Арбитр

Глава 1 Лорд

Тёплый ветер летней ночи бил в открытое окно, шевеля письма на столе. Большой дубовый стол, стоявший у самого подоконника, был завален бумагами — королевские указы, донесения с границ, списки потерь. За столом сидел человек. Глаза его были тяжелы, под ними залегли тени, и он подпирал щёку кулаком, читая очередное письмо.

— Третий год уже война, — сказал он тихо, положив письмо. — И где брать людей?

За окном внизу кто-то засмеялся — далеко, беззаботно. Лорд поднял голову, посмотрел на звёзды и снова уставился в бумаги. До утра он просидел в раздумьях. Где взять солдат? Как удержать земли, которые уже начали крошиться по краям?

— Гвардейцев могу отправить, — бормотал он, водя пальцем по списку. — И эту парочку.

Он задержался на двух именах. Тех самых, что не давали ему покоя уже год. Слишком много шума от двоих детей, которые выжили там, где не должны были.

Но мысли путались, и глаза закрывались от усталости — он не спал уже вторую ночь.

За дверью стали доноситься звуки проснувшихся гвардейцев. Звякнула сталь, послышались голоса, шаги. Инквизиторий снова наполнялся утренней жизнью.

Лорд откинулся на спинку кресла, потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.

— Утро, — сказал он в пустоту. — Уже утро.

Свеча на столе догорала, и тени плясали по стенам, но за окном уже начинало светлеть. Ветер стих, и наступила та короткая тишина, что бывает перед рассветом.

Уставший лорд вышел из своей комнаты. Тяжёлая дверь закрылась со скрипом — протяжным, старым, он прокатился по пустому коридору. Лорд направился в большой обеденный зал, где несколькими рядами стояли длинные столы. За ними уже сидели гвардейцы инквизитория и рыцари короля — кто-то жевал хлеб, кто-то пил эль, переговариваясь вполголоса.

Лорд посмотрел на людей и, не сказав ни слова, вышел во двор. Открыв входную дверь, он почувствовал, как тёплый ветер облизал лицо — летний, пахнущий пылью и травой. Звуки ударов мечей врезались в уши, резкие и частые, они нарушали утреннюю тишину.

Он посмотрел на площадку и увидел двоих — она уворачивалась, заходя сбоку, он защищался, парируя её удары. Мечи встречались со звоном, искры летели в стороны, и лорд на мгновение задержал взгляд на них, прежде чем крикнуть:

— Грегор!

Они замерли. Мечи опустились, и оба повернулись к нему.

— Король требует войска, — сказал лорд, не повышая голоса. — Вы завтра отправитесь вместе с основным отрядом.

Грегор кивнул, не спрашивая подробностей. Он занёс меч, вставая в стойку, и Элен, увидев это, тут же поставила блок. Мечи встретились, высекая снопы искр, и лорд, не став дожидаться ответа, развернулся и ушёл в сторону казарм.

Грегор смотрел ему вслед, но недолго — Элен уже перешла в атаку. Длинные русые волосы лежали на её плечах, и в глазах её мелькали искры — не от солнца, от азарта. Она нападала снова, и Грегор едва успевал парировать.

Солнце поднималось в зенит. Жара усиливалась, и капли пота текли по лицам, попадая в глаза. Грегор замедлился, и Элен сразу это заметила.

— Устал? — спросила она, убирая клинок в ножны и поправляя прядь волос.

— Немного, — тяжело выдохнул Грегор, вонзая меч в землю и опираясь на рукоять. Тени от облаков побежали по двору, и на миг стало прохладнее.

Она стояла напротив, глядя на него, и в её взгляде не было ни насмешки, ни жалости — только усталое понимание.

— Я тоже.

Грегор взял рукоять меча в правую руку и вложил клинок в ножны на поясе. Тяжёлый металл лязгнул и вошёл до упора. Он направился ко входу в Инквизиторий, и за ним следом, бесшумно, как тень, двинулась Элен.

Открыв дверь, они пошли в большой зал. Взяли еды и сели за один из длинных столов — подальше от гвардейцев, которые уже заканчивали завтрак. Где-то звенели ложки, где-то смеялись, но эти звуки доносились приглушённо, будто через толщу воды.

— Рано сегодня, — напротив сел Джек. Лицо его было в шрамах — старых, белых, и новых, ещё розовых. В левой руке он держал кружку с водой.

— Жарко там, — ответил Грегор, сделав несколько глотков. Пот стекал со лба, разъедал глаза, и он промокнул лицо рукавом.

— Да, жара выматывает сильнее любого боя, — сказал Джек, поднимаясь. Посмотрел на них, и в глазах его мелькнуло что-то — может, жалость, может, усталость. — Берегите себя.

Он ушёл из зала. Двое остались сидеть за столом, глядя в тарелки.

— На войну, — Элен опустила ложку, и голос её был поникшим. — Теперь и нас туда.

— Король не щадит никого, — Грегор взял кружку, глядя на воду, которая ходила волнами от его дрожащих пальцев.

Перед глазами возникло воспоминание.

---

Тогда, после возвращения из той деревни, он первым делом искал Корвина. В Инквизитории было холодно и пусто, даже гвардейцев почти не было. Грегор открыл большие двери и вошёл внутрь, остановился посреди зала, оглядываясь.

Джек стоял у окна, спиной к нему, и смотрел на снег. Заслышав шаги, он обернулся. Лицо его было уставшим, под глазами залегли тени, но голос оставался ровным.

— Корвин, — сказал Грегор, подходя ближе. В голосе его слышалась надежда, которую он ещё не успел спрятать. — Куда он?

Джек помедлил. Положил левую руку на плечо Грегора, сжал — не сильно, но ощутимо. Смотрел ему в глаза, и в этом взгляде было всё: и усталость, и сожаление, и понимание того, что слова, которые он скажет, изменят всё.

— Заменили его, — сказал Джек негромко. — Королю нужны воины. А Корвин уже не тот, что раньше.

Он выдержал паузу.

— Жди изменений, парень.

Грегор не ответил. Только стоял, глядя в пол, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Джек убрал руку, развернулся и ушёл по длинному коридору в южное крыло. Сапоги его стучали по камню, и этот звук долго не затихал, оседая в холодном воздухе.

---

— Ты тут, — Элен коснулась его плеча, и Грегор вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Солнечный свет, запах хлеба и гул голосов снова стали реальными.

— Да, — сказал он, беря ложку. — Вспомнил просто.

Он принялся за еду, но взгляд его стал чуть рассеянным, пальцы по-прежнему дрожали. Элен смотрела на него, понимая, что он не просто «вспомнил», но не стала спрашивать.

Они ели молча. За окном начался новый день — душный, сухой, обещающий зной и пыль.

— Слыхал, — кто-то из гвардейцев, сидевших в зале, громко сказал, перекрывая шум. — Говорят, видали чёрного рыцаря на днях. Или уже точнее — ржавого.

— Да ну, — ответил второй, ещё громче, с явным скепсисом в голосе. — Уже лет пять не слышали про него. И где видали?

— Говорят, мимо одной деревушки проходил, — первый понизил голос, но говорил достаточно громко, чтобы соседние столы слышали. — Никого не тронул. Будто искал что-то, но так и не нашёл.

Грегор видел, как рука Элен сжала ложку так, что та едва не треснула. Она резко встала, не сказав ни слова, и вышла из зала. Грегор не стал её останавливать — знал, что сейчас ей нужно побыть одной.

Он подошёл к столу гвардейцев, сел рядом, не спрашивая разрешения.

— Кто видел? — спросил он, и в голосе его послышалась сталь. — Или снова бредни?

— Отвали, Грегор, — гвардеец, сидевший ближе, немного замялся, поднёс ко рту кружку с элем. — Если слышал, то это всё, что я знаю.

Он сделал глоток, поставил кружку.

— Один из рыцарей видал. Завтра и спросишь — у него шрам на всю щёку, точно узнаешь.

Грегор посмотрел ему в глаза — долго, в упор. Гвардеец не отвёл взгляда, но и не добавил ничего. Грегор встал и вышел из зала, направляясь в комнату Элен.

---

Он вошёл без стука, прикрыв за собой дверь. Элен сидела на кровати, смотрела в окно на небо, и руки её лежали на коленях безжизненно, как чужие. Грегор подошёл, сел рядом. В комнате пахло сухими травами и пылью, и где-то в углу жужжала муха, залетевшая с улицы.

— Мы найдём его, — сказал он тихо. — И ты всё ему скажешь. А там уже как пойдёт.

Он взял её руку, чуть сжал — тёплые, сухие пальцы дрогнули в ответ. Элен повернула голову, посмотрела ему в глаза. Взгляд её был твёрдым, но в глубине плескалась усталость, которую она копила годами.

— Десять лет, — сказала она тихо. — Десять лет не можем найти. Но ты прав... Нельзя сдаваться.

Она обняла его — резко, почти с силой, прижалась щекой к его плечу. Прошептала так тихо, будто боялась нарушить ту хрупкую тишину, что повисла в комнате:

— Спасибо.

Грегор не ответил. Только обнял её в ответ, чувствуя, как она дышит — ровно, глубоко, но внутри, под этим спокойствием, всё ещё тлел огонь, который не гас годами.

В южной части Инквизитория на полу сидел Джек. Он смотрел на новобранцев из королевских рыцарей, которые тренировались в центре зала, и подмечал их ошибки — каждую, даже самую мелкую.

— Руку чуть выше, — сказал он, не повышая голоса. — Нет, не открывай плечо так явно. Смотри не на место удара, а в сторону — противник прочитает твой взгляд.

Он хотел подойти и показать, но не мог. Вместо этого только покачал головой, когда один из новобранцев снова провалил блок. В дверях остановился лорд.

— Джек, подойди, — сказал он, махнув рукой.

Джек поднялся с пола, подошёл. Правый рукав его куртки висел от локтя — пустой, пристёгнутый к плечу, чтобы не болтался.

— Эти не готовы? — спросил лорд, кивая на новобранцев.

— Куда там, — ответил Джек, и в голосе его послышалась горькая усмешка. — Умрут, даже не поняв, что случилось.

Он махнул левой рукой — неуклюже, непривычно, будто сам ещё не свыкся с тем, что правая больше не слушается. Лорд смотрел на его локоть.

— Нелегко тебе, — сказал он негромко. — Ты тут словно тень. Сказать можешь, а показать уже нет.

Джек схватил рукой правый рукав, задирая его до локтя.

— Освальд, показал бы ты, — сказал Джек тихо. — Но этот обрубок меч никогда не схватит.

Освальд посмотрел на руку, на то место, где когда-то была ладонь. В глазах его мелькнула печаль, но он не подал виду — только сжал челюсть и выпрямился.

— Ты вырастил двух бойцов, Джек, — сказал он. — Завтра они пойдут вместо тебя.

Он помедлил, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Развернулся и пошёл к себе, оставляя Джека одного с новобранцами.

Джек стоял, глядя ему вслед, потом перевёл взгляд на новобранцев — они смотрели на него, не понимая, что произошло. Он вздохнул, опустился обратно на пол.

— Продолжаем, — сказал он. — Руку выше, я сказал.

Где-то вдалеке зазвенел колокол. Новый день только начинался.

Глава 2 Задира

Утро встретило кончающимся дождём. Всю ночь сверкали молнии и бил гром, сотрясая стены, но к рассвету непогода стихла, оставляя после себя только мокрые камни и лужи, в которых отражалось серое небо.

Элен встала, умылась холодной водой из ведра, собрала волосы в хвост — привычное движение, отточенное до автоматизма — и направилась к главному выходу. У больших дверей уже стоял Грегор. Он ждал, опершись плечом о косяк, и смотрел на неё.

— Ну что, — вздохнул он глубоко, — идём?

— Пошли, — ответила она, подходя ближе. Коса русых волос била по спине при каждом шаге.

Грегор отворил двери, и они вышли на улицу. Воздух был влажным, пахло мокрой землёй и листвой. В конюшне послышался голос конюха — по тону он был недоволен, но они не обратили внимания. Не в первый раз.

Большие ворота дворца встретили их гулким эхом. За ними слышались голоса рыцарей — они смеялись, спорили о чём-то, и звуки эти отражались от высоких стен. Грегор толкнул ворота, и они вошли во двор.

На пороге дворца стоял король. Он смотрел уставшим взглядом на двоих в чёрных куртках, потом, не дожидаясь, пока они подойдут, сам направился к ним.

— Только вас отправил Освальд? — спросил он с явным разочарованием.

— Больше некого, — ответил Грегор, глядя королю в глаза. — Остальные не готовы.

— Не густо, — лицо короля помрачнело, но он лишь махнул рукой. — Вечером отправляетесь.

Он развернулся и ушёл во дворец, оставляя их посреди двора под взглядами рыцарей.

— Девка на войну? — выкрикнул один из них, глядя на Элен с насмешкой. — Да её там же за косу таскать будут!

Рыцари засмеялись. Король уже скрылся за дверями, и никто не остановил их.

Элен развернулась к говорившему. Посмотрела на него — холодно, не мигая. Потом обнажила клинок, висевший на поясе, — резким, быстрым движением, от которого рыцарь не успел даже дёрнуться. Она провела лезвием около его лица, так близко, что он почувствовал холод стали на щеке, и завела клинок за голову. Второй рукой схватила свою косу — густую, русую — и одним движением отрезала её у самых корней.

Густая коса осталась в её руке. Она держала её, глядя на ошарашенных рыцарей.

— За себя беспокойтесь, мальчики, — сказала она грубо и, не оборачиваясь, направилась к выходу.

Грегор ничего не сказал — только смотрел с удивлением на её короткие, неровно подстриженные волосы, потом перевёл взгляд на косу, которая осталась в её руке. И пошёл следом, оставляя за спиной двор, рыцарей и их притихший смех.

За воротами он догнал её.

— Зачем? — спросил он, заглядывая в лицо.

Элен остановилась, повернулась к нему. Глаза её горели, но голос был спокойным.

— Они не должны смотреть на меня как на слабость, — сказала она. — Теперь не будут.

Она разжала руку, и коса упала на мокрую землю. Грегор посмотрел на неё, потом снова на Элен — на короткие, неровные волосы.

— Тебе идёт, — сказал он тихо.

Элен усмехнулась — невесело, но в глазах её мелькнула искра.

— Пошли, — сказала она. — У нас есть пара часов, чтобы собраться.

Она пошла вперёд, и он шагнул за ней, оставляя за спиной двор, рыцарей и королевский взгляд, который уже забыл о них. Впереди ждала война.

---

По пути в Инквизиторий они решили зайти в таверну за водой. У дверей стояли трое рыцарей и смотрели на молодых гвардейцев, обсуждая предстоящий поход.

— Двое в коже пойдут с нами, — говорил один, громко усмехаясь и глядя на Грегора. — Да что они смогут?

Грегор остановился, посмотрел на него ровно, спокойно.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Куда уж нам.

Он показал рукой на доспехи рыцаря — на те места, где металл был плохо подогнан, где болтались ремни. Рыцарь опешил на мгновение, потом рука его дёрнулась к мечу.

— Да я тебя…

Но он убрал руку. Что-то в глазах Грегора заставило его передумать.

Элен посмотрела на рыцарей и молча открыла дверь таверны.

---

Внутри было шумно, пахло хмелем и жареным мясом. Элен подошла к стойке. Не успела она ничего сказать, как к ней обратился человек в кожаной куртке, по виду такого же возраста — глаза его были мутными, и он слегка покачивался.

— Привет, — сказал он, наклоняясь ближе. — И давно в Инквизитории девушки?

Она не ответила. Даже не повернулась. Просто стояла к нему спиной, положив руки на стойку.

Он потянулся к ней — хотел взять за локоть, привлечь внимание. Пальцы его, дрожащие от выпитого, промахнулись, и он схватил её за плечо. Сжал сильнее, чем нужно.

Элен развернулась. Быстро, резко — и ударила его по щеке открытой ладонью. Хлопок разнёсся по таверне, и в зале стало тише. Тот на миг отрезвел, схватил её запястье, сжал, чувствуя, как бьётся пульс под кожей.

---

Снаружи у дверей рыцарь подошёл вплотную к Грегору.

— Не дерзи мне, парень, — сказал он, смотря в глаза, немного возвышаясь над Грегором.

Грегор ничего не ответил. Он быстро зашёл со спины, наступил рыцарю на ногу и толкнул его. Тяжёлые доспехи потянули рыцаря вниз, и тот упал лицом в лужу грязи, громко лязгнув металлом.

Грегор не стал смотреть на него. Он развернулся и зашёл в таверну следом за Элен.

---

Внутри он увидел человека, который держал Элен за руку. Грегор подошёл без лишних движений, выхватил её руку из захвата и одним рывком повалил того на пол. Тот ударился затылком о доски и замер на мгновение, глядя в потолок.

Грегор повернулся к стойке.

— Пива, пожалуйста, — сказал он.

Элен тут же добавила:

— Возьми воды, Грегор.

Ларс поставил две кружки на стойку. Грегор взял пиво, Элен — воду. Они развернулись и вышли, не оборачиваясь.

У дверей таверны всё ещё лежал рыцарь в луже грязи, пытаясь подняться, но тяжёлый металл не давал этого сделать. Грегор перешагнул через него, и Элен прошла следом, не взглянув.

Они шли молча. У входа в Инквизиторий Грегор остановился.

— Ты запомнила его лицо? — спросил он.

— Нет, — ответила Элен. — Это было неважно.

Она сделала глоток воды и пошла дальше, оставляя за спиной таверну, рыцаря и человека на полу, который так и не понял, что случилось.

Глава 3 Засада

Покинув Инквизиторий, отряд рыцарей и двух гвардейцев двинулся через лес. Ночной лес встретил их холодным северным ветром, бившим в лицо. Рыцари ехали впереди, и время от времени косились на молодых гвардейцев — лица их были недовольны, будто они уже жалели, что их отправили с этими «детьми».

— Война — это не игра, — сказал один, повернувшись к Грегору. Одного глаза у него не было — вместо него красовалась чёрная повязка, скрывавшая половину лица.

— Да не пугай ты их раньше времени, — усмехнулся второй. На его щеке тянулся шрам — ещё розовый, будто прошло не больше полугода с тех пор, как его нанесли. — Пусть хоть немного поспят перед тем, как умереть.

Грегор сидел на лошади и слушал. Не отвечал, не спорил. Только изредка кивал на усмешки, и взгляд его оставался ровным, безразличным к их словам.

— Слишком тихо, — прошептал Грегор, осматриваясь по сторонам.

— Даже очень, — Элен положила руку на рукоять кинжала, пальцы её сжались на рукояти.

— Обычная ночь, — фыркнул рыцарь. — Звери уже спят. Или тебе уже страшно стало?

В кустах послышался шорох. Отряд остановился, и люди начали оглядываться, вглядываясь в темноту, но луна скрылась за тучами, и стало совсем темно.

Снова послышался шорох. Грегор и Элен спешились и встали рядом, обнажая оружие. Рыцари остались в сёдлах, всё ещё усмехаясь.

— Смотри, молодняк напрягся, — смех раздался по лесу, заглушая шум в кустах.

---

Из кустов выбежали пятеро. Они двигались быстро, бесшумно, и первый прыгнул, сбив рыцаря с коня на землю. В одно движение он скинул шлем и впился в шею. Крик рыцаря быстро затих, и его тело обмякло.

Остальные четверо набросились на отряд. Рыцари спешились, вынимая мечи из ножен, но движения их были скованными из-за тяжёлой брони. Они не успевали за быстрыми стремительными атаками — ещё двое упали на землю, не издав ни звука, только лязг металла нарушал тишину.

В живых остались двое рыцарей и два молодых гвардейца. Они встали спинами друг к другу, готовые защищаться, не переходя в атаку. Упыри кружили вокруг, не давая передышки, и их жёлтые глаза горели в темноте, как угли.

Рыцарь со шрамом выругался сквозь зубы, поднимая меч дрожащей рукой.

— Что это за твари? — прохрипел он.

— Те, что не спят по ночам, — ответил Грегор.

Один из упырей напал на рыцаря — мгновенно, беззвучно, оскалив зубы. Грегор сделал шаг в сторону и одним коротким взмахом отсёк ему голову. Кровь брызнула тёплой волной, оседая на блестящих доспехах. Голова упыря упала к ногам рыцаря, и тот замер, глядя на неё, на ровный срез шеи, на то, с каким спокойствием Грегор проделал это.

Другой упырь на мгновение замешкался — и тут же получил два коротких быстрых удара в глаза. Кинжал Элен вошёл в глазницы один за другим, и упырь, ослепнув, споткнулся, упал на колени. Элен не дала ему подняться — одним точным движением вонзила клинок сквозь рёбра в сердце. Тело дёрнулось и затихло.

Осталось трое. Они напали со всех сторон, и рыцарь без глаза, взревев, замахнулся двуручником — одним размахом снёс головы двоим. Последний на миг замер, и второй рыцарь, тот, со шрамом, разрубил его пополам.

Тишина. Только хриплое дыхание и стук капель крови, падающих на листву.

— Что за безумцы? — рыцарь со шрамом опустился на землю, тяжело дыша. — И что за глаза?

— Твари, что бродят с чёрным рыцарем, — спокойно ответил Грегор, убирая меч в ножны. Клинок звякнул о край ножен, и он повернулся к рыцарю. — Ты, говорят, видел его. Бродит у деревень.

— Видел, — рыцарь опустил голову, вытирая лицо рукавом. — И хорошо, что он не видел меня. Говорят, в одиночку деревни вырезает. Ублюдок.

Элен убрала кинжал в ножны. Подошла к рыцарю, и как только тот снял шлем, ударила его ладонью по щеке.

— Отец, — сказала она, разворачиваясь к нему спиной. — Он… не по своей воле.

Она сжала кулак и отошла к лошади, дрожащей мелкой дрожью. Рыцарь хотел было встать, но взглянул на её спину и промолчал.

— Где деревня? — спросил Грегор, глядя ему в глаза, не позволяя отвести взгляд.

— На севере, у соседних земель, — ответил рыцарь, поднимаясь с земли. Второй стоял над телами своих товарищей, глядя на их шеи, залитые тёмной кровью.

— Идём дальше, — сказал рыцарь без глаза, разворачиваясь к коню. — Войска ждут.

Рыцарь без глаза забрался на коня, подтянул поводья, окинул взглядом поляну, потом перевёл взгляд на Грегора и Элен.

Конь всхрапнул, и отряд тронулся в путь, оставляя позади тела, которые уже начали остывать в ночной тишине. Лес сомкнулся за ними, и тишина снова стала полной.

---

Ночь сменялась днём, а день ночью. Несколько дней они были в пути, почти не останавливаясь, и усталость уже давала о себе знать — тяжесть в глазах, ноющая боль в спине, пальцы, сжимавшие поводья, онемели. Уставшие четверо прибыли на границу.

Огромное поле было усеяно кострищами. Дым от остывающих углей стлался низко, смешиваясь с утренним туманом. Сотни тел лежали прямо на земле — кто-то уже остыл, кто-то ещё шевелился, и стоны раненых смешивались с запахом крови и конского пота.

— Какого чёрта! — к ним подошёл командующий, грузный мужчина с побагровевшим от крика лицом. — Вас всего четверо! Обещали дюжину!

Он нервно разводил руками, глаза его бегали по лицам прибывших.

— Засада была, — рыцарь со шрамом слез с лошади, говорил спокойно, но в голосе слышалась тяжесть. — Половина погибла.

— Какая засада? — командующий повысил голос, не унимаясь. — Никто не мог проскочить мимо!

— Упыри напали, — Грегор спешился и подошёл ближе. — Быстро. Они ничего не поняли.

Рыцарь без глаза молча спешился рядом, Элен опустилась на землю следом.

— Пацан, — командующий перевёл взгляд на Грегора, потом на Элен. — Ещё и девка. Вы издеваетесь? Обещали войско, а пришло три калеки.

Он махнул рукой и направился в палатку, оставляя их стоять посреди лагеря. Четверо остались на месте, глядя вокруг.

— Лазарет! — донёсся из палатки голос командующего. — Берите раненых и везите в столицу! Не хватало ещё, чтобы дети погибли здесь!

Грегор подошёл ближе к палатке, остановился у входа.

— В столицу обратно? — спросил он, пытаясь сдержать раздражение.

— Нет, блин, — командующий поднял голову от карты, глядя на него с нескрываемой злостью. — Можешь в канаву скинуть, если хочешь. Запрягайте коней и двигайте обратно. Хоть какая-то польза будет.

Он снова уткнулся в карту, не желая продолжать разговор.

Рыцари помогли запрячь двух коней в повозки. Раненых грузили быстро — с кряхтением, матерясь сквозь зубы, стараясь не причинять лишней боли.

Двое коней, запряжённых в повозки, медленно двинулись в обратный путь. Колёса скрипели, увязая в размокшей земле, и стоны раненых смешивались с этим монотонным звуком. Лекари сидели рядом с телами, меняли повязки, шептали успокаивающие слова тем, кто ещё мог слышать.

Грегор и Элен ехали по обе стороны обоза, их кони шли шагом, не сбиваясь с ритма. Время от времени Грегор оглядывался на поле, которое медленно таяло за спиной. Кострища дымили, чёрные пятна на серой земле, тела, которые уже никто не собирал, — всё это оставалось позади, но не уходило из памяти.

Элен молчала. Смотрела вперёд, на дорогу, которая вела к столице. Её короткие волосы шевелил ветер, и она не поправляла их. Рука её лежала на рукояти кинжала — не в угрозе, а по привычке, которая не проходила.

Рыцарь без глаза ехал впереди, его конь ступал уверенно, и он не оборачивался. Только иногда, когда повозка подпрыгивала на корнях, он чуть натягивал поводья, давая знак сбавить шаг.

— Как они? — спросил Грегор у лекаря, подъехав ближе.

— Двое тяжёлых, — ответил тот, не поднимая головы. — Остальные — царапины. Если доедем без тряски — выживут.

Грегор кивнул, отъехал обратно. Лес смыкался вокруг, укрывая их от ветра, и дорога становилась уже, темнее. Впереди — только путь, только столица, и в ней — Ларс, Астрид, Джек, которые ждали.

Элен подняла голову, посмотрела на небо, которое начинало сереть.

— Дождь будет, — сказала она негромко.

— Пусть, — ответил Грегор. — Лучше дождь, чем то, что осталось позади.

Они ехали дальше, оставляя войну, поля и мёртвых за спиной. Впереди ждал дом.

Глава 4 Чёрный рыцарь

Северный ветер нагнал тучи. Сначала упали первые капли — редкие, тяжёлые, они оставляли тёмные пятна на сухой земле. Затем дождь начался сильнее, прибивая пыль к земле, и запах озона и мокрой травы стоял над лесом, смешиваясь с холодом, который нёс ветер.

В тёмных катакомбах было сыро и темно. Пахло плесенью и старой землёй. За столом сидел некромант, рассматривая карту, разложенную перед ним. Пальцы его, чёрные до середины ладони, водили по пергаменту, оставляя едва заметные следы.

— Нужны ещё две, — сказал он, и голос его, сухой, как треск кости, отразился от стен.

Он использовал магию, и на карте вспыхивали яркие точки — короткие, секундные, они загорались и гасли, не давая зацепиться. Поиски не давали результатов. Двое будто скрывались от его магии, словно зная, что их ищут. Каждая вспышка была обманчивой, и каждый раз, когда он отправлял рыцаря, тот возвращался с пустыми руками.

Некромант встал, подошёл к зеркалу. В тусклом свете единственной свечи он увидел своё отражение: чёрные, густые морщины изрезали лицо, края пальцев почернели, будто он окунал их в чернила. Он провёл рукой по щеке, и кожа под пальцами казалась чужой.

— Вот, — сказал он, снова используя магию.

На карте вспыхнула одна точка — она нависла над деревней, что была недалеко. Некромант вгляделся в неё, и губы его искривились в подобие улыбки.

— Найди его и приведи, — голос некроманта пронёсся по катакомбам, ударяясь о стены и возвращаясь эхом.

---

Тяжёлые доспехи глухо заскрипели. Ржавчина осыпалась с них, оставляя на полу тёмные хлопья. Рыцарь вышел из катакомб в лес, и дождь сразу же ударил по его железным плечам.

Он уже не открывал глаз. Тело двигалось само, подчиняясь чужой воле, а он — тот, кто когда-то был человеком, — лишь вспоминал. Вспоминал, как его дочь увозили той зимой. Как снег падал на её волосы, когда она кричала, и как он не мог сделать ни шага.

Молния сверкнула, разрывая небо, и следом ударил гром. Дождь поливал не останавливаясь. К полудню рыцарь добрался до деревни и остановился на опушке леса, скрытый тенью деревьев.

Он открыл глаза. Смотрел на людей, которые занимались обычными делами: кто-то нёс воду, кто-то чинил забор, дети бегали по улице, смеясь. Спокойные, жизнерадостные, они не знали, что за ними наблюдают.

Слева в лесу послышался шорох. Рыцарь неспешно повернул голову, и взгляд его задержался на фигуре в лесу. Другой рыцарь в похожих доспехах стоял у дерева. На его щеке тянулся розовый шрам — свежий, ещё не успевший побелеть. Он смотрел на деревню, не замечая тени, что стояла в нескольких шагах.

— Снова пусто, — в голове заскрипел голос некроманта, сухой и холодный. — И тут их нет.

Рыцарь закрыл глаза. Тело снова отправилось в путь, оставляя деревню, шум дождя и рыцаря со шрамом, который, заметив чёрного рыцаря, лишь стоял и ждал, что будет дальше.

---

На карте показалась новая точка. Она загорелась в самом центре столицы — яркая, ровная, не мигала и не двигалась.

— Это уже интересно, — некромант пробормотал под нос, и в голосе его проскользнуло нечто похожее на улыбку. Он склонился над картой, вглядываясь в светящийся знак. — Нашёл, кажется.

Он коснулся пальцем пергамента, и чёрная кожа на кончиках пальцев оставила тёмный след.

В голове рыцаря снова возник голос — скрипучий, чужой, как треск старого дерева:

— Столица. Жди у стен. Заходить не стоит.

Свеча догорела, выплеснув последний язычок пламени, и погасла. В комнате стало темно, только карта продолжала светиться тусклым, холодным огнём. Некромант впервые за долгое время закрыл глаза. Веки тяжело опустились, и он выдохнул так, будто нёс на себе тяжесть десяти лет.

— Спустя десять лет… — прошептал он, и голос его сорвался.

Он уснул, сидя на стуле, положив руку на край карты, где всё ещё горела точка.

---

Рыцарь шёл сквозь лес. Временами он открывал глаза, но вокруг менялось мало — одни деревья сменялись другими, дождь сменялся ветром, ветер — тишиной.

Проходя мимо деревни, он снова открыл взгляд. Увидел кузню, старый колодец, ворота, которые лежали за забором, покосившиеся и давно не закрывавшиеся. На миг он замер. Повернул голову в сторону леса, и перед глазами снова встала та зима: дочь, которую увозили, её крик, смешанный со снегом и ветром.

Он почувствовал, что его тянут дальше — туда, где мерцала цель. Но он стоял. Будто снова взял контроль над собой. Колено согнулось, нога сделала шаг. Затем вторая. Движения были неуверенными, словно он учился ходить заново. Но контроль ослаб, и тело снова подчинилось чужой воле, продолжая путь к столице.

---

К следующей неделе рыцарь стоял у стен столицы. В глаза бросались высокие башни дворца и тёмные, острые шпили Инквизитория. Он смотрел на них, и на лице его — впервые за много лет — мелькнула тень улыбки. Воспоминание нахлынуло ярко, будто случилось вчера.

Искры мечей летели в стороны, звон металла нарушал тишину тренировочного двора.

— Хорошо, — сказал Марк, опуская клинок.

Рыцарь ударил ещё раз. Мечи встретились, высекая искры, и удар оказался настолько сильным, что Марк пошатнулся и сел на землю, удивлённо глядя на противника.

— Ого, — выдохнул он. — Это было отлично. Теперь я понимаю, почему ты пошёл к королю, а не остался тут.

— Я там живой, — ответил рыцарь, кладя двуручник на скамью. — Постоянно в движении. Но мне и тут нравилось.

Он посмотрел на стены Инквизитория, на окна, за которыми когда-то горел свет.

Воспоминание схлынуло, и рыцарь открыл глаза. Скрипучий голос вернул его в настоящее:

— Ворота. Смотри, кто выйдет.

Из ворот столицы выехали семеро: пять рыцарей — одного он узнал сразу по шраму на щеке, тому самому, что видел недавно у леса, — и двое молодых в чёрных куртках, похожих на гвардейские. Они двинулись на север, и рыцарь, не говоря ни слова, шагнул следом, держась в тени деревьев.

Его взгляд остановился на молодом парне в чёрной куртке. Что-то в его лице показалось знакомым, но память не давала ответа. Только смутное чувство, что этот мальчишка — часть чего-то, что было давно.

Рыцарь пошёл за ними, молча, невидимо, как тень, которую уже никто не замечал.

Рыцарь шёл за ними до самой ночи. Когда лес погрузился в густую тьму, он настороженно открыл глаза, услышав крики. Но шага не ускорил. Он двигался с той же мерной, неумолимой поступью, пока не вышел на небольшую поляну, залитую холодным лунным светом.

Впереди он увидел тела трёх рыцарей в королевских доспехах. Они лежали неподвижно, их шеи были разорваны, доспехи залиты тёмной, уже запёкшейся кровью. Рядом с ними — пять упырей. Один лежал на животе, в спине его зияла глубокая рана, пронзившая сердце насквозь. Трое других были обезглавлены. Ещё один разрублен пополам.

Рыцарь остановился, разглядывая поле боя. Взгляд его задержался на ровных срезах, на точности ударов, на том, как чисто и профессионально была проделана работа. Он узнал этот почерк. Он видел его раньше, много лет назад, когда тренировался в Инквизитории.

— Джек, — прошептал он одними губами.

Он смотрел на место, где лежали рыцари, и думал о том, что кто-то из них мог быть тем, кого он искал. Но нет. Их лица — не те лица. Это были просто солдаты, попавшие в засаду и не сумевшие защитить себя.

В голове раздался яростный, пронзительный крик:

— Он исчез!

Некромант распахнул глаза. Карта перед ним погасла. Точка исчезла. Он вскочил и, закричав в бессильной ярости, скинул со стола всё, что лежало на нём.

— Да кто он такой?! — прохрипел он, падая на колени перед пустой картой. — Никакая магия… его не находит. Словно его и нет вовсе.

Рыцарь почувствовал, как контроль слабеет. Но на этот раз он не ждал приказа. Он сделал шаг. Потом ещё один. И, сам, без чужой воли, направился на север, в сторону катакомб. В его груди, там, где когда-то билось сердце, впервые за много лет возникла странная тишина. Тишина, похожая на покой.

Глава 5 Возвращение

Утреннее солнце клало лучи на белый замок, золотя мокрые камни. В одной из комнат, за круглым столом у окна, сидели двое — коренастый и старик. Чай остывал в чашках, пар уже не шёл, но никто не делал глотка.

— Орлен, — сказал старик, не поднимая головы. — Ученик Мэри. Я чувствую — он почти нашёл четвёртого.

Орлен нахмурился, пальцы его сжали край стола.

— Фолиант был ошибкой, Бенедикт. Он сломал уже две печати.

— Да, — ответил старик, переводя взгляд на рассвет за окном. — Его умения показались нам… полезными. Пусть он и сломал уже две печати.

Орлен усмехнулся — горько, без веселья.

— В этом и проблема, Бенедикт. Третья уже на грани. Мы снова ходим по краю.

Он нервно перебирал кружку в руках, и глина тихо постукивала о стол.

— Чушь, — Бенедикт отмахнулся. — Наёмник не прост. Он ищет.

— Тысячи лет, — Орлен сделал глоток и помедлил, будто пробуя слова на вкус. — Тысячи лет справлялись. И именно нам попались эти — сложные, неуловимые, будто они знают, что мы идём за ними.

— Ты прав, — Бенедикт подошёл к столу, налил из графина ещё чаю — и пар снова поднялся над чашкой. — Раньше находили сразу. Иного и не требовалось.

Он сел напротив, откинулся на спинку стула.

— Что с девкой?

— В столице, — Орлен поднялся, и суставы на ногах хрустнули, будто сухие ветки. — Живёт у трактирщика. Ларс приглядывает за ней.

Он перевёл взгляд на окно, и на лице его мелькнула тень улыбки.

— Старею, — сказал он тихо.

— Пусть приглядывают, — Бенедикт поднял чашку, глядя на свет сквозь край. — Если что-то случится — мы должны прибыть сразу. Для ликвидации.

Он улыбнулся, будто знал слишком много, чтобы удивляться.

Орлен стоял у окна, глядя на лес, который начинался за стенами замка. Солнце поднималось выше, и тени становились короче. Начинался новый день, в котором у них оставалось всё меньше времени.

---

Солнце падало на опушку высоких деревьев, пробиваясь сквозь влажную листву, и воздух был наполнен озоном и запахом мокрой травы после ночного дождя. Пение птиц разносилось по всему лесу, но мерный стук копыт и скрип колёс телеги нарушали эту утреннюю идиллию.

Раздался громкий крик, когда лекарь перевязывал раны у одного из бойцов. Тот дёрнулся, стиснув зубы, но не закричал больше — только глухо застонал, вцепившись в край телеги.

— Жить будут? — спросил одноглазый, подъехав ближе.

Лекарь поднял голову, вытирая руки о тряпку. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени — он не спал уже вторую ночь.

— Если поторопимся — будут, — ответил он, оглядывая лес. — А тут… в телеге, в тряске — я мало что могу сделать. Двоим нужен покой, а не дорога.

Рыцарь со шрамом услышал это. Он резко взмахнул поводьями, и лошади, взяв с места, понесли телегу быстрее, поднимая из-под колёс комья мокрой земли.

Скорость возросла, и ветер ударил в лица, неся с собой запах свободы. Вдалеке, за поворотом леса, уже показались очертания столичных стен.

— Держитесь, — бросил рыцарь через плечо. — Ещё немного.

Элен, сидевшая на своём коне рядом с телегой, посмотрела на раненых, потом на Грегора, который ехал чуть позади. Никто не говорил. Только стук копыт, скрип колёс и тихие стоны наполняли утро.

---

Стражник увидел приближающиеся телеги с ранеными и сразу открыл ворота. Мерный стук копыт и скрип колёс пронеслись по столице, остановившись лишь у лазарета.

— Прибыли, — рыцарь со шрамом быстро спрыгнул с лошади и побежал внутрь.

Другие стали помогать раненым: кого-то пришлось нести, остальных лишь поддерживать под руки. Они вошли в лазарет, и сразу запах трав и спирта ударил в нос, перебивая запах крови и пота, что въелся в одежду.

Из кабинета вышел лекарь, увидел раненых и быстро оценил обстановку.

— Этих сюда, — он указал на соседнюю дверь. — Вот же. А этих двух сюда. И срочно позовите остальных!

Заметив двух тяжелораненых, он открыл другую дверь и жестом велел укладывать их на подготовленные койки. Лекари уже бежали по коридору, слышались шаги и короткие приказы.

— Посторонние, проваливайте, — бросил лекарь через плечо, не оборачиваясь. — Тут и без вас забот полно.

Двое рыцарей остались помогать, а Грегор и Элен вышли из лазарета.

— Бедные, — тихо сказала Элен, подходя к лошадям. Те стояли, тяжело дыша, их бока ходили ходуном.

— Сейчас дадим воды, — Грегор уже взял два ведра у колодца. Наполнил их, поставил перед лошадьми. Те довольно фыркнули, тут же погрузив морды в воду. Не прошло и минуты, как вёдра опустели. Грегор дал воды остальным лошадям, пока те отходили после долгой дороги.

Из дверей лазарета вышел рыцарь со шрамом.

— Идите обратно к себе, — сказал он, поправляя плащ. — Мы к королю. Возможно, вас пока не позовут. Но это решать уже не нам.

Рыцари дождались, пока лошади допьют, затем взяли поводья и пошли к дворцу, оставляя Грегора и Элен у лазарета.

— К Ларсу зайдём — и домой, — сказала Элен и пошла по дороге. Ноги её увязали в грязи от ночного дождя, одежда была насквозь мокрой, но они шли, не замечая этого, будто уже привыкли к тяжести дороги.

---

Подойдя к таверне, Грегор открыл дверь, и до боли знакомый запах жжёной древесины, хмеля и сладкого мёда врезался в нос, возвращая их в мирную жизнь. Элен вошла первой и сразу приметила девочку у стойки. Та стояла в старой, не по размеру рубахе и штанах, которые были явно велики.

— Привет, Ларс, — Грегор и Элен подошли к стойке. — Можно воды, пожалуйста.

Ларс улыбнулся и налил две кружки для молодых гвардейцев.

— Слыхал, на войну отправили, — сказал он, задержав взгляд на них.

— Отправили, — Грегор залпом выпил воду. — А там обратно послали — раненых привезти. А ты откуда знаешь?

— Работа такая, — Ларс усмехнулся, забирая пустые кружки. — Знать всё. Обо всех.

К нему подошла девочка, взяла кружки и понесла их на кухню.

— Помощницу взял? — спросила Элен, с лёгкой улыбкой глядя на девочку.

— Да, — Ларс перевёл взгляд на Астрид, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Один старый знакомый привёз. Пока у меня. А там видно будет.

Он повернулся к девочке:

— Астрид, поставь, я сам уберу там, — сказал он и ушёл на кухню.

Элен улыбнулась, глядя на довольного Ларса, потом взяла Грегора под руку и потянула к выходу.

— Идём, я отдохнуть хочу, — потянула она его, и Грегор пошёл следом, не сопротивляясь, чувствуя, как усталость наконец накрывает его после долгой дороги.

Усталым шагом они дошли до Инквизитория. На пороге уже стоял Освальд. Королевский гонец, придя раньше, уже уезжал — его лошадь скрывалась за воротами, оставляя за собой только пыль.

— Вернулись, и даже живые, — Освальд смотрел на молодых, прищурившись. — Подойдите к Джеку. Расскажете о засаде.

— Не сейчас, Освальд, — Грегор спокойно ответил, проходя мимо, и даже не поднял взгляда на лорда. Элен на миг остановилась, глянула на Освальда, но тут же вошла следом.

— Не груби, парень. Ступай к Джеку, — Освальд смотрел в спины молодым, но те шли в свои комнаты без единого слова, не оборачиваясь.

Грегор вошёл в свою комнату и, сняв верхнюю одежду, рухнул на кровать. Она скрипнула под ним, и он закрыл глаза, чувствуя, как усталость разливается по телу, тяжёлая, как свинец. В соседней комнате Элен села у зеркала, тяжело вздохнула, и глаза её задержались на уголке — там, прикреплённый к деревянной раме, висел старый пергамент. Рисунок рыцаря в доспехах. Солнце в углу листа. Нарисован был давно, ещё ребёнком.

Она взглянула на рисунок, провела пальцем по краю, поцарапанному временем. Немного посидев, она тоже упала на кровать, не снимая обуви.

Сон настиг мгновенно. Глубокий, без снов, он стёр из памяти дни пути, засаду и шум войны. Только тишина, только дыхание, только стены, которые помнили их детство и теперь помнили их возвращение.

Глава 6 Хруст

Солнечные лучи светили над столицей, тихое пение птиц доносилось с окраины лесов. Утро пришло быстро и внезапно, и суета уже заполнила улицы — повозки, крики торговцев, стук копыт. Грегор шёл по коридору Инквизитория и в южном крыле услышал голоса Джека и Освальда.

— Парень совсем не признаёт ничего, — говорил Освальд громко, и голос его слегка дрожал от сдерживаемого раздражения. — Разберись с этим.

— Они только вернулись, — голос Джека был спокойным, ровным, он перебивал Освальда, не повышая тона. — Дай ему время на отдых.

— Напомни ему, кто я, — сказал Освальд грубо. — Или будет хуже.

Он вышел из зала и встретился взглядом с Грегором, но прошёл мимо, не сказав ни слова.

Грегор подошёл к знакомым дверям, в проёме которых стоял Джек и смотрел на молодых рыцарей, тренировавшихся в центре зала.

— Что ему нужно? — спросил Грегор, останавливаясь рядом.

— Говорит, ты отказался выполнять то, что он сказал вчера, — ответил Джек, даже не повернув головы.

— Из-за этого шум поднимать? — Грегор удивлённо вошёл в зал, взял с подставки деревянный меч и покрутил его в руках, чувствуя привычную тяжесть. — Он не видел, что там происходит.

— Знаю, — Джек наконец посмотрел на него. — Так всё же, что за засада?

В глазах его не было любопытства — только вопрос, который требовал ответа.

— Упыри напали, — Грегор положил меч обратно, поднимая взгляд на Джека. — Троих положили. Но одни. Без рыцаря.

— Странно, — Джек нахмурился. — Ладно, хоть живы.

Он вышел в коридор и огляделся по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет.

— Есть задание. Бери Элен и отправляйтесь в городок у моря. Слыхал, там образовался культ — тот же, что был у нас.

Он положил руку на плечо Грегора, сжал чуть сильнее, чем обычно.

— Ты последний инквизитор, парень.

— Не инквизитор я, — перебил Грегор, и голос его стал жёстче. — Я гвардеец. Карателем не стану.

— Ну что ж, — Джек убрал руку, — тогда не убивай. Разберись.

Грегор кивнул и отправился к комнате Элен. Она уже выходила, и, увидев его, удивлённо подняла бровь.

— Знаю этот взгляд, — сказала она, глядя ему в глаза. — Что случилось?

— Культ в портовом городке, — Грегор прошёл мимо неё, не останавливаясь. Глаза его были опущены, шаг неуверенным, но он шёл тихо, направляясь к конюшне. — Идём.

Элен ничего не сказала. Только пошла следом, чувствуя, как холод утра заполняет коридоры Инквизитория.

Они взяли двух лошадей и устремились в портовый городок. Солнце светило в спину, ветер играл с гривами коней, но они не сбавляли шага. Мерный стук копыт разрушал тишину лесной дороги, и только ветер нарушал спокойствие леса.

К вечеру они добрались до городка. Оставив лошадей в местной конюшне, они пошли по улицам. Город был пуст. Дома стояли закрытыми, нигде не горел свет, словно людей здесь и не было вовсе.

— Слышишь? — спросила Элен, остановившись. — Тишина. Ни людей, ни птиц.

— Да, и это странно, — Грегор положил руку на рукоять меча, идя по пустым мостовым.

На окраине города возвышалась церковь. Её тёмные стены казались ещё мрачнее на фоне серого неба. Внезапно резкий звук колокола на башне разорвал тишину, и в окнах мелькнули огоньки свечей. Грегор кивнул, и они с Элен направились к церкви.

Тихо открыв дверь, они увидели внутри горожан. Они сидели на коленях вокруг странного камня, словно молились ему. Грегор сделал шаг внутрь — и половица под ногами громко скрипнула.

— Неверный! — тут же закричал монах в рясе, указывая на них. — Прочь отсюда!

Горожане резко перевели взгляд на дверь. Глаза их были красными, по щекам текли слёзы, но лица оставались спокойными, почти отрешёнными.

— Из-за таких, как вы, владыка не может помочь нам! — снова закричал монах.

Люди стали неспешно подниматься с колен. Они не бежали — шли размеренно, но в каждом движении чувствовалась угроза. Кто-то схватил кочергу, кто-то сжал топор, кто-то просто шёл с голыми руками, но в глазах их уже горел гнев. Они двигались к двери, блокируя выход.

Грегор обнажил меч, и лезвие блеснуло в темноте церкви. Люди продолжали идти, не останавливаясь.

— Уходим! — Элен потянула его за рукав. — Их слишком много.

Грегор, не думая, опрокинул стоявшие рядом свечи и быстро шагнул к выходу. Они выбежали на улицу и прижались спиной к стене церкви, тяжело дыша.

— Что с ними? — спросил Грегор, оглядываясь на дверь. — Они совсем молчат.

Элен смотрела на закрытую дверь, из-под которой пробивался свет.

— Они не преследуют, — тихо сказала она.

Дверь церкви оставалась закрытой. Никто не вышел. Только колокол продолжал звенеть в тишине, будто звал кого-то.

---

За церковью, у кладбища, послышались шорохи — они доносились отовсюду, будто кто-то вскрывал гробы, пробиваясь сквозь землю. Грегор обошёл церковь и замер. Элен, увидев это, подошла следом, встала рядом — и тоже замерла.

На кладбище стоял кто-то. Напоминал человека, но кожа на нём отсутствовала — тёмные, влажные ткани обтягивали кости, и чёрные капли падали с них на землю. Глаза его были пусты — ни зрачков, ни отражения, только две чёрные впадины. Лицо утратило знакомые очертания, растянулось, стало похожим на маску из сырой глины, которую кто-то слепил наспех и бросил.

— Что за тварь, — сказал Грегор, сжимая меч. Голос его был глухим, но твёрдым.

— Что с этим городом, — продолжила Элен, словно знала, что он скажет.

Тварь услышала голоса. Она медленно повернула голову в их сторону, и пустые глазницы уставились в пустоту. Она не понимала, откуда звук, но чувствовала — живое рядом.

А затем ринулась. Быстро, бесшумно, она преодолела расстояние в несколько шагов за мгновение. Грегор успел оттолкнуть Элен, но тварь повалила его на землю, и когти впились в лицо.

Грегор с трудом поднял руку с мечом, приставил лезвие к шее твари и с силой провёл по горлу. Чёрная слизь залила ему лицо, попала в глаза, но тварь даже не дрогнула — она продолжала сидеть сверху, прижимая его к земле. Элен подошла сзади и вонзила клинок в сердце твари. Но та даже не повернулась. Только опустила голову ниже, раскрывая пасть.

Человеческое лицо окончательно исчезло. Остались только две пустые глазницы и разорванный рот, из которого торчали острые клыки — десятки, они вонзились в левую руку Грегора. Кость хрустнула, и Грегор закричал от боли, пытаясь оттолкнуть тварь, вырвать руку из её хватки.

Элен подняла тяжёлый меч Грегора и с криком замахнулась. Лезвие вошло в спину твари почти до середины, разрубая её почти пополам. Тварь молниеносно подняла голову и повернула её — два чёрных провала нацелились на Элен. Элен замахнулась ещё раз и одним ударом отделила голову от тела. Та покатилась по земле, оставляя за собой чёрный след.

Грегор лежал на спине, весь покрытый чёрной слизью, и прижимал плечо рукой. Дышать было тяжело, лицо горело, но он не терял сознания.

Элен бросила меч, сорвала с себя куртку, взяла свой клинок, порезала рукава и туго обмотала ими рану Грегора, затягивая так, чтобы остановить кровь.

— Идти можешь? — спросила она, прижимая его руку и глядя в глаза.

— Смогу, — уверенно ответил Грегор, пытаясь подняться.

Двери церкви распахнулись. На пороге стоял монах.

— Они убили посланника владыки! — закричал он, поднимая топор, что лежал у входа.

Грегор посмотрел на него и встал, но с трудом. Элен побежала вперёд к конюшне, Грегор бежал медленнее, позади. Люди из церкви выходили следом, шли за ними, не ускоряя шага, и только монах что-то кричал в спины убегающим гвардейцам.

Элен отвязала поводья и направилась к Грегору. Помогла ему забраться в седло, затем вскочила сама. Они галопом покинули городок, оставляя позади горожан, которые выходили из церкви, и тело твари с отрубленной головой, лежавшее на земле.

Лес сомкнулся за ними. Ветер бил в лицо, и стук копыт звучал громко, заглушая всё остальное. Но в ушах Грегора всё ещё стоял хруст собственной кости, а перед глазами — пустые глазницы твари.

Глава 7 Иней

Тёмные тяжёлые тучи заволокли небо, опуская мрак над дорогой. Элен держалась позади Грегора, постоянно осматриваясь — каждый шорох в лесу заставлял её настораживаться.

— Как ты? — спросила она, когда лошади поравнялись.

— Жить буду, — ответил он, придерживая плечо. Голос его звучал глухо, почти спокойно, но в нём слышалось напряжение, которое он пытался скрыть.

Левая рука висела плетью, по пальцам стекала кровь, оставляя красные капли на траве. Он сжал рану сильнее, и ладонь обдало холодом — словно под курткой лежал лёд, приложенный к горячей плоти. Рана пульсировала, но не в такт его сердцу.

— Знаю, что будешь, — сказала Элен, не отводя взгляда. Она видела, как он сильнее сжимает руку, как лицо его искажается от боли, как кровь всё сильнее сочится сквозь пальцы.

— Стой, — она потянула поводья, и лошади, замедлившись, остановились. — Дай руку.

Она быстро спустилась с седла, подошла к Грегору. Взяла его руку, и пальцы её тут же ощутили холод — неестественный, идущий из глубины раны. Она разрезала его рукав до самого плеча, и Грегор зашипел сквозь зубы, но не закричал. Глубокие раны от клыков чернели на бледной коже, края их были неровными, словно плоть начала застывать.

— Нужна вода и ткань помягче, — сказала она, оглядываясь по сторонам. Вдалеке, у подножия холма, виднелся ручей, но вода в нём казалась мутной, как текущая грязь, и Элен сомневалась, что она пригодна.

Грегор, не говоря ни слова, растянул куртку, схватил край рубахи и протянул ей.

— Режь, — сказал он. — Чище ничего нет.

Он смотрел на неё без страха, словно знал, что она будет делать. Элен взяла клинок, одним коротким движением отрезала широкую полосу ткани. Приложив её к ране, она затянула повязку так сильно, как только могла, чтобы остановить кровь. Грегор не сдержался — крик боли пронёсся по тихому лесу, и птицы, сидевшие на ветках, вспорхнули в небо.

Элен обвязала порванный рукав вокруг его шеи и аккуратно вложила в неё руку, фиксируя её в неподвижности. Грегор взял поводья здоровой рукой, и на его лице промелькнула тень благодарности.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Я бы там и остался.

— Ты не раз мне помогал, — ответила она, забираясь в седло. — Пора и мне. А теперь быстрее в лазарет, пока кровью не истёк.

Она резко хлестнула поводьями, и кони рванули с места, помчавшись сквозь лес по пыльной дороге, оставляя за спиной мутный ручей, тишину и запах крови, который медленно растворялся в воздухе.

---

Столица встретила их тишиной. Город спал, только из лазарета изредка доносились глухие стоны, нарушавшие ночной покой. Оставив коней в конюшне у ворот, они побрели к лазарету.

Ноги Грегора тяжелели с каждым шагом, тело будто наливалось свинцом, и с каждым мгновением ему казалось, что кто-то давит на плечи всё сильнее. Элен подхватила его под руку и повела к дверям. Распахнув их, она сразу почувствовала, как запах спирта и трав врезался в нос, заменяя собой пыль и уличную грязь.

— Помогите! — закричала Элен, и голос её пронёсся по тихим коридорам, ударяясь о каменные стены.

Из ближайшей двери неспешно вышел лекарь. Он щурился сонными глазами, осматривая вошедших, и, не задавая лишних вопросов, махнул рукой:

— В палату. Сюда.

Он развернулся и тихо пошёл в указанную дверь, даже не оглядываясь.

Элен завела Грегора в палату, помогла сесть на койку. Грегор с трудом держал голову, но смотрел ей в глаза, и в его взгляде не было страха — только усталость.

— Что случилось? — спросил лекарь, подходя ближе. — Много крови потерял.

Он взял Грегора за плечо, и тот резко дёрнулся от боли, кровь снова потекла по руке. Ноги подкосились, тело потянуло вниз, и он рухнул на койку, тяжело дыша.

— Тварь напала, — быстро заговорила Элен, сжимая его ладонь. Испуганными глазами она смотрела на Грегора, не отрывая взгляда. — Много крови. Кажется, кость сломана.

Лекарь снял повязку и отстранился. Десятки ран, покрытые чёрной коркой, небрежно пульсировали, на краях их блестел тонкий слой инея.

— Что это? — прошептал лекарь, взяв бутыль спирта и чистую ткань.

Он облил ткань, и резкий запах ударил в нос, заставив Грегора поморщиться. Лекарь начал осторожно протирать раны, и чёрная слизь уходила, оставляя чистую, но бледную кожу. Иней оставался — он не исчез.

Он отложил ткань, посмотрел на лицо Грегора, на его бледную кожу, на тени под глазами.

— Нужно снять воспаление и остановить эту черноту. А иней… — он покачал головой, — я не знаю, что это. Такое я вижу впервые.

Элен присела на край койки, продолжая сжимать руку Грегора. В палате стало тихо, только слышно было, как за окном шелестел ветер в листве да раздавались редкие шаги за дверью.

Лекарь отложил ткань и вышел в соседнюю комнату. Вернулся с деревянным подносом, на котором лежали инструменты: изогнутая игла, кожаный ремень, несколько кусков чистой ткани, маленький нож и глиняная миска. Он поставил поднос на стул рядом с койкой.

— Держи его, — сказал он Элен, не поднимая головы. — Будет больно. Очень.

Элен перехватила руку Грегора крепче, обхватила его плечо второй рукой, прижимая к себе. Лекарь взял бутыль с тёмной жидкостью — вино или настойка — и щедро полил ею раны. Грегор дёрнулся, зашипел сквозь зубы, но не закричал.

— Яд не ушёл до конца, — сказал лекарь, разглядывая края ран. — Но раны чистые. Зашьём — тогда легче будет.

Он взял иглу и тонкую жильную нить, пропустил её через ушко. Окунул иглу в огонь свечи — металл на миг раскалился, и лекарь поднёс его к ране. Грегор почувствовал жар, и боль отдалась в плече, разливаясь до самых кончиков пальцев.

— Терпи, — сказал лекарь.

Он начал зашивать рану. Игла входила в кожу с тяжёлым, влажным звуком, и Грегор сжимал зубы так, что желваки ходили ходуном. Каждый стежок отдавался пульсирующей болью, и он чувствовал, как нить натягивается, стягивая края раны.

Элен смотрела, как игла проходит сквозь кожу, как лекарь работает быстро и уверенно, и не отводила взгляда, только прижимала плечо Грегора к себе, давая ему опору.

— Ещё немного, — говорил лекарь. — Почти всё.

Он зашил первую рану, наложил повязку из чистой ткани. Затем перешёл ко второй — более глубокой, почти до кости. Грегор дёрнулся сильнее, и лекарь остановился на миг, посмотрел на него.

— Тебе нужна рука, — сказал он. — Без неё ты уже не поднимешь меч. Потерпи.

Грегор кивнул, не разжимая зубов. Лекарь продолжил. Игла входила снова и снова, и Грегор чувствовал, как нить затягивается с каждым стежком, как кожа натягивается, смыкаясь.

Когда лекарь закончил, он отложил иглу и взял две ровные дощечки из коры, подогнанные по длине руки. Приложил их к предплечью Грегора — с двух сторон, от локтя до запястья, — и начал наматывать поверх них длинные полосы ткани. Затягивал туго, чтобы рука оставалась неподвижной.

— Кость должна срастись, — сказал он. — Если будешь шевелить — сместится, и тогда придётся ломать заново. Это не то, что ты хочешь пережить дважды.

Он завязал последний узел, проверил, плотно ли сидят шины, и кивнул.

— Теперь лежи. Три дня не вставай. Руку не напрягай, не шевели. Через две недели посмотрим, как идёт заживление.

Грегор выдохнул — медленно, с трудом. Рука была зафиксирована, и она уже не болела так остро — только глухо ныла под повязками.

Элен отпустила его плечо и села на край койки.

— Спасибо, — сказала она лекарю. Лекарь только отмахнулся.

— Не благодари. Рана всё ещё опасна. Этот иней… я не знаю, что это. Следи за ним, если чернота вернётся — зови сразу.

Он вышел из палаты, оставляя их одних. В комнате стало тихо, слышно было только дыхание Грегора — частое, поверхностное, — и звук ветра за окном, который шевелил листву.

Элен опустила голову на край койки, закрыла глаза.

— Мы справимся, — сказала она тихо.

Грегор не ответил. Он смотрел в потолок, чувствуя, как рука тяжелеет, и как внутри, под повязками, медленно пульсирует та холодная чернота, которую не смог убрать лекарь. Он сжал зубы и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но пришёл — тяжёлый, без сновидений, оставляя после себя только усталость и тишину.

Глава 8 Демон

Ночью Грегора бросило в жар. Рана пульсировала, но рука холодела, будто под повязкой лежал лёд.

Ему снился странный сон. Чьи-то воспоминания проскальзывали перед глазами — обрывками, вспышками, без начала и конца. Перед ним стояли шестеро. Образы были знакомы, но видел он их со спины.

— Тут, — сказал маг, указывая на поляну в чаще. — Тут будет наш замок.

Он переложил посох с алым кристаллом из одной руки в другую, повернулся к остальным.

— Место хорошее, — ответила жрица в белом одеянии. — Скрыто от глаз.

— Нам не этим нужно заниматься, — возразил воин. Доспехи скрипнули от движения. — Существо пожирает. А мы…

Он махнул рукой и ушёл в лес.

— Стой! — крикнул разбойник в рваном плаще. — Мы не забыли.

— И кто его возведёт? — губы старика дрогнули в ухмылке. — Разве вы готовы к тому? Я уже сомневаюсь в наших силах.

— Мы позаботимся об этом, — сказал шестой. Одежда напоминала инквизиторскую, но отличалась. На плече виднелся крест, не печать инквизитория. Он посмотрел на жрицу. — Все знания ваши и наши будут храниться тут. В белом ордене.

Грегор пошатнулся. Он узнал этих людей. И форму. Но через миг он очутился в знакомом месте — серой пустоте, без верха и низа. Вокруг — пятеро.

---

Жрица. Лицо полно тихой печали. Она начала рассыпаться, будто песок из порванного мешка. В глазах — не страх, стыд. Стыд за тех, кого пожалела и погубила. На её месте осталась цепь. Серая, тяжёлая, каждое звено вздрагивало, как живое.

Воин в ржавых доспехах. Усмехнулся. Доспехи треснули, осыпались ржавой пылью, обнажив пустоту. Жажда власти. Желание брать. Цепь вспыхнула бронзой, с шипами, впивающимися в невидимую плоть.

Старик. Упал на колени, ссохся, как осенний лист. Не сопротивлялся. Просто перестал бороться. Цепь из тусклого серебра, с неё капала густая влага.

Разбойник. Зашипел, забился — тьма скрутила его. Зависть. Желание отнять. Чёрная, маслянистая цепь с острыми гранями резала воздух.

Маг. Молодой, с горящими глазами. В руках — посох. Алый кристалл на навершии бился, как сердце.

— Цепи, — прозвучало. Голос треснул, как лёд.

---

Земля затрещала. Из неё выросла цепь. Алая. Цвета кристалла. Тяжёлая, с шипами, впивающимися в грудь мага.

— Стой! — закричал Грегор.

Силуэты растворились. На их месте остались небольшие голубые осколки. Осколок старика метнулся в сторону и вонзился в грудь Грегору. Он почувствовал, как что-то изменилось в нём. Стало тяжелее. Но привычно.

Грегор открыл глаза. В комнате было темно. Рука горела. Грудь давила — будто внутри что-то осело, заняло место, которого раньше не было.

Он сел, прижал ладонь к груди. Ничего. Только ровное дыхание. Только тишина за окном.

Но он знал — что-то изменилось.

— Белый орден, — прошептал он в пустоту.

Огляделся. В палате он был один. Элен, видимо, ушла. Он встал, прошёлся по палате. Рука онемела, зафиксированная в повязке, шина держала её неподвижно, и она висела на шее, как на перевязи.

— Может, и не стоит ничего делать, — пробормотал он, подходя к окну.

И впервые почувствовал лёгкость. Будто кто-то перестал давить на плечи. Но через миг давление вернулось — сильнее, тяжелее. Он рухнул на пол. В уши врезался треск — будто что-то очень большое треснуло.

Он лежал, смотрел в потолок. Дышал.

— Нет. Так просто я не сдамся. Рыцаря нужно найти.

Он встал, подошёл к кровати. Поправил подушку одной рукой, лёг. Сон пришёл легко.

---

В этот раз он видел огонь. Три цепи. И существо, которое они стягивали.

Первая — серая, с едва заметным серебряным отливом. Она уже треснула — тонкая трещина шла вдоль звена, и сквозь неё пробивался тусклый свет.

Вторая — чёрная, маслянистая. Гладкая, без единого повреждения. Она лежала на существе плотно, не давая двинуться. Чистая. Нетронутая.

Третья — тусклая, серебряная. Без блеска. С неё капала влага, медленно, тяжело. На одном из звеньев — заметная трещина. Свежая, словно треснула только что.

Грегор смотрел на неё и чувствовал знакомую тяжесть в груди.

Потом существо шевельнулось. И сон оборвался.

---

Грегор открыл глаза. На улице уже сиял рассвет. Тишину прервал доктор.

— Проснулся. Вот, выпей.

Он протянул кружку с зелёной жидкостью. Запах трав ударил в нос — резкий, горький. Грегор выпил, поморщился. По горлу пошло жжение.

— Ну и гадость, — сказал он, отдавая кружку.

— Да, редкостная, — доктор взял кружку. — Но всё же. На руке у тебя гадость интереснее. Давай посмотрим.

Он снял повязку и замер. Иней на краях раны затягивал её — кожа схватывалась, края стягивались, рубец бледнел. Рана была меньше, чем вчера.

— Ерунда, — пробормотал доктор. — А как кость?

Он надавил на руку. Грегор взвыл сквозь зубы.

— Значит, оно заживляет плоть, — доктор задумчиво покачал головой. — Интересно.

Он перевязал рану снова и вышел, оставляя Грегора одного.

Грегор сел на койку, повернулся к окну. Стекло было грязным, но через него виднелся кусок города. Крыши домов, дым из труб. По улице кто-то шёл — не разглядеть, только тень мелькнула между стенами. Свет падал на противоположную стену, и на ней плясали отражения от окон. Где-то крикнули — голос был далёким, неразборчивым. Солнце поднималось, заливая крыши тёплым, почти золотым светом. Но до него оно не доходило — только лежало на камнях снаружи.

Дверь открылась. Вошла Элен.

— Привет. Ну как ты? Болит?

Она села рядом и увидела его лицо — слишком задумчивое, будто он был где-то далеко.

— Да, скоро пройдёт, — ответил он. Помолчал. — Знаешь… может, мы уже и не спасём твоего отца. Тогда что?

Элен встала, подошла к окну. Не оборачивалась.

— Я не знаю, — сказала она тихо. — Я думала об этом вчера. Тогда нам придётся упокоить его.

Слеза скатилась по щеке, упала на пол. Ещё одна.

Грегор подошёл, увидел капли на камне.

— Это самое сложное, — сказал он. — Может, оставишь эту затею? Никто не знает, что с ним стало.

— ЗАМОЛЧИ! — она закричала, резко обернулась. Глаза мокрые, красные. — Я не оставлю его. И пусть будет что будет.

Она села на пол, уткнулась лицом в колени. Плечи дрожали.

— Никто больше не сможет. А я попробую.

— Но ведь ты можешь не вернуться, — Грегор опустился рядом, положил руку ей на плечо.

— Пусть, — прошептала она, не поднимая головы. — Пусть этот ад кончится. Вечные битвы. Тренировки. Насмешки. Я устала так жить. Я хочу обычной жизни. Дома. Семьи. Просто жить.

Она заревела. Громко, навзрыд, не пытаясь сдержаться.

Грегор взял её за руку.

— Тогда давай уйдём. Бросим это. Это не наша война. Даже лорду плевать на нас.

Она подняла голову. Слёзы текли по лицу, но голос стал твёрже.

— Я не могу, Грегор. Я дала слово.

Она уткнулась ему в грудь, прижалась.

— Ты должен понять меня. Ты тоже поклялся.

Грегор не ответил. Только обнял её здоровой рукой и смотрел в окно, где за стеклом поднималось солнце над городом, который ничего не знал об их клятвах и обещаниях.

А в голове тихо, но настойчиво зашептало:

«Пора остановиться. Не бери меч. Это не твоя война. Ты уже сделал достаточно. Хватит».

Он почувствовал, как тяжесть в груди стала гуще. Как будто внутри, там, где осел осколок, что-то дрогнуло.

Звено — старое, тусклое — покрылось тонкой паутиной. Не лопнуло. Но трещина пошла.

Грегор сжал челюсть. Сжал руку Элен крепче. И ничего не сказал.

— Пойдём домой, — он встал и потянул её к выходу. Элен побрела за ним, опустив голову.

Глава 9 Последний инквизитор

Они вышли на улицу и направились в Инквизиторий. Горожане оборачивались — гвардейцы инквизиции идут под руку. Грегор тянул Элен здоровой рукой. Она шла, не поднимая головы. Истерика стихла, но слёзы капали на землю, оставляя тёмные пятна на пыльной дороге.

У ворот их заметил Джек. Увидел перевязанную руку Грегора, что висела на шее. Но больше удивился состоянию Элен.

— Что произошло? Вас не было почти неделю.

Джек подошёл ближе, с удивлением глядя на молодых.

— Не сейчас, Джек, — прошептал Грегор и прошёл мимо, ведя Элен в мрачный замок.

По пути до комнаты их пытался остановить Освальд. Они прошли мимо, не останавливаясь.

Грегор открыл дверь в комнату Элен. Она вошла, легла на кровать и развернулась лицом к стене.

— Спасибо, — прохрипела она. — Мне нужно побыть одной.

Грегор кивнул и вышел.

---

Зайдя в свою комнату, он задержал взгляд на отцовском мече. Он взял его как раньше — рукоять легла ровно.

«Ты не спасёшь его, — прошептал внутренний голос. — Пора остановиться. Брось меч».

Грегор сжал рукоять сильнее. Сжал так, что пальцы побелели. Потом положил меч на пол и резким движением открыл дверь.

Он направился в южное крыло.

В зале были юные бойцы. Они били кукол под пристальным надзором Джека. Грегор увидел одну свободную куклу. Подошёл и стал бить её здоровой рукой.

Джек хотел спросить. Но увидел взгляд Грегора. Взял деревянный меч, подошёл и протянул.

— Держи. Им удобнее.

Грегор взял меч. Не сказал ни слова. Резким взмахом ударил по кукле — прямо в шею. Голова свалилась на пол. Но он не остановился. Бил снова и снова. Солома летела в стороны, комьями осыпалась на пол. Он бил, пока от куклы не остались только голые жерди.

Он стоял, тяжело дыша. Меч дрожал в руке. Плечи ходили ходуном. Новобранцы смотрели на него, застыв.

Джек ничего не сказал. Только смотрел на Грегора, на пустую раму, на солому, устилавшую пол.

Грегор опустил меч. Вытер лицо рукавом.

— Джек, — сказал он тихо. — Мне нужно поговорить с тобой на улице.

Джек кивнул.

Грегор вышел из зала, оставляя за спиной тишину и разбросанную солому.

— Продолжайте бить кукол, — сказал Джек, выходя из зала.

На улице Грегор сел на скамью. Через минуту к нему подошёл Джек, сел рядом.

— Там была тварь, — начал Грегор, сжав левое плечо. — Таких мы не видели. Ничего не брало её, пока Элен не снесла голову.

— Откуда там такие твари? — Джек нахмурился. — А люди? Что с ними?

— Откуда — не знаю. Напоминала человека. Без кожи. Глаз не видно, будто без них совсем. Появилась на старом кладбище. — Грегор тяжело вздохнул, посмотрел Джеку в глаза. — А люди… Людей там нет. Только безумцы. Те, что были тогда в церкви с Марком.

Джек встал, подошёл к забору. Ударил здоровой рукой по доске.

— Ох, не в то время я потерял руку.

Он постоял, глядя на забор.

— А Элен? Что с ней?

— Рыцарь, — сказал Грегор. — Мы не спасём его. Только остановить придётся. Но мы не справимся. Я не должен дать ей погибнуть.

Он сжал кулак. Левое плечо заныло от напряжения.

— Нельзя дать ей пойти за рыцарем, — сказал Джек. — Она воин. Но рыцарь…

Он замолчал, задумался. Закрыл глаза.

---

Перед ним встал образ рыцаря. Летний день. Солнце слепит глаза. Удар. Тяжёлый кулак пришёлся в грудь. Джек согнулся, но в ответ ударил в челюсть. И сам сел на землю.

— Солнце слепит, — сказал рыцарь, протягивая руку. — Стань так, чтобы противнику светило в глаза. А сам стой спиной.

Джек схватился за руку, поднялся.

---

Он открыл глаза.

— Рыцарь — как сотня. С ним никому не справиться. Если ты меч — он огромный щит.

Он повернулся к Грегору.

— Пойду я. Ученики ждут.

Джек развернулся и пошёл к воротам.

Грегор остался сидеть на скамье, глядя в землю. Солнце уже садилось, тени становились длиннее.

Ночью Грегор не мог уснуть. Ходил по замку, останавливался около двери Элен, слушал тишину в её комнате. Ни звука. Ни шагов. Ни дыхания.

А за дверью Элен тоже не спала. Сидела на стуле у зеркала. В руках — рисунок из детства. Бумага пожелтела, края истёрлись.

— Я спасу тебя, — прошептала она. — Любой ценой, папа.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить его лицо. Образы были размытыми. Она уже забыла, как он выглядел.

---

Позже в коридоре Грегор наткнулся на Освальда.

— Юноша, удели время. Или снова занят? — Освальд остановил его.

Грегор повернулся к нему.

— Что случилось с вами? Рука, Элен? — Освальд говорил тише обычного. — Не серчай на меня. Король закручивает руки. У меня нет выбора — отправлять людей на фронт.

— Портовый городок больше не жилой, — ответил Грегор. — Его нужно чистить от безумцев. Элен… — он повернул голову к её двери. — Ей нужно время. А война…

Он замолчал. Секунду стоял, глядя в пол. Потом развернулся.

— Нам нужны люди. А не ему.

Он вышел на улицу, сел на скамью. Холодный ночной ветер ударил в лицо. Грегор поднял голову.

— Может, действительно хватит. Рука не двигается. Боец теперь никакой.

Он смотрел на звёзды, шептал себе под нос:

— Маленький меч против большого двуручника рыцаря. Ничто.

Тишина. Ветер. Только собственное дыхание. Он лёг на скамью. Почувствовал, как тело становится легче. Будто с плеч упал огромный камень, что давил сверху. А затем — небольшой треск. Похожий на ломание металла.

Он закрыл глаза. Вспомнил утро. Элен. Её слова.

— Нет, — резко встал. Потянулся к повязке на шее. — Я её не оставлю с этим.

Рука заныла, когда он выпрямил её. Кости не срослись — боль резанула до локтя. Но он снял шину, положил на землю.

— Неужто мне тут сопли распускать? Нет. Определённо не в этот раз.

Он встал, пошёл в Инквизиторий. Рука висела свободно, он двигал ею, привыкая к ноющей боли. Вошёл в замок и повернул к комнате Марка.

Открыл дверь. В нос ударил запах пыли и сырости. У стены стояла стойка из жердей. На ней — плащ Марка с гербом Инквизитория. Рядом — доспех.

— Раз больше некому, эту ношу я возьму на себя.

Он подошёл к стойке. Надел доспех. Плащ лег на плечи тяжело, как ноша, которую он нёс всю жизнь.

— Последний инквизитор, — прошептал он в пустоту.

Вышел из комнаты Марка. Не тронув больше ничего.

Он так и не смог уснуть. Рука сильно болела, но боль была привычной, почти родной. К утру он снова вышел из комнаты, чтобы позавтракать.

Рыцари и гвардейцы замирали, когда он проходил мимо. Они видели не юного гвардейца — инквизитора. Человека, который готов совершить любой поступок.

Джек заметил его первым.

— Стой, — окликнул он. — Это же плащ. Ты знаешь, что он значит?

— Я бы не надел его, не зная, что это, — легко ответил Грегор.

— Ты действительно хочешь быть им? Ломать жизни, рушить города? — Джек пристально смотрел на его реакцию.

— То, что было в том городе, не должно прийти сюда. А города… король сам рушит целые сёла. Я лишь несу жизнь туда, где она кончилась или на грани.

Грегор не стал слушать дальше. Разговор перебил аппетит. Он пошёл в лазарет, чтобы доктор снова перевязал рану.

По пути люди обходили Грегора. Каждый знал: инквизитор несёт смерть без суда. Но были и те, кто не верил в это. Кто видел в Грегоре юного гвардейца, просто в другом плаще.

---

В лазарете доктор без лишних слов снял повязку. Рана полностью срослась. Иней пропал.

— Что же это было, — доктор стоял, почёсывая бороду. — А шину ты зря снял. Кость срастётся не так. Придёшь снова — только чтобы сломать её.

— Спасибо, доктор. Но нет у меня полгода ждать. Срастётся как надо. — Грегор посмотрел на руку, сжал кулак. — А что с раной?

— Не знаю. Что-то тебя вылечило. Хотя этот укус должен был убить. Я не знаю, что это, но тебе повезло.

— Спасибо и на этом, доктор.

Грегор оделся, и вышел на улицу.

Глава 10 Дым

— Ты чувствуешь это, Райнер? — спросила жрица, глядя в небо. Сквозь кроны деревьев пробивались звёзды. Летняя ночь обдувала тёплым ветром, но в нём уже чувствовалась какая-то липкая тяжесть.

— Да, — ответил маг, и пальцы его чуть сильнее сжали посох. — Что-то изменилось. Это настораживает.

Он поднялся с камня, на котором сидел, и потянулся за ветками, но замер, прислушиваясь. Хотел сказать что-то ещё, но его прервал храп воина, спавшего у дерева. Рядом лежал старик — он смотрел на небо, хмурился, и его рука теребила край плаща. Разбойник сидел у огня, глядя на пламя, и в его глазах отражались пляшущие искры.

В гуще леса возникло чёрное облако. Оно медленно тянулось к ним, бесшумно, но с каждым мгновением становилось плотнее. Замерло поодаль от костра. Оно чуяло, как в них копится сила. И с каждым их словом облако росло, раздуваясь, как лёгкие живого существа.

В лесу послышался шелест. Воин резко вскочил на ноги, обнажая меч. Лезвие блеснуло в свете костра.

— Это была птица, Бальдр, — сказал старик, повернув голову к воину, и в его голосе скользнула лёгкая насмешка. — Как ты что-то слышишь после такого храпа?

Он улыбнулся, но настороженно повёл плечом, и взгляд его на миг задержался на чёрной тени между деревьями.

— Нет. Тут что-то другое, Ульрих, — Бальдр сел рядом со стариком, вглядываясь в лес. — И я вовсе не храплю.

— Слышали мы, — фыркнул разбойник, подкинув в костёр сухую ветку. — Вон, ни одного животного рядом нет. Всех распугал. Даже птицу.

— За нами кто-то следит, — он провёл рукой по волосам, оглянулся. — Или мне одному кажется?

— Я чувствую, что кто-то есть, — сказал Райнер, поправляя алый кристалл на посохе. — Но не понимаю, кто. Животных нет. А мага сильнее меня я не знаю.

Он подбросил веток, и огонь взметнулся выше, на миг осветив чёрное облако, которое тут же отступило глубже в тень.

---

Солнце стало показываться из-за горизонта. Вдали запели птицы — сначала робко, потом громче. Пятеро потушили огонь, залили угли и двинулись дальше.

— Знаешь, Фрея, — сказал разбойник, поправляя перевязь с кинжалом, — ты ведёшь себя слишком спокойно. Сегодня даже Ульрих настороже.

Фрея шла позади всех, поправила подол платья, подняла голову. Её взгляд был холодным и внимательным.

— Не выдумывай, Бран. Лучше готовь свой клинок. Что-то движется за нами.

— Ты тоже чувствуешь его присутствие? — спросил Райнер, идя впереди. Он поднял посох выше, и алый свет разрезал предрассветный мрак, освещая путь.

— Да. Это не человеческое. Иначе Бальдр уже уложил бы его.

Она усмехнулась. Бальдр косо посмотрел на неё, но ничего не сказал — только сжал рукоять меча и ускорил шаг.

— Лес, — прохрипел Ульрих. — Нам стоит выйти в поле.

Он свернул с тропы, не оборачиваясь. Райнер краем глаза заметил, что старик пошёл в другую сторону, и остановился.

— Ну погоди, — Райнер догнал старика. — Вроде древность, а бежишь. Не иди вперёд — только я могу осветить путь.

Облако, услышав слова мага, снова дрогнуло, увеличилось в размерах и стало приближаться, будто его притягивали их голоса.

— Была бы у меня такая погремушка, — тихо пробормотал Бран, глядя на посох Райнера. — Я бы с ней…

Он не договорил, но взгляд его задержался на алом кристалле дольше, чем следовало.

---

Несколько часов они шли до поля. Облако, питаясь их разговорами, разрасталось, и теперь оно висело за ними тёмной стеной, почти касаясь верхушек деревьев. У самой опушки сущность, насытившись, вдруг замерла, отпустила их. И медленно, как дым, потянулась в сторону ближайшей деревни.

Пятеро вышли на поле. Свет падал на них яркий, тёплый. Птицы пели громче. Бран выдохнул, провёл рукой по лицу. Фрея перевела дух, поправила сползшую с плеча ткань. Ульрих остановился и посмотрел назад, на лес. Там уже не было ничего. Только тишина и утро.

Они встали лицом к лесу. За ним — никого, только пение птиц и шум ветра, который шевелил траву.

— Да быть того не может, — заворчал Ульрих, покачивая головой. — Ладно вам. Но я, старый дурень… — он провёл рукой по бороде, потянул себя за седой клок. — Нет там ничего. А мы, да ещё и впятером, птичку испугались.

— Нет, Ульрих. Там что-то было. И оно ушло. — Райнер пристально смотрел в лес, и алый кристалл на его посохе едва заметно пульсировал. — Деревня. За холмом. Оно двинулось туда.

— Ты уверен? — Бальдр нахмурился, поправляя ножны меча, и переступил с ноги на ногу. — Не забывай, мы отшельники. Нас не примут даже в таком захолустье.

— Не отшельники, — возразила Фрея, и её голос стал твёрже. — Нас просто боятся. Вот и не желают видеть. А особенно всех разом.

Она направилась к деревне, обернулась на ходу:

— Проверим. Ошибся ли ты на этот раз, Райнер.

— Я никогда не ошибаюсь, Фрея. Поэтому меня и боятся.

Он пошёл следом, поднимая посох выше. Остальные побрели за ними, кто-то потирая плечо, кто-то оглядываясь.

— Юный маг устроил огненное шоу в собственной деревне, — пробормотал Бальдр. — Сжёг родной дом. Да, я бы тебя тоже не пустил никуда после такого.

— А ты лучше? Продал своего брата ради железки.

— Этот меч ковал лучший кузнец, — Бальдр обнажил большой двуручник. Лезвие сверкнуло, отражая утреннее солнце. — Он назвал его Арбитром. Второго такого не сыщешь. Он прекрасен.

Он провёл пальцем по лезвию, словно проверяя его остроту, хотя делал это скорее по привычке.

— Хватит, мальчики, — остановила их Фрея. — Мы почти пришли. И, кажется, ты был прав. Снова ощущение, что тут что-то есть.

Она остановилась, прикрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

---

Они подошли к забору. Стали наблюдать.

Жизнь в деревне текла как обычно. Дети бегали по улице, гоняя тряпичный мяч, их смех разносился над крышами. Женщины у колодца переговаривались, смеялись, бросая взгляды на прохожих. Из открытых окон доносился запах хлеба, где-то скрипела телега, гружённая сеном. Трактирщик сидел на улице, наливал эль в кружки, травил байки — шумно, жестикулируя, брызгая слюной.

— Глянь, — Бран указал на торговца. — Он чем-то недоволен.

— Твои весы! — кричал житель, стоя у прилавка. — Ты обвесил на них мою жену! В том мешке не было и фунта, а ты продал его как за два!

Торговец пожимал плечами, молчал, отводил взгляд, но пальцы его нервно сжимали край стола.

В другом конце деревни фермер увидел новую лопату у соседа. Оглянулся — никого. Подошёл, схватил, присвоил себе, торопливо пряча в сарай, хотя никто за ним не следил.

У трактира какой-то горожанин встал на лавку, размахивая руками:

— Я могу доказать всем! Я сильнее всех вас!

Его крик разносился по всей улице, и несколько человек обернулись, но никто не спешил спорить.

— Я понимаю, когда что-то одно, — задумался Ульрих, покачивая головой. — Но тут… один завидует, второй гордится, третий стал алчным. Странно. Я разное повидал на своём веку. Но чтобы в один момент половина деревни резко сошла с ума?

— Гляди, — Райнер указал на опушку леса. Оттуда виднелось что-то чёрное, почти сливающееся с тенью. — Быстрее туда. Возможно, оно и есть причина всему этому.

Они побежали в лес. Увидели чёрное облако, уже показывающее очертания сущности, похожей на человека. Застыли на месте. От облака веяло холодом, и у каждого заломило в висках.

— Гадина! — крикнул Райнер, взметнув посох.

Огонь вырвался из его рук, но прошёл сквозь сущность, как через дым, и зажёг деревья за ней. Райнер выругался, вызвал воду, затушил пламя.

Бальдр обнажил Арбитр, шагнул вперёд. Замахнулся, срубил дерево за чёрным дымом. Древесина треснула, рухнула, но сущность даже не шелохнулась.

— Ваши атаки бесполезны! — крикнул Ульрих, тяжело дыша. — Это что-то иное!

Сущность не двигалась. Но шум из деревни питал её, и она росла, темнела. Стали проявляться очертания лица — впадины глаз, провал рта. Всё больше походила на человека.

— Это… — Ульрих повернулся к деревне, провёл рукой по бороде. — Я могу ошибаться. Райнер, может ли оно быть демоном грехов?

— Думаешь, это оно заставляет жителей вести себя так безумно? — спросил Райнер, и голос его дрогнул.

— Мы не знаем, что было вчера, — размышляла Фрея, глядя на сущность, не моргая. — Может, это что-то иное. А деревня всегда такой была. Пьяный мужик хвастается силой, кто-то позарился на чужое, торговец думал, что ему сойдёт с рук.

— Оно смотрит на нас, — сказал Бран. — И не двигается. Будто чего-то ждёт.

Он перевёл взгляд на своих товарищей.

— Я прослежу за этим. А вы идите в соседнюю деревню. Посмотрите, всё ли у них хорошо.

Четверо кивнули. Быстро ушли, оставляя Брана одного.

Бран сел на пень, срубленный Бальдром, и стал наблюдать за сущностью. Холод от неё пробирал до костей, и он плотнее запахнул рваный плащ. Сущность висела в воздухе, не меняя положения, но медленно увеличивалась с каждым криком или шумом из деревни. Где-то снова кто-то закричал. Сущность дрогнула и выросла.

Бран стиснул зубы, сжал рукоять кинжала и не сводил с неё глаз. Тишина вокруг становилась гуще, но он не сдавался.

Не долго Бран наблюдал за сущностью. Вскоре, как ушли четверо, облако начало менять форму. Оно сжималось, уплотнялось, и через несколько мгновений перед ним стояло нечто, отдалённо напоминающее человека.

Изнеможённое лицо. Впадины вместо глаз. Вместо носа — провал. И ядовитая ухмылка, которая зияла на половину лица, растянутая в жуткой, неестественной усмешке. Ноги — не ноги, больше похожи на язвы, мокрые, тёмные. На руках — ни одного пальца, только обрубки, которыми она шевелила, будто пробовала воздух.

Бран сжал кинжал. Рука дрогнула.

— Спасибо, — прошептала сущность.

Голос был хриплым и тихим, но звучал так, будто ударил гром. Бран отшатнулся, сердце пропустило удар.

— Ты дал мне жизнь.

Сущность огляделась. Медленно, будто впервые видела мир. Потом развернулась и пошла в лес.

Бран вытащил клинок из ножен. Чёрный, без блеска, лишь лезвие давало слабый отблеск на солнце. Замахнулся — клинок свистнул в воздухе, но прошёл сквозь сущность, как сквозь дым. Она даже не остановилась. Только очертания её были плотными, почти живыми, но тело оставалось неосязаемым.

— Тщетно, — прогремел голос. Глухой, давящий.

Сущность не прекратила идти. Лишь изредка поворачивала голову, будто прислушиваясь к чему-то, но направления не меняла. Лес вокруг становился темнее, гуще. Бран шёл за ней, сжимая бесполезный клинок, и проклинал себя за то, что остался.

Около часа они шли по чаще. Сущность растворялась в воздухе с каждым шагом, как дым на ветру, становясь всё прозрачнее. Потом она остановилась. Повернулась к нему в последний раз. Ухмыльнулась шире — и исчезла, оставив после себя лишь чёрный дым, который медленно оседал на землю и таял, будто его и не было.

Бран стоял один, тяжело дыша. В ушах всё ещё звенел её голос. Он опустил клинок и долго смотрел на место, где она стояла. Ничего. Только лес, тишина и его собственное дыхание.

Он убрал меч в ножны, провёл рукой по лицу и пошёл обратно, к тому месту, где оставил своих товарищей. Внутри — пустота и холод.

Глава 11 Решение

— Райнер, ты должен придумать, как с ним справиться, — прозвучал голос вслед уходившим.

— Корвус, даже не сомневайся, — Райнер на миг оглянулся, провёл взглядом по поляне, сжал посох крепче. — Я придумаю. А ты позаботься, чтобы этот замок ждал нас, когда мы покончим с ним.

Он развернулся и скрылся в лесу вслед за остальными.

Они сами не знали куда шли, но продолжали идти сквозь чащу, не замечая ни птиц, ни зверей, что были рядом. Пятеро молчали, каждый думал о своём — о том, как остановить существо, которое сами же и породили.

— Есть мысли, Райнер? — Ульрих остановился, поднял голову. Луна светила сквозь кроны, серебряным светом касалась его седой бороды.

— Пока нет, — ответил Райнер, и голос его звучал глуше обычного. — Магия не берёт. Физические атаки — тоже. К нашим ударам он неуязвим.

Он остановился, и алый кристалл на его посохе резко засиял, пульсируя в темноте.

— Оно тут. Недалеко. Будто идёт по пятам.

— Вам есть что терять? — Фрея остановилась и развернулась к остальным. Её голос был тихим, но в нём слышалась твёрдость, которой не было раньше.

— Так понимаю, есть возможность? — Бран тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу. — Два десятка лет мир катится к чертям. И если действительно мы виновны в этом…

— Не только мы, — перебил его Ульрих. — Весь мир. Каждый грешен, сам того не зная. Мы открыли дверь ему. А сейчас он просто питается.

По лесу пронёсся громкий хохот. Он раздавался отовсюду и ниоткуда, отражался от деревьев, накатывал волнами. А затем за спинами появился чёрный дым, который мгновенно сгустился в существо. Оно не изменилось — только стало больше. Выше, шире, плотнее. От него несло гнилью, и воздух вокруг стал холодным, вязким.

— Вот же громадина, — прорычал Бальдр, поправляя хватку на Арбитре. Его пальцы сжали рукоять так, что побелели костяшки.

— Люди, — начал говорить существо, и его голос перебил Бальдра, не повышаясь, но заполняя собой всё пространство. — Сотни лет вы грешите. Я всегда был тут. Но вы пятеро… вы себе не представляете, сколько в вас гнили.

Оно осмотрело себя, провело обрубком пальца по пустому лицу.

— Я — то, что вы желали. Вас даже не меняет моё присутствие. Потому что вы и есть олицетворение греха.

— Мы тебя остановим! — закричал Бран, делая шаг вперёд. Клинок в его руке дрогнул, но он не опустил его.

— Нельзя остановить то, чего нет, — ответило существо, и в его голосе скользнула насмешка. — Я лишь воплощение вас самих.

Оно посмотрело на них долгим, тяжёлым взглядом. Впадины, где должны быть глаза, будто видели всё, что они прятали внутри. Существо растворилось в облаке чёрного дыма, оставляя после себя только запах гнили и тяжесть, которая опустилась на плечи.

Бран опустил клинок. Райнер сжал посох. Никто не произнёс ни слова. Тишина стояла густая и давящ ая, нарушаемая только ветром в кронах.

— Идём, — Фрея нарушила тишину. Пройдя мимо остальных, она направилась в сторону своего дома. Шаг был твёрдым, но плечи опущены, будто она уже несла на себе тяжесть, которую никто не видел.

— Не беги так быстро, Фрея, — Ульрих нахмурился, и четверо пошли за ней. — Лучше скажи, куда идём и что значило «потерять»?

— Мы его не уничтожим, — ответила она, не оборачиваясь. — Но мы можем запереть его там, где его влияние не дойдёт до людей. Поэтому идём ко мне. Мне есть что терять.

Она остановилась, тяжело выдохнула. Пальцы её сжали край платья, и голос стал тише, почти шёпотом.

— Маленькая Мэри. Она так и не видела бабушку ни разу.

По щеке потекла слеза. Остальные заметили это, но все молчали. Бран перевёл взгляд на неё, потом опустил глаза. Бальдр сжал рукоять Арбитра, но ничего не сказал. Ульрих просто стоял, глядя в сторону.

---

К вечеру они подошли к воротам деревни. Фрея остановилась, и взгляд её скользнул по улицам. Всё здесь изменилось. Раньше здесь было шумно, слышались голоса, смех, стук топоров. Теперь — тишина. Дома стояли закрытыми, ставни забиты досками, таверна пуста, у колодца ни души.

Они вошли в деревню. Крыши покосились, у некоторых домов стёкла были выбиты, из трубы кузницы не шёл дым. Выглядело так, будто деревня вымерла.

— Ждите тут, — сказала Фрея, когда они подошли к небольшому дому с покосившимся крыльцом.

Она помедлила, провела рукой по дверной ручке, будто боялась, что та обожжёт её. Потом дёрнула — дверь открылась с тяжёлым, протяжным скрипом.

Внутри пахло пылью и свежим хлебом. Фрея шагнула через порог, и её ноги мягко ступили на старый деревянный пол.

— Мама? — из комнаты вышла девушка. Она смотрела удивлённо, почти не веря своим глазам. Рука её замерла на косяке.

— Привет, — сказала Фрея. Голос её дрогнул, она попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Прости, что так долго не было меня. Вы и без меня хорошо живёте.

Она села на скамью около двери, опустила голову. Пальцы её теребили край платья.

— Я не надолго. Лишь увидеть Мэри, и я уйду, обещаю.

Слёзы потекли по её щекам, она не вытирала их.

— Тебе тут не рады, — голос дочери стал твёрже, холоднее. — Ты предала всех. Мэри сейчас спит.

Она подошла к Фрее, взяла её за руку — нежно, но настойчиво.

— Вставай. Иди посмотри, но сразу уходи.

— Спасибо, — прошептала Фрея, поднимаясь. Голос её был хриплым, почти беззвучным.

Она зашла в комнату. В небольшой кровати спала маленькая Мэри. Ей было года три, не больше. Светлые волосы разметались по подушке, рука лежала поверх одеяла, и она спала так тихо, будто не дышала вовсе.

— Красавица, — прошептала Фрея. — Как и её мама.

Она улыбнулась, провела рукой по волосам девочки, едва касаясь. Не стала задерживаться. Повернулась и пошла к выходу.

— Прости меня, — сказала она, обернувшись на пороге. — Я вас больше не побеспокою.

Она толкнула скрипучую дверь и вышла на улицу. Остальные ждали её, стоя у забора. Никто не решился заговорить. Бран опустил голову, Бальдр смотрел в сторону, Ульрих тяжело вздохнул. Райнер стоял у калитки, сжимая посох, и молчал.

Фрея подошла к ним. Остановилась, вытерла лицо рукавом. Слёз больше не было. Только сухая, острая решимость.

Они развернулись и ушли из деревни, оставляя позади свой дом. Тишина провожала их, и только ветер шумел в пожухлой траве.

Они шли в тишине до самой ночи. Лес молчал — только ветки хрустели под сапогами. Вышли на небольшую поляну.

— Фрея, о чём ты тогда говорила? — Райнер остановился, сжав посох.

Фрея задумалась, подняла голову.

— Как-то давно бабушка рассказывала про одно место. — Она опустилась на землю, поджав ноги. — Там нет времени, нет ничего. Лишь бесконечная бездна.

— Как она узнала про неё? — Ульрих удивлённо спросил, сев рядом. Кости хрустнули, и он поморщился.

— Она не сказала. — Фрея тяжело вздохнула. — Сказала лишь то, что однажды я воспользуюсь дверью. Но цена...

Она не договорила.

Райнер стал колдовать. Воздух дрогнул, и на плече появился белый ворон, а на лапе — кусок пергамента.

— Лети, — сказал Райнер.

Ворон поднялся ввысь, скрывшись за кронами. Ветка качнулась и замерла.

— Мы остановим его, но замок не вечен, — Райнер опустил посох на землю. — Я понял, что ты хочешь, Фрея. И пусть я молод и силён — нам нужно его остановить.

— Тогда давайте сделаем это, — Бран уверенно подошёл к Фрее.

Она взяла его клинок с пояса. Лезвие легло в ладонь тяжело.

— Цена высока. Не жизни. Наши души. Вы точно готовы? — Фрея встала и повернулась ко всем.

Остальные молчали. Но на лицах была полная уверенность.

Бальдр снял ножны, и меч с глухим звуком упал на землю. Ульрих встал, Райнер подошёл ближе. Они встали в круг, и Фрея воткнула чёрный клинок Брана в руку. Кровь потекла, заливая лезвие. Клинок покрылся инеем и упал на землю. Фрея произнесла слова — и перед ними появилось существо. Сначала как дым, чёрное и бесформенное. Затем стало материализовываться — плотнеть, набирать вес.

Вокруг поднялся ветер, ледяной холод пронёсся по поляне — и стало пропадать небо. За ним пропали деревья, трава, а после исчезла и земля, оставив лишь серую пустоту.

Райнер произнёс заклинание, и в последний раз его посох вспыхнул алым. Затем потух.

Фрея — с лицом, полным тихой печали. Она начала рассыпаться, будто песок из порванного мешка. В глазах — не страх, стыд. Стыд за тех, кого пожалела и погубила. Она закрыла глаза, и слеза покатилась по щеке. На её месте осталась цепь. Серая, тяжёлая, каждое звено вздрагивало, как живое.

Бальдр в ржавых доспехах. Усмехнулся. Доспехи треснули, осыпались ржавой пылью, обнажив пустоту. Жажда власти. Желание брать. Цепь вспыхнула бронзой, с шипами, впивающимися в невидимую плоть.

Ульрих упал на колени, ссохся, как осенний лист. Не сопротивлялся. Просто перестал бороться. Цепь из тусклого серебра, с неё капала густая влага.

Бран зашипел, забился — тьма скрутила его. Зависть. Желание отнять. Чёрная, маслянистая цепь с острыми гранями резала воздух.

Райнер. Молодой, с горящими глазами. У ног лежал посох, алый кристалл засиял синим — и на месте мага образовалась цепь. Алая, цвета его кристалла. Тяжёлая, с шипами, впивающимися в грудь. Каждое звено билось, как сердце.

Они устремились к сущности. Цепи зазвенели, стянули её. Сущность попыталась вырваться, но цепи держали крепко. Лишь безумный рык пролетел отзвуком. На месте пятерых остались пять осколков их душ. Бездна схлопнулась, став тюрьмой для сущности.

На земле лежал двуручный чёрный Арбитр, ножны потрескались. Чёрный клинок Брана перестал отражать свет, а посох Райнера стал светиться лишь синим отблеском.

---

В далёкой деревне с криком проснулась маленькая Мэри.

— Бабушка, — крикнула она, и слёзы потекли по щекам.

К кровати подошла мама, погладила её по голове, села рядом.

— Кошмар приснился?

— Она, она приходила, — Мэри заревела сильнее, говоря сквозь слёзы. — Она. Просила. Прощения.

Мэри легла на подушку и забилась к стене, продолжая плакать от потери.

Глава 12 Основание

— Корвус, что это?

В главной комнате белого замка находились двое. В окно ударился клюв белого ворона — резко, дробно, ещё раз. Птица билась о стекло, не улетала.

— Давай посмотрим, — Корвус подошёл к окну и впустил ворона. Тот влетел и сел на спинку стула, не складывая крылья. На его лапе Корвус приметил пергамент. Снял, развернул, стал читать. Пальцы дрогнули.

— Дела плохи, Бальтазар. — Корвус сел на каменный пол, на лице была тревога. Пергамент он держал так, будто тот мог рассыпаться.

— Я слушаю. Вижу, там что-то серьёзное. — Бальтазар подошёл к нему и встал рядом.

— Фрея... Она... Они заточили его в бездне. — Корвус взялся за голову. Пальцы впились в волосы. Голос сорвался на полуслове. — Они не вернутся никогда. Райнер оставил место и передал, что нужно делать дальше: «не дать никому проявить свой порок».

Он замолчал. В комнате стало тихо — только ворон сидел на спинке стула и смотрел на них, не мигая.

— Прискорбно. — Бальтазар опёрся о стену, глядя на лунный свет из окна. Помолчал, прежде чем сказать дальше. — Но нам придётся тогда просить дочь Фреи о помощи. Или ты знаешь ещё одного искусного мага?

Корвус не ответил. Только покачал головой — медленно, будто сам себе.

— И ворон. Он не обычный. Райнер его создал. — Бальтазар кивнул на птицу. — Он отведёт меня к месту, а ты ищи человека, что поможет нам в будущем.

Бальтазар лишь посмотрел на ворона — и тот без единого слова сам сел ему на плечо. Когти впились в ткань, но он не поморщился.

Они вышли из замка и направились в сторону поляны, оставляя за спиной белый замок. За их спинами в окне ещё горела свеча.

---

К рассвету ворон привёл Бальтазара к поляне. Ему сразу бросились в глаза вещи, оставленные пятерыми.

— Осталось только оружие, — сказал Бальтазар тихим голосом, со скорбью.

Он подошёл к посоху и удивился: кристалл светился не алым, а синим.

— Странно. Раньше такого не было.

Он поднял посох, но в его руке это была обычная палка с камнем. Следующим он приметил двуручный меч. Поднял за ножны — те рассыпались, и меч упал на землю.

— Вот же тяжёлый. И как он его носил только?

Бальтазар потянулся за мечом и в траве увидел чёрный клинок.

— Это Брана.

Он подошёл ближе, взял в руку — от лезвия шёл холод, пробирающий до кости.

— Что же вы сделали?

Забрав клинок, Бальтазар поднял тяжёлый Арбитр, положил на плечо и пошёл обратно. Ворон молча сидел у него на плече, не двигаясь.

---

В это время Корвус вошёл в деревню Фреи. Огляделся — тишина, забитые ставни, ни души на улице. Он двинулся к дому.

Глухой стук раздался в дверь. Открыла девушка.

— Корвус? Что-то с мамой? — Она смотрела на него удивлённо, рука замерла на косяке.

— Фрея... И остальные. — Он пытался подобрать слова, молчал несколько минут. — Их больше нет.

Корвус опустил голову.

— Я знаю. Она приходила во сне. — Девушка смотрела прямо, не отводя взгляда. — Вам я не помогу. Я не мама, у меня нет этого дара. А Мэри я вам не отдам.

Она попыталась закрыть дверь, но Корвус остановил её.

— Я вам с дочерью помогу. Мне просто нужно узнать, как найти некоторых людей. А это могут только лишь некоторые. И я знаю только один род, кто на такое способен.

Девушка посмотрела на дом за спиной Корвуса, а после — ему в глаза.

— Сестра Фреи?

Корвус обернулся — и в эту секунду дверь перед ним закрылась. За спиной хлопнула щеколда.

— Ну что ж, — пробормотал он и пошёл к тому дому.

Из окна смотрела женщина. Корвус постучал — она не открывала.

— Уходите. Я не могу вам верить. Все люди с ума сошли.

Корвус подошёл к окну. За стеклом стояла женщина — глаза безумные, чёрные круги под глазами.

— Я вас не обижу. Мне нужно поговорить. Я от Фреи.

Он посмотрел на неё и отошёл от дома.

Дверь приоткрылась.

— Мы не обидим. Лишь хотим помочь. И нам нужна ваша помощь. — Корвус стоял в стороне и не подходил ближе.

— Фрея. Это всё из-за неё и её дружков. Весь разгром в деревне. — Она вышла из дома и прикрыла за собой дверь. — Что вы можете предложить?

— У нас есть место. Там вас не найдут и никто не обидит. Есть еда и тёплый дом. — Корвус протянул руку, раскрытую ладонью вверх. — Нам лишь нужна помощь. Нужно найти людей — скорее всего пятерых. И способ их искать. Чтобы вот это... — он провёл рукой по деревне, — никогда больше не повторилось.

Женщина оглянулась. Посмотрела на свой дом, на крышу, что уже почти упала. Затем опустила голову.

— Я могу помочь. Но Элиз... Она ещё девочка. И она без мамы.

Она открыла дверь и вошла в дом. Через время вышла с девочкой лет пяти.

— Привет, — Корвус опустился на колени и улыбнулся. — Хочешь поиграть?

Девочка улыбнулась, но не подошла. Корвус не стал настаивать.

— Элиз... Она не обычная девочка. Она как я. Как Фрея. Но она маленькая и ничем не поможет. — Женщина склонила голову, но сделала шаг вперёд. — Обещай ей, что такого никогда не повторится. Что деревня будет жить как прежде.

— Если мы найдём людей и сможем понять, как их искать в будущем... — Корвус поднялся с земли, поправил плащ. — То мир больше не будет таким.

Женщина взяла Элиз за руку и подошла к нему.

— Хорошо. Тогда мы пойдём. Фрея погубила деревню. Но я знаю, что она сделала этой ночью. Бедная Мэри...

Она кивнула Корвусу и направилась к воротам.

Корвус обернулся и в последний раз посмотрел на дом Фреи. Затем пошёл к воротам. Взяв на руки Элиз, они пошли в белый замок.

---

Корвус привёл их в замок, и они стали обустраиваться — кто где, кто как. Комнат хватало, но эхо в коридорах стояло гулкое, пустое. Каждый шаг отдавался в стенах, будто замок не верил, что в нём снова кто-то живёт.

Элиз часто сидела одна, пока бабушка с Корвусом искали людей. В один из вечеров ей стало любопытно — до зуда, до нетерпения. Она выскользнула из комнаты и пошла за бабушкой. Элиз не знала, где они были, но шла точно к ним — будто что-то тянуло за руку.

— Вот, первый. Трактирщик в столице. Осколок Райнера у него. — Женщина стояла перед большим каменным столом. Вокруг неё горели пять свечей. Одна потухла — горели только четыре. Пламя дрожало, хотя ветра в комнате не было.

Элиз замерла в проходе. Наблюдала. Молчала.

— Отлично. Что дальше? — Корвус посмотрел на женщину, но ответа не последовало. — Вы нашли одного. Но что теперь?

— Если он станет как Райнер, то сможет нарушить замок. Вам... — Женщина тяжело выдохнула и осела на пол. Ноги не держали. — Вам придётся стать теми, кого будут ненавидеть все. Стать палачами.

Корвус смотрел на неё удивлённо. Потом сел рядом, на каменный пол, не думая о плаще.

— А без этого никак?

Он заметил Элиз краем глаза, но не придал значения тому, что девочка всё слышит.

— Иди сюда, Элиз, — позвала её женщина.

Элиз подбежала — быстро, шлёпая босыми пятками по холодному камню.

— Бабушка, а что вы тут делаете? Кого ты ищешь? — Она смотрела сначала на Корвуса, потом на бабушку. Глаза широкие, любопытные, ни тени страха.

— Мы ищем плохих людей. Как те, что напали на нашу деревню. — Бабушка улыбнулась ей, но улыбка вышла усталой, будто приклеенной.

— Но я слышала про осколок мага. Того, с кем была бабушка Мэри. — Элиз не отводила взгляда от бабушки. Слово «Мэри» повисло в воздухе.

В подвал спустился Бальтазар. Сапоги глухо ударили по камню — раз, другой.

— Ну что, нашли?

— Столица. Трактирщик. Райнер. — Корвус пробормотал ему, не поднимая головы.

Бальтазар кивнул и ушёл. Шаги стихли в коридоре.

---

Шли годы. Замок наполнялся людьми — тихо, по одному, по двое. Люди в дублёной коже. Серые кресты на плечах. Они не говорили лишнего. Приходили, уходили, возвращались. Элиз смотрела на них из окна. Сначала — как ребёнок. Потом — как хозяйка. Она не знала их имён. И не должна была.

Свечей в подвале осталось три. Потом две.

---

— Корвус, мы правильно поступаем? — Бальтазар шёл позади, снег хрустел под ногами, а за спинами уже заметал следы.

— Мне самому не по себе. За тридцать лет это седьмой. Я не думал, что придётся их убивать, чтобы сохранить мир. — Корвус шёл и смотрел прямо, не оборачиваясь.

Поднялась вьюга — белая стена, сквозь которую уже ничего не видно.

— Райнер ведь мог... — Бальтазар замолчал резко. Вынул чёрный клинок, посмотрел на лезвие. Повисла тишина, которую нарушал лишь свист ветра.

Через время они вернулись в замок. К ним подошла Элиз.

— Готово? — спросила она, не медля.

Увидев клинок в руках Бальтазара, она спокойно кивнула и пошла в подвал. Больше не шлёпая босыми пятками. Шаги были ровные, тихие. Как у бабушки.

— Элиз, поди отдохни. Ты уже неделю не поднимаешься наверх. — Бабушка подошла со спины, обняла её за плечи. Руки у неё были сухие, лёгкие.

— Не могу, бабуля. Я чувствую, что кто-то может нарушить баланс. Но я не могу найти этого человека. — Элиз повернулась к бабушке и обняла в ответ. — Бабушка Фрея... Она же могла сделать защиту сильнее. И я знаю как. Но пока я не найду этого человека, я не смогу даже попробовать.

Бабушка смотрела на Элиз. Улыбнулась — устало, тепло. Развернулась и пошла к выходу.

— Вот поэтому Фрея не смогла. У неё не было времени. А ты за тридцать лет уже умеешь столько, сколько мы с ней могли только ближе к семидесяти.

---

Однажды Элиз поняла, что сидит в подвале одна. Бабушки нет. Корвуса нет. Бальтазара нет. Только клинок на столе. И голос, который шепчет: «Ищи».

Она перестала считать зимы. Перестала считать людей. Перестала считать, сколько раз выходила из замка и возвращалась. Замок стал её кожей.

---

— Корвус. — В комнату зашла Элиз. Она уже не была молода — лицо застилали морщины, руки стали сухими и лёгкими, как у бабушки. — Я нашла ещё одного. Вот имя и место.

Она положила кусок пергамента на стол, развернулась и пошла к двери.

— Элиз. Ты отлично справляешься. Пятьдесят лет назад ты была очень молода. Сейчас ты намного сильнее даже Фреи. Она гордилась бы тобой. И Мэри. Вы обе добились многого.

Элиз не остановилась. Лишь вышла и направилась в свою комнату. Дверь закрылась тихо. Без стука.

---

Шло время. Элиз не замечала, как сменяется зима и лето. Люди в замке менялись — одни уходили, другие приходили. Серые кресты на плечах. Дублёная кожа. Молчание.

Однажды она вышла на крыльцо и увидела, что деревья вокруг замка стали выше. Намного выше, чем помнила. Она не удивилась. Просто вернулась внутрь.

---

— Бенедикт, твой прадед же основал это место? — В большом зале сидели двое, за большим каменным столом.

— Да. Двести лет назад в мире царил хаос. И ему пришлось это сделать. Вместе с прадедом Корвина, лорда-инквизитора из столицы. Они стали защитниками. Но ведь ты должен знать эту историю, Орлен.

— Я не знал. Мне никто не говорил. Лишь слухи. — Орлен подошёл к окну, держа в руке кружку с чаем. — А Элиз? Она уже очень долго тут. Говорят, Корвус привёл её. Но сколько ей сейчас?

— Она жрица. Они знают о жизни и смерти больше нашего. Поэтому и могут жить несколько сотен лет. — Бенедикт помолчал, глядя в стол. — Но сейчас не об этом. Девочка. Вы нашли её?

— Да. Сегодня приведут.

Глава 13 Время

— Грегор, сними это. И не смей больше надевать этот плащ.

Элен ждала его в таверне. Тяжёлым взглядом смотрела на него, сидя за столом. Руки лежали на столешнице, пальцы сжаты так, что побелели костяшки.

Грегор закрыл дверь таверны и сел к ней. Плащ лежал на плечах тяжело — не тканью, а весом. Он это чувствовал.

— Я должен. Иначе никто.

Грегор говорил уверенно. Таверна затихла — не было слышно даже шёпота. Будто все ждали, что скажут эти двое. Ларс за стойкой перестал вытирать кружку.

— Марк был должен. Джек был должен. Корвин был должен. — Элен опустила голову. Голос её поник, стал тише. — А ты обязан не стать таким, как они. Сними это. Я не хочу остаться совсем одна...

Грегор встал, не сказав ни слова. Подошёл к стойке. Плащ тянул плечи вниз.

— Ларс, воды. Две кружки, пожалуйста.

Грегор положил пару монет на стол. Ларс поставил перед ним две кружки с водой.

Взяв две кружки, Грегор сморщился — левую руку пронизывала боль. Но он не издал ни звука. Подошёл к столу, поставил кружку перед Элен. Сел напротив. Просто пил.

Жизнь в таверну начала возвращаться. Снова появился гул. Потом шёпот. Смех.

— Пошли. Тебе нужно перевязать руку. Иначе так и будет болеть.

Элен встала перед ним и потянула за правое плечо. Многие удивились тому, как молодая девушка тянет инквизитора.

— Рука... — Грегор повернул голову. — Плевать. Сейчас важнее другое. Рыцарь. Я найду его. И тогда ты простишься с ним.

Шум таверны нарушил резкий хлопок.

— Не смей. Слышишь? За меня решение принимать.

Элен ударила его по лицу. На щеке остался след от её руки. Она не кричала. Говорила спокойно. Даже слишком.

— Ты один не пойдёшь. Мы найдём его. И тогда вместе решим, что делать. А пока — в замок. Хочешь потерять руку? Твоё право. Раз ты готов уже, значит сейчас и проверим, как ты справишься одной рукой.

Грегор не ответил ни слова. Просто встал, взял две кружки, поставил их на стойку. Кивнул Ларсу. Они вышли из таверны.

Горожане долго сидели в изумлении от увиденного. Кто-то так и не допил эль. Ларс смотрел им вслед, пока дверь не закрылась.

---

День близился к закату. Во дворе Инквизитория стояли двое.

— Если ты пропустишь удар — снимай это. — Элен стояла напротив, держа в руках свой меч. На лице не было тревоги — лишь очередная рутина.

— Нападай.

Грегор взял меч полегче, чем раньше, чтобы биться одной рукой. Он смотрел Элен в глаза и ждал её шага.

В Инквизитории Джек подошёл к окну. Видел тренировку. Грегор отступал — только защищался. Плечо горело, но он не показывал.

Острие меча проходило около головы. Грегор уворачивался, ставил перед собой меч, следил глазами за Элен. Одним взмахом он ударил — Элен попыталась защититься, но её меч вылетел из рук, и она пошатнулась. Грегор выронил меч и упал на землю, схватившись за плечо.

— Прости. — Она подошла. — Ты можешь справиться. А теперь идём.

Она протянула руку. Грегор встал, поднял свой меч и подобрал меч Элен.

Джек, смотря из окна, лишь улыбнулся и пошёл в свою комнату. За спиной у него осталась пустая комната. Как всегда.

---

Лето уходило. Тёплые дни сменились осенними дождями и холодным ветром — лишь в некоторые дни светило солнце. Двор Инквизитория раскис, камни стали скользкими. Тренировки перенесли под навес.

К боли Грегор уже привык. Да и рука болела всё меньше. Пока они искали следы рыцаря, спрашивая всех, кто мог его видеть, они продолжали тренировки. Слухи приходили и уходили. Ни один не держался дольше недели.

Дождь кончился. Грегор вышел на улицу, где ждала его Элен. В этот день он взял меч больше. Они стали друг напротив друга и снова сошлись в схватке.

В её руке блестел лёгкий одноручный меч — короткий, быстрый. Он мелькал в сером свете осеннего дня, как вспышка молнии. В его руках был двуручник — чуть длиннее обычного, но не грузный. Такой, что позволял бить быстро и не тратить дыхание на лишний вес.

Мельком Грегор увидел человека, что смотрел на них сквозь забор. Человек лишь потёр щеку и ушёл. Но Грегор не подал вида - бил дальше, пока ноги ещё держали его.

Он моргнул — и лёгкий меч врезался в правое плечо. Грегор опустил меч, вонзив его в землю, сложил руки на рукояти и встал. Дышал сбивчиво. Капли пота текли по лбу.

— Рука? — Элен подошла ближе, убирая меч в ножны.

— Нет. Просто устал. Давно не поднимал его. — Грегор поднял меч и убрал в ножны.

— Я вчера вечером слышала — его снова видели. И сейчас он словно призрак. Не нападает ни на кого. Просто ходит. — Элен развернулась и пошла в Инквизиторий.

— Скоро зима. Нам будет сложно искать его. — Грегор шёл следом.

— А что с плащом? Ты не надел его? — Элен встала у двери и с удивлением смотрела на Грегора.

— Мешает иногда. Но я уже решил всё.

Грегор дёрнул за ручку — дверь открылась. Они вошли в замок, оставляя позади осенний ветер.

---

Дни проходили. Грегор сидел в столовой и слушал всех, кто говорил о рыцаре, но явных зацепок не было. Он уже не считал, сколько раз слышал одно и то же — «где-то видели», «кто-то говорил». Слова стирались, как монеты в кармане.

— Ну как? — Элен пришла, села рядом. Плечом почти коснулась его.

— Ничего. Совсем. — Грегор выдохнул. — Это иголка в густом лесу.

— Грегор. — У входа стоял Джек. Был немного встревожен — глаза бегали, рука сжимала край куртки.

Грегор подошёл к нему и не успел спросить ничего.

— Я знаю, где он был. Но уже поздно. Он проходил мимо дома. — Джек стоял спокойно, лишь иногда оглядывался. — Освальд. Ему не верь.

Джек развернулся и ушёл. Грегор остался стоять у входа. К нему подошла Элен.

— Что говорил? — Она видела, как лицо Грегора меняется с каждой секундой.

— Освальду не верь. И рыцарь... он... — Грегор замялся. Перед глазами возникали образы упырей и отца с матерью. — Он был около нашей деревни.

Элен застыла на месте. Вспомнила, как упырь ел её мать. Закрыла глаза. Вышла на улицу.

Тёплый вечерний ветер согревал. Элен шла по городу, опустив голову, иногда сжимая руки. Улицы пустели. Остановилась около таверны. Ночь приближалась, но не холодила. И Элен не хотела возвращаться обратно.

Из таверны вышел человек. Высокий силуэт с белыми волосами в чёрном плаще, лишь в некоторых местах ткань была порвана, кожа его была бледной. Элен нахмурилась, собираясь проследить за ним — что-то внутри тянуло. Но она лишь выдохнула и пошла дальше. Человек исчез за углом. Она не обернулась.

Проходя мимо небольших магазинов, она подняла голову. Увидела двоих — и замерла на месте. Перед ней стояли Ларс и Астрид. У него в руке был свёрток белой ткани, с чем-то красным. Астрид обняла его. Элен улыбнулась, но улыбка сменилась грустью. Она сразу вспомнила детство. Глаза наполнились слезами. Закрыв глаза, она пошла дальше, больше не поднимая головы.

Глава 14 Феликс

Холодный снег хлопьями падал на лицо, но не таял, застилая глаза. Вокруг — шум и крик. Феликс открыл глаза и огляделся. Рядом стоял человек в тяжёлой броне, на его щеке было что-то чёрное. Вокруг лежали тела — кто-то без головы. Вдали мужчина увозил двоих людей.

Феликс встал и впервые за год почувствовал свободу. Он двигался самостоятельно, и больше не было контроля. Посмотрел на рыцаря — потом на детей — и спокойно ушёл в лес.

— Почему мне не холодно?

Феликс шёл по снегу не ощущая холод. Дни шли своим ходом, но сколько их прошло — он не знал. Лишь повторял несколько раз одну фразу. Снег не таял на его лице. Холод не доходил до тела.

Вдали он заметил ворота. Феликс ускорил шаг и вскоре вошёл в деревню — и замер. Его словно вывернуло изнутри. Громкие звуки ударили по ушам, а внутри возник дикий голод. Шум. Стук сердец. Он слышал сердца каждого в деревне. Схватившись за голову, закрывая уши, он упал в снег, издавая дикий крик.

— Что с вами? — к нему подошёл кузнец. — Боже, как вы ещё не замёрзли?

Кузнец смотрел на Феликса — тот был одет в рваную рубаху, ноги вовсе босые.

Кузнец протянул руку.

— Я помогу.

Феликс схватил кузнеца за руку и поднялся с холодной, заснеженной земли. Они подошли к кузне. Скрип двери немного привёл Феликса в чувства. Войдя, он сразу почуял запахи — бура, сера, железо. Резко врезались в нос. Феликс лишь вздохнул глубже и сел на лавку около печи.

— Согрейтесь. А пока — вот.

Кузнец положил на наковальню чёрный плащ, пару обуви и шапку.

— Спа... — Феликс говорил сбивчиво. — Спасибо вам. Я не помню, что случилось.

Он снова взялся за голову. Перед глазами мелькали лишь отрывки воспоминаний. Лес. Камень, красный. Рядом статуи. А затем — пустота.

— Вот, возьми. — Кузнец протянул пару монет. — В таверне скажи, что от кузнеца.

Кузнец взял клещи, открыл печь и вынул сталь — она светилась жёлтым. Положив на вторую наковальню, взял в руку большой молот. Резкий звук удара о металл нарушил тишину. От металла полетели искры. Кузнец бил молотом, немного двигая сталь, затем снова убрал в печь.

— Завораживает, — Феликс сидел и смотрел на кузнеца. — Раньше я не видел подобного.

Кузнец улыбнулся. Но тут же отступил назад, не выпуская молот из руки.

Феликс стоял прямо перед его лицом, немного открыв рот и смотря на шею. Подняв глаза, он сразу отошёл. Взяв плащ и ботинки, Феликс в спешке покинул кузню. Дверь закрылась и кузнец стоял смотря на дверь не выпуская молот из рук

На улице он спешно надел плащ и обувь и направился в таверну. Перед глазами лишь стояло лицо кузнеца.

-что со мной? - он бормотал под нос, ноги несли сами и Феликс уже дошёл до таверны не смотря даже под ноги.

Он потянул за ручку и открыл дверь — звуки сердец ударили по ушам. Трактирщик поднял голову. Увидел высокий силуэт с белыми волосами, в чёрном плаще, с бледной кожей. Нахмурился.

Феликс шёл по залу не поворачивая головы. Внутри кипела жажда. Он облизал губы.

— Воды и поесть что-нибудь. — Феликс положил на стол пару монет. — Пожалуйста. Я от кузнеца.

Трактирщик глубоко вздохнул, взял монеты и ушёл на кухню. Феликс стоял около стойки и ждал. Закрыл одно ухо рукой — не помогало. Сердца бились. Все сразу. Слишком громко.

— Вот, держи.

Трактирщик поставил на стойку тарелку с кашей и кружку воды. Феликс взял всё, огляделся и пошёл к столу в углу, у окна.

Сев, он резко накинулся на еду. Съел всё разом. Залпом выпил воду. Но голод не уходил. Лишь биение сердец становилось громче. Рядом прошёл человек — с пальца текла кровь. На том столе лежала разбитая кружка и небольшая лужа крови.

Запах ударил в нос. Кровь и железо. Глаза покраснели. Десны заныли. Феликс резко подошёл к столу с кровью, сбив пару человек — ярость становилась сильнее. Рука задрожала, пальцы тряслись. Провёл пальцем по крови и облизал.

По телу пробежала лёгкая дрожь. На миг голод ушёл. Феликс поднял голову — лицо было полное наслаждения. Открыл глаза.

Увидел людей. Они смотрели на него. Селяне застыли. У кого-то вода текла из кружки — он держал её в руке и не замечал. Падали ложки. Кружки. Звуки тонули в тишине. Старик осекся посмотрев на свои мазоли.

Тут голод навалился снова — словно огромная волна. Феликс покрутил головой и в спешке покинул таверну.

Люди ещё долго смотрели на дверь. И на стол с кровью.

— Вот же урод, — донеслось из-за двери.

Оглядевшись по сторонам, он в спешке покинул деревню — временами оборачиваясь.

Из-за деревьев показалась пасть волка. Зверь зарычал, оскалился — и кинулся.

Феликс услышал рык. И биение сердца. Чужого. Он развернулся лицом к волку, успев схватить того за пасть. Острые клыки пронзили руки, по пальцам потекла кровь — но тепла от неё не было. Волк заскулил, чувствуя, как его челюсти разрываются. Дикий вой пронёсся по лесу, и хищник рухнул на землю замертво. Белый снег окрасился тёплой кровью волка из разорванной пасти.

Феликс постоял, глядя на тело. Потом опустился на снег. Руки пронзила боль от клыков, и он не мог отвести взгляда от своих ладоней. Кровь текла, холодная.

— Что я такое? — поднял он голову к небу и закричал.

Закрыл глаза. Слышал лишь мёртвую тишину. Ладони начало покалывать. Феликс посмотрел на них.

— Как это возможно? — Раны на ладонях стягивались. Внутри всё выворачивало от голода. Руки затряслись, десны снова заломило. И в нос ударил запах крови.

Феликс резко повернул голову к хищнику.

Снег падал бесшумно. Ни ветра, ни звука. Зубы Феликса были в шее волка, глаза закрыты, а кровь текла по губам — тёплая и жгучая. Раны на ладонях стянулись полностью.

— Нет! — Он открыл глаза, отполз от волка. — Я чудови...

Не успев договорить, его скрутило. Кровь не утолила жажду — она лишь жгла. Всё внутри горело. Феликса трясло, тело неистово полыхало.

«Снег» — мелькнула мысль.

Рука тут же схватила комок снега. Он проглотил. Затем ещё и ещё. Но жжение не уходило. В итоге он упал на спину в снег, глаза закрылись сами.

Поднялся ветер. Снег летел сильней и гуще, с каждым часом застилая холодное тело. Солнце уходило за горизонт, погружая мир во тьму.

Феликс открыл глаза. Перед ним — пустота. Ни ветра, ни снега. Ничего. Он хотел повернуть голову, но не мог — словно кто-то держал. Пошевелил рукой. Затем ногами.

— Меня замело? — с ужасом сказал он.

Руками пытаясь убрать снег. Сильнее и быстрее он двигал руками — и вскоре сумел подняться. Он сел и стал откапывать ноги.

— Вот влип. И куда мне теперь?

Он огляделся. Вдали не было ничего видно — лишь густой лес и метель.

Встав, он пошёл. Ноги несли его, хотя сам он и не понимал, куда идти. Голова кружилась, руки снова трясло. Внутри не было жжения — но снова дикий голод. До самого утра Феликс шёл по лесу не останавливаясь. А в голове крутилась лужица крови на столе. И отзвук запаха той крови.

Подняв голову, он заметил домик. В окне стояла и чадила свеча. Из трубы валил дым. Феликс направился в сторону того дома. Походив немного, он постучал.

Глухой стук прошёл по двери. Но никто не открывал. Феликс постучал ещё. Всё так же.

Он развернулся и ушёл. Снова кругом деревья. И тишина. Ветер утих, снег падал большими хлопьями. Вокруг тишина, которую нарушал лишь хруст снега под ногами.

Плетясь по лесу, он вышел в поле. За которым был городок у моря. Подходя ближе к городу, уши снова начало резать оглушительным биением сердец. Зажмурив глаза, он шёл по улице, сжимая кулаки сильнее.

Но вдруг он замер. Поднял голову — но глаза не открывал. Стоял и нюхал. Заломило резко десны. Феликс открыл глаза — они были окрашены в алый цвет. Повернув голову, он увидел человека, что лежал в переулке между домами.

Феликс резко рванул к нему и вонзился в шею.

По телу пронеслась дрожь. Затем биение утихало. Голод уходил.

Глаза снова стали белыми. А руки наконец перестало трясти. Он встал. По губам текла тёплая кровь. А лицо впервые обрело улыбку и наслаждение.

Шли недели, затем месяцы, а после и годы. Феликс всё так же блуждал по миру, заходя в деревни и города. За ним тянулись жертвы — по одной, по две в городе или деревне.

Сколько прошло лет — он не считал. Но каждый раз вспоминал, с чего всё началось. Красный камень. Статуи. Мрак.

Осенним вечером Феликс вошёл в столицу и направился в таверну. Он шёл так, будто тело знало каждый переулок. Подойдя к двери, он потянул ручку — и дверь открылась. Ровным шагом он подходил к стойке, но в этот момент трактирщик скрылся в проёме кухни с кружкой.

Трактирщик вернулся за стойку, поглядывая через плечо.

— Вина, пожалуйста, — Феликс стоял у стойки, положив руки на дерево.

Трактирщик налил вина и поставил кружку перед ним. Взгляд его задержался на лице клиента — бледном, почти белом. Но он не придал этому значения.

— Больше ничего? — спросил он.

Феликс покачал головой, положил на стойку монету и отошёл к столу у окна. В зале было несколько человек — они сидели за разными столами, пили молча. Тишину нарушали лишь редкие стуки кружек о дерево.

Но для него не было тишины. Он не смотрел — но слышал каждого. Как бьются их сердца. Как кровь течёт по венам. Этот звук был для него как нож по стеклу — раздирающий слух, не дающий покоя. Он слышал и сердце на кухне — маленькое, но сильное. Оно билось так, будто готово было вырваться из груди. Феликс вздохнул, сделал глоток вина и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого гула.

Тишину в зале нарушил скрип двери. На пороге стояли двое — еле держались на ногах, но шли к стойке, громко смеясь над чем-то.

— Два пива, пожалуйста, — сказал один, положив на стойку пару серебра. Рыжие волосы спускались на глаза. А на руке, которой он поправил прядь, не хватало двух пальцев.

Ларс стоял в проёме, поглядывая через плечо. Услышав заказ, подошёл к стойке и налил в две кружки. Пена медленно поднялась, остановившись у самого края.

— Спасибо, Ларс, — рыжий взял кружку и повернулся к залу, ища место. Взгляд его упал на человека с белыми волосами у окна.

Он замер. Кружка дрогнула в руке.

— Феликс? — подошёл он к столу, всматриваясь в лицо мужчины. — Это ты?

Феликс узнал брата. На губах его мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Да, братишка, — сказал он тихо. — И как вы тут?

Он сделал глоток вина, пытаясь приглушить стук сердца брата — громкий, живой. Он бил в ушах, перекрывая все остальные звуки.

— Но как? — рыжий опустился напротив. — Ты ведь погиб лет десять назад.

Он всматривался в глаза брата, в лицо, в руки — не веря тому, что видел.

— Алтарь существует, — сказал Феликс тихо. — Я просил — и он дал мне жизнь.

Он слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

К рыжему подошёл друг, положил руку на плечо.

— Каспар, идём. Нас ждут уже.

Каспар выпил пиво залпом, поставил кружку на стол.

— Я приду завтра, — сказал он. — Идти надо.

Феликс не ответил. Только смотрел в спину уходящему брату, слушая, как затихает стук его сердца за дверью таверны.

Через некоторое время он и сам вышел из таверны. На секунду задержал взгляд на девушке в гвардейской форме. Но выдохнув, завернул за таверну.

Глава 15 Тела

Глубокая осень уже уступила зиме. Холодные ночи морозили сильнее, чем прошлой ночью. Большие хлопья снега медленно опускались с неба, покрывая землю белым одеялом. Ветер гнал позёмку по двору, заметая следы.

— Грегор, Элен. Люди пропадают. Уже около нескольких месяцев.

Освальд вошёл в столовую. За большими столами сидели рыцари — стоял шум разговоров и смеха. Стучали кружки, скрипел металл.

Грегор, Элен и Джек сидели отдельно. Услышав Освальда, они обернулись. По лицу было видно — Освальд встревожен. Голос сел. Рука на косяке сжалась в кулак.

— Такое бывает. Что нам теперь, каждого пьяницу искать? — фыркнул ему Джек.

— Не все они пьяницы были. Наш гонец — он тоже пропал. — Освальд не подходил. Стоял в проёме, опустив голову, говоря едва слышно.

— Мы посмотрим. — Элен встала из-за стола. — Ну и что, так и будешь сидеть?

Она смотрела на Грегора. Но он не спешил идти. Спокойно ел. Ложка двигалась ровно. Он не поднимал глаз.

— Я жду ответов сегодня. — Освальд развернулся.

— Не сегодня. — Грегор повернул голову к нему. Голос был спокойный и ровный. — Возможно, завтра. Или через месяц.

Элен ударила его за эти слова. Но Грегор даже не заметил. Только чуть подался в сторону — и снова замер.

Освальд остановился и повернулся к нему. Лицо перекосило. Он не сдерживал крик.

— Мальчишка! Не стоит дерзить единственному человеку, который приютил тебя!

Он ударил кулаком по столу. Зал замолчал. Все обернулись. Смотрели на Освальда и Грегора. Кто-то замер с кружкой у рта.

— Приютили не вы. А Корвин. Вы тут с подачи короля. — Грегор сидел невозмутимо. Спокойно сделал глоток воды из кружки.

— Да как ты смеешь! Корвин был фанатиком! — Освальд сжал плащ на плечах Грегора. Никто не вмешивался. Лишь наблюдали.

— Он гонялся за тем, чего и вовсе нет.

— Нет, значит. — Грегор с силой убрал руку Освальда и встал перед ним. — Упырь, убивший отца и маму, — их не было? — Грегор опустил голову. Сжал кулаки. На глазах образовались слёзы. — Марка тоже никто не убивал? Как и Маркуса?

Он кричал Освальду в ответ. Голос срывался. Плечи ходили ходуном.

— Я сказал: как найдём — узнаем.

Он бросил кружку в пол. Та с резким звуком разбилась. Осколки полетели в сторону. Грегор просто вышел из столовой.

Позади сидели все. С изумлением смотрели в спину парня. Кто-то даже не смог проглотить воду — замер, открыв рот. Джек лишь покачал головой и вышел следом.

— Не смей со мной так же говорить. Снова отправитесь на фронт и не вернётесь. — Освальд смотрел на Элен.

Но она даже ничего не ответила. Спокойно — даже слишком — вышла из зала следом за Джеком. Дверь закрылась тихо. И только тогда зал начал дышать.

По коридору разнёсся звук закрывающейся входной двери. Джек развернулся и вышел на улицу.

У забора стоял Грегор. Он бил кулаками о забор — с такой силой, что тот шатался. Дерево скрипело.

Джек подошёл спокойно.

— Это что сейчас было?

Он схватил Грегора за кулак, останавливая очередной удар.

— Да пошёл он. — Грегор дёрнул руку и отошёл.

— Знаешь, мы не в том положении, чтобы так говорить с лордом. — Джек смотрел спокойно, буднично. — Я понимаю тебя. Я тоже их потерял.

— Уверен? — Грегор стал говорить тише. Но голос изменился, стал грубее. Он поднял голову и смотрел Джеку в глаза. — Твоих родных тоже съели? А единственный взрослый остался, кто был трусом.

— Не говори так со мной. — Джек хотел схватить его за руку. Но Грегор лишь отошёл ещё. — Я не был трусом. Я спасал вас.

— Доволен? — Грегор не выдержал и закричал. — Твоих друзей убили. По твоей вине. Доволен?

Джек не выдержал. Он сжал кулак и ударил в живот. Грегор согнулся, схватившись за живот.

Никто не заметил, как дверь снова хлопнула. Перед ними стояла Элен. Она спокойно подошла к Джеку и ударила по лицу. Затем развернулась — и ладонь прилетела по щеке Грегора. Рука горела, а на щеках обоих остался след от руки

— Хватит. Замолчите оба.

Она повернулась к Джеку.

— А ты — не смей думать, что мы ещё дети.

Джек, не сказав ни слова, вошёл в замок, оставив молодых одних на улице.

— Спасибо. — Грегор поднялся, потирая щёку. — Это было нужно.

— Мне тоже плохо. И даже хуже. Но я не сорвалась. — Элен отвернулась от него, говоря через плечо.

Грегор подошёл ближе.

— Сорвалась. Там, в лазарете. И год назад. И ещё.

Он коснулся плеча Элен. Возникла тишина. Лишь жизнь людей за забором нарушала её. Элен опустила голову.

— Ты прав, — прохрипела она. — Но скоро мы найдём его. Закончим тут — и продолжим искать.

Она развернулась и обняла Грегора. Плечо хрустнуло. Но Грегор лишь поморщился и обнял её в ответ.

— Спасибо. Ты всегда был рядом, — прошептала она. Затем опустила руки. — Пошли. Найдём пьяниц.

Грегор улыбнулся.

— Давай найдём их. А потом — за рыцарем.

Он говорил уверенно и тихо. Посмотрел сквозь забор.

— Идём. Этот жирдяй хочет ответов — и мы найдём их.

Грегор взял Элен за руку и потянул за собой. Левой рукой, через боль, открыл ворота.

Элен шла за ним. Глаза открылись широко. В изумлении она просто шла.

Двумя месяцами ранее горожане сторонились Грегора в плаще. А теперь даже не замечали, что мимо идёт инквизитор. Лишь кто-то из прохожих улыбался, когда видел, как он идёт за руку с Элен.

Они пришли к таверне. Грегор остановился, осмотрев всех, кто шёл мимо.

— Уж кто и знает всё, так это Ларс. — Грегор потянул ручку двери.

— Согласна. Он знает много. — Элен вошла первой и сразу направилась к стойке.

Грегор шёл позади, осматривая каждого человека. Но он даже не знал, кого ищет.

— Привет, Ларс. У нас вопрос к тебе. — Элен подошла и начала сразу говорить.

— Привет, Инквизиторию. Что хотели узнать? — Ларс отвечал с улыбкой.

Из кухни вышла Астрид — в белом платье, с бантом на поясе.

Элен улыбнулась, села на корточки перед ней.

— Привет. Как тебя зовут?

— Астрид. — Девочка гордо ответила, улыбаясь в ответ.

Элен заметила чёрный шрам на руке. Немного нахмурилась. Встала.

— Мы отойдём, а вы пока поговорите.

Она посмотрела на Астрид — та кивнула с улыбкой. Они ушли и сели за стол. Доносился смех. На лицах была улыбка.

— Ларс, ты не видел тут кого-то подозрительного? Люди пропадают. И это не просто так. — Грегор сел за стойку, сложив руки на столе.

— Был один. Бледный как смерть. Но он не желал никому зла — наоборот, заплатил и ушёл спокойно. — Ларс поднял голову и задумался. — Может, снова культ?

— Может, и они. — Грегор тяжело вздохнул. — Давно я не слышал о них. Правда, в одном городе...

Грегор схватился за плечо и замолчал.

Ларс увидел тревожность на лице — и не стал спрашивать.

— Тот мужчина заходил несколько раз. В основном вечером. Обождите тут — может, придёт.

Ларс поставил кружку на стол и налил воды. Грегор выпил залпом и полез в карман.

— Брось. — Засмеялся Ларс. — Это же просто вода.

Ларс смотрел через плечо Грегора и улыбался. Он слышал смех Элен и Астрид — они что-то обсуждали. И Ларс засиял.

— Хорошая. Береги её, Грегор. А плащ... — Ларс немного помедлил. — Это не твоё. Ты не палач.

Грегор посмотрел ему в глаза.

— Буду. Лучше я, чем она.

Он молча встал и пошёл к столу. Ларс немного нахмурился, смотря в спину Грегору. И сразу вспомнил Марка.

— Он тоже так говорил, — прошептал Ларс и ушёл на кухню.

Грегор подошёл к столу.

— А потом он: «Да ты видел эту тушу!» В итоге в траве лежал кролик. — Элен рассказывала про некоторые моменты их походов с гвардейцами.

Астрид рассмеялась.

— Кролика испугался? И такие гвардейцы у вас?

— Не, это... Был один. — Элен поменялась в лице. Увидев Грегора, она сменила тему. — Это тоже гвардеец. Мой...

Астрид не дослушала и повернулась. Нахмурилась. Улыбка с лица ушла.

— Инквизитор. Элен, он же не гвардеец. — Астрид снова повернулась к Элен — немного испуганным видом.

— Не тронет он. — Элен повернула голову на Грегора и стала смотреть в глаза. — Он никого не обидит. Ему просто сейчас тяжело.

Дверь таверны открылась. На пороге стоял Феликс. Он подошёл спокойно к стойке.

— Вина, пожалуйста.

Положил на стойку монеты и сложил руки.

Грегор заметил Феликса. Бледная кожа — словно смерть.

— Это он, — Грегор подошёл к Элен и заговорил шёпотом. — Я прослежу за ним, когда уйдёт.

Феликс провёл взглядом по залу в поиске стола. Он заметил девушку в гвардейской форме — и немного замер.

Элен увидела взгляд Феликса. И не придумала ничего лучше — потянула Грегора за руку, поцеловав его в щёку, по которой ударила ранее. Она резко встала и вышла из таверны.

Грегор замер. Он коснулся щеки, где мгновение назад были губы Элен. Но смотрел лишь в след ей — не сделав и шага.

Феликс выпил кружку залпом, положил ещё монету на стойку и спешно вышел из таверны. Грегор заметил это, но решил немного переждать.

— Пора идти. Не скучай тут, среди этих пьяниц.

Грегор улыбнулся Астрид и вышел из таверны.

На улице он сразу увидел чёрный плащ. Старался держаться на расстоянии, чтобы Феликс его не заметил. Они шли по улицам — мимо домов, рынков, Инквизитория. Феликс не оборачивался. Шёл ровно, будто знал, куда идёт.

Элен свернула в тупик. Сзади уже следовал Феликс, свернув в тот же тупик.

— Кто ты? — Элен резко остановилась и повернулась к нему.

Феликс замер. Он не видел испуга. Наоборот — уверенность на лице Элен. Рука не дрогнула. Глаза не отвела.

— Я? — спросил Феликс. — Я никто. Просто человек.

Он слышал, как ровно бьётся её сердце. Ни страха. Ни неуверенности. Он сразу поменялся в лице. Сильно нахмурился.

— Одна. И не боишься? Хорошо. Будет хоть раз интересно.

Он стал наступать. Глаза окрасились в алый. Из дёсен вылезли клыки. Он шёл ровно, зная, что будет дальше.

— Вот же упырь. — Элен сказала спокойно, вынув клинок из-за спины. — Ты не первый. И не последний.

Феликс приблизился и сразу напал. Ногти на пальцах увеличились. Первый взмах прошёл рядом с лицом Элен. Она отступала, отмахиваясь клинком. Феликс был быстрее — мгновение, и он уже сбоку. Рукой толкнул её в бок. Элен ударилась об стену и упала. Но клинок не выпускала из рук.

Грегор шёл по улице. Он не видел, где точно Феликс свернул. Шёл, осматривая каждый переулок. Шаг — пауза. Ещё шаг.

Элен поднялась. Удивлённо посмотрела на Феликса. Тот стоял, не нападал — будто ждал её.

Она сделала выпад. Клинок зацепил плащ. Феликс удивлённо посмотрел на плащ, затем на Элен.

— Совсем неплохо. Хотя я ждал большего. — С грустью сказал он. И снова стал наступать.

Элен не сделала ни шага. Закрыла глаза, расставила руки в стороны — и просто встала.

Феликс замер. Он не понимал, что происходит. Она не убегает. И сердце бьётся слишком спокойно. Он не стал подходить ближе. Стал смотреть. Изучать.

Элен открыла глаза. Смотря на Феликса, она усмехнулась.

— Не нападаешь? И чего ждёшь?

Мимо проходил Грегор. Он увидел Элен и свернул в тупик.

— Меня, видимо, ждёт.

Он подошёл к Элен. Затем посмотрел на неё — и встал перед ней. Схватив левой рукой свой плащ, он отгородил её от Феликса. Металл лязгнул. И меч Грегора отразил свет заходящего солнца.

— Не смей. — Элен ударила Грегора в спину. Но он даже не повернулся. Стоял словно камень.

— Нападай. Не знаю, кто ты. И куда ты дел всех. Но убрав тебя, люди перестанут пропадать.

Грегор говорил спокойно. Настолько, будто он говорит это каждую секунду.

Ухмылка на лице Феликса исчезла. Он слышал его. И то, что у него внутри. Там словно пустота. Сердце билось так тихо, что казалось — оно просто остановится.

Не думая, Феликс напал. Он пытался схватить Грегора за руку. Но Грегор взмахнул мечом — и попал по руке. Прошёл вскользь.

Феликс посмотрел на рану. Нахмурился. Не успел Грегор и моргнуть, как почувствовал сильный удар в грудь.

Грегор отлетел, ударившись спиной о стену дома. А затем упал на пол, тяжело дыша.

Феликс обернулся. Не собираясь больше играть, он схватил её руки. Стал держать. Он почти успел вонзить клыки в шею. Но Элен ударила ногой в пах. Феликс немного разжал руку от неожиданности — и она выскользнула. Взяв свой клинок, она вонзила его в спину Феликсу. В сердце. Но Феликс развернулся, клинок вспорол спину, он почувствовал боль.

Грегор поднялся на ноги. Взял меч и стал медленно подходить. Элен обернулась и отошла.

Лицо Грегора было искажено. Он был в ярости. Держа меч одной рукой, второй он бил по стене. Подходя всё ближе. Замахнувшись, он попал Феликсу в плечо. Тот не успел увернуться — не понимал, куда идёт удар.

Феликс закричал, прижав руку к плечу. Грегор замахнулся ещё. В тот раз Феликс успел увернуться. Но лезвие задело шею.

— Это не конец.

Тело Феликса трясло. Голод снова брал верх. Но тут он не мог утолить жажду. Руки затряслись снова. Он лишь развернулся и быстро скрылся за углом.

Грегор последовал за ним. Но на улице его уже не было видно. Только снег. И тишина.

-он мог убить - прошептал Грегор - но не стал - он повернулся к Элен

-теперь мы знаем, что упырь гуляет по городу - он подошёл ближе, взял её за руку, на запястье были тёмные следы от руки Феликса.

-скажем Джеку, а там посмотрим - Грегор поднял голову и посмотрел ей в глаза. Элен лишь кивнула в ответ, и они пошли в инквизиторий

Глава 16 Дорога

В Инквизитории Грегор рассказал Джеку про Феликса. Тот нахмурился, но ничего не сказал — ушёл на несколько часов.

Время шло — точнее, тянулось очень медленно. Грегор с Элен сидели в столовой, ждали хоть каких-то слов. Но ни Освальда, ни Джека не было.

— Прикинь, на той неделе видел рыцаря, — от одного из столов послышался разговор.

— Да ну. И сколько ты выпил перед этим? — ответил ему второй.

— Я тебе говорю. Вот прям как тебя видел. Он шёл. Просто шёл. Правда, не скрою, я убежал. Жизнь дороже, чем стычка с ним.

— Трус. Я бы схлестнул меч с ним.

Грегор слышал разговор. Без лишних слов он просто подошёл к человеку, что говорил о рыцаре.

— Где видел? Что там рядом?

— А, это ты. — Посмотрел на него рыцарь. — Да вроде ничего. Там рядом и не было. Хотя... — Он задумался, почесал голову. — Погоди. Так там же древние катакомбы. Да. Мне старик мой рассказывал, что видал однажды на севере их.

— На севере. Катакомбы. — Грегор закрыл глаза. — Хорошо. Можешь сказать немного конкретнее, чтобы я знал, куда идти?

Грегор навис над рыцарем, смотря на него сверху. Лицо было полностью серьёзным.

— Да, могу. Давай только позже — поем, да выйдем, расскажу.

Грегор кивнул и отошёл. В этот момент вошёл Джек. Он сразу сел напротив Элен. Рядом с ней сел и Грегор.

— Уверены, что упырь был? — Джек решил спросить ещё раз. — Они же вроде не пьют вино. Ничего, кроме крови.

— Да. Клыки. Скорость. Он явно не был обычным человеком. Да и хотел укусить шею. — Элен провела рукой по шее.

— Странно это всё. Я скажу рыцарям — их будет больше. Надеюсь, что прикончат его. — Джек встал из-за стола. — А пока...

— Джек, нас не будет какое-то время. — Грегор перебил его.

— С какой радости? — Джек сел обратно, с интересом слушая его.

— Рыцарь. Мы нашли зацепки. И ночью отправимся в путь. — Грегор говорил спокойно, но в голосе слышалось волнение.

— Ясно. Возьмите коней. И еды. Я распоряжусь сейчас. А пока... — Джек снова встал, смотря в глаза Элен. — Поспите. Вас ожидает сложный путь.

Элен кивнула. Затем опустила голову, сжав кулаки.

— Наконец-то, папа, — шептала она почти бесшумно.

Вечер приближался. Рыцарь объяснил, куда им нужно отправиться. Затем они с Грегором ещё поговорили — и он ушёл. Грегор вошёл в комнату Элен. Она сидела напротив зеркала и держала рисунок в руке. Свернув его, она взяла его с собой.

— Готова? — Грегор держал дверь открытой, смотря на Элен.

Она сделала глубокий вдох. И кивнула.

— Найдём же его. И наконец прекратим мучения. — Элен встала, подошла к Грегору. Слеза прокатилась по щеке. Затем она ткнулась лбом в грудь ему. — Спасибо, что не сдался.

Грегор обнял её.

— Я обещал, что найдём, — прошептал он.

Элен подняла голову и посмотрела в глаза.

— Пошли.

Собрав узелки на кухне, они пошли в конюшню. Открыв дверь, запах прелого сена и навоза врезался в нос.

— Джек говорил — вот две лошади. — Конюх вывел двух чёрных коней. — Самые лучшие, что есть. Только загоните их — и они приведут вас куда угодно.

Конюх погладил по гриве коней и отдал поводья. Сам же ушёл.

— Ты точно готова? — Взяв поводья, Грегор повернулся к Элен.

Она застыла. Потом выдохнула.

— Это когда-то должно было случиться. Пойдём.

Они вывели коней и сразу взобрались в сёдла. Посмотрев на чёрный замок, кони пошли по улице, оставляя за спиной Инквизиторий. А после — и столицу. Впереди — лишь лес, ветер и метель.

---

В это время в катакомбах некромант снова искал оставшихся.

— Вот. Вот он. — Карта засветилась. Серая точка возникла у ворот столицы. — После стольких лет...

Ученик встал и отошёл от карты. Ноги его не слушали. Шёл он тихо, перебирая ногами.

— Ещё один. И это кончится, — бормотал он.

Сзади подошёл рыцарь.

— Приведи его.

Ученик развернулся. Лицо было чёрным. Глаз почти не видно.

Рыцарь сделал шаг. Потом ещё. Поднял руку и замер.

— Ты снова решил, что можешь что-то делать сам?

Ученик лишь поднял руку — и рыцарь встал словно камень. Пальцев на руке было не различить. Половина руки была чёрной.

— Приведи его. И всё кончится.

Рыцарь развернулся и ушёл. Ноги его понесли навстречу человеку, что покинул столицу.

Рыцарь вышел из катакомб. Под ногами захрустел снег. В руке он держал двуручный Арбитр.

Вдруг тело остановилось. Он хотел сделать шаг — но не мог.

— Стой, — проскрипел голос. — Он сам к нам идёт.

По катакомбам пронёсся смех.

— Кого он ищет? И что хочет сделать дальше? — Рыцарь стоял, смотря вдаль, и бормотал себе под нос.

Время шло. Ночь близилась к рассвету. Снег падал на его доспехи — и не таял.

---

Кони несли по лесу, меж деревьев и холмов. В лица задувал снег, полностью перекрывая глаза.

— Долго ещё? — Элен уже не выдержав спросила.

— Не уверен точно. Но к ночи мы будем там. — Ответил Грегор, прикрывая лицо рукой.

Вьюга выла, заметая следы. Кромешная тишина давила сильнее — никаких звуков ни спереди, ни сзади. Лишь ветер.

— Стой. — Элен остановилась у камней. — Привал. Кони устали. Да и мне уже холодно.

Грегор остановился. Спешился с коня и привязал поводья к дереву.

— Конечно. Сейчас.

Он снял узелок и положил его в снег. Около камней снега было меньше всего — и там он развёл костёр. Ветки затрещали, запахло дымом.

Ветер утихал. Остался лишь шум костра.

Элен села напротив костра, грея руки, и смотрела вперёд.

— Ты веришь в это? — Она посмотрела Грегору в глаза.

— Да. — Спокойно ответил он. Вынул несколько корок хлеба и принялся есть. — Мы долго к этому шли.

Он протянул хлеб Элен. Коснувшись её руки, он заметил, насколько она была холодная.

— Сегодня, — говорила она, откусывая кусок. — Всё кончится.

Она продолжала греть руки, садясь ближе к костру.

Грегор пошёл искать сухие ветки. Но это было сложно — всё замело снегом. Он шарил в сумерках, разгребая снег руками. Пальцы сводило.

Найдя ещё немного веток, он подкинул их в костёр и сел рядом с Элен. Она подвинулась ближе к Грегору. Спокойным лицом смотрела на него.

— Вот бы всегда так. — Она взяла его руку. Руки Грегора были теплее. — Тишина. И никого больше.

Грегор обхватил её ладони, согревая их своими руками.

— Да. И никаких истерик Освальда.

Он смотрел вперёд, сжимая руки Элен крепче. Подвёл свои ближе к костру.

Стало темнеть. Согревшись у костра и от рук Грегора, Элен встала. Подошла к коню, погладила его по гриве.

— Ну что, пойдём? Осталось немного.

Грегор закинул костёр снегом и встал следом.

— Пошли.

Он отвязал своего коня. Взобравшись в сёдла, они отправились дальше. Оставляя позади ещё тлевшие угли.

Впереди показались старые катакомбы. А у входа стоял рыцарь с мечом в руке.

— Папа. — Элен резко остановилась и тут же слезла с коня. — Папа, это ты?

Но рыцарь не отвечал. Он стоял словно камень.

Глава 17 Итог

— Папа, это ты?

Элен стала идти к рыцарю. Сзади её за плечо схватил Грегор.

— Стой. Если он не помнит — он сильнее Джека и Марка.

Он встал перед ней, закрывая её плащом.

— Не смей. — Она ударила Грегора в спину. — Уйди.

Она била сильнее и сильнее. Но Грегор стоял на месте, лишь изредка морщась от боли. Она попыталась обойти Грегора, но он ходил перед ней словно тень, не подпуская ближе.

— Остынь. Иначе оба падём.

Грегор говорил спокойно, не сводя взгляда со шлема рыцаря.

Рыцарь поднял руку и снял шлем. Рука выкинула шлем в катакомбы.

— Вот и он. Кто-то из них, — голос скрипел в голове рыцаря. — Мальчишка. Нужен он. Девку... Её мне не нужно.

Рыцарь закрыл глаза, слушая голос. Но тело продолжало стоять на месте.

— Папа! — Элен закричала. Но Грегор не пускал дальше. Она продолжала бить его. — Пусти! Уйди!

Арбитр поднялся. Рыцарь сделал шаг. Затем ещё шаг. Грегор, не думая, обнажил свой меч.

— Беги, — прошептал рыцарь. По щеке потекли чёрные слёзы. — Дочка, беги! — крикнул он.

Элен замерла. Грегор всё так же стоял и ждал атаки. Но, посмотрев на Элен, он стал сближаться с рыцарем, держа свой меч наготове.

Раздался свист. Рыцарь ударил. Грегор лишь успел защититься мечом, но тут же пошатнулся и сел в снег. На его мече возникла трещина.

— Бегите!

Рыцарь повторял вновь и вновь, идя уже к Элен. Он замахнулся снова. Меч прошёл над головой — и рыцарь замер.

— Прошу... Беги... — Рыцарь смотрел на Элен. Его тело трясло. Он старался отойти назад. Делая шаг за шагом, он отходил.

— Это не ты. — Элен стояла, по щекам текли слёзы. — Это не ты! — кричала она рыцарю.

Грегор поднялся на ноги. Рыцарь стоял к нему спиной. Грегор лишь взглянул на Элен — и, не сказав ни слова, ударил мечом. Острое лезвие вонзилось между пластинами брони. Но рыцарь даже не пошатнулся. С разворота он ударил Грегора — и тот улетел в катакомбы.

Рыцарь зашёл следом. Элен побежала за ним. Скользнув мимо рыцаря, она подбежала к Грегору.

Рыцарь ударил по стене у входа — и вход засыпало землёй. Элен пыталась растормошить Грегора, но у неё не получалось. Грегор лежал без сознания.

— Избавься от неё. И принеси мальчишку.

Скрипучий голос раздался по катакомбам. Элен замерла. Она слышала голос, но не понимала, что или кто это.

— Папа, стой.

Рыцарь подходил ближе. Лицо было в чём-то чёрном — оно текло из глаз. Но рыцарь уже не останавливался. Он поднял меч и сделал взмах. Затем ещё. И ещё.

Элен уворачивалась, вспоминая тренировки с рыцарями. Обнажив свой клинок, она стала нападать. Заметив дыры в ржавой броне, она вонзала свой клинок в них. Но рыцарь лишь на секунду замедлялся. Она кружила вокруг него, пытаясь уронить на пол. Быстрыми и лёгкими движениями колола меж доспехов. А в спине торчал меч Грегора. Взяв его, она ударила сильнее — броня осыпалась.

Но тут она замерла. Опустив голову, она смотрела на руку отца. Он держал Арбитр, который пронзил её тело. Из глаз потекли слёзы. Тело стало обмякать. И она упала на пол — с глухим звуком.

Она лежала на полу. Из груди торчал двуручный Арбитр.

— Не смогла, — прошептала она. И глаза закрылись навсегда.

Рыцарь стоял над ней. Смотрел. Чёрные слёзы текли по лицу. Он не двигался. Только смотрел.

Ноги его подкосились, и он медленно осел на пол, глядя на разбитую глину и чай, который растекался по каменным плитам.

Глубоко в бездне третья цепь лопнула, сущность пошевелилась. Отзвук гула достиг земли.

По земле пронёсся гул — дикий, тягучий, будто что-то огромное лопнуло от напряжения. Звук шёл из-под земли, пронизывал до костей, заставлял зубы вибрировать.

Гул нёсся по земле, достигая белого замка. В одной из комнат Бенедикт стоял у камина, пил чёрный чай с травами. Кружка задрожала в его руке — пальцы ослабли. Он услышал звук, и рука его затряслась, пальцы разжались. Кружка полетела на пол, разбившись на куски.

— Не успел, — проронил он тихо. — Ещё одна пала.

В катакомбах рыцарь упал на колени и закричал. Его крик отражался от стен катакомб. Эхо шло вглубь, возвращалось, снова уходило — и не могло уйти.

— Неси его.

Ученик снова говорил. Его голос был везде. Он шёл из глубин катакомб.

— Прости меня. — Рыцарь склонился над телом дочери. — Я... Должен был защитить.

Он повернул голову — и впервые за десять лет почувствовал лёгкость. Посмотрел на лёгкий меч Элен, который был в её руке. Взял его. Встал. Пошёл вглубь.

Темнота давила на глаза, но рыцарь помнил каждый камень, что лежал под ногами. Наконец он дошёл до ученика и встал перед ним.

— Один.

Ученик закричал и поднял руку — но тут же пошатнулся.

— Нет... Нет... Подожди...

Но рыцарь уже не слушал. Он лишь замахнулся. Лёгкий клинок дочери просвистел — и голова ученика покатилась по полу. Затем упало и тело.

Рыцарь выронил клинок и вернулся ко входу — за Элен. Он вынул Арбитр и уронил его рядом с Грегором. Взяв дочь на руки, пошёл к другому выходу. Доспехи сыпались, оставляя ржавые осколки на полу.

Он вышел на улицу. Впервые почувствовал запах свежего воздуха. Холод пронизал тело. С каждым шагом он слабел. Но шёл вперёд — неся Элен на руках.

Он шёл, пока ещё мог. Около огромного дуба остановился и положил Элен в снег. Раскапывая снег и землю под деревом. Он положил Элен туда — но не успел засыпать.

— Прости, доченька. Я долж...

Он не успел договорить. В спину вонзился клинок — и тело начало замерзать. Он смог лишь повернуть голову. Перед ним стоял парень — с чёрным клинком в руке. Рана на спине превращалась в лёд. И вскоре рыцарь застыл рядом с дубом.

— А слухов-то было. Упал как камень. — Курт хмыкнул и пошёл обратно к катакомбам.

---

В катакомбах Грегор пришёл в сознание. Приподнял голову — перед глазами всё плыло. Была абсолютная тишина. Её нарушал лишь звук капающей воды — где-то в глубине.

Он сел. Осмотрелся. Пусто. Попытался встать — опёрся рукой на лежавший рядом Арбитр. На лезвии была кровь.

— Что это? — Он резко убрал руку. В темноте было сложно различить, что это за жидкость.

Рядом лежал и его меч. Сломанный пополам. Грегор взял его, покрутил в руках, выкинул.

— Где они? — Он не понимал, почему так тихо. — И что теперь с этим обрубком делать?

Он схватился за рукоять Арбитра, встав на ноги. Потянул меч — но тот был тяжёлый. От земли оторвать не вышло. Пришлось тащить за собой.

Спотыкаясь, по катакомбам он зашёл в комнату. На полу — голова и тело. А рядом лежал меч Элен.

«Она не бросила бы его».

Он сильнее схватил рукоять. С силой поднял Арбитр, положил на плечо. Меч сильно давил. Но спустя время Грегор шёл уже привыкая к давлению.

Поблуждав по катакомбам, он вышел на улицу. Прямо у входа стоял парень с чёрным клинком.

— Кто ты? — Грегор приподнял Арбитр и опустил его на землю. — И где девушка, что вышла недавно?

— Не было девушки. Лишь рыцарь. И тот оказался детской байкой. От одного удара лёг. Навсегда. — Курт ухмыльнулся, смотря на Грегора и большой двуручник в его руках. Курт держал клинок наготове, но не подавал вида. Лишь заметил печать Инквизитория на плече плаща.

— Как лёг? Элен — где она?

Грегор посмотрел на снег. Увидел капли крови и ржавчину в снегу.

— Уйди с дороги. Я должен её найти.

Курт не стал спорить. Отошёл. Грегор прошёл мимо, не смотря на него. Он смотрел лишь на снег.

— Я могу помочь найти. Если хочешь.

Курт крикнул ему в спину. Грегор в ответ лишь кивнул.

Глава 18 Бездна

Тучи разошлись. Сквозь кроны просачивался свет луны. Грегор нёс меч на плече, идя по следам из кусков ржавчины и капель крови. Следом шёл Курт. Он понимал, куда идёт, но не смел сказать ни слова.

Вдали Грегор заметил кучу земли. А рядом лежал рыцарь.

— Ты убил его. — Грегор сказал спокойно, не прекращая идти к дубу.

— Да... — Совершенно спокойно ответил Курт. — Это было даже слишком легко.

— Кто ты? Как ты смог? — Грегор остановился в нескольких метрах от рыцаря.

— Наёмник. Он был заказом. — Курт изредка поглядывал на двуручник Грегора. Держался немного поодаль.

Грегор посмотрел через плечо на Курта. Лишь хмыкнул — и пошёл дальше. Впереди он увидел яму. Её словно вырыли голыми руками. На стенах ямы были следы пальцев и ржавчины.

Сделав пару шагов, Грегор замер. Его рука опустила Арбитр. Меч упал в снег.

Грегор упал на колени. Склонил голову рядом с ямой.

— Я... — Грегор закричал. — Не смог.

Он бил по снегу. Вновь и вновь. Снег разлетался. Кулаки краснели. Он не замечал.

Курт подошёл ближе и замер. В яме лежала девушка. В груди был след от большого меча. Курт сразу коснулся щеки. Перед глазами застыл образ — как он держит её руку. И получает по щеке.

— Ты.

Грегор поднялся на ноги. Схватил меч за рукоять.

— Ты это сделал.

Он посмотрел на Курта и поднял меч перед собой. Глаза его были красными. Он сделал замах — и меч пролетел около головы Курта. Врезался в дерево. Застрял.

Курт выбросил чёрный клинок в снег и подошёл ближе. Удар. Ещё. Затем ещё один. Он бил Грегора в голову, в грудь, в живот. И Грегор упал в снег.

— Поосторожнее с обвинениями. Я не посмотрю, что ты инквизитор.

Курт поднял свой клинок и убрал в ножны. Взглянул на Арбитр, торчащий в дереве. Заметил кровь на лезвии. Попытался вытащить меч — не смог сдвинуть. Меч сидел глубоко в древесине.

— Это твой меч. — Он посмотрел на Грегора.

Грегор уже вставал. По лицу текла кровь. Он держал нос рукой. Из-под руки тоже текла кровь.

— Нет. Это его. — Грегор кивнул на рыцаря. Убрал руку с лица. Нос был синим. — Доволен?

— Тебя нужно было привести в чувства.

Курт хмыкнул и пошёл обратно к Тени.

Грегор сел рядом с ямой. Смотрел на Элен.

— Погоди. — Крикнул он. — Помоги засыпать её. Ведь однажды ты получил по лицу от неё.

Грегор не поворачивал головы. Лишь смотрел на неё. И вспоминал девочку, что дала клятву.

Курт замер. Он не мог сделать и шаг. В голове застыло слово — «пощёчина».

Он развернулся. Грегор сидел на коленях и руками сыпал землю в яму. Медленно. Горстями. Будто боялся, что засыплет её слишком быстро.

Курт выдохнул и подошёл.

«Зачем мне это?»

Мысли лезли в голову. Но руки делали. Он помогал засыпать тело.

Луна снова скрылась за тучами. И начал идти снег.

— Всё. Пошли. — Курт хлопнул по плечу Грегора. И пошёл обратно.

Грегор смотрел вслед. И стоял.

— Куда идти? — прошептал он.

Внутри всё сжалось.

— Нет смысла.

В голове прозвучал хруст металла.

«Что это?»

Грегор вертел головой. Не понимал, откуда идёт звук.

— Ну? — Курт остановился и посмотрел на Грегора. — Идёшь?

Грегор схватил меч за рукоять.

— Прости, — прошептал он.

И резким движением выдернул меч из дерева. Курт лишь покачал головой и ушёл дальше.

Грегор шёл позади. Он не мог поднять меч, чтобы положить его на плечо. Поэтому тянул его за собой. Лезвие чертило по снегу. Оставляло борозду. Длинную. Прямую. Как след.

Грегор не смотрел, куда идёт. Он видел лишь следы и следовал по ним, не поднимая головы.

Затем он остановился, услышав голос.

— Отдохнул? — Курт погладил Тень по гриве. Конь довольно фыркнул. — Заказ готов. Пора домой. Нас уже ждут.

Тень ткнулся ему в бок. А затем посмотрел на Грегора.

Курт повернул голову.

— А ты? Где твой конь?

Грегор огляделся по сторонам. Но не видел коней рядом. Лишь несколько тел упырей.

— Испугались, видимо. Иди один. Для меня всё кончено.

Он сел в снег. Положил Арбитр себе на ноги. И закрыл глаза.

— Эй, идиот.

Курт подошёл к нему и ударил по затылку.

— Что, жить надоело? Вставай и пошли.

Курт подошёл к дереву и отвязал поводья.

— Не ты один терял близких. — Сказал он грубо. Подводя Тень к Грегору. — Залезай. Он добрый.

Курт улыбнулся. А Тень ткнулся носом в руку Грегора.

Грегор поднял голову. Почувствовал, как его тянул Курт за плечо.

— Вставай и пошли.

Грегор забрался в седло, положив Арбитр на ноги. Курт залез следом.

— Вот. А теперь домой.

Он похлопал Тень по гриве. И Тень помчал — сквозь снег, деревья, холмы.

Лунный свет освещал стены белого замка.

— Что это было? — Орлен вбежал в большой зал.

Бенедикт сидел на полу. Рядом — осколки кружки. Чай растёкся по плитам, тёмный, уже остывший.

— Наёмник... — пробормотал Бенедикт. — Рыцарь успел оборвать печать.

Он приподнялся с пола и подошёл к окну. Ноги двигались медленно, будто чужие.

— Нам пора. Элиз научила одного мага. Он приведёт к остальным. — Орлен стоял позади. Не подходил ближе.

— Слишком поздно. Помнишь, что говорила Элиз?

Бенедикт смотрел на луну через окно. Не оборачивался.

— Остался последний шанс. — Орлен выдохнул. — Пока бездна ещё держит его.

— Близнецы. Готовьте их. И готовься сам. Ско...

Бенедикт не успел договорить.

— Да. Ткань бездны уже истончилась. Я помню, Бенедикт. — Орлен перебил его, нахмурившись.

Он ушёл. Оставил Бенедикта одного. У окна.

Бенедикт ещё долго стоял. Смотрел на луну. На осколки у ног. На чай, что растёкся и впитался в камень. Где-то далеко, под землёй, сущность шевелилась.

Рассвет сменял глубокую ночь. Тень мчал по снегу, густая чёрная грива развевалась на ветру.

Тень резко остановился. Стал фыркать, крутя головой.

— Что такое? Тут кто-то есть? — Курт погладил коня по гриве. Второй рукой схватил рукоять клинка.

Гробовая тишина давила. Ни ветра. Ни шума животных. Только изредка фырканье Тени.

Курт нахмурился и спешился. Грегор спешился следом, держа в руке Арбитр.

— Тихо. Тут же никого. — Грегор огляделся. Вокруг — лишь деревья и сугробы.

— Он просто так не встал бы. — Курт привязал поводья к дереву.

Вдали появился силуэт. Похожий на человека. Он медленно приближался. С каждым шагом Грегор сжимал рукоять сильнее.

Бесформенное тело. Без глаз и рта на лице. Без пальцев на руках. С тремя большими ногами. Подходил ближе. Тело было покрыто чёрной слизью — она текла, оставляя след за собой.

Справа вышел ещё один. Тот был и вовсе на одной ноге. Но руки были длинные. Упираясь на них, он медленно приближался.

— Что за чёрт? — Курт резко вынул кинжал из ножен.

— Твари. Просто так их не убить. — Грегор тяжело вздохнул, схватившись за левое плечо. — Бей быстро. И не дай себя уронить.

Сказав это, Грегор поднял Арбитр. И пошёл на тварь спереди.

---

Вот с правкой и штрихами. Всё ваше.

---

Рассвет сменял глубокую ночь. Тень мчал по снегу, густая чёрная грива развевалась на ветру.

Тень резко остановился. Стал фыркать, крутя головой.

— Что такое? Тут кто-то есть? — Курт погладил коня по гриве. Второй рукой схватил рукоять клинка.

Гробовая тишина давила. Ни ветра. Ни шума животных. Только изредка фырканье Тени.

Курт нахмурился и спешился. Грегор спешился следом, держа в руке Арбитр.

— Тихо. Тут же никого. — Грегор огляделся. Вокруг — лишь деревья и сугробы.

— Он просто так не встал бы. — Курт привязал поводья к дереву.

Вдали появился силуэт. Похожий на человека. Он медленно приближался. С каждым шагом Грегор сжимал рукоять сильнее.

Бесформенное тело. Без глаз и рта на лице. Без пальцев на руках. С тремя большими ногами. Подходил ближе. Тело было покрыто чёрной слизью — она текла, оставляя след за собой.

Справа вышел ещё один. Тот был и вовсе на одной ноге. Но руки были длинные. Упираясь на них, он медленно приближался.

— Что за чёрт? — Курт резко вынул кинжал из ножен.

— Твари. Просто так их не убить. — Грегор тяжело вздохнул, схватившись за левое плечо. — Бей быстро. И не дай себя уронить.

Сказав это, Грегор поднял Арбитр. И пошёл на тварь спереди.

Тварь ускорялась. Становилась быстрее. В миг она встала перед Грегором — рыча, замахиваясь обрубками рук.

Грегор ударил левой рукой в голову твари. Отступив на пару шагов, размахнулся — и тяжёлый Арбитр ударил в шею. Слизь брызнула в стороны. Тварь упала в снег.

Курт стоял позади. Смотрел на спокойное лицо инквизитора.

«Это не просто инквизитор».

Мысль пробежала в голове. Но другая тварь уже стояла перед ним. На миг Курт замер — видя, как из твари течёт слизь. Без глаз и лица, она смотрела на него. Затем длинными руками с силой толкнула — и Курт упал на землю. Он лишь успел поднять кинжал, как на его грудь упала голова твари, залив всё тело слизью.

Глава не полностью готова, дальше лишь путь, но вот основа

Курт сбросил голову твари с груди и замер. Над ним стоял Грегор. Протягивал руку.

— Говорил же. Бей.

Грегор стоял слишком спокойно. Смотрел в глаза Курта. И ждал.

Курт схватился за руку и поднялся на ноги.

— Вот мерзость. — Он протёр лицо снегом. Смотрел на тело твари, лежавшее у ног. — Как ты...

— Видел уже их. — Грегор не дал договорить. Ответил сразу, будто знал вопрос.

Курт сделал несколько шагов назад.

— Кто ты?

Он смотрел на Грегора. На то, как спокойно тот стоял, опершись на меч. На тварь, что лежала позади него.

— Тот, кто потерял всё.

Грегор развернулся и потащил меч за собой. Оставив за собой тонкую чёрную борозду.

Курт смотрел ему вслед. Сжимал клинок в руке. Затем выдохнул — и пошёл к Тени.

Развязав поводья, они сели на коня. И Тень помчал вновь по снегу.

А высоко над кронами, за ними, летел белый ворон.