходить. Спина хочет держать все кости.

Ровальд потратил еще пару часов. Но лучшее, что он смог сделать, это расковырять доспех до самого горла, и чуть под челюстью. Маленький, даже крошечный луч света, сущая щелочка меньше коготка мизинца блеснула светом и ослепила Ровальда. Он разжал глаза и понял, хотя бы так, он может двигаться дальше. Потому что под ним горят стрелочки, и они ведут уже к медкапусле.

Ровальд попросил компьютер установить маршрут, и он послушался. Хоть что-то в этой мертвой глуши исправно. С кряком перевалившись на грудь, Ровальд опирался на свечение через щелочку, и понимал куда ползти.

Спустя еще час блужданий и скребаний по полу, он уткнулся макушкой обо что-то железное. Свечение под ним погасло. Как бы он не крутился, стрелочки больше не появлялись (точнее, свечение от них, сами стрелочки было не разглядеть). Значит, он на месте.

Тактильно опираясь рукой, он нащупал поручень, или трубу, приподнялся, прислонился спиной к чему-то железному. Звонко и гулко ударился задней частью шлема об это. Собрался с силами, ухватился одной рукой за поручень, повернулся боком объекту, и стал щупать другой рукой, что там наверху. Плоская поверхность. Холодный металл. С изгибами. Странными изгибами. Странный металл какой-то. Нет, не может быть? Ровальд перехватился, и рукой без перчатки начал трогать то, что было там сверху. Это... Нет, точно не картон. Лепестки стража? По изгибам и толщине... Не может быть. Ровальд попытался приподняться, но забыл, что его ноги искалечены, и взвыв, успел на четверть секунды засунуть ладонь между щелей и потрогать что там, по другую сторону лепестков.

Пустота. Ничего. Вроде как...

Хрустнули ноги, и Ровальд свалился на пол. Кости перерубили артерии, и кровь снова потекла. Он почувствовал горячую жидкость ладонью. Да... Ноги.

Тяжело вздохнув, решил, что сейчас, или никогда. Приподнялся, нащупал поручень, схватился и приподнялся. Уцепился второй рукой, как инвалид, не шевеля ногами, принимая на себя весь вес оставшегося доспеха, который был, к счастью, явно легче, чем оригинальный страж. Морло постарался. Но поможет ли это? Руки держат. Дрожат, но держат. Мышцы выстроенные в условиях Иксодуса, спасибо. Ровальд упал лицом вперед, стукнулся головой в железные лепестки первого стража, которые задрожали издав пустоватый гул. Сползая, Ровальд успел уцепиться за лепестки, И потянул на себя. Оставшейся силой в ногах... Нет. В одной ноги еще работала мышцы. Ровальд уперся остатком искорёженной ноги в поручень, потянул на себя. Доспех поддался, пополз к краю «постели».

Крича от боли, немеющим телом, теряя сознание, Ровальд рванул доспех. Хрустнуло в ноге и он упал на спину. Доспех сполз и придавил ногами пресс Ровальда. Пока организм испытывает болевой шок и остатки обезболивающего, Ровальд приподнял ногу стража. Нет, не приподнял, жалобно оттащился из под неё сам.

Потеря сознания близко. Даже щелочка света потемнела. Глаза закрылись. Единственное, что он помнил, как во сне продолжал карабкаться и как-то залез в мед-капсулу. Что-то случайно нажал локтем, крикнул и вокруг заработали механизмы. Его перевернуло как надо, на спину. В шлем впилось что-то, и он стал распиливаться в разных местах одновременно. Слой за слоем звездный металл снимался с тела, пока шлем пилился. Куски и осколки бесцеремонно вынимались, заставляя вздрагивать. Вот освободилось достаточное пространство на руке, туда же вогрузилась игла, что-то полилось в организм. Ровальд потерял связь с реальностью и уснул.

Он провел в этой мед-капусле неизвестное количество времени.

Видел ужасные сны, как он всё еще сражается. Стражей тысячи, а он один. Их становится всё больше. Ему отрывают ноги, затем руки. Ему отрывают ноги, затем руки. Напоследок, его убивают, отрезают голову. Ровальд чувствовал что её оторвали. Чувствовал, как стал точной такой же говорящей головой, как и та, которой сотни лет. Его поднесли к зеркалу. Тот самый командор стражей держит на вытянутой руке прямо за волосы голову.

Ровальд смотрит на себя, и начинает кричать. Под хохот командора:

-А я говорил тебе. Говорил! Вот что ты наделал! - Он вытянул голову Ровальда вперед и продолжил хохотать.

На этом моменте глаза открылись по-настоящему и в них ударил яркий белый свет. Вокруг белая... Нет, когда-то белая комната. На стенках и вдоль всей капсулы остатки плесени, черных пятен, грязи, смол. Всюду нечистоты, которых он не видел. Справа от него лежит раскрытый доспех первого стража, внутри пусто. Ровальд вздрогнул от его вида и упал на спину обратно, надеясь, что не его пробуждение не заметили. Внутри капсулы обломки собственного доспеха. Многие не отлеплены от тела. Ноги — голые. Но целые полностью. Руки — голые, и целые. На голове шлема нет. Ровальд ощупал лицо, вроде на месте, хотя как-то странно. Или кажется?

Повернулся влево и увидел остатки шлема — одну половину, повернулся вправо — вторая половинка. Шлем раздроблен, а половинки смяты вовнутрь. Ровальд испугался что мог занести инфекцию внутрь организма, раз везде такая грязь и разруха. Тоненькие манипуляторы над головой замерли в ожидании, будто никогда не шевелились, или хотят прямо сейчас пошевелиться. На них особой грязи нет. Точнее, на 10-15 сантиметров она очищена.

Изучая медкапусулу, которая вернула к жизни и наполнила организм чем-то пищевым, Ровальд положил устало положил руку на глаза и задумался. Всё это время он был среди грязи. В старинной капсуле. Грязной. Антисанитарии. Но даже спустя столько лет, до сих пор рабочей. Вот что значили технологии Колыбелей.

Думать о том, будут ли для него какие-то последствия в организме не приходилось. Он себя чувствует неплохо, все конечности на месте. Справа от него замерший страж-1. Внутри пусто, и, кажется, уже действительно никого нет. Хотя в это верится с трудом. Во всё это верится с трудом. Стойкое чувство что он не должен был выжить. Не дана была ему вторая жизнь, а он здесь. Как-то здесь.

Глава 3

Ровальд смотрел на пустой доспех стража. Самый первый из всех. С сомнением скривил губы, нагнулся и стал осматривать невероятную находку. Конечно, он был пустой. Конечно, вызывал ужас. Но раз Томас не ожил за всё это время, то вряд ли зашевелится и теперь.

Провёл пальцами по внутренней стороне доспеха, по глубокой ёмкости для левой руки, шеи, затем из любопытства провел пальцами по ёмкости для ног. Но на всякий, старался не касаться лепестков. Мало ли.

Чистый, гладкий матовый черный метал снаружи, золотистый отлив изнутри. Как и в седьмом, множество мельчайших геометрических извилин. Плоские проводки, микросхемки. Белые квадратики, вперемешку с белой ниточкой, которая под прямым углом изгибалась то тут, то там, но проходила по всему доспеху. Безостановочное сканирование носителя. Безошибочное определение состояния организма вплоть до выявления, когда надо ловить душу, чтобы человек остался доделать дела. Гениальное изобретение, но первый страж был особенным. Ровальд чувствовал это. Разве что, пока не мог понять в чем именно. Самый главный вопрос:

Действительно ли Томаса нет внутри? Ровальд не мог в это поверить. Слишком много раз видел как тот без промедлений распахивает замыкающие лепестки стража, и смеётся своей зияющей пустотой. Отсюда веяло лютой смертью, кровью, и нескончаемым ужасом. Ровальд сглотнул, понимая, что все легенды о черном археологе, это были легенды о похождениях Томаса.

Вот кто был похож на него, вот кто творил бесчинства и вызывал настоящий ужас. В то время как сам Ровальд сделал не так уж много, этот же, имея причину, лютовал. А была ли ему нужна причина, чтобы лютовать? Может, что-то человеческое, какие-то остатки истребляли паразитов? Как истребил черное ядро с иронами, так продолжил свое дело, убивая пиратов одного за другим. Возможно, и совершенно невинных людей.

Ровальд подумал, что не припоминает случаев, чтобы о черном археологе говорили, будто он бесчинствует над простыми гражданскими. Нет, этот усопший человек, умерший не до конца, сошел с ума, но просто мирных жителей не трогал. Хотя, кто его знает, какие были реальные причины у сломанной души, которая нашла в себе силы уничтожить настоящую базу иронов со всеми её сверх-технологичными скафандрами.

Проводя пальцем по щелочкам у шеи, что вкалывает лекарства, Ровальд почувствовал как на кончиках пальцев начало покалывать. Да сильнее и сильнее.

Сильно ударило током и Ровальд отпрянул, отряхивая конечность от ожога. На кончике пальцев сильно кололо. Взгляда хватило, чтобы понять, его обожгли специально. Не сильно, но квантовик настроен недружелюбно(если это квантовик). Сохранялся шанс, что Томас всё ещё там. Просто заперт, и действует тем, чем может. Чтож, он ясно дал понять о своем отношении.

Ровальд поднялся, кинул взгляд на лежащего стража первой модели. Мда, придется о нем забыть. Сжариться в лепешку не хотелось.

-Томас? Ты меня слышишь?

Лепестки стража ожили. Ровальда услышали. Они дернулись, стали медленно закрываться и вновь замерли. Доходчиво. Более чем.

Ровальд пнул стража ногой и захотел плюнуть, но передумал и пнул еще раз. Тот не шевелится. Радует, что не шевелится уже много дней. Лучше несчастное говно не трогать.

Ровальд выпрямил плечи, и только теперь понял, как же они затекли. Каждая мышца, даже скулы на лице, а желудок, подтверждая желание организма жить и двигаться, упрямо заурчал. Ровальд поднял и распрямил руки, поиграл бицепсами. Слабо. Они меньше, чем были. Но всё равно посмотрел на них с удовольствием. Теперь, когда с Томасом всё вроде ясно, можно расслабленно изучить себя.

Обрывки одежды на торсе обтягивали исхудавшее тело. Вместо штанов — рваньё со множеством дыр. Кожа на ногах покрыта круглыми рубцами разных размеров. Понятно, почему. Вот насколько ужасно торчали собственные кости и осколки седьмого стража, настолько ужасны и рубцы.

Теперь же этими остатками была усеяна постель капсулы. Ровальд подошел к ней, и заглянул в место своего спасения. Эти острые зазубрины, шипы, черная жижица, связывающая остатки древнего доспеха. Всё это, вперемешку с отрезанными костями Ровальда лежало как мусор, и никто не собирался это убирать. Не было ни роботов, ни персонала. Не говоря уже о том, насколько грязно вокруг.

Мох, остатки сырых отложений. Всюду кровь, особенно под капсулой в сторону входа. Здесь Ровальд измывался над собой, пытаясь стащить Томаса, а затем и влезть самому. Сколько же остатком крови вытекло? Смотреть на эти кляксы было тошно, и не смотря на пустой желудок, тошнота подкатила к горлу. Слюна и желудочный сок еще имелись в организме.

Жалко было седьмой доспех. Столько раз перекованный, перебитый и перепаянный. Теперь от него осталось воистину немногое. Всё, что раньше берегло от суровой реальности разбито полностью, и раскидано по другую сторону от капсулы. Там где медицинские микро-манипуляторы, которыелечили Роваьда.

Шлем разрезан и лежит по обеим сторонам от подушки. Если тело получило такие повреждения, то какой ущерб понесла голова? Не может быть, чтобы с одной ней было всё в порядке. Вот две половинки шлема, и они раздолбаны вдребезги, особенно спереди, в лицевой части.

Ровальд сглотнул, провел по собственной макушке рукой. Волосы на месте. Шрамы... Тоже. Но волосы их хорошо скрывают. Это не страшно. Более того, их немного.

Лицо... Он провел руками по своему лицу и понял, где ворона зарыта. Оно было странным. Нет, в тот раз не показалось. Слишком странные ощущения. Нос... Щёки. Брови. Рубцы и глубокие шрамы шли наискосок через всё лицо и разрезая переносницу. Но в месте разреза она зажита, дышится хорошо. Но что стало с лицом на самом деле? Ровальда сковал ужас, и он убрал руки. Надо найти зеркало.

Такового, конечно, не было.

-Компьютер! - Крикнул в воздух Ровальд. И почувствовал, что его слышат. - Я знаю, ты меня понимаешь. Где я могу увидеть свое лицо?

Компьютер словно понял что он хочет, и отнесся к этому с пониманием. Через мгновение под ногами появились белые пунктирные стрелочки. Ровальд пошел по ним. Идя в основном в темноте, он кроме стрелочек, в общем, почти ничего не видел, вскоре вернулся в комнату, где сам ранее корчился в кресле, пытаясь набрать нужные слова на плоской сенсорной клавиатуре.

Едва дошел до центра комнаты, как экран загорелся, и Ровальд увидел собственное изображение с камеры. Его лицо немного вмято внутрь. Огромная борозда от шрама, что несовместим с жизнью. Глубиной с ноготь, тянется от одного уха, через всё лицо, через нос, разрезая, через бровь и к виску. Другие рубцы были менее глубокие, но так же по всему лицу.

Ровальд отпрянул. Это больше не он. Учащенно дыша, он отвернулся от ужасного зрелища. Он не мог поверить в то, что видит. Глаза отказываются признавать своё новый облик.

Его чудом вырвали из лап смерти. За его жизнь сражалось детище Морло, остатки седьмого стража, отцовский дивный подарок, и бесчисленные медикаменты. Наверняка, самые лучшие, что вообще имелись у археологов. Всё это по крупицам вытягивало его из лап смерти в самых невероятных условиях. И собственное лицо, весь этот ужас отраженный на нем, лишь всё это подтверждает. Его тащили с того света каждый раз, как он пытался туда отправиться. Уже не ясно, что его удержало, то ли собственное упрямство, то ли невероятные технологии. Саркофага памяти больше не было. Но не смотря на все повреждения, он справился. Он стоит на своих двоих живой.

Не это ли доказательство победы? Да, он не смог вырвать победу, но выгрыз жизнь, и уж тем более, сделал самое главное. Дал жирную оплеуху и не позволил забрать остатки седьмого стража, ни Настю. Это точно победа. Ровальд, обнадежившись, зарядился верой в себя, а затем вновь обернулся. Да, кроме всего, что не узнает себя, он еще и босиком. Ровальд помахал рукой, изображение отзывчиво повторило действия. Ровальд попытался улыбнуться, и то, что ему улыбнулось в ответ, вызвало животный страх. Ровальд отвернулся. Нет. Несмотря на всё пережитое, к этому он был не готов.

Слабовольный, смотри на себя, смотри! Это новый ты! Живи! Радуйся! Но нет, он не мог. Видеть себя настолько искалеченного выше оставшихся душевных сил. Это сражение забрало слишком многое.

Когда сталкиваешься с собственным уродством становится очень гадко на душе. Омерзительно от своего вида, и кажется, отвращение не преодолеть. Глаза сами убегают прочь, пытаясь найти что угодно более интересное. Вот он. Бледный, ослабший, с лицом чужого человека, да крайне страшным.

Жалкие остатки того, кем он был. Родная мать, что называется, не узнает. Ровальд усмехнулся. Ну, на этот счет можно не беспокоится. Мнение собственной матери его больше не волнует.

Особенно после той встречи. Увидев всё, чем жила эта избалованная жизнью женщина, он понял, что не хочет её знать. Вместо того чтобы по-своему сражаться за его жизнь, за жизнь любимого мужа, ждать, верить, возможно, молиться за них. Даже не видя, и не зная, что с ними, но хотя бы молиться.

У ариев же есть вера, есть религия. Почему она не делала самое очевидное, что могла, а предпочла закрыться в раковине и красиво оправдать свой побег от реальности? Пока он сражался за свою жизнь. Пока отец сражался за правду. Нет, такая никчемная мать ему не нужна. Может она и хороший человек, но в трудную минуту бросит. Как в капсулу влезла, так и бросит. Ровальд знал таких людей. То, что она его мать — ничего не меняет. Человек есть человек, с этим лучше смириться, а не жить приятными иллюзиями.

Ну, что поделать? Силы двигаться есть. Медицина там, в освоенном космосе, если еще есть такая возможность, сможет эту проблему решить. Ведь археологи в массе своей впорядке, у них наверняка это решаемая проблема. Поэтому, собственное уродство абсолютно не важно. Ведь самое главное не внешность. Ровальд сжал кулак и посмотрел на него. Самое главное в кулаке.

Но несмотря на красивые слова, лицо дико хотелось прикрыть. Под рукой ничего нет. Голые высокофункциональные стены. Ладно. Ровальд вернулся к креслу, уселся за клавиатуру. Впрочем, печатать не стал.

-Знаю, ты слышишь и здесь. Но хорошо понимаешь меня?

На экране загорелась надпись:

Да

-Где я? Что это за место?

Первая адаптационная планета из семи. Запасной космодром, челнок отсутствует. Население — 1 человек.

Понятно, что за один человек.

-Мне надо вернуться домой. Поможешь?

Помогу. Но ты должен увидеть межзвездную карту кристаллического мира. Проход открыт круглосуточно. Поэтому ты можешь вернуться всегда. Ты же знаешь, Томас.

Ровальд поверил ему и несколько расслабился. Но решил разъяснить свой статус.

-Я не Томас. Томас погиб.

Его сын? - Предположил компьютер.

-Нет. Я другой человек. Я сын того, кто получил фальшивые ДНК-метки, скопированные у Томаса, потому что он сошел с ума. Мой отец оказался единственным человеком, что мог унаследовать знания по спасению человечества.

Тот самый запасной человек. Я слышал о нём. Орбитальный Центральный Компьютер делился со мной информацией, пока Томас не разрушил один из лунных серверов. Какая обстановка снаружи теперь?

-Полная жопа. Если совсем коротко. - Вздохнул Ровальд вспоминая последние события. - Но есть и хорошие новости. Группа незараженных выживших, вместе со мной, собрались строить портал обратно в арийский домашний мир. Я раздобыл инструкции, что были спрятаны отцом. Тем самым человеком. Понимаешь? Но на нас напало 12ое арийское поселение. Войско звездных стражей. Они пытались забрать остатки древних технологий, считали их праву сильного своими, а может, еще по какой-то причине. Не знаю. Кто мне будет всё объяснять? Томас притащил меня сюда. Я, вроде, умирал. Вот я здесь. И поверь, Томас - это не я. Настоящий Томас либо мертв, либо где-то спит в глубинах саркофага памяти. Я другой человек. Мое имя Ровальд. Я сын того запасного человека. Понял?

Новая информация усвоена, Ровальд, имеющий метки-лидерской крови как фальшивые, так и настоящие. Теперь я это вижу.

Помимо этой информации, Ровальд решил ему рассказать всё что знает о положении в мире. Точно лишним не будет. Но компьютер только принял информацию, ничего, взамен, не ответив. Словно всё так, как и предполагалось его электронными мозгами.

По поводу Томаса. У саркофага памяти был серьезный сбой. Теперь я просканировал данные мед-капсулы как следует и понял, что случилось. Блок захвата души был перезагружен окончательно. Томаса больше нет. Остатки его души вытряхнуты. Они застыли во временной памяти, но теперь их нет. Буфер саркофага памяти первого стража пуст. Теперь системами считываешься как Томас ты, либо как его сын. Но тут мало что работает правильно. Я, наверно, последний элемент, способный логически взаимодействовать с тобой. По крайней мере, на поверхности первой адаптационной. Ныне планета мертва. Но если ты сможешь найти язык с квантовиком стража, вероятно, сможешь воспользоваться освобожденной звездной бронёй. Она будет полезна. В конце концов, это броня прародителей. Властвующая над всеми.

Глаза Ровальда округлились.

-Что ты сказал?

Ровальд вспомнил как по команде Томаса все стражи опустились на одно колено. Они не могли ослушаться его слова, даже если изначально были против. Это что получается? Это получается... Мать твою... Ровальд схватился за голову, и ошарашенным взглядом уперся в пол. Мать твою, это как?!

-То есть властвующей...

Над живыми, и не живыми. Ни один квантовик не может ослушаться. Ни один центральный компьютер Колыбели. Это броня управляющего всеми прибывающими цивилизациями, которые ныне откололись, и зажили самостоятельной странной жизнью под иронами. Все, заражены так или иначе, кроме седьмых, спрятавшихся в глубинах пространства так, что сами выбраться не могут. Да и некуда. Загнивают. Если верить последним актуальным данным пару сотен лет назад. Последние потомки ариев, что не заражены, судя по твоему рассказу, еще целы. Это хорошо. Надежда есть. В портале есть смысл. Но ироны, судя по твоему рассказу, перешли на новый уровень паразитизма. Теперь они будут объединяться в улии. В единое сознание. Цивилизации схлестнутся между собой, и кто выживет, тот станет наилучшим улием, сверх-батарейкой для иронов. Их новым домом.

-Выхода нет. - Ровальд отвел взгляд в сторону. Понимать ужасное положение выживших археологов, и седьмых — не хотелось. Портал нужен не только для него одного, но и для этой оравы людей, которые должны пережить засилье кибернетического адского разума.

Один портал открыт, хотя сейчас, скорей всего, разрушен Томасом. Но его запчасти могут пригодиться. Это сократит время постройки нового.

Глаза Ровальда вновь загорелись: -Если так, это сильно поможет.

Взлети и узнаешь.

-Взлететь? О чем ты? Ты сам сказал, запасной космодром пустует. Тут ничего нет. Как я покину эти места?

Эсхельмад. Он ждет нового хозяина. Связь с ним изредка появляется. Он же поможет настроить диалог с квантовиком, страж снова станет доступен. Я видел, он не пускает тебя. В нем накопились ошибки, требуется перезагрузка, которая невозможна. Ибо механизм стражей сверх-автономен, создан служить всегда. Но эсхельмад поможет.

-Первый эсхельмад? - Предположил Ровальд.

Да.

Желудок вновь предательски заурчал. Но новости были замечательнейшие. Корабль у него есть, с остальным уже гораздо проще.

-Как мне утолить свой голод? Я соржу даже бумагу. Я не ел. Кажется, вечность.

Три недели, если считать момент твоего прибытия. Здесь нет съестного. Но на одном из оставшихся планетарных кораблей присутствует пищевой синтезатор. Корабль из желтой категории, он накренен. Но внутри есть необходимая аппаратура. Биохимический синтезатор пищи. Биосинт. Закидываешь в него белки, он превращает их в питательное нечто из списка. Биохимический синтезатор пищи расщепляет любую органику.

-Пищевой синтезатор есть и ему нужна всего-лишь органику. - Ровальд задумался. - Что за органика будет расщепляться?

Растения, белки животного происхождения. Не работает с насекомыми. Они считаются нечистыми. Биосинт не сработает, если в растениях или животных есть насекомые.

-То есть, трупные личинки, и всё, биосинт работать не будет?

Именно.

Высветилась планетарная карта. Та самая, которую описывал в дневнике Отец. Ровальд обомлел от увиденного, и даже раскрыл рот. Целая планета в режиме 3Д всплыла в воздух, и запестрила красными нерабочими точками — кораблями, что уже никогда не взлетят. Еще больше пустых точек. Пустые стартовые площадки. Было несколько желтых, и всего одна зеленая. В дневнике, кажется, ситуация была куда лучше. Но, видимо, Томас внес свою лепту, пытаясь выбраться из замкнутого пространства. Как видит Бог, у него это получилось.

-Но есть же корабль, помеченный зеленым. Почему не взять репликатор пищи там?

Космодром утонул вместе с кораблем. Планетарная катастрофа. Но коммуникации целы. Ныне он глубоко под землей. Космодром провалился, зарыт илом и отложениями. Проще достать из более доступных мест, если нужен только биосинт.

-Понятно. - Вздохнул Ровальд. - Где этот корабль?

Подсветилась желтая точка и начала увеличиваться. Появилась проекция зданий рядом. Город, каким он должен выглядеть в идеале. Даже проекция проходащих мимо людей, которых уже давно нет.

-Я всё понял. - Желудок вновь предательски заурчал, и Ровальду дико захотелось есть. - Веди к эсхельмаду.

Глава 4

Под ногами загорелись стрелочки, и Ровальд пошел к выходу из технических катакомб. Вскоре увидел на полу царапины, а за ними тянулась и кровавая кривая. Ровальд удивился самому себе. Истекая кровью он упрямо полз и полз, а кровь, несмотря на все потери, не заканчивалась. Сколько же медикаментов в него влили, что организм продолжал в бешеных темпах её вырабатывать? Потрогав свою шею, нашел дырочки сзади. Они зажили, но следы после лечения остались и здесь. Что ни скажи, а калич с любого ракурса.

Ровальд вышел к гермодверям, посмотрел на то, как они открыты, и открыты так уже много лет. Вышел к лестнице с бетонными ступенями, которая тянулась по туннелю вверх, примерно под углом 45 градусов. Вглядевшись в маленькую точку в конце туннеля — тупик, до которого, вероятно, чуть ли не пол километра, присвистнул. И он собирался с искалеченными ногами вот так подняться? Это был бы билет в один конец. Упал бы и свернул себе шею. Ступив на первую ступеньку босой, покрытой шрамами, исхудавшей, но крепкой здоровой ногой, Ровальд проверил устойчивость ноги. Так ли она крепка, как кажется? Да, нога просто нога. Стрелочки заканчивались здесь, значит, надо было совершить подъем, где его выжидает древний, и по словам компьютера, не вражеский эсхельмад.

Ступени не очень высокие, но их много, и подъем достаточно крутой. Уже через десять минут, не выдержав немощи собственного организма, Ровальд остановился, стал ногами на разных ступенях и прислонился спиной к стене. Постепенно голод просыпался, а вместе с ним организм приходил в тонус, готовясь совершить новый героический марш-бросок на несколько сотен метров, чтобы опять привалиться к стене. Приседать было нельзя, после тотального отдыха станет намного сложнее.

Спустя час Ровальд, кряхтя как старик, опираясь руками на собственные колени. Они вздымались под набором ступеней. Вот он победоносно вышел на небольшую площадку, уперся рукой в стену, которая знаменовалась тупиком, и победоносно крикнул:

-Да, суки, я смог! Я смог! Я смог, мать вашу! Не дождетесь моей смерти! Я сам за вами приду, и если не дай Бог что-то случится с моим поселением археологов, я вас сживу с того света!

Победоносно отдышавшись Ровальд медленно повернул голову направо, и увидел ещё один точно такой же подъём наверх. Нет, ещё длиннее. Довольная улыбка сползла с лица, и он печально скривился. Ноги уже дрожат, а он загнан как горный ишак.

Новый подъём наверх занял еще больше времени. Ровальд шел медленнее, экономя силы, но и реже отдыхал. Ноги навалились тяжестью, разгорячились, мышцы горели даже в плечах. Наконец, спустя полтора часа он поднялся до следующего тупика. Но морально приготовился не радоваться раньше времени. Он берег моральные силы и не торопился смотреть на следующий поворот. Отдышавшись, закрыв глаза, он повернулся туда лицом, и моля Бога о том, чтобы его путь закончился, открыл глаза. Перед ним стоял новый подъем, ничем не лучше предыдущих. Брови Ровальда вздёрнулись вверх.

-О... Вот как. Вот как...

Он пошел дальше, грея в голове мысль, что даже там, может быть еще один поворот, а за ним еще один. К следующем повороту у него не осталось сил на какую-либо мысль. Он был зомби, которое хотела пить, есть, или просто сдохнуть. Причем последний вариант не казался каким-то слишком плохим, наоборот, крайне обнадеживающим. Томно вздохнув как шахтер перед очередной вылазкой черти куда, он поперся и по следующему лестницу подъему, а за ним, и по следующему. Когда его путь закончился, Ровальд не знал, но он твердо был уверен, что постарел.

Спустя ещё три часа, он добрался до заклинившись гермоврат из которых била струйка уличного света. Из небольшой расщелины между дверями тянулся длинный холм грязи, и грязь эта тянулась аж до ступеней на добрые два десятка метров.

-О Боже. - Ровальд посмотрел на свои дрожащие ноги, оценил дрожащие руки. Всё тело горит. - Мечта выписавшегося из больницы.

Уже предвкушая как он сможет побриться. Как подойдет к зеркалу маленькой туалетной кабинки эсхельмада, как посмотрит на это заросшее лицо, тыкнет в него дрожащей рукой, и прохрипит: «я тебя не знаю, но я тебя побрею». Теплясь этой мыслью, он нагнулся и ощупал грязевой холмик у своих ног.

Это была глина. Влажная, скользская. Ровальд обернулся назад, и увидел длинный спуск вниз. Если он с этой глины скатится, то это будет билет в один конец. Он не только свернет себе шею, но и, катясь кубарем, сломает каждую кость в отдельности. Крутые ступени забьют последний гвоздь в гроб.

Плевать. Ровальд впился пальцами рук в глинистую плотную массу, расковырял себе хват поудобнее, затем подтянулся, впился руками в следующее свободное место, расковырял, вроде держится крепко. Ногами поудобнее расковырял щелочки от рук, оперся, подтянулся, и стал лезть вверх.

Каждое движение сопровождалось слабостью и странным ощущением, что тело откажет и само полетит вниз. С этими мыслями он расковыривал себе следующий подъем и лез дальше. Плевать. Просто плевать. На всё. Не затем всю эту гадость преодолевал, чтобы так просто шею свернуть. Уж даже если шею свернет, это будет по-особенному. Но не сейчас.

Уже на самом выходе, где бил уличный свет пасмурного неба, он понял, что не может протиснуться наружу. Как здесь пролез Томас? Или у него был другой вход? Или он пролез и обратно грязь себе всё завалил? Или грязи нанесло столько за то время, пока Ровальд лежал без памяти? Тяжело вздохнув, пришлось признать факт.

Грязь забила проход, и надо теперь расковырять себе место одной рукой. Чтобы протиснуться. Он не был уверен, что держит устойчивое равновесие, не был уверен, что вторая рука под весом его тела не ослабнет в самый важный момент, не предаст его. Но, мать вашу, спускаться обратно и отдыхать он тем более не собирался. Его вело вверх, и это чувство свободы давало сил.

Испачкавшись в грязи по самое лицо, повредив пальцы, в том числе те два, что были обожжены об стража, до крови поцарапавшись, Ровальд смог расширить щель достаточно, чтобы протиснуться. Засунул туда голову, проверил, действительно ли он сможет пролезть. Вроде получается. И он попробовал.

Но в плечах оказалось слишком узко, и раскапываться пришлось дальше.

Рука, на которую он опирался, не выдержала, и он ударился лицом в рыхлую грязь. Ноги схватила судорога, но расковырянные в носках грязевые ямки удержали. В момент слабости, согнутый как от приступа паралича, Ровальд поблагодарил всё мироздание, и всё сущее, что его удержало.

Ведь сил чтобы подняться — они-то были, но моральные, а руки, ноги с только что заживленным костями... Оно уже не хотело бороться. Но, плевать. Ровальд с усилием поднялся.

Все тело дрожит от того, что рука не может удержать весь вес туловища. Вот он момент истины, еще немного! Но и раскопанного вновь не хватило. Там дальше наверху завалило слишком сильно.

Теперь Ровальд понял, как так получилось, что Томас пролез и протащил его. Он просто раскопал. Недолго думая, грязевую масу не откидывали никуда в сторону. Просто сгреб рядышком. В итоге, при дождях, всю эту массу себя как бы заклеило. Самым неудобным образом. На что Томасу плевать, он же во всесильном страже. Но Ровальду было не плевать, он подыхал от столь ничтожных работ.

Тем не менее, скрипя зубами, с прилипшими к лицу грязными волосами, покрытыми комками глины. Он скалился и выгребал снова, и снова, безжалостно отбрасывая нечистоты куда-то за спину.

Спустя полтора часа таких убийственных работ на грани срыва с грязевого холма, Ровальд замучился слушать как ворчит собственный желудок. Жрать жутко хочется. Этот орган учился разговаривать, и под самый конец Ровальд начал думать, что бредит, потому что некоторые слова стал отчетливо разбирать.

Но вот рука его прорвалась сквозь толщу глины наружу, и там ничего не было. Убедившись, что он смог, Ровальд выгреб всё липкое, темное, с разными оттенками коричневого и оранжевого, протиснулся как червяк, и выбрался наружу, хватая ртом свежий воздух.

Он выполз наружу, оставив дыру у своих пяток, и обессиленно перевернулся на спину, а когда увидел пасмурное небо, смог позволить себе улыбнуться. Да, теперь, он точно смог. Теперь, он точно молодец. Но это были не мысли. На мысли сил не хватало. Лишь смутные ощущения, ускользающие, как те две настоящие птицы, что летели высокого над ним в небе и кричали. Будто бы приветствовали его.

Сами небеса радуются его подвигу, а он, несмотря на отсутствие зрителей, считал своё подъем настоящим подвигом. Пускай собственные внуки не поверят, но кажется, рожать должно быть легче. Особенно если сравнивать всё вместе, начиная с момента как Томас притащил.

Ровальд улыбнулся, и отключился. Глаза сами закрылись. Может быть земля холодная, может быть льет дождь. Может птицы на лицо насрали. Было настолько всё равно. Он уснул и был рад, что в ближайшие десять минут ему никуда не надо просыпаться. Все кто хочет его смерти невероятно далеко.

Проснулся он от холода. Уже вечероло. В небе никаких птиц, в воздухе моросил мелкий дождь. Ровальд был мокрым, но не обезвоженным. Поднявшись с болью в мышцах, увидел перед собой грязную, в прошлом, вероятно, белую большую круглую площадку. Не меньшее 200 метров и диаметре. Покрыта сырыми подтеками, слоем мха, и тянущимися корнями. По центру площадки стоял черный... Нет, не может быть. Эсхельмад!

Так радостно было видеть этот древний межзвездный артефакт перед собой, будто собственный корабль всё ещё с ним. Будто и отец умер не так давно, и жить начинается с начала. Но эти чувства были мимолетными. Знойный ветер вызвал кучу муражек. Ровальд обнялся руками, чтобы согреться, и поплелся к своей цели.

Эсхельмад выпустил мелкий трап еще на подходе. Тихое знакомство пахло дружелюбием, это хорошо.

Ровальд ступил на трап, и его словно ударило током. Нет. Не тем током, чтобы прогнать. Это был взрыв собственных чувств. Он вспомнил как впервые забирался на свой собственный корабль. Свой собственный эсхельмад. Это было так много лет назад. Как быстро летит время.

Новый шаг. Вспомнил как получил подарок от отца спустя много лет после его смерти. Подарок, заготовленный задолго до этого момента. Теплые чувства проснулись, и он перестал взбираться. Стоя на середине трапа он огляделся на место, в котором оказался. Вот она площадка, небольшой грязевой холм, прячущий гермоврата в технические катакомбы. За ними цепочка небольших гор, что надежно окружали этот остров от буйств океана.

Свежий воздух, легкий дождь, снова выглянули две птицы, к которым присоединилась третья. Они рвали между собой рыбу, но из желания украсть, а просто игрались, наслаждаясь жизнью. Ровальд наполнил легкие чистым воздухом планеты, что тысячи лет ждала гостей. Словно тот самый день повторяется. Он снова получает свой собственный эсхельмад. Свой билет к дальним дорогам, где не ступала нога человека.

Он поднялся по ступеням еще выше, первая внешняя дверь расщепилась на 4 части, которые разъехались в стороны. Он вошел в барокамеру для выравнивания давления. Включился свет. Люк за спиной закрылся. Он вошел на мостик, где стояло одно единственное кресло, рядом штурвал. У этого эсхельмада не было никакой камеры, которая поворачивалась и следила за ним. Панель управления отличалась тем, что на ней почти не было кнопок. Кажется, будто бы из того же камня, что и компьютер внизу, в катакомбах. Он с удовольствием и ностальгией прошелся по мостику, изучая стены, и технические узлы, что прятались за перегородками, которых здесь не было. Другое устройство корабля, но всё то же самое.

Уселся за кресло, в руки приятно легли ручки штурвала, прорезиненная поверхность моментально грела. Ровальд чувствовал, будто ему вновь подарили корабль. Как тогда. Отделаться от этого чувства было нельзя. Но ощущение, что он нашел нового друга — появилось вновь. Нечто большее, чем просто корабль, нечто иное, чем человек.

Теплые чувства переполняли его. Словно он на мгновение вошел в рай. Хотя эти чувства, конечно же, могли быть просто реакцией психики, все-таки открещиваться от них Ровальд не собирался. Корабль ему нравился, и кажется, он нравился кораблю. Хотя, как такое может быть, чтобы нравится какой-то жестянке? Но в данном случае было именно так. Чувства были взаимными.

Возможно, попади именно этот корабль в руки отца, именно первый страж, всё происходящее в мире обернулось бы иначе. Он был бы жив, и его жизнь сложилась по-другому. Он бы раньше построил себе поселение археологов, раньше бы открыл врата, раньше бы вывел людей.

-Привет, Эсхель-1.

-Привет, Ровальд. Сын Энро. Человека, что создал крупицу возможностей, для спасения рода человеческого, что заблудилось во вселенной.

-Ничего, если я задам тебе вопросы?

-Ничего.

Голос был спокойный, мягкий, приятный, но твердый. Будто бы разговаривал настоящий мужчина повидавший жизнь, и очень любящий людей.

Это был не резервный компьютер, а полностью оригинальный Эсхель-1. Сверхмощный модуль для управления всеми поступающими квантовиками в этой новое, кристаллизированное пространство. У корабля было свое вооружение. Оригинальные арийские спаренные турели сверх-высокой дальности поражения. Не говоря уже о мощности, способной разрушать небольшие спутники. Оригинальный двигатель, антигравитационный. Выдающий жуткую мощь, способную сравниваться с жизнью отдельно взятой звезды, на подобие бурого карлика.

Но самое главное. Он не одобрял действия Томаса, и совершенно не мог ослушаться его приказов. Война с иронами, дала сбой стража в самый неподходящий момент, в самом неподходящем устройстве доспеха. Все технологии, квантовики, стали рабами Томаса. И разумеется, боролись с этим как могли, пытаясь не дать ему вылезти наружу. Но что сделано, то сделано.

Настоящий, нерезервный Эсхель-1, был способен подключаться к Колыбелям, к механизмам арийских технологий любой древности, любой компоновки. У него были все ключи доступа, ко всем электронным мозгам. Это был ключ от всего в определенном смысле.

Но страж-1 был владельцем ключа над ключами. Эта жуткая сила открывала все двери, и никто не понимал как, и где. Жуткие возможности, которые были у Томаса, совсем им не использовались по назначению. Он просто жил странной местью, остаточными эмоциями, и никак не мог на это повлиять. Он стал захваченным заложником всего самого глупого и гадкого, что оставалось в его угасающей душе.

Эсхель заверил, что отныне служит только Ровальду. Ибо сканирование ДНК-меток, смесь лидерской крови 7ой цивилизации, и его намерения, несокрушимая воля — самые главные свидетельства того, у кого должна быть такая власть.

-У меня для тебя подарок, Ровальд.

-Какой? - Приятно удивился новый капитан древнейшего из всех эсхельмадов.

В стене рядом с выходом открылась ниша, и взору показался комбинезон. Синий комбинезон с вышивками, которые Ровальд впервые видел... На трупе, рядом с которым нашел первый борт-журнал. На трупе капитана Третьей Колыбели.

-Одень. - Сказал Эсхель. - Он позволит управлять всеми моими системами, в свою очередь, я смогу лучше распознавать твои намерения, и смогу следить за всеми процессами твоего организма, чтобы защитить тебя.

-Защитить? Меня? Спасибо, Эсхель, мне очень приятно. Но как ты сможешь защитить меня?

-Телепортацией минимально необходимых медикаментов прямо во встроенный модуль мед-аптечки комбинезона. Не говоря уже о защитных возможностях, таких как передача энергии на расстоянии для создания нерушимого энергетического щита 6го уровня. Наведение вооружения для бомбардировки. Ну и просто. Лучше одень. Ты же голый.

Ровальд в согласии выгнул губы. Да, пожалуй, одеться стоило. Как минимум холодно.

Глава 5

Ровальд держался за штурвал и бледнел. Эслехльмад от малейшего прикосновения к педали рвался вперед, выдавая сумасшедшую мощь. Арийские двигатели ревели тихо, но когда это происходило, всё тело ощущало древнюю силу, которая скрывалась за спиной.

На оригинальных арийских двигателях. Без всяких земных доработок или урезаний. По меньшей мере выдавал в три раза большее ускорение чем то, что было у седьмого. Не удержавшись Ровальд решил пообвыкнуться с управлением и намотал вокруг планеты несколько кругов. Всё что было под ним смазалось в один жирный ковер с расплывчатыми точками вместо городов. Визжа от счастья он поднялся до стратосферы, поймал приятную невесомость, которая вызвала эйфорию во всём теле, отключил двигатели заложил, довольный, руки за голову, и стал падать, вниз.

Ветер обтекал идеальную форму первого эсхельмада и почти не шумел. Эксперементальные разработки Эдема на случай, если мир окажется чрезмерно враждебен. Золотые заряженные провода с вибрационной изоляцией, которые могут сжечь иронов, алмазная электроника, платиновое покрытие корпуса - это лишь затравка. Эсхель рассказывал больше подробностей, но Ровальд ловил кайф от падения, и проглотил его речь в оба уха.

В этом кораблике было нечто большее, чем редкоземельное исполнение. Бесчисленные невоспроизводимые элементы из мира Эдема до того, как его поглотила странная война на своей же родине. Эсхель сказал, что благодаря мирной сборке, каждая часть, из которой состоит эсхельмад, программировалась на пяти уровнях реальности. То есть мало того, что это круто собранное чудо, оно, можно сказать, в чем-то волшебное. Хотя на самом деле это не волшебство, а просто тончайший код вшитый в материю. Что он дает Ровальд не понимал, но, кажется, проверить это у него будет достаточно возможностей.

Сейчас душа поет, яркие эмоции переполняют тело. Словно он в колеснице самого Бога. Неуязвим, и это странно. Здесь он чувствовал себя защищенным от всего и вся, будто внутри стража, но самое главное, пришло чувство. Такое далекое, и такое важное, что он дома. Точнее, на пороге у дома. Почти вошел, но чего-то не хватает.

Пике продолжалось, падение приближалось к логическому завершению. За сотню метров до столкновения с землей Ровальд коснулся педали и поднял штурвал. На что эсхельмад резко изменил свое положение, нос поднялся чуть выше горизонта, а сзади выстрелило, припечатав пилота-новичка спиной так, что даже лицо немного растянулось по бокам. Ровальд чуть не потерял сознание. Но затем расхохотался. Как же это было весело, ловить перегруз и владеть своим перемещением настолько резво. Он уже и забыл, какого это.

Но это лишь часть. Этот красавец может больше! Намного больше! Даже непонятно, откуда такая разница в мощностях. Может, просто кажется?

-Эсхель! Откуда такая мощь?! Я понимаю, что это оригинальные арийские двигатели, которые постоянно обслуживались у вас где-то здесь. Но откуда?!

-Томас удалил предохранители. Корабль работает на износ и я не могу это проконтролировать.

-Йомаё...

-Если не выжимать все 100% возможностей, еще на двадцать лет должно хватить.

-Даже с обслуживанием?

-Даже с ним. Томас просто менял запчасти на станции обслуживания.

-Здесь есть станция обслуживания эсхельмадов? Охо-хо-хо!

Ровальд рассмеялся. Ему нужен всего год, чтобы решить свои дела! Максимум несколько. Вряд ли он сможет забрать эту гениальную штуку с собой. Значит,корову можно доить до истощения. Чтобы проверить всё, на что способен красавец под кодовым номером 1, он выжал педаль до упора. Весь мир превратился в лютое месиво и Ровальд потерял сознание.

Проснулся от жутких вибраций изнутри. Его трясло, ноги задрожали, а таз начал трястись в ознобе (кажется). Ровальд видел сон, как он сам вот-вот взорвется изнутри. Его раздувает. Ощутив на уровне тела примерно тоже самое, что и во сне, Ровальд вздрогнул, закричал и проснулся. Услышал как урчит собственный желудок. Востановленный после лекарств, и древней медкапсулы, чье содержимое и состояние лучше не вспоминать. Но его не трясло, просто урчал желудок. Громко...

Вопль раненого динозавра изнутри, был слышен, кажется, на соседней улице соседнего города. Ровальд взглянул на место вокруг, и не понимает где находится. Первым делом пощупал живот, нет ли там дыры, на месте ли органы? Может там после медкапсулы пусто. На самом деле всё изнутри вынули, а он лишь на анальгетиках накачен и на одной вере в себя добрался до сюда. Пощупал живот сквозь синий комбез, на плечах семисторонние звезды, и отметил, что всё нужное вроде на месте. Затем обвел взглядом ноги и пошевелил ими. Кости не торчат. Двигаются. Боли нет. Всё в порядке. С облегчением выдохнув Ровальд поднял взгляд и с удивлением приподняв брови. Где он? Точно. Эсхельмад. Ощущения дома, не совсем оно, но почти. Тёпленько в груди. Приятно. Будто каким-то образом вернулись те безоблачные дни когда он с родителями, его любят, а он любит их. Такое невинное, незабвенное чувство, от которого всегда приятно. Странно, что оно проснулось, спустя столько-то лет.

Точно! Репликатор. Нет. Какой-то там биосинт. В который надо засыпать органику, и смотреть чтобы насекомые не попали, ибо нечистое он, аки злостный гурман, перерабатывать в пищу не будет.

То ли дело земные репликаторы. Вкус такой себе, зато достаточно картриджей или таблеток, о существовании которых забываешь на целые месяца, а то и годы. Можно было за отдельную плату добавить приправку запахами. Но это уже для мажоров, да и всегда в дефиците. Стоит урвать где-то что-то, и считай, второго такого шанса не предвидится. Вечный дефицит картриджей с запахами обусловлен был тем, что обычные гражданские не могли перемещаться в космосе без туристического набора репликаторов, в который запахи были важным романтичным содержимым, а для неприученных к жестким условиям космоса, запахи были обязательной приправой, иначе их рвало. Желудок по началу не способен принимать такое уродство, а неподготовленная психика пытается это вытолкнуть. Поэтому картридж с запахом — это всегда проблема, и всегда дорогая.

-Эсхель, где мы? - Ровальд не узнал собственный голос, ибо даже он сопроводился урчанием желудка. Положил на него свою лапу с приказом успокойся.

-Над пунктом назначения.

-Какой пункт назначения? Что за?..

-Перед тем как начал пилотировать и проверять мои возможности, ты ввел координаты. Очень благоразумно с твоей стороны. - Ровальд прислушался. В голосе сарказм? Сарказм в древнем компьютере? Или кажется? - В данный момент мы над паучьим логовом. Возле объекта. Одни и те же пауки плодятся здесь сотни лет, им нет конца. Жрут любой движущийся объект. Хотя в данный момент, за те два часа, что мы здесь, я не заметил ни одного.

Ровальд кивнул. Теперь, когда он морально готов к переходу в другой параллельный мир, вернуться к тем разработкам, которые, чтобы скрыть, предок поплатился жизнью, любой риск оправдан. Даже спуск без доспеха в само логово чудовищ, о которых Ровальд с содроганием вспоминал еще по прочтению дневника.

- Опустись, чтобы я мог спрыгнуть.

Эсхельмад снизился. Ровальд отстегнулся от кресла, встал, поразмял конечности, и пошел к выходу, совсем не думая о том, что он действительно без стража.

Открылся шкафчик рядом с основным. Первый подумал о нем. В Седьмом такого не было. Или оно было, просто никогда не открывалось? Впрочем, этого он не узнает никогда.

Ровальд пошел к открывшемуся узкому шкафчику и охнул. Здесь находилось настоящее древнее арийское оружие. Один белый автомат, похожий на лазерный гражданский стандарт, но лишь похож. Один белый пистолет. Без шипов на конце ствола. Нет, с двумя шипами на конце имелся. Обесточиватель иронов был важным атрибутом прошлого человечества. Даже не один, а два обесточивателя. Чтож, при работе с пауками они точно не помогут.

-Спасибо, - сказал Ровальд. И взял автомат, приложил к плечу, прицелился. Прикосновение кожей активировало вооружение. По нему прошлась волна, на своем пути содрогнувшая воздух. Автомат включился, и показал сбоку количество имеющихся снарядов арабскими цифрами — обойма пуста.

-Общий межгалактический? - Удивился Ровальд. - Думал, будут рунические цифры.

-На эсхельмадах общий межгалактический применялся повсеместно. Так как поколения сменялись, и миссию по возвращению человечества домой брали на себя разные поколения, в том числе, возможность потеря культурных знаний была предусмотрена. Упрощенный общий язык забыть труднее. Поэтому всё оружие, техника, и приборы изначально переведены на него.

-Ничего себе. - Удивился Ровальд. Но больше автомату в руках. Легкий, будто из пластика, но он не может быть хлипким. Наверняка прочный. Пару нажатий на курок. Разумеется, эффекта не возымели. - Я всё думаю, Эсхель. Если возьмет автомат не ариец, а какой-нибудь китаец, что тогда будет? Ну, грубо говоря.

-Ему разорвет руку. Из-за непроизвольного защитного механизма. Его действие видно при каждой активации. Китайцы и все прочие народы нечестивы. Это может звучать неправильно, грубо, некрасиво, и даже с нотками нацизма. Но я говорю как есть. Каждому из них нужно отмаливаться очень сильно, и очень много посещать церковь, чтобы выйти на приблизителньый энергетически-интеллектуальный уровень потомков ариев, даже по сей день. Я, путешествуя с Томасом, навидался. Хотя даже многие потомки ариев, что внедрили в свое тело механизмы, являются нечестивыми, и если они вздумают прикоснуться к древней арийской технике, особенно, что касается вооружения. Их либо ударит током, либо разорвет руку. Экспоненциально их греховно-энергетическому состоянию.

Кроме русских и иных смежных славян, прямых потомков ариев, коренных жителей Эдема, активировать технику не может никто, тем более, вооружение. Оно способно навредить в больших масштабах. Да и система защиты эта, ничто иное, как просто прямой контакт души с элементами высокочастотных материалов из родного мира. Любой контакт сам по себе вреден для тех, чьё ДНК не содержит тождественных элементов. Я назвал это системой защиты, чтобы проще было понять. На самом деле, любой прямой контакт с элементами разрушения из Рая, коим является энерго-сердечник внутри оружия, способен убить всех и каждого. Но ария просто обожжет. А благодаря слою смежных элементов сборки, это всё превращается в то, что я сказал. Непроизвольную систему защиты.

Ровальд поежился. Получается, он так бездумно прикасался ко всему этому, а оно запросто могло оттяпать руку? Только и спасало, что неприязнь к кибернетике. Не ему, так кому-то, кто с ним ходил. Лишь чудом не произошло ужасного случая.

Ровальд взял кобуру с пистолетом, которая насмерть примагнитилась к бедру, больно по нему ударив. Пикнуло что-то в комбезе, и на рукаве загорелся зелененький пиксель, и тут же плавно погас.

-Воу.

Взял автомат, и интуитивно положил его за спину. Раздался писк, снова появился пиксель на рукаве, и по спине больно ударило прикладом, заодно достав до затылка. Ровальд почесал ушибленную репу. Надо учиться делать это правильно.

-Сначала активируй систему магнитных зажимов на рукаве, потом прикладывай.

-Да я уже почти оделся. - Пристыдившись своей неопытности попытался отделаться Ровальд. Но к совету прислушался. Нажал на рукаве, сугубо интуитивно, на пиксель, который уже слился с текстурой комбенизона. На другом бедре начало теплеть. Значит, надо прикладывать туда? Взял кобуру с обесточивателем, поднес туда. Кобура плавно стала частью комбинезона, примагнитилась и закрепилась как надо. Без всякого удара.

-Вау!

-Нравится?

-А то.

-Я тебе покажу склад вооружения.

-Там есть биосинт?

-Нет.

-Тогда потом. - Ровальд уверенно отодвинул заманчивую переспективу. Поиграться с арийским вооружением и комбезом, что на что там накладывается и что в итоге дает, он сможет когда утолит голод. Всё равно, раз оказался в настолько ценном и полном находок месте, грех корчить из себя спасателя миров и ломиться обратно... Тут Ровальд задумался. А как же археологи? Может за ними уже пришли? Может он тут дурак, расслабился, на волне несчастий и восстановлений, а его там уже и ждать некому? От этих мыслей Ровальд наполнился адреналином. Проверил вооружение. Всё сидит крепко, достается легко, дрожание воздуха сопровождает каждое прикосновение к любому оружию, а последнее начинает приятно гудеть в руках. Всё как надо. - Патроны.

-Патроны. - Повторил Эсхель Первый.

Открылся шкафчик рядом, полный прямоугольных прозрачных банок, в которых находились шары, почти все горящие красным, немного желтым, и совсем мало какие зеленым. Но ниже были банки с иными патронами, чистого белого цвета. Чуть продолговатыми, и даже скорее цилиндрическими, с тупыми окончанием на обоих концах.

-Энерго-волновые исправны. - Сказал Эсхель. - Автомат можешь зарядить. Зеленые шары в пистолеты. Чтобы произвести зарядку, сними предохранитель большим пальцем. Если предохранитель оставишь включенным, может начать всасывать низкую материю.

-Да что за страшное оружие?

-В родном мире работает как надо. Здесь — вот так.

Ровальд открыл банки, зарядил пистолет. Патроны в его рукоятку всасывались сами. Нужно было только достать и поднести нужные на расстояние вытянутого пальца. Всасывать вокруг ничего не начало, видимо, потому что низких материй в эсхельмаде не было, а остатки своего тряпья вперемешку с остатками доспеха он выкинул на улицу. Всё равно с этим ничего уже не поделать.

Зарядка в автомат производилась иначе. Прозрачные плоские прямоугольники с цилиндрами оказались обоймами, которые вставлялись сбоку. Стоило снять предохранитель, и автомат переходил в режим заполнения патронами. Сбоку открывалась щель, где начинал дрожать воздух. Стоило вставить обойму туда, цилиндрические белые гильзы мгновенно всосались. Патроны уложились где-то внутри автомата, причем, судя по вибрациям, где-то на уровне приклада в том числе.

-Заряд чистой энергией. Расщепляет всё, отличительное от арийского мира.

-А если зараженный человек?

-Расщепит.

-А внутри стража?

-Будет отталкивать. Пока пилот стража не потеряет сознание.

-Не убьёт?

-Если сильно заражен, страж отключится.

-Шикарно.

Ровальд вооружился до зубов, и готов был посещать хоть логово самого дьявола. С таким оружием на перевес не страшно идти в бой. Может, потянет даже дельта-генов, если те вздумают ожить. Столкновения с которыми, конечно, не хотелось бы.

Спрыгнув с трапа эсхельмада на землю, покрытую мелкими камнями, остатками паутины, которую не берет время, костями животных, Ровальда встретил пыльный ветер. Песок ударил в глаза, но он успел вовремя зажмурится. Вперед был высокий земляной барьер. Точнее, довольно спокойный подъем. Перед ним будто бы не нора, а края кратера от упавшего метеорита. Взяв автомат, Ровальд аккуратно пошел вперед, готовый к малейшему движению. Эсхельмад сзади развернулся в сторону предполагаемого врага, из него выехали две турели, наподобие тех, кто были на Соросе. Только куда более исцарапанные, покрытые сколами, и даже выбоинами. Они повидали жизнь. Но теперь можно быть спокойным. Если на прыжок паука не успеет, то Эсхель прикроет. Он успеет точно.

Ровальд делал медленные шаги вперед, спустя сотню метров расслабился, подошел к краю. Автомат был не пристрелян со своих рук, но в его боеспособности он не сомневался. Толстый слизь паутины цеплялся за край земляного барьера, и стоило немного выглянуть за него, как логово покрытое белыми канатами открылось взгляду. Дыры между переплетной вялой паутиной, покрытой липкой слизью, из которой не вырваться. Внутри мрак, но разглядеть можно. Пауков, вроде, нет. Вдалеке, на другом конце кратера — лежит на боку корабль. Вот же Эсхель, не мог поближе? Впрочем, сам виноват. Не посмотрел заранее, куда приземлился, а компьютер честно прилетел по координатам.

Глава 6

Ровальд шел вспоминая каждое слово из отцовского дневника. Представляя, будто его отец наверняка шел той же самой дорогой. Представил, как паук здесь однажды появился из ниоткуда и сцапал пробегавшего мимо неудачливого оленя. Трудно поверить, что всё происходит по-настоящему и он действительно в том же самом месте. Вот еще недавно он пытался узнать тайны вселенной, теперь же сам неотъемлемая их часть. Впрочем, боятся ему уже нечем. Он не боится ни правительства АЗК, которое стало мировым. Ни полиции. Ни уж тем более всех, кто желал его головы.

Ровальд наступил и раздавил сухую ветку. Звук эхом упал в огромную подземную паучью нору и понесся в глубины, где и стих. Даже со стороны видно, что размеры норы столь велики, запросто может влететь целых два эсхельмада, а то и три.

Опустив взгляд на ногу, под которой хрустнуло, он медленно поднял ступню, отвел в сторону и увидел раздавленную тонкую птичью кость. Была надежда, что пауки сдохли от голода. Может у них целая сеть туннелей? Есть же землеройные пауки, которые только так и живут. Хотя о туннелях Ровальд не слышал.

Ровальд размял плечи и прижал приклад автомата к плечу. Боязно было всё равно. Он без доспеха. Приложился щекой, подстроил прицел под глаз, и тяжело выдохнул.

Белый автомат активирован. Его включённость не чувствовалось. Но в руках ощущалась эта жуткая невысказанная мощь. Так хотелось увидеть на что способна арийская техника, и так страшно было расхлебывать последствия с пауками.

С одной стороны Ровальд жаждал проверить, с другой понимал, что его реакции может не хватить. Даже не смотря на то что она выше чем у среднего человека. Всё же это не совсем так по отношению к явлениям природы. Тяжелые обстоятельства это доказывали не раз.

Хруст ветки раздавался только в голове, его эхо давно прошло. Пещера и ее жители, скорей всего, мертвы. Но страх наравне с мыслями оставался.

Ровальд увидел на левом рукаве мигающий желтый пиксель-квадратик. Что бы это могло значить? Отпустив рукоятку автомата, он прикоснулся к рукаву левой руки, которая держала автомат за белое цевье (держатель на стволе ближе к центру автомата), который никак не отличался от корпуса.

Паук в три раза больше него самого уже летел на встречу. Двенадцать глаз перекрылись разинутой пастью с растопыренными жвалами. Всё происходило быстро. Но момент перед смертью растянулся. Вот Ровальд медленно возвращает руку на место. Паук на расстоянии пяти метров. Дистанция сокращается. Его острые жуткие лапы протянулись вперед и уже касаются плеч в попытке подарить смертельные объятия.

Ровальд понимает что правильно расположить пальцы не успеет, момент упущен. Вместо того, чтобы схватиться за рукоятку, он просто цепляется ногтем большого пальца за крючок спускового механизма. Еще чуть-чуть, еще мгновение.

Но еще перед тем, как раздался залп из древнего белого автомата, пережившего апокалипсисы мира, паука разорвало на мириады дымчатых сгустков. Его ошметки облетели Ровальда в разные стороны. Будто паук встретился с непреодолимым препятствия и разбился об него.

Рядом со шкалой-индикатором патронов появляется другая полоска. Она быстро набирается не до конца, а лишь до трети несколько раз. Вперед улетает несколько громких выстрелов. Паука уже нет. Паучью сеть пробивает насквозь, создавая в паутине огромную пещеру на две сотни метров до противоположного земляного края кратера. Ровальд отшатывается, спотыкается каблуком сапога о камень и падает на спину. Автомат твердо сидит в руках и выставлен вперед. Сердце трепещет. Дыхание прерывистое. Противника нет.

Невысокого висит эсхельмад с двумя высунувшимися турелями. Только сейчас Ровальд пришел в себя и услышал эхо от выстрела турелей и автомата, которое жутко размножилось, уходя вглубь по туннелю. Оно скакало там, как бешеная гончая. Прыгая от стены к стене, и не желая прекращаться. Стиснув зубы, Ровальд с трудом смирился с неприятным фактом. Так или иначе, он дал знать о себе. Здесь для паучков новое мясо. Почти на подносе.

Его вовремя прикрыли. Ровальд напряженно выдохнул, перевалился на бок, оперся на локоть, не выпуская автомата из рук, поднялся, измазался в пали. Миссию прекращать даже и не думал. Он добудет себе пищу любой ценой, и после пережитого со стражами, пауки были самой безобидной тварью.

На рукаве мигал пиксель. Не имея мысли лучше, нажал на него. Над левым ухом раздался голос.

-Хотел сообщить, что мною замечен затаившийся хищник. Он ждал пока ты замешкаешься.

-Ты ждал до последнего.

-Ситуация была под контролем. Я хотел чтобы капитан испытал вооружение.

-Слушай, если будешь так делать, то лучше перестань. Если видишь противника, открывай на поражение. У меня не так много нервов осталось после всего. Я могу и не успеть. Я ещё не в форме.

-Команда принята. Режим инициативы по данному вопросу отключен.

-К слову, как называется автомат? - Ровальд решил отвлечься.

-Сефирот. По имени ОКБ Сефирот. Модель допереходная, индекс С-2. Но называй просто сефирот. Всё равно, его модельный ряд найти та еще задача. На Колыбелях такого нет. Последние экземляры остались в твоих руках и здесь на складах.

-Склады это мы посетим обязательно. Но допереходная я не понял. То есть — до перехода человечества в кристаллизованный мир?

-Именно так.

-Сложилось впечатление, что до перехода оружие куда разрушительнее.

-Так и есть. - Ответил Первый. - Межзвездная война с зараженными арийцами длилась не долго, и была страшной, но оружия наклепали сколько надо. Все спасались как могли.

-Настоящая межгалактическая война в раю? Что за ужасы у вас там творились? Да не отвечай. Просто риторический вопрос.

Но компьютер всё равно ответил.

-Свои убивали своих. Это было кровавое побоище больных и тех, кто просто хотел жить со своей семьёй в мире и здравии. Как тысячи лет до этого. Осталось много неприятных ран в генетической памяти людей. У многих есть психологический блок, и они боятся копаться в прошлом, боятся знать правду. Ведь в глубине души какая-то часть их души всё ещё чувствует тот ужас.

-Говоришь так, будто война между своими была страшнее, чем с иронами.

-Она была из-за иронов, это так. Но действительно, страшнее. Одна масса гениальных чистых умов против оскверненных, против одураченных других. Оскверненные сталкивали массы людей друг с другом, а те искреннее воевали, насколько широко их сердце. Остатки той войны собрались в Колыбели, чтобы не переживать эту войну до конца, когда от людей не останется и слова. Собрались и улетели. -Самому тяжело, пока ты это говоришь. Пока я на взводе, этот разговор отложим. Давай о чем-то приземленном. Чем оружие послепереходное отличается на самом деле? - Ровальд вскинул автомат и пошел дальше.

-Послепереходное делалось из того что осталось под рукой. У одной Колыбели одних ресурсов было в избытке, у другой — других, у третьей четвертых. Технологии одни и те же, реализация получилась разная. Приспосабливались. Потом добавилась проблема с иронами внутри самих Колыбелей. Особенно когда поняли, что реальная проблема попала на ковчег, и плывет вместе с ними в новый дивный мир. Узнали о существовании иронов прямо на месте, когда в Колыбелях чертовщина начала происходить. То свет отключается. То ремонто-завод перепрограммируется и начинает создавать роботов с деффектами. Агрессивных, подлых, выжидающих своего часа. В один момент он подметает пол, всасывает пыль, в другой — отрубает людям ноги. Много ужасного происходило, и люди справлялись как могли. Да еще эти черные ядра. Я знаю разговоры центрального 1го посева с другими Колыбелями.

Пока черные ядра не пошли следом, общая межгалактическая сеть стала опасной. Она выдавала местонахождение, стала разносчиком программ иронов. Сами ироны даже не пытались попасть на Колыбель своим привычным способом — квантовый радиосигнал. Они сразу разрушались от одного прикосновения к броне. Даже к любым материалам внутри Колыбели. Им нужны были скафандры. Их программам, и им самим. Чтобы довести начатое до конца. Начатый бунт в Колыбелях — должен был погубить всех, кто не давал иронам ассимилироваться.

Остальное итог этого действия. Впрочем, для тебя ничего нового.

-Ты прав, для меня ничего нового. Но я доведу начатое до конца.

-Будет здорово, если так. В раю давно навели порядок и ждут.

-Откуда ты знаешь?

-Когда первые уходили, ненадолго сигнал между мирами возобновился. Так что, я единственный кто знает. В раю теперь всё в порядке. Убрали неприятеля от и до. Вибрации повышены. Мир стал еще чище, и сильнее. С учетом этой гнили, чтобы никогда не проникла. Ждут только нас.

Роваьд мечтательно выдохнул. Как же сладко стелет этот компьютер. Слушать приятно. Но тот продолжал, и вернулся к обсуждению оружия.

-...Поэтому оружие пришлось сильно модернизировать для уничтожения квантовых паразитов. Так что действительно самое мощное и убойное оружие против иронов, оно, конечно,самое позднее. Не этот автомат. Явно не оружие первого посева. Ибо с иронами тут расправились еще в зачатке, не дав им размножится. Думали другие колонии так же быстро справятся.

-Не судьба. Никто не справился.

-Никто. - Подтвердил Эсхель Первый. - Однако, вооружение против иронов бьет на первый взгляд абы как. На самом деле разрушения происходят на другом уровне. Квантово-атомарном. Если выстрелить в человека, то в зависимости от зараженности может случится два исхода. Либо его расщепит на составляющие и он начнет распадаться на черный пепел. Либо из него выбьет иронью погань с одного выстрела, и он мгновенно перестанет быть зараженным.

-Думаю, чем дольше будет зараженный с ироном и программами жить, тем меньше шансов его вернуть.

-Верно.

-Если в стражей пальнуть с зараженным пилотом, что будет?

-Думаю, подобную ересь еще никто не проверял, ибо раньше такой потребности не было. Ты первый, кто это проверит.

-Я с ними уже воевал. Для меня это жуткая реальность здесь и сейчас.

-Видел.

-Хотя бы догадки есть?

-Пилотов, этих несчастных людей уже не вернуть. Как бы не хотелось. Лучшее что можно сделать с неуязвимым... Кхм. После встречи с тобой, я уже, думаю, данная формулировка не применима. Отныне пилоты звездных стражей уязвимы. Думаю, от выстрела сефиротом поздней модели эффект будет. От подобного воздействия звездная броня точно защитит. Даже если это реплика. Однако, на квантовом уровне. Думаю, ироны будут гореть. Не смертельно, но мучительно.

-Ладно, тоже хорошая новость.

-Кстати, у 12ых большинство стражей были репликантами. Оригиналы с тобой почти не сражались.

-То есть я перебил кучу реплик. Ну, знаешь, всё равно страшно. И не менее опасно.

-Это так. Ты уничтожил небольшое войско. Две сотни человек с небольшим. Среди них оригиналов всего 9 единиц. Но и их, благодаря твоим усилиям, постигла печальная судьба. Кто-то смог выжить в саркофаге памяти, и будет перерожден, кто-то нет.

Ровальд довольно ухмыльнулся.

-Хоть бы нет. Эти ненасытные паскуды положили свою грязную руку на святое. На невинных людей. Когда могли всё решить одним разговором. Я бы не стал прятаться. Мне есть кого защищать.

-Ты хорошо поработал. Знали бы предки твои усилия, тебя бы представили к высшей награде. Сражение со стражами всегда тяжелое. Еще повезло, что они были неопытными.

Ровальд ухмыльнулся.

-А как же их лагеря, институты обучения пилотов? Там такое. Если верить Насте. Я ей по данному вопросу точно верю. Частично с этим знаком.

-Институты институтами. Но когда тактика строится на твоей неуязвимости, всё рушится. Человеческая психика превращается в неопытность. Никто не умеет сражаться с тем, что разрезает всё.

-Это всё Морло. Только благодаря ему, этот невероятный вибро-клинок стал возможен. Целых два. - Ровальд мечтательно закатил глаза. - Еще бы разок этих паскуд порубил бы в капусту. Жаль клинки не сохранились.

-Думаю, на складах ты найдешь много интересного.

Ровальд вскинул белый волновой автомат сефирот. Действительно, с оружием и броней такого качества даже один человек в поле воин. Приставил арийский автомат древней космической войны к плечу, и опасливо пошел дальше, а потом в сердцах плюнул.

Чего он выкаблучивается? За ним же следит Эсхель. Но сильно опускать автомат не стал, будучи готовым чуть что, дать встречного огня. Он с некоторой опаской прошел к краю пещеры, обошел е по периметру, поглядывая в глубинные пустоши паутины. Эти заросли белых канатов.

Подойдя к другому концу норы-кратера, Ровальд увидел искомый корабль, который давным-давно рухнул, носом пропоров в краю стены хорошую царапину. Лежал почти параллельно, и немного вниз, оперевшись на натянутую паутину. Кажется, держался на одном честном слове, чтобы не свалится внутрь норы. Лишь изредка тихонечко покачивался под дуновением ветра. Может по другим причинам, о которых знать совсем не хотелось.

Пауков всё нет, не смотря на созданный шум, кажется, им нет дела до него. Это хорошо. Значит, пока он не тянет за ниточки, всё в порядке. Оценивая корабль, думал как к нему подступится, чтобы подойти к двери. Которая, к слову, частично была очищена. Следы выкорчевывания мха, и небольшой слой ново-наросшего. Балансируя на грани падения в пропасть, Ровальд соскользнул и спрыгнул на корабль. Удар ног о корпус ракеты эхом покатился по пещере, из которой раздалось шипение, но и только. Оно было слишком далеко.

Подойдя к гермодверям со мхом, увидел терминал, который так же был покрыт тонким зеленым слоем.

Получается, сюда отец прикладывал руку? Точнее, Томас. Удивительно, насколько мир может быть тесен. Сейчас ты об этом читаешь и удивляешься, а завтра уже сам стоишь на том же месте, и повторяешь действия героев.

Он очистил прикладом от мха. Соскреб остатки, приложил ладонь. Затем еще раз. Подышал на поверхность и еще раз приложил. Пришлось с грустью отметить, что техника сдохла. Вот она вечная арийская технология. Всё-таки дала осечку. Роввальд почесал репу, и зажал рукав в нужном месте. Для связи с Эсхелем. Микрофон в капитанском комбезе, судя по всему, располагался где-то в области шеи.

-Первый. Скан ладони не работает.

-Тогда остается только один вариант. Выбей дверь.

-Как ты себе это представляешь? Нет. Я задам другой вопрос. Допустим, это возможно, а нахрена? Древняя техника! Повреждать такое кощунство... - Тут Ровальд осекся, и вспомнил, что он давным-давно не археолог. Разве что в душе остались чувства, а реальность диктует другое.

-Есть выбор? - Спросил Эсхель. - Корабль завалился, то что раньше давало энергию сдохло окончательно. Здесь, в лучшем случае, лишь некоторые части с Колыбели. Они да, приблизительно вечные. Но судя по всему, энергобатарея точно не райская.

-Резонно. Однако, как я буду вскрывать гермо дверь? Она же прочная,чокнешься.

-Сефирот способен. Допереходная модель.

-Разве? - Приятно удивился Ровальд.

-Не сомневайся.

Но Ровальд боялся, что ракета будет качаться, и движение паутины привлечет пауков. Шаны не нулевые.

-А пауки?

-Беру на себя.

Эсхельмад медленно подлетел, устроился в двадцати метрах над Ровальдом, плавно высунул свои турели, и приготовился встречать противника. Этот точно прикроет. Сразу потеплело на душе.

-Ох не нравится мне это. - Сказал Ровальд отступая насколько позволяла земля перед входом у ракеты. Вышло всего пять шагов. Слишком близко. Да плевать. Он прицелился...

-Стой. - Сказал Эсхель.

-Чего? - Ровальд опустил сефирот.

-Выставь максимальную мощность.

-Об этом ты не говорил.

-Переключи режим.

-Рассказывай. Я кнопок не вижу.

-Кнопок нет. Переключение режимов производится сенсорными командами. Конкретно движением пальца по корпусу сефирота. Коснись корпуса и проведи линию в сторону ствола.

Ровальд с удивлением провел указательным пальцем. Ствол раздвинулся на две половинки. На дисплее рядом с отображением патронов появилась полоска заряда, она росла, и дотянулась до самого верха, замигала. Воздух вокруг ствола стал изгибаться от нагрева. Ровальд понимающе кивнул. В его руках дивная пушка, способная творить чудеса, и он, как главный кудесник, обязан ею воспользоваться.

-Надеюсь, меня не убьёт.

-Тебя нет. То что перед тобой — да. - Сказал Эсхель.

-С Богом, господа.

Коснулся спускового крючка, раздался слабый и приятный щелчок под указательным пальцем. Даже не щелчок, а его вибрация. Из раздвоенного ствола сефирота вырвался синий сгусток и врезался в космическое покрытие двери. Появилась вмятина, мох сгорел до тла, а его остатки опали, растаяв на лету.

-О, суки. Как же мне это нравится! Всех бы подонков перебил! Плевать мне,мужчины, или женщины. Гниды что запросто рубят невиновных, порабощают и не хотят меняться должны умереть!

Кому Ровальд это говорил, Бог его знает. Но удовольствие от мощнейших выстрелов он испытывал огромное.

Полоска уже набралась для следующего выстрела. Синий сгусток вылетел из сефирота и впился в гермодвери, прогнув их еще чуть. Покрытие накалилось, или кажется? Это надо проверить.

Полоска набралась. Ровальд с удовольствием произвел следующий выстрел, который с жутким воплем освободил накопившийся стресс, заставив грудь дышать свободнее. Вмятина сильнее, покрытие заметно раскраснелось. Нет, не кажется. Ровальд присвистнул, подождал накопления снаряда и выстрелил. Он произвел более 10 выстрелов, прежде чем центральное покрытие гермо-врат вмялось внутрь и пролетело вглубь мертвого корабля. Оно с грохотом упало в темноте тоннеля, оцарапав на пути полета стены, и много чего еще.

Судя по звукам множество вещей так же оторвалось и упало. Но плевать. Края открывшегося прохода раскалены до бела. От них разит жаром, что обжигает лицо. Комбинезон защищал. Поэтому жар ощущался только на ладонях, и лицом. Жгло даже уши. Допотопный сефирот это зверь. Ровальд с удовольствием повесил его на лямку, откинув за спину. Внутри точно никого нет. В этом он не сомневался.

Пригнулся, шагнул внутрь. Жаром обдало сильнее, но критическая температура тут же отступила. Ноги ступили на твердую поверхность. Ровальд медленно пошел, ощущая затылком отдаляющийся жар. Внутри душно, но воздух обменивался с внешним миром, поэтому не так сильно било, как могло бы. Да и комбез выручал.

Добрался до выбитой искорежнной центральной части гермодвери и наступил на неё. Нашумел. Пошел дальше.

-Первый. - Спросил Ровальд, вдыхая ноздрями аромат запустевшей тьмы. Свет от дверей сзади становился всё более тусклым. Видно всё хуже.

-Слушаю.

-Где должен быть биосинт?

Желудок предательски заурчал. Извещая о своем плачевном положении.

-Второй уровень, столовая. Тебе надо найти вертикальную лестницу, она же центральный коридор и подняться по ней до середины этого запасного пассажирского челнока.

Легче сказать, чем сделать. Челнок был длинной в добрые сто метров, не меньше. Зато коридор даже при тусклом освещении оказалось найти не трудно. Но дальше открывалась откровенная темень, в которой сориентироваться вообще невозможно.

-Вопрос на миллион кредитов, Первый. У меня есть фонарь?

-Сенсорное движение по сефироту. Круг.

Ровальд начертил пальцем на прикладе круг. Под автоматом включился далеко бьющий источник света.

-Кружок. Палец не убирать. Касание вторым пальцем — регулирует силу освещения. Одно касание слабый режим. Два средний. Три дальний.

Ровальд поигрался с сенсорным управление арийского автомата, регулируя освещение подфонарника. И с удовольствием отметил, что действительно. Всё работает как сказано. Самый сильный режим бьет вдаль настолько мощно, что отражение в металле из которого состоит коридор ударило по глазам. Слабого достаточно. Во мзду это всё.

Нашел лестницу, которая оказалась сбоку, под самым носом. Так как корабль наклонен, воспользоваться ею не пришлось. Ровальд спокойно шел лишь придерживаясь за нее рукой, чтобы не соскользнуть и не прокувыряться до самого победного дна (он же нос корабля). Хотя наклон и был небольшой, зато съехать вниз реально.

Добравшись до первого поворота направо он осмотрел содержимое, и увидел тысячелетнюю пыль, что царила в воздухе, пробужденная от своего вечного сна. За этой занавесой, превратившейся в небольшой плотный туман, находилась, кажется, столовая. Вдоль стен нечто пыльное, похожее на кухонную гарнитуру, на которой хорошо прикрепленные приборы.

-Как я пойму что вижу биосинт? Тут много чего.

-Там значок органики.

-Откуда я знаю как у вас изображается значок органики?

-Тоже верно. Руна березы и озеро. Нет. Скажу проще. Это остроугольная В, и цифра 1 смотрит в другую сторону.

-Кажется нашел.

Это оказался прибор напоминающий обычную свч-печь, с той лишь разницей, что у неё был отдел для (очевидно) расщепления той самой органики. Ровальд попытался вырвать устройство, но сил, конечно же, не хватало. Ближайший осмотр деталей дал понять, что креплений не найти. Они скрыты. И до них не добраться.

-Снимается, дай угадаю, тоже сенсорно, по команде?

-Ты про биосинт? Да. Всё управление голосового, или сенсорно-фигурного типа.

-И корабль как на зло обесточен.

-У тебя есть батарея, заряда которой достаточно для нужных действий. Тебе надо подключить сефирот к биосинту, поделиться зарядом, чтобы дать команду снять стационарный режим.

-Как я могу это сделать?

Зазвучал частые выстрелы турелей. Эсхельмад начал атаку.

-Эсхель, что там?!

-Нет причин для беспокойства. Подключить автомат к биосинту можно сенсорной командой. Начерти на корпусе квадрат. Вместо указания патронов на дисплее появится количество имеющейся энергии и устройства доступные к подключению. Движение пальцем вверх, вниз, и двойное касание выбор. Биосинт, повторяю, будет обозначаться рунами. Буква В и зеркальная 1.

-Понял.

Начертив квадрат Ровальд стал выбирать на дисплее нужные руны. Так знчаит показан список из имеющихся поблизости устройств, что можно было запитать? Предки удивительны. Ужетя потеряв надежду, увидел, биосинт, который оказался самым последним в списке.

Подключил его и увидел, как заполненная на 90% полоска энергии автомата начала медленно таять. Прибор для синтеза органики — включился. На нем загорелся один индикатор, затем второй. Третий. Включился дисплей на дверце СВЧ-печи, на котором можно было что-то выбрать. Но как убрать крепления? Только методом тыка. Под звуки грохота снаружи и покачивания ракеты, Ровальд тыкал, и взамен получал кучу отрицательных резких сигналов, говорящих о том, что биосинту нечем напечатать выбранное блюдо. Или что там у него?

Но найти креплеиня удалось. Под наклоном корабля биосинт вдруг начал съезжать в сторону, И Ровальд его просто подхватил. Весит пищеблок не меньше 10 килограмм, а то и больше. Схватив его под мышку, и ухая от тяжести, поперся к выходу, пытаясь удержать равновесие. Другой рукой вцепился за лестницу, чтобы не упасть, и пошел к выходух. Но стоило дойти до поворота налево, в дыре гермодверей увидел жуткие кадры.

Кучи пауков прыгали на парящий эсхельмад и их тут же разрывало. Это прыжки не прекращались, а турели то стихали, то снова истошно включались. Не решаясь подойти к побоищу, Ровальд пришел к мысли, что там целый рой. И как кишмя в этом аду о будет добираться до корабля?

-Иди к выходу. - Прочитал мысли Эсхель. - Их меньше не станет. Я подберу тебя. Спущусь, ты прыгнешь на крыло, мы поднимемся на высоту, там на крыше ближайшего здания перейдешь на трап.

-Понял. - Ровальд поместил автомат за спину, и поудобнее перехватил биосинт.