Арбалета и два мифа

Нечто вроде предисловия

Арбалета и два мифа

Нечто вроде предисловия

Истории опираются на реальность, после чего их приукрашают, изменяют по своему вкусу и начиняют пряностями, как пирог начинкой. Эту историю мне рассказали уже не в первом переиздании, и я не ручаюсь за достоверность. Но надеюсь на прощение: никогда не знаешь, что из всего этого может произойти с тобой самим. И приятно на какой-нибудь строчке сказать: несомненно, вот это-то и было в действительности. А о том, что неприятно, заявлять: этого нет, так не должно быть. И так оно будет.

P.S. Имена дворян состоят они из трёх, а иногда из четырёх частей. Первая и вторая — имя и фамилия, третья — название местности, что удостоилась чести стать родиной отпрыска благородного рода. Четвёртая же — иногда отсутствует, поскольку это фамилия величайшей ветви семейства, а таковая не всегда имеется.

P.P.S. Итак, пусть воображение будет вашим компасом.

____

Книга дописана до конца в 2008 году, то есть когда я училась в 8 классе.

Свиток I. О том, что иногда совать свой нос в чужие дела весьма вредно для здоровья

— Да, да, сударыня, можете свирепеть и сжимать кулачки сколько вам угодно. Пора помнить о своём долге.

— Но я...

— И молчать, когда с вами говорит отец.

Правитель Орланги с поразительным сходством сдвинул брови и сжал кулаки на ручках трона. Его чёрные глаза сверкнули недобрым огнём. Раздался третий, почти угрожающий, колокол. Арбалета что-то прошептала, дёрнув плечами. Правитель поморщился. Это и есть его дочь? Пальцы перепачканы в земле, на носу цветочная пыльца. Пару часов назад у неё были тяжёлые косы, а теперь волосы рассыпались по плечам, отчего Арбалета напоминала стог сена. Придворные, родственники — все они правы, это безнадёжно, она никогда не станет тем, кем её хотят видеть. Стоит ли повторяться?

— Линерон сказал, ты учишь сложные заклинания.

— Только те, что понимаю. Мне нравится старый язык. — Произнося это, она осуждающе посмотрела на Магистра.

— Ты заслужила наказание. — Правитель положил руку на пряжку алого плаща. — Ваши уроки магии будут временно прерваны.

Она не спросила, за что. Сложные заклинания опасны, если ты не волшебник. Учить язык волшебников, не будучи одной из них, нельзя. Позволительны лишь односложные заклятья-ключи для домашнего обихода. Но сердце в Правителе дрогнуло, когда он увидел лицо обиженного ребёнка. Жаль, что именно Арбалета — наследница. Она спешит насладиться некоронованной жизнью, пока можно. Жаль, что других наследников не будет, раз больше нет Правительницы.

— Первое Наречие — такой же язык, как все прочие, — сказала девочка тихо. — И многие его знают в совершенстве, не подвергая никого опасности.

— Для чародеев этот язык родной, кроме того они обязаны им владеть, чтобы предотвращать неаккуратное использование повсеместно. Но мы — обычные люди, не имеющие к магии отношения. У нас своя культура. Довольно! — поднял руку Правитель, видя, что Арбалета хочет возразить. — Ты слишком много себе позволяешь. Был третий звон, пора встречать гостей. А теперь отвечай, как подобает.

Она преувеличено покорно произнесла, присев в учтивом поклоне:

— Да, Глас Орланги, я иду.

Несправедливость этой обязанности была очевидна. В то время, как Правитель будет преспокойно ожидать в сиреневой комнате своего выхода, Арбалета должна стоять на балконе, весело помахивая рукой подъезжающим гостям. Будь у неё братья и сёстры, они бы разделили это занятие, тогда бы пошла потеха. Но у неё никого не было, и Арбалета в одиночестве должна любоваться всполохами фейерверков.

— Он снимет запрет на уроки, если не влипнешь в неприятности. — Линерон Созереми подкрался, чтобы проводить её до балкона.

— Что-то мне душно рядом с вами, господин Магистр.

— Маленькая гордячка, — буркнул обиженный ментор. — Сбить бы с тебя спесь, но, видит небо, ты не виновата, что у тебя столько долгов перед семьёй. И всё же послушай сама, как по-детски звенит твой голос.

— Я, может быть, и ребёнок, зато не выдаю секреты друзей!

Она взбежала по лестнице и затаилась за листьями стоящего в кадке растения. Линерон притворился, что забыл о ней. Горячая слеза упала Арбалете на руку. Предатель!

— Глас Андэллы Лет II Дананжерс Трайнвери Фернарт! Его супруга Луон Дананжерс Трайнвери Суолер! Сын их Нэрси Дананжерс Оддом Фернарт!

Волей-неволей приходилось встать в полный рост. Махнув рукой, Арбалета случайно сорвала цветок с обвивавшего перила вьюна и выронила прямо на замеревшую карету. Все восприняли это за изящный жест, и наследник трона Андэллы, Нэрси, гордо присобачил цветок себе на шляпу. Арбалета совершила усилие, стараясь не смеяться.

Цвело жаркое лето, замок Бора шумел листвой в садах и благоухал. Благородное семейство уже больше месяца готовилось к приёму, затеянному для обсуждения последних событий в мире. На закрытое празднество могли попасть лишь приглашённые в письме, вышедшим из-под пера правящей четы. Встреча обещала быть сдержанной.

Магистр Бора Линерон Созереми был надзирателем наследницы, хоть и стремился стать другом. Но сложно дружить с воплощением совести, милосердия и такта, когда сама ты — сплошной переполох и вспыльчивость. Мирили их занятия магией. Линерон никогда не обнадёживал: волшебство — занятие сложное, даже прирождённые колдуны не овладевают им без труда. Арбалета же проявляла необычную для себя прилежность, изучая Первое Наречие. Она не любила проливать кровь, но спокойно наблюдала за сражениями и интересовалась оружием. Мать, будучи живой, находила эти увлечения дурным знаком и предпочитала, чтобы дочь совершенствовалась в магии — более миролюбивом искусстве, с куда большим выбором применения. Линерон не спускал с Арбалеты глаз, и всё же не проходило дня, чтобы девочка не украсила себя новыми синяками. Приходилось извлекать её из компании будущих рыцарей и оруженосцев, с кем она дралась или смеялась. «Однако, — думал Магистр, — можно ли сказать, что у неё полно друзей?..»

Арбалета утёрла нос и заметила, как Эро-Авана насмешливо глядит на неё, стоя рядом и держа в руках корзину с чистым бельём.

— Снова подслушивала, Эро?

Служанка с мышиными волосами была куда старше наследницы и никогда не скрывала неприязни к избалованным детям. Одно её имя говорило о чародейском происхождении, с Первого Наречия оно переводилось как Новая Река. Сколько Арбалета себя помнила, Эро-Авана всегда была рядом — её колючий взгляд и холодная, вынужденная улыбка. Девушка поклонилась и скрылась, исполненная покорности и смирения.

Скучный приём намечается. Когда Бора даёт праздник, он переполнен, и можно легко удрать. Но с праздника и убегать не требуется: на нём не скучно, можно болтать с пажами, разглядывать мечи рыцарей и вопить от радости, глядя, как кто-нибудь колдует. Иногда и среди приезжих девочек попадались занятные особы. Но приём — иное дело. Важные вопросы, суровые физиономии, как целое сборище Эро-Аван. Поговорить не с кем, а уж когда начинаются закрытые обсуждения, отсылают всех, с кем можно обменяться улыбкой.

— Градоправитель Селмивьяны Мизамар Лонтвэй!

Ещё один непринуждённый взмах и ещё один, теперь намеренный, брошенный цветок. Мизамар, в чьих густых чёрных волосах проступали уже серебряные нити, не зная, что полагается делать с цветком, неумело поймал его и прикрепил к уздечке своего коня. Разбрасывание цветов на головы гостей стало основным развлечением томительных часов. Наконец, гости кончились.

— Госпожа, Правитель зовёт вас. — Эро-Авана вынырнула из-за растений, как привидение.

— Я сейчас спущусь.

— Правитель велел сопроводить вас.

— Приказываю тебе уйти!

— Я уже выполняю приказ Правителя и не могу вам подчиняться.

Это явно доставляло ей удовольствие. Арбалета последовала за служанкой, на всякий случай сжав в руке неизменный маленький кинжал. Это движение вошло в привычку. Тронный зал уже был полон. С каждым гостем Арбалета раскланивалась, и прошло немало времени, прежде чем она добралась до отца. Гордо выпрямившись, он вёл беседу с высокой дамой, Правительницей Андэллы.

— Рада видеть тебя, милая, — проговорила Луон. Голос у неё тихий и слабый, как у больной, но всегда приветливый. Она тоже лишь человек, хоть и замужем за чародеем.

— Честь принимать вас снова, сударыня. Как прошло путешествие?

— Благодарю, я часто выезжаю и привыкла к экипажам и лошадям.

— Хотела бы я странствовать, как вы!

— Об этом не может быть и речи, — отрезал отец. — Прежде тебе необходимо учиться. И, как выяснилось, ты не заслуживаешь поощрений.

Из-за спины Луон выглянул длинноволосый юноша, вертящий шляпу в руках. Молочно-белые пряди свисали с его плеч. Правительница улыбнулась.

— Альтнарио Вэн-Бэсторен — адъютант моего мужа.

Альтнарио улыбнулся ещё шире и скользнул обжигающим карим взглядом по лицам Правителей. Арбалета решила, что с таким типом лучше не иметь ничего общего, а если уж тебе так не повезло, что ты оказалась с ним на одном приёме, то не следует подавать ему повод для беседы.

— Глас Орланги, — мелодично заговорил Альтнарио, почтительно кланяясь Правителю, а затем его дочери, — сударыня, моё почтение.

— Милый молодой человек. Не вы ли сын незабвенного рыцаря Авлая Вэн-Бэсторена?

— Отец погиб, исполняя долг. И я надеюсь жить и умереть столь же достойно.

Адъютант Лета II смиренно отвесил ещё один поклон.

— Сударыня…

Только не он. Наследница раздражённо обернулась. Нэрси Дананжерс остановился в нескольких шагах. Арбалета поспешно улыбнулась, потому что отец уставился ей в затылок.

— Добро пожаловать в Бора, Сын Андэллский.

Они уже были знакомы. Он тоже не любил убийств, даже в бою, что вызывало недоумение в правительственных кругах, отдавал предпочтение светским занятиям, а не военным. Но Арбалета считала, они не подружатся — она-то искала приключений, а Нэрси казался ей мягкотелым.

— Вы стали старше — и ещё прекраснее с нашей последней встречи.

Она чувствовала неискренние нотки в комплименте. Пытаясь отвесить сдержанный, но цветистый поклон, Арбалета случайно задела свечу, очень белую и дорогую. Свеча стремительно прокатилась по отполированному столу, оставив на нём пятна. В неудачной попытке поймать беглянку, Арбалета прыгнула вперёд, но лишь прожгла танцевальную перчатку. В другой момент она бы думала об этом ровно столько времени, сколько требуется, чтобы подуть на обожжённый палец. Но сейчас она пришла в бешенство, глядя, как Нэрси Дананжерс заново поджигает свечу и возвращает её на законное место, полный достоинства и великодушия. Беседа не клеилась — и не желала кончаться.

Магистр вновь подкрался, как кот. Рядом с ним обнаружился ещё один человечек — низенького роста, всё время стреляющий нервным взглядом.

— Позвольте представить моего давнего знакомого. Арфэль Мальклат Рендин Тоэнк, только что прибыл с Одиноких островов.

— Не из Кайферка? — осведомилась Арбалета.

— Да, — буркнул Арфэль. Магистр Линерон добродушно усмехнулся, не заметив насупленности давнего знакомого. Арфэль торопливо оказал почтение всей высокородной компании и скрылся в толпе.

— Да уж, приятель вам под стать, — сказала Арбалета.

— Боюсь, ты права, — неожиданно серьёзно произнёс Магистр, понизив голос. — Арфэль чуть не угодил в крепость Наринзор несколько лет назад.

Арбалета тотчас остыла. Она была рада, что они снова разговаривают. Магистр тоже чувствовал потепление и бодро стал знакомить её с гостями, чьих имён Арбалета ещё не знала. Здесь был и граф Тайлето с семьёй, властитель замка Вельсана, и князь всей Подгорной провинции, Орвер Солвени, вместе с дочерью Палорией. И вообще, шут его знает, кого тут только не было!

Правитель Орлангский прошёлся последней танцевальной фигурой с одно из дам и предложил гостям пройти в залу совета. Арбалета поплелась вместе со всеми. Все они говорили очень долго: и о наконец завершившихся распрях с северными племенами Лимике; и о том, что древесина с Одиноких островов значительно потеряла свою цену и популярность после того, как учёный Ирто Вальфлавиус изобрёл «белое топливо»; и о каких-то рыцарях, о которых Арбалета ничего не слышала, но которые, по словам Луон Дананжерс, удостоились наград, даже не предусмотренных правилами…

Сначала она честно пыталась вникать, но едва не уснула. Магистр внимал Нэрси Дананжерсу, что превратился в бочку красноречия. Отец занялся обсуждением рыцаря Вигара. Хорошо, хоть Эро-Аваны здесь нет, никто за ней не следит. Может, сбежать? Часы пробили полночь. Некоторые участники совета уже ушли. И в какой-то момент Арбалета поняла, что за столом не осталось ни одного чародея.

— Как странно, — поделилась она удивлением с сидящим рядом Мизамаром Лонтвэем. Тот был весьма солидным господином и лишь пожал плечами:

— Волшебникам тоже есть, что обсудить без посторонних.

Арбалета огляделась. Ни в ком из оставшихся не было и капли магической крови. Как же любопытно. И на неё сейчас не смотрели. Арбалета нырнула под стол. Отец, очевидно, побоявшись обнаружить перед остальными вульгарное поведение наследницы, промолчал.

Была в паутине коридоров одна комната, не имевшая смежных помещений. Стены и двери её были толсты и заговорены. Не там ли сошлись все волшебники? И как это проверить? Самое смешное и страшное, что Арбалета знала способ. Её, конечно, позже задушат подушкой и скажут, что так и было, но… «История нас рассудит».

Преступление против таинства чародеев. Как? Очень просто. Сначала подняться ещё на один этаж и выйти на обширную лестничную площадку, залитую светом, бьющим сквозь мозаичное окно. Когда-то Арбалете позволили увидеть, как накладывались чары на здешний пол — иными словами, на потолок тайной комнаты. Магистр Линерон ничего не имел против научного интереса ученицы. Он тогда объяснил, что необходима полная сосредоточенность, чтобы заклятье завершилось успехом. И Арбалета не мешала ему. Не мешала на протяжении очень долгого и скучного, монотонного чтения длиннейшей магической формулы, какую только можно сочинить разве что в горячке.

Почти не мешала. Линерон был прерван грохотом, с каким заснувшая наследница опрокинула доспехи, стоявшие у стены. Она лишь на миг закрыла глаза и прислонилась к пустой рыцарской оболочке. Магистр… взял себя в руки и завершил начатое. Но он пропустил нижнюю ступень, которая была частью уже следующей лестницы. Арбалета помнила эту ступень.

— Онилим баэра, — прошептала Арбалета, уперевшись обеими руками в ступеньку. Прислушалась. Ничего не произошло. Магистр говорил, что упорство — это хорошо, но только не насилие. Магию надо просить, а не заставлять. Девочка повторила заклятье, лишь слегка прикоснувшись к объекту одной рукой. Ничего. Арбалета прошлась кругом и почесала грязный нос.

Магистр мог сделать так, чтоб комната открывалась лишь ему. Но ведь есть пропущенная ступенька! В третий раз Арбалета произнесла формулу так громко, как только позволяла осторожность. Без принуждения, но настойчиво, словно спорила с отцом. Мягкое дуновение коснулось её, как отголосок далёкой бури. О, гордость, гордость, уймись, иначе она сейчас захлебнётся…

Арбалета прошептала: «Эспэсьо ято». Это должно было сделать разговор в комнате доступным её уху. Затем девочка вытянула руку перед собой и скомандовала: «Дун», что заставило появиться на ладони шар, вроде мыльного пузыря. В нём плавали облака и полыхала молния, вставали образы, но их было не узнать. Арбалета знала, если потребовать, чтобы шар показал комнату, сработают чары, и находящиеся внутри её увидят. Поэтому из предостережений совершила нелепое — сунула голову в шар и прижалась им к ступени, не переставая бормотать заклятья. И так тоже нельзя было делать.

Она увидела, будто начерченное углём на белой стене, помещение с задёрнутыми шторами. На длинном столе горело всего две свечи, третья давно потухла, от неё вилась тонкая струйка дыма. Волшебники почему-то не сидели за столом, а испуганно жались к стенам, словно центр комнаты занял невидимый огонь. Арбалета прижалась ухом так, что услышала собственный стук сердца. И тут поняла, что за столом всё же есть один человек. Он тяжело дышал.

— Пожалуйста… не могли бы вы прекратить это?

Сидящий что-то прошептал — и комната точно наполнилась воздухом, все расслабились и зашевелились, подтягиваясь к столу.

— Если в комнату и пробрался враг, теперь он мёртв. — После этой реплики, не дав слушателям опомниться, сидящий внезапно заговорил на Первом Наречии.

— Постойте, я не понимаю язык, который вы используете, — сказал один господин. Все встрепенулись, как от давящего сна. Сидящий холодно взглянул на собеседника и фыркнул.

— А я считал, что собрал здесь волшебников.

— Моя… моя матушка — Ариним Ронно, урождённая Визера — была бы оскорблена подобным замечанием. Вы, конечно, слышали о её деяниях…

— Именно поэтому, — мрачно сказал сидящий, — мне представляется постыдным незнание языка вашей почтенной матери-колдуньи.

— Это упущение, но не стыд, — возразил Манескон Ронно. Арбалета узнала его, он был командиром отряда лучников, зовущихся Стрелы Синего Оперения. Она всегда считала его немножко солдафоном, но сейчас начала уважать. Ей не приходилось встречать волшебников, так отзывающихся об устоявшихся предубеждениях между магами и обычными людьми.

— Вы полагаете? — проронил сидящий, и ноздри его острого прямого носа задрожали от нескрываемой неприязни. Ещё несколько волшебников присоединились к нему со снисходительными возгласами.

— Да, я в этом убеждён! И требую, чтобы вы огласили ясно для всех присутствующих, что вы намерены…

— Хорошо, — прервал его суровый собеседник, поднимаясь и разгуливая по комнате, как по живописному гроту, с интересом глядя по сторонам. — Я хочу выяснить: кто остался чародеем, а кто смирился с ролью тени при бессильных Правителях.

Несколько секунд в комнате было тихо. Арбалета изо всех сил прижималась к ступени, но ничего не услышала, лишь видела, как говорящий скользит всё быстрее меж кресел, где сжались в нервные комки колдуны всех земель.

— Что… вы имеете ввиду? — спросил кто-то осипшим голосом.

— Делаете вид, что ничего не понимаете, Уэнсо?

Знаменитый воин Уэнсо Нилис выдержал его взгляд, но выглядел весьма неважно. Арбалета знала его дочь, прекрасную и высокомерную Изильдин.

— Для тех, кто боится слышать, разъясню — мы не узнаем и половины своих возможностей, пока на троне не освободится место для одного из нас. Мы должны отменить цензуру на магические исследования. Отбросить глупейшую мораль, что тормозит развитие сил и углубление знаний во всех областях…

Арбалете казалось, что слова доносятся из далёкого-далёкого туннеля. Вот, они почти неслышны. Сознание её покидало — подслушивать заговоры оказалось вредно для здоровья. По крайней мере, при помощи чар, в которых ничего не смыслишь и не умеешь рассчитать сил…

В углу что-то шевельнулось. Подле заговорщика стоял Альтнарио Вэн-Бэсторен. Юноша не был испуган, он смеялся.

— Отменить цензуру Правителей? — мягко уточнил он. — Мысль не новая, господин… как вас следует называть?

— Можете пользоваться старым термином и обращаться ко мне как к эфроданиманту. И вы правы, господин Вэн-Бэсторен. Всё уже когда-то случалось. Однако мы способны учиться на ошибках.

Что значит звание эфроданиманта, Арбалета точно не помнила. Это снова было Первое Наречие, а оно употреблялось редко. На нём записано всё чернокнижие. Люди, лишённые магических сил, но владеющие запретным языком, зачастую вовсе скрывают свои знания.

— Эфроданимант. — Голос Магистра Бора сошёл на низкие, угрожающие ноты, так знакомые Арбалете. — Вы огласили неосуществимую в наши дни идею. Во времена, когда чародеев неоправданно подвергали гонениям, она была бы уместна. Но теперь мы не можем рисковать хрупким миром ради собственного тщеславия. Развяжите руки каждому, кто владеет магией, снимите запреты на любые эксперименты — и вы получите выжженную землю и чудовищ, что бродят по ней в поисках пищи.

Раздались робкие одобрительные реплики.

— Завершены битвы на севере с племенами варваров-Лимике. Территориальные распри, наконец, остановлены. Две Земли стоят на пороге такого расцвета, какой историки позже смогут назвать Золотым веком. Если мы ничего не испортим. Вы — умный, достойный волшебник, князь земель Серого Плоскогорья, в чьих руках столько власти, что не объять умом… Я не пойму, если вы продолжите настаивать на реформах.

Линерон Созереми развёл руками. И обернулся к самому молодому и проницательному колдуну за подмогой. Арбалета ощущала всем телом, как поднимается боль. Если бы она просто остановилась, прекратила колдовать и оставила секретную комнату в покое, для восстановления ей бы хватило долгого сна. Теперь же её жизнь в опасности.

— Думаю, я согласен с господином Магистром, — весело заявил Альтнарио. — Вы отхватили большой кусок земель, богаты до безумия и наделены властью как князь и родственник Правителя. Чего ж вам ещё нужно?

Наследница короны Орланги наконец поняла, кто такой этот мятежный чародей. Констэ, её дальний родственник по линии матери. Для исполнения замыслов ему не хватает лишь сторонников — кого он как раз и набирает в Бора. Девочку объяла дрожь, а нахал Альтнарио лишь кривил губы.

— Что мне нужно?

Холод пронзал Арбалету до костей, до сердца.

— Любопытный вы человек, господин Вэн-Бэсторен. И вы, господин Магистр. Самое любопытное, что же с вами теперь делать?

Холодное молчание стянуло воздух, а Арбалета не понимала, почему никто из чародеев ещё не услышал, как её сердце усердствует в пробивании рёбер.

— Эфроданимант, если вы намерены начать избавляться от врагов немедленно, позвольте мне…

— Восхитительно, клянусь светом! — вскричал Альтнарио, сверкнув глазами на какого-то старика. — Вот уж от кого не ждал!

Оставалось надеяться, что кто-нибудь назовёт кровожадного старика по имени. Как он рисковал! Если среди собравшихся больше противников Констэ, чем сторонников, ему не жить.

— Арфэль? — удивлённо спросил Линерон Созереми. — Но почему?

В его голосе не было страха, лишь слабое сожаление. Арфэль Мальклат Рендин Тоэнк! Тот сухой коротышка, с которым её несколько часов назад познакомили.

— Обойдёмся без глупостей, — устало прошелестел Арфэль. — Я никому ничем не обязан. Если ты, Линерон, хочешь напомнить, как вытащил меня из крепости, так я ни о чём не просил. Уясним раз и навсегда: я иду своей дорогой, мне не нужна помощь, особенно от моралистов.

— Мы в один год закончили обучение у одних профессоров, Арфэль, и для меня это всегда будет многое значить, — сказал Магистр Бора, и вдруг в его тоне прозвучала детская обида. — Я и не ждал благодарности, но предлагать свои услуги, чтобы убить меня? Не слишком ли это… невежливо даже для тебя?

— Достаточно, пока вы всех не уморили, — проронил Констэ. — Итак, уверяю тех, кто слышит… речь идёт не о… реформах. — Он с презрением выплюнул это слово. — Так кто готов следовать за мной?

Среди чародеев пробежал шумок, как если бы ветер скользнул по листве. Тем внезапнее прозвучал вопль эфроданиманта:

— Манескон!

Один из волшебников повалился на стоявших позади него. Вид Констэ был ужасен.

— Хотел ударить меня? Ударить МЕНЯ? Спенарцо!

Остервенение в его голосе испугало Арбалету. Волшебники застыли. «Умер он, что ли?..» В тот же миг четыре луча метнулось в князя Серого Плоскогорья.

— Итак, Линерон Созереми, Итала Тайлето, Ранаэл Суэз и Рух Олфер.

Констэ был невредим, заклятия отлетели от него в тех, кто их послал. Магистр оказался парализован. Сударыня Итала была ранена и сжалась в углу от боли. Статная женщина с короткой стрижкой, графиня Тайлето обучала магии молодые умы. Верховный Чародей Андэллы Ранаэл Суэз и воин меча Рух Олфер были оглушены и лежали без движения, исполосованные тонкими красными порезами.

Арбалета закричала от боли и страха, и её наблюдательный шар лопнул. Девочка лежала на спине, под одеждой неприятно расплывались лужицы крови. А сзади кто-то остановился. Вездесущей Эро-Аване не запрещалось шастать по коридорам, Арбалета совсем забыла, что она может здесь оказаться, как всегда, в самый неподходящий момент. Остальных свидетелей девочка не опасалась: едва ли кто-то усмотрел бы здесь что-то, кроме шалости. Но Эро-Авана…

— Вамибора дун! — воскликнула служанка, махнув рукой по направлению к Арбалете. Арбалета поняла, что её ждёт, раньше, чем это случилось. Призрачная клетка, без промедления заключившая бы её в своё чрево, растаяла, наткнувшись на стену.

— Спенарцо! — закричала Арбалета вне себя, срываясь с места. Голос безмозглой прислужницы загремел, как колокол:

— Констэ! Арбалета Орлангская слышала и видела тебя!

Эта никчёмная мышь на их стороне?..

— Спенарцо! — снова бросила Арбалета за плечо и, разумеется, промахнулась.

Последовал удар в спину. Арбалета замерла на мгновенье, после чего перекинулась через перила и свалилась на лестничную площадку. Хлопнула дверь. Над наследницей трона Орланги нависла тень эфроданиманта. И то, что девочка пока была жива, отнюдь не являлось её заслугой.

Арбалета была маленьким ребёнком, не замеченным ни в одном стоящем таланте. Потому Констэ не ожидал, что она прошепчет формулу, скользнёт ему в ноги и ухватится за полы одежды. Он зашатался, теряя равновесие, чем воспользовался Линерон Созереми. Подхватив ученицу, он бросился бежать. Заклинания сыпались им вслед, но сила Магистра хранила их обоих. Эро-Авана кричала. Всё кругом падало и самовозгоралось. Едкий дым заполнял коридоры.

— Спенарцо!

— Мальдо!

— Стэаво!

Линерон без звука опустился на ковёр, не открыв, но сбив собой последнюю дверь — дверь в залу совета. Наследница трона рухнула рядом, окровавленная и бессильная. Совещание вздрогнуло и поплыло, как картинка, нарисованная на льду, что поддался весеннему таянию. Остановился даже огонь в свечах. Бора погрузился во мрак. Негромкие, грозные звуки — шёпот магов или шелест вынимаемого меча — растворились с жалобным стоном. Арбалета их уже не слышала.