Арьергард

Глава 1

Степи – не самая поганая местность для путешествий. Есть земли куда беспощаднее: те же Видарские болота или пески Ас-Хирата. Немало проблем можно нажить даже на Бесплодье, в последнее время там пропадает каждый седьмой караван. В степях, конечно, тоже зверья хватает разного: и на четырех, и на двух лапах. Бандиты, дезертиры, одуревшие от голода крестьяне, и прочие неразумные падальщики. Напороться на проблемы можно везде, но только в степях подобной встрече ты становишься действительно рад, потому что в этот момент пропадает скука.

Пологие холмы, море выгоревшей, жесткой травы, а потом снова холмы. И снова трава. Если что-то нарушает уныние, этому рад любой, у кого наточена сабля. Торговому конвою, идущему из предместий Оазиса к очередному далекому дорожному узлу, страшно не везло. Шестой день на горизонте погонщики и охрана наблюдали только восходящие солнца. Эрнас Зараб, наймит высшего класса, так не считал . На службе у одного небезызвестного рода он пробегал по крышам, прополз по тропическим лесам и проплыл по сточным канавам добрый десяток лет. А до этого – паршивая солдатская юность. Детство он не помнил, да и нечего было вспоминать. Сейчас же он чувствовал истинное блаженство, пока полулежал в кибитке, закрепленной на спине пескозуба, прислонившись спиной к одной из опорных свай и свесив руку за борт в лапы стеной жары.

- Укрепление когда покажется? К исходу какого дня?

- Шестого, - Наймит с сожалением оторвал взгляд от неменяющегося пейзажа, - и не укрепление, а перекресток, на котором мы покинем караван.

- Сейчас полдень. Пора собираться.

Эрнас снова уставился в степь. Отвечать напарнику не хотелось, а выполнять лишнюю работу не было никакого смысла. Лехенталь спрашивал одно и то же по нескольку раз на дню. Заканчивалось это одним и тем же, старикан шел проверять сумки, заново перестегивал все ремни, одобрительно качал головой и усаживался нервно ждать, барабаня по борту кибитки что-то надоедливое. Он был опытным служакой, хорошо держал арбалет и корд, но годы брали свое.

- Эрнас! Слышишь меня, Эрнас? Болтов не хватает.

- Все на месте. Ты их вчера пересчитывал. А из кибитки мы выбираемся только срать и спать.

- Двух найти не могу, должно быть по двадцать…

- Старый, не дури, – наймит только отмахнулся.

Лехенталь поскреб редкую растительность на красном, широком как сковорода, лице, уселся спиной к Зарабу и скрючился над каким-то тюком. Так он обычно показывал, что его что-то задело. Но вид громилы, который пытается казаться обиженным не вызывал ничего кроме улыбки. Старику перевалило за полвека, а он по пьяни гвозди гнет. Такого попробуй расстрой.

Наймит отвернулся от помощника. Они действительно были все ближе к заставе, а значит нужно было многое прокрутить в голове.

Шесть дней пути вперед от последних серьезных укреплений. Поблизости ни княжеств-сателлитов, ни торговых дорог. Малонаселенная земля, на которую никто не претендует десятки лет. В будущем это место может стать либо подспорьем, либо большой проблемой - смотря в чьи руки лягут поводья. Так далеко от Оазиса Эрнас еще не забирался. Хотя, и награда предлагалась достойная. По крайней мере, к такому выводу пришел наймит после беседы с заказчиком.

Глава 2

В тот вечер на террасе родового поместья от духоты спасало только темное холодное вино. Благо, его было в достатке. У семьи Хион в принципе всего хватало: трехтажный дом в лучших традициях богачей Оазиса с террассой-навесом на плоской крыше, вокруг вотчины каменная стена, которую изнутри и снаружи обходит охрана, масляные фонари на цепях у крыльца. А если пройти по отсыпанной мелкими белесыми камушками по дорожке через сад, то возле мощенного прудика будет еще один домик, попроще, всего в два этажа - для важных гостей. Где-то за ним, скрытая за подстриженными кустиками хибара прислуги, охранная казарма и добротный сарай для пескозуба.

«Что им какая-то бормотуха», - Эрнас прихлебнул из кубка и продолжил оглядывать окрестности. Наймит часто общался с представителями династии Хион, но за десять лет впервые был приглашен в действительно интимное для всякого дельца место: в переговорную. В безветренном и пахнущем гнилью Оазисе в качестве мест для бесед всегда выступали места повыше. Например, террасы под резными навесами на крышах особняков. Если беседа покажется скучной, всегда можно поизучать взглядом окрестности. Этим наймит и занимался в ожидании хозяина. Семья Хион жила в четыре поместья, которые складывались в квадрат. Где кто обитает понять было просто: по убранству усадеб. Эрнас, несомненно, находился в самой богатой резиденции. Остальные усадьбы были попроще, но сохраняли статусность: все каменные, в форме усеченных пирамид, с освещением и претензией на искусность отделки. По дорожкам неспешно расхаживают наемники, у стен тенями шарахаются слуги - Оазис давно перестал спать с заходом солнца.

- Любуешься?

Трескучий голос вырвал наймита из размышлений. Он снова на открытой террасе, по которой крался легкий ветерок. Нестройный гвалт и эхо будничных работ осталось вдалеке, внизу, где мерцают цуровые лампы и воняет гнилью. Эрнас развернулся на звук. Мимо пуфиков, подушек и остекленного винного столика неспешно вышагивал худощавый старик. Наймит учтиво склонил голову.

- Ночь и хорошее вино. С этими двумя всегда тянет к думам, господин.

Старик заложил руки за спину и поравнялся с Эрнасом. Даже при лунном свете была заметна желтизна его испаханного морщинами лица. Легко подумать, что такому человеку осталось недолго, но эта оценка уже не раз отправляла глупцов или на паперть, или в могилу. И наймит был тому свидетелем. Сафар Хион цеплялся за жизнь ровно также, как и за деньги.

- Вино…Да, вино и правда неплохое. Выписал по совету одного хаммарского эскулапа. Полезно для цвета лица, так он сказал. Ну что ж, из всех микстур, эта, пожалуй, самая приятная. Правда, пока изменений я не вижу. А как ты думаешь, Эрнас?

Старик обратился к наймиту лицом. Тяжелые тени легли между морщин, искажая болезненный облик. Среди сумрака выделялись только лихорадочные въедливые глаза.

- Не вижу особой разницы, мой господин. Но вечером в принципе мало что можно разглядеть.

Сафар Хион вынул из-за спины руки и вцепился пальцами в балконные перила. Казалось, что вид своего поместья его интересовал больше, чем весь этот разговор.

- Вечер, говоришь, виноват. Возможно. А может врач он так себе. В таком случае мы с ним обязательно потолкуем.

- Значит, этим я и должен буду заняться?

Богатые люди не любят, когда их перебивают. Но Эрнас, отдавший лучшие годы служению одной семье, имел привилегии: с его мнением считались, по крайней мере иногда.

Суставчатые пальцы забарабанили по лакированному дереву. Старик поднял голову к забитому звездами небу. Крючковатый нос, поджатые губы, лишенный растительности подбородок - весь его профиль, казалось, в миг стал еще более угловатым, заостренным. Сафар Хион, купец из Оазиса, владелец четырех поместий, на несколько ударов сердца стал похож на зверя, учуявшего кровь. Голос старика зазвучал фальцетом.

- Было бы все так просто… Я бы послал других. Твоя задача куда серьезней - шумно выдохнув, купец всмотрелся в темноту, - Смотри-ка, ветер набегает. А ну, бери меня под руку, да вниз пойдем. Иначе, чую, у меня последнее тепло с костей сойдет.

Ведомый цепкой хваткой старика, Эрнас принялся спускаться к жилым этажам, попутно отвечая на дежурные вопросы. Как добрался? Опасно ли шляться по дорогам в одиночку? Сколько просят на рынке за перевязь цуровых плодов? К каждому интересу купца приходилось составлять развернутые, велеречивые ответы. Разумеется, никого в семье Хион ни разу за жизнь не волновали подобные мелочи, но этикет требовал сотрясать воздух всякий раз, когда разговор шел на спад. Многие занимаются этим бездумно, но у старого Сафара явно был повод, чтобы так транжирить слова. Спуская разговор к пустому, купец уводил наймита все дальше вниз, прочь от уютных покоев, увешанных коврами и обставленных резной мебелью. Они остановились у массивных дверей, ведущих на нижний этаж. От богатой террасы к складам и погребам - наемник оказался на своем законном месте. Лязгнул засов. Тускло освещенный коридор уводил гостя и хозяина все дальше в каменные застенки. Старик, словно забыв о своем неприятии прохлады, отпирал все новые двери, за которыми гуляли злые подземные сквозняки. Очередной проход оканчивался тупиковой комнатой без света. Купец отпустил плечо наймита и оперся на стену, прерывая очередной рассказ Эрнаса.

- Теперь сними лампу со стены, будешь светить.

От комнаты веяло сыростью и смертью. Эрнас вытянул перед собой глиняную пиалу с масляным фитилем и двинулся вперед. Огонек бился и дрожал, разгоняя застоявшуюся тьму. В помещении они оказались не одни. Вдоль сырой и холодной стены стояло несколько человек. Мечущийся свет нашел на их чреслах кандалы. Обитатели подземелья встретили гостя молчанием, при приближении лампады не звякнула ни одна цепь. Эрнас поднес пиалу к лицу ближайшего человека и с облегчением выдохнул. Синюшное лицо с заостренными чертами, от лба до подбородка по левой стороне тянется огромная рана, обнажающая белесую плоть и стиснутые зубы. Цел только один глаз – правый. Мутный зрачок не выражал ни интереса, ни боязни, ни злобы. Человек в этом теле был мертв. А все что осталось, напитанное мощью Знаков, принадлежало законному хозяину. И будет служить на его благо до тех пор, пока труп окончательно не гниет, обнажив под тухлым мясом белые кости. Но это настанет еще не скоро.

Эрнас неспешно обошел каждого постояльца комнаты и окончательно пришел в себя. Все мертвецы. Бояться неживых в Оазисе – то же самое, что опасаться клопов, отходя ко сну.

По комнате раскатился фальшивый хохот старика.

- Сразу рукой за пояс схватился. Саблю на входе сдал, а тело помнит! Чую, так бы и порубал весь мой товар. Не теряешь хватки, молодец.

- Вы меня позвали оценить новую партию Вечных?

Купец, пришаркивая, подошел к мертвецам, схватил ближайшего за подбородок и повернул голову вбок. Вечный безмолвно подчинялся пальцам Сафара.

- Как видишь, это свежие. Не успели еще даже забинтовать. Еще несколько дней и они, пропитанные маслами и спиртом отправятся на рабочие места. Пахать, таскать, тянуть и, разумеется, беспрестанно гнить. Не все хорошего качества, вон, посмотри, у крайнего здорового куска плоти нет на ноге. А у вот этого пол-лица раскроили и живот как решето.

- Преждевременные смерти?

- Да, одного животина загрызла, другой что-то не поделил в кабаке и наткнулся на сталь. Но контракт есть контракт. Люди ушли, а тела остались.

Вечными становились еще при жизни. Бедняки, безумцы, прокаженные, ветераны, оставшиеся без крова и пищи – все, чья жизнь ничего не стоила, заключали контракт, надеясь получить несколько ло хотя бы за свою смерть. На кости обреченных наносились Знаки, заставляющие чресла запоминать движения, и, умирая, человек становился смердящей марионеткой. Немым, безропотным чернорабочим.

- Как все-таки интересно решила Природа, что причиной нашего расцвета стали мертвецы… Задумывался об этом, Эрнас? Весь Оазис, каждая волость богатеет, стоя на гниющем мясе и костях. Мы обучаем наших детей высокому искусству, творить Знак на костях людей, а после, истощаясь, писари сами становятся мертвецами у нас на службе. Истинная гармония. Мы научились извергать из наших чресел огонь и воду, заглядываем в свой и чужой разум, вступаем в диалоги, находясь на расстоянии нескольких дневных переходов, но наша мощь все равно в Вечных и Глине. В тех, кто, разлагаясь, тягает лес и камень, орашает наши поля и безропотно исполняет каждый приказ. Это великая ценность, Эрнас.

-Да, господин.

Наймит никогда не думал о том, чтобы продать себя на послесмертие. В годы голодной юности Эрнас, наблюдая за ходячими мертвецами, не испытывал ничего, кроме страха. Он помнил, как соседского паренька наставляла мать, подписавшая контракт: «Ты всегда успеешь закончить жизнь мертвым рабом. Ищи себя на террасах, а не в подвалах». Денег с ее инициации хватило, чтобы мальчишка обучился грамоте и попал в услужение неплохой семье. А после сгинул, позарившись на чужое серебро. Как оказалось, жизнь не всегда можно купить за деньги.

- Мертвецы немало стоят, ты и сам это знаешь. Не всякий может позволить себе Вечного. Неожиданная потеря каждого - тяжкий удар для скромного хозяйства.

- При всем уважении, я не могу назвать ваши владения скромными, господин.

Комнату снова заполнил хохот.

- Верно, Эрнас. Но все же, плох тот хозяин, что разбрасывается служащими.

Старик приблизился к наймиту, стремясь поймать его взгляд. Тени заплясали на сгорбленной фигуре.

- Происходят неприятные вещи вдали от наших глаз. Ты, верно, не знаешь, но не так давно мы готовились отправить партию Вечных к покупателю. Шесть мертвецов не доехали до места. Потерялись на границах наших земель. И знаешь, что интересно? Я общался с любезным родом Имар, как оказалось, и у них пропало несколько умертвий. И все недалеко от одного тракта, ведущего прочь из Оазиса, к землям степняков.

- С вашего благословения, снарядим отряд…

- Нет.

В голосе купца прорезалась сталь.

- Я же сказал, было бы все просто…Никаких отрядов. Никакого шума. Имар не знают, что беда не только с их мертвецами. Я чую, они не первые. Кто-то вывозит наш товар на скудные, безобразные земли кочевых уродцев и делает это достаточно умело. Воровство должно быть наказано, но, подумай, быть может мы извлечем из этого выгоду?

Сафар схватил наймита за локоть. Во взгляде старика плясали лихорадочные огоньки.

- Думай как купец, Эрнас, ты же не хочешь всю жизнь носиться по смрадным туннелям Хаммара в поисках должников?

- Найти ублюдков и забрать весь товар…

- Нет. Шире!

Эрнас оторопел. Наемнику не предлагают ничего кроме денег. С ним не должны считаться как с партнером. Старик доверял ему самые отчаянные авантюры, но, неужели грядет что-то иного плана?

- Мы подойдем к этому с другой стороны, - хватка старика тисками сжала руку наймита, - знают ли воры, кого ограбили? А если нет? Слишком много вечных им требуется, для кого? Сначала нужно все выяснить. Ты отправишься в степные земли, к проклятому Мараду, пойдешь по этому тракту с караваном. На пути есть авангардная застава наших войск.В той стороне след умертвий теряется. Выясни, кому выгодно так далеко увозить вечных. А дальше - мы либо покараем ублюдков, либо первыми добудем новый рынок.

Вечные безмолвно смотрели на фигуры хозяина и гостя, искаженные пляшущим огоньком лампады. Мертвецам не известен страх, не знакома боль. У них есть только цена, которую задают живые. Свет лампадки, влекомый наймитом и купцом, выплыл из комнаты, оставляя умертвий в объятиях тьмы.

Глава 3

К каравану Лехенталь и Эрнас присоединились почти без вопросов и за достаточно скромную взятку. Процессия из двух дюжин вьючных животных шла из самого сердца плодородных, пышущих влагой земель Оазиса в скудный и сухой Марад. Смуглые купцы, до отказа нагрузив тканью и железом медлительных пескозубов, шли в ветреные объятия степей менять свои товары на мглистый корень и благовонное дерево.

Дорога предстояла нелегкая – чем дальше идешь по выжженным, пологим равнинам, тем явственнее проявляется весь колорит непокоренной земли. В Мараде нет правителя, нет даже совета старейшин. На тысячи шагов вокруг сплошь кочевые кланы, живущие выпасом скота да обращением чужестранцев в рабство. Купцы знали: первые несколько дней в этих землях всегда проходят спокойно, но как только небеса сменяются, а во встречных селениях люди перестают понимать цивилизованный язык, нельзя спускать глаз с горизонта. Торговать предстояло в Ум-Анмале, земле белых оврагов, как ее называли эти низкорослые кочевники с грубой как наждак кожей.

На случай нападения, несколько пескозубов шли порожняком. Каждый, кто общался со степняками, знает – животными всегда можно откупиться. А выносливые, похожие на смесь огромной крысы и бобра пескозубы, без сомнения, лучший подарок тем, кто живет скитаниями. На одного из необремененных пескозубов и усадили двух наймитов, соорудив им небольшое ложе.

К назначенному перекрестку караван добрался с закатом. Животные заметно прибавили в грузности, замедляя свой ход. Обходчики покрикивали на пескозубов и ругались меж собой, охрана запалила фонари.

Эрнас перевесился через борт кибитки и окликнул одного из служек.

- Любезный. Эй, любезный! Кому говорю! А ну кликни своему господину, мы сходим. Слышишь меня, эй!

- Да что ты расшаркался с ними…, - хриплый бас раздался прямо над головой Эрнаса. Лехенталь, уже нацепивший походную сумку поверх кирасы, сдвинул наймита и, набрав воздуха, проорал, - А ну, ваших матерей! СХО-ДИ-ИМ!

На несколько биений сердца процессия притихла. Из глубины колонны донесся ответный крик.

- Да слышали сразу! Притесь! Ночь на носу, туда и дорога!

Лехенталь Лаам Третий, или же, для близких и братьев по оружию просто Лехенталь, ненавидел грубость в свой адрес. Впрочем, за нее он считал любое повышение голоса, даже если это обусловлено расстоянием. Вояка тут же начал багроветь.

- Ты чего разорался, задница пустынная? Сказали сразу, зови хозяина!

- Не пришлым мне указы раздавать!

- А, так ты в благородные заделался, недорезок? Ну покажись только, я тебе по-хорошему объясню, что гостям каравана…

- А гость ты мне? В жопе кость! Никто тебя не звал!

Ждать развязки Эрнас не собирался. Не хватало еще ссоры с теми, кто и так должен уйти своей дорогой.

- Стынь, дед. Хватит.

Лехенталь засопел и смачно сплюнул, перегнувшись через край кибитки. Желваки на его лице ходили ходуном.

- Да совладает с мечом держатель его, да совладает с душой, владеющий ею… - из сумерек выплыла статная фигура.

Служки, наблюдавшие за перепалкой, тут же спохватились и принялись понукать обленившихся пескозубов. К кибитке наймитов приближался мужчина, облаченный в плащ поверх кирасы. Голову незнакомца покрывала капеллина, на полях которой была узлами стянута ситцевая ткань. Походное армейское облачение солдат Оазиса. Если попадешь в бурю нужно развязать узлы на шлеме и полупрозрачная ткань закроет голову до плеч. Сражаться в таком виде трудновато, но зато песок не забивает глаза и не лезет в рот.

- Каунас, ты разглагольствовал? Значит сегодня не спишь. Сменишь кого-нибудь из дозора. А вы...- мужчина поднял взгляд на наймитов, - Действительно собираетесь уходить в ночь?

Эрнас вгляделся в исхудалое овальное лицо. Незнакомца одолевала то ли болезнь, то ли… Наймит выдохнул, прогоняя домыслы.

- Да, господин. Заставный город недалеко от перекрестка. Вторая луна не успеет показаться, как дойдем.

- И просидите у ворот до утра. Здесь кругом татьба да кочевники: каждое селение запирается с заходом солнца, если у него, конечно есть стены. Вас не пустят, пока не рассветет.

Мужчина развернулся в профиль к каравану и распевно изрек:

- Я, Иналь из Янтарного Бора, соглядатай каравана господина Ан-Нухрета, приглашаю вас разделить ужин и быть моими гостями.

Глава 4

«Всякая зараза любит тепло и воду» - когда-то сказал Эрнасу знакомый эскулап. «Жара порождает гной, а он выпивает из тела все соки. Избегай влаги и оставайся в тени». В то время наставления были к месту – лазая по катакомбам наймит рассадил ногу и чуть не свалился от лихорадки. В бреду Эрнасу казалось, что гной, которым сочилась скверная рана, пережевывает его мясо и кости. Врачеватель не зря получал свое серебро, и наемник смог выкарабкаться. С тех пор прошел уже не один сезон, но Эрнас нередко припоминал сам себе: тепло и влага – враги, холод и тьма – союзники.

От Ночного моря до Знойного предела нет более дождливых, безветренных мест, чем Оазис. И здесь, в духоте и влаге под сенью столетних цуровых деревьев, люди вскрывают себе подобных, и вырезают Знаки на их костях. Мертвые служат живым, а живые поклоняются золоту. Обученные трупы строят дома, возделывают землю, таскают тяжести, распространяя всюду зловоние и миазмы. Каждый житель Оазиса знает, что на улицу нельзя выходить без плотного шарфа, пропитанного лекарскими маслами: только так можно оградить себя от губительного запаха мертвечины. От этого страдают все.

Была у слов лекаря и философская подоплёка. Люди гниют не только телом, но и душой. Пожалуй, больше нигде торговцы не плетут столько интриг, подталкивая друг друга к плахе или банкротству. Оазис кишит убийцами и шпионами, об этом Эрнас знал не понаслышке.

К степным землям наймита отправили инкогнито. Никаких конвоев, гербов и грамот. У стен всегда есть уши, а у дорог глаза. Никто не должен знать, что поручено делать двум господам на скудных просторах Марада. В караван наемник и служка напросились под звон серебра, это было по плану. Но последний вечер в статусе гостей не сулил ничего кроме лишнего внимания. Опять придется лгать, даже если никто не станет задавать вопросы.

- Еще раз прошу прощения от имени радушного хозяина Ан-Нухрета за дерзость охранника. У людей сдают нервы, стоит выйти из родных земель. Каунас будет наказан, как только мы дойдем до места.

Лехенталь и Эрнас сидели за низким столиком в походных покоях соглядатая. Иналь, улегшись среди подушек, блуждал взглядом по лагерю. Все распоряжения уже были отданы, на степь опускалась глухая, ветреная ночь. Лехенталь заерзал на ворсистом ковре, подбирая под себя ноги.

- Великодушие вашего дома не знает границ. И мы…приносим извинения. Все господам служим, и это не легко дается. Зря шум подняли только, - пробурчал старый служака.

Послышался сухой кашель. Иналь скорчился и, превозмогая удушье, сплюнул чашу у столика.

- Господа…А что ваши господа забыли в…

Речь Иналя прервал очередной приступ недуга. Его болезненное лицо скривилось в безобразной ухмылке.

- Вашу ж м-мать!

Соглядатай махнул рукой, подзывая слугу из недр шатра. Денщик неслышно скользнул мимо гостей и подал господину лакированную шкатулку. Иналь принял ее одной правой рукой и принялся судорожно открывать.

- Лекарство?

Эрнас постарался увести тему от предстоящей лжи. Неправды и так придется говорить немало, пусть хоть один вечер пройдет в праздном любопытстве.

- Лекарство…Да если бы…

Соглядатай наконец справился со шкатулкой и извлек на свет костра связку плоских медных игл. Денщик помог хозяину приподняться и замер у него за спиной. Эрнас выдохнул, теперь перевести тему разговора будет сложно. Сегодня наемникам явно благоволят все возможные силы.

Иналь поджал губы и наклонил голову вперед, оперев руки на колени. Слуга, повинуясь немому приказу караванщика, взял из связки одну из игл и медленно ввел ее острие в основание шеи соглядатая. Следующая минута прошла в молчании. Походный костер, проглотив очередное полено выстрелил в беззвездное небо сноп искр.

- Я знаю, о чем вы думаете, - Иналь расправил плечи и, поморщившись, выдернул окровавленную иглу из своего тела, - прием действительно вышел радушным, а?

- Хартардский щуп, - Эрнас уставился на железку в руке соглядатая. В Оазисе было легко заработать дурную славу одним только упоминанием подобных приспособлений, - все настолько плохо?

- Нет. Все поганое уже позади.

Иналь шумно вдохнул и выбросил иглу в огонь. Болезненные выражение сошло с лица караванщика. Он отослал слугу и поднял на свет левую руку, которая все время лежала без движения. Отблески пламени осветили синюшную кожу. Запястье соглядатая было изуродовано свежими шрамами, ногти на почерневших пальцах отсутствовали напрочь.

- Всегда хотел нанести себе Знак. Сколько себя помню, завидовал каждому солдатику с отсохшей рукой. Извергать огонь, повелевать воздухом. Хранить запасы. Сколько всего можно было бы делать... Серебра хватило только на подпольщиков. Казалось, что все будет в порядке. Вскрыли кожу на руке, выжгли, а зашить нормально не вышло. Чую я как зараза внутри гуляет. М-мать!

Подобных калек Эрнас видел нередко. Распространенная ошибка вырезать знак у первого встречного умельца. Долго такие не живут.

- Если выкарабкаюсь, уеду в Ирию. Ноги моей в Оазисе больше не будет. Вот только, чую, сил совсем скоро не останется. Только эти поганые иглы и спасают, - Иналь усмехнулся, - Хартардской щуп...Ересь в чистом виде. Не знаю, как это работает, но боль уходит. На время. А большего и не надо, только бы караван довести.

Эрнас с сожалением посмотрел на соглядатая. Еще один человек, которого погубила мечта. От подпольных операций до контрабандного товара из страны извечных врагов. Такова плата за недальновидность. В Хартарде до сих пор не знают, как наносить Знак на человеческие кости. Но каким-то образом местные научились выводить похожие символы на камне и металле. Одним из порождений их сумрачной мысли стали эти иглы. На плоской, широкой части шпилек выбиты узоры, как-то влияющие на людей. Если ввести иглу себе, уйдет боль. Или нахлынет похоть, радость, да что угодно. Эта дрянь бывает разных видов.

- Твердоземье…Реднерад Хартард. Люди меди и песчанника. Интересно, а что у них есть еще, кроме этих игл? Говорят, они выбивают знаки на броне. Носятся в ней как ветер, крошат черепа подзатыльниками. Хотелось бы увидеть.

Эрнас пожал плечами. Даже с приговоренным к смерти не стоит откровенничать. Утянуть за собой в могилу может каждый.

- Уходите завтра перед рассветом. Охрану предупредят, вам не придется ни с кем говорить. Вас здесь сегодня, как и этого разговора, не было, - Иналь поднялся с подушек, стараясь не встречаться взглядом с собеседниками.

Лехенталь, крякнув, вскочил с места, едва не перевернув столик. История караванщика его никак не тронула, еще один ходячий труп. Даром, что этот не будет прислуживать другим после смерти. Эрнас постарался покинуть прием с меньшим шумом, однако задержался у выхода.

- Иналь…

Караванщик нехотя развернулся.

- Так что ты себе набил?

Соглядатай вытянул в сторону левую руку. С кончиков его пальцев сорвался яркий поток пламени, едва не спаливший шатер.

- Огонь, конечно. Первое, что пришло в голову. И это того не стоило.