Арена Смертников

Пролог. Ультен.

Ультен сидел на своём законном месте в тронном зале. Дворец практически пустовал, как и большая часть города небожителей. Совсем недавно еретики прошлись победным маршем по его улицам, утверждая свое господство и наводя “справедливость победителей”. Зная, что бог не покинет свой трон, они беспрепятственно продвигались к дворцу.

С трона ему открывался вид на весь его город, и не только. Безразлично он смотрел, как падают тысячелетние строения, под основание разрушенные магией. На белый мрамор лилась кровь почтенных горожан: еретики не брали пленных в священном городе. Ультену давно была известна их цель: нанести как можно больше урона его владениям, и, что важнее, чести.

Лёгким мановением руки он призвал прислугу, до поры бездвижно, словно статуя, стоявшую в небольшом алькове за троном.

— Призови в зал Войта.

Так и не проронив ни слова, девушка в белоснежной тоге спустилась по ступеням и устремилась к выходу из зала. Если подумать, в подобной традиционности не было особого смысла. Ультен мог дотянуться до любого из своих подданных, стоило ему только пожелать. Однако сейчас ему было необходимо экономить силы. Одно лишнее заклинание могло лишить его той самой крохи силы, которая могла переломить ход сражения.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут двери в зал снова распахнулись. В зал ступил высокий черноволосый мужчина, перепоясанный мечом. С его плеч спадал длинный плащ, сшитый из шкуры какого-то мифического создания. Глаза то и дело подергивала полупрозрачная золотая пелена — с воином регулярно связывались его опдчинённые.

— Зачем вы звали меня, отец? — Войт остановился у подножия трона, склонив голову.

— Как проходит отбор новых воинов?

— Всё штатно. Ничего, что требовало бы вашего внимания. Генералы ведут подготовку к последнему испытанию, через несколько дней избранные вступят в ряды нашего войска.

— Войска? Не смеши меня. От твоего войска осталась жалкая сотня бойцов. Сколько выживших в испытании?

— Четырнадцать тысяч, отец. После последнего испытания, полагаю, останется чуть меньше тысячи.

Ультен почувствовал недовольство: проецируемое количество было слегка ниже ожидаемого. В обычной ситуации это было бы не критично, но сейчас был важен каждый боеспособный солдат. О причине подобной нехватки догадываться не приходилось: недавно был ужесточен процесс отбора, да ещё и эта партия смертных оказалась слабее обычного. Конечно, тысячи вознесённых должно было хватить на отбитие сил еретиков, но не более.

Войт, заметив недовольство бога, склонил голову ещё ниже. Реакция отца была ожидаемой, но оттого не менее устрашающей. Впрочем, у него всё ещё оставался туз в рукаве.

— Я вижу ваше недовольство, отец. Ошибка с выбором смертных лежит на мне, поэтому позвольте мне изгладить свою вину, — Войт с удовольствием наблюдал, как несколько морщин на лбу старца разгладились. Проявление эмоций было очень редко для старшего бога, и даже недовольство можно было уловить только по колебаниям эфирного поля, неизменно его окружавшего.

— Как вы знаете, после окончания отбора и обучения воинов, мы сможем начать следующий цикл не раньше чем через несколько лет. Однако… — на этом моменте Войт замялся, — …скажем, я нашёл способ повлиять на циклы вознесения, проводимые другими богами.

Предлагать что-то подобное было несомненно рискованно, однако риск этот был оправдан: их домену срочно требовалась армия, и это был едва ли не единственный способ получить ее в срок. Ультен открыл глаза. Его тяжёлый взгляд пал на Войта, заставляя того чувствовать неизмеримое давление.

— Ты предлагаешь мне вторгнуться в чужой домен и похитить рекрутов, принадлежащих моим братьям и сёстрам? — громовой голос эхом разнесся по залу. Даже зная, что гнев бога был преувеличен, Войт не мог не почувствовать страх. Однако он сумел сдержать себя: небожителю не пристало испытывать животные эмоции.

— Не совсем так, отец. Во время вознесения множество испытаний проходят за пределами божественного домена. К тому же, процесс испытаний практически не контролируется. Никто не удивится, если во время одного из этапов смертность превысит ожидаемый порог. Точные цифры можно предсказывать только под конец, и даже мы порой теряем больше девяноста девяти процентов смертных на первых этапах.

Войт чувствовал заинтересованность бога. Отголоски недовольства все еще сотрясали эфирное поле, но давление немного снизилось.

— Я слушаю тебя, Войт. Что именно ты предлагаешь?

Поняв, что он сумел захватить внимание бога, Войт поспешил продолжить:

— Среди известных нам богов есть несколько, чьи силы и влияние наименее слабы. Корр, Торман и Коре́ — наши наиболее подходящие кандидаты. По моим данным Корр и Торман начнут цикл вознесения смертных в ближайшие несколько дней. Коре́ — через три недели. Пусть времени у нас немного, но я бы посоветовал позаимствовать воинов именно у него. В мире, которым он владеет, началась глобальная война, поэтому его кандидаты должны быть на порядок качественнее остальных. К тому же, мы можем использовать лишнее время на основательную подготовку.

Проследовало несколько секунд молчания. Войт терпеливо ждал знака.

Наконец, Ультен прикрыл глаза, давление окончательно спало. Войт ликовал. Ещё раз глубоко поклонившись, он развернулся на каблуках и отправился прочь из зала.

Глава 1. Золотая пирамида.

– Великий Коре счел вас достойным. –

— Что?..

Я был совершенно дезориентирован. В ушах стоял жуткий звон, золотой текст перед глазами расплывался и двоился. Я попытался поднести руку к лицу, но почувствовал сопротивление, будто двигался сквозь густую жидкость. Возможно, только поэтому я до сих пор и стоял на ногах. Нет… Кажется, я висел в воздухе. По крайней мере, земли я не чувствовал, но вроде и не падал.

– Желаете ли вы принять его дар? –

Текст передо мной моргнул и сменился, вызвав новый приступ головокружения. К горлу подступил приступ тошноты, но я смог сдержаться. Соображал я очень плохо: казалось, в этом киселе завязло не только моё тело, но и мысли.

— Принять? Что принять?.. — не то спросил, не то подумал я, понемногу пытаясь прийти в себя.

– Дар великого Коре –

Спасибо, прояснили. Я никак не мог понять, что происходит. Кроме текста вокруг, казалось, не было совершенно ничего, лишь бесконечная белизна, изредка прерываемая голубыми пятнами неизвестного характера. Всё это было очень похоже на сон, но несмотря на моё, мягко говоря, хреновое состояние, я чувствовал, что это было не так. Слишком явной была эта… расплывчатость. Да, звучит глупо, но эта картина была слишком реальной для сна. К тому же моё состояние это только подтверждало: никогда ещё во сне у меня так не болела голова.

Надпись передо мной снова моргнула. Теперь передо мной висели два первых сообщений и приписка под ними:

– Молчание — знак согласия.

При отсутствии ответа через 30 секунд дар будет принят автоматически. –

Замечательно.

– 29 –

Теперь мне даже не давали прийти в себя. Я похлопал себя по щекам, пытаясь очнуться. Получилось не очень: из-за замедленного движения это было едва ли мягкое касание. Впрочем, даже оно помогло. Только сейчас я понял, что все мои чувства, кроме зрения, были в какой-то отключке. Касание помогло частично вернуть осязание, а с этим и немного разбудить мозг.

– 25 –

Я попытался вспомнить, как сюда попал. Безуспешно. Последнее, что я помнил — множественные звуки стрельбы, скрип шин об асфальт и полыхающее пламя. После этого я, кажется, потерял сознание. Я посмотрел на руки: вроде целые, да и остальное тело нигде не болело. Только вот соображал я всё ещё туго…

– 19 –

Чёрт…

— Что такое этот дар? — на этот раз я точно это произнёс. Из горла раздался сухой и хриплый голос. У меня даже не было времени спрашивать, что происходит. Буквы снова моргнули, перестраиваясь. На этот раз предложение было гораздо короче:

– ЖИЗНЬ –

– 17 –

Надо же, заглавными буквами. Забавно, мне казалось, что жизнь у меня была. Я попытался вспомнить что-нибудь ещё, но неожиданно потерпел неудачу. Я знал, что должен был помнить что-то ещё, но каждый раз воспоминания будто бы ускользали от моего плывущего сознания… Этот факт должен был меня обеспокоить, и я даже понимал это, но мое спокойствие было невозможно поколебать.

– 13 –

Меня даже не удивляло то, что я разговаривал с буквами. Может быть, так было всегда? Однако немного задумавшись, я понял, что это было не так. И тем не менее, в этом чувствовалось что-то правильное, а золотистый свет располагал к себе. Хотелось просто постоять несколько секунд, впитывая его в себя…

– 10 –

— Что будет, если я откажусь?

– Всё останется так, как есть сейчас. –

Как это, как сейчас? Я сомневался, что моё тело на самом деле находилось по уши в прозрачном киселе. Скорее я склонялся к варианту, где моё воспалённое сознание выдумало себе это развлечение, и, если я правильно интерпретировал смысл золотых букв, либо медленно умирало, либо уже было мертво. К чёрту, хуже быть не должно. В крайнем случае, будет у меня ещё одна жизнь. Запасная. Ха…

– 7 –

— Я принимаю, — мой собственный голос показался мне далеким.

– … –

Перед глазами поплыло с новой силой… хотел бы сказать я, но буквы пропали, а больше зацепиться взглядом было попросту не за что. Подступил новый приступ тошноты, вдруг резко заболела голова. Я бы упал на колени, но я даже не знал, где низ.

Внезапно, всё прекратилось. Головокружение, тошнота, головная боль — всё исчезло. Бесконечное белое пространство, в котором я прежде находился, тоже. Моё тело… по крайней мере теперь я перестал его чувствовать окончательно. Свет померк, вызывая лёгкое беспокойство. Похоже, искусственное спокойствие испарилось вместе с ним.

Моё беспокойство постепенно перерастало в панику. Где я? Что со мной случилось? Весь абсурд и нереальность ситуации внезапно обрушились на меня. По какой-то причине я воспринимал тот разговор (Если его можно так назвать) как должное, но я никак не мог понять, почему, и это лишь прибавляло паники. Можно сказать, мой разум находился в полном смятении.

Абсолютная тьма вокруг, казалось, искажала даже ход времени. Я не смог сказать, сколько длилось мое пребывание, даже если бы отсчитывал секунды. Однако вскоре окружение вновь изменилось.

Хотел бы я сказать, что это принесло мне облегчение, но…

Ветер, хлещущий мне в лицо, был отнюдь не приятным. Он свистел в ушах и заставлял щурить глаза, однако я всё равно сумел разглядеть, что было впереди. Земля. И приближалась она быстро.

Раздался жуткий треск, сразу же за ним последовала боль. Зрение застлало кровавой пеленой. Всё тело жгло словно огнем, а левая рука отзывалась пульсирующей болью. Не то стон, не то хрип вырвался из моего горла

— Смотри-ка, ещё один…

Несмотря на ужасающую боль, я открыл глаза. Был бы я в порядке, впору было бы восторгаться, ведь передо мной лежала настоящая идиллия: бесконечное голубое поле, и небо, покрытое зеленеющей травой и пересекаемое лазурной рекой. Кажется, я совсем поехал крышей… От боли моё недавно восстановившееся сознание разрывалось на части, и я потерял сознание.

Когда я очнулся, я ощущал себя гораздо лучше. Кажется, боли не было… Почему кажется? Потому что я снова ни черта не чувствовал. Однако то, что глаза всё ещё были залиты кровью, что подтверждало реальность моего падения. Отреагировал я на это, вопреки всему, спокоойно. Кажется, ко мне вернулось то флегматичное безразличие.

Первым делом я вытер лицо тыльной стороной ладони. Без особого успеха, но зрение ко мне вернулось по крайней мере частично. Несколько раз моргнув, я окончательно прозрел. Некоторое время я просто осоловело смотрел по сторонам, пока, наконец, не сфокусировался на чём-то одном.

Голубое поле. Травяное небо. Нет, не так… Немного запоздало, но я, наконец, сообразил: я висел головой вниз. Это объясняло онемение по всему телу. Я находился на высоте примерно трех метров над зелёным лугом, плотно покрытом травой. Не так уж и высоко, но падать вниз головой всё же не хотелось.

Попытка пошевелиться не принесла плодов, и небольшим опозданием я понял, что если бы я добился успеха, вряд ли бы он хорошо для меня закончился. Посмотрев наверх (Или же вниз?), я оценил обстановку. Левая нога была крепко зажата между двух ветвей, притом было совершенно непонятно, как я умудрился так застрять, просто упав сверху. Правая нога была свободна и обнимала другую ветвь. У меня закрадывалось подозрение, что если я её уберу, то ветви, держащие левую, попросту сломаются.

Порыв ветра всколыхнул листву. Раздался громкий треск, и я резко просел. Нервно оглянувшись, я увидел ветку прямо перед моим лицом, слишком тонкую, впрочем, чтобы выдержать меня. Вместо этого я попытался достать до более надежной ветви, растущей чуть в отдалении. Дотянулся я до неё только кончиками пальцев, а попыткой раскачаться я рисковал сорваться вниз. И тем не менее…

Успех! Пальцы крепко сжимали толстую ветвь, и теперь я мог бояться падения чуть меньше. Схватив ветвь поудобнее, я медленно распрямил правую ногу. Не без усилия: тело всё ещё было онемевшим и слушалось с трудом. Как и предполагалось, ветви, в которых застряла левая, начали активно трещать. Собравшись с духом, я дернул ногу, и… Ветки сломались, осыпав меня градом древесных щепок. Нога резко выскочила, и теперь мне оставалось только дождаться нужного момента, отпустить левую руку и совершить ловкое приземление… Но подобные вещи никогда не идут по плану.

То ли мой низ оказался тяжелее предполагаемого, то ли я переоценил силу своих пальцев, но как только ноги оказались внизу, рука соскользнула. И всё бы ничего, но благодаря инерции я продолжал вращаться, и вскоре я снова был обращен лицом к земле, только на этот раз я был ближе… и быстрее.

Инстинктивно выставив онемевшие руки вперёд, я со всей скоростью рухнул на траву. Из глаз посыпались искры, а левая рука вспыхнула жуткой болью. Я снова простонал, но из моего осипшего горла вырвался лишь тихий хрип.

— Мужик, так ты живой был? — кто-то спросил меня.

— Забей на него. Если раньше и был, то теперь точно нет. Пойдём, там что-то происходит!

— Подожди, он, кажется, ещё дышит, — голос стал ближе, — эй, мужик!

Человек наклонился и похлопал меня по плечу. Левому. От боли я снова застонал и с трудом перевернулся на спину, лишь бы руку не трогали. Прямо передо мной находилось лицо участливого прохожего. Жиденькая бородка на подбородке и маленькие усики смотрелись комично, но сейчас мне было не до этого.

— Чувак! Ты в порядке? — Задал он участливый, но до боли тупой вопрос. Настолько бестолковый, что я даже рассмеялся. Хотя и смехом это можно было назвать с натяжкой, скорее хриплым карканьем.

— А по мне не видно… чувак? — Пусть никаких других ран я не чувствовал, после падения я снова ушиб себе все, что только можно. Да и левая рука…

— Да у тебя рука сломана! Как ты вообще такое падение пережил? Я видел, ты упал метров с пятнадцати. Хорошо хоть дерево на пути оказалось… — человек посмотрел вверх, на развороченную крону. Моё двойное падение не сказалось на ней бесследно: часть веток обломалась, со многих я содрал листья.

— Пойдём, говорю тебе! Посмотри, — я повернул голову и увидел второго мужика. На голове его сверкала лысина, а уютный свитер обтягивал приличное брюшко. Он указывал рукой куда-то в сторону. Приподняв голову, я увидел золотистое сияние. Вид перекрывало множество людей, устремившихся в ту сторону, но я подозревал его источник.

— Где мы? — прокашлявшись, спросил я. На этот раз вышло более презентабельно: по крайней мере мой хрип можно было разобрать.

— В раю. По крайней мере мы с Мартином так думаем, — задумчиво сказал бородатый.

— И давно? — его предыдущий ответ я проигнорировал как неуместную шутку. Сломанная рука напоминала о себе самым прямым образом, что не совсем вязалось с моим представлением о рае. Хотя, кажется, остальные царапины и раны затянулись… если они вообще были. Впрочем, изодранная в клочья и окровавленная одежда это подтверждала.

— Ты? Или мы все? Из нас троих я появился первый, чуть позже Март. Был ещё третий, но он куда-то убежал, сказал что знакомого заметил. А ты упал где-то через час. Новые появляются, кстати, всё реже, — новые… Значит, скорее всего не я один здесь

— Ты не знаешь, как именно здесь оказался? — спросил я пожирающий меня вопрос. Бородач задумался.

— Пожалуй, нет. Помню бесконечную белизну, а до этого — ничего. Мартин, кстати, тоже.

Значит, не я один здесь как с неба свалился… Вернее, свалился-то я один — нигде больше жалобных стонов я не слышал — но похоже, что никто другой не понимал причину, по которой они оказались здесь. Я огляделся. По полю бродило множество людей, задумчивых, дезориентированных, но удивительно спокойных. Большинство шли в одном направлении за невидимой мне целью, источающей золотой свет. Вся сюрреалистичность ситуации медленно настигала меня. Упав с пятнадцати метров на дерево я не только выжил, но и отделался всего лишь сломанной рукой, и теперь совершенно спокойно болтал с прохожими, лёжа при этом навзничь на каком-то поле. Трава, кстати, была очень приятной на ощупь…

— Слушай, ты можешь идти? — на этот раз ко мне обратился Мартин. Было ясно, что тот хочет следовать за толпой, но в то же время боится потерять бородатого — похоже, это был его единственный здесь знакомый. Пусть и новый.

— Думаю, смогу. Только вот рука… — я бросил красноречивый взгляд на безвольно лежащую на земле левую руку. Вдруг я осознал, что боль понемногу отступала, хотя, казалось бы, этого не должно было происходить.

— О, а с этим могу помочь я. Я типа доктор… — внезапно вспомнил бородатый. “Типа доктор” не внушал особого доверия, однако, вопреки ожиданиям, он знал что делал. Не дожидаясь моего ответа, он поднялся и немного побродил под деревом, пока наконец не подобрал с земли толстую ветку — одну из тех, что отломал я. Вернувшись ко мне, он приложил ветку к руке и достал из маленькой нагрудной сумки моток бинтов. Судя по размеру самой сумки, всё, что могло в неё поместиться, это те самые бинты. На мой удивлённый взгляд он ответил:

— Понятия не имею, откуда они у меня. Но раз есть, значит надо было… — без дальнейший разъяснений он согнул мою руку, и, игнорируя моё шипение, принялся приматывать к ней ветку. Чтобы немного отвлечься от боли я спросил:

— А почему это — “рай”?

— Это не утверждение, просто действующее предположение.

— И всё же?

Бородатый хмыкнул.

— Ну… Красивые пейзажи, тепленькое солнышко и полное спокойствие. Не думаю, что я верил в бога, но вот он я. Тебе ведь тоже приснились золотые буквы?

Приснились? Это вряд ли. Опять же, слишком уж непохоже это было на сон.

— Да. Предложения дара жизни?

— Ага, — бородатый закончил возиться с моей рукой и теперь сматывал случайно развернувшиеся бинты обратно, — иначе “Всё останется, как есть”. Потому и думаю, что рай. Я совершенно ничего не помню, кроме, предположительно, своих последних секунд. И если верить своим воспоминаниям, я действительно умер…

А вдруг это и правда был рай? Если подумать (а получалось это теперь гораздо лучше, чем раньше), то и мои последние воспоминания были отнюдь не спокойными. Может, я тоже умер?

— Попробуй подвигать рукой, — бородач закончил накладывать импровизированную шину, и теперь сматывал случайно развернувшийся остаток бинтов обратно.

Я попробовал. Ничего не вышло. Боль почти утихла, и вскоре должна была учти совсем.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Готов? Пошли наконец! — Мартин выглядел всё более напряженно. Внезапно мне показалось, что его слова звучат как-то не так. Это ощущение преследовало меня с первых секунд разговора, но теперь я отчетливо это понял.

Бородатый протянул мне ладонь, и я, схватившись за нее правой рукой, встал на ноги. Ещё раз проверил шину: держалась она крепко.

— Я Кир, — он снова протянул ладонь, на этот раз для рукопожатия. Верно! Его слова тоже звучали совершенно иначе, будто он разговаривал на другом языке. И тем не менее, я его прекрасно понимал.

— А я… — я запнулся, пытаясь вспомнить своё имя. На секунду подумал даже, что не смогу, но внезапно оно само собой всплыло у меня в голове — Арсений. Очень приятно.

Теперь, встав в полный рост, я мог рассмотреть место, к которому все стремились. На западе что-то сияло, и это было не заходящее солнце. Толпа медленно стягивалась к огромной золотой пирамиде, парящей над землей на расстоянии нескольких метров. С такой дистанции было сложно определить её размеры, но были они немаленькие. Свет испускала тоже пирамида: на самой ее вершине было плато, где сверкало что-то, напоминающее маяк.

Отряхнувшись — насколько это можно было сделать одной рукой — я направился вслед за Мартином и Киром. В любом случае эта пирамида была единственной примечательной точкой но всём этом поле. Кроме искалеченного мною дерева. Внезапно я понял, что каким-то невероятным образом я умудрился грохнуться в единственное на этом поле дерево. Будто уловив мои мысли, или, скорее, перехватив мой взгляд, Кир произнес:

— Тебе, кстати, повезло. Были еще некоторые, кто упал с большой высоты, но выжил, по-моему, ты один. По крайней мере, крики затихали быстро… — прозвучало это как-то мрачновато, и, вкупе с непробиваемым спокойствием каждого из нас, стало чёрным юмором.

Дальше мы шли в тишине. Не то чтобы неловкой, просто нам не о чем было разговаривать. Свой набор вопросов я пока исчерпал, да и вряд ли Кир знал много больше меня.

По мере приближения к пирамиде нам встречалось всё больше людей. Подавляющее большинство шло поодиночке, лишь изредка встречались группы по два-три человека. Люди шли словно завороженные, не отрывая взгляд от золотого маяка впереди, что показалось мне довольно странным. Я попытался заговорить с шедшим рядом парнем, но безуспешно: то ли он не слышал вопроса, то ли просто проигнорировал его.

Я обернулся к Киру, желая поделиться наблюдениями, но понял, что и тот впал в подобный транс. Как и Мартин, к слову. Впрочем, я не беспокоился: их можно было понять. Пирамида и правда притягивала взгляд. По мере приближения она становилась всё больше и больше, и я понял, что изначально предположенная мною высота в десять метров была слишком невелика. Даже сейчас она возвышалась вдалеке как настоящая гора. Свет маяка на вершине казался манящим и таким… комфортным?

Незаметно для себя самого я шёл, не сводя глаз с пирамиды. Шел в полной тишине, прерываемой лишь шагами тысяч ног и шелестом травы. Я не знал, сколько прошло времени, да и не важно это было. Единственное, чего мне хотелось — оказаться как можно ближе.

Внезапно меня захлестнула тревога — чужеродное для этого мира чувство. По толпе прошел ропот. На мгновение мне показалось, что маяк потускнел, но нет. Он горел всё так же, как и раньше, если не ярче. И всё же…

Снова. На этот раз я был уверен, что маяк моргнул. Беспокойство одолевало меня и я ускорил шаг, оставляя позади Кира и Мартина.

Снова. Пирамида возвышалась выше всякой горы, её свет переливался на золотых гранях тысячей искр.

Снова. Каждый раз, когда маяк моргал, сердце начинало биться чаще. Что, если пирамида погаснет? Незаметно для меня самого солнце зашло окончательно, но на небе не появилось ни луны, ни звёзд. Если свет померкнет, я останусь в полной темноте.

И снова… На этот раз стало гораздо темнее. Всё поле погрузилось в полумрак, и мое сердце бешено забилось. И было непохоже, чтобы свет возвращался. Я медленно остановился, как и большинство людей на поле. Влияние пирамиды медленно ослабевало, и я снова начал осознавать происходящее. Резко обернувшись, я понял, что обогнал Кира и Мартина, о которых, к своему стыду, совершенно забыл. Подавив желание вернуться и найти их, я осмотрелся по сторонам.

Незаметно для себя самого я оказался у самого подножия пирамиды. Если вспомнить примерное до неё расстояние, я прошёл в трансе не менее километра. Большинство “паломников” (Именно так я решил называть нас про себя) теперь растерянно оглядывались, так же как и я. Те из нас, на кого свет подействовал особенно сильно, продолжали идти вперёд. Вокруг был слышен обеспокоенный шепот, редкие всхлипы. Мимо меня прошла девушка, на лице которой было написано полное отрешение. Несмотря на ограниченную видимость я был готов поклясться, что она плакала.

К счастью, тьма длилось недолго. После нескольких томительных секунд неопределенности свет разгорелся вновь. И не только на вершине пирамиды: по всему полю среди травы появились маленькие мерцающие золотистые огоньки. Посмотрев вниз, я заметил один прямо под ногами. Инстинктивно наклонившись, я попытался “зачерпнуть” его в ладонь, безо всяких надежд, впрочем. Однако, к моему удивлению и странной радости, у меня это удалось. Теперь в моих руках находилась маленькая искорка, частичка золотого маяка. Оказалось, что она была осязаема, и даже имела вес. Пусть небольшой, но всё же.

По всему полю раздавались возгласы удивления и восторга. Взрослые люди прыгали по полю словно дети, пытаясь найти себе свою искру. Но, как оказалось, их хватило не на всех. И если мне повезло, и моя оказалось прямо у меня под ногами, то некоторым приходилось бродить по полю в поисках “незанятой”. Позади меня раздался пронзительный крик. Я обернулся, и увидел, как высокий парень схватил за руки какую-то девушку и пытался силой разжать ладони. Сквозь её пальцы я увидел свет искры, такой же как у меня. Похоже, именно ее хотел забрать грабитель.

Я думал было вмешаться, но решил, что оно того не стоило. У меня была свой огонёк, и было ни к чему нарываться на драку и рисковать им. Заглянув в ладонь, я увидел, что он пульсировала, словно сердце. Искра то тускнела, то разгоралась с новой силой, пока, наконец, не взлетела в воздух. Я попытался поймать её, но на этот раз моя рука лишь схватила воздух. Снова обернувшись, я заметил, что тому парню всё-таки удалось отобрать себе свою, и теперь на его лице было написано восхищение, если не восторг. Похоже, что он уже забыл о своей жертве, которая теперь беспомощно сидела на траве.

Взлетев примерно на метр, искра остановилась. Она повисла так, что пирамида находилась прямо за ней. Последний раз моргнув, она притухла, фокусируя моё внимание на маяке на вершине. Раздался рокот. По склонам пирамиды потёк жидкий огонь, озаряющий идеально отполированные грани оранжевым светом.

– Великий Коре́ приветствует смертных в своих владениях. –

По полю прокатился громогласный голос. Огонь продублировал эти слова, выведя их на золотых склонах пламенеющими буквами.

На поле воцарилась полная тишина. Внимание каждого было абсолютно и полностью обращено к пирамиде.

– Придя сюда, вы решили принять его дары, однако вам лишь предстоит их заслужить. –

В голове проносились тысячи мыслей, но я не мог сосредоточиться ни на одной. Искра снова моргнула, став чуть ярче.

– Многие из вас будут сочтены недостойными, оступятся или предадут доверие Великого Коре́. Однако тех из вас, кто сможет оправдать его надежды, ждёт великая награда. Вскоре начнется ваше испытание, а пока примите свой первый дар. –

Искра вновь ярко засияла, однако не вернулась мне в руки. Вместо этого она медленно вытянулась в светящуюся золотую нить, обернувшуюся вокруг моего запястья. Искра (Вернее, теперь уже нить) была тёплой и приятно согревала кожу, но находилась на расстоянии, медленно вращалась на расстоянии примерно пол сантиметра от кожи. К сожалению, сломанная рука не позволяла мне ее потрогать, но про себя я представил ее шелковистой на ощупь.

— Каждый, кто нашёл Óрос, получил ровно один метр золотой нити. Берегите её сильнее собственной жизни, ибо именно от нее зависит ваш успех. —

Буквы померкли и свет маяка ослаб совсем. Однако теперь это было не так важно: золотая нить мягко светилась, успокаивая меня своим присутствием. Её влияние было гораздо слабее влияния маяка, но может, оно и к лучшему.

Неожиданно, она соскользнула с моей руки. Подавив желание поймать её, я пристально за ней наблюдал. До этой минуты всё, что происходило вокруг, имело свою цель, и я хотел посмотреть, что произойдет теперь. Впрочем, не все вокруг разделяли мое доверие. Мужчина позади меня вцепился в свою нить, будто от этого зависела его жизнь. Хотя, если верить голосу, примерно так оно и было… Осевшая на землю девушка, лишившись огонька, лишь беспомощно наблюдала за окружающими с посеревшим от тоски лицом.

Внезапно я осознал, что нить передо мной сложилась в слова:

<Узел нексуса приветствует своего владельца>

Она оказалась слишком короткой: для того, чтобы сложить это предложение, ей приходилось постоянно расплетаться и заплетаться заново, показывая разные его части. Получалось что-то вроде “...нексус”, “са при”, “иветст”, “твует…”, и так далее.

<Пожалуйста, назовите свое имя>

За сегодня я успел пережить столько, что эта просьба даже не вызвала удивления.

— Арсен… — начал было я, но осёкся. Если нить была настолько короткой, то она даже не сможет полностью его написать. Казалось бы, это не имело значения, но по какой-то причине мне ужасно этого не хотелось. К счастью, нить остановилась, написав “Арсен”. Это и натолкнуло меня на неожиданное решение.

— Арсен, — повторил я, на этот раз гораздо решительнее, однако нить осталась висеть в воздухе, будто чего-то ожидая. Мои размышления вновь были бесцеремонно прерваны:

– В ближайшее время каждый из вас пройдет инициацию. Просто назовите нити своё имя и подтвердите его, она вас поймёт. –

— Подтверждаю? — попробовал я.

На этот раз нить мигнула, расплелась, и написала новые слова:

<Узел Нексуса приветствует Арсена>

Я невольно улыбнулся — она даже написала выдуманное имя в правильном падеже. Хотя, кажется, такое имя и правда существовало.

– Вы смущены и сбиты с толку. Для вашей скорейшей адаптации мы предлагаем вам Игру. –

На этот раз нить сформировала надпись:

<Принять предложение?>

Что будет, если мы откажемся, голос не уточнил, да и проверять мне не слишком-то и хотелось. Я услышал, как спереди что-то звякнуло. Как и справа, и слева. Скоро поле наполнилось звоном. Осмотревшись, я понял, звуки издавали нити, владельцы которых приняли игру. Немного помедлив, я сказал (А скорее, прошептал):

— Принять.

По нити прошла тонкая вибрация, будто по гитарной струне. К сожалению, мои ожидания не оправдались: вместо того, чтобы выдать ещё что-нибудь интересное, нить просто свернулась в круг и висела передо мной. Я не понимал, требовалось ли от меня что-то ещё, поэтому снова устремил взгляд на пирамиду. Что означала игра, я мог лишь догадываться. Оставалось надеяться, что обладатель голоса не желал нам зла.

– Многие из вас уже осознали, что находились на пороге смерти до того, как Великий Коре́ перенес вас сюда. За это вы будете ему благодарны. Прийдите в Нексус. Верните ему Óрос. Вознеситесь. И самое главное, помните: что было вам дано, может быть с легкостью взято обратно. –

Бесплотный голос становился всё громче и громче, его рокот разносился над полем, сотрясая барабанные перепонки. Самые впечатлительные даже присели под его повелительным воздействием.

– Вы уже успели насладиться пребыванием в домене Великого Коре́. Однако всему наступает конец. В следующий раз вы окажетесь здесь лишь тогда, когда действительно заслужите этого. Примите своё первое задание и прощайте. –

Последние слова ещё трижды прокатились эхом, хотя казалось бы, взяться ему было неоткуда. Маяк погас окончательно. Над полем воцарилась тьма и тишина: ещё несколько секунд никто не был в силах ничего сказать.

Нить дёрнулась и начала писать:

<Задание первое: Выжить>– Награда: инициация.– Наказание: отсутствует.– Срок окончания: 23 часа 59 минут.

Я смотрел на движущуюся нить с недоумением. Чтобы написать это ей потребовалось некоторое время, за которое я успевал осознать прочитанное. Может, она специально двигалась так медленно? Как заботливо. Но что значит “Выжить”? Не умереть от жажды и голода? Но продержаться сутки без еды было бы несложно. К тому же я помнил, что видел где-то здесь реку… Нет, что-то было не так.

Нить подергивалась, будто пытаясь сорваться куда-то в сторону пирамиды. Я поднял на неё глаза. Недавно пламенеющие грани теперь сверкали мёртвым металлическим блеском, отражая тысячи нитей-искр. Казалось, всё было спокойно, но нить билась всё быстрее. И тут я обернулся назад, в противоположную сторону.

Вскоре после того, как голос замолк, на поле воцарился хаос. Люди бродили вокруг, совершенно не представляя, что им делать. Множества голосов перекрывали друг друга, так что не удивительно, что я не услышал того, что происходило у меня за спиной.

Пробившись сквозь образовавшуюся толпу, я увидел девушку, прежде лишенную искры. Óроса, если не ошибаюсь. Вокруг нее образовался неровный пустующий круг: люди сторонились её. И в то же время любопытство брало вверх, и зеваки продолжали наблюдать, отойдя на безопасное расстояние. И понаблюдать было за чем.

Девушка лежала навзничь. Трава вокруг неё пожухла и опустилась, и из земли, извиваясь, медленно выползали нити. Не такие, как у нас: вместо светящегося золота их цвет был грязно-медным и словно потемневшим от старости. Они были значительно толче, несколько миллиметров в диаметре, и извивались словно змеи. Добравшись до девушки, они медленно обернулись сначала вокруг её запястий и лодыжек, а затем — вокруг талии и шеи. Сама она лежала без сознания, но при этом её глаза были открыты; оцепеневшим взглядом она смотрела в беззвездное небо.

Теперь моя нить пыталась активно меня увести. Сжав мое запястье, она тянула меня к пирамиде. Или же прочь от девушки? Машинально я подметил, что угадал: на ощупь нить и правда ощущалась как шёлк. Я не знал, что делать. Какая-то часть меня порывалась помочь девушке, однако я просто стоял на месте, как и все остальные в круге. Другая же часть молила послушаться нити и бежать. Бросив последний взгляд на лежавшую на земле девушку (Медная нить успела покрыть почти всё её тело), я выбрал последний вариант.

Развернувшись, я направился к пирамиде. Сначала медленно, но поняв, что многие вокруг последовали моему примеру, я немного ускорился. Я не знал, почему нить указывала именно туда. Ради эксперимента я попробовал отбежать в сторону, но нить была непреклонна. Значит, пирамида.

За спиной раздался пронзительный крик. Я обернулся, но из-за спин зевак (Активно разбегающихся, к слову), было совершенно ничего не видно. Это ли не повод ускориться? Я перешел на полноценный бег.

К этому моменту я даже успел забыть о сломанной руке. Может, это был один из успокаивающих эффектов света, а может и что-то ещё, но боль давно прошла. Однако теперь она возвращалась. Медленно, но с каждым шагом становясь всё отчетливее. К счастью, Кир поработал на славу: шина держалась крепко, и рука почти не болталась.

Люди вокруг стекались к пирамиде будто волна. Я не знал, сколько нас было: счёт шёл на тысячи, если не десятки тысяч. И всех как одного манила золотистая дымка, образовавшаяся под нижней гранью. Отвекшись, я наступил на ногу какому-то парню. Пробормотав скомканные извинения, я оставил того спотыкаться позади, а сам ускорился ещё сильнее. На этот раз смотря под ноги.

Позади снова рздался крик. На этот раз, обернувшись, я заметил, как кто-то возвышался над толпой. Десятки длинных щупалец-нитей поддерживали на весу человека… нет, человекоподобную фигуру; чтобы догадаться о её природе не требовалось большого ума. И я подозревал, что крик издала не она…

Благодаря тому, что начал бежать одним из первых, вскоре я находился в первых рядах (Хоть раньше я и так был одним из ближайших к пирамиде). То тут, то там из толпы восставали нитевые… создания. Одним своим видом они сеяли хаос и смятение в ряды ничего не понимающих людей, но это было не единственное их оружие. Медные нити хватали и валили на землю тех, кому не повезло оказаться поблизости. Что происходило дальше я видеть не мог, да и не хотел.

С каждым шагом я приближался к пирамиде. Всё ближе и ближе, пока, наконец, не оказался под нижней её стороной. Воздух был полон золотой пыли, переливающейся в свете нити. Я посмотрел вверх. Мастерски отполированная поверхность парящей в воздухе пирамиды отражала землю, окрашивая всё в желтые тона. Только сейчас меня посетила мысль о том, как удивительно было само ее существование. Настолько огромная структура просто не могла быть творением рук простых смертных.

Пылевая взвесь становилась всё плотнее. В какой-то момент поле зрения сократилось до пары метров, и пыль начала походить на золотой туман.

Под ногой что-то хрустнуло. От неожиданности я споткнулся: я уже успел привыкнуть к тому, что ровная земля была покрыта мягкой травой и ничем более. Упав на землю я резко обернулся… и обомлел.

Все звуки стихли. Крики, звуки шагов, всё прекратилось. Я находился… не там, где раньше. По крайней мере, пирамида над моей головой пропала. Туман все еще скрывал подробности, но теперь он был не золотистого, а обычного, серого цвета. Нить на моём запястье перестала меня тянуть и успокоилась, безвольно повиснув. Я остался совершенно один.

Я медленно поднялся на ноги. Вернувшись на несколько шагов назад, я обнаружил, что источником хруста была маленькая ветка. Трава здесь была гораздо более редкой и короткой, обнажая каменистую почву. То тут, то там из земли выглядывали мелкие корни. Внезапной волной на меня накатила усталость. От продолжительного бега легкие горели, чего я, по какой-то причине, упорно не замечал до этого момента. Всё тело ныло, моля о пощаде. Мне захотелось упасть и заснуть прямо здесь и сейчас, но я сумел сдержаться: мне всё ещё предстояло понять, что происходит.

Голова была полна сомнений и раздумий. Мысли и эмоции были гораздо чётче, и думать было гораздо проще. Казалось, впервые со моего пробуждения на дереве… Нет, впервые с момента, когда я открыл глаза в той бесконечной белизне, я мог мыслить ясно.

Туман понемногу рассеивался, теперь я видел, где находился. Небо, что в раю было совершенно пустым, здесь было полно звезд, и пусть луна всё ещё не показалась, лес был неплохо освещен. Высокие деревья отбрасывали черные тени и слабо покачивались от порывов ветра. Вокруг не было ни души: ни людей, ни нитевых монстров. Интересно, сколько прошло времени?

Будто прочитав мои мысли, нить воспряла и слетела с запястья, написав:

<Выжить> – Срок окончания: 23 часа 32 минуты.