Архаист

Глава 1

Связь установлена.

Механический голос внутри вакуумного салона прекратил мелодичное бульканье. Показатели на панели болида уже сильно перевалили разумные пределы. Мягкий комфорт салона контрастировал с внешним постоянно сменяющимся окружением. На такой скорости все что находится с той стороны кабины - застывает как хаотичный набор устаревших фотографий.

— Коуди, я вылетала, буду через сто сорок секунд.

— Я буду там меньше чем через две минуты.

— Тебе никто не сказал, что дроны быстрого реагирования разработаны для ускоренной навигации патрулей? Не наоборот!

— Расслабься, у тебя еще будут шансы.

— Ты ненормальный.

Ее голос просто прекрасен. Он украшает каждый мой выезд и придает ему чувственности. Я никогда не видел Скайлер, но я рисую ее в голове прелестной. Такие фантазии как эта, лучше не портить унылой и грязной реальностью.

— Я на месте.

Вертикальная дверь плавно откинулась.

Форменные сапоги провалились в рыхлую почву. Дальше придется идти.

— Я близко. Дождись!

Ветхое строение. Деревянные конструкции рухнули. Вход оказался частично завален. Этот старый дом был плевком между двумя сто этажными дата-центрами на окраине. Внутри никаких источников света. Через пару шагов мой фонарь включился автоматически. Звуковые колебания в интерфейсе очков показывали присутствие. Я двинулся глубже. В завалы. Шаг за шагом.

Удар о бетон был внезапным. Глухим и жёстким. В ушах зазвенело. В углу очков вспыхнуло красное предупреждение: «Удар по оптическому сенсору. Запись приостановлена. Требуется немедленная замена модуля В-1432»

Я отряхнулся, уже не видя показателей. Зато видел, как тень метнулась в пролом между бетонными плитами.

— Преследую.

Погоня по лабиринту руин была адом для навигации. Очки пытались построить маршрут, мигая множественными артефактами.

— Коуди, пожалуйста, вернись к болиду, — голос Скайлер звучал бюрократично ровно. — Твоё ТЗК требует калибровки.

— Позже. Он близко.

— Я спускаю к тебе «ищейку». У него приоритет в преследовании на этой местности.

Через секунду в проёме обвалившегося потолка пропеллерами зажужжал дрон. Угловатое хищное металлическое насекомое. Его нос повернулся ко мне, затем рванулся вглубь здания.

— Следуй за интер-меткой, — сказала Скайлер. В очках запульсировал искаженный, прерывающийся, но яркий след.

Дрон загнал беглеца в тупик — бетонную шахту старого лифта. Преступник стоял спиной к стене, тяжело дыша. В обеих руках он сжимал свёрток из грубой ткани.

— Подними руки! — Я понял что взял его и оперся плечом о косяк, переводя дух. Ладонь облегла импульсный пистолет в набедренной кобуре.

Фигура замешкалась.

— Коуди, Применяй оружие. — Заговорил ретранслятор за моей спиной.

Я буркнул в микрофон. — Беру живым. Не охота с отчётом возиться.

— Ты знаешь статистику. Они не исправляются. Нет разницы, стреляй.

Беглец дёрнулся, резко приподнимая свёрток.

— Коуди! Предположительно устаревшее баллистическое оружие! — голос Скайлер взметнулся выше.

Мышцы сработали быстрее мысли. Привычная схема: угроза — реакция. Импульсный разряд шикнул, осветив на миг шахту в синий. Тело стукнулось о стену и сразу осело.

— Нейтрализован. — Я доложил, уже подходя. Намагничивая пистолет на пояс.

Тканевый свёрток выпал из разжатых рук, ударился о пол, и ткань развернулась. Из неё вывалился прямоугольный предмет и замер, подстать носителю.

Интерфейс очков, мигая от повреждений, выдал обрывистые итоги сканирования:

«Объект: Целлюлозно-бумажный композит. Углеродный краситель. Аналоговый носитель данных. Категория: Культурный мусор. (подлежит утилизации). Опасности: нет.»

Взгляд влепился в прямоугольник. Книга. Я слышал про такие от Владимира.

— Отлично, — голос Скайлер прервал минутную тишину. — Дрон ведёт запись для отчёта. Подтверди уничтожение объекта и подготовь тело к эвакуации. Я уже вызываю уборку.

Я промолчал. Мне захотелось присесть на корточки, не сводя глаз с книги.

— Коуди? Ты меня слышишь? Нужно подтвердить уничтожение объекта по протоколу «Чистка».

Я взял ее. Шершавая. Лёгкий запах пыли и сырости. Я приоткрыл её. Ряды ровных, недвижимых символов.

— Что с тобой? — голос Скайлер стал настойчивее. — Твои биометрические показатели скачут. Ты ранен?

— Нет.

Я встал, держа книгу в одной руке. Объектив нацелился на артефакт.

Что мною двигало? Необъяснимая тяга владеть этим. Я сунул артефакт в камеру. Прямо Скайлер под нос.

В тот же миг пальцы свободной руки нащупали на корпусе сервисную панель. Аварийную кнопку под днищем. Жужжание оборвалось. Дрон рухнул на пол. Я снял наушник.

Человек умер, спасая этот предмет. Зачем?

Мусор не прячут. И мусор не заставляет бежать так, будто в руках у тебя нечто важнее жизни.

Это не модуль памяти, не самодельное устройство дешифровки. Даже не дурь.

Впервые моей целью оказалась книга.

Мне нужно поговорить с Владимиром.

Я сунул книгу под куртку. Прижал локтем. Вернулся вальяжно в транспорт. Основной дрон завис над сараем, впритык притирая лопасти к небоскребам. Ярко вонзив мне в кабину прожекторы.

Глава 2

Дознаватель проскрипел ладонями по столу, откидываясь на спинку. Под зеркальным покрытием строгих очков не было видно взгляда. Но я чувствовал его прищур. Уголки губ приподнялись. Он поправил закатившиеся рукава костюма.

Вытащил из кармана синий Лаки-Страйк. Распечатал. Закурил. Бросил открытую пачку в центр. Очки блеснули от лампы.

— Что вы о себе возомнили, экс-капитан?

Я вижу, у вас нет ни малейшего представления. — Он говорил, прожевывая едкий дым.

Его локти оперлись, продавливая металлическое покрытие.

— Вы просто пилот. Устаревший посредник между истиной и исполнением. Вы рудимент на теле прогрересса.

Сигарета согнулась о стол под давлением его напряженных пальцев.

— Этот выезд закончился нарушением, по меньшей мере, - ста восьми директив. Если все еще думаете, что можно избежать последствий, - это не так.

Я молчал. Запястья, прилепленные к столу, ныли в холоде магнитов.

Дознаватель закурил вторую. Направил на меня объектив.

— Мне нужно что-то большее, чем то, что и так известно.

Он снова демонстративно включил запись. — Что было дальше?

Глава 3

Медленно я выкатывался поперек черной ленты шоссе. В салоне пахло теперь иначе. Этой вещью под моей курткой.

«Коуди, милый, — голос Скайлер в панели прозвучал сладко. — Ты забыл перейти в режим магнитной подвески. Мы что, сегодня поедем на колесиках? И твои очки… я прямо вижу, как по краю экрана ползет трещина. Запасной модуль в бардачке. Ты его хоть распаковал?»

Я не отвечал. Пальцы торопливо скользили, переключая сенсорные тумблеры. Щелк. Удаленный доступ – ОТКЛ. Щелк. Телеметрия – ОТКЛ. Щелк. Голосовой интерфейс – ОТКЛ. Роторы дрона мерно взбивали смог над моей кабиной.

Я плавно остановился на идеальном полотне дороги. На секунду Скайлер замолкла. Желтоватая пелена бесконечной дымки. На стене ближайшего «Отеля», красным горели цифры: «98.79% ВЫБРАЛИ СОВЕРШЕНСТВО. ТВОЙ ВЫБОР?».

— Коуди. Мне не нравятся твои шутки. Часть критически важных систем в твоем болиде вдруг отключилась. — Голос снова прозвучал неприятно бездушно.

Включил подвеску. Задвинул шасси. Пристегнул ремни.

— Другое дело! Еще успеваем подготовить отчеты до ужина. Выворачивай руль, отключи автономный режим, а дальше ты знаешь. На перегонки?

Я вдавил педаль в пол. Магнитный импульс дернул вперед. Между отелями. К черным тучам горячей копоти. Резкий старт дал мне отрыв в две секунды. В попытках стабилизироваться болид трясло и швыряло на каждой неровности.

Мы гнали в каньоне из черных зеркальных башен. В интерфейсе очков скакали колотые маршруты. Скайлер быстро сокращала разрыв.

— Это уже просто глупо, Коуди. Остановись, пока не убился.

Друг за другом мы вылетели в поля «самоедов». Гигантские стальные грибы, ввинченные в землю, изрыгали столбы перегретого пара. Воздух дрожал от гула.

Я лавировал. Скорость падала. Очки непрерывно строили синусоиду между термальными выбросами. Густое облако пара от скважины появилось внезапно — мир растворился в молочной мгле на мгновение. Дрожание под днищем появилось раньше предупреждения на панели. Я резко вывернул. Дрон продолжал лететь прямо. Выброс взвинтил его ввысь и заклинил турбины. Из облака пара вывалился уже не дрон. Растрепанный корпус без управления. Он пронесся в метре от моей кабины. Ударом о землю отрекошетил и взорвался прямо перед носом в фонтане искр и зеленом пламени.

Я дал по тормозу. Болид протащило боком, едва ли не в месиво пыли и черного дыма. Виски пульсировали.

Над головой разрастался новый гул. Не от скважин. Три угловатых дрона спускались перед кабиной. Треугольником перекрывая путь. Их динамики лязгнули от перегруза. Это был голос Скайлер, эхом наложенный на себя трижды.

«Коу-ди, — те-бе при-ка-за-но — ос-та-но-вить-ся».

Интерфейс перед глазами взорвался кашей из помех, навязчивых стрелок и всплывающих предупреждений. «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ». «Нехорошо, Коуди. Совсем нехорошо». С яростью я сорвал очки и швырнул на панель.

Я дал полный газ, отключив подушку перед заставой. Болид протащило под ними по оплавленному гравию. Табло выло о повреждениях. Щелкнул тумблер. Машину подбросило, завращало в рысканье. Подвеска работала. Гонка продолжилась.

Въезд на ферму кварталом дальше — был похож на стальной каркас этажей-лотков, заполненных биомассой. Винты на хвосте становились громче.

Первого я сделал в пролете, затормозив у системного терминала. Болид подключился к управлению конвейерами.

Смахнув ползунок на максимум, подлетающий дрон затопило разлитой жижей. Захлебнувшись в густом потоке, он спикировал в один из баков.

«Приоритетный доступ к общим системам заблокирован», — сообщило уведомление на экране. Скайлер закрывала лазейки.

Второй сильно сблизился за это время. Он парил над головой, пытаясь слепить прожектором.

— Не заставляй меня применить протокол ликвидации, Коуди. Это последнее предупреждение.

Погоня снова возобновилась, мы влетели в длинные промышленные коридоры, заставленные стальными баками. Впереди — нависающая грузоподъемная площадка. Скорость. Я щелкнул тумблер пиропатронов, отстреливающих кабину. Меня чуть не выбросило вместе с креслом, с хрустом откинутого до упора. Отстегнул пистолет и вопреки силе, вжимающей меня в кресло, вытянул руку, нацеливаясь на лифтовое крепление. Я не видел куда стреляю, но давил и давил на спуск, сморщив лицо и стараясь держать ровнее.

Металл взвыл. Балка поехала, смялась и рухнула, утягивая за собой гидравлическую площадку с бочками. Погребая под собой дрон и вход в тоннель. Я проскочил в тупик.

Шахта грузового лифта. Передо мной — черная пропасть. За спиной — двадцатиэтажный завал. Над головой уже слышался мерзкий звук еще одного дрона. Через сыплющуюся крышу просачивался стерильный свет. Это была «ищейка».

Вариантов не оставалась.

Я перевел остатки энергии на импульсный старт. Встал на сиденье, пригнулся. Болид с гудением рванул вперед, проваливаясь в пустоту шахты. Я вывалился на бетонный уступ, остановившись у края бездны.

Ищейка камнем пикировала следом. Прижавшись к полу, я смотрел через край на яркую вспышку от детонации. Глухой взрыв глубоко снизу. Пламя на миг осветило стены. И все затихло.

Я лежал на холодном бетоне. Заложило уши. Жесткий прямоугольник. Книга была на месте.

Когда звук турбин растворился снаружи, я поднялся на ноги. Ржавая дверь для техперсонала. Человек был здесь еще до моего рождения. Не дисплей и не сканеры. Только круглый вентиль и ручка. И дверь наружу. Ведущая на отшибы.

Глава 4

Пыльный воздух. Запах жженого пластика и резины. Сапоги обрастали грязью.

Трущобы росли не вверх, а вширь и вдаль. До края видимости. Постройки лепились друг к другу как раковые клетки.

Стены из гофра-металла, крыши из рекламных щитов. Жестяные заплатки - узнаваемая часть трущобной архитектуры.

Люди двигались здесь иначе. Они никуда не спешили. Никуда не следовали. Многие просто существовали на своих порогах, смотря в одну точку. Что-то жевали. Курили химию.

Когда я проходил мимо, окна захлопывались одинаковым скрежетом неповторимых механизмов. Взгляды цеплялись, тормозили на мне и стремились прочь. Под навесом из морского контейнера звучало пение. Я прислушался. Оно пропало.

На перекрестках квартальных секций всегда были экраны. Их не трогали. Над некоторыми растянулись козырьки из пакетов и проволоки.

Светящихся постоянно кадра три: «Пожизненное «совершенство» даром», «Внеси свой вклад в «совершенство» и числовой подсчет как на зданиях. Населения. Человечества.

Кадры менялись, но не окружение. У экрана всегда сидел хоть один калека. Если глаза у него работали, всегда он прятал бутыль и всегда под плащ. Будто там неприступная зона, вне любой досягаемости. Владимир дает им сомнительную услугу, раздавая это кустарное пойло. Все остальное в трущобах не получить бесплатно.

В экранах стоит кард-панель. Всегда стоит очередь с гала-картами. Одна и та же панель для получения карт с работой и сдачей их за сухие пайки- обратно. Компании нужно обслуживать сотни тысяч зданий и механизмов. Миллионы процессоров и контроллеров. Триллионы магнитных пластин и графических компонентов.

Это стало привычным заработком. Основным и единственным.

Порционные пайки стали валютой. Навыки пайки и программирования - главным способом выживать легально.

Очереди стояли нервно. Всегда находился тот или та, кому нужно было быстрее, проще или побольше. Но споры и потасовки заканчивались. Очереди расходились. Форма говорила понятно и без единого слова. Патрульные не заходят сюда обедать.

Я истоптал порядочно секций. Черная башня без шпиля. Хранилище данных компании. На уровне сотого этажа «617-015». Красные цифры. Номер. Фасад первого этажа заколочен резиной. Изоляция серверного гудения.

Моросил дождь. На месте сохнущих капель куртка пятнилась пылью. Из темного нагромождения, ставшего входом в хранилище, вышла фигура. Это был мальчик в плаще из брезента. Я встал шире, обращая на себя внимание. Мальчик видел. Тревожно закутывал нечто под плащ, ускоряя шаг.

— Стоять.

Дождь усиливался.

Фигура обернулась ко мне, держа под накидкой руки. Лицо уставилось в землю.

— Показывай.

На меня поднялись глаза, глубоко спрятанные под капюшоном. Все время моргающие. Плащ раздвинулся. В обеих руках консервная банка с дрожащей почвой. В ней было растение. Его желтая яркость вынуждала щуриться.

— Откуда это?

Он тряхнул рукавом на проход.

Когда я отворачивался, шлепающие шаги уже смешивались с трущобным гулом.

Глава 5

Подбородок Владимира упал на его плечо. Спина была большой и ссутуленной от постоянно сидячей работы. На столе перед ним россыпь печатных плат и электронных компонентов. Все навалено кучами с промежутками из стаканов и инструментов. В воздухе резкий запах пайки и перегара. — Коуди. Давно не виделись. — он крутнулся на кресле, взявшись за пышную бороду.

Мои шаги гулко отстукивались о плитку. Морщинистое лицо Владимира выдавало его страх. Я бросил книгу на стол. На кружевную салфетку с пятнами гари.

— Почему здесь твое имя?

Он промолчал. Его глаза заблестели, зрачки задвигались. Он повернулся к столу и открыл ее. Палец преставился к символам.

— «Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?» — голос его дрожал и прыгал в интонациях.

Владимир взглянул на меня. Потер бороду. Облизнул губы.

— «Я… одинок… Как последний глаз идущего к слепым человека»

Мне стало не по себе. Я почувствовал жжение по всему телу. Напряглись шея и скулы. — Владимир, заканчивай.

Он подскочил со стула. Он больше не смотрел в книгу. Смотрел на меня и выставил вперед руку, размахивая из стороны в сторону. — «Слушайте, товарищи потомки! Агитатора, горлана, главаря! Заглуша поэзии потоки, я шагну через лирические томики! КАК ЖИВОЙ С ЖИВЫМИ ГОВОРЯ!

Я заломал его руку за спину. Развернув, я прижал его лицом к серверному шкафу. Щекой к стеклу.

— Владимир, хватит говорить этими словами! Ты много пьешь своей отравы.

Его губы по прежнему двигались, оставляя мокрый след на дисплее.

— Это не я отравлен, Коуди. Они выключили солнце. Не то что в небе. Внутри тебя.

Я сдавил его руку туже. Его гнилые зубы обнажились в гримасе.

— ОН!… — Владимир пытался кивнуть на упавшую на пол книгу. — ОН БЫЛ ИЗ ТЕХ, КТО ЕГО ЗАЖИГАЛ!

В гневе я оттолкнул его. Владимир с грохотом от удара о ящик рухнул на пол.

Кровь на губе шевелилась.

— Это другой Владимир. Его книга. Это неоплаченная квитанция.

Я положил руку на рукоять пистолета. Владимир не затыкался.

— Они продают нам наши же мысли в кредит, ДУРАК! За эту книгу уже убивали… убьют и меня.

Я шагнул ближе и приподнял на него ствол.

— Тебя тоже убьют, что бы ты ни выбрал. Но выбор ты сделать можешь.

Ящики ослепило синим.

Глава 6

Консоль на руке дознавателя просигналила. Запись остановилась. Подворачивая рукав, он высвободил уведомление на дисплее. «Качество воздуха значительно снижено. Использовать новый талон?». Его палец смахнул «подтвердить». Он закурил по новой.

— Вот что мне интересно: Вы по прежнему говорите так, будто уверены, что Вы правы. Поправьте если я ошибаюсь?

— Этого я не сказал.

— И все же. На ваших руках тяжкое преступление. Одного только этого было бы достаточно для последующей ликвидации.

— Я защищался.

Он поперхнулся дымом, вытаскивая из-за очков брови.

— Расскажите мне то, чего я еще не знаю.

Объектив нацелился на мое лицо.

Глава 7

Лампа на паяльном столе погасла. Последний источник света в безлюдном хранилище данных. Пространство во мраке заговорило.

— Вот и все, Коуди. Оставайся там, где стоишь.

Это был Ганс. Его низкий ломаный голос. Он ведет свой подсчет. Только ему известный. В трущобах ему дали прозвище «крысолова». За навык добраться в самые недра в погоне за целью. И за то, что оттуда не возвращаются.

— Что со мной будет?

Голос из темноты гукнул усмешкой:

— Самое забавное, — ничего! Корпорации не нужна твоя ликвидация. В свое время ты хорошо поработал, тебе заплатят, спишут на пенсию. Ты получишь капсулу с щедрым балансом в одном из хороших отелей старых районов. Соглашайся, ты ведь так любишь все старое…

Пурпурная подсветка его очков отразилась в дисплее сервера. Глухие шаги по плитке.

— Коу-ди… для этого надо сдаться. Клади пистолет на землю.

Я чувствовал как воздух сдвигается от его походки.

— Давай же, ты заслужил отдохнуть. Ты заслужил свой люкс. Не нужно больше горбатиться - подписка покроет все. Не заманчиво?

— Я еще не готов.

Он театрально вздохнул за моей спиной.

— Дружище, ты давно готов. Только подумай, двадцать семь миллиардов, за двадцать лет. И ни одного из желающих возвращаться. Это не наказание. Это покой для твоей души.

— Ты говоришь о тюрьме, в которую сам не суешься.

Я медленно повернулся, следуя с голосом. Перчатка хрустела на рукояти.

— О, бедный коллега, ты совсем запутался. Совершенно не важно где. Нам остается - как? Разве можно назвать тюрьмой, место, где у тебя есть все?

— Корпорация, это еще не все.

Его туфли резко остановились.

—Нет! Это все. Реальность - вот где тюрьма настоящая. Оглянись. Солнца давно не видно. Ресурсов уже не осталось. За что ты хочешь бороться? Мы оба с тобой встречали таких. Чем это все заканчивалось?

Попячиваясь по памяти, я приперся спиной к столу. Ганс продолжал обходить по кругу, смакуя слова с изыском. Его личный деликатес.

— Это лишь дело времени. Еще лет двести, максимум двести пятьдесят. Ядро остынет, это не новость. Но даже еще один лишний век на подкорме - ты выберешь это из вредности? Когда есть альтернатива… «совершенство».

Его очки проявились передо мной. Ганс был на голову выше.

— Сдай мне утиль и свой пистолет. Это не поражение. Это задание, которое ты закончишь с корректировкой.

Я старался нащупать за спиной лампу.

— А что дальше? Если не соглашусь на «корректировку»? Владимира ты не спрашивал.

Ганс сделал шаг назад. Его черный силуэт растворился.

— Коуди, Коуди. Не будь наивным…

— Много болтаешь.

Я слышал как туфля скрипнула.

— Ч… Ты в любом случае отправишься в капсулу! Только уже без красоток и яхт. Без дорогих тачек, особняка и стакана бренди между сигарами. Тебя засунут в шаблонный офис. Без конца генерировать музыку или фильмы. Думаю и это тебя бы устроило, с твоей то тягой к искусству. Так что компания посадит тебя в колл-центр. Тебе на зло. Если не согласишься.

— Я не согласен.

Он снова подошел слишком близко к панели серверов. Едкий блик завис угрожающей линией. Под пальцами у меня была пластиковая круглая кнопка. Газовой лампы.

Глава 8

Желтый язык пламени дёрнулся под стеклом.

Ганс среагировал. Пистолет качнулся в его руке, опустился. Он посмотрел на меня брезгливо. Именно как на крысу, которая встала на задние лапы.

— И это всё? — сказал он. — Ты хотел меня ослепить? Лампой, Коуди? Которая коптит здесь уже двадцать лет?

Я молчал.

Он шагнул ближе. Пистолет болтался в расслабленной кисти. Ему стало скучно.

— Отвечай! — Голос Ганса просел еще на октаву. Ему надоело играть. — Это последнее что ты хочешь сделать? Скажи что-нибудь. Обвини меня, корпорацию. Угрожай!

Его кисть сдавливалась на рукояти. — Дай мне повод.

Я взял лампу за горло. Стекло обожгло пальцы, выступающие из перчаток.

Ганс моргнул. Его пистолет дёрнулся вверх, но поздно. Лампа летела в серверный шкаф.

Стекло разлетелось о дверцу. Вспышка. Жёлтая, липкая. Пламя лизнуло стекло, обогнуло дверцу и рассеялось, не найдя пищи. Ни грохота. Ни ударной волны. Просто огонь, который умер.

На лице Ганса застыло разочарование. Уголок его рта дёрнулся.

— Признаю. Это было сильно.

Он покачал головой. Пистолет опустился. — Бедный Коуди. Ты правда думал, что это поможет?

Я не дышал.

Он нахмурился. Что-то мелькнуло в пурпурных линзах — тень, которой там не должно было быть.

— Коуди?

Потолок ожил. Клапаны выбросились. Они открылись без звука и воздух рвануло вверх. С мокрым, чавкающим усилием, его затягивало в шахту. Система. Пожаротушения.

Ганс распахнул рот. Втягивая пустоту, его зрачки за стеклом расширились — в них пришло осознание..

Он выстрелил, падая на колено. Импульс рванул плечо, сбивая меня на бегу.

Низкочастотный гул вытяжки, вырывающий воздух из легких. Тело Ганса скукоживалось на полу. С каждой секундой, жизнь из него уносило в шахту.

Панель управления. Ползу к ней. Плечо онемело. Ганс не двигается. Сейчас отключится я или вентиляция.

Дверь в допросную влетает с петельным визгом. На пороге — парень по форме. Фуражка съехала набок. Дышит ртом через зубы.

— Господин…

Осекается. Дознаватель даже не повернул головы. Только прижал очки двумя пальцами. Парень вжался. Будто его ударили по лицу чем то тяжелым.

— Я… простите. Там срочная информация. Я думал…

— Не думали.

Голос дознавателя прямой и без интонаций. Он убирает локти. Медленно поправляет левую запонку. Пальцы сухие, слышен шорох по ткани.

— Мы сделаем перерыв.

Он встаёт. Кресло не скрипнуло — он его погасил ладонью. Остановился, проходя мимо.

— Вам что-нибудь взять? — Он смотрел сверху вниз, но не с угрозой. — Впрочем, я знаю, что ты пьёшь.

Запонки гасли в дверном проеме. Парень выбежал следом, придерживая фуражку.

Дверь притворилась без звука.

Я остался один. Наедине с пустым креслом. На столе — открытая пачка, одна сигарета примятая.

Голоса за дверью.

Низкий и ровный. Суетливый и сбивчивый. И еще чей-то. Речь неразборчива.

Дознаватель вошел с двумя кружками. Пальцы держат их сверху, а не за ручку.

Он ставит передо мной — черную. Глубокая. Матовая керамика.

В его руках остается красная. Строгий цилиндр в яркой эмали.

Его фигура усаживается в кресло. Откидывается. Подносит кружку к губам. Сверлит меня зеркальными линзами.

Глоток.

— Так на чём мы остановились?

Я смотрел на красную кружку.

— Я полз к панели.

— Да. Продолжим.

Дознаватель ставит кружку на стол. Она теперь тоже меня допрашивает.

— Скажите, Коуди, зачем вы себя изувечили?

Глава 9

Я вывалился наружу.

Помню только, что воздух снаружи был горячее, чем я ждал.

Трущобы тоже надрывно вдыхали его. Я слышал гудящие лёгкие у забора, чей-то храп, чей-то кашель. Здесь всегда кто-то кашлял. Пылью с привкусом ржавчины.

Плечо горело. Пуля-болванка прошла навылет. Дыра спереди и дыра сзади, а между ними — подгоревшее мясо. Оно пульсировало.

Я шел и меня болтало.

Гипоксия. Недостаток кислорода, спутанность сознания, эйфория. Потом отключка. У меня не было эйфории. У меня была только одна заевшая мысль: «Ты подписался на дантиста. Ты подписался на дантиста в прошлом году. Зачем?»

В рамках программы «Забота о персонале». Я нажал «подтвердить». Это вошло в страховку.

«Твоя улыбка — наша забота».

Ганс.

Я сплюнул на землю. Выкашлял вязкий и кислый ком. Пятно на земле потемнело.

Голова кружилась. Мысли путались, цеплялись за имена. Я думал о Владимире. О Скайлер и ее нежном голосе. Ганс…

Я завалился на трубу, торчащую из стены.

Закрыл глаза. В темноте замелькали цветные пятна.

«Ты подписался на дантиста. А теперь. Ганс.»

Я открыл рот и провёл языком по зубам. Резцы. Клыки. Коренные.

Язык споткнулся. Что-то было не так в нижней челюсти. Твёрдое. Гладкое и чужое. Ганс.

Я надавил языком сильнее и открыл глаза.

Пальцы в ржавчине и моей крови под ногтями. Вкус билета в один конец, если лишусь сознания.

Я не ходил к дантисту. Но подписка была активна. С пальцем во рту я чувствовал, как проваливаюсь в невесомость.

Со стороны послышался голос. Еще один за спиной. Никого рядом не было. Бормотание. Хрип у меня в голове. Ладони размазывались перед глазами.

В них сжимался металлический прут. Часть арматурной изгороди. Тяжелый. Грубый кусок металла. Острый край вдавливался в подушки пальцев.

Я открыл рот пошире. Приставил к зубу. Руки уже не слушались, прут уперся в бетонный камень.

Зажал арматуру коленями. И зажмурился.

И не ударил.

Не потому что страшно. Я думал: «Что, если я ошибаюсь?»

Слюни стекали оранжевой пеной. Капали на бетон ржавыми пузырями.

Ганс. — Я сказал его имя вслух. Его пурпурная оправа выстрелила перед глазами. Вместо него будут другие.

Вдох. И удар.

Звук раскладывающегося ореха. Хруст не в челюсти, а в затылке. В висках и глазницах. Боль вспыхнула и сразу погасла. Из рваной губы хлынуло на пол. Я выдавил изо рта все что там было.

Зуб лежал на бетоне. Белый, с розовым корешком. Он смотрел на меня маленьким черным глазом. Тонким имплантом у основания.

Я раздавил его арматурой.

От удара трущобы качнулись. Стены пошли волнами. Где-то завыла сирена, хотя патрульных сирен уже не было.

Из-под меня выползла крыса. Перебежала дорогу. Я провожал её взглядом.

А потом темнота.