Аратта. Зимняя жертва

Глава 1. Станимир, князь вендов

Всадники, сопровождаемые сворой огромных псов, рысью ехали по редколесью. Среди деревьев разносилось веселое гиканье и устрашающее завывание воинов Шереха.

Однако сейчас Аюне уже не было страшно. Еще там, у священного холма, когда Станимир так ловко и уверенно отобрал ее у жрецов Когтистого Старика, она испытала небывалое облегчение. Так, будто все последние дни терзалась от ужасного морока, и тут ночной кошмар развеялся, и она проснулась радостным солнечным утром.

Царевна украдкой поглядывала на едущего рядом светловолосого князя вендов. Он сам предложил ей дорожного коня, сказав, что трястись в кибитке недостойно дочери государя. Да, она и сама это чувствовала! Если бы не Янди, всю дорогу загонявшая ее в душный пыльный возок, Аюна бы, пожалуй, и мгновения там не провела… Мимолетное воспоминание о телохранительнице промелькнуло в памяти царевны и тут же изгладилось. Мрачные дни и ночи, когда косматые дикари тащили ее через лес в неизвестность, остались в прошлом. Теперь она свободно едет через золотой осенний лес, и рядом с ней - синеглазый воин, полный почтения к богоравной дочери Солнца.

- Так говоришь, ты служил в столице? - с улыбкой обратилась она к Станимиру. – Я не помню тебя – но очень хорошо помню вендскую стражу, хоть была тогда еще совсем девочкой. Как было ее не запомнить! Статные воины в бронзовых очельях и пестрых звериных шкурах - вы казались такими необычными и грозными! Мне казалось, жители столицы вас даже побаивались…

- Не казалось, моя солнцеликая госпожа, - усмехнулся Станимир. – Кстати, очелья и шкуры нам выдали уже во дворце, под залог будущего жалованья. Высокородный Киран сам изобрел этот наряд. Он считал, что в нашей обычной одежде мы выглядим как не слишком удачливые разбойники…

Аюна весело рассмеялась.

- Киран учредил вендскую стражу лишь после окончательной победы над дривами, - продолжал князь. – Прежде до болотных жителей в столице никому не было дела. Грязные дикари, не понимающие, какую милость оказывает им великая Аратта, соглашаясь забрать их под свою руку! Но как только дривские земли были покорены, все поменялось. Много ли славы побеждать слабых и жалких врагов?

Станимир прищурился, глядя на облака.

- Помнишь представление «Сын лесов»? Его одно время разыгрывали скоморохи на всех площадях столицы…

- О, конечно! - всплеснула руками Аюна. - Мы с сестрой и ее подругами смотрели его раза три. В главных героев все были просто влюблены, хоть они и были смертельным врагами… А помнишь, когда в конце военачальник арьев и вендский вождь протягивают друг другу руки и клянутся в вечной дружбе? Кто бы не заплакал, глядя на их трогательное примирение?!

Князь вендов задумчиво кивнул:

- Великое искусство - правильно поведать о славных деяниях прошлого… Не все владыки осознают, какой властью обладают над людской памятью сказители и гусляры. В своих песнях они, считай, создают ее заново... Вот ясноликий Киран это понимал.

- Мой зять умен и украшен всяческими добродетелями, - с гордостью кивнула Аюна.- Потому-то он и стал блюстителем престола. Да поможет ему Исварха одолеть злых накхов, отыскать Аюра и укрепить державу!

Станимир лишь молча склонил голову.

Лесок закончился, воины выехали на простор, на желтеющие луга, край которых терялся в голубой лесной дали. Стадо оленей, пасущихся вдалеке, при виде людей сорвалось с места и унеслось прочь большими прыжками. Лютвяги проводили их свистом и улюлюканьем, а потом дружно затянули песню. Станимир с удовольствием подхватил припев.

«Вот бы знать, о чем он поет? - поймала себя на мысли Аюна. И тут же одернула себя: - Какое мне дело до чужестранца? Впрочем, что мудрить - он хорош собой, и в нем чувствуется сила. Не такая холодная и жесткая, как у Ширама. Скорее мощная, раздольная, как разлив широкой реки…»

***

Так они ехали день, и другой, и третий. Нежаркое осеннее солнце озаряло их путь, расцвечивая увядающие леса во все оттенки пламени. Каждый вечер повелитель вендских земель останавливался на ночевку в каком-нибудь местном селении. Должно быть, он предупреждал о прибытии заранее, потому что повсюду их ждал радостный и торжественный прием.

К удивлению Аюны, ликование местного люда распространялось не только на вождя, но и на нее. Всякий раз ей оказывали поистине царские почести и заваливали подарками. Ее служанки уже не знали, куда складывать преподнесенные мед, яблоки, расшитые цветными бусинами очелья, красивую резную посуду....

Такое положение дел казалось Аюне хоть и очень приятным, но все же довольно-таки странным. Конечно, она – дочь Солнца, но власть Аратты на эти отдаленные лесные земли, как ни крути, не распространялась… Однако с недавних пор царевна зареклась удивляться. Жизнь ее вышла из привычного русла, и теперь каждый новый день будто открывал мир заново.

Аюне вспомнился Лазурный дворец, где прошли ее детство и юность. Еще совсем недавно, сидя в своих покоях, она сокрушалась о том, как однообразна и скучна ее жизнь. Скоро ей предстоит выйти замуж за вельможу, которого укажет отец – но по сути, мало что изменится. У нее появятся сыновья, они вырастут, станут наместниками отдаленных земель Аратты... А она все так же будет восхищать, очаровывать и, - Исварха великодушный, какая тоска! - олицетворять собой величие царского дома...

Новость, что ей в мужья предназначен наследник престола накхов, была лишь первой из ожидающих ее неприятных перемен. Невысокий, смуглый, мрачный воин, будто излучающий опасность, показался ей не просто отталкивающим, а жутким. Она умоляла отца изменить решение, но тот был непреклонен.

И тогда появился Аоранг – преданный, бесконечно ей восхищенный, во всем покорный. Необычный воспитанник Тулума своей бесстрашной откровенностью и добрым сердцем вызвал в душе Аюны сильный и живой отклик. Но теперь, глядя на Станимира, царевна вдруг подумала, что ее нежные чувства к Аорангу были лишь попыткой ускользнуть с назначенного ей пути.

То, что происходило в столице после возвращения Великой Охоты, и вовсе казалось царевне ужасным сном. Ширам полностью оправдал первое впечатление. Он сеял вокруг себя смерть и не ведал почтения к царской крови. Все что было потом - бегство из накхской твердыни, встреча с Кираном, осознание того, что мир вокруг рушится из-за нее! - окончательно выбило землю из-под ног Аюны. Она отринула всякие мечты о счастье, смирилась с возвращением в пасть Первородного Змея ради блага Аратты…

И тут венды!

Аюна вспомнила дорогу… Шереха с его убийцами…

А все же, как могло случиться, чтобы заботливый Станимир послал за ней такого гнусного людоеда?

Вечерело. Дорога, по которой двигалось вендское воинство, неспешно взбиралась на широкую кручу. Из темневшей поблизости дубовой рощи вышли несколько охотников, волокущих подстреленного оленя. Завидев Станимира, они, видно, узнали его, поскольку сразу начали махать руками, приветствуя князя. Вождь остановил скакуна, спрыгнул наземь, обнял старшего из охотников и заговорил с ними, беззаботно улыбаясь. Незнакомцы рассмеялись, а Станимир вновь поднялся в седло.

- Это что же, твои подданные? - спросила Аюна.

- Нет. Это туричи – большой, сильный род. Вечером они зовут нас на пир к себе в селение, обещают попотчевать олениной. Я сказал, что мы так голодны, что понадобятся самое меньшее, еще два оленя…

Аюна тоже рассмеялась, а потом задумалась:

- Выходит, деревни, куда мы заезжали в последние дни - не твои?

Станимир поглядел на нее с удивлением.

- Конечно, нет! Я из рода лютвягов, ехать до наших земель еще очень далеко. Однако сейчас почти все лесные венды признают меня военным предводителем. Я не хозяин их земель и не собираю с них мыто. Но если речь пойдет о том, чтобы собирать войско - они без промедления приведут людей под мое знамя.

«Зачем тебе собирать такое большое войско?» - хотела спросить Аюна, но тут кони достигли наконец вершины большого холма.

Станимир натянул поводья и указал вдаль:

- Погляди, о солнцеликая! Видишь, там вдалеке бревенчатые стены? Вон она, крепость рода Тура. Охотники, которых мы сегодня встретили, как раз оттуда. Конечно, нас очень много, но Шерех - племянник их вождя и мой побратим. Туричи будут только рады принять нас...

- Нас - или тебя? - не слушая его объяснений, уточнила Аюна.

- Разве я непонятно сказал?

- Понятно, однако я бы хотела прояснить… Я - твоя пленница?

- Исварха Светозарный! Как ты могла такое подумать?!

- Знаешь,- искоса поглядела на него царевна, - когда Шерех захватил меня и моих людей, у меня было много времени для раздумий…

На лице Станимира появилось страдальческое выражение.

- Не злись на Шереха. Он груб и жесток, но верен, как никто. Конечно, ты не пленница. Ты - моя гостья. Я счастлив, что могу показать тебе вендские земли. Не дикарей в пестрых шкурах, придуманных для устрашения толпы, а настоящих вендов. Скоро ты поймешь, о чем я…

Станимир наклонился в седле и вперил в царевну проникновенный взгляд.

- С того мига, как три года назад я увидел тебя в Лазурном дворце, я считаю, что небо не создало девушки столь же прекрасной, как ты... Отец-Солнце щедро наделил тебя своими дарами. Я даже представить не могу душегуба, который осмелился бы сделать тебя пленницей. Будь моей гостьей, солнцеликая Аюна! И прошу, не хмурься. Твоя улыбка дарит счастье всем, кто способен ее видеть. А уж мне…

«Так и думала, - прикрыв глаза, с замиранием сердца подумала Аюна. - А Шерех - просто неотесанное бревно!»

- Кстати, скажи, моя госпожа, - раздался голос Станимира, - не припомнишь ли, как звали накха, который пел, пока Шерех сдирал с него кожу?

Царевна вздрогнула и открыла глаза.

- Н-нет…

- Очень жаль.

- Почему? - спросила она, пораженная вопросом князя. – Зачем тебе его имя?

- Я бы назвал так моего следующего сына. Имя сильного врага - лучший оберег!

- Вот как? - протянула царевна. – А у тебя много сыновей?

- Да. И дочерей, - с гордостью отвечал Станимир.

- Гм… И жен?

- Как же иначе? Я вождь… Но ты не думай об этом, солнцеликая, - добавил он. - У нас говорят – не стоит мерзнуть на вчерашнем морозе…

Аюна кивнула с пониманием, хотя этакие новости не слишком ей понравились. Но, конечно, у дикарского вождя должно быть много женщин. У ее бывшего нареченного, Ширама, тоже было шесть жен, и ее это нисколько не беспокоило.

«Дочери Солнца нет дела до босоногих лесовичек, - подумала она. – Есть они, и есть я! Станимир прав – здесь даже и думать не о чем».

***

В тот вечер ей преподнесли кожаный доспех. Аюна приняла его с некоторым изумлением. Потом сделала знак Суви, которая заученно открыла ларец с подарками, заготовленными для будущей нахской родни. Царевна достала оттуда золоченую застёжку и протянула старейшине туричей. Тот расплылся в улыбке и тут же начал вплетать заколку для плаща в свою длинную седую бороду.

- Что он делает? - прошептала царевна, украдкой бросив вопрошающий взгляд на Станимира. – Он не знает, для чего застежки? Вон же у него на плаще костяная…

- Бороды для вендов священны, - пояснил вождь лютвягов. - Украшая бороду, старейшина показывает, насколько высоко ценит твое расположение.

- Скажи ему, что я благодарна за великолепный дар, - с должной вежливостью сказала Аюна, про себя подумав, что из всех даров, которые она получила в землях вендов, кожаный доспех - самый бесполезный.

Станимир принялся переводить слова Аюны старейшине. Прочие туричи тоже выглядели довольными, что гостье пришелся по нраву их подарок. Однако стоявший поблизости Шерех бросил на девушку взгляд, полный чего-то худшего, чем просто неприязнь.

- Почему Шерех так ненавидит меня? - спросила Аюна князя, когда они вышли из общинного дома в сухой холод ясной осенней ночи.

- Не тебя, - задумчиво ответил Станимир. - Он – из тех, чьи отцы были убиты накхами на священном холме. После гибели вождей в наших землях началась смута. Нынешний глава туричей - дядя Шереха. Сам же он вышел из своего рода и присоединился к нам, лютвягам.

- Разве так можно?

- Это было очень непросто для него… - Станимир запнулся, будто прикидывая, что говорить, а что нет. – Шереху пришлось пройти суровые испытания, чтобы стать угодным Медейне.

- Кому?

- Нашей богине. Той, что правит воинами.

Аюна приготовилась слушать про богиню, но ее собеседник не прибавил больше ни слова.

***

Служанки Аюны хлопотали вокруг постели, стараясь придать незатейливой лежанке вид, достойный дочери Солнца. Тем временем царевна, позвав Суви, вышла из жарко натопленной избы на крыльцо. Поплотнее запахнувшись в подаренный ей прежде плащ на куньих шкурках, она подняла глаза к небу, усеянному великим множеством ярких звезд. Казалось, Исварха щедро разбросал по всему пространству горсти мерцающего скатного жемчуга.

Где-то невдалеке послышался переливчатый звон струн, и низкий мужской голос начал выводить слова торжественной песни.

Аюна прислушалась, затаив дыхание. Конечно, сказитель вел свое повествование на здешнем наречии - но Аюне казалось, что ей многое понятно без слов. Грозные, воинственные видения проносились перед ней, против воли горяча ей кровь и заставляя сердце колотиться чаще.

«Какая жалость, что я не знаю языка вендов, - впервые подумала она. – Надо будет непременно его выучить! Надеюсь, Станимир поможет мне в этом…»

Голос гусляра, вначале негромкий и будто задумчивый, понемногу окреп, а затем к нему присоединились десятки иных, среди которых царевна узнала красивый голос Станимира.

«А меня не пригласили! - решила было обидеться она. – Видно, Станимир считает меня малым дитем, раз отправил спать! Или я недостойна присутствовать на этом увеселении?»

Царевна повернулась к Суви.

- Ступай, погляди, что там. И найди князя. Скажи ему, что я тоже хочу послушать гусляра.

- Как прикажешь, солнеликая.

Девушка скользнула с крыльца. Вскоре она вернулась - да не одна, а с толмачом Власко.

- Тебя прислал Станимир? - горделиво вскинув голову, спросила Аюна.

- Нет, царевна, - покачал головой венд. – Хорошо, что я успел заметить Суви, когда она подбиралась к воинскому кругу. Женщине там делать нечего. А чужачке и подавно.

- Вот как? - Аюна, нахмурившись, кивнула. - Ну хорошо. Скажи, Власко, о чем поется в этих песнях, если даже мне туда не следует ходить?

Толмач чуть замешкался с ответом.

- Это песни о былых временах. О том, как мужали наши воины. Как много они пережили, прежде чем победить врагов и обрести славу…

- Что же в них тайного? - удивилась Аюна.

- Песни о кровавых битвах не для женских ушей, - уклончиво ответил Власко. - Полагаю, вам обеим лучше вернуться в избу, а мне - в круг.

Он поклонился и отступил в темноту.

Искры костров летели в звездное небо. Только отзвучала песня, а Шерех уже вновь начал перебирать струны. Лютвяги и туричи, узнавая наигрыш, приветствовали его одобрительными возгласами.

Станимир встал со своего места. Он собирался навестить царевну и пожелать ей добрых снов. Но остановившись, невольно заслушался, вспоминая недавнее прошлое - страшное и славное…

- Нам досталась от пращуров гордая стать, И отвага, и доблесть, и сила Стоя жить! А пора подойдёт умирать — Без упрёка шагнуть за могилу!

Так велось с незапамятно тёмных времён, Что преданьям лишь ведомы древним, Но однажды великий и горестный стон Полетел от деревни к деревне.

Увели нас в оковах от милых границ В чужеземные хмурые дали, Перед Солнечным троном простёртые ниц, Мы жестокой судьбы ожидали.

Мы послушно клялись именами Богов, В беспредельности сущих над нами, Признавать беспощадных вчерашних врагов Свыше данными нам господами.

Мы в плену постигали науку войны, Тайны лука и ратного строя, Лишь нечастые вести с родной стороны Заставляли яриться порою.

Ликовала Аратта на буйных пирах, Торжествуя во власти и силе, Ну а наши поля только пепел и прах Без отцов и мужей приносили.

Наши семьи косила беда за бедой, Так и стёрлось бы имя лютвяга, Но задумал вернуться наш князь молодой И постылую сбросил присягу!

Пусть в пределах Аратты послышится плач! Пусть прольются сыновние слёзы! Ведь семьёй дорожит даже лютый палач, Нашим женщинам резавший косы!

Так покрепче обнимем дождавшихся жён, Чтобы качались в домах колыбели, Чтоб наследники славных и страшных времён Нашу память однажды воспели!

***

Когда затихли песни и погасли костры, Станимир решил все же зайти и пожелать доброй ночи дочери Ардвана. Он был почти уверен, что царевна давно спит, но обнаружил ее одну, в холодной клети при входе в избу. Аюна стояла, завернувшись в плащ, и задумчиво рассматривала доспех, повешенный на обрубок бревна.

- Он похож на еловую шишку, - сказала она, оборачиваясь к князю.

Станимир на миг замер и вдруг заразительно рассмеялся.

- Разве я сказала что-то смешное? - удивилась Аюна.

- У нас полагают, что доспехи арьев напоминают блестящую скорлупу ореха. А накхские кольчуги – змеиную кожу. Но ты сказала, и я сейчас увидел. Впрямь похоже. Однако поверь, это воистину драгоценный дар.

- Неуклюжая рубаха, собранная из кусочков бычьей кожи?

Станимир утвердительно кивнул:

- Туричи делают лучшие кожаные доспехи во всех наших землях. Лишь они могут совладать со злыми и непокорными потомками лесных быков. Нрав у этих тварей чуть получше турьего, но не намного. Если стадо бежит, то на пути лучше не становиться. Однако с помощью бычьих псов здешние жители все же управляются с ними. Пробить шкуру такого быка копьем очень сложно…

Станимир открыл дверь, выглянул наружу и окликнул ждавшего его у крыльца воина. Взял у него бронзовый меч и с размаху рубанул по доспеху. Колода вздрогнула, доспех качнулся, едва не слетев наземь. Поперек толстых кожаных лепестков пролегла чуть заметная бледная полоса - и только.

- Сюда привозят уже выделанные шкуры, - продолжал Станимир. – Выделкой занимаются в удаленных местах, думаю, понимаешь почему. Родичи Шереха изготавливают такие доспехи…

- Я хочу померить, - перебила его Аюна. – Ты готов стать моим оружничим?

Станимир улыбнулся.

- Покуда я просто готов тебе помочь надеть доспех.

Он снял с подставки дорогой подарок и поднял над головой царевны.

- Надевай, я затяну все ремни.

Аюна скинула плащи и просунула голову в ворот. Вождь вендов принялся подгонять доспех. Поправил оплечья, затянул ремешки на боках…

- А что, неплохо получилось, - негромко промурлыкал он. - Этакий маленький лютвяг…

Он нахлобучил ей на голову небольшую войлочную шапку.

- При случае она смягчит удар.

Затем последовал шлем из толстой кожи, увенчанный тисненой волчьей мордой.

- Теперь боевой пояс…

Станимир почти обнял царевну, обхватывая ее талию широкой, изукрашенной тиснеными узорами кожаной полосой.

Аюна вдруг смущенно осознала, что ей самой хочется обнять синеглазого венда. Станимир совсем не походил на знакомых ей царедворцев. Да, время от времени он говорил вещи, которые вгоняли ее в оторопь. Но все же, - она сейчас поняла это совершено ясно, - ей было на редкость легко с этим дикарским вождем. Впрочем, в нем не было ничего дикарского. Разве только короткая ухоженная борода, однако это поправимо… Возможно, царевна привыкла к дикарям, но это показалось ей даже по своему привлекательно…

Она, замерев, глядела в его чуть насмешливые глаза, и с недоумением осознавала, что не может оторвать взгляда.

Венд что-то рассказывал… Какие-то истории о том, что означают узоры на ее поясе, какой защитной силой они якобы обладают…

Вдруг ей вспомнились другие, такие же яркие, светлые, глубоко сидящие глаза. Аоранг - где там он сейчас? Что с ним? Почему не пришел на помощь, когда был так нужен?

Аюна выдохнула и чуть отстранилась от повелителя вендов.

- Помочь надеть поножи? - спросил тот.

- Нет, - порывисто прошептала она. - Не сейчас. В другой раз. Сейчас я устала и хочу спать.

- Как пожелает светозарная царевна, - склонил голову Станимир. - И само наше светило каждую ночь скрывается за кромкой. Я рад, что дар лютвягов пришелся тебе впору.

- Я тоже, - чуть слышно ответила Аюна, провожая уходящего воина взглядом.

Ей очень хотелось окликнуть его, остановить - но она никак не могла придумать, зачем бы ему останавливаться.

Когда дверь за ним затворилась, она осела на лавку и закрыла лицо руками. И сидела так, пока верная Суви не решилась заглянуть в клеть.

- Тебе нездоровится, госпожа?

- Да. Я очень устала. Помоги мне снять доспех.

- Какая все же красота… - проговорила служанка, разглядывая тисненые кожаные лепестки. – А тут царапина…

- Неважно.

Суви опустилась рядом на колени и принялась распускать ремешки.

- Между прочим, Шерех совсем недавно чуть не схватился со Станимиром из-за этого подарка, - заметила она.

- Вот как? - вздрогнула Аюна.

Она попыталась сделать вид, что ей нет особой разницы, и склока между побратимами интересна ей лишь для поддержания беседы. Но то, что красавец Станимир в который раз вступился за нее перед этим живодером, чрезвычайно ее обрадовало.

- Так же произошло?

Суви с удовольствием принялась рассказывать:

- Началось с того, что Шерех стал укорять своего вождя - мол, знаки на доспехе взывают к здешним богам, прося защитить того, кто его носит. А ты, царевна, чужестранка - значит, чужая и для богов. Станимир в ответ: «это боги тебе о таком рассказали?» Шерех брови сдвинул: «я привез тебе пленницу, так и поступай с ней как с пленницей! Зачем народ мутить?» А красавчик лютвяг: «я, мол, сам решу, что с ней делать…»

- Он тебе не «красавчик лютвяг»! - вспыхнула Аюна.

- Как скажешь, госпожа, - опомнившись, съежилась Суви.

- Ступай прочь и больше не распускай язык!

- Повинуюсь, солнцеликая госпожа…

Глава 2. Конь и стрела

Утром Аюна, проснувшись, обнаружила в спальне доставленную по приказу Станимира плотную поддоспешную рубаху. Отчего-то несказанно радуясь, царевна призвала служанок, чтобы те помогли ей облачиться в доспехи, чтобы выглядеть подобно настоящему вендскому ратнику.

- Что вы прячете глаза? - спросила Аюна, глядя на кислые лица своих девушек. – Суви, ну-ка погляди на меня! Давай, говори, я не рассержусь!

Та вздохнула, и набравшись смелости, тихо ответила:

- Разве годится солнцеликой дочери государя Ардвана снаряжаться как вендскому воину? Лютвяги - наши враги, захватившие нас в плен...

- Что ты понимаешь, глупая? - возмутилась царевна. – Вчера мне подарили этот драгоценный доспех. Разве дарят пленниками доспехи и оружие? Посмотри на узоры - каждая чешуйка которого молит богов о сохранении моей жизни! Еще совсем недавно лютвяги впрямь были нам врагами, но теперь все изменилось. Разве вы не видите, как нас здесь встречают? Меня завалили подарками! Князь и подвластные ему вожди стараются угодить мне всем, чем могут! Еще немного - и я сделаю так, что венды сами, по доброй воле, склонят голову перед Солнечным престолом!

Служанка вновь вздохнула, стараясь не глядеть на Аюну.

- Ты что, не веришь мне?

- Я верю всему, что ты скажешь, - не глядя в глаза, произнесла та. - Как я смею не верить дочери государя?

- Значит, не веришь… Что ж, сама скоро увидишь! Застегни пояс!

Девушка торопливо принялась затягивать ремешки. Аюна почувствовала, что начинает краснеть. Ей вдруг вспомнилось вчерашнее ощущение, когда этот самый пояс в одно движение затянули крепкие руки Станимира.

- Ну что ты возишься? – сердито прикрикнула она.

- Все готово, госпожа.

Аюна расправила плечи и вышла из избы на крыльцо. В жестком, скрипучем кожаном доспехе она казалась себе одновременно и воинственной, и немного смешной.

Дом был зачем-то поставлен на помост, который поддерживали четыре столба. Возле дверей уже поджидал Станимир со свитой. Увидев царевну, он склонил голову и приложил руку к груди. Аюна вспыхнула - она вспомнила этот жест. Так приветствовали государя Ардвана воины вендской стражи.

Затем вождь лютвягов хлопнул в ладоши, и светловолосый юноша подвел к помосту, где стояла царевна, оседланного тонконогого коня. Шерсть цвета топленого молока переливалась при каждом его движении, играя золотым блеском на ярком, но уже почти не греющем утреннем солнце. Двурогое степное седло покоилось на шкуре барса. Слева и справа к седлу были приторочены отнятые у царевны еще по ту сторону Даны ее собственные колчан и налуч.

- Это Осветко, - Станимир потрепал коня по длиной гриве. – Он быстрый как сокол, и верный как пес. На таких скакунах ездят только самые знатные и прославленные воины. Теперь он твой.

Аюна восхищенно глядела на драгоценного коня, хотя, конечно, не однажды видела подобных красавцев. В царской конюшне имелись лошади этой редкой породы. Их привозили из степей далекого юга, что именовались Солнечным Раскатом. Таких коней разводили кочевники - сурьи, дальние родственники арьев. Золотистые скакуны казались хрупкими и легкими, будто выточенными из желтоватой мамонтовой кости, но не было ничего обманчивее этой хрупкости. Даже сильные кони, которых запрягали в колесницы, не могли сравниться с солнечными конями сурьев в резвости и выносливости - а также своенравии и упрямстве.

Жеребчик искоса глядел на нее бледно-голубыми умными глазами, точно присматриваясь к будущей хозяйке и раздумывая, чего от нее ждать.

- Лишь такой скакун достоин ходить под седлом солнцеликой царевны, - произнес Станимир, передавая ей поводья. – Но ты должна убедить его, что он твой и больше ничей. Если он тебе не поверит, никто не сможет его заставить повиноваться.

Аюна оглянулась. Стоявший рядом мальчишка-конюх достал из-за пазухи яблоко и передал девушке. Царевна подержала его в руке и протянула на открытой ладони. Конь мягко переступил и потянулся к подарку.

- Это тебе, Осветко, - тихо проговорила Аюна. – Я никогда тебя не обижу…

Нежные губы коснулись ладони, яблоко тут же исчезло.

Проходивший поблизости Шерех остановился, насмешливо скривил губы и бросил что-то короткое, явно пренебрежительное, глядя на царевну и степного коня. Станимир покачал головой и произнес несколько слов, как показалось Аюне, в ее защиту.

- Кажется, Шерех говорит, что ты расшибешь себе лоб, - шепнула Суви. – Во всяком случае, там были слова «голова» и «смерть»…

- Ну это мы еще посмотрим…

Царевна улыбнулась и погладила изогнутую золотистую шею. Ей уже доводилось ездить на степных жеребцах. Иногда солнцеликий Ардван в знак великой милости жаловал одного из них своим вельможам. Впрочем, никогда не дарил кобылиц, чтобы ни у кого не было даже мысли завести собственный табун. Шерех, конечно, хорошо знал, о чем говорил. С таким своенравным конем можно ждать любого подвоха. От первой встречи, от знакомства, зависит, будет ли скакун послушен и верен до последнего мига. Он может быть другом, но не рабом.

Ну ничего. Как показал ей когда-то Аоранг, с любым зверем можно договориться.

“Они куда умнее, чем притворяются перед людьми”, - говорил он…

Продолжая гладить конскую шею, Аюна протянула вторую руку конюху за новым яблоком. Ей вдруг почудилось, что она ощущает мысли животного. Тому явно было не по себе. Чужое место, избы, многолюдство, запахи, шум - все это совершенно не походило на привычный ему свежий простор заливных лугов.

- Мы с тобой поладим, - шепнула коню девушка.

Конь глянул на нее ясными голубыми глазами, ткнулся носом в ладонь, выпрашивая ещё яблочко. Царевна почувствовала, что он и впрямь ей верит.

- Пойдем туда, где простор, - ласково позвала Аюна. - Там ты сможешь пуститься вскачь…

Конь, будто соглашаясь, нагнул голову и радостно фыркнул. Аюна ухватилась за переднюю луку седла. Станимир тут же шагнул к ней и подставил руки. Но Аюна привычным движением взлетела в седло с края помоста. Жеребчик тут же взвился на дыбы. Царевна прильнула к его холке, обхватив шею и мягко уговаривая коня:

- Не гневайся, я легкая! Идем, там много травы и простора…

Золотистый скакун прислушался. Танцуя, переступил с ноги на ногу, и пошел, будто повинуясь словами царевны.

***

Вереница конников двигалась шагом. По обе стороны дороги простирались пестрые увядающие луга. Справа зеленела опушка соснового леса, слева блестели воды широкой реки, плавной дугой уходившей к югу. Солнце то и дело выглядывало из облаков, вспыхивая в зеркале вод и обливая золотым сиянием окрестные рощи. Казалось, сами боги радуются яркому и щедрому осеннему дню.

Перед княжьим поездом, примерно на расстоянии полета стрелы, двигался высланный вперед конный дозор. Не то чтобы Станимир кого-то опасался. Но кто-то должен был оповестить прохожих и проезжих: едет вождь лютвягов, освобождайте путь!

Аюна ехала во главе воинов, рядом с Станимиром. Князь развлекал царевну забавными историями из своей жизни, заставляя девушку то и дело смеяться, а порой и хлопать в ладоши от восторга. Нарочно для него Аюна не стала снимать кожаный доспех и шлем. Хоть ей было с непривычки неудобно в жесткой кожаной рубахе, - не натереть бы кожу к вечеру! - но она ощущала себя красивой и грозной воительницей. И главное, всякий раз, как Станимир останавливал на ней взгляд, Аюна ясно видела, что князь любуется ею.

Однако всякий раз, когда она улыбалась, то непременно чувствовала на себе обжигающе неприязненный взгляд ехавшего по левую руку от вождя сумрачного Шереха.

- Чем он опять недоволен? – наконец не выдержала Аюна.

Станимир перевел ее слова соратнику. Тот, словно ожидая вопроса, сразу заговорил. Через слово Шерех кивал на царевну, но при этом глядел куда-то сквозь нее. Речь его звучала так жестко, что даже с лица вождя вендов сошла обычная легкая улыбка.

- Что он сказал? - хмурясь, спросила дочь Ардвана.

- Говорит, что, одарив тебя доспехом и конем, я оскорбляю воинов, добывших тебя в бою. Храбрые лютвяги, мол, погибли не ради того, чтобы я обращался с тобой, как с высокой долгожданной гостьей! Шерех считает, что пленнице подобает идти в путах, держась за хвост коня, а не разъезжать в доспехе, и уж тем более с оружием. Если бы он хотя бы на миг допустил, что ты умеешь им пользоваться, непременно решил бы, что я совсем спятил…

- И ты позволяешь кому-то говорить себе такие слова? - возмутилась Аюна. - Ты же их царь!

- Я не царь, а лишь временный военный вождь, - терпеливо повторил Станимир. – А Шерех – первейший из моих воинов. Да, его не всегда приятно слушать, но в его словах не бывает лукавства.

- Вот как? Ну раз он считает, что я не умею пользоваться луком, то…

Аюна оглянулась.

- Полагаю, ему хватит отваги встать у во-он того дерева и взять в руки шишку?

Она указала на раскидистую сосну, растущую у опушки леса шагах в ста от всадников.

Станимир поглядел на нее с любопытством, и посмеиваясь, пересказал Шереху предложение царевны. Тот скрипнул зубами и что-то прошипел.

- Он говорит, что не подряжался играть в девичьи игры, - немедля перевел князь. - Но знаешь что, светозарная... А я, пожалуй сыграю!

Воины остановились. Князь спешился и у всех на глазах неторопливо зашагал к стоящей в отдалении раскидистой сосне. Среди воинов послышался недовольный ропот, но князь взмахом руки призвал их к молчанию. Шерех метнул свирепый взгляд на Аюну и напоказ положил пятерню на рукоять саконского клинка.

“Ждет, чтобы я промахнулась и поранила Станимира, - подумала Аюна. – И тогда этот зверь с удовольствием меня зарубит! И ведь никто здесь не шелохнется, чтобы встать на мою защиту… Но я не промахнусь. С чего бы мне промахнуться?”

Она открыла налуч, вытащила лук, привычным движением снарядила тетиву, убедилась, что та хорошо села, наложила стрелу. Кинула взгляд на Станимира. Тот уже подошел к дереву и встал возле него, держа в поднятой руке большую сосновую шишку. С того места, где остановились воины, цель была еле видна.

«Может, не надо было так далеко… Мало ли, случайный порыв ветра…”

Аюна призвала Исварху, моля дать точность выстрелу. Станимир расслабленно стоял возле дерева и как обычно улыбался.

Царевна подняла лук, прищурилась и потянула тетиву к щеке…

Учитель стрельбы из лука для царских детей был приглашен из земли сурьев. Он казался маленькой Аюне редкостно некрасивым. Бритоголовый, кривоногий, сутулый, с какими-то красными и синими рисунками на лице…

Но все менялось, когда он садился на коня или брал в руки лук.

- Умелого стрелка сразу видно уже по тому, как он достает стрелу и кладет ее на тетиву...

Учитель, даже не повернув головы к тулу, опускает руку к бедру, делает еле уловимое плавное движение. Стрела будто сама выпархивает из тула и послушно ложится на тетиву, словно прирученная птица.

У Аюны невольно перехватывает дух. Ее учат танцам, верно, с того дня, как она научилась ходить. Царевна, как никто другой, способна оценить красоту и изящество движений. А ведь учитель еще даже не выстрелил…

Крошка Аюр ничего не замечает. С удовольствием разглядывает свой первый маленький лук, дергает тетиву.

- В бою или на охоте у вас не будет времени копаться в туле, выбирая подходящую стрелу, - говорит учитель. - На каждом древке должны быть зарубки или иные метки, чтобы вы, не глядя, могли мгновенно достать нужную стрелу. Выбор вам подскажут ваши пальцы, смотрите ими. У всякой стрелы своя цель. Острые граненые - для вражьей брони, срезни - для охоты на крупную дичь…

Голос учителя вдруг становится строгим:

- Царевич, не бросай натянутую тетиву, ты так портишь лук! А ведь это священное оружие самого Исвархи! Всякому луку следует оказывать почести и относиться к нему с уважением. Именно с луком наш Господь Солнце выезжал во главе войска на битву с Предвечным Змеем, именно его золотые стрелы изгнали Врага обратно в вековечную тьму. Поклонимся же Господу Солнцу, прежне чем начать урок, и посвятим ему свои помыслы! Пусть наши луки разят без промаха!

Учитель, держа свое оружие обеими руками, поворачивается к увенчанному солнечным диском жертвеннику, на котором, тихонько потрескивая, горит священный огонь Исвархи, и склоняется перед ним. Дети Ардвана торжественно повторяют его движение. Ритуалам, молитвам, торжественным песнопениям они тоже обучены с самых ранних своих дней.

- Умелого стрелка видно уже по тому, как он встал для стрельбы. Ну-ка, оба сюда! Царевич, не наклоняй голову вбок, от этого ты не станешь более метким. И высовывать язык тоже не обязательно…

Царевна, не откидывайся всем телом назад, ты же не змея! Тебе, верно, кажется, что так удобнее, но на самом деле твой выстрел теряет всю силу. Запомни, ты натягиваешь тетиву не рукой, а спиной. Рука - лишь упор.

Вы - дети, и в ваших руках еще нет настоящей силы. Но для стрельбы из арийского лука большая сила не нужна. Он легкий и мощный, склеенный из двух пород дерева, самим Исвархой именно для лука и сотворенных…

Нет, царевна, «лук поменьше» я тебе не дам. Запомни - чем длинней плечи лука, тем легче из него стрелять. Мы, сурьи, делаем тугие луки из турьих рогов. С ними вам было бы куда сложнее. Они для стрельбы с седла, на скаку. Со временем научу вас и этому искусству. Но и там главное - правильно взяться...

Стойте прямо, совершенно прямо. Все на одной линии - ваше тело, лук, стрела, взгляд.

- Стрела убегает с тетивы! - плаксиво заявляет Аюр.

- Так не хватай стрелу пальцами, и не будет убегать! Держи лишь тетиву, без всяких усилий… а теперь разожми руку!

Умелого стрелка видно по тому, как он спускает тетиву. Он делает это легко - как птицу отпускает в полет. Стрела будто обретает свою волю.

Главное - правильно взяться. Если ты правильно взялся, стрела полетит далеко и сильно, и несомненно придет в цель.

Пальцы разжались, и стрела ушла в полет. Царевна различила, как Станимир дернулся, будто пытаясь закрыться. Затем принялся напоказ разглядывать сосновую шишку, которую держал в руке.

Аюна замерла, сердце ее часто забилось. Она что, промахнулась?! Но как? Это невозможно!

Однако даже отсюда, с дороги, всем было отлично видно - никакой стрелы в шишке не торчит...

“Стрела летела верно, и ветра не было, - колотилось в ее голове - Я должна была попасть!”

Окружавшие ее всадники Станимира разразились дружным хохотом. Шерех поглядел на нее с нескрываемым презрением.

"Теперь поняла, где твое место, хвастливая арийская девка? - словно говорил его взгляд. - В обозе, среди служанок! А может, все же привязать тебя к хвосту коня?"

Щеки Аюны раскраснелись от стыда и досады.

- Я не могла промахнуться! - прошептала она.

- А ну тихо! - крикнул Станимир, возвращаясь к своему коню. – Вот стрела!

Он поднял над головой руку с зажатым в кулаке древком.

- Ты поймал ее... - прошептала царевна, первой сообразив, что произошло. - Поймал в полете! Но это...

Вождь вендов широко улыбнулся, глядя в ее пылающее лицо.

- В этом нет ничего особенного, светозарная. Шерех тут что-то пробурчал о девичьих играх - ну вот и я решил поиграть в игры воинов.

Станимир бросил лукавый взгляд на помрачневшего соратника.

- Царевна стреляла метко! - объявил он во всеуслышание. - Если бы я не поймал стрелу, она пригвоздила бы шишку к дереву!

Теперь вокруг Аюны раздались громкие одобрительные возгласы. Оказывается, захваченная ими золотоволосая красотка оказалась умелым стрелком. Кто бы мог подумать!

Лишь Шерех, насупившись, уехал вперед, не желая обсуждать увиденное.

Глава 3. Две засады

Дремлющий саблезубец настороженно повел ушами, распахнул яркие желтые глаза, вскинул голову с колен Аоранга, поднял дыбом шерсть на загривке и зарычал. У него уже сменились зубы и начали расти те длинные острые клыки, по которым и звались эти хищники. К зиме это будут два смертоносных костяных клинка. Но пока только их кончики виделись из-под верхней губы.

«Вот же несуразная зверюга», - подумала Янди, появляясь из-за кустов.

Однако вслух лишь негромко окликнула Аоранга.

- Это я! Уйми Рыкуна.

Мохнач погладил питомца, что-то шепнул ему. Тот немедленно перестал рычать и начал тереться о его ногу, радостно задрав короткий, будто обрубленный хвост.

- Ну что, видела царевну? - нетерпеливо спросил воспитанник Тулума.

- Нет.

С лица Аоранга вмиг сбежала вся краска.

- Как нет? Ты же ходила к дороге!

- Ходила, - кивнула девушка. - Станимир с движется большим отрядом в сторону реки. Все как всегда. Вот только Аюны рядом с ним сегодня не видать…

- Что он с ней сделал?! - зарычал Аоранг так что саблезубец прижал уши и попятился от хозяина.

- Да уймись ты! Ничего он не сделал. Царевна ему очень нужна, иначе бы он не стал с ней нянчиться, – лазутчица захихикала. - И распускать перед ней хвост вместо того, чтобы распустить руки!

Она вытянулась на куче листьев, закинула руки за голову и прикрыла глаза. Аоранг, вскочивший на ноги, остался стоять, хмуро глядя на девушку.

- Станимир - жестокая, лживая тварь, - заговорила Янди спустя недолгое время. - Все его любезности и улыбочки - лишь видимость… Я помню его там, в столице. Вендская стража не знала ни сна, ни отдыха. Он гонял своих ратников с утра до ночи. Только и думал, как еще выслужиться и показать Кирану свою верность… Теперь он красуется перед Аюной. Верно, собирается стать при ней тем же, кем стал Киран при ее сестре...

- Но ты сказала, что не видела Аюну?

Янди пожала плечами.

- И что? Скорее всего, они поссорились. Думаю, Станимир решил ей объяснить, для чего весь этот праздник, Аюна оскорбилась, и теперь едет в возке.

Лицо Аоранга просияло, вмиг утратив мрачную угрюмость.

- Исварха развеял чары хитрого венда!

- Погоди радоваться, - хмыкнула лазутчица. – Если ты думаешь, что Станимир в столице учился лишь приветствовать государя, стуча об пол копьем, то ты ничего о нем не понял. Он обходителен, как истинный царедворец. Даже если сейчас Аюна рассердилась на него, к завтрему он все исправит…

Она задумалась.

- Похоже, уже начал исправлять...

- Почему ты так думаешь?

- Рядом со Станимиром из селения туричей ехал молодой воин. Судя по тому, что от него не отходил Шерех, думаю, это его родич. На дороге Станимир устроил себе развлечение. Парень на скаку стрелял в него из лука. А князь стоял у дерева с беспечным видом, похваляясь отвагой. Потом сделал вид, будто ранен, а оказалось, что он поймал стрелу в полете. Могу поспорить, все это было устроено нарочно для Аюны. Она наверняка наблюдала за развеселыми мужскими забавами из возка. И уж верно ее сердце дрогнуло, когда мальчишка пустил в Станимира стрелу...

Слушая ее, Аоранг вновь начал мрачнеть.

- Кроме того, - продолжала Янди, - царевна должна понимать, что Станимир - ее единственная защита в этих землях. Если с ним что-то случится, сперва ею займутся Шерех и его люди, а потом она попадет к жрецам Когтистого Старика.

Янди резко села, пристально глядя перед собой прозрачными зелеными глазами.

- Стало быть, пока царевна не простила князя вендов, нам следует действовать.

- Что ты задумала?

- К вечеру Станимир доедет до реки. Не помню, как она зовется, но точно знаю, что за ней начинаются владения лютвягов. На той стороне добраться до царевны нам будет куда сложнее… Да и захочет ли она бежать с тобой?

Девушка окинула Аоранга оценивающим взглядом.

- Я бы, пожалуй, не захотела...

- Я бы и сам на тебя не глянул, - фыркнул мохнач.

- Не злись, - лучше слушай, что нужно сделать. Ты был у реки? Осмотрел мост, как я просила?

- Да. Бревна связаны лыком. Уложены просто на землю, чуть прикопаны сверху.

- Отлично. Мы сейчас направимся туда. Ты же сможешь приподнять их?

- Конечно смогу.

- Отлично. Перережешь лыко…

- Зачем?

- Чтобы Станимир с людьми заночевали с этой стороны реки! А дальше сделаем так: когда стемнеет, и венды устроятся на ночлег, ты подкрадешься к стану вместе со своим клыкастым котом. Пусть он там поорет в свое удовольствие…

- Ты же прежде говорила, что мне надо держаться подальше в лесу, чтобы Рыкун не привлекал псов…

- Так то нужно было раньше, а теперь другое дело. Бычьи псы поднимут лай, венды забегают…- - Янди улыбнулась. - А в суматохе я позабочусь о том, чтобы Аюна исчезла. Ступай, займись мостом. Я пока немного посплю. Ночка будет веселая…

***

День понемногу клонился к вечеру. Пользуясь возможностью, Янди дремала, соорудив себе нечто вроде люльки из плаща, закрепленного на двух ветвях. Все, что ей сейчас надлежало сделать, было сделано. А уж с бревнами Аоранг вполне управится и сам.

…Ей снилось, что она скачет по камням, казавшихся ей огромными. Ее отец бежит впереди, таща ее за руку. Он мог бы двигаться куда быстрее, но Янди не поспевает за ним. Она оскальзывается… «Не ступай на землю!» - кричат отец. - Оставишь след!» Она старается изо всех сил…

Но камень в ее сне вдруг становится рыхлой землей, ноги вязнут. А где-то совсем рядом, сверху, слышится стук копыт и издевательский хохот…

Янди оглядывается и в ужасе глядит на приближающихся накхов. Впереди - всадник на черном коне. Его лицо не разглядеть, оно будто меняет черты...

Но она знает, что это Ширам.

Пробившаяся сквозь дремоту мысль кольнула ее: «Ширам тогда был совсем мальчишкой…»

Но сейчас она точно знала, что это он.

Янди распахнула глаза. Несколько мгновений она лежала, тяжело дыша, бездумно глядя на переплетение веток над головой. Все ее тело будто бы свело судорогой. «Хвала Исвархе, это всего лишь сон!»

Подобные сны посещали ее нередко. То она будто выходила из купальни, и едва наклонялась, чтобы взять оружие и одеться, как за ее спиной оказывался Ширам с занесенной для удара лунной косой... То среди глубокого сна она вдруг открывала глаза и видела его склонившимся над собой, с насмешливым оскалом на хищном лице. Каждый раз это было что-то новое. И каждый раз отогнать терзавшие ее видения не было никакой силы.

Янди вдруг припомнила недавний разговор с Аорангом. Здоровенный мохнач часто раздражал ее именно тем, что оказался вовсе не тем неуклюжим, туповатым простофилей, за которого Янди принимала его вначале. Подчас его вопросы были столь остры и глубоки, что заставляли лазутчицу не просто задумываться, а по-настоящему страдать от необходимости искать на них ответ.

Тогда, на берегу Даны, когда они целый день просидели в засаде, мохнач задал ей вопрос…

«Ну хорошо – что ты будешь делать после того, как тебе удастся прикончить Ширама?»

«Скорее всего, и меня в тот миг прикончат», - привычно отмахнулась Янди.

«А если нет? - не отставал Аоранг. – Если тебя не убьют и не покалечат, и ты вернешься в столицу живая и здоровая? Расскажешь Кирану, что его смертельный враг мертв…»

«В первую очередь, он мой смертельный враг!»

«Тем более. Представь - вон саарсан лежит бездыханный. Ты сделала то, ради чего жила все эти годы. А дальше?»

«Что за глупые мысли? - огрызнулась Янди. - Думаешь, не найду чем заняться? У меня хватает золота, чтобы купить имение неподалеку от столицы. Заведу себе красавцев-любовников, стану веселиться, охотиться, устраивать пиры… А когда мне захочется бесед об умном и вечном, буду приглашать тебя».

Аоранг покачал головой.

«Тебе недолго будет этого желаться. Твоя кровь отравлена, она не даст тебе покоя. Она станет жечь тебя, требовать новых убийств…»

«Вот еще! - возмутилась девушка – Да что ты обо мне знаешь? Как смеешь так говорить?!»

«Не кричи на меня, - вздохнул мохнач. - Ты и сама знаешь, что я говорю правду - от того и злишься. Жизнь ради смерти - пустая жизнь…»

«Тебе не понять», - буркнула Янди.

«Это верно, - согласился Аоранг. - И я рад этому».

- Эй, - послышалось снизу. - Проснись!

Янди тут же вскинулась, ухватилась за ветку, подтянулась и спрыгнула наземь.

- Я не сплю!

Девушка оглянулась. Уже смеркалось - значит, она продремала довольно долго.

- Ты разобрал мост?

- Нет, - покачал головой мохнач.

- Почему?

- Похоже, кто-то уже разобрал его до нас.

- Что?!

- Лыко, которым связаны бревна, перерезано, - объяснил Аоранг. - А к стволам привязаны веревочные петли с продетыми через них палками. Если за них дернуть - мост рассыплется по бревнышку.

-Хочешь сказать, мы не одни присмотрели это место для засады? - усмехнулась Янди. – Вот значит как! Кто бы это мог быть?

Новость, впрочем, не показалась ей такой уж забавной.

- Тебе лучше знать, - пожал плечами Аоранг. - Я не устраиваю засад.

- Станимира пока не видно?

- Нет. Но уже смеркается. Значит, Станимир скоро будет у реки.

- Что ж, пойдем глянем. Но не вздумай даже соваться к мосту…

Двигаясь легко и по волчьи незаметно, Янди и Аоранг приблизились к дороге, спрятались в зарослях багровеющей бузины и начали пристально оглядывать безучастно молчавшие окрестности. Местность казалась совершенно безлюдной.

- Видишь, там дальше лесистый пригорок? - прошептала Янди. - Дорога изгибается вокруг него, затем спускается к реке. Если бы у меня был отряд, я бы именно там устроила засаду…

В этот миг Рыкун вдруг приподнялся, настороженно поглядел куда-то вбок и тихо зарычал.

- Там уже засада! - вскочил мохнач.

Янди схватила его за руку.

- Молчи!

Она быстро обернулась к Аорангу и одними губами прошептала.

– Уходим, пока нас не заметили! Очень тихо… Я, кажется, знаю, кто это...

***

Пятеро всадников передового дозора Станимира, обогнув заросший лесом пригорок, начали спускаться по дороге, ведущей к мосту. Старый ольшаник, росший по берегу, переплетался над тропой так густо, что летом даже в полдень здесь царил полумрак. Сейчас бурая листва густо устилала землю. Лишь ели, напоминающие наконечники огромных копий, темнели среди голых древесных остовов. Листва, впитавшая влагу прошедших дождей, уже не шуршала под копытами.

Должно быть поэтому человек, сидевший на корточках у самых мостков, не сразу заметил приближение конников. Но прежде чем он оглянулся, всадники увидели, что неизвестный расталкивает бревна моста.

- Хватайте его! - закричал передовой всадник, ударяя пятками по конским бокам.

Незнакомец тут же вскочил и со всех ног кинулся в лес.

В то же мгновение бревна моста с грохотом покатились в воду, будто все это время чужак удерживал их от падения.

- Хватайте… – еще громче взвыл всадник - и тут же вылетел из седла.

Натянутая между деревьев тонкая веревка ударила его по горлу и выкинула на дорогу. Вслед за этим в других всадников полетели метательные ножи. Еще трое вендов рухнули наземь. Лишь последний успел развернуть коня, и помчался обратно, голося во все горло:

- Засада! Впереди засада!

Ошибался он лишь в одном. Засада была вовсе не впереди.

Покрытый кожаным оболоком возок царевны остановился. Снаружи послышался резкий окрик и недовольное ржание коней. Затем надоевшие однообразные звуки дороги, - стук копыт, скрип колес, понукания возниц, - сменились боевыми кличами, лязгом клинков и отчаянной руганью.

Наконец стало пугающе тихо.

- Что там случилось? – пролепетала Суви, глядя на подруг-служанок, съежившихся у стенок возка на деревянной лавке.

Казалось бы, только что они неспешно ехали по лесной дороге, хихикая и зубоскаля по поводу вендского толмача Власко, который, кажется, не на шутку влюбился в Суви...

И вдруг ленивая болтовня прервалась на полуслове. Повозку тряхнуло, на козлах послышался жуткий сдавленный хрип. Все стихло… В следующий миг кожаный полог, закрывавший возок, распахнулся. В сумерках девушки увидели нечто ужасное - змеиную голову с распахнутой пастью. Лишь потом Суви разглядела под ядовитыми клыками человеческие глаза.

- Где царевна?! - резко спросил змееголовый, буравя взглядом лица застывших в страхе девиц.

- Ее тут нет, - пискнула Суви, затравленно глядя на раскрашенного воина и чувствуя, как ужас перехватывает дыхание.

Она наконец сообразила, с кем они столкнулись. Это же накхи! Но откуда здесь, в сердце владений вендов, эти исчадия Первородного Змея?!

- Всем сидеть тихо, не то сожгу возок! Ты со мной! Будешь голосить - убью!

Раскрашенный схватил Суви за шиворот и выдернул из возка, как репку - она и ахнуть не успела. Бросил себе на плечи и метнулся в лес. Краем глаза девушка заметила еще две темные тени и повисшего на козлах возницу с перерезанным горлом.

А служанки еще долго сидели, онемев и на всякий случай боясь даже шевельнуться.

Едва дорога исчезла из виду, змееголовый сбросил девушку с плеч наземь, будто мешок, и приказал своим молчаливым спутникам:

- Тащите ее к коням. Я прослежу, чтобы за нами не увязались.

Дальнейший путь Суви проделала с торбой из-под овса на голове и заткнутым тряпкой ртом. Время от времени тащивший ее на плече разбойник менялся, пока наконец пленницу без всякого почтения не сбросили в сухую траву. Девушка вскрикнула, но тут же получила пинок под ребра.

- Молчать!

Суви замерла, опасаясь лишний раз вздохнуть, чтобы не рассердить похитителей. Наконец кто-то рывком сдернул торбу с ее головы, и над ней раздался уже знакомый жесткий голос змееголового:

- Ты кто?

- Суви, служанка царевны...

- А где сама царевна?

-Солнцеликая была впереди, с князем Станимиром…

Похититель стиснул кулаки, обернулся к воинам и злобно зашипел что-то на своем языке. Затем вновь обернулся к Суви и угрожающе навис над ней.

- Мои воины говорят, что рядом с князем не было царевны! Решила меня обмануть? Говори правду, чтобы мне не пришлось вытаскивать ее из тебя вместе с языком!

- Я и говорю правду! - жалобно пролепетала Суви. - Царевна - рядом с князем, в кожаном доспехе. Утром я сама помогала ей снарядиться.

Раскрашенное лицо накха исказилось от досады.

- Зачем?! Для чего она напялила доспех?

- Вчера его подарили царевне в селении туричей. А утром Станимир преподнес солнцеликой прекрасного коня. Наверно, она хотела порадовать вождя...

- О Мать-Найя! - предводитель накхов устремил взгляд к небесам. - У этой желтоволосой царевны цветочная пыльца вместо разума!

- Что будем делать, Даргаш? - спросил один из воинов на родном языке.

- Вы двое, отправляйтесь к стану вендов. Следите за тем, что там происходит. Найдите мне царевну!

- Вендов около сотни, - напомнил накх. – А нас - дюжина…

-Умолкни и выполняй приказ!

- А если царевны нет? - спросил другой воин. – Если девка тебе солгала? Может, спросить ее, как следует, раз уж она у нас?

Предводитель накхов схватил Суви за шкирку и поднял над землей.

-Признайся, ты сказала нам правду? - прорычал он. - Ничего не придумала?

- Я… сказала правду, - жмурясь от страха, прохрипела девушка.

Ей казалось что распахнутая пасть с ядовитыми зубами сейчас сомкнется на ее шее. «Исварха Всесветлый, сохрани искру моей души!» - взмолилась она, уверенная, что настает ее смертный час.

- Если соврала, лучше сознайся сейчас. Иначе придется причинить тебе боль. А мне, видит Мать-Найя, этого не хочется…

Слова накха звучали очень искренне. По лицу Суви потекли слезы.

- Я знаю лишь то, что видела! Прошу, поверь мне!

- Ладно, я тебе поверил.

Даргаш отпустил руку и несколько мягче посадил девушку на землю.

- Жди и не пробуй убежать, - бросил он, отходя в сторону.

Суви лишь горько усмехнулась сквозь слезы. Он в самом деле думает, что горожанка сумеет убежать от кого-то в лесу? Тем более - от отряда накхов, взбешенных неудачей?

Змееголовый подошел к своим воинам и заговорил на шипящем наречии, над которым слуги любили тайком посмеяться при дворе. Судя по резким голосам и кривым ухмылкам, накхи остались не слишком довольны допросом. Однако никто не стал перечить вожаку. Закончив беседу, Даргаш вновь повернулся к девушке и поманил ее к себе.

- У тебя хорошая память?

- Каждый вечер я должна была рассказывать госпоже занятные истории, чтобы ей приятнее было отходить ко сну.

- Вот и хорошо. Теперь тебе надо будет рассказать занятную историю Станимиру. Запомни ее от слова до слова...

Предводитель накхов приосанился и медленно заговорил:

- «Я, Даргаш из рода Афайя, и мои люди, находимся в твоих землях по велению саарсана накхов, Ширама, сына Гауранга. Мне приказано найти и вернуть царевну Аюну, принадлежащую моему повелителю. Если ты отдашь ее добром, я покину твои владения, не причинив ни тебе, ни твоей родне какого-либо ущерба. Если же нет - готовься находить на пути головы своих сородичей, покуда не настанет и твой черед!»

Даргаш умолк, покосился на одобрительно кивающих сотоварищей, довольно улыбнулся и добавил:

- Если Станимир готов отдать царевну, пусть просто оставит ее на дороге и уйдет. Ты все запомнила?

- Да, - кивнула служанка.

Поколебавшись, она робко произнесла:

- Мне будут задавать вопросы. Венды захотят найти и убить вас…

- Удивлюсь, если не захотят, - хмыкнул Даргаш. – Можешь рассказать им все. А сейчас тебя отнесут обратно на дорогу. К полуночи доберешься до вендского стана. Надевай на голову мешок.

Глава 4. Рубежная река

Люди Шереха, - Аюна уже научилась отличать их от всех прочих по острым волчьим клыкам, вышитым у горловины рубах, - окружили царевну и, не выпуская из рук оружия, пристально всматривались в ночь. Аюне даже казалось, что они по волчьи тянут воздух носами, пытаясь учуять, где притаился враг. Служанки, все еще не отошедшие после встречи со змееголовым, робко сбились вокруг госпожи и наперебой рассказывали о пережитом ужасе.

Аюна молчала, стараясь осмыслить произошедшее. Трескотня служанок раздражала ее, но все же царевна не мешала им выговариваться. И без их слов она уже поняла, что на отряд Станимира напали накхи. Когда вождь потом подтвердил ее догадки, царевны ничуть не удивилась.

Удивительно было другое. За событиями последних дней Аюна почти не вспоминала о Шираме, и совсем позабыла, что направлялась к нему, чтобы стать его женой.

А саарсан, выходит, ни о чем не забыл…

- Кто был рядом с Суви? – спросила она, прерывая служанок.

- Я, солнцеликая, - тут же отозвалась одна из них.

- Как выглядели разбойники?

- Там один только и был! Головы нет вовсе, вместо нее змея скалится! Тело вроде человеческое... Я так испугалась, чуть не померла на месте… А он возок взглядом обшарил, рявкнул: «Где царевна?» Суви ответила, что госпожи здесь нет. Змей сразу ее хвать, - и уволок в лес!

Сомнений не было. Ширам послал людей по ее следу.

Но зачем ему это? Ведь расстались жених и невеста хуже некуда. Царевна вспомнила, как надменный накх в приступе ярости увез ее из дворца, перекинув через седло. А последнее, что она ему пожелала – увидеть его голову в корзинке палача. И после такого саарсан все же мечтает ее вернуть? Он готов рисковать людьми, чтобы освободить ее?

«Неужели он впрямь настолько в меня влюблен?»

Аюна и вообразить подобного не могла… Эта мысль отчего-то взбудоражила ее. Не то чтобы царевне вдруг захотелось увидеть отвергнутого нареченного. Но, оказывается, под обличьем угрюмого убийцы скрывалось пылкое и преданное сердце…

Однако у подобной преданности была и оборотная сторона.

«Насколько я знаю накхов, они теперь не отстанут, - с тревогой размышляла царевна. – Они нашли меня и будут красться следом, вновь выжидая удобного случая, чтобы напасть…»

Лютвяги расступились, и к Аюне быстрым шагом подошел Станимир.

- Ну, нашли Суви? - подалась ему навстречу царевна.

- Нет.

Вождь мотнул головой.

- И не искали.

- Почему?

- Ее похитили, верно, перепутав с тобой. Мне это удивительно, но что возьмешь с накхов? Верно, все столичные девицы для них на одно лицо! Они утащили ее в лес. Искать ее там ночью - дело бесполезное. Лучше уж сразу перерезать себе горло. Но одно могу сказать точно, - добавил он мягче, заметив расстроенный вид Аюны. - С собой они ее, конечно, не потащат. Убедятся, что она - не ты, и отпустят…

- Или убьют!

- Или убьют, - кивнул Станимир. – В этом случае, искать ее тоже незачем. Если же накхи ее отпустят, твоя служанка скоро придет сама.

Вождь умолк, глядя перед собой. Аюна покосилась на него, пытаясь догадаться, о чем он думает. Станимир выглядел спокойным, как всегда. Но ей все же казалось, что он встревожен.

- Если бы хоть знать, сколько их там в лесу! - вырвалось у него.

- Накхов?

- Да. Они разобрали мост, желая, чтобы мы заночевали на этом берегу. Мы так и сделали. Терпеть не могу плясать под чужую дудку! Стало быть, ночью надо ждать неприятностей…

Он поразмыслил еще немного, вскинул голову, будто что-то придумав, и схватил Аюну за руку.

- Идем со мной, - тихо велел он.

- Куда?

- К реке.

- Зачем?!

Венд, не отвечая, потянул царевну за собой.

- Идем!

Удивленная Аюна не нашлась, что ответить, и последовала за ним.

Проходя мимо служанок, вождь вдруг остановился, внимательно оглядел их и приказал:

- Эту, высокую, переодеть. Обрядить в царские одежды. Пусть издали выглядит как Аюна.

- Что ты задумал? - с любопытством спросила дочь Ардвана.

- Сейчас сама все увидишь…

***

С берега реки доносился треск, стук топоров, перекличка голосов… Воины споро рубили подлесок, стаскивали к берегу кусты и складывали их ветвями наружу. Конечно, от настоящего нападения такая ограда не спасла бы, но всякий, кто попытался бы пробраться внутрь устроенного на скорую руку стана, наделал бы немало шума.

Устроившись за высокой травянистой кочкой, Янди наблюдала, как тянущаяся дугой колючая стена у берега становится все выше. Она и раньше встречала подобные укрепления. У жителей здешних мест было принято так ограждаться от лесного зверья и чужих людей, когда им приходилось ночевать под открытым небом. На связанные ветки лютвяги вешали бубенцы: если даже удастся подойти с наветренной стороны, чтобы не почуяли собаки, бесшумно пролезть не получится…

- Непросто будет пробраться, - пробормотал притаившийся рядом Аоранг, который думал о том же самом.

- Не уверена, что нам вообще надо туда пробираться, - с досадой отозвалась лазутчица. - Скорее всего, Аюны там нет. Накхи сунулись за ней, думая, что она в возке, но утащили лишь одну из служанок. Ты же сам видел…

- А вдруг за ней-то они и приходили?

Лазутчица насмешливо глянула на спутника.

- Ну конечно! Влюбленный накх решил похитить свою красотку! Представить такое сложно, но в столице какой-нибудь гусляр мог бы сочинить об этом замечательную песню! Там вообще любят сказки о том, как утонченная дева путается с каким-нибудь дикарем…

Мохнач бросил на ее взгляд исподлобья, но промолчал, лишь заметил:

- Похоже, накхов совсем мало. За царевной бы прислали отряд побольше.

- Большой отряд оставляет много следов. Венды – охотники, они умеют читать следы не хуже, чем ты. А теперь рассуди сам. Накхи напали быстро и с разных сторон. У них было одно мгновение. И уж точно они не перепутали бы царевну с одной из ее служанок. А это значит что?

- Да, похоже, ты права - в возке Аюны не было, - кивнул Аоранг. – Но в таком случае, где же она?

- Понятия не имею. Царевны не видно с самого утра… Может, она осталась в селении туричей?

- Если так, -твоспрянул Аоранг, - мы должны скорее туда вернуться!

- Или люди Шереха могли заметить накхов еще с утра, - продолжала рассуждать Янди. - Предположим, Станимир решил увести врагов за собой – а царевна могла поехать позднее, по лесным тропам, с небольшой охраной…

- Но как мы найдем ее теперь?

- Похоже, надо идти к селению. И как можно скорее. Если Станимир решит заняться ловлей накхов, скоро в здешнем лесу соберется больше вендов, чем блох в собачьей шкуре...

Тихо, пытаясь не шуршать, они выбрались из кустов на дорогу и двинулись прочь от реки. Шли быстро, прислушиваясь к каждому звуку. В лесу быстро темнело. Вскоре окрестности погрузились в непроглядные, промозглые осенние сумерки.

Вдруг Янди остановилась, и на ее лице отразилось удивление. Откуда-то из-за деревьев доносился нежный голосок, тихо напевавший на языке Аратты:

- Исварха, озари мне дни!

Меня в дороге сохрани,

Зажги мне в полночи огни,

Домой верни…

Аоранг невольно заулыбался. Немудрящей песенке в столице учили с детства. Считалось, что с его помощью заблудившийся ребенок всегда отыщет путь к родному порогу.

- Это еще что? - насторожилась Янди. – Откуда здесь…

Она осеклась и прыснула в кулак.

- Это же Суви! Что она тут делает?

- Идет к царевне, - предположил Аоранг.

- Хочешь сказать, она умудрилась сбежать от накхов? Вот отчаянная девчонка - прогуливается по вендским чащобам, да еще и песни распевает! Даже я бы так не смогла. Пожалуй, стоит с ней поздороваться... А теперь быстро в кусты!

- Зачем?

Лазутчица молча схватила мохнача за руку и утащила с дороги в густой подлесок.

- Нет! Конечно, она не сбежала, я пошутила, - зашептала она. - Накхи наверняка ее отпустили, и теперь за ней следят. Нельзя, чтобы они нас заметили!

- Как же ты собираешься здороваться?

Янди прищурилась.

- Она сама к нам придет. С небольшой помощью одного зубастого кота…

Суви шагала по натоптанному большаку, негромко мурлыча песенку-молитву, услышанную когда-то еще от бабушки. В давящих сумерках пение помогало бороться со страхом. Небо было затянуто низкими облаками. Хоть глаза девушки и привыкли к темноте, но она едва могла разглядеть дорогу под ногами. Лес по обе стороны дороги и вовсе казался непроницаемой стеной.

«Здесь наверняка водятся звери… Но, говорят, осенью их бояться нечего - они сытые…» Суви не могла вспомнить, где это слышала - сама она впервые попала в лес, только когда ее вместе с царевной утащили туда лютвяги.

То, что с ней недавно случилось, казалось делом прошлым, и даже накхи - не такими уж страшными. Да, в первым миг она перепугалась до полусмерти, но ведь в конце концов, они отпустили ее! Суви думала, как расскажет царевне о разговоре с их вожаком по имени Даргаш.

«Исварха Лучезарный, лишь бы Станимир не вздумал отдать нас всех накхам!» При воспоминании о змеелицем предводителе у Суви снова начинали трястись поджилки. Но в то же время невесть почему разбирал смех - может, потому что легко отделалась…

Вдруг в придорожных кустах раздалось очень недвусмысленное рычание.

Девушка, мгновенно взмокнув, медленно повернула голову. Прямо напротив нее у края дороги чернела тень высотой с молодого бычка, и таращила на нее желтые глаза...

Суви завизжала так, что Рыкун попятился, и опрометью бросилась в лес. Сообразив, что с ним наконец играют, саблезубец устремился следом. Лишь донесшийся из леса окрик Аоранга заставил его повернуться в другую сторону. Но сейчас, кажется, и любимый хозяин был не прочь поиграть - ломая сухие ветки, мохнач бросился в чащу, а радостный саблезубец большими прыжками поскакал за ним.

На другой стороне дороги едва мелькнули две черные тени и тоже скрылись в лесу.

Суви бежала, не чувствуя под собой ног, спотыкаясь, царапая лицо и обрывая платье о низкие ветки. Ей казалось, что вот еще немного, и ужасная тварь догонит ее; что она чувствует горячее дыхание желтоглазого чудовища… Но тут из за ствола дерева, мимо которого она пробегала, появилась рука, зажала ей рот и дернула в сторону.

- Тихо, Суви, тихо! - раздался жаркий шепот возле уха. - Зверя нет!

- Ты кто?! - придушенно пропищала служанка.

- Успокойся, это я…

- Янди! - девушка осмыслила услышанное и чуть не расплакалась от облегчения. - Вот так встреча! Какая радость-то!

Лазутчица видя, что ее узнали, отпустила девушку. Суви принялась оправлять истрепанное о ветки платье.

- Ты идешь за нами… Госпожа так беспокоилась о тебе!

- Конечно, иду! - резко ответила лазутчица. - Мой долг - охранять царевну. Я собираюсь освободить ее. Ты готова мне помогать?

- Да, конечно! Но…

Суви нахмурилась.

- Знаешь, госпожа сама не своя с тех пор, как встретила Станимира. Она глаз с него не сводит. А он такой ласковый, такой заботливый…

- Тебя это тревожит? - прищурилась Янди.

- Конечно! Нас всех это тревожит! Ведь он приказал захватить нас! Куда он везет царевну? Что собирается сделать с ней?

- Эти вопросы должна бы задавать сама Аюна, а не ее служанки, - хмыкнула Янди. – Ладно, теперь отвечай подробно и постарайся ничего не забывать. Где сейчас царевна?

- Утром Станимир подарил ей красивый доспех и золотистого коня. Весь день она провела рядом с вождем.

- Она ехала рядом со Станимиром в новом доспехе и шлеме?! - переспросила Янди, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда.

«Святое Солнце, какая глупая промашка!»

- Так и было, - подтвердила Суви. – А накхи думали, что царевна в возке. Напали и захватили меня…

- Да, я знаю. Чего они хотели?

- Чтобы я передала Станимиру послание от Даргаша из рода Афайя…

Девушка принялась пересказывать требования накха.

- Вот он что задумал, - пробормотала Янди.

«Ловко! Немудреная, но верная затея. Будь на месте Станимира какой-нибудь иной вождь, он наверняка бы выслал большую часть своих воинов в лес - охотиться за змееголовыми. Накхам это лишь на руку. Они старательно раздергивают отряд Станимира. Часть воинов возится у моста, налаживая переправу, часть сторожит Аюну… Если придется еще и сюда людей отослать, накхам не составит труда проникнуть ночью в стан и похитить царевну! Тем более, враг полагает, будто после вечерней засады накхи укрылись в чаще… Как учат сестры Найи: «Если ты близко, заставь врага думать, что ты далеко…» Сколько людей у этого Даргаша? Суви наверняка всех не видела, но вряд ли больше пары дюжин… Вполне достаточно, чтобы снова налететь, схватить царевну и быстро уйти. Но вести бой у них не выйдет… Особенно если враг нападет внезапно…»

Губы Янди растянулись в хищной улыбке.

- Ты такая смелая, - с уважением сказала Суви. – Одна, в лесу… Настоящий воин! Я бы так не смогла. Госпожа точно захочет наградить тебя за верность.

Лазутчица кивнула.

«Вот если бы кто-то помог вендам обнаружить накхов… А что, если это буду я?»

- Янди, - окликнула ее девушка. - Что мне делать?

- Ступай и выполни приказ Даргаша.

- А как же тот жуткий зверь?

- Зверь сейчас заводит в болото тех, кто следил за тобой… Расскажешь Станимиру о накхах. А потом шепни госпоже, что мы с верным Аорангом тоже здесь, поблизости. Мы идем за ней, чтобы защитить ее. И вытащить из плена, если она прикажет.

- Она не прикажет, - с сомнением ответила Суви. – Раньше, пока нас тащили разбойники Шереха - да, солнцеликая позвала бы тебя на помощь. Но теперь они со Станимиром…

- «Они со Станимиром», - раздраженно повторила Янди. - Предупреди ее, что красавчик венд - совсем не тот, за кого себя выдает. Я давно его знаю. Уж поверь, скоро он себя покажет…

- Госпожа не станет меня слушать, - печально ответила Суви.

- А ты все равно скажи. И да, если мы с Аорангом ей не нужны – пусть царевна скажет нам об этом в лицо. Мы прошли половину Аратты, оберегая ее. Аюна - дочь царя и сама знает, как следует ценить преданность... Но все-таки скажи и об этом…

***

У порубежной реки, несмотря на поздний час, горели костры и кипела работа. Из-за колючей изгороди неотрывно вглядывались в ночную темень вооруженные стражи. Все остальные быстро, точно не в первый раз, разбирали на доски телеги и сколачивали настилы. Одни трудились на берегу; другие бродили у берега по пояс в воде, прощупывая дно и втыкая в него длинные колья. Шум стоял, как ясным днем на торжище - громкие голоса, выкрики, забористая ругань, стук топоров, треск дерева… Венды перетаскивали собранные настилы к воде, сопровождая каждый шаг размеренным заунывным пением.

- Зачем ты меня сюда привел? - спросила Аюна.

- Невозможно пересечь реку, пока не дошел до нее, - усмехнулся Станимир. – Мы вот уже дошли…

- Но моста нет! И похоже, до утра они не управятся.

- Точно не управятся, - кивнул вождь. – Я им запретил.

- Как же мы тогда переберемся?

Станимир улыбнулся и ткнул в темную, едва освещенную отблесками костров воду.

- Человек - не телега, ему мост не нужен…

- Что? Нет! - возмутилась Аюна, попятившись. – Я туда не полезу!

Ей вдруг очень явственно припомнилось, как черные воды вышедшей из берегов Ратхи захлестывали ночной город. Как барахталась она, цепляясь то ли за опрокинутую скамью, то ли за выдавленную потоком дверь…

- Ты что же, боишься?

- Я не желаю туда идти!

- Ну да, припоминаю... Дривы рассказывали мне, что светлый Яндар правит лишь там, где светят его лучи. А под водой царство холодного Ячура...

- При чем тут какие-то дривские боги?!

- Я лишь не допускаю, чтобы та, в ком течет священная солнечная кровь, та, кого Исварха защищает как свою любимейшую дочь, боялась воды.

- Я не боюсь воды! Я же пью ее.

- Тогда идем. Эту даже и пить не нужно будет.

Аюна помотала головой. Речка была невелика - до другого берега рукой подать - но она не могла заставить сделать себя и шага.

Станимир подошел к ней вплотную. Царевна невольно сжалась. Ей вдруг подумалось, что могучий венд запросто может схватить ее и бросить в воду, как котенка. Тут уж сколько ни кричи, ни вырывайся - не поможет.

Но вождь лишь положил ей руки на плечи и заговорил негромко, увещевая:

- Я вижу, тебе страшно. Я никому не скажу. Просто доверься мне. Я же поверил тебе - когда встал под твой выстрел… Думаешь, мне не было страшно?

- Бояться было совершенно нечего, - вспыхнула Аюна. – Я училась стрелять из лука с трех лет!

- А я готовился стать жрецом, пока отец учил моих старших братьев владеть оружием. Но как видишь, не больно-то мне это пригодилось… Зато когда я вырос, научился кое-чем другому…

Станимир заглянул в лицо Аюны, одним взглядом будто выжигая ее страхи.

- Хочешь узнать, каково оно - быть оборотнем?

В стороне от костров, шума и суеты, под свисавшими над рекой ивами, вождя поджидал один из лютвягов с двумя объемистыми мешками.

- Что там? - с подозрением спросила царевна.

- Такая вещь, о которой я ни в коем случае не должен тебе рассказывать…

Аюна хмыкнула.

- Заколдованная шкура?

Станимир широко улыбнулся и что-то сказал лютвягу. Тот принялся сноровисто распутывать завязки на одном из мешков. Затем рывком вытащил из него нечто очень странное.

«Да это и в самом деле шкура!» - с внутренним холодком подумала Аюна, разглядывая нечто, похожее на широкую рубаху из темного меха невиданного зверя.

- Уж не знаю, насколько она заколдованная…

Князь вендов наклонился, и его помощник начал ловко натягивать шкуру на вождя. Сразу после этого лютвяг достал из мешка длинные куски такой же шкуры, и продев их в петли, начал плотно обматывать ими руки и ноги Станимира. Аюна следила за ним, внутренне поеживаясь. Зачем бывший глава вендской стражи рядится этаким чудищем? К чему говорил о реке? Зачем упоминал, что прежде назначен был служить богам?

Заметив ее взгляд, вождь усмехнулся, явно довольный замешательством царевны.

- Это одеяние сшито из шкурок выдры, - объяснил он наконец. - Его швы промазаны пчелиным воском. В нем можно спуститься под воду и не промокнуть. Ну, почти не промокнуть…

Помощник тем временем подал вождю нечто вроде кожаного шлема с устрашающей личиной то ли человека, то ли зверя - да такого, что встречи с ним можно было пожелать лишь врагу.

- Снимай свой доспех. Мой человек поможет тебе обратиться водяным зверем,- гулко прозвучало из-под диковинного шлема.

Станимир заправил кожаную бармицу под ворот и дернул утяжки с обеих сторон. Его помощник-лютвяг, не говоря ни слова, подошел к Аюне и принялся снимать с нее доспех. Аюна поглядела на Станимира в обличье диковинного зверя, и ей отчего-то стало не страшно, а смешно. Будто бы он стал одной из раскрашенных статуй праведных дивов, стороживших врата столичного храма.

«Хвала Исвархе, это не колдовство! Скорее нечто вроде доспеха, только для хождения под водой, - сказала она себе. - Представляю, как перепугаются враги, если из-под воды внезапно вылезут такие «выдры!»»

Она вспомнила, что сейчас им обоим предстоит лезть с головой в черную холодную воду, и вновь задрожала. Будто почувствовав ее сомнения, Станимир протянул ей руку.

- Мы просто прогуляемся по дну.

Он вытащил из мешка веревку с привязанными камнями и обернул ей вокруг пояса.

- Это поможет не всплыть раньше времени. Если водяные не решили тебя прибрать к себе, утонуть - дело непростое.

Затем Станимир взял длинную полую камышинку. Когда лютвяг закончил облачать Аюну, она последовала его примеру. Помощник отошел к кострам, что-то крикнул, и тут же воины, шумя и переругиваясь, потащили к реке очередные куски настила.

-Теперь идем, - Станимир потянул царевну за собой. – Те, кто выслеживает тебя, не смогут увидеть ничего, кроме суматохи на берегу.

Около самой кромки воды они остановились. Давешний лютвяг вытащил из поясной сумы кусок лепешки, и выговорив нечто нараспев, бросил хлеб в воду.

- Ты же говорил, что ворожбы не будет!

Собственный голос из-под звериной личины показался Аюне чужим.

- Какая ж это ворожба! Мой человек попросил водяных не мешать нам и предложил им угощение. Ночью водяные бывают опасны. Хорошо еще, что сейчас не полнолуние…

Царевна снисходительно улыбнулась. Дикарь останется дикарем, хоть бы он и служил в столице.

- Это и есть ворожба!

- Ну тогда считай, что он покормил рыб.

Они вошли в воду. Ноги Аюны сразу погрузились в вязкий, глубокий ил. Она испуганно дернулась, пытаясь высвободить их. Станимир крепче сжал руку царевны. Аюна призналась себе, что ей это приятно. Медленно переступая, две «выдры» бесшумно погружались в реку. Когда вода, постепенно обволакивая холодным коконом, дошла до горла, девушка бросила на своего провожатого испуганный взгляд, но взяла себя в руки, и через миг темная вода сомкнулась над ее головой. Все вокруг погрузилось в душный мрак, где единственными звуками были дыхание и частое биение сердца.

На миг царевне стало так страшно, что она чуть не выскочила обратно на берег. Верно, она так и сделала бы, не обними Станимир ее за пояс. Кажется, он что-то говорил, - под водой было не слыхать, - но его близость и поддержка подействовали на девушку куда сильнее любых слов.

Сколько длилась эта прогулка в колышущейся тьме, Аюна не поняла. Наконец Станимир остановился. Сбросил увешанный камнями пояс, помог избавиться от тяжелой ноши Аюне, и спустя миг их головы оказались над водой. Девушка оглянулась - ярко озаренный кострами строящийся мост остался на другой стороне.

Едва они выбрались на берег, из лесу появился Шерех, ведя в поводу коней.

- Приветствую тебя, солнцеликая, в землях лютвягов, - сообщил Станимир, снимая с головы звериный шлем и помогая избавиться от него Аюне. – Что, люди готовы?

- Скоро будут, - кивнул его побратим.

- Мы будем ждать вон в той роще. Привези побольше теплой одежды. Видишь - царевна замерзла!

- Как велишь, - холодно отозвался Шерех.

Глава 5. О чем поет кукушка

Прятаться в куче валежника было довольно уютно. Если бы не комары, решившие устроить себе поздний ужин, Янди посчитала бы место, выбранное для слежки, безупречным. Стан вендов просматривался как на ладони. Лазутчица хорошо видела и тех, кого Станимир отрядил валить деревья для починки моста, и стражников, бдительно следивших за подступами к ограде.

«Ничего-ничего! Ближе к рассвету они внушат себе, что враг уже далеко, утомятся таскать бревна… Казалось бы, уж сколько раз нападение перед рассветом собирало кровавую жатву, а все едино: стража хранит бдительность всю ночь, а затем, когда до восхода осталось совсем чуть-чуть, решает, что сойдет и так… Значит, есть время хорошенько изучить, как лучше подойти к шатру…»

Девушка лежала, накрывшись ворохом сорванных осенними бурями еловых веток, и наблюдала, как у разбитого для царевны шатра суетятся служанки. Наступило время совершения обряда отхода дочери Солнца ко сну. Девушки вносили в шатер Аюны бронзовые курильницы с благовониями и пели гимн дневному светилу, восхваляя его величие и выражая надежду, что на другой день Солнце вернется и дарует людям свет ясного дня.

Звуки торжественного песнопения доносились до тайной лежки. Янди поначалу даже не вслушивалась. Потом вдруг насторожилась.

«Что-то не так, - царапнуло ее. - Нет слитности и лада в голосах. Каждая будто поет без старания, сама по себе. Они словно и не пытаются угодить своим молением дочери бога. Почему? Как такое может быть?»

Служанки закончили петь, и о чем-то оживленно переговариваясь, стали выходить из шатра.

«Они болтают, точно там внутри никого нет!» - осенило Янди.

Последняя из девушек вышла, и как ни в чем не бывало направилась вслед подругам. Полог шатра остался приоткрытым.

- Неужели? - прошептала Янди, кожей чувствуя, как очередная стая комаров сменяет уже вкусивших ее крови.

«Считаю до десяти: если после такого взбешенная Аюна с бранью не выскочит наружу, значит ее там попросту нет!»

На счет «десять» полог как ни в чем не бывало оставался распахнут. Из шатра не доносилось ни единого звука. Наконец бегом вернулась одна из служанок, задернула полог и удалилась вслед за подругами.

«Да, Аюны там действительно нет!»

Улучив миг, когда стражник отвлечется, Янди приподняла еловые лапы и пригнувшись, скользнула за ближние кусты. Отходить следовало очень тихо. По ночному лесу это непросто. Впрочем… Янди сложила руки у рта и завыла, подражая кличу волчицы.

Венды тут же переполошились. Стан наполнился свирепым собачьим лаем. Из-за возов послышались голоса воинов и знакомые щелчки тетив, натягиваемых на луки. «Самое время – они вспугнули волчицу!» - и Янди, не особо таясь, со всех ног бросилась в лес.

- Что случилось?

Аоранг встретил ее в условленном месте.

- Царевны в шатре нет, - тяжело дыша, ответила лазутчица. - Скорее всего, она уже на том берегу… Ох уж этот Станимир, вот хитрец!

Янди махнула рукой в сторону реки.

- Нам тоже стоит там оказаться, пока ее не увезли еще дальше в земли вендов. Идем скорее, переберемся вплавь!

Накх прильнул к стволу дерева, стараясь как можно плотнее слиться с шершавой корой. Затем каркнул недовольным старым вороном - раз, другой. Из развилки мощного раскидистого дуба по соседству раздалось такое же карканье, и тут же свесилась веревка с узлами и петлей. Быстро юркнув к дубу, разведчик ухватился обеими руками за петлю и взбежал по стволу.

- Ну что там? - спросил Даргаш.

- Все спокойно. Царевна отошла ко сну. Я видел, как ее служанки пропели гимны и окурили шатер от комарья. Люди Станимира наводят мост. Стражи не смыкают глаз. Тут рядом завыла волчица - такой шум подняли...

- Что ж, ожидаемо, - кивнул предводитель. - До утра наверняка управятся. Перед рассветом спускаемся ниже по реке и переплываем на тот берег. Когда люди Станимира пойдут через мост, мы должны быть уже там, готовые к бою. Ты и ты, - он ткнул пальцем в зачерненные лица, - пойдете пораньше, осмотритесь и найдете место для засады. Думаю, к полудню после ночных трудов их так разморит, что они не заметят, даже если мы им спящим бороды обрежем. А сейчас отдыхайте...

***

Рыкун вылез из реки на берег и брезгливо отряхнулся от холки до кончика хвоста. Брызги ливнем хлынули во все стороны. Янди, только-только натянувшая на мокрое тело рубаху, в бешенстве выругалась:

- Да будь ты неладен, дурной кот! Хоть бы какая польза от тебя была!

Аоранг, стоявший по колено в воде, расхохотался. В руках он держал узел с одеждой. Вода была ледяной, дно илистым, течение быстрым, но обоих опытных путешественников это ничуть не смутило. А вот саблезубец едва не сорвал Янди весь ее замысел…

- Лучше бы порадовалась, что Рыкун здесь. Ты же знаешь, он боится воды и терпеть не может плавать, - сказал Аоранг. – Если бы он не решил, что я собираюсь его бросить, так и вовсе остался бы на том берегу.

- Жаль, что не остался!

Саблезубец вдруг замер, настороженно поднял уши и потянул воздух носом. Шерсть на его загривке вздыбилась, короткий хвост раздулся. Янди, пригнувшись, метнулась за ближайший куст.

- Тише!

Аоранг положил ладонь на холку Рыкуна, заставляя того лечь. Успокоенный прикосновением вожака, саблезубец улегся на траву, опустил голову на толстые передние лапы и недовольно фыркнул.

- Чужака почуял, - прошептал мохнач.

- Я уже поняла, - кивнула Янди, принюхиваясь. – Чувствуешь запах?

Аоранг прикрыл глаза, его ноздри зашевелились.

- Да. Пахнет дымом… Во-он с той стороны…

- Пойду разведаю. Спрячьтесь получше!

Девушка скрылась в зарослях ивняка. Вернулась она очень быстро. На лице тлела хищная улыбка.

- Идем, - приказала она. - Исварха нынче к нам на редкость милостив! И Рыкуна бери.

- Что там?

- Сам увидишь…

Идти через лес пришлось недолго. Вскоре среди стволов замигал огонек. Дымом потянуло отчетливее, послышались голоса. Янди и Аоранг беззвучно подкрались и спрятались поблизости.

На лесной прогалине горел небольшой костерок. Возле него на поваленном дереве, зябко обхватив руками плечи, сидела Аюна. Чуть поодаль возле кучи сушняка хлопотал Станимир.

- Они тут вдвоем! - быстро зашептала Янди. – Не знаю, куда подевались его воины, но времени терять нельзя. Делаем так: пускаешь на Станимира свою кошку, пусть сцепятся. Пока они будут рвать друг друга, хватай Аюну и тащи в лес. Я управлюсь с вендом и тоже приду…

В этот миг, набрав охапку хвороста, вождь лютвягов подошел к костру, уселся рядом с Аюной и начал подбрасывать ветки в огонь. Пламя радостно взметнулось. Станимир приобнял девушку за плечи, тепло улыбнулся ей и что-то сказал. Аюна тихо засмеялась в ответ, даже не пытаясь отодвинуться.

Аоранг перестал дышать. В голове звенели колокола, он ничего не слышал и ничего не видел, кроме сияющего лица своей царевны. Янди тоже замерла, стараясь не упустить ни единого слова…

- Весело было, - проговорила царевна, протягивая руки к огню. - Там, в столице, думала ли я, что однажды прогуляюсь по дну реки в шкуре выдры, будто по городской улице?

- Все самое занятное происходит за стенами дворцов, - кивнул бывший сотник вендской стражи.

- И все же именно в них решаются судьбы мира…

- Ой ли? Значит, это в столице было решено, чтобы мы с тобой встретились и странствовали вместе? Чтобы сражались против накхов и переходили реку по дну, скрываясь от чужих глаз? Нет! - ответил Станимир на собственный вопрос. - Прежде и впрямь многое вершилось в Лазурном дворце. Вот только прежнего мира больше нет. Он закончился со смертью твоего отца. Может, земляные люди, что кормятся со своих наделов, еще не осознали этого. Но и мне, и тебе это уже понятно. Остается лишь признать очевидное.

- Так и есть, - со вздохом подтвердила Аюна. – Я сама уже о том думала.

- Ты не только прекрасна, как солнечный день, но умна и проницательна. Раз мир неумолимо меняется, что нам остается? Молить Исварху, чтобы он остановил время и обратил необратимое? Или же признать его мудрость и вести корабль в новой воде. Не искать той, что уже утекла.

- Ты и сам поразительно мудр для ди… Для вождя лесного народа!

- Когда я служил в столице, мои глаза и уши были открыты для вековой мудрости арьев, - пропустив мимо ушей оговорку, ответил Станимир. – Я приходил в храм и слушал, как твой дядя рассказывает о тайнах Исвархи, о судьбе и предназначении, о путях небесных духов и людей. И теперь я знаю - Господь Солнце свел наши жизни не случайно. Он желает, чтобы мы дали миру новый порядок. Такой, какого не было прежде. Мы вместе перешли эту реку. И вместе мы сможем свершить любую его волю!

- У нас говорят - Исварха любит смелых! - сверкнув глазами, ответила воодушевленная Аюна.

- Так и есть, моя прекрасная госпожа…

Князь подбросил в костер сухую ветку и, глядя в пламя, произнес:

- Когда меня избрали военным вождем лесных вендов, я взял новое имя. Станимир – устроитель, тот, кто созидает. Я хочу строить, а не воевать. Но если придется…

- А что означает другое твое имя? - тихо спросила царевна.

- Вейлин? Оно очень древнее. Гусляры поют, что некогда все венды были единым родом, пришедшим с заката. От тех времен почти не осталось памяти. Они говорили на другим языке, от которого уцелело лишь несколько слов и имена вождей, что передаются по наследству…

Он поднял взгляд на девушку.

- Ты тоже можешь звать меня Вейлин, если хочешь.

Аюна жарко покраснела, сама не понимая почему.

- Станимир – имя для всех. Вейлин – для братьев и родичей. Для своих.

- …эй, Аоранг! Ты меня вообще слушаешь?

- Нет, - мрачно ответил мохнач.

- Так послушай, бестолковый мохнач! - зашипела ему в ухо Янди. - Сейчас у нас случай, который может больше никогда не представиться. На теле Станимира увидят следы когтей Рыкуна и решат, что дикий зверь убил князя и унес Аюну. Искать ее никто не будет. Скоро вернутся воины, твою царевну увезут, и больше ты ее не увидишь! Не теряй времени!

- Нет, - вновь покачал головой Аоранг. – Она улыбается. Ей хорошо. Зачем я буду стирать радость с ее лица?

- Ты рехнулся?! Ты проделал весь путь, чтобы поглядеть, как чужак обнимает твою любимую?

- Без толку принуждать птицу петь в неволе.

- Уж лучше она помрет в клетке у Станимира! Или ты хочешь дождаться, пока сюда явятся накхи? Они и сейчас наверняка прячутся где-то поблизости. Уж не сомневайся, эти прикончат Станимира как оленя и утащат твою царевну к Шираму. И ты ей ничем помочь не сможешь! Самое глупое, что можно сейчас делать, это сидеть в кустах и вздыхать! Встань, защити ее!

Аоранг упрямо наклонил голову.

- Спасать кого-то силком - неправильно…

- Умолкни!

Янди прислушалась, приложила к земле руку...

- Так и есть, - с досадой сказала она. – Сюда движутся всадники. Много. Уходим, мы опоздали. Теперь вовсе неведомо, получится ли тебе снова встретиться со своей ненаглядной царевной! Идем, пока Рыкун коней не переполошил…

***

- Ну конечно, ты же все решил! - не умолкая, шипела Янди, когда они уходили все дальше в лес, отыскивая место для ночевки. – Аюне так радостно с этим вендом, он ее оберегает, с ним она в безопасности! А еще он князь, в отличие от тебя! И уж куда привлекательнее внешне - тут и говорить не о чем…

- Не поучай меня, - огрызнулся Аоранг, сумрачный, как грозовая полночь. – Я смотрел своими глазами. Их сердца глядят друг в друга, словно летние зори…

- Может, еще песню о них сложишь?

- Царевна вольна сама выбирать судьбу. Кто я такой, чтобы ей мешать?!

- И что ты теперь будешь делать?

- Не знаю. Но дальше с тобой не пойду.

- Ах, он не пойдет!

- Да. У каждого из нас теперь свой путь. Я не хочу идти с тобой. Ты вся сочишься ядом!

- Что ж, иди, - бросила Янди. - Не знаю, далеко ли уйдешь! Для любого в этой земле ты не просто чужак, - урод с зубастой кошкой! Но мне нет дела, сколько ты проживешь! Однако прежде чем мы расстанемся, я хочу кое-что рассказать тебе о красавчике Станимире.

- Я не хочу слушать. Ты отравишь каждое слово…

- Правду, только правду, - ехидно протянула лазутчица. - Ведь ты же чуешь, где правда, где ложь. Как только услышишь, что я лгу - разворачивайся и уходи…

Аоранг мрачно посмотрел на девушку.

- Ладно, говори.

- Ты ведь знаешь, что Станимир был сотником вендской стражи?

- Был, и что с того?

- А почему при дворе больше нет вендской стражи, ты знаешь?

- Святейший Тулум как раз тогда отправил меня в дальнее странствие…

- Тогда я тебе расскажу. Был в вендской страже десятник по прозвищу Варлыга. Уж не знаю, чего он не поделил с главным ловчим Кирана, но между ними завязалась схватка. Варлыга выбил ловчему глаз, но и сам был ранен. Ему бы к сотнику своему за помощью броситься - тот бы его, может спрятал… Однако Варлыга после той схватки попросту исчез. Сперва, видно, в Нижнем городе схоронился, а потом, как раны зажили, по тихому вернулся вендские земли. Потом, много позже, его разбойничью ватажку разгромили под Мравцем... Сейчас где-то Великом Рву кайлом машет и тачку катает…

Это исчезновение очень встревожило Станимира. Куда десятник пропал? Уж не в дворцовые ли пыточные подвалы угодил, и что он там расскажет? Видно, было что рассказать. Станимир вовсе не хотел, чтобы его голова приветливо улыбалась въезжающим в Верхний город…

Но тут, на его удачу, настала осень. В это время в столице гостила родня Кирана - мать, сестры с малыми детьми… Когда пошли затяжные дожди, Киран решил отослать их домой, в южные земли. Для безопасности он выделил им стражу. Самую надежную, из вендской сотни. Такой возможности Станимир, уж конечно, упустить не мог. Родичи Кирана не сразу заметили, что везут их вовсе не на юг…

- Откуда ты обо всем этом знаешь? - недоверчиво спросил Аоранг.

- Погоди, я все расскажу. Когда из Двары не пришло вестей о прибытии знатного семейства, Киран обеспокоился и послал ловчих искать следы. Каково же было удивление царского зятя, когда он узнал, что вендская стража проследовала прямиком в свои исконные леса! Мать, сестры и племянники Кирана стали заложниками. Их оставили на крошечном островке среди огромной топи. Найти их было несложно – отчаянными криками они оглашали всю округу...

Янди горестно вздохнула, бросив украдкой взгляд на угрюмого мохнача.

- Когда погоня Кирана нашла их, все еще были живы. Однако в этом-то и заключалась ловушка. Ловчие попытались навести гать, но тщетно. Искали тропу, но лишь потеряли в трясине нескольких человек. Хотели отойти подальше, чтобы добыть крепких деревьев для гати, но тех, кто ушел на поиски, потом самих нашли с перерезанным горлом. А крики с островка становились все тише, все слабее, а потом и вовсе замолкли… Там были только женщины и дети. Он заморил их голодом...

Янжи вновь притворно вздохнула.

- Ловчие, теряя людей в засадах, с огромным трудом выбрались из того леса. Последние, дойдя до столицы, рассказали обо всем Кирану. Предводитель вендов велел передать ему - либо пусть больше не шлет войска в вендские земли, либо пусть приходит сам. Как ты уже понял, этот вождь и был Станимир.

- А что было дальше?

- Дальше Киран вызвал меня и хорошо оценил головы десятников и сотника бывшей вендской стражи. За кое-кого из остальных мне, кстати, тоже неплохо перепало…

- Гм… Выходит, ты собираешься убить Станимира?

- Сейчас у меня уже другое поручение, - хмыкнула Янди и добавила: – Ну сам рассуди: если я его прикончу, кто отнесет Кирану голову? Не ты же? А убивать просто так, без смысла - что может быть гнуснее!

Янди передернулась в притворном негодовании.

- Так что, когда мы расстанемся, вспоминай, в чьих руках оставляешь свою Аюну. Все, иди с моих глаз! Надеюсь, никогда больше не увижу тебя и твою мерзкую кошку!

Аоранг долго молчал.

- Ладно, я пойду с тобой, - наконец буркнул он, глядя в сторону.

Янди не сдержала презрительной улыбки, но ответила мохначу вполне дружелюбно.

- Забудь то, что я наговорила. Я ведь служу Аюне и беспокоюсь о ней, как и ты.

- Надо все ей рассказать!

- Только что у тебя была такая возможность, но ты не пожелал мешать ее счастью! Эй, не сверкай на меня глазами! Она все равно не стала бы нас слушать. Сейчас царевна не поверит даже призракам убитых, если те явятся обличить Станимира… Впрочем, надеюсь, - промурлыкала Янди, - что ей откроют глаза и без нас. Далеко не все в вендских землях рады Аюне так, как ей кажется…

***

Аюна и не думала, что будет так радоваться обновкам. Все платья ей пришлось оставить на другом берегу, где служанки продолжали делать вид, что их госпожа еще в шатре. В самом деле, не считать же достойным царевны нарядом пропахшую потом и дымом костра поддоспешную рубаху, в которой царевна провела целый день верхом, а потом перешла реку по дну. Аюна уже начала опасаться, что ей предстоит вступить в родное селение Станимира в шкуре выдры! В сущности, какая разница, что о ней подумают лесные дикари? А все же…

После того как прибыли воины, они всю ночь в молчании ехали через лес, уходя все дальше в земли лютвягов. Аюна сперва сидела за спиной у князя вендов, потом, когда начала засыпать прямо в седле, он пересадил ее вперед. Проснулась девушка, только когда уже рассвело. Отряд Станимира как раз добрался до небольшой деревни, где ненадолго остановился на отдых. Здесь князь приказал принести Аюне лучшую одежду, какая найдется. Конечно, она оказалось очень простонародной и незамысловатой, зато удобной и чистой.

Две юные девушки с длинными русыми косами помогли царевне обрядиться в расшитое речным жемчугом платье и подвели крепкого буланого конька, на каких ездили многие венды. Вначале тот удивленно разглядывал новую хозяйку, а затем ткнулся губами ей в ладонь и фыркнул.

Аюна легко вскочила в седло и направила коня к Станимиру, что-то обсуждавшему с сородичами. Заметив ее, мужчины умолкли. Станимир обернулся и несколько мгновений глядел на девушку.

- Наше платье тебе очень к лицу, - улыбаясь, произнес он.

Все присутствующие закивали, подтверждая слова вождя.

- Благодарю, - величало произнесла царевна, склоняя голову. – Но к чему мне этот конь? Ведь скоро переправятся прочие, и мой Осветко будет здесь…

- Прочим я велел не спешить с переправой - а мы будем дома нынче к вечеру. Возьми еще это, - князь протянул ей подбитый лисьем мехом плащ, - чтобы тебе не замерзнуть в лесу и выглядеть, как подобает, когда мы будем въезжать в столицу.

- В столицу? – удивилась царевна.

- В мою столицу, - с нажимом проговорил Станимир.

Аюна тихо хмыкнула, и отвернулась, стараясь из вежливости поскорее согнать насмешливую улыбку с лица. Надо же! Свою деревню этот лесовик зовет столицей! Но ведь правда, смешно! Даже в Аратте, где было несколько весьма больших городов, вроде Двары или Майхора, ни один из них не мог и подумать тягаться мощью и красотой со столицей Солнечного Престола. А уж здесь-то…

- Если ты готова, мы можем отправляться, - сказал Станимир.

- Вполне.

- Тогда в путь.

***

Следующие полдня Аюна вновь дремала в седле. День был не по-осеннему теплый. Хотя листва уже вовсю облетала с деревьев, господь Солнце всё-таки пожелал явить милость земной дочери, щедро обогрев и озарив ее путь – быть может, напоследок перед холодными дождями осени и грядущими первыми снегопадами.

Царевна уже привыкла к проезжим лесным тропам, которые с большой натяжкой можно было именовать дорогами. Эта была не лучше и не хуже прочих. Сородичи ее Станимира, прибывшие ночью, что-то наперебой спешили ему рассказать. Он кивал и отвечал на своем чудном наречии. Лицо его было ясным и спокойным, он даже не глядел на Аюну, будто вовсе позабыл о ней. В другое время Аюна может и разобиделась бы. Но после ночного «купания», после задушевной беседы у костра, когда славный вождь помогал ей отогреться, она чувствовала себя сонно и расслабленно. Что ей за дело до вендов и их косых взглядов? Станимир все решит и распутает. Это его земли, здесь его власть, он позаботится о своей гостье…

Где-то поблизости вдруг закуковала кукушка. Один из сородичей вождя лесных вендов сделал знак остановиться и совсем по птичьи прокуковал в ответ. Три раза, потом два, потом снова три…

- Зачем это он делает? - обратилась царевна к едущему чуть впереди Станимиру.

- Удлиняет наши годы жизни, - усмехнулся он. – У нас считают, что кукушки отмеряют людям их срок. Воин убеждает пичугу, что не наш век она меряет, а с подругой разговаривает.

- У вас, вендов, даже кукушки грозные! - с улыбкой заметила Аюна. - А у нас полагают, что кукушка поет о любви.

- Что же она поет?

- Она поет о том, кто улетел далеко-далеко. Неведомо, жив он или нет. Кукушка желает ему удачи в дороге, рассказывает о том, как любит и ждет. И чтобы возлюбленный мог отыскать путь в родное гнездо, она поет свои красивые и грустные песни…

Станимир усмехнулся.

- Погляди, уже падают листья. Скоро пойдет снег.

- Что с того?

- Обычно кукушки заводят свои песни о любви в теплую пору года.

Улыбка исчезла с губ царевны.

- Но как же… А почему тогда поет эта?

- Я же сказал – она отмеряет век. Или сокращает его.

Он поднял руку, развел пальцы… Щеки Аюны коснулось дуновение ветра, и в ствол дерева неподалеку от тропы вонзилась стрела. Девушка вздрогнула, глядя на ее чуть подрагивающее оперение. Потом отвернулась, желая скрыть краску на щеках.

Дальше они ехали молча. Аюна была раздосадована - Станимир не пожелал ее услышать. Хуже того, посмеялся над ней! Или нет? Весь вечер девушка раздумывала, стоит ли ей обидеться на князя. А тот вновь о чем-то беседовал с сородичами, будто позабыв о гостье.

Когда дневное светило начало клониться к закату, и в лесу стало холодать, Аюна наконец решила вновь потревожить предводителя вендов и напомнить ему, что хорошо бы остановиться на обед.

- Незачем, - отозвался тот. – Мы уже скоро приедем.

- Но я устала и хочу есть! - возмутилась царевна.

Станимир оглянулся, негромко окликнул одного из сородичей, сказал ему что-то. Тот достал из поясной сумы кусок ячменной лепешки и протянул девушке.

- Это все?!

- Это позволит унять муки голода. Настоящая еда будет чуть позже. Нет смысла останавливаться. Вот увидишь - мы совсем близко.

«Совсем близко» вместило похожую на причитания бесконечно долгую песнь. Как пояснил вождь, в ней рассказывалось об истории рода лютвягов, начиная с праматери-волчицы. Мрачную песнь по очереди заводили окружавшие ее воины. Затем один умолкал, другой подхватывал, и снова выводил с таким свирепым напором, что в конце концов Аюна ощутила себя посреди волчьей стаи. Время от времени соплеменники Станимира начинали размеренно стучать в округлые щиты рукоятями длинных кинжалов, и лица их в этот миг были полны угрозы и гнева.

Аюна уже собралась было попросить вождя лютвягов прекратить эти пугающие песнопения, но тут лес вокруг явно стал светлее, а затем дорога и вовсе вынырнула на открытое место. Вдалеке поднималась мощная стена из вековых дубовых бревен. За ней виднелась большая крепость, стоявшая на высоком холме.

Царевна застыла на месте, глядя на крепость во все глаза. Таких построек она прежде никогда не видела. Да, это вам не лесная деревушка за колючей изгородью! Она помнила каменные стены столицы, слышала рассказы о накхских башнях, прилепившихся к отвесным скалам, словно ласточкины гнезда. А здесь перед ней высились сложенные из толстенных бревен укрепления, ярус за ярусом взбирающиеся на скалистый утес в слиянии двух рек. Высокие башни на углах внутренней крепости, и самая большая - должно быть, надвратная, - поднимались над частоколом. Острые крыши золотились свежей еловой дранкой. Надо всем царила белая каменная башня, выстроенная на явно насыпном холме.

- Вот мы и приехали, - с гордостью глядя на крепость, сказал Станимир. - Добро пожаловать в мою столицу, царевна Аюна.