Аратта. Змеиное солнце
Глава 1. Золотое дитя
Всю дорогу, с самого начала пути, Аюр размышлял, не совершил ли он большую ошибку. Не напрасно ли он поверил словам старика Невида? Не зря ли согласился ехать с ним на север?
«Мое место в столице. Мой долг – спасать страну, а не бросать ее на растерзание заговорщикам!» – эта мысль точила его, не давая покоя. Но воспоминание об убийцах-вурсах и почему-то особенно – о взгляде Кирана у погребального костра остужало царевича.
Что он может против врагов? Один, почти без поддержки?
«Спасение Аратты – не здесь, – твердил ему Невид. – Если хочешь найти верный путь, следуй за мной. Здесь, в столице, тебя ждет только смерть».
Разве он был не прав?
«Прав, – нехотя соглашался с ним Аюр, трясясь в крытом возке по бесконечно длинному северному тракту. – И я не хочу умирать напрасно… Но я еще вернусь в столицу! Во главе войска, с верным Ширамом по правую руку!»
Вслух он, конечно, ничего подобного Невиду не говорил. У Северного храма явно были свои замыслы на его счет. Об этом ему еще расскажут, когда они прибудут в главный храм Белазоры, – так говорил Невид. Дескать, только там Аюр сможет обрести нечто такое, что поможет ему спасти Аратту.
«Что ж, послушаем, что предложат тамошние жрецы, и что захотят взамен», – думал Аюр, стараясь мыслить как государь.
Северный храм был влиятельной силой, особенно в Бьярме и сопредельных землях. В столице его, однако, называли оплотом богохульников, и, судя по возмутительным речам старца, – ой, не зря! Но сейчас царевичу было не из кого выбирать союзников. Порой ему казалось, что он умер тогда вместе с отцом и вознесся к Исвархе в священном пламени погребального костра. А тот, кто едет сейчас в возке вместе с этим многознающим, но, кажется, немного безумным жрецом, – какой-то совсем другой Аюр…
«Пусть северные жрецы мне помогают, хоть они и искажают веру Исвархи, – решил он в конце концов. – А уж потом, когда я доберусь до накхов, и у меня будет войско…»
Ну и, кроме того, путешествие было весьма занимательно. Великая Охота, несмотря на все неудачи и несчастья, пробудила в царевиче любознательность, о которой он прежде и не подозревал. За каждым холмом или рощей ждали новые открытия. Даже несмотря на то, что поначалу, когда небольшой отряд то и дело проходил через городки и селения, Невид и Аюр прятались в возке, царевич целыми днями смотрел по сторонам из-за полуопущенных занавесей, и скучать ему было некогда.
Уже на третий день путешествия отряд вышел на берег великой реки Ратхи, текущей с севера на юг. Дальше они не мешкая двинулись вдоль ее гористого берега по хорошей дороге с плотной, набитой множеством повозок колеей к северу – в лесной край, называемый Бьярмой.
Аюр в этих местах никогда не бывал. Да и вообще до своей Великой Охоты он весьма мало что повидал, кроме окрестностей столицы и летнего дворца. Государь все время держал его при себе, - как недавно осознал Аюр, из страха за него. Ведь его старшие братья оба погибли не своей смертью. А теперь умер и сам отец.
«Лучше бы отец не прятал меня от бед, а готовил к ним, – раздумывал Аюр с досадой. – Я бы тогда не чувствовал себя чужаком в собственной стране!»
Здешние земли были очень похожи на земли ингри, но тут все было как-то просторнее и мощнее. Невообразимо широкая водяная гладь Ратхи, где рыбачьи челны казались березовыми листочками, изумила царевича. А уж Змеево море, говорили ему воины храмовой стражи, – так у него и вовсе дальнего берега не видать, и никому не известно, есть ли он вообще. Аюру не очень-то верилось, но он молчал. Великая Аратта, живым богом которой он теперь стал, весьма сильно отличалась от окрестностей Лазурного дворца и садов Верхнего города, и с этим приходилось мириться.
Северная дорога была так же хороша, как и та, по которой Аюр ехал на Охоту Силы, – прямая как стрела, ухоженная, с постоялыми дворами на пути. То и дело встречались отряды стражи, оберегающие путников от лихих людей. Правда, как сказал Невид, эта дорога была и единственной. Еще одна подобная шла в Ратхан, третья – в Майхор, ну а между ними раскинулся дикий лесной край, где странствовать можно было разве что по рекам и звериным тропам.
– Мы зовем нашу землю Бьярмой, а ее жителей – бьярами, по одному из наибольших племен, – рассказывал по пути Невид. – Но на самом деле в лесах живет великое множество народностей из одного корня, говорящих на одном языке. Виндры, что зовут себя поморянами; горные вурсы; восточнее, ближе к горам, – арсури, южнее – маурема…
И перечислял, пока у Аюра голова не начинала идти кругом от незнакомых имен.
– Ну хорошо, значит, мы едем к морю, в земли поморян. Самый большой город там – Белазора, так?
– Да, наша столица. Даже теперь, когда море наполовину пожрало ее, она остается главным городом Бьярмы. Змеево море медленно убивает север, но оно же и кормит его. Зимы у нас очень суровы, но волею богов море не замерзает даже в самые сильные холода…
– Удивительно, – заметил Аюр.
– Так и есть. – Старик задумчиво покачал головой. – Как будто что-то греет его изнутри! Многие считают, что именно там, в пучине вод, находится логово Первородного Змея. Море очень богато рыбой. А также полно чудовищ, которых порой и представить невозможно…
– Я слышал об огромных морских змеях! А кто там водится еще?
– Сам наверняка увидишь, если сходишь на рыбный рынок в Белазоре. Там и сейчас есть на что посмотреть, а уж раньше! Рыбаки-поморяне ловили неописуемых страшилищ и даже имели наглость предлагать на продажу для еды! Отчаянное было племя!
– Почему «было»?
– Сейчас их земли по большей части под водой.
Невид вздохнул и призадумался.
– А что на востоке, за рекой?
– Там леса, а за ними – снежные горы. Предела им никто не знает. И жить там невозможно. Они – ледяная стена вокруг мира…
***
Наконец северный тракт свернул от реки, уклонившейся к востоку, и вокруг как будто сразу стало темнее. Дорогу с обеих сторон стиснули непролазные еловые леса. Время от времени, когда дорога взбегала на какую-нибудь горку, леса расступались и путешественники видели деревянную крепостицу, огороженную частоколом, – вроде той, что Ширам приказал возвести на высоком берегу Вержи, – и городок с торжищем вокруг нее.
Дома бьяров заметно отличались от приземистых полуземлянок ингри. Кто побогаче, ставил себе высокие срубные избы, крытые еловой дранкой. Невид сказал, что этот обычай новый, и бьяры повсеместно перенимают его у лесных вендов. Но еще встречались остроконечные, врытые в землю дымники, что местные жители называли саонами. Некоторые из них были почти неотличимы от поросших жухлой травой холмиков, затерявшихся среди желтеющих деревьев. Порой попадались и хлипкие берестяные шатры-котты.
– Это самое древнее жилище на свете, – сообщил Невид. – «Первой чашей были ладони, а первым домом – котта». Так говорят бьяры.
Сами бьяры тоже весьма занимали царевича. Были среди них и пепельноволосые, с раскосыми светло-голубыми глазами, очень похожие на бледнокожих ингри, и темноволосые, и нечто среднее. Все они носили разукрашенную одежду из выделанной кожи и странной жесткой ткани, которую изготавливали из крапивы. Все как один ходили с луками за спиной. «Это, верно, потому, что они охотники», – думал Аюр, не привыкший к виду вооруженных простолюдинов.
А уж их женщины! Приближающуюся богатую бьярскую женщину было слышно издалека по бряканью и звону. И вот появлялось лесное диво, подобное диковинной птице или воину в пестрой броне. Бесчисленные бронзовые подвески болтаются на кожаном поясе. Кошели, расшитые ярким бисером, гребни, обереги – уточки, кони, лоси… Из-под тяжелой, подобной воинскому шлему нарядной шапочки свисают накладные косы из переплетенных красных, синих и бурых лент, почти закрывая лицо. Но местные красавицы носили все это великолепие, будто и вовсе не замечая его тяжести и неудобства. А порой даже лихо ездили во всем этом верхом на лосях.
Пока Аюр разглядывал местных жителей, Невид и ему раздобыл добротный кожух и сапоги на меху, чтобы тот не мерз. Кончалась пора листопада, и все чаще по ночам на землю ложился иней.
– Осталось нацепить глупую шапку с бронзовыми ушами, и можно не прятаться в возок, – ворчал царевич. – Все равно меня от бьяра уже никто не отличит…
Крепостицы и остроконечные дымники оставались позади, дорога снова ныряла в леса. Потом появилось кое-что еще. Чем дальше, тем чаще у дороги встречались раскидистые деревья, увитые разноцветными лентами и лоскутками. А то и стоячие камни, на которых были высечены некие божества, определенно не имеющие ничего общего с Исвархой. Проезжая мимо очередного, заваленного приношениями идола, Аюр не выдержал.
– Вот это кто? – обличительно простер он руку в сторону изваяния. – Что это за чудовище? Обожравшийся паук?
– Это владычица Тарэн в своем старшем, темном обличье, – безразлично ответил Невид.
– Ах, Тарэн?!
Аюр вспыхнул от возмущения. С жуткой богиней бьяров царевич уже познакомился, и знакомство было не из приятных. А проклявшего его оборотня из заповедного леса он и подавно запомнил надолго.
– Что эта уродина тут делает?
– Охраняет дорогу, – невозмутимо объяснил жрец. – Видишь, сколько у нее глаз и ног? Это означает, что она всеведуща, а также способна мгновенно попадать в любые пределы земли и неба…
– И это говоришь ты, жрец Исвархи?! Ушам не верю! Может, вы тут еще и жертвы ей приносите?
Невид усмехнулся:
– Ты не прав, Аюр. Тут почитают Исварху, но по-другому. Его тут славят под именем Сол. Но бьяры считают, что, кроме него, миром правят и другие могущественные силы…
– Но это кощунство, – уже привычно вздохнул Аюр. – Почему Северный храм не просвещает дикарей?
– У Северного храма есть дела поважнее, – отмахнулся Невид.
***
Однажды вечером они встали на ночевку в березовой рощице на пологом холме неподалеку от дороги. Жрецы разожгли костер и столпились вокруг него, чтобы согреться, – несмотря на холод, они оставались в своих мешковатых одеяниях, крашенных луковой шелухой. Пока варилась похлебка, Аюр накинул кожух и потихоньку ушел в рощу. После дня в пути ему просто хотелось размять ноги и пройтись в одиночестве. Он шагал в сумерках среди белеющих во мраке стволов, а вокруг с тихим шорохом осыпались листья. Откуда-то сверху порывами задувал ледяной ветер, как будто им веяло прямо с холодных и колючих звезд.
Поднявшись на вершину холма, Аюр разглядел внизу, в стороне от дороги, острые крыши бьярских дымников. Над ними поднимались дымки. Подле каждого дымника торчали кладовые на высоких столбах для защиты припасов от зверья – царевич такие уже видел у ингри. Где-то была откинута шкура, служившая дверью, и внутри уютно подмигивал огонь очага. В воздухе заманчиво пахло грибной похлебкой.
«Хотелось бы знать, они так же гостеприимны, как ингри? – подумал Аюр, начиная спускаться с холма. – Я бы, пожалуй, поел…»
Неожиданно он угодил в высокую крапиву – целое поле, как будто нарочно тут высаженное. Обжегшись, Аюр выругался, выскочил из зарослей, поскользнулся на влажной от росы траве, съехал вниз по склону и свалился прямо на ближайший дымник. Берестяная, крытая дерном крыша с треском проломилась, и Аюр мигом оказался внутри.
В сумраке заверещали дети, кинувшись к матери. Повалил дым из очага, куда упал опрокинутый Аюром котелок с похлебкой. Мать первым делом быстро подхватила котелок, пока еда вся не выплеснулась, поставила на плоский камень у очага и лишь потом взглянула на нежданного гостя.
– Прости, – смущенно проговорил царевич. – Я сломал вам крышу. Я не хотел, просто упал…
– Гость в дом – бог в дом! – отозвалась женщина, глядя на него во все глаза без всякого признака страха.
Аюр отряхнулся, сел и огляделся с любопытством. Никогда прежде он не бывал в таких темных, тесных и душных домишках. Больше всего это жалкое жилище напоминало скверный, прокопченный походный шатер, поставленный поверх неглубокой ямы. Земляной пол был закидан еловыми лапами и устелен вытертыми шкурами, и все равно от него пробирало холодом. Видно, поэтому хозяйка жилища была в такой плотной юбке, что та напоминала войлочный ковер. Сперва из-за этого странного одеяния женщина показалась Аюру толстой, но потом он разглядел, что она худенькая, чтоб не сказать тощая, молодая, с усталыми глазами и приветливой улыбкой на бледном лице.
– Садись к очагу, господин, погрейся, пока я починю крышу, – предложила она и встала, бренча оберегами.
Она ловко вытащила сломанную слегу, поставила новую, заложила крышу кусками бересты и мхом. Все было сделано так быстро, что Аюр даже не успел отогреть у очага озябшие за время прогулки руки.
В избе пахло вареными грибами. Аюр сглотнул слюну. Ему вспомнилось, как во время путешествия в землях ингри его повар часто добавлял собранные слугами грибы в разные блюда. Там он привык их есть, хоть сперва и брезговал.
Дети, видя, что мать спокойно чинит крышу, выглянули из-под вороха облезлых шкур и с любопытством уставились на Аюра. Он насчитал троих, один другого младше.
– Ты прилетел с неба? – пропищал самый смелый.
– Вроде того, – ухмыльнулся царевич.
– А где твой шестиногий лось?
– Что?
Тем временем вернулась женщина и с улыбкой опустилась на колени перед очагом.
– Раздели с нами пищу, господин!
Она вытащила из расшитой поясной сумки деревянную ложку и протянула Аюру. Ложка сплошь была покрыта затейливой резьбой.
– Ее вырезал мой муж, – гордо сообщила женщина.
– А где он? На охоте?
– Его забрали строить Великий Ров, как и всех мужчин в селении. Еще в начале лета. И ничего о нем с тех пор не слышно.
– Гм… – промычал Аюр, первым запуская ложку в котелок. – Как – всех мужчин? А кто добывает вам пищу?
– Сами, – пожала плечами женщина. – Собираем грибы, ягоды, ловим рыбу. Сейчас сытая пора, лес прокормит, а вот зимой будет худо. Если не отпустят мужчин домой, не все доживут до весны.
– Это неправильно, – чуть подумав, сказал Аюр. – Почему забрали всех? О чем думает наместник вашего удела? Он собирается устроить тут голод?
– Должны были кидать жребий. Ну ты сам понимаешь, господин, как делаются такие дела. Вытянули его все бедняки, за которых заступиться некому. И везде так.
– А пожаловаться?
– Кому? – всплеснула руками бьярка. – Тут в одном селении уже пожаловались – так пришел отряд накхов, забрали всех мужчин, даже подростков, и угнали на строительство, и правых, и виноватых. А кто сопротивлялся – развесили на березах… – Она оглянулась на детей и шепотом добавила: – По частям… Нет уж, светлый господин, мы лучше сами как-нибудь.
– Да что «сами»?
– Наши боги защитят нас!
Аюр пожал плечами и принялся молча есть дальше. Выскребая ложкой дно котелка, он вдруг сообразил, что ел только он и дети, а женщина не ела. Значит, она отдала ему свою долю? Поняв это, он смутился.
«Ну ничего, – подумал он. – Теперь ваши беды кончились. Вам повезло встретить сына государя, а он непременно вознаградит вас за гостеприимство…»
Облизав ложку, он отдал ее бьярке и скинул кожух. Теперь царевич наслаждался теплом и сытостью, сонно рассматривая небольшого деревянного идола, что стоял у поддерживающего крышу столба. Перед ним лежали костяные зверьки-обереги и плошка с медом. Идол был трехликий, страхолюдный донельзя.
– Эту богиню я знаю…
– Как не знать! – засмеялась женщина. – Это же благая мать Тарэн!
– Благая? – скривился Аюр. – А как насчет оборотней, которым она покровительствует?
– Что поделать! – пожала плечами бьярка. – Мать людей и зверей добра, но гневлива. А в гневе она себя не помнит, как многие женщины. Когда шаманом овладевает Ярость Тарэн, он впадает в безумие и может убивать и убивать, пока рядом не останется больше живых…
– Но зачем поклоняться всякой злой нечисти? Есть один бог – Господь Солнце…
Бьярка в ужасе замотала головой:
– Что ты, господин! Мы, разумеется, чтим Сола, небесного супруга нашей Матери, – вон видишь? – Она показала на небольшой круг в правой руке Тарэн, в котором смутно угадывалось солнечное колесо. – Но дело в том, что небесным богам нет до нас дела. А благая Мать Тарэн – она всегда смотрит за своими детьми…
– А что это у нее в левой руке – не змея ли? – приглядевшись, спросил Аюр.
– Да, это знак Хула, ее второго мужа.
– Кто такой Хул?
– Ты смеешься, господин? Хул – это враг! Тот, кто живет под землей и под водой, кто насылает потопы и болезни…
– А, Первородный Змей... Погоди! Так эта ваша Тарэн замужем и за Исвархой, и за Первородным Змеем?! – Аюр, не удержавшись, расхохотался. – О Святое Солнце!
– Но она ненавидит Хула и стремится его убить, – уточнила бьярка. – Впрочем, Сола она тоже больше не любит. Ведь он прогнал ее и отверг даже Зарни!
Она произнесла это имя с особым придыханием. Дети снова высунулись из-под шкур и уставились на Аюра, как будто чего-то от него ожидая.
– Кто это – Зарни?
Видимо, отклик ожидался явно не такой. Семейство бьяров опешило, услышав его слова.
– Сын Тарэн, сын солнца и мрака, Золотое Дитя – Зарни Зьен, Рожденный в полете! – пылко проговорила женщина. – Наш главный защитник и заступник перед людьми и богами!
Аюр нахмурился, вспоминая. Кажется, про Зарни Зьена он что-то слышал – в детстве, от старой няньки.
– Это же сказки! О волшебном парне, который летает по небу на золотом шестиногом лосе и сражается с чудовищами…
– Это не сказки! – наперебой завопили дети.
– Тихо вы! – прикрикнула на них мать. – Давай, господин, я расскажу тебе о Зарни. Эти истории мы любим и можем рассказывать их ночи напролет…
Дети тут же вылезли из-под шкур. Набравшись смелости, они окружили Аюра и сели рядом с ним, украдкой прикасаясь к его длинным темно-золотистым волосам.
– В незапамятные времена было на небе два бога, два брата-близнеца, Сол и Хул. Раз поспорили они, кто из них будет главным, подрались, и Сол спихнул Хула вниз. Тот обиделся, забрался под землю, а потом решил, что и там ему неплохо.
Так и стали они жить – Сол озарял небо, Хул повелевал подземными водами. А на земле правила богиня Тарэн, благая и свирепая.
Хул, хоть и прижился под землей, держал обиду на брата и во всем старался портить ему жизнь. Вот раз Сол и Тарэн решили пожениться, а что устроил Хул? Принял облик брата и пришел ночью к его жене. А когда Тарэн забеременела, взял да все брату и рассказал, веселясь и радуясь своей пакости.
– Ну теперь женись на мне, – сказала Тарэн.
– Не могу, ты ведь жена моего брата! – заявил Хул.
И спрятался к себе под землю. Тогда Тарэн отправилась на небо, но Сол ее туда не пустил.
– Иди, – говорит, – к брату, теперь он твой муж, а не я!
Тарэн разгневалась и сказала:
– Никто из вас мне не нужен, и даже не суйтесь в мой серединный мир!
И полетела на землю. А в воздухе у нее родился сын, сияющий, как солнце, озорной, как Хул, и милосердный – сам по себе.
Старые люди говорят – раз увидели, как падает звезда. Пала прямо на крышу бедной котты, и та вспыхнула, будто в нее ударила молния! Люди сперва убежали. Потом набрались смелости, вернулись, глядь – нет пожара! Только крыша пробита, а на полу лежит новорожденное золотоволосое дитя и смеется.
– Вот такой он, Зарни, Рожденный в полете, – закончила молодая бьярка. – Поскольку он родился между небом и землей, он стал добрым богом нашего мира. Он любит людей и защищает их перед всеми богами, в том числе и перед своей матерью Тарэн. Он побеждает чудовищ и змеев, он научил бьяров сажать ячмень, ставить ловушки на зверей, варить пиво… У него нет капищ, ему не поклоняются в кереметях... Но он бродит где угодно и может войти в любой дом…
И все семейство восторженно уставилось на царевича.
– Вы думаете, что я – Зарни Зьен?! – догадался ошеломленный Аюр.
– А разве нет? Ты упал с неба. И разве бывают у людей такие волосы – золотые, как солнечное сияние?
Все смотрели на него с глубоким и почтительным восхищением.
– Ты ведь сын бога?
– Это правда, я сын бога, – со вздохом подтвердил Аюр. – Но…
Женщина низко поклонилась ему. Дети с воодушевлением повторили ее движение.
– Это очень большая честь – принимать тебя, сын Солнца! – говорила хозяйка, неотрывно глядя на него. – Жизнь стала тяжела, и твоя мать жестока к нам. Ясный Сол от нас совсем отвернулся, ему нет до бьяров никакого дела. А Хул, пользуясь этим, собирается сожрать весь мир. Господа сгоняют людей копать Великий Ров, но разве им по силам противиться Змею? Только на тебя вся надежда! Может, ты уговоришь своих отцов смилостивиться над нами? Люди всего севера надеются только на тебя, добрый Зарни Зьен…
«Я не Зарни», – хотел заявить Аюр.
Но промолчал. Ему было их жалко, и он не хотел разочаровывать детей.
– Оставайся у нас, Зарни Зьен, – попросил старший мальчик, трогая его за руку. – Там снаружи холодно и темно. А завтра взойдет солнце, и твой шестиногий лось прилетит за тобой. Мы очень хотим на него посмотреть!
Шестиногий лось! Аюр едва не расхохотался. Но его уже разморило, и в самом деле никуда не хотелось идти. «Приду утром, – сонно подумал он. – Надо будет что-то дать этим беднякам…»
Ему постелили на лучшем, самом дальнем от выхода месте, у очага. Аюр укрылся шкурой и мгновенно уснул.
***
Проснулся Аюр под ясным небом, в совершенно незнакомом месте. Над его головой раскачивались сосны, свистел ветер, а где-то поблизости слышался равномерный накатывающий рокот. Аюр приподнялся на локтях:
– Где я?
– Мы уже полдня как в пути, – раздался рядом голос Невида. – Ты все утро проспал в возке.
– Но я уснул в дымнике…
Аюр сразу вспомнил все. Ночь, поле крапивы, голодное семейство, грибную похлебку и сказки о Зарни.
– Что ты с ними сделал?! – подскочил он.
– Да ничего, – хмыкнул старый жрец. – Они проснутся и увидят, что тебя нет. И окончательно убедятся, что ночью их посетил Зарни Зьен.
«И это он знает!» – с досадой подумал Аюр.
– Послушай, ты можешь смеяться, следить за мной, подслушивать, – сердито заговорил он, поднимаясь с расстеленного на земле мехового плаща. – Но я сам буду решать! Ты знаешь про строительство этого Великого Рва?
– Да. Бессмысленная затея твоего дяди Тулума. Я ему об этом не раз писал, но он не желает слушать.
– Они забрали на строительство всех мужчин в этом селении!
– И не только в этом. Не хватает рук, а вода наступает.
Аюр принялся ходить туда-сюда, как всегда, когда его что-то волновало. Старый жрец наблюдал за ним с любопытством.
– Они в столице просто не знают, что тут творится, даже не представляют! – воскликнул царевич, резко останавливаясь. – Надо это немедленно прекратить! Надо переселять отсюда людей на юг, а не морить их голодом и развешивать на березах! Все, дай мне охрану и припасы. Я возвращаюсь.
– Куда?
– В столицу. Пойду к дяде, к Тулуму. Как я сразу об этом не подумал?! Мне надо спасать Аратту!
– Именно для этого я и везу тебя в Белазору. Не забыл?
– Нет, – буркнул Аюр. – Но смотри не обмани меня!
Глава 2. Затопленный город
В последний день путешествия Невид всех разбудил и поднял в дорогу еще затемно. Они ехали под звездами, по высеребренной сверкающим инеем дороге, в облаках пара, который вырывался изо рта людей и упряжных быков. Вокруг стоял неподвижный, словно скованный заморозками, хвойный лес. Аюр, пользуясь темнотой, шагал вместе с прочими жрецами, даже радуясь этому. «Хоть согреюсь, а то в возке околел бы от этакого мороза! – размышлял он. – В столице, когда наступает луна холодов, добрые люди сидят у жаровен и пьют горячее вино! Но эти жрецы – да люди ли они вообще? Даже сандалии на сапоги не поменяли!»
– Не спорю, рановато выступили, но тому есть причина, – раздался бодрый голос Невида, шагавшего рядом в своем мешкообразном потрепанном рубище. Ему, кажется, вообще никогда не бывало холодно. Но Аюр, помня, как старик обжег его одним прикосновением, уже вообще ничему не удивлялся.
– К рассвету мы будем в Белазоре, а это большой город. Чем меньше народу нас увидит, тем лучше.
Но прежде чем войти в столицу Бьярмы и отплыть оттуда на остров, где находился Северный храм, Аюр впервые в жизни увидел море. Еще накануне, после того как он проснулся на пригорке, они вышли на крутой берег, и вдруг откуда-то налетел сильный ветер, пропитанный непривычными запахами гниющих водорослей и рыбы, и снова послышался глухой равномерный грохот. Юноша невольно прикрыл глаза ладонью – перед ним простирался сияющий серо-голубой простор, однообразный и непрерывно движущийся, ближе к берегу покрытый беловатыми барашками.
– Вот и оно, наше Змеево море, – сказал Невид. Царевич с удивлением услышал теплоту и чуть ли не нежность в его голосе. – Его называют так еще и потому, что его длинные извилистые заливы-языки глубоко врезаются в тело Бьярмы. Вот первый из таких языков…
Аюр, щурясь от вспыхивающих на волнах солнечных бликов, смотрел вдаль. Море лениво накатывало на берег, над волнами носились и пронзительно кричали белые чайки.
– Нынче славный день, – сказал Невид. – В небе ни облачка, и ветра почти нет. Если бы тут настоящий ветер поднялся да набежали тучи – ты бы увидел совсем другое море!
Скоро сосновые рощи скрыли море из виду, но его терпкое дыхание еще долго следовало за ними, пока не растворилось в запахах мхов, грибов и еловой смолы.
К тому времени, как ночное небо стало едва заметно светлеть, лес отступил от обочин и остался позади. По сторонам все чаще начали встречаться дома, окруженные небольшими полями. Аюр спросил жреца, что тут сеют, – ему казалось невероятным, чтобы что-то полезное могло вырасти в таком суровом краю. Однако тут растили многое – овес, ячмень, лен. И даже крапиву – на веревки и ткани.
Потом деревянные – островерхие и двухскатные – дома сменились каменными, и Аюр понял, что они вступают в Белазору. Теперь строения вокруг были привычного ему вида – каменные дома в два-три крова, с лестницами, башенками и подвесными галереями.
– Ого! – воскликнул он, вертя головой по сторонам и разглядывая ряды еще спящих городских особняков за высокими стенами. – Да тут у вас в самом деле как в столице. И не скажешь, что мы на краю света!
– Это когда-то построили арьи, – ответил Невид.
Они проехали через большую, явно торговую площадь, где уже ходили люди, мычали быки и ставились шатры, – как и на любом торгу, жизнь тут пробуждалась с рассветом. Невид велел Аюру снова забраться в возок и спустить занавеси, а прочим сердито крикнул не задерживаться. По обе стороны снова потянулись дома, еще площадь, совершенно пустая…
Аюр, во все глаза смотревший по сторонам из возка, вдруг заметил, что они едут вдоль необитаемых домов с заколоченными дверями и окнами, закрытыми ставнями.
– Они что, все брошенные? – удивленно спросил он.
– Здесь – да. Можешь тут поднять занавесь и смотреть…
Аюр так и сделал. И вскоре с содроганием понял, что едет по мертвому городу.
Все здания тут были брошены и разрушены. Дома без крыш, с поломанными стенами, словно их разнесла рука какого-то безумного великана. На стенах кое-где еще виднелись следы краски, но бо́льшая часть выглядела так, как будто ее всю смыло.
Чем дальше, тем страшнее выглядели разрушения. Уже не дома, а просто утопающие в грязи и гниющих водорослях кучи камней. Из этого месива торчала то уцелевшая колонна, то лестница, ведущая в никуда, делая эти развалины еще более жуткими. Все вокруг было серым – и предутреннее небо, и руины. Серые, мертвые деревья без листвы рядами торчали вдоль дороги из… воды?
– Что тут произошло? – прошептал Аюр, невольно стискивая руками край возка.
– Сюда пришло море, – ответил Невид. – Большая волна в одну ночь затопила полгорода. Тут была гавань Белазоры, торжища, склады… Сейчас это место называется Городом Костей, а сам город сдвинулся к югу. Здесь – лишь развалины, которые порой накрывает вода, а когда она уходит, они утопают в жидкой грязи и зыбучем песке. И не приведи тебя Исварха сойти с дороги – засосет вмиг…
Они ехали по дороге, которая теперь больше напоминала плотину. По обеим ее сторонам тихо плескалась вода. Развалины теперь торчали прямо из моря и попадались все реже – по мере того, как вода становилась глубже…
Наконец возок остановился.
– Вылезай, – велел старый жрец. – Дорога кончилась.
Аюр выбрался наружу и увидел перед собой конец плотины, в который с мерным грохотом били пенистые валы. У хлипких причалов качались на волнах несколько низких лодок, и весельных, и с торчащими мачтами. Из лодок поспешно выбирались, глядя на них, какие-то люди. А вдалеке, в тумане, устремлялось в небо нечто огромное, острое…
– Что это?
– Это и есть Северный храм, – торжественно объявил Невид, указывая туда, где из моря поднималась темно-серая скала с остроконечной вершиной.
Приглядевшись, Аюр увидел, что вся верхняя часть скалы – это рукотворная крепость. Он видел стены, башенки, ведущие на вершину дороги, вырубленные прямо в камне. Где-то в вышине чуть розовели купола, похожие на облака. Они выглядели так, будто именно там рождалась заря нового дня.
– Как красиво, – пробормотал Аюр.
– Самый высокий – это храм Тысячи Звезд. Оттуда мудрецы столетиями наблюдают за ночным небом, стараясь понять, описать и предугадать движение светил.
– Там и живет этот ваш великий Светоч Исвархи?
– Да, там он и живет, – подтвердил Невид, с явным удовольствием вдыхая пахнущий водорослями морской воздух.
Подбежали лодочники и, низко кланяясь, помогли прибывшим перебраться в пляшущие на волнах лодки. Ветер наполнил паруса и понес их в море. Это было совсем не похоже на увеселительные прогулки по реке, которые порой устраивал для развлечения отец Аюра. У царевича перехватывало дух от качки, и в первый миг казалось, что утлая лодка вот-вот перевернется или зачерпнет воды и тут же пойдет на дно. Но перевозчики знали свое дело, и остроносая лодка скользила между накатывающих валов, как бегущая лисица меж кустов.
Удивительная крепость становилась все ближе. Аюр только поражался, до чего же она огромна. Как люди могли построить этакое чудо на скале среди моря?
Когда лодка подошла к причалу, навстречу Невиду кинулась толпа жрецов, подхватила и повлекла его наверх. Видя, как он распоряжается, а все кланяются ему, чуть не падая ниц, Аюр что-то заподозрил. А когда старика принялись усаживать в великолепные носилки, чтобы нести наверх, в храм, до царевича наконец дошло.
– Это ты – Светоч! – воскликнул он, обвиняюще ткнув в него пальцем. – Ты – верховный жрец Северного храма!
– Так и есть, – невозмутимо подтвердил Невид.
– Почему ты сразу не сказал?! Зачем столько времени морочил мне голову?
– Некоторые вещи можно лишь прожить самому. Это все равно что съесть за тебя обед.
– Ах вот как!
Аюр резко остановился.
– Признавайся, зачем ты меня сюда заманил?!
– Ты сам решил сюда ехать – или забыл? Пойдем со мной. Жрецы отведут тебя туда, где ты сможешь омыться и переодеться в чистое. Дорога была долгой, нам нужно отдохнуть. Мы сегодня почти не спали, и лично меня клонит в сон.
Окруженные восторженной толпой жрецов носилки отправились наверх по узкой извилистой дороге. Аюр проводил их гневным взглядом. «Он же не рассчитывает, что я потащусь наверх пешком? А, нет, вот несут еще одни…»
Когда царевич забрался в удобные носилки, его гнев несколько остыл. Покачиваясь на ходу, он зевнул и подумал, что ему в самом деле не помешает отдохнуть. А потом наконец поговорить с Невидом не так, как прежде, а так, как следует. Не как преследуемый убийцами мальчишка и ехидный старый жрец, а как законный властелин Аратты и глава второго – а может, на самом деле и первого по могуществу – храма страны.
* * *
Аюр и Невид стояли на огороженной каменной площадке, глядя на беспредельный простор Змеева моря. Над ними, совсем близко, нависал огромный купол, уже не розовый, как на заре, а золотистый, отражающий солнечные лучи и заливающий пространство потоками света. С такой высоты была очень далеко видна иззубренная заливами линия побережья, леса Бьярмы в голубоватой дымке, бесчисленные крыши Белазоры, рассеченные прямыми линиями улиц. Сверху особенно удобно было разглядывать очертания затопленной части города, с новой гаванью, словно белые ребра кита, торчащие из воды в жутковатом порядке.
– Погляди, – указывая туда, произнес Невид. – Не правда ли, Белазора чем-то похожа на дерево, попавшее под удар жестокой бури? Одной частью она мертва, а другой еще пока зеленеет. Причем живая часть растет себе, не желая знать о мертвой… То же самое сейчас можно сказать обо всей Аратте.
– Но что мы можем сделать? – с досадой отозвался Аюр. – Наводнения, бури и прочее – предотвратить их не в человеческих силах. Я – сын царя. Я рожден, чтобы править, я воспитан для этого. Так дай мне править! Я обещаю, что всегда буду поддерживать Северный храм. Я дам вам любые преимущества…
– Оставь эти речи. Не это мне сейчас от тебя нужно.
– А что? Знаешь, мне уже надоели твои притчи! Ты зачем-то выманил меня из столицы и привез сюда. Ну так говори, что тебе от меня нужно!
Невид посмотрел на него искоса:
– Ты знаешь, чего я хочу. Чтобы ты спас всех нас – от этого.
Старый жрец указал на безмятежное синее море, которое раскинулось до самого окоема.
– От моря? – Аюр расхохотался. – Я, по-твоему, Исварха? Ну то есть я, конечно, земное воплощение Исвархи – вернее, стану им, когда пройду обряд, – но даже тогда я не смогу приказывать морю!
– Как знать? – загадочно ответил Невид. – Пошли со мной. Покажу тебе кое-что.
Они спустились по винтовой лестнице и оказались в круглом зале с потолком-куполом. Зал был совершенно пуст, а свет в нем был устроен так искусно, что мягко рассеивался, не ослепляя.
Пестрый и красочный мозаичный узор на полу, как вскоре понял Аюр, изображал Аратту и окружающие ее земли, степи и леса, реки и города, ледяные горы и омывающие ее границы моря. Аюр поглядел наверх и совершенно не удивился, обнаружив там звездное небо со всеми созвездиями, выполненными из стекла и бронзы. В центре купола сияло золотое солнце с привычным милостивым ликом Исвархи, что невольно порадовало царевича. После разговоров в пути с Невидом он временами думал, что в Северном храме поклоняются Змею, если не кому похуже.
– Погляди… – Невид прошел по мозаичной Аратте, встал примерно посередине – как раз там, где находилась столица, – и широко обвел вокруг себя руками. – Погляди на север и юг, на запад и восток от наших границ. Что ты видишь?
Аюр пожал плечами:
– Ничего.
– Именно. Куда бы ты ни обратил свой взор – ты увидишь только дикость. Аратта в мире такая одна. Племена, будь то ингри на западе или венды на востоке, не говоря уж о мохначах, живут в берестяных хижинах, избах из бревен или кожаных шатрах. Цель их жизни – добыть немного еды и чтобы их самих не сожрали дикие звери… И так – повсюду, кроме Аратты.
– Это правда? – с невольным любопытством прислушиваясь к речам жреца, спросил Аюр. – Я никогда не задумывался об этом. Разве в мире нет государств, подобных Аратте? А как же те древние города на юге, за теплым морем? Мне о них рассказывал дядя Тулум. Кажется, они весьма велики…
– Города! – презрительно фыркнул Невид. – Они, по сути, ничем не отличаются от непомерно огромных селений народа Великой Матери, которые во всем подобны обычным муравейникам. Иные дикари любят жить вместе всей своей огромной семьей – вот и строят себе хижины размером с холм…
– Вот как! Но почему бы им не построить себе правильный город, как у арьев, если уж они хотят жить вместе?
Невид воздел палец к рукотворному небу:
– Они не могут! И не желают. Их сознание еще не проснулось… Я искал проблески. Твой дядя тоже, но он явно не понимал сути своего поиска. А все потому, что он смотрел вширь, а не вглубь.
– Как это – вглубь?
– В глубины времени. Понимаешь, дикие племена этого мира понемногу растут, умнеют... Очень, очень медленно. Где-то умеют делать изумительные глиняные горшки, где-то поют прекрасные песни. Некоторые ходят по кругу, как тот удивительный народ Великой Матери, который давно остановился в росте и понемногу умирает, не сознавая этого. Но пройдут тысячи лет, прежде чем хоть кто-то из них – во всем обитаемом мире! – станет таким, как арьи.
Аюр удивленно молчал, слушая слова Невида. Старик говорил весьма необычные вещи. Сказать по правде, царевич ни о чем подобном никогда даже не задумывался.
– Знаешь ли ты, царевич, что ни один народ в мире, кроме нас, не имеет письменности? – продолжал глава Северного храма. – Жрецы порубежных вендов, когда их попытались обучить, так ничего и не поняли – лишь приспособили наши буквы для своих колдовских обрядов. Вырезать знак «Ард» на ясеневой доске, полить кровью и повторить три раза, чтобы в три раза сильнее подействовало!
Царевич хмыкнул, подумав: «И все же к чему он клонит?»
– А вот такого никто в мире изготовить не может. Даже мы…
Невид достал откуда-то из рукава своего одеяния небольшой нож. Аюр сразу обратил внимание на его необычный холодный блеск. Ножен не было, – должно быть, они крепились к предплечью.
– Покажи! – сразу оживился царевич.
При виде оружия он невольно обрадовался. Голова его уже гудела от обилия новых знаний и непривычных мыслей. Но, разглядев толком нож, Аюр был ошеломлен.
– Я не понимаю, что это за металл, – проговорил он, поднося клинок к глазам. – Я не вижу следов точила… Но он невероятно острый!
– Его создали таким сразу, – объяснил Невид. – Не сковали, а отлили, словно бронзу.
– Но это не бронза! Где, кто их делает? Я хочу такой себе!
Невид хмыкнул и забрал нож у царевича.
– Как ты думаешь, сколько лет этому ножу?
– Он совершенно новый! Видно, что им никогда не пользовались.
– Ему самое меньшее полтысячи лет. И я им пользуюсь уже лет десять.
– И он не тупится? – недоверчиво спросил Аюр.
– Не тупится, я пробовал. Он оставляет насечки на бронзе. Так вот – сейчас мы подобный клинок изготовить не можем.
– Арьи забыли, как делать такие ножи? – проговорил царевич, пораженный, каким мрачным внезапно стал голос верховного жреца.
– Вот именно – забыли. Ты понимаешь, что это значит? Племена, окружающие и населяющие Аратту, понемногу растут – а мы забываем. Они дикари, но они движутся вперед, мы же – назад, как народ Великой Матери. Время его давно прошло, он застыл в нем, как муха в смоле. А мы? Что мы такое? Или мы когда-то тоже остановились и медленно умираем? Пройдут века, и когда нынешние дикари станут великими народами – от арьев не останется ни следа… – Невид внезапно оборвал сам себя и уставился на царевича. – Так что ты думаешь? Аратта – благословение богов, или что-то чуждое для этого мира?
– Конечно благословение, как иначе?! – не задумываясь, возмущенно ответил Аюр. – Аратта – светоч мира! От нее все благо!
– Хе-хе… А далеко не все так думают. Есть племена на юге, которые считают, что это они – настоящие арьи, а мы лишь украли себе их имя и землю…
На губах Аюра мелькнула насмешливая улыбка.
– Чумазые дикари, которые кочуют в степях Десятиградия? Что нам до них?
– Как тебе сказать… Кое-кто из их вождей считает, что Аратта – проклятие мира и должна быть уничтожена.
– Они говорят об этом вслух и подбивают дикарей на бунт? – нахмурился царевич. – Почему эти люди еще живы?
– Их не так просто поймать… Несколько лет назад твоему дяде удалось схватить нескольких смутьянов. Однако эти речи не прекратились. Вся степь твердит, что ложные арьи, то есть ты и я, – это лишь дивы в человеческом обличье, а никакие не люди. А потому если Аратта не исчезнет, то гневные боги уничтожат и весь мир вместе с ней.
Аюр задумался.
– Эти речи опасны, их нужно прекратить. Как только я верну власть, то немедленно пошлю накхов разобраться с этими степными мятежниками…
Верховный жрец слушал царевича с нарастающим разочарованием на лице.
– Ты говоришь, как сын этого мира. Как маленький вождь дикарского племени.
– Как ты смеешь…
– Нет, это как ты смеешь рассуждать подобным образом?! Я жду от тебя совершенно иного!
– Но что я сказал неправильно? – Царевич так удивился, что забыл даже оскорбиться.
– Так же рассуждал и Ардван, и за это небо отвернулось от него, – гневно сказал Невид. – То же самое ждет тебя, если ты не откроешь глаза и не перестанешь быть дикарем, забывшим все, что знали его предки…
– О чем ты? – воскликнул Аюр, отчаявшись понять слова старца. – Я хочу услышать тебя, но не могу. Я готов вспоминать, если это так важно для Аратты, – но что я должен вспомнить?!
В глазах Невида промелькнуло удовлетворение.
– Что вспомнить? Я тебе скажу. Ты – сын вечных богов, сын Исвархи. Вспомни об этом, отыщи в себе бога – или мы все умрем.
– Но я и так знаю, что я сын бога… – с недоумением начал Аюр.
Невид поднял руку, останавливая его:
– С завтрашнего утра мы начнем заново изучать Ясна-Веду. Как боги сошли на землю. Как они завоевали ее. Как они одолели в битве Первородного Змея…
– А мне-то это зачем?
– Если все это могли твои предки – значит сможешь и ты.
Глава 3. Жертва Змею
Проснувшись, Аюр вскочил с заваленного мехами ложа, встряхнулся, встал на руки и прошелся в сторону окна по холодным каменным плитам пола. Радуясь невесть чему, он вернулся в прежнее положение и уставился на волны, плескавшиеся внизу, насколько достигал взор. Погода нынче стояла солнечная, и море казалось спокойным, словно и не бурлило никогда, и не поглощало берег, как голодный зверь добычу. Тут царевич вспомнил вчерашние слова Невида о том, что им предстоит весь день читать Ясна-Веду, и сразу приуныл.
«Священные тексты подождут. Сперва надо здесь все изучить, – без колебаний решил царевич и начал одеваться. – Там, внизу, столько всего интересного…»
Он вспомнил полузатопленный город, который не успел толком рассмотреть вчера в сумерках. Неужели в этих развалинах еще живут люди? А рынок, на котором продают морских чудовищ!
«Я должен во что бы то ни стало взглянуть на них!»
Убедившись, что Невида поблизости нет, Аюр сбежал по длинным винтовым лестницам, спустился в нижний двор храма и решительным шагом направился к воротам. Встречные служители молча склоняли перед ним голову. Он лишь кивал в ответ, раздумывая, что скажет там, на пристани, за воротами.
Однако, к его удивлению, все обошлось на редкость просто. Завидев его, главный из лодочников, как и все прочие, начал кланяться и спрашивать, чего угодно молодому господину.
– Я желаю осмотреть город, – не знающим сомнения тоном объявил Аюр.
– Как скажешь, молодой господин, как скажешь…
Начальник переправы жестом указал двоим верзилам браться за весла и отвязывать одну из лодок от причала.
– На той стороне, в храмовой сторожевой башне, ты можешь подобрать себе достойное оружие и коня.
Как и обещал глава лодочников, в башне нашлись вполне приличные лук, стрелы, копье и все, что подобает настоящему воину. Конечно, их было не сравнить с теми, которые хранились в оружейной палате Лазурного дворца. И все же с таким оружием не стыдно было бы выйти на бой.
Отряд храмовой стражи, стоявший здесь, был невелик – всего-то пара дюжин. Узнав о намерениях царевича, командир отряда кивнул четверке снаряженных воинов, отдыхавших поблизости. Те, схватив оружие, бросились к своим коням. В первый миг Аюр собрался было возразить, но, вспомнив о недавнем происшествии у стен башни накхов, благодарно согласился на охрану.
Кони неспешно шли по мощеной улице. Аюр с нескрываемым любопытством разглядывал все, что только мог увидеть. Дома несколько разочаровали его – точно таких же было полно в Нижнем городе столицы. Пожалуй, только окна, закрытые тяжелыми деревянными ставнями, отличали их от привычных царевичу. Да и сами оконные проемы были поменьше, чтобы хранить жителей от лютых северных ветров. Стоило ехать так далеко, чтобы чувствовать себя будто на окраине столицы!
Аюр повернулся к старшему из храмовых стражников, могучему бьяру с узкими глазами и висячими русыми усами, державшегося по правую руку от него.
– Как тебя зовут?
– Называй меня Туоли, юный господин, – степенно ответил воин.
Аюр невольно усмехнулся. С детства к нему обращались не иначе как «солнцеликий». А сейчас – так, будто он был простым мальчишкой-арием из хорошей семьи.
– Мне говорили, что здесь на рыбном торжище можно увидеть множество диковинных морских гадов.
Стражник пожал плечами:
– Я вырос в Белазоре и всех обитающих в нашем море рыб видел с детства. Но, по правде говоря, водятся тут такие, что на них лучше даже не глядеть.
– Да?
Аюр подбоченился и, будто не расслышав последней фразы, объявил:
– Я желаю их увидеть. Отведи меня туда.
– Как скажешь, юный господин, – без особой радости согласился Туоли. Он ткнул рукой в узкий проезд между домами. – Тогда нам сюда. Только осторожнее, на дороге рытвины.
Мощеная улочка и впрямь была неказиста. Если развести руками во всю ширь, то кончиками пальцев можно было коснуться стен. Сначала она взбиралась на холм, потом спускалась вниз к самому морю. Однако, чуть не доезжая до него, длинная прибрежная полоса была заставлена торговыми лабазами и лавками, между которыми толпился народ. От людей остро разило рыбой, но это был не тот запах, который появлялся, когда жители великой Ратхи целый день везли свой улов в столицу. Совсем нет. Эта рыба пахла морем, пожалуй, даже сильнее, чем само море.
Подъехав к первому лабазу, Аюр спешился. Стражники последовали его примеру.
– Нет, я хочу пойти один, – сказал он. – Хочу поглядеть на здешний люд, поговорить с ними. А увидев вас, они решат, что я желаю у них что-то выпытать. Так что ждите меня здесь.
– Я не могу этого сделать, юный господин, – возразил Туоли. – Мне приказано охранять тебя.
– Тогда держитесь поодаль. Если что, я сумею продержаться до вашего прихода.
Туоли поглядел сверху вниз на Аюра. Макушка того едва достигала его носа. Впрочем, и трое остальных храмовых стражей мало уступали ему ростом и шириной плеч. За спиной каждого из них царевича было просто не видать.
– Как скажешь. Но все же будь осторожен.
Аюр небрежно кивнул и направился вперед, разглядывая выложенную на прилавки свежую добычу. В этот ранний час торговля была в разгаре. Местные хозяйки толпились, перебирая рыбин, оживленно споря с торговцами, расхваливающими необычайные достоинства утреннего улова. Аюр глазел на обитателей морских глубин, совершенно не обращая внимания, как местные обитатели изумленно глазеют на него.
Туоли не кривил душой, говоря, что далеко не все дары пучины приятны на вид. Одна рыба – толстенная, как надутый бычий пузырь, с выпученными красными глазами и острым, будто шило, хвостом – билась на прилавке, хватая ртом воздух.
– А вот пожалуйте! – заметив любопытство приезжего, бодрой скороговоркой начал торговец. – Отличный товар! Лучшего не найдете! Нынче такую редко поймаешь!
– Ее что же, едят? – покачал головой Аюр.
– Это когда как! Если она на суше, то вы ее – а если в воде, то она вас! Как повезет! А вот еще, погляди-ка, господин…
Торговец вытащил бадейку, на дне которой под водой лежало три странного вида замшелых камня. Вот только камни эти были покрыты слоем бородавок и угрюмо глядели на царевича бессмысленными круглыми глазами.
– Святое Солнце! Что это за твари?
– Рыба-камень! Мясо нежнейшее…
На лице говорившего появилось мечтательное выражение.
– Сам бы ел, да слишком дорого! А так и пожарить, и в вине потушить… Так и самому государю Ардвану не стыдно на стол подать!
Лицо царевича вдруг омрачилось. Ему вспомнился погребальный костер отца и торжествующий Киран над его телом.
– А если не желаешь, то вот еще, – по-своему оценив смену настроений юного ария, затараторил рыбник.
Он потянул к прилавку другую бадью, заполненную уродливыми существами со множеством лап, пара которых заканчивалась клешнями. Совсем как у раков, есть которых Аюр брезговал, – но, говорят, в Нижнем городе они пользовались большим успехом. Бадья была заполнена этим существами, и казалось, ничто не мешает им расползтись, но не тут-то было – каждый из них норовил схватить собрата, стащить вниз, не дать выбраться.
– Наилучшие крабы, поверь, наилучшие…
Торговец вдруг осекся и молча уставился куда-то за плечо Аюра. Уязвленный невниманием царевич было собрался его резко окликнуть, но ощутил, что над торжищем внезапно повисла гнетущая тишина – лишь морские волны мерно накатывали на берег где-то в отдалении. Казалось, даже обожравшиеся рыбьей требухой чайки опасливо умолкли. Позади раздался скрип колес.
Аюр оглянулся. Пара запряженных в повозку крепких мулов тащила неведомое огромное существо. Оно было похоже на черную змею, но такую толстенную, что Аюр едва бы смог обхватить ее. В длину существо было не меньше восьми шагов, так что хвост его, заканчивающийся острым плавником, волочился по земле. Круглые желтые глаза змея были каждый с чашу величиной. Распахнутая пасть ощетинилась рядами загнутых внутрь острейших зубов.
– Что это? – завороженно спросил Аюр.
– Плохой знак… Очень плохой знак, – почти шепотом ответил рыбник. – Вода придет. Скоро придет…
– Говори толком!
Торговец поглядел на юного ария с нескрываемой досадой. Чужак был хорошо одет, не по годам властен и, уж конечно, не знал, что такое убиваться день-деньской, чтобы прокормить семью. Но кто он, чтобы кричать на вольного жителя Белазоры?
– Малек Первородного Змея, – прошептал торговец. – Тот их завсегда перед собой вперед высылает. А потом уж и сам является…
Царевич недоверчиво поглядел на него. Он что, всерьез?
– Прогневили его чем-то. Жертву готовить надо.
– Какую еще жертву? – возмутился Аюр.
Рыбника в этот миг было не узнать. Куда делась услужливая широкая улыбка? Его скуластое лицо будто вытянулось и побелело.
– Ясное дело какую. Тот, кто Змея прогневил, – тот к нему и отправится ответ держать…
– Прогневил Змея?!
– Может, именем его поклялся, да слово не сдержал. Может, в набегающую волну плюнул…
Торговец умолк и вдруг взялся за широкий разделочный нож.
– Да только из наших, – глядя долгим взглядом на молодого ария, проговорил он, – такого никто делать не стал был. Вот чужак – иное дело…
Аюр попятился, осознавая, к чему клонит торговец рыбой.
– Эй, эй! – закричал тот. – Сюда! Тут он!
Никто из торгующих не удосужился даже спросить, о чем это горланит их собрат. Все разом выскочили из-за своих прилавков, схватившись за ножи и топоры, и двинулись к чужаку. Но прежде чем кто-то успел приблизиться к царевичу, Туоли со своими людьми оказался рядом.
Вид храмовой стражи с обнаженными клинками быстро успокоил толпу. О чем-то тихо переговариваясь, местные разом отхлынули. Тут же послышались голоса:
– Нет, не он это!
– Ничего, сейчас отыщем!
– Это малец Тойну, я видела, он с причала в море дохлую крысу бросил! – раздался пронзительный голос где-то поблизости.
– Тойну! – загомонили вокруг. – Мальчишка Тойну! Идем за ним!
– Да, жалко мальчонку, – глядя вслед удаляющейся толпе, вздохнул Туоли. – Ему, поди, всего шесть зим, никак не больше…
– Что здесь происходит? – рявкнул Аюр.
– Кто-то прогневил Первородного Змея. Того, кто это сделал, найдут и принесут в жертву. Иначе снова придет большая волна и накроет город…
– Ты же служитель храма! Как можешь ты так говорить об этом?! Этого нельзя допустить!
– Так здесь всегда делали, – развел руками десятник.
– А теперь я запрещаю! Слышишь – я, Аюр, сын Ардвана, государя Аратты! Мой отец погиб, но я жив, и я велю остановить это кощунство!
Туоли с сомнением посмотрел на раскрасневшегося юношу, сжимающего кулаки. На умалишенного тот был, пожалуй, не похож. Может, правду говорит?
– Мне и самому это не по нутру, – виновато проговорил он. – Да только нас тут при храме и трех десятков не наберется. Городская стража и того менее. Как с этакими силами управиться, ежели весь город восстанет? Щитов и доспехов у них нет, но метать острогу здесь учатся тогда же, когда и ходить…
– И все равно я не допущу этого. Ты знаешь, где будут приносить жертву?
– Знаю, да только ходить туда не надо…
– Не смей указывать мне, что делать, а что нет! – гневно выкрикнул Аюр. – Пошли одного человека в храм – рассказать верховному жрецу о происходящем. А вы втроем идите со мной. Ты укажешь дорогу!
* * *
Мокрая брусчатка длинной кривой улицы была густо покрыта притоптанной тиной. На стенах покинутых домов гроздьями висели серо-зеленые раковины, так густо облепляя их, что порой и камень под ними не был виден. От пустых окон, как от глазниц черепов, веяло застарелым ужасом. Они точно навсегда запомнили тот день, когда большая волна ворвалась в город и вломилась в дома, круша все на своем пути.
В прилив тут и доныне стояла вода. Однако сейчас по улочке можно было ходить.
– Там, у самой воды, – пояснил Туоли, – был рыбацкий храм. Рыбаки тут приносили благодарения за богатый улов, за то, что Первородный Змей не забрал их жизни, за добрую погоду и попутный ветер. Что уж, им всегда было за что благодарить! А потом эта часть города ушла под воду. В тот день многие спаслись в храме, под самой крышей. Но потом к храму явился сам Первородный Змей.
– Сам? – недоверчиво спросил Аюр.
Нет, в его существовании царевич, конечно, не сомневался. Но представить, что Первородный Змей, враг всего сущего, пожирающий Солнце, просто так выныривает из моря…
– Те, кто видел, говорили, что он куда больше того малька, которого нынче привезли на торжище. Ну вот как мизинец и рука. Все плавал у стен. Трупы, что вода несла, жрал. Целый день, говорят, глотал их и все никак насытиться не мог… А потом старики, которые в храме прятались, меж собой подумали и решили, что не просто так Змей явился. Что сильно он на людей осерчал. Подумали, что его так раздразнило, нашли виновного и у ворот храма привязали. Чудище вскоре явилось и жертву приняло. И ушло восвояси. Даже вода потом отступила, хоть и не совсем – то уходит, то снова возвращается. А как мальков его к берегу прибивает, так сразу ясно – Змей вновь гневается и скоро опять тут будет…
– Если бы это услышал мой дядя Тулум, – свирепея, заговорил Аюр, – он приказал бы заковать тебя в цепи и отправить копать свой великий канал!
– Так я что? Я ж ничего, – развел руками Туоли. – Это здешние жители так говорят! Их отсюда куда пошлешь? Дальше-то, поди, некуда… О, вот и добрались.
Улица закончилась, и они выехали на просторный, пустой песчаный берег. Остатки домов, чуть торчащие из дюн, были здесь совсем сглажены волнами. По обе стороны дороги там и сям виднелись жители Белазоры. На этот раз на Аюра никто не обратил внимания – все пристально глядели в сторону моря, оживленно переговариваясь.
– Тут прежде дорога была, но ее совсем илом да песком занесло, – сказал Туоли, натягивая поводья. – Вон там, видишь, обломки стен торчат? Это храм и есть.
Десятник указал на два каменных столба с частично разрушенной резной аркой между ними. Они торчали из воды шагах в ста. В столбах виднелись ниши, где стояли изваяния Исвархи Рассветного и Закатного. По центру арка была увенчана полным солнечным диском, однако ныне на его месте остались лишь обломки.
Чуть выше, на плоской скале, виднелись развалины заброшенного храма.
– Там люди, – пробормотал Аюр. – Что они делают? Брови царевича сдвинулись к переносице.
– Я вижу ребенка!
В самом деле, к одному из столбов был привязан мальчик. Возле назначенной Змею жертвы стояла пара рыбаков с острогами в руках.
– А ну прочь от него! – крикнул Аюр, выхватил лук из налуча и наложил стрелу на тетиву.
Заметив это движение, рыбаки с острогами спрыгнули в мелкую воду и кинулись наутек.
– Если в городе узнают, что мы отбили жертву… – озабоченно заговорил Туоли.
– Так пусть твои люди догонят их и скрутят.
Десятник отдал приказ.
– Да побыстрее, – добавил он. – Начинается прилив!
Всадники поскакали вслед за улепетывающими к городским развалинам рыбаками, а царевич послал коня вперед, по засыпанной песком дороге.
Когда Аюр с охранником приблизились к разрушенным воротам, мальчишка висел на удерживавших его веревках, будто мертвый.
– Что с ним? – встревоженно спросил царевич.
– Спит. Его опоили сонным зельем, чтобы бедолага не мучился.
Туоли спешился, вытащил кинжал и начал перерезать веревки.
В этот миг кони испуганно захрапели. Скакун, на котором сидел Аюр, взвился на дыбы так, что чуть не выкинул его из седла. Конь Туоли, лишенный седока, с громким ржанием унесся по дороге к берегу.
Вода неподалеку от разрушенных ворот вспенилась. Над волнами появилась длинная треугольная морда на толстой, как дубовый ствол, змеиной шее. На миг Аюр обомлел. Чудовище, должно быть не обращая внимания на него, дернуло головой к столбу, у которого была привязана жертва. Но в тот же миг Туоли отскочил с мальчиком в руках. А царевич выпустил стрелу, целя страшилищу в глаз.
Будь на месте огромного змея земное существо, он непременно бы попал в круглую желтую плошку. Однако шея твари двигалась непривычно, странными рывками, и стрела вонзилась чуть выше глаза. Морское чудовище распахнуло многозубую пасть и издало странный звук, одновременно похожий на кряхтение и скрежет.
На тетиве Аюра уже лежала новая стрела. Конь под ним метался, пытаясь броситься наутек. Однако Аюр был весьма ловким наездником. Но даже это не могло его спасти. Длинный острый хвост появился из воды позади до смерти перепуганного скакуна и с силой ударил его по ногам, так что конь немедля опрокинулся на спину, едва не придавив царевича. Тот перекатился через голову, схватил с земли одну из выпавших стрел – и в тот же миг распахнутая пасть оказалась прямо над его головой.
Пущенная стрела полетела наугад, однако промахнуться сейчас было сложно. Наконечник вонзился в нёбо чудовища. То с возмущенным клекотом замотало головой и вновь забило хвостом, стараясь сбить врага с ног.
Аюр отпрыгнул и оказался в полуразрушенной воротной арке. Тут же запустил руку в колчан и с ужасом обнаружил, что там нет ни одной стрелы. Все они уныло плавали в подступающей уже к коленям воде. А чудище с открытой пастью вновь готовилось к броску. Едва успел Аюр метнуться в одну из ниш, как столбы сотряс ужасающий удар. Змей в ярости пытался разнести остатки ворот. Еще удар – и камни арки посыпались вниз. Чтобы не оказаться погребенным под развалинами, Аюр выскочил наружу и оказался прямо перед змеем.
Царевичу вдруг вспомнился день его Охоты Силы. Как он тогда досадовал на Ширама, отобравшего у него честь победы над лесным чудовищем! А теперь Аюр глядел на змея, понимая, что ничего, кроме кинжала на поясе, у него не осталось, никого не было рядом с ним. Силился передавить взглядом бессмысленно яростные глаза. Весь мир вокруг перестал существовать. Остались только он и чудовище. Казалось, он чувствует, как стремительно начинают сокращаться мышцы морского змея и его зубастая голова, почти как стрела из лука, выстреливает ему в грудь.
Время замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Падающие с рукавов капли застыли в воздухе… Аюр отбросил лук, схватился за изваяние Исвархи Рассветного, невероятным усилием вытащил его из ниши и прыгнул в сторону. Зубастая голова оказалась прямо перед ним. Удар, еще удар! Царевич тяжело, будто стараясь растолочь в пыль череп страшилища, несколько раз опустил статую на его голову.
Зубы твари лязгнули совсем рядом, сорвали налуч… И в тот же миг Аюр вонзил двенадцатилучевой каменный венец Исвархи прямо змею в глаз. Тот вмиг отпрянул, высоко взвившись над водой и показав длинное бочкообразное тело с ластами по бокам, заскрежетал и, развернувшись, устремился в морскую пучину.
– Я же кричал, чтобы ты прятался! – Рядом появился Туоли. Не веря глазам, он ошеломленно поглядел вслед уплывающему чудищу. – Исварха Всевеликий! Ты победил его! Ты одолел его в одиночку! Ты и впрямь настоящий повелитель Аратты!
Глава 4. Кольцо лучника
Аюр сидел на постели в своих покоях, завернутый в меховую накидку, силясь унять бьющую его дрожь.
Он не мог понять, отчего его так трясет. Ведь он же победил! Мальчонка спасен. Морской змей, один вид которого способен был заледенить кровь человека, изгнан обратно в бездны Змеева моря.
«А главное, теперь никто не посмеет усомниться в моей доблести, – вдруг подумалось царевичу. – Я вступил в битву с чудищем и победил - я сам, без чужой помощи!"
И свидетелей тому полно. Множество глаз, пусть и издали, с берега, наблюдали за схваткой.
Царевичу вспомнилось недавнее возвращение в храм. Когда морские волны успокоились после бегства черного змея, и Аюр, - мокрый, еще не остывший от схватки, - только вернулся с островка, жители Белазоры, стоявшие вдоль берега с топорами, ножами и острогами, не шевелились и просто молча глядели на него. Аюр не сразу понял, что происходит. Благодарны ли ему люди то, что он выступил против чудища, или сейчас придется снова драться - теперь уже с ними?!
А люди все смотрели, не смея отвести глаз. К царевичу подбежали храмовые стражники, подхватили под руки. Он оттолкнул их и пошел сам, оглядываясь в поисках коня... А люди провожали взглядами каждый его шаг, будто стараясь навсегда запечатлеть его в своей памяти, чтобы когда-нибудь потом поведать о нем внукам и правнукам. Они глядели на него даже не как на отважного бойца, героя... Там смотрят на полубога, который только что спустился с небес, вступил в бой со страшным властителем моря и вернулся из бездны невредимым...
Подведенный Туоли конь неспешно шел, цокая копытами по брусчатке. Жители Белазоры, мимо которых проезжал Аюр, как во сне, роняли наземь оружие, падали на колени, склоняли головы, прижимали к лицу сложенные ладони. И все громче, все жарче летело над толпой уже знакомое ему имя:
– Зарни! – казалось, выкликал разом весь город. – Наш спаситель! Зарни Зьен!
Плечи Аюра расправились, голова поднялась высоко и гордо. В тот миг царевич чувствовал невероятный подъем сил. Его охватило ощущение счастья, торжества, восторга победы! Хотелось кричать что-то грозное и радостное. Но слова крутились в голове, не выстраиваясь в стройные фразы...
...А теперь слов и фраз было придумано множество – но почему-то Аюра трясло, и зубы цокали друг о друга, не желая останавливать нелепый перестук.
Храмовый лекарь почтительно смазал его ушибы и ссадины. Царевичу все помнился его взгляд. Лекарь, один из младших жрецов, старался держаться как обычно, но смотрел на него так, будто видел перед собой живого бога…
– Что ты делал в городе? – раздался вдруг с порога резкий, недовольный голос Невида. – Разве я позволял тебе уходить?
Аюр вздрогнул, глаза его сверкнули.
– Разве я спрашивал твоего дозволения? – гневно вскинулся он. – Ты, должно быть, забыл, с кем говоришь, старик? Несмотря ни на что, я теперь государь Аратты!
От возмущения сын Ардвана почувствовал, что дрожь и зубовный стук куда-то разом пропали. Он отбросил накидку и вскочил с постели. Миг слабости прошел; теперь юноша снова ощущая себя гибким и полным сил, подобно виноградной лозе.
Светоч Исвархи наблюдал за ним с явной насмешкой и скрытым одобрением во взоре.
– Да, пожалуй, теперь ты и впрямь мог бы стать государем…
– Мог бы стать?!
– Что бы ты ни искал сегодня в городе, ты нашел судьбу. Знаешь, что сейчас творится в Белазоре? Рыбаки, торговцы, хозяева лодок и харчевен бросились восстанавливать старый храм на островке, где ты бился с чудищем. Теперь там будет святилище в честь твоей победы над Змеем. Они видят в тебе куда больше, чем просто молодого государя, прибывшего защитить свой народ… Ты для них уже тот, кем должен стать…
Аюр нахмурился.
– Должен стать... кем? Что я должен, старик? Что и кому?
Царевич подошел вплотную к верховному жрецу. Невзирая на долгий путь на север, проделанный бок о бок, казалось, он впервые так четко и ясно увидел Светоча Исвархи. Худое старческое лицо все было покрыто морщинами, говоря о годах испытаний и лишений. Только яркие, медового цвета глаза глядели неожиданно молодо. А еще в них чувствовалась какая-то невероятная, мистическая сила. Точно глаза и впрямь были из драгоценных камней, но внутри них горел живой огонь.
– В первую очередь ты должен себе, - ответил Светоч. - Ты последний в роду величайших правителей, сошедших с небес. Однако твои предки-арьи забыли, для чего господь Исварха сотворил их вождями народов. Для чего он дал им силу покорить все остальные народы, и мудрость править столько поколений кряду... А еще ты должен всем тем, кто уверовал в тебя. Можешь, конечно, сказать, что не хотел этого, что тебе не нужна их вера. Но перед небом эти слова – тлен. Ты сделал то, что тебе надлежало сделать. И тем самым открыл врата своего предназначения...
– Опять загадки! – недовольно скривился Аюр. – "Врата", "предназначение"! Если в самом деле что-то знаешь, Невид, так говори – я слушаю! Ты постоянно твердишь о предначертании. Но когда я спрашиваю, в чем оно заключается, ты отделываешься туманными фразами… Почему? Может, тебе нечего сказать?
Светоч поглядел на Аюра долгим взглядом. Царевичу стало на миг неуютно. Он не понял, почему. Ему лишь показалось, что старый жрец смотрит на него с печалью... и жалостью.
– Что ж, Аюр. Если ты настаиваешь, как знать - может, и пришло время встретиться с судьбой. Сегодня тебе удалось прогнать морского змея. Это несомненно знак, подобного которому не получат никто из... твоих предшественников. Если ты в самом деле готов...
– Готов к чему?!
– Узнать, истинный сын ли ты бога или просто еще один глупый, смелый мальчик...
– Конечно, я истинный сын бога! Как ты можешь сомневаться в этом, ты же жрец Исвархи?!
Глава Северного храма ухмыльнулся. А затем, будто клещами вцепился в плечо царевича:
– Пошли, я тебе кое-что покажу.
– Что на этот раз?
– Увидишь сам.
И Светоч потащил царевича, будто лодку волоком против течения.
– Куда мы идем?
– На встречу с твоим предназначением.
***
Они шли долго, спускаясь по каменным винтовым лестницам все ниже и ниже. Иногда в узкие бойницы, пробитые в толстых стенах, проникал ветерок, и кожи царевича касалось холодное дыхание Змеева моря. Затем бойницы пропали, и бледное дневное освещение сменилось мерцающим светом факелов.
"Мы спустились внутрь горы, - подумал Аюр. - Невид ведет меня в подземелья..."
Он представил, как толща Змеева моря, со всем его рыбами, кораблями, страшными змеями колышется над ним, и содрогнулся, чувствуя, как потемнело в глазах и зашумело в ушах...
Наконец, проплутав по вырубленным в скале извилистым коридорам, они оказались возле могучей, обитой бронзой двери, которую охраняла пара плечистых угрюмых стражников. Верховный жрец сделал им знак расступиться. Те безмолвно повиновались. Старик быстро склонился над дверью, что-то пошептал, поглаживая доски кончиками пальцев, затем толкнул дверь, и та легко подалась.
– Это что, темница? – настороженно спросил Аюр.
– Ну что ты! Заходи, оглядись. Разве что-либо здесь напоминает тебе о месте нашего знакомства?
Старец выхватил из кольца над входом один из факелов, зашел внутрь, обвел пламенем стены, и на ней вдруг вспыхнул ряд огней – неярких, но вполне достаточных, чтобы осветить тайный чертог. Аюр хмыкнул – тоже мне, чудо! В стенах были выдолблены чаши, в которые заблаговременно залили горючее масло и вставили фитили. Точно так же было устроено освещение кое-где в Лазурном дворце. Но кажется, верховный жрец и не думал поражать этим рукотворным чудом своего гостя.
– Войди же, царевич, – пригласил он. – И взгляни на это...
Вырубленный в скальной толще небольшой круглый чертог и впрямь ничем не напоминал темницу. Там не было ни лежанок, ни каменных приступок. Ничего – лишь каменная подставка в середине. На подставке лежало нечто странное и зловещее. Аюр опасливо подошел поближе, вгляделся и понял, что перед ним – обгорелое запястье человеческой руки. Сморщенная, почерневшая кисть руки казалась небольшой и изящной. На обугленном большом пальце ярко блестело золотистое кольцо с выступом-когтем.
– Что это? – удивленно спросил Аюр.
– Я думал, ты знаешь. Это кольцо лучника, – сказал Светоч, искоса наблюдая за ним. – Если желаешь выстрелить далеко и точно, надеваешь его на большой палец и…
– Я знаю, что такое кольцо лучника! – огрызнулся Аюр. – Почему оно надето на эту мертвую руку? Чья она?
– Зачем тебе знать? – прищурился жрец. – Когда-нибудь я тебе скажу... Но сейчас куда важнее другое. Тот, кто надел это кольцо до тебя, полагал, что имеет на него право…
– Погоди, что ты сказал? – перебил его царевич. – В каком это смысле "до меня"?
– Дело в том, что теперь оно твое.
Аюр фыркнул и брезгливо отвернулся от обгорелой пясти.
– И ты полагаешь, я стану им пользоваться? В Лазурном дворце у меня были десятки подобных колец. Если мне понадобится, я пойду к оружейнику и куплю себе новое, а не снятое с руки мертвеца!
– На свете тысячи колец, – кивнул Светоч. – Но это кольцо – одно такое. Подобных ему нет ни в этом, ни в прочих мирах.
– Вот как? – с невольным любопытством произнес Аюр. – И чем же оно такое особенное?
– Лишь это кольцо позволит тебе сразить Первородного Змея.
Аюр недоверчиво взглянул на старика-жреца.
– Сразить Первородного Змея может лишь солнечный Лук Исвархи... Ты хочешь сказать, что это кольцо...
– Да, только с помощью этого кольца ты сумеешь натянуть солнечный лук!
Недоверие на лице Аюра усилилось. Солнечный лук? Но это же сказки...
– Тот самый лук, о котором говорит Ясна-Веда? – уточнил он. – Оружие самого Господа Солнце?
Светоч торжественно склонил голову. Аюр не знал что и думать. Похоже, здесь, в Бьярме, писания древности одно за другим воплощались в жизнь…
– Но зачем мне это кольцо? Разве сегодня я не победил Змея?
– Едва ли то был самый Первородный Змей. Скорее, это кто-то из его потомков. Ты ранил его и отогнал, это правда. Но не убил, и это скверно. Неведомо, испуган ли он или разозлен. Уйдет в пучину или вернется? А если вернется – сам или с родней? Как написано в Ясна-Веде, лишь с этим оружием ты сможешь окончательно изгнать Змея Бездны из этого мира.
– Оружия? Но я вижу только кольцо...
Аюр окинул взглядом стены. Неужто в подземельях Северного храма припрятан и лук самого Исвархи?!
– Солнечного лука здесь нет, – усмехнулся Невид. – Но есть ты. Как ты сам сказал – истинный сын бога. Это кольцо лишь первое звено в цепи. А видя одно звено, ты можешь потянуть за него и вытянуть всю цепь... А можешь смотреть и ждать, когда цепь вытянется сама. Но человеческий век слишком краток для этого. Если ты решишься и сумеешь взять кольцо – сможешь добыть и все остальное. И вот тогда ты бросишь вызов Первородному Змею и одолеешь его. И Аратта будет спасена...
Аюр вскинул голову.
– Что ж, пусть так и будет!
И он решительно шагнул к обугленной руке.
– Но помни о судьбе предшественника! Он тоже думал, что вправе обладать…
– Да, ты говорил, – отмахнулся царевич. – Я уже решил сделать это. Все остальное не имеет значения.
– Твой предшественник тоже мне так сказал, слово в слово, но кольцо не признало его...
– Ему же хуже! А меня оно признает!
Аюр поднял обгорелую руку с постамента и взялся за кольцо. Невид быстро попятился и застыл на пороге чертога, не сводя с царевича глаз. Аюр с усилием стянул тяжелое кольцо с засохшего пальца. "Рука-то совсем как у меня", – отметил он про себя. И решительно надвинул кольцо себе на большой палец правой руки.
В тот же миг его пронзила жгучая боль. Царевич пошатнулся, едва не вскрикнув, попытался быстро стащить кольцо, но оно будто вцепилось ему в палец. Оно жглось так, будто металл был раскаленным и с каждым мигом накалялся все больше. Аюр стиснул зубы, чтобы не выдать себя и не заорать.
«Оно не хочет покоряться... Но я все равно сильнее! – стучало у него в голове. – Я победил Змея! Признай меня, Кольцо Исвархи! Я ведь сын Солнца! Я наследник Аратты!»
В нем закипала неизвестная ему прежде ярость, превращавшаяся в решимость победить. Страх исчез, боль отступила... осталось только ясное осознание: «Вот еще немного… И я осилю! Я докажу, что владею тобой по праву!»
В глазах его потемнело. Перед ним во тьме вихрем замелькали видения каких-то странных, жутких теней, невиданных прежде людей, зверей, существ, один вид которых бросал в дрожь… И в этой полной призраков темноте вдруг вспыхнуло море огней.
То ли видение, то ли воспоминание из далекого детства... Темная волна вздымалась, колыхая звезды. А может, это качались тысячи плывущих по воде светильников в ночь Тысячи Огней? На гребне самой высокой волны, окруженный пеной, едва касаясь ее килем, парил золотой корабль. Аюр встрепенулся. Он уже не раз видал в своих снах-видениях золотые корабли, но впервые мог рассмотреть его так хорошо и близко. Раньше ему почему-то думалось, что у летающих кораблей непременно должны быть крылья. Но теперь он четко видел, что крыльев нет. Зато есть око - сияющий круглый золотой глаз, установленный на мостике на подвижной подставке. Это глаз был средоточием силы корабля, его движущей силы, его воли... Воли?
"Корабль смотрит! – потрясенно понял он. – Он слышит меня! Он живой!
А затем Аюр услышал звуки, будто кто-то играл на диковинном, неизвестном ему инструменте. Таких не было в столице, да и у ингри Аюр ничего подобного не слышал. Будто теплый весенний ветер звенел натянутыми струнами паутинок. Звуки становились все явственней... Постепенно Аюра охватил глубокий покой. Он осознал, что ничего прекраснее никогда не слышал. Казалось, он весь целиком наполнен этой нечеловеческой музыкой.
Жгущая боль начала таять. Нет, она не прошла совсем – она будто обратилась в некий внутренний пламень, горячащий кровь, дающий незнакомую прежде силу, побуждающую действовать. Аюр медленно воздел руку. Ему казалось, что золотое око корабля видит его... Оно заметило кольцо... Оно готово подчиняться его приказу!
Огромная волна подняла корабль к небесам, а затем обрушилась на Аюра. В последний миг он успел заметить, как корабль, как пух одуванчика, оторвался от пены и полетел дальше, превращаясь в горящую на черном небосклоне звезду.
Аюр с силой выдохнул и резко открыл глаза.
Тьма рассеялась. Пылающие звезды превратились в светильники на стенах. На большом пальце у него поблескивало тяжелое кольцо лучника. Никаких ожогов он не увидел.
– Что ж, ты жив, – услышал он голос Невида. – Хвала Исвархе...
Голос старого жреца ощутимо дрожал.
– Конечно, я жив!
Аюр рассмеялся. Сама мысль о том, что с ним могло случиться нечто ужасное, сейчас его забавляла.
– Как видишь, я не собираюсь превращаться в головешку!
– Твой старший брат тоже не собирался, – сухо ответил глава храма.
– Старший брат? – ошеломленно уставился на него Аюр. – Ты хочешь сказать, что это рука моего старшего брата?! Но он же утонул в Майхоре десять лет назад!
– Позже я поведаю тебе эту историю... А теперь говори, что ты видел?
– Разное…
Царевич вдруг почувствовал себя бесконечно усталым. Он провел рукой по лбу и опустил голову.
– Много, я все не запомнил…
– А лук? Ты видел солнечный лук?!
– Никакого лука я не видел. Но там была музыка. Необыкновенная, чудесная музыка!
За дверью вдруг послышался шум – громкие голоса, топот бегущих ног, резкий стук. Аюр быстро повернулся, уже привычно кладя руку на рукоять кинжала. Дверь распахнулась, и в тайный чертог, запыхавшись, вбежал молодой жрец – тот самый лекарь, который еще недавно врачевал раны царевича.
– Беда, святейший! – закричал он. – На город идет большая волна!
Глава 5. Большая волна
Царевич оторвал взгляд от сумрачных просторов Змеева моря и разочарованно поглядел на старого жреца, стоявшего рядом с ним на вырубленной в скале огороженной площадке.
- Где же волна?
Сколько видел глаз, от края до края водяного окоема тянулся пенный гребень. С высоты он напоминал извилистый, дрожащий белый росчерк на серой зыби. Пожалуй, не будь этой пены, Аюр и вовсе бы ничего не разглядел.
Невид поглядел на него искоса, как на скорбного умом, и промолчал.
Пенный гребень неспешно катился все ближе к берегу. Над морем, заполошно крича, стремительно проносились чайки. Сын Ардвана с удивлением заметил: та скала с развалинами старого храма, где еще недавно он сражался с водяным змеем, стала выше, и ее окружила обширная песчаная отмель. Захоти чудовище подплыть туда сейчас - не смогло бы, лишь глядело бы на него издали.
- Где же волна? - с недоумением повторил он.
В этот самый миг простиравшаяся до края земли серая ширь вдруг поднялась стеной. Будто переступив через каменную плотину, она с раскатистым грохотом обрушилась на Белазору.
- Святое Солнце! - ошеломленно выдохнул царевич.
Его руки намертво вцепились в камень ограждения, но он этого даже не заметил, поглощенный тем, что творилось внизу.
Волна была высотой в два человеческих роста. Аюр видел, как в щепы разбиваются о камни рыбацкие лодки; как море проглатывает рыбный торг, где он еще недавно гулял с Туоли, единым махом сносит лабазы, навесы и лавки; как с ревом врывается в дома и захлестывает узкие улочки нижнего города. Он видел множество людей, поспешно взбирающихся на крыши, и других, опрометью бегущих к лесистым холмам. Видел рыбаков, пытавшихся обмануть волну и уйти подальше в море - теперь они в отчаянии выгребали в бурлящем потоке меж затопленных домов, стараясь не разбиться о стены...
- Это первая, - негромко проговорил Невид.
- А сколько всего?
- Никто не знает. Может быть одна, а я прежде видал и пять...
Клокочущий поток накрывал берег, постепенно замедляясь. Глава храма, внимательно следивший за ним, прервал самого себя:
- Все! Вода отступает. Пора!
Он повернулся к служителю храма, стоявшему за его спиной, и сделал ему знак. Тот поднял бронзовую дудку с закрепленной на конце витой морской раковиной и с силой дунул. Долгий пронзительный вой разнесся над скалой. Ему тут же начали вторить другие раковины.
- Идем, -Невид потянул царевича за рукав. -У нас сейчас будет много дел!
- У нас?
- Да, и у тебя тоже.
***
Когда они спустились к храмовой пристани, там уже вовсю кипела работа. Аюр с удивлением заметил сложенные по всему двору ряды нагроможденных друг на друга деревянных мостков, соединенных кожаными петлями. Двое молодых служителей по очереди размеренно били палками в обтянутой воловьей шкурой обруч. Все прочие жрецы, без различия возраста и звания, быстро и без суеты хлопотали с мостками. Аюр видел, как, взявшись вшестером с обеих сторон, они тащили очередной настил за ворота. Вслед за этими жрецами торопились следующие - с длинными слегами, в каждой из которых была высверлена круглая проушина. Дотащив свою ношу до края уложенных мостков, работники, выстроившись по одному, бегом возвращались обратно. На их место тут же заступали следующие. Одни раскладывали мостки, другие тут же вставляли слеги в закрепленные на боках мостков кожаные петли и глубоко вбивали их в донный песок. Третьи продевали в проушины веревку и привязывали к мосткам надутые козьи шкуры.
- Сейчас до города ни посуху, ни по морю не добраться, - пояснил Невид. – Только так.
- А шкуры зачем? - спросил царевич.
- Если вода вновь станет прибывать, мост всплывет вместе с ней. Если спадет - мост осядет.
- И долго так налаживать переправу?
- Увы, дольше, чем хотелось бы. Но иного способа нет. Исварха велик. Там в городе слышат, что мы торопимся на помощь. И те, кто спасся, милостью Солнца продержатся, пока мы не доберемся до них.
***
- Идем, - сказал Невид. – Мостки скоро будут достроены. Нельзя терять времени.
Он повернулся к воинам храмовой стражи, ожидавшим наготове, и повелел:
- Вы, все шестеро, пойдете впереди. Возьмите копья.
- Зачем? - спросил Аюр, осторожно ступая на шаткие доски.
- Чтобы не подпускать людей к переправе, - пояснил Светоч.
- Но ты сам только что сказал, что мы спешим им на помощь!
- Если мы их сейчас не оттесним, все они бросятся скопом на мостки, передавят друг друга и загубят весь наш труд…
Невид бросил на царевича испытующий взгляд и добавил:
- Приказывай, солнцеликий.
- Я? Почему я?! Ведь ты здесь главный!
- А ты государь Аратты. Воплощение Исвархи в этом мире. И мы спасаем людей твоей волей. И, да, - верховный жрец указал в спины идущих впереди них храмовых стражников, - они тоже очень боятся. Лишь твоя храбрость может придать им силу.
***
На берегу, там где еще совсем недавно была гавань и причалы, среди развалин и обломков толпились те, кто чудом пережил удар волны. Перемазанные в грязи и тине, окровавленные, они кричали, протягивая руки в сторону высящегося на скале храма. Одни метались, толкаясь и стеная, другие пытались ладить что-то вроде стены из деревянных обломков.
- Что делают эти люди? - в замешательстве спросил царевич. – Они обезумели от страха? Даже если они нагромоздят тут гору мусора, она не выдержит натиск воды!
- Конечно не выдержит, - подтвердил Невид. - Но пока люди заняты делом, они сами, а не страх – хозяева их тел. Море не первый раз приходит в Белазору. Да, к такому нельзя привыкнуть. А все же если ты не поддался безумию, знаешь, где спасаться, и сохраняешь спокойствие, выжить будет проще.Кто бы ни приказал им возводить эту нелепую стену, он поступил правильно.
Мостки покачивались и скрипели у них под ногами, ниже бурлила полная обломков жидкая грязь, в которую обратилась морская вода. Берег приближался. Вскоре Аюр, цепенея, рассмотрел то, что осталось от приморской части Белазоры.
Никогда прежде ему не доводилось видеть ничего ужаснее. Еще совсем недавно он ездил с Туоли по этим улицам, гулял по торжищу, быть может разговаривал с кем-то из тех, кто сейчас ждал от него спасения. Теперь на этом месте возникло невероятное месиво из дерева, камня, принесенного волной песка и косматых водорослей. Вещи, еще утром казавшиеся дорогими и нужными, валялись в грязных лужах, изломанные и впечатанные в густой ил. На улицах, по которым все еще бежали потоки мутной отступающей воды, белели скорченные тела мертвецов. Из развалин домов доносились стоны и мольбы о помощи. То и дело на занесенной илом и песком дороге появлялся еще кто-то уцелевший, и утопая по колено в грязи, спешил к берегу, крича и упрашивая не оставлять его.
Как и предвидел Светоч, едва мостки были закреплены, даже чуть раньше, все, кто находился на берегу, бросились к переправе. Стражники привычно сомкнули щиты и выставили копья.
- Стоять! Всем стоять! - раздалось откуда-то из за спин.
Аюр узнал этот голос - он принадлежал начальнику береговой стражи, который вчера дал ему коня для прогулки.
Почему-то его призыв внезапно успокоил царевича. Он положил руки на плечи копейщиков, делая им знак расступиться, и вышел навстречу толпе.
- Я Аюр, сын Ардвана, государь Аратты!
Он сам удивился, насколько громко и уверенно прозвучал его голос. Только что ему казалось, что повалившая к мосткам толпа даже не увидит его, не заметит направленных на нее копий и, стоптав немногочисленную стражу, гурьбой кинется к храмовой скале, сбрасывая друг друга в песчаную трясину. Но едва он сделал шаг за щиты, его в единый миг наполнила уверенность в правоте того, что он делает.
- Повелеваю вам, стойте!
- Стойте! - из вдруг затихшей толпы выскочил давешний начальник стражи. И раскинув руки, точно пытаясь охватить ими всех стоящих на берегу, оказался пред Аюром, закрывая его собой.
- Благодарю, - произнес сын Ардвана. – Они меня уже услышали. Ты будешь охранять переправу. Сначала в храм пойдут женщины и дети, потом все прочие. Нужно спасать раненых. Есть те, кто желает идти со мной разбирать завалы?
Несколько мужчин молча вышли из толпы.
- У нас немного времени, - тихо напомнил Невид. – Те, кого Исварха спас, уже здесь…
Аюр повернулся и отозвался неожиданно резко:
- Те, кому Исварха оставил жизнь, ждут нашей помощи! Если мы боимся исполнить доверенное нам, зачем Господу Солнце вообще снисходить к нашим просьбам? Идем со мной, Невид! Там понадобятся лекари.
Он вновь обернулся к начальнику стражи.
- У тебя есть еще бойцы?
- Нет, государь! Когда завыла труба, они бросились по домам, спасать родных. Но всякому известно - тот, кто увидел большую волну, стоя в низине, не встретит солнце завтрашнего дня… - стражник тяжело вздохнул. - Мне некого было спасать, и я остался там.
Он ткнул пальцем в приземистую башню храмовой стражи, которая прежде охраняла подъезды к пристани. Аюр сразу вспомнил Туоли - молчаливого храбреца-бьяра, дважды спасшего ему жизнь.
- А где Туоли?
- Я отпустил его еще спозаранку. Верно, он был дома.
- Где его дом?
- Да почти сразу за башней. Там над дверью стрела в трех кольцах. Только осталась ли та дверь…
Аюр отвернулся, и с усилием передвигая вязнущие в илистом песке ноги, побрел к сторожевой башне.
***
Пронзившая три кольца стрела в самом деле красовалась над входом. Но кроме провала дверей и обломка стены, смотревшей на улицу, от жилища не осталось больше ничего, что бы напоминало о стоявшем тут добротном доме. Груда камней, поваленные стены, обрушившаяся крыша, балки, торчащие из развалин, будто кости мертвеца.
- Пожалуй, тут никто не смог бы выжить, - проговорил Невид, то и дело с тревогой оглядываясь в сторону моря.
Аюр остановился и прислушался.
- Я слышу стон! - воскликнул он. - Там кто-то живой!
Он быстро повернулся к стоявшим рядом с ним добровольцам.
- Скорее, ступайте туда!
Туоли лежал на спине, упершись ладонями в балку, вытесанную из толстого бревна. Но стонал не он. Воин храмовой стражи лежал с побелевшим лицом, его руки и плечи свело от напряжения. Стон доносился совсем рядом из-под кучи поломанных дранок - должно быть, совсем недавно бывшей частью стены. Видимо, именно на нее обрушилась вода. Увидев рядом с собой Аюра и горожан, Туоли шевельнулся, глаза его оживились. Точно на последнем выдохе, он прошептал скороговоркой:
- Там мой сын…
- Поднимите балку! - приказал сын Ардвана. – Можешь не беспокоиться. Сейчас я его вытащу. Невид, прошу тебя, осмотри его раны!
Старый жрец уже опустился на корточки над потерявшим сознание воином. Приподнял одну его руку, затем вторую, покачал головой:
- Обе сломаны. Возможно, руки удастся спасти, но до весны его придется кормить из ложки. Я не понимаю, как он мог удерживать балку!
Аюр слушал его лишь краем уха. Под нагромождением дранки на лежал мальчик лет десяти. Правая нога его была пугающе выгнута. Аюр попытался вытащить мальчика, поднять его – тот перестал стонать и увидев перед собой высокородного господина, сделал неуверенную попытку встать.
- Я смогу, - прошептал он.
- Сейчас. Конечно, сможешь.
Аюр подхватил его под мышки, приподнял. На помощь ему подоспели горожане.
- Надо отнести их в храм, - требовательно произнес царевич.
- Надо, - сухо подтвердил Невид. - Однако напомню - дальше идти опасно…
В этот миг со стороны храма, с самой вершины скалы, раздался отдаленный, раздирающий душу вой трубы.
- Новая волна! - бледнея, закричал старый жрец. – Скорее, бежим обратно!
- Туоли и его сына не бросать! - приказал Аюр, торопливо выбираясь из развалин дома. – Спасаться будем вместе!
***
Добровольцы, подхватив Туоли, со всех ног бросились к пристани. Невид с неожиданной силой потащил за собой Аюра. Однако юный властитель Аратты успел закинуть себе на плечо руку стонущего мальчика.
- Держи его! - крикнул он. – Помоги мне!
- Мы не успеем, скорее! - задыхаясь, отозвался Невид.
- Должны успеть!
Они торопились изо всех сил, хотя жалкое подобие тропинки, натоптанное среди нанесенного первой волной песка и донного ила, не позволяло продвигаться быстро. Когда развалины остались позади, и впереди показалось море, Аюр перевел дыхание - волны пока видно не было, только вдалеке белели пенные буруны. Изуродованный берег обезлюдел - последние спасшиеся уже вбегали в нижние ворота храма.
Однако едва они ступили на мостки, вокруг царевича раздался слитный рев ужаса. Аюр вскинул взгляд и едва не остолбенел. Пенные буруны, еще пару мгновений назад такие далекие, стремительно поднимались, вырастая на глазах. Еще миг, и будто крепостная стена в хлопьях пены двинулась в сторону берега.
- Бегом, бегом! - надрывался Невид, таща за собой царевича. - Бросай мальчишку!
Мощный порыв холодного сырого ветра едва не сбросил наследника престола с мостков. Он поскользнулся на мокром настиле, но натянутая веревка спасла его от падения в песчаную трясину. Стена воды маячила уже почти за храмовой скалой; ее гребень достигал подножия нижних башен. Аюр с Невидом бежали, и сын Туоли, крича от боли и страха, пытался бежать вместе с ними.
Ворота были все ближе, однако и подступающая волна уже закрывала небо. Стало темнее, будто туча застила солнце. Аюр уже чувствовал на лице несомые ветром брызги.
- Все, - крикнул вдруг Невид, останавливаясь. – Мы не успеваем. Призовем же милость Исвархи…
Аюр уже ясно видел стражников и жрецов, только и ждущих, чтобы захлопнуть ворота. На всех лицах был одинаково запечатлен ужас осознания того,что должно было сейчас произойти.
И тут царевич вдруг почувствовал, как будто увеличивается его тело. Золотой перстень лучника на пальце начал давить, обжигая кожу. Но эта боль совершенно не беспокоила Аюра - наоборот, выводила его из обыденности, открывая путь в иное состояние, выпуская наружу запертые прежде невероятные силы.
- Бегите к воротам,- услышал он свой голос, будто со стороны.
Затем развернулся и простер руки в сторону надвигающейся волны.
Казалось, невидимая стена до самого неба воздвиглась перед разъяренным Змеевым морем. Аюр видел поднявшуюся к самым облакам пучину, клокочущую стихийной яростью. Он видел как волны громоздятся на волны, силясь прорваться к берегу…
И все же прожорливое море не двигалось с места. Сын Ардвана стоял, не отрывая взгляда от темной вздыбленной водяной толщи, от сорванных клочьев пены, будто повисших в воздухе. Сейчас они застыли мокрыми облачками, не в силах ни растаять, ни взлететь, ни упасть. Аюр стоял и глядел.
В его памяти вдруг всплыла другая стена - каменная, но тоже темно-зеленая, полупрозрачная, усеянная бесчисленными искорками, похожими на звезды в вечернем небе…
Он еще совсем мал. Его отец стоит рядом, веселый и полный сил. Около него - дядя Тулум в неизменном жреческом одеянии. Дядя что-то говорит ему, указывая на темно-зеленую стену. Где она? Он ведь когда-то точно видел ее! Во дворце или в храме, или еще где-то?
Ардван что-то говорит брату, тот отвечает ему. Аюр вслушался, и будто эхо раздалось в его голове:
«Ему еще рано. Он не поймет».
«И позабудет до урочного часа», - подтверждает эхо голосом дяди Тулума.
«О чем это они?!» - едва не крича от напряжения и боли, уже терзающей все его тело, захотел крикнуть юный властитель Аратты. И вдруг вновь увидел золотые корабли. Они плыли в темной зеленоватой каменной глубине среди россыпей искр - невероятные, восхитительные. Теперь он знал - на них в мир сошли боги…
- Давай! - раздалось совсем рядом.
Видение исчезло. Боль хлестнула по нему, словно бичом. Он почувствовал, как чьи-то руки подхватили его и потащили к воротам. Спустя мгновение море, сорвавшись с места, с нарастающим ревом двинулось на берег.
Дальше он услышал чей-то резкий выдох. Кто-то швырнул его вперед, как сноп сена, чьи-то руки поймали его.
Тяжелое дыхание за спиной, грохот закрываемых ворот, крик «Заваливай!»
Мощный глухой удар, клекот бурлящей воды…
Но Аюр больше ничего не слышал и не видел. Золотые корабли проплывали всияющем мраке перед глазами царевича, наполняя его сердце радостью и бесконечным покоем.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге