Апостол последнего дня

Писание 1: Непреклонная судьба

– Да уж, судьба та еще стерва, – причитал чернокрылый ангел с татуировками на лбу в виде обломанных рогов. Он смотрел на тела своих павших соратников. Перед ним предстал серафим с безумным взглядом:

– Сколько раз ты откатывал свое время вспять? Ты все надеешься остановить меня. Но я знаю твои приемчики, ведь мы с тобой братья, мой дорогой Эйнгель.

Услышав имя, чернокрылый засмеялся:

– Буду честен, я устал! Но сдаться?! Ни в коем разе! Я для этого и стал падшим. Чтобы ос-та-но-вить те-бя!

Во время своей речи он вонзил когти себе в грудь и вырвал сердце. Последние слова были произнесены уже на последнем вздохе… ***

– Онм-м-м, – протяжно простонал падший, придя в себя. Боль во всем теле доказывала, что его смерть была реальна. На этот раз ему удалось сместить точку «начала», чтобы не проживать очередные неизменные миллиарды лет. Искать причину поражений надо начиная с этого момента. Все, что происходило раньше, не имеет значения. Словно покрытые сигаретной смолой, крылья ангела раскинулись в стороны. Он достал из кармана брюк бандану. Ткань легла на лоб, где была выгравированная татуировка в виде спиленных рогов – напоминание падшему, что он такой же, как и первородные демоны.

Медленно шагая по коридорам убежища, Эйнгель размышлял о том, какой же путь выбрать на этот раз, где судьба станет благосклоннее. «Надо заранее подготовить путь отступления» – подумал он. Звон, доносящийся из тренировочной комнаты, отвлек ангела от размышлений.

Метнув перо с сообщением в глубины коридора, Эйнгель зашел в помещение. В зале царил мрак. Лишь яростные крики и удары металла о металл отражались от стен. В темноте лишь один воин отрабатывал удары копьем.

– Демон Иггдрасиля, Лисмак, пора тебе мстить за родной для тебя мир.

– Уходи, старик. Ты мне мешаешь.

– Хорошо, но помни, что утопая в горе, ты умрешь без чести.

– Тебе ли не знать, что Вальгаллы больше нет.

–...

Наступила оглушающая тишина. Ангел ушел. В зал начал пробиваться багровый свет. Лисмак убрал копье и подошел к доспеху. Положив ладонь на прокол в области грудной пластины, он прошептал:

– Помнишь, как мы пили у Рататоска?.. Мне пора идти.

Демон направился в сторону трапезной. Его шаги отдавали тяжелой траурной тоской. Лишиться соратников для него было горем. Ангелы разрушили Иггдрасиль, выпустили Суртура и начали Рагнарёк по сценарию, к которому Асы не были готовы. Даже Локи боролся за Асгард, несмотря на разногласия со Всеотцом.

Утонув в воспоминаниях о царстве Асов, воитель шел, ничего не видя на своем пути. Таким образом он врезался в скрипача.

– Смотри куда идешь, Лис.

– Блект, не учи меня жизни.

– Мы оба были воинами, я понимаю твоё горе.

С этих слов Лисмак взорвался гневом и попытался ударить Блекта. В результате тот парировал удар своей гротескной скрипкой.

– Ты БЫЛ воином! Я им ОСТАЛСЯ!

– Успокойся. Нам пора идти.

В комнате собрания братства стоял шум. Каждый из участников диалога предлагал свои решения надвигающейся бури. Все чувствовали тяжесть совершенного преступления. Они предали свой мир, чтобы прекратить бессмысленную кровопролитную войну.

Эйнгель наблюдал за напарниками и медленно кивал. В каждом решении он видел потенциал и так же видел путь к поражению.

–Вишкоат, проверь целостность нашего барьера. Теонетто, иди с ним. Всем предлагаю подумать о нестандартном решении конфликта. Мы, как представители мира демонов, будучи изгнанниками и предателями, не будем иметь силы. Среди ангелов практически никто не собирается поддерживать мирные отношения с демонами. Но, может, попробуем использовать третий мир?

Демон Иггдрасиля посмотрел на лидера и резко ответил:

– Мидгард уже слаб. В этом мире нам не найти воина, а вырастить себе дороже.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Самим пробиться до верхов обеих сторон и провести показательную дуэль.

В ответ на предложение Лисмака возник гул недовольных.

– Абсурд!

– Почему нельзя создать свое живое существо?

– Война и без того безумна.

– Ты хоть думаешь о валькирии?

– Возможно, он разочарован в живых. А среди мертвых не найти тех, кто нарушит свой покой.

К падшему подошли Вишкоат и Теонетто. Первый наклонился к нему и сообщил о падении барьера. Эйнгель ударил по столу, чтобы соратники успокоились.

– Мы, аутсайдеры мира демонов, решили выполнить свою цель. Теперь, когда барьер пал, нам нужно покинуть наше более не безопасное убежище. Мы уже сражались с ними и многие были при смерти. Единственное место, куда мы можем отправиться, это третий мир. Поэтому требую всех понять ситуацию и бежать через наш подготовленный портал. А это что такое?

Внимание лидера привел посторонний, что зашел в помещение через их портал. Это был человек, не имеющий ни ангельского благословения, ни демонического проклятья. Он с раскрытым ртом наблюдал за речью. Тут же поднялся гул.

– Убить нарушителя!

– Срочно схватите его!

– Кто пустил его?

– НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! Его нет в книге мертвых!

Все посмотрели на демона, что крикнул последнюю фразу.

– Что ты сказал?

– Ты совсем сошел с ума?

– Плевать на книгу мёртвых.

Пока члены братства спорили между собой, Эйнгель подошел к отходящему от шока юноше и похлопал по плечу. Видя данное действие, Лисмак недовольно зарычал, словно зверь. Ему была противна сама идея использовать слабого человека в своих планах.

– Назови свое имя, человек. Теперь ты часть нашей судьбы. Мы поможем тебе, а ты – нам.

Молодой человек посмотрел на падшего ангела и сглотнул. Ему не хотелось умирать от рук сектантов. В его глазах они выглядели лишь как самые обычные люди со слегка выделяющейся внешностью.

– Я…я…я…

– Ну же, смелее. Мы тебя не убьём.

Доброта в его голосе и теплый взгляд будто бы успокаивали юношу. Он медленно собирался с мыслями под удивленные взгляды присутствующих.

– Я Элиас.

Постепенно остальные доверившись поведению лидера решили поддержать гостя. Лишь Лисмак скептично смотрел на этот "цирк" и продолжал сидеть на своем месте. "Как это низко, использовать слабохарактерных и безвольных людей в своих целях. Другое дело, будь это воин, имеющий принципы и стремления. А так этого человечка ждет лишь смерть в канаве. "- думалось ему.

Эйнгель пытался уговорить юношу присоединиться к их необычному странствию. Игнорируя отказы, он все стоял на своем. Пусть ангел любил людской мир, но для него общение со смертными было тем еще испытанием.

Тихо в углу играла скрипка. От музыканта, что держал в руках инструмент, шел пепельный туман. Из тумана возникали образы войны. Именно это стало вторым «барьером», пока подготавливали пешку мира смертных. Шум битвы начал пробиваться сквозь туман. Теонетто подошел к музыканту, а за ним пошел демон, что прижимал к себе книгу, страницы которой словно менялись в перспективе – каждый лист будто был и мал, и безразмерен одновременно.

– Сеньор Ла Глори, позвольте мне запустить туда пару марионеток, так, хотя бы, выиграем больше времени.

– Тео, не надо. Твое имя и так уже периодически появляется в книге мертвых.

– Ну Кассё, не порть театральную постановку. Ты ведь жнец? Так заберешь меня, когда придет истинное время.

Механическое тело кукловода клацнуло в сторону демона-жнеца. Тот словно проигнорировал вызов от друга и посмотрел на него взглядом жнеца. Его глаза растворились в безжизненной бесконечности времени, и, словно иглы, проникали в восприятие живой марионетки:

– Я сказал, чтобы ты не совался туда. Я не хочу терять друзей.

– Но ты посмотри на Блекта. Он уже на пределе.

– Осталось только покинуть убежище, так что он успеет отдохнуть.

Вздохнув, Кассё отвернулся от Блекта и Теонетто. Он махнул Вишкоату, чтобы тот утащил марионетку от ненужной битвы. Тем временем демон-алхимик уже варил реагенты, дабы напоить смертного. Эйнгель вышел в середину зала, и громко, так, чтобы слышали даже те, кто находился за барьером:

– Мы отступаем, но мы победили Ад. В своей игре…

Туман, удерживающий захватчиков, исчез. Когда генерал демонов зашел в убежище аутсайдеров, портал закрылся. Он взревел от ярости.

– Падший нас обманул! Он же говорил, что тут они и проиграют!

Только яростные крики исходили из бывшего убежища. Под удары генерала попали все, кто участвовал в поимке. Но все было зря. Ад проиграл.

В этот момент отступники зашли в квартиру к смертному, в свое новое убежище. Смертный же испуганно вел за собой демонов. Эйнгель постарался хоть как-то воодушевить юношу, но тот сковано отмахивался и дальше лишь постарался скрыться в своей спальне. Некоторые решили воспользоваться моментом и принялись видоизменять помещения, но часть отказалась от этого “удовольствия”. Таких оказалось четверо: Арно, Блект, Кассё и Лисмак. Четверка, сев на кухне за стол, не стараясь говорить тише, обсуждала свои планы:

— Я сделаю из человека химеру. Так он хотя бы крепче будет и духом, и телом.

Рука Арно потянулась за ножом. Но Лисмак опередил его и принялся рассматривать затупленное лезвие. Кассё же довольно кивнул:

— Если он не умрет, то я доволен. Но прошу, не делай его бессмертным.

— А как же воспитать в нем воина? Я не верю, что такой человек сможет им стать. Блект, я уважаю твой опыт, поэтому, может, ты займешься этим?

Лисмак направил лезвие ножа в сторону Блекта и посмотрел на того прямым уважительным взглядом с неестественной для него ухмылкой. Но воин лишь закрыл глаза, показывая своим видом, как ему неприятна даже мысль о возвращении к прошлому.

— Займешься сам. Знаешь же, я завязал с битвами. Я хочу покоя, я устал.

После этих слов на секунду показалось, что он перестал дышать, но едва слабое дыхание поднимало и опускало его массивное тело. Кассё внимательно наблюдал за грузным воином. Шрамы души были отчётливо вырезаны на его теле. Спустя мгновение Блект медленно поднялся и молча направился к выходу.

— Лис, думаю, тебе лучше не тревожить его сейчас, — прошептал Кассё демону Иггдрасиля. – Он должен сам прийти к этой необходимости.

— Он сломается от моих тренировок. Нужен тот, кто его подготовит.

— Это точно будет не Блект. Сломленный дух не сможет подготовить сосуд нашей Химеры.

— По крайней мере не сейчас. Ему нужно восстановиться.

Вслед за Блектом троица покинула дом человека.

Писание 2: Viva la Gloria

Покинув новое "убежище" Блект разглядывал каждую ступеньку, на которую ставил свои тяжелые ступни. Пока остальные расходились своими путями - уходили в тень, выпрыгивали из сломанного окна лестничной площадки, поднимались на крышу или просто исчезали - ему казалось, что мир против него.

"Да уж, - думал про себя демон-воин. - Обрек себя на последнюю войну в этой жизни. Предал себя и память о своих наставниках. Надо бы осмелиться уже быть собой."

Блект вышел из здания, где располагалась квартира Элиаса. Для него полуразрушенная высотка была лишь окопом, где прячутся он и его братья по глупейшему решению в его жизни. Один снаряд - и никого не останется. Им просто повезло, что их лидер торгует информацией, происхождение которой для многих остается тайной. Но не для этой безумной группы.

Вздохнув в очередной раз, Демон принялся искать проход в подземную часть еще неизвестного города. Дойдя до ближайшего прохода в метро он медленно ступил на ступени, ведущие все ниже, и вошел в глубины урбанистического бункера.

Найдя пространство, где можно остановиться без угрозы быть задавленным потоком однобоко мыслящих людей, целью которых было и будет лишь успеть куда-то туда, где их сейчас нет, Демон создал в своей руке гротескную скрипку, имеющую орнамент, говорящий, будто бы она сделана благодаря объединению широкого топора, зарубившего не одного варвара, и арбалета, чьи болты остались на полях сражений утонув в земле, поглотившей много крови и смелых воинов.

Он глубоко вздохнул и смычок, коснувшись струн, подобно кинжалу, разрезающего чье-то время, пронзил тишину чувственной музыкой, полностью поглотив музыканта.

Плач-песня скрипки ведала истории миров, что могли расцвести однажды, оставшиеся лишь на страницах истории; о смелых и отважных дураках, что выходили в пустоши брошенные миром; слезы по наставникам, показавшим смысл жить сироте.

Пока музыка играла, люди проходили мимо, бросая пару монет музыканту в ноги, кто-то останавливался и вслушивался в ноты, кому-то же не терпелось разрушить идиллию фантазии одинокого скрипача. И вот, к демону подошли служители человеческого закона:

-Уважаемый, прекратите побираться в этом месте, иначе мы...

Слова полицейского были прерваны звоном мелочи, которую резким движением ноги смел в толпу скрипач:

- Я играю не ради ваших денег, а просто для себя.

Музыка застыла, окрасив подземное пространство в пепельный безжизненный цвет. Инструмент исчез, а музыкант скрылся в толпе, провожаемый взглядами полицейских и тех, кто наслаждался музыкой…

***

Сколько длятся войны? Более двух тысяч лет этой эры, более ста тысяч лет до христовой эры. Менялись инструменты, а методы становились все более изощренными. Демон, изучавший военное искусство смертных, невольно стал частью этой кровавой части жизни. Временами это напоминало психоделический рай, но зачастую мир обрастал тенями кошмаров...

Рим. Колизей. Ликующая толпа жаждала зрелищ. На арену вышел мальчишка. Выглядел так, словно его убьёт один лишь поток ветра. Он дрожал и шатался. Мальчика морили голодом уже месяц. Чтобы не умереть, ребенок вгрызался в плоть пробегающих крыс и ослабших или добитых собак. Его рвало, его мучило обезвоживание, но он лишь хотел жить. «Viva La Gloria» *(Живите во славе) - единственная фраза, что он помнил. Ради этой славы он и пришел на арену, но его не восприняли всерьез и бросили в клетку.

Пришел момент его "казни" - его первый бой. Многие ставили на его смерть, никто не ожидал чудес от того, кто уже одной ногой в могиле. Против мальчишки поставили боевого пса, но, вопреки мнению толпы, ребенок с побитым цестусом и животное долго смотрели друг на друга не двигаясь. Затишье длилось не дольше минуты, и, наконец, началось движение. Ожидая первой ошибки противника, они стали двигаться по часовой стрелке, но мальчик оступился и упал на песок. Зверь рванул к рухнувшему телу. В раскрытую пасть, желающую плоти, вонзился кулак, облаченный в обмотки из металла и кожи. Истекая кровавыми слюнями, пес отступил, а ребенок встал и начал осторожно подходить к “противнику”. В его глазах не было ни страха, ни злости. Лишь голод. Голод по свободе. Животное прыгнуло на ребенка, вгрызаясь в предплечье. В ответ юный гладиатор бил зверю то по носу, то в глаза, нанося болезненные следы. Кровь обагрила песок арены под “бойцами”. Вскоре животное рухнуло на ослабевшего мальчишку, разомкнув челюсть. Победитель был на грани смерти. Дальше было забвение...

Так, юный раб, помнящий лишь о славе, победил в первом своем бою. В дальнейшем было много кровопролитных поединков, и с каждой победой к нему относились все лучше и лучше. С годами он крепчал.

Потом на Рим пришла трагедия. Варвары наводнили Римскую империю и разрывали её на части. Убивая и опустошая, вдоль и поперек, они поджигали города и пожирали награбленные запасы, так что население от голода употребляло в пищу даже человечину. Матери ели своих детей; дикие звери, привыкшие насыщаться телами павших от меча, голода или мора, нападали даже на живых. Колизей был пуст. Рабы-гладиаторы были отправлены как подмога легионерам. Но "подмога" впустила в город готов. Их дикость казалось достаточно сдержанной. Они взяли сам Рим и, опустошив его, многие из его зданий сожгли, сокровища разграбили, нескольких сенаторов подвергли различным казням и умертвили. Два дня длилось разорение Рима. На третий день готы покинули опустошенный город. Вслед за ними отправились многие рабы, желая свободы. Среди них был и Блект, измазанный чёрной сажей от костров. Он искал истину, утопая в крови.

***

Пока демон пробирался через переулки, начался дождь. Тяжелые капли небесной воды падали оземь невидимой стеной. Погруженный в собственное прошлое он, не замечая нового препятствия, шел вперед. Тяжесть мыслей налипала на его тело все сильней. В каждом шаге чувствовалась боль и отрешение. Перчатка периодически покрывалась туманом, пульсируя, подобно сердцу. Раздавленный собственной курткой, молодой демон был похож на иву с рождественской, но черной игрушкой на одной из ветвей. Было слышно лишь слабое бормотание:

– Я устал… Я желаю отдыха… Я хочу забыться…

Дойдя до тупика Блект огляделся, чтобы понять, куда его привели ноги. Поблизости был виден козырек старенького, но еще работающего магазина. Собравшись мыслями, демон медленно зашел в магазин. Это оказался музыкальный магазин. Полки тянулись до незримого потолка, обтянутого тканью под звездное небо. На них же, стройными строгими рядами выстроились пластинки, подобно солдатам на шеренге. Шаги направили воина в отдел классической музыки, где сразу же руки потянулись в поиске произведений Вольфганга Амадея Моцарта, Иоганна Себастьяна Баха и Антонио Лучио Вивальди. Дрожащей рукой он достал одну из пластинок и огляделся. Заметив взгляд продавца, он скромно и почтительно спросил:

– А у вас можно послушать пластинки?

– Да, конечно можно, – с усилием поднявшись, немолодой суховатый мужчина прошел мимо демона, показав ему следовать за собой. Морщины, казалось, были у него с рождения, но при этом он двигался довольно энергично, пусть и слегка прихрамывая на правую ногу. Дойдя до кабинки прослушивания мужчина молча протянул руку к демону, ожидая пластинку. Получив её, он ловко установил оною в проигрыватель и махнул:

– Вот, теперь садись поудобнее и слушай. Потом подойдешь на кассу и расплатишься за прослушивание. Не забудь надеть наушники, или ничего не услышишь.

Блект, услышав последнее, слегка улыбнулся. Давно он подобный юмор не слышал. Зайдя в кабинку он надел наушники и, присев на удобное кресло, закрыл глаза. Пред его глазами предстали оркестры, которые глубоко поразили его когда-то. Тело будто напитывалось энергией от виолончели в тональности соль мажор. Каждая нота дарила очищающий поток спокойствия. После виолончели демон слушал ораторию “Страсти по Матфею”, оперу-буффа “Дон Жуан” и завершил это скрипкой “Времена Года”. Дольше оставаться не мог - магазин закрывался на ночь. Оплатив прослушивание, он покинул помещение и побрел в направлении взгляда прямой и окрепшей походкой.

Долг демона был теперь ясен - нужно обеспечить безопасность братьев. Он изучал городскую агломерацию, словно старый разведчик в логове врага. Навстречу двигались безликие толпы, ночной город просыпался, открывая взор на другую сторону. Мелькали импы и суккубы. За людьми следовали их ангелы-хранители. За углом клуба происходила драка пьяниц. Среди голосов толпы он услышал пререкание Кассё с наставником:

– Вы хотите опять отсрочить работу?

– Сын мой, ты же знаешь, что смертным иногда требуется чудо.

– Да-да, вы меня учили, чтобы давать душе шанс, даже если для этого его часы потребуется запустить вновь. – В голосе юного жнеца слышались нотки непринятия такой позиции.

– Когда-нибудь ты поймешь меня. Все-таки не вечно же мне работать, – голос был по-старчески мягок, но при этом молод и креп. – Я же не зря тебя учу моему поприщу.

– Отец, поэтому остальные и прозвали тебя чудаком. Кроме того рыжего дядьки.

– Молодец, что помнишь про запрет на наши имена. Помню, настрадался я от выходок в твоем детстве. Постоянно незваных гостей звал…

Диалог двух жнецов удалялся все дальше и дальше. Блект же продолжил наблюдение за ночным городом. Кто-то угощал выпивкой, от которой старый, но молодой внешне солдат не отказывался, даже выполняя свой долг. Насвистывая мелодию, он проходил сквозь толпы, подобно горячему ножу сквозь подтаявшее масло. Люди временами будто обтекали его.

Ближе к рассвету разведка была окончена. Уставший демон направился в убежище с чувством выполненной боевой задачи. Повторяя свой утренний маршрут в обратном порядке, он наблюдал пустой, спящий город. Предрассветный сумрак, подобно тёплому одеялу, укрывал этот маленький мир. Когда он поднимался по ступенькам на нужный этаж, в окна лестничной площадки ударил первый рассветный луч, ослепляя на мгновение и символизирующий о пробуждении дневной половины ото сна.

Убежище сильно изменилось: появились залы, которых не было ранее. Пусть и внешне в доме ничего не поменялось, но внутри будто карманный мир раскрылся во всей красе. Элиас сидел в бывшем коридоре с бутылкой минералки и просто в состоянии шока рассматривал окружение. Теперь проходная превратилась в полноценный гардероб. Юноша посмотрел на Блекта и поздоровался:

– Привет, ты вернулся? А я вот не могу понять: сон это или нет. Вы же нереальны? Может, я просто сошел с ума? – в голосе слышалось отчаяние.

– Не переживай ты так, мои друзья всего лишь сделали для себя комфорт. Если тебе что-то не нравится - ты просто скажи Эйнгелю. Он может унять некоторых из нас.

– А Эйнгель кто для вас?

– Старший брат, лидер и наставник.

– Ясно… А тебя как зовут? Я, может, прослушал или забыл.

– Блект. Блект Ла Глори. Можешь звать Нигро. Так меня когда-то тоже звали.

– Хорошо, Нигро.

Элиас чуть повеселел от разговора ни о чем со старым воином, что он тотчас заметил и пошел дальше по обновленному убежищу. Дойдя до кухонного зала он увидел Эйнгеля, сидящего на подоконнике и глядящего вдаль. При этом он раскуривал сигареты. Эта привычка у падшего была давно, хоть Блект и просил того бросить. Но ангел просто кидал в ответ “уже бросал, но затем умирал”. Демон-то понимал, о чем тот говорил. Все-таки Уроборос, а точнее центр этого культа, закуривал очередную сигарету прямо перед ним:

– Мы обречены, – после этих слов ангел выпустил струйку дыма в форточку. – Для меня это в новинку. Идти в ва-банк.

– Ты уже боишься неопределенности? Настолько привык к своему циклу?

– Да, я привык, что я знаю хотя бы ближайшее будущее!

– Может, в этом и была причина наших поражений?

– Возможно… Поэтому я ставлю все, – выкуренная сигарета полетела в обрыв между домами.

– Кассё работает с отцом, а я изучил город.

– Молодцы, что ещё могу сказать, — новая сигарета, новая затяжка.

– Что остальные делают?

– Лис бродит по городу, как бродил и ты. Арно готовит лабораторию. Где Урей я не знаю, возможно, опять в тенях. А Вишкоат и Тео решили отоспаться после “ремонта”. Кстати, как там человечек?

– Убит изменениями в его доме.

– Ну, главное, что убит не кем-то.

– Вы бы хотя бы предупредили его.

– Не считал, что это нужно. Если умру, то исправлю косяк.

– И почему же именно я тебя учу, как взаимодействовать с людьми?

– Потому что ты, если не телом, то разумом очень человечный.

– Моя спальня как-нибудь обозначена?

– Сломанным топориком… – струйка дыма направилась в форточку.

– Опять юмор Тео?

– А ты сомневался? Доброго тебе сна, младший брат.

– Ты все слышал?

– Ага, все-таки старался наш ацтек.

– Я пошел.

После этих слов Блект направился к своей спальне, и дойдя до двери, вырвал топор с нее. Зайдя в спальню демон лег на кровать и закрыл глаза, чтобы предаться покою.

Писание 3:Театр абсурда

Пробуждение Блекта было довольно экстравагантным, в стене комнаты образовалась дыра и оттуда полетел полурасплавленный и тлеющий письменный стол. Через дыру прошел Арно, смеясь:

– Это успех! Пиролиз начинается лишь от одной капли экстракта королевской пары, и вот я смог сделать самозажигающуюся смесь! Хотя интенсивность реакции горящего металла надо бы подкорректировать.

Блект, недовольный таким пробуждением, молча лежал с закрытыми глазами, ожидая, пока тот уйдет. Вскоре Арно покинул комнату, а дыра и стол исчезли.

Вместо того, чтобы проводить исследования в специально подготовленной для этого комнате, алхимик предпочел заниматься исследованием в собственной спальне, отчего страдали те, чьи комнаты оказывались поблизости. В разгаре процесса исследований ему было плевать, пострадает ли кто в случае провала или успеха - важен только результат. В итоге таких экспериментов Теонетто уже тащил друга на улицу.

– Ты уже достал! Вишкоат из-за тебя уже второй день настраивает пространство нашего убежища! Сам же знаешь, как сложно исправлять последствия твоих опытов!

– Я занят наукой! А ты вот лишь читаешь мне нотации, несмотря на то, что ходишь в недоразвитом теле куклы! – Арно схватил деревянное тело демона, угрожая ему склянкой с огненной смесью.

– Может, потому что я хочу так ходить! – невидимые нити схватили руку со склянкой и потянули прочь от тела.

– Ну так не мешай мне и будь уж послушной куклой!

– Кхм-кхм... Вы решили разнести весь мир только из-за ваших интересов? – Положив руки обоим демонам на плечи, Эйнгель засмеялся. – Я, конечно, понимаю, насколько вы не любите друг друга, но, может, попробуйте не конфликтовать?

– Только не с этим психом-открывателем!

– Не с этой театральной пустышкой!

Оба крикнули чуть ли не хором, отчего даже на соседних домах задрожали окна. Эйнгель отпустил демонов. Он зажег сигарету и выпустил струю дыма в обоих:

– Ладно. Тогда с сегодняшнего дня запрещаю эксперименты и запираем марионетки на тот срок, пока вы оба не помиритесь.

Оба разжигателя конфликта переглянулись и с недовольством кивнули.

– Ну вот и первый шаг к вашему примирению. Удачи. А пока не помиритесь, запрет будет действовать, – с этими словами падший зашел в дом.

– Доигрался в ученого?

– А нечего было призывать меня к совести!

– Ладно, делать теперь нечего. Идем искать место, где можем якобы помириться...

– А у тебя есть варианты? У меня точно нет, мне некогда было выходить.

– Найдем. Главное: надо бы хотя притвориться помирившимися.

– Не хотелось бы соглашаться, но тут ты прав. Веди, Черный кукловод.

– Следуйте за мной, Проклятый врач.

Демоны направились прогуляться по городу. Со стороны они выглядели, как обычные люди, однако представители иного мира видели их истинный облик. По крайней мере, пока в аду считали, что они скрываются где-то у них, а архангелы пока не были заинтересованы в междоусобных конфликтах демонов, проблем это не вызовет. Но всегда найдется проблема. За ними наблюдали. Постепенно мир вокруг становился более пустым. Ощущалось влияние чего-то извне.

– Тео,ты не думаешь, что Вишкоат уж слишком много старается?

– Да, это так. Ведь именно Эйнгель помог мне и ему в тяжелые моменты. Я, кстати, и озлобился на тебя, потому что ты лишил малыша отдыха.

– Вот как. Значит, в твоих глазах он ребенок?

– Ага, почему и так понятно.

– Хорошо. Может пойдем в б…

Вопрос алхимика был прерван неожиданным ударом в спину его собеседника. Из-под одежды в области груди Теонетто торчал клинок. Тот рухнул оземь. Откинув тело, нападавший вытащил из него свой меч и поправил плащ.

Арно отскочил, достал экстракт королевской пары и метнул его в ноги противнику. Стена пламени опалила нападавшего, уничтожив плащ. Перед ним стоял падший ангел с улыбкой, полной удовольствия. В глазах читалось лишь желание убивать всю нечисть. Арно посмотрел на тело друга и процедил сквозь зубы:

– Вставай, театрал. Я сражаться не очень приспособлен.

– Не очень-то и вежливо отвлекаться на трупы! – ангел рванул на алхимика и попытался нанести смертельный удар, но тот парировал удар металлической перчаткой, появившейся из ниоткуда:

– Вообще-то очень больно. А еще трупов тут нет. – огрызнулся оный и оттолкнул противника. Перчатка преобразилась в шипованный кастет. Изо рта демона хлынула кровь.

– Неужели ты ранен? Позволь помогу тебе не мучаться! – падший попытался сократить расстояние и ударить демона, но ноги перестали слушаться. – Это что такое? Ты отравил меня?!

– Не отравил, а связал, и не я, а он, – алхимик кивнул в сторону лежащего тела, которое медленно выворачиваясь неестественным образом поднималось. – Что-то ты долго действовал. Ждал, пока я израсходую свой ресурс?

– Я бы ни за что так не поступил бы, мой любимый друг, – саркастически отметил Тео. Посередине грудины зиял разрез. – Все-таки тот факт, что моё тело деревянное, не лишает меня боли. А это еще кто?

– Отпустите меня, твари, и я вас убью! – когда кукловод поднимался, все тело ангела ниже шеи было парализовано. Когда Арно пригляделся, то увидел нити, что прошили все тело их оппонента. Тот все пытался вырваться, но безуспешно. – Вы - создания тьмы, мой долг вас изничтожить!

Тео посмотрел на крылья нападавшего и засмеялся:

– Так ты такая же тварь, как и мы. Ты же ПА-АД-ШИ-ИЙ!!

Ангел оскалил зубы и хотел было ответить, но алхимик оглушил его. Благодаря нитям оглушенное тело по прежнему стояло, а марионетка развернула голову на 180 градусов в сторону оглушившего:

– Ну и зачем ты обломал мне веселье?

– Мне кажется, он вряд ли что-то полезное скажет. Лучше изучить его тело и мозг.

– Он тебе что, лягушка?

– Возможно. Но дело в другом. Слишком рано. До встречи с одержимыми, по словам Эйнгеля, еще земной год.

Теонетто просто молча взял нападавшего под руку и направил в сторону убежища. Хотя его нити и были хорошим инструментом контроля, но крайне нестабильным. Без театра его силы были ограничены. Пока он размышлял, послышался звук рвущихся нитей.

Ангел пришел в себя и разорвал контроль марионетки. Его клинок разрубил деревянное тело пополам.

Арно бросил под себя дымящийся шарик. Серный дым окутал все пространство. Ангел закашлял и начал махать клинком во все стороны.

– Кха! Твои уловки не помогут! Кгха!Я все равно убью вас!

– Мне некогда играть с тобой в игры. Я еще должен принести тело этой куклы в убежище, – голос алхимика был везде, ангел не мог определить, откуда шел источник звука. – Коль ты ангел, пусть и падший, то инфернальный воздух для тебя будет сложноват.

Плотность серного дыма сгущалась вокруг падшего, заставляя того задыхаться. Вскоре падший рухнул. Каменная плитка вокруг тела стала аморфной, медленно поглощая тело.

– Я тебя разберу по частям, ты хороший образец для химеры. Рано или поздно я сделаю из того юнца совершенное существо.

Пространство с поглощенным телом сжалось до размера маленького шара. Алхимик убрал его за пазуху и посмотрел на перебитое тело Теонетто.

– Ты точно не умрешь так легко. Как бы я этого не хотел.

Водрузив марионетку на плечи, демон поплелся в сторону убежища. Пройдя некоторое время по улицам, он обратил внимание на магазин, и сбросив марионетку на ближайшую лавочку, пошел туда. Осторожно и в быстром темпе он вынес оттуда по упаковке какао и кофе.

–Тео, если ты меня слышишь, а ты точно меня слышишь, я скажу тебе, что я устал нести даже не твое тело, а лишь его замену.

Бурча на марионетку, алхимик стал засыпать в мерный стакан порошки. Залив туда из колбы воды, он поставил на лавочку портативную горелку, а под пламя поставил стакан и принялся помешивать лопаткой смесь.

– Ты не поверишь, как я пристрастился к этим зернам, когда началась эпоха открытий. Благо я работал частным лекарем у некоторых богатеев.

Отпив получившийся горячий напиток, он расплылся в улыбке.

– Если не поднимешься, я сделаю костер из твоего “тела”. И знаешь же, что гореть будет хорошо.

Но кукла не двигалась. Тогда он взял деревянную руку и поднес ее к огню горелки. Пальцы и ладонь начали покрываться копотью.

– Будешь до последнего гнуть линию? Ты же тогда будешь говорящей угольной черепушкой в итоге. Ха-ха-ха.

Внезапно на алхимика рухнуло гнездо. А кукла стала подниматься без руки.

– Ну жги, правда, не уверен, что тебя потом костер не пожрет.

Алхимик на мгновение потерял контроль над собой и сжал оторванную руку куклы так, что щепки от треснувшей древесины впились в ладонь. Отбросив деревянную конечность, он искренне улыбнулся, смотря на однорукого Тео.

– И вам мир, сударь. Жаль, что мир ваш будет недолгим.

– Морф! Ты же не хочешь меня трансмутировать?!– Тео начал осторожно пятится от безумного алхимика.

– Да как вы могли подумать о таком? Я всего лишь хочу пожелать вам того же, что вы желали мне!- широкая улыбка не спадала с лица Алхимика. – И для вас я Пэлмиро Арно, а не Морф. Советую вам извиниться и тихо умереть.

– Стой! Эйнгель же тебя за это убьет! Тебя же предателем назовут!– тело Тео резко полетело вглубь улиц, словно его выпустили из рогатки.

– Ох, какое разочарование, он же пытается избежать дивный опыт смерти,– Пэлмиро допил напиток и медленным шагом пошел в сторону, куда улетела кукла.– Ах, какой дивный напиток! Сударь, ну не страшитесь смерти, всего лишь мгновение боли взамен на вечный покой.

Тишина на улицах становилась лишь глубже. Смеркалось. Заклинание ангела не проходило, из-за чего улицы были беззвучны и пусты. Алхимик осматривал каждый уголок в поисках своей жертвы. Но кукловод словно пропал из мира. Только бросив пробирку с люцерием себе под ноги он увидел, что оказался в его сетях. Заиграла музыка. Посреди улицы загорелся свет и от его источника стелился белесый туман. В тумане проглядывали силуэты кукол:

– Дамы и господа! Мой театр остановился в вашем городке, чтобы подарить вам усладу для уставших глаз, – Из тумана вышел Тео и кланялся абстрактному зрителю. – Думаю, вы знакомы с репертуаром наших выступлений. И это игра со зрителем! – Его взгляд резко указал на алхимика. Другие куклы исчезли в миг.

– Сударь, вы вышли на сцену, чтобы умереть красиво? – Пэлмиро Арно звонко засмеялся и подкинул ампулу королевской пары в воздух. Врезавшись в невидимый объект, ампула вспыхнула и перед Арно предстала сгоревшая кукла, сделанная наспех. – Я знаю, что для вас есть смерть, а что есть жизнь. И моя цель - одарить вас шансом насладиться незабываемым опытом.

– Ох, раз ты ломаешь реквизит, то и я начну играть грязно, – руки кукловода раздвоились и нити, исходящие от пальцев, загорелись алым. – Ты же помнишь румынские истории о вампирах? Покажу тебе сцены из них, – В тенях загорелись алые глаза, полные голода. Куклы стали подходить к алхимику.

Вдали за безумством двоих наблюдали Нигро и Эйнгель. Падший лишь выкуривал сигарету за сигаретой, а Нигро лишь настраивал свой инструмент, ожидая приказа к действию.

– Ваш инвентарь пытается подарить мне ди-и-ивную смерть! Пожалуй, откажусь. – алхимик подпрыгнул и повис на одном из проводов, висящих между домами. Из-под халата оного полилась пылающая жидкость. Он залился звонким смехом – Ах-ха-ха! Кажется, мне придется обновить мои инструменты. Вы уж не серчайте, сударь!

Куклы, попавшие под пламенную жидкость, вспыхнули синим пламенем и рассыпались в прах. Не отреагировав на произошедшее, остальные стали карабкаться друг за друга, чтобы добраться до своей жертвы и в пару скоординированных прыжков им почти удалось это сделать.

Но в это мгновение топор рассек нити кукловода. Алхимика к земле прижал падший. Стряхнув пепел с сигареты на голову, тот посмотрел на “шоу”, устроенное коллегами, и вздохнув крикнул:

– Пэлмиро! Возвращайся в пятно! Отдай Морфу место!

– Но… – Его прервал удар крылом по асфальту. Пепельные крылья оставили в дорожном покрытии глубокий порез.

– Никаких “но”! Быстро выполняй приказ, или ни ты, ни Морф не останутся в живых!

На миг Арно обмяк и вскоре посмотрел на окружающих, прижатый к земле ногами их лидера:

– Что произошло? Где мой энергетик? И почему я лежу?

Пока алхимик приходил в себя, Теонетто лишь потирал запястья сложенных вместе рук. Нигро же уничтожал кукол, потерявших “жизнь”. По окончании очистки территории Эйнгель щелкнул пальцами, и мир ожил: люди заполонили улицы и вернулись привычные звуки ночного города.

– Расскажете всё, когда придём в убежище. Буду от каждого ждать ответа за данную ситуацию. А еще расскажете, кто поставил барьер…

Писание 4: Итоги полуночи

— Итак, вы хотите сказать, что сразились с одержимым? И что информация от меня была неверна?

Крылья Эйнгеля дергались, показывая нервозность того по отношению к ситуации. Морф и Тео молча кивали, подтверждая его темные мысли:

— Так вот, как они смогли нас поймать в прошлый раз. Значит, они уже тут. Будет тяжело. Позовите ко мне Элиаса, когда тот вернется, — на немой вопрос ангел лишь отмахнулся и ушел в свой зал, где располагались три схематики. Каждая олицетворяла собой отображение трех миров: Земной, Рай и Ад.

***

Мой взгляд был направлен на схематику мира Земного. Факт наличия одержимых в этом мире сильно осложняло планы братства. Придется форсировать целый год планов. И вряд ли с такой нагрузкой справятся остальные. Им придется выдержать. Да и человека придется подвергнуть чуть ли не пыткам, чтобы его не убили одним лишь касанием.

В аду нужно будет поднять восстание, чтобы приостановить работу военной машины. В один из вариантов событий пришлось пожертвовать конфликтным дуэтом Тео и Арно. Только их саморазрушительная синергия смогла сломить 48 генералов ада остановиться для восстановления армии.

В другой раз все обошлось угрозой Кассё, но из-за этого все полномочия Смерти перешли к нему и он уже не смог нам помогать.

Тем временем надо попасть в Рай и устроить хаос, чтобы проникнуть к архангелам. В прошлый раз Блект смог создать Хор Рагнарека под руководством Лисмака и Зари, благодаря чему я и оставшиеся братья смогли организовать встречу с архонтами. Вишкоата они казнили сразу, как увидели. Я не смог ничего с этим сделать. Урей смог отравить ядом горгоны двоих. Четверо попытались сбежать, я смог догнать троих, но послание Престолам было отправлено.

Вот тогда началась самая настоящая война, где нас давили и демоны, и ангелы. Нас спасало лишь то, что между ангелами и демонами всегда был разлад и они пытались в любой удобный момент проредить ряды друг друга.

Впрочем, мне ли не знать, как воюют обе стороны. Ведь когда-то я был летописцем Рая…

***

Погруженный в собственные мысли, Эйнгель стряхивал в пепельницу очередную табачную жертву тлеющего пламени. Кабинет ощущался печкой с гаснущими углями.

Отпрянув от мыслительных споров с самим собой, падший произнёс вслух:

— Приведите сюда этого парня, у меня есть к нему разговор, — усталость, подобно полуденному солнцу, затмевала остальные нотки в голосе, отражающие текущее состояние падшего ангела.

— Он сейчас на занятиях, — вышел из теней мужчина, облаченный в легкую короткую тунику цвета мрамора, ткань которой оканчивалась на ремне с пряжкой в виде переломленного щита Персея, что однажды одержал победу над Медусой Горгоной. Брюки-карго были нежного цвета морской гальки, завершая образ греческой статуи.

— Понятно. А почему же ты вышел из тени сейчас и в таком виде? — Эйнгель внимательно посмотрел на собеседника, что обычно скрывался в тени.

— Встреча. С давней подругой, — резко бросил слова.

— Ты опять на могилу? — Ангел достал сигарету и только собирался зажечь пламя спички, как сигарета начала плавиться, словно от яда.

— Да. Не могу я так просто оставить её там, — отрешенно улыбнулся мужчина.

Отбросив плавящуюся сигарету в урну, ангел подошел к другу и слегка приобнял:

— Урей, я сочувствую твоей утрате. Приходи целым. Боги, что натворили это зло, уже мертвы. Брат, ты нам очень нужен.

— Меня не будет мгновение, — Демон стал растворяться в тенях, но можно было заметить, как он был готов заплакать.

Эйнгель отряхнул пыль со своих плеч и громко вздохнул.

— Какие-то мы все обиженные на жизнь. Совсем как люди…

***

Элиас сидел на занятиях, рисуя змеек в тетради и игнорируя гипнотизирующе монотонный голос преподавателя. До тех пор, пока в окно не влетела ворона, разбив своим телом стекло. Осколки разлетелись во все стороны, одноклассники запаниковали, но юноша сидел погруженный в свои мысли. Пару осколков оставили на теле и одежде разрывы. Медленно темнело в глазах, мысли уходили в астрал…

Юноша пришел в себя в медкабинете, когда медбрат наносил последнюю повязку, чтобы заштопать его, подобно тряпичной кукле:

— Почему мы узнаем, что у тебя анемия, только сейчас? Разве нельзя просто регулярно ходить к врачу и проверять свое здоровье? Мне же теперь столько отчетов писать. Дети вы еще глупые.

Элиас не ответил ничего на причитания медбрата и просто закрыл глаза на койке. Раньше проблем со здоровьем он не испытывал. Такая непривычная слабость в теле казалась несколько приятной. Будто тело состоит полностью из желе. Никаких костей, мышц, нервов. Сплошное желе. Так еще и пьянящее головокружение, когда вместо потока мыслей просто слышишь себя.

Пока Элиас предавался своим внутренним ощущениям, медбрат уже заканчивал с отчетом:

— Можешь идти домой, как только тебе станет лучше. Я написал в отчете, что тебе с неделю рекомендуется постельный режим с обильным питанием пищей, богатой железом. Печенка там или шпинат, брокколи. Категорически никакого фастфуда. Надеюсь, ты понял.

***

Элиас пришел в убежище поздно вечером. И сразу же пошел в кабинет к Эйнгелю, поскольку сразу со входа ему сказали, чтобы он шел туда. Кабинет уже ощущался газовой камерой. Дым, подобно вуали, ложился на все поверхности.

— Ты звал меня? — Вяло спросил юноша. По лицу было видно, что состояние лучше не становиловилось.

— Да, присаживайся. Расскажу о том, какой мир ты узнаешь, — Эйнгель раскрыл на столе карту миров.

— Можно я хотя бы отдохну? — закашлявшись из-за слишком глубокого вдоха, спросил он.

— Хорошо, смотрю, ты почти умер сегодня. Ну ничего. Мы это исправим как-нибудь, — ангел с довольной улыбкой выдохнул струйку дыма.

— Ч-что? Убить меня решили? — Ослабший юноша было попытался спешно уйти, но дверь пропала. — Выпустите меня! Кх-кха! — Я тебя обучу, — ангел медленно подходил, расправив крылья. — Морф тебя перекуёт, Блект и Лисмак тебя наставят на путь воина, Урей сделает из тебя убийцу.

Эйнгель смотрел на Элиаса, как самую ценную фигуру в его шахматной партии для его миттельшпиля. Каждая фигура должна вложить в этого мальца частичку себя, чтобы сделать из маленькой пешки ферзя.

Элиас же попытался сделать рывок в сторону от ангела, чтобы не быть зажатым в угол. Но судьба распорядилась иначе. Пепельный туман, поглотивший комнату ранее, стал плотнее, и ноги юноши застряли в дымовом капкане.

— Хочешь, расскажу о твоих ранах, полученных сегодня? Этот ворон — работа Лисмака. Его задачей было показать, как близко к тебе находится господин Смерть, пока ты якшаешься с такими, как мы — богомерзкими обманщиками судьбы. Впрочем, Кассё взял на себя этот вопрос.

Глаза Элиаса заполнил страх. Вырваться невозможно, драться — нет шансов. Паника нарастала.

— Но ты не переживай, юнец. Ты бы не умер, потому что мы рядом. У нас обязательно найдется туз в рукаве, чтобы никто из нашей братии не умер напрасно, — Эйнгель злобно улыбнулся, и весь дым вокруг стал платным, подобно цементу. — Почувствовал тот ужас, который испытывает каждый из нас? Мы сражаемся против устоев мира.

Юноша сглотнул. Его руки задрожали, ноги становились ватными, глаза бегали по кабинету в поисках какой-либо зацепки, способа сбежать из смертельной ловушки. Но судьба будто предала его. Ничего не могло помочь в этой ситуации. — Я сейчас умру? — Обреченно спросил Элиас, отчего ангел засмеялся.

— А-ха-ха, неужели я перегнул с отчаянием? — Эйнгель, смеясь, щелкнул пальцами, и дым рассеялся. — Смилуйся, создатель. Нам нет никакой выгоды в твоем убийстве. Давай я лучше тебе расскажу кое-что о истине твоего и моего мира.

— Я итак сегодня по вашей вине чуть не умер! — Чуть ли не плача, кричал в сторону ангела Элиас. Руки продолжали дрожать, но уже от ярости, от чувства предательства. — Вы жалкие трусы! Только и можете запугивать таких, как я!

— Как мы заговорили. Стоит посадить собачонку на поводок, так она залает, — из тени за юношей вышел Урей, и с размаху ударил того в плечо. Костюм демона был изорван, и раны его тлели. — Не забывай, что не все из нас доверяют ставке лидера. Эйнгель, есть проблема. Ангелы оккупировали Южную Европу, я едва ушел от них.

Элиас рухнул от удара прямо на ангела, а он в это время задумался и крыльями поймал пацана:

–Говоришь, Европа? Значит, надо бы нам разделиться. В случае нападения на Восточную часть мы окажемся в клещах.

— Я беру с собой Кассё и Арно. У них как раз есть незаконченный проект, — демон переодевался в боевую форму, скидывая в тень остатки одежды.

— Не торопись, у нас есть неделя, — ангел расслабленно отмахнулся, усадив Элиаса в кресло у рабочего стола. — Да и к тому же Кассё гостит у своего отца, а как ты знаешь: мы там непрошенные гости.

— Как скажешь. Если уж ты знаешь больше, чем мы, можно и рискнуть, — Урей шагнул в темноту и провалился, будто в бездну.

— Вы в опасности? — Наконец-то опомнился юноша.

— Ничего страшного. Обычная рутина врагов народа, — Эйнгель снял бандану с головы и повязал на запястье. — Будем учить тебя стремительно. Не удивлюсь, если ты что-то забудешь. Начнем с того, что я — падший ангел. Я отошел от задумки своего Создателя, — на мгновение голос ангела дрогнул, — и поэтому пал. Кстати, демоны — порождения падших. Но моей родни там нет. Я безродный из-за той задумки, которую в меня вложили. Впрочем, неважно.

— Твой Создатель? А есть еще Создатели, что ли? — Зацепился юноша за паузу в словах «учителя».

— Ого, да ты мастер замечать важное и неудобное, — воодушевился ангел и достал из ящика стола стопку бумаг. На каждом листке описывался свой пантеон. — Мой ответ — да. Богов великое множество. Но многие уже получили статус мертвых богов.

— Богов можно убить? — Удивился Элиас, разглядывая пантеоны.

— И да, и нет. Сам процесс я вряд ли смогу объяснить, но сущность бога будет существовать даже если в него перестали верить и низвели до ничтожного состояния. Впрочем, одного мертвого бога ты видел, это наш малыш Вишкоат. Он умудрился впитать остатки божественности всего пантеона, но ровно как и божественности было мало, так и Виш был тогда лишь концепцией юного бога.

— Он божество и при этом в вашем братстве как дворецкий?

— Опять зришь в корень. Тебе говорили, что ты раздражаешь этим? — Ангел вздохнул и развернул карту миров. — Виш поддерживает карманное измерение, в котором содержится наше логово, чтобы нас не почуяли в земном измерении. У нас враги как среди демонов, так и среди ангелов.

— А вот тут что? — Юноша указал на пространство между «Адом» и «Раем»

— Аид, Хельхейм, Чистилище, Шибальба, Ёми — называй, как удобно. Это суд душ — нейтральная территория для всех. Кто-то там идет к перерождению, кого-то низвергают в Демонический мир, кто-то получает билет в Райские сады. Вообще, процесс интересный. Я его не один раз наблюдал.

— То есть все мифологии и религии связаны?

— Да, подобностей много. Тебе хватит этой информации на сегодня? А то завтра у тебя операция, — ангел зажег сигарету и затянулся.

— Какая еще операция? — Элиас сжал кулаки.

— Твое тело нужно модифицировать, чтобы ты мог сражаться с нами на равных. Я не хочу напрасных жертв.

Элиас в тот момент задумался, повезло ему, или он напрасно пострадает от таких друзей. Хотя риск и преимущества дружбы с существами другого мира, отличного от того, что знал он, уравнивали друг друга. Он сглотнул и посмотрел в глаза падшему ангелу:

— Мне точно требуется пройти это?

— По-другому никак, — лаконично ответил, чтобы поставить точку в этом разговоре.

— Хорошо. Но гарантируй, что я выживу после этой операции.

— Не могу обещать того, что не смогу контролировать.

Элиас встал и молча пошел к выходу из кабинета. Ангел проводил его взглядом и улыбнулся:

— А ведь когда-то я сам боролся с собой, чтобы измениться.

Пепел с сигареты упал прямо в чашу для благовоний. Дым от пепла плавно струился вокруг чаши. Едва заметная дрожь от струйки знаменовала огромные изменения.

После ухода Элиаса в кабинет зашел Блект с мрачным лицом. Вместе с ним зашел и другой «человек». Он был одет в элегантный костюм-жилетку, на его широких плечах красовались ремни с кобурой, украшенной древними узорами. На руках же у него виднелись тактические перчатки из белой кожи, а его предплечья, открытые закатанными рукавами рубашки, были перебинтованы посеревшими от времени повязками. Он покланялся Эйнгелю и начал медленно говорить:

— Капитан, детектив-лейтенант Сервантес Экус прибыл на службу. Информацию о Южной Европе уже получил от агента Урея Горго. Я, в сопровождении ветеран-вахмистра Ла Глори, отправлюсь на боевую разведку. Просим не терять с нами связь. В случае чего, пусть Урей использует бездну, чтобы нас доставить в убежище.

— Ты как всегда, — ангел встал и посмотрел на лейтенанта. — А ведь когда-то был заядлым убийцей на службе у мафии.

— То было в прошлом! — Резко ответил Сервантес.

Блект во время разговора поправлял Арсенал, надетый на руку, и рассматривал дымку в чаше для благовоний. Его напарник в это время обсуждал с лидером маршруты движения и планы на случай непредвиденных ситуаций. Блект же не был заинтересован в миссии, поэтому даже не слушал. Для него это очередная бессмысленная бойня, отчего его сердце скрипело. Чем быстрее закончится миссия, тем раньше он уйдет на покой. Собравшись с мыслями, Блект вздохнул и крикнул Сервантесу, уходя из кабинета:

— Эй, псевдо-детектив, догоняй. У меня мало времени.

Писание 5: Убийство в тени

Сев в поезд, Сервантес посмотрел на часы. Полдень. Блект опаздывал. Нужно было спешить. Возможно, старый солдат зашел в музыкальную лавку и забыл о времени. Опять нужно делать всё самому. По крайней мере, пока Блект не догонит.

Поезд двинулся. Монотонный, старый, с проржавевшими ручками, он трясся, как дряхлый старик. Шум от движения был подобен колыбели падающего дождя. Сменяющиеся пейзажи напоминали о скоротечности бытия и быстро надоедали своим однообразием. Леса сменялись холмами, холмы — реками, и каждая новая картина казалась лишь тенью предыдущей. Всё дальше братство — всё ближе война. Борьба не страшила, страшила неизвестность. Кто именно ждал членов братства на конце пути? Это тайна, покрытая мраком. Эйнгель не говорит. Возможно, из заботы. Возможно, из страха. Но надо следовать цели. Надо оборвать эту гнетущую цепь бессмысленного насилия. Сервантес сжал руки в кулаки.

Внезапно на его плечо легла рука. Слишком легкая для Блекта, даже слишком легкая для мужчины. Повернув голову, он увидел светлое лицо девушки, которая улыбалась.

– Можно присесть рядом?

– Нет, – он резко бросил в сторону девушки отказ. Но, несмотря на отказ, девушка села напротив и смотрела на мужчину. Сервантес обратил свой взгляд в окно. Краем глаза же бывший мафиозник анализировал облик спутницы. Простые, дешевые и потертые джинсы, легкие мокрые кеды явно из-за недавнего дождя. Стертый след на запястье от браслета или часов, джемпер с коротким рукавом. Помятый рюкзак. Несмотря на холодный прием, девушка продолжала улыбаться. Ее взгляд был направлен в его сторону.

– Вы прям душа компании, – нарушила она тишину мягким голосом с нотками стали.

– Что, простите? – на секунду он потерял невозмутимое лицо, но быстро взял себя в руки.

– Да так, – девушка взглянула прямо в глаза, будто змея перед укусом. – Я знаю, кто вы. – Мягкий голос становился всё более тяжелым. Каждое слово ощущалось демоном, будто удар из-под наковальни. Рука невольно потянулась к пистолету.

– И кто же, по-вашему, я? – Внимательно смотрел на спутницу Сервантес.

– Похожи на полицейского, – игриво подмигнула девушка. Рука демона отпустила пистолет.

Он чувствовал, что в ней есть угроза. Но не мог даже зацепиться ни за что, чтобы найти ответ.

– Допустим, – демон вновь сделал безучастное лицо и замолк, ожидая реакции собеседницы.

Пейзажи в окне медленно погружались в ночь. В вагоне загорелись мерцающие желтоватые лампы. Девушка достала из рюкзака новенькую, словно только недавно купленную книгу и углубилась в чтение, изредка поглядывая на мужчину. Таинственная тишина и наблюдения друг за другом длились примерно час.

– Меня зовут Рейна, – устав от тишины, произнесла она ровным тоном. – Я же знаю, что вы за мной наблюдаете.

– Николас, – нехотя ответил демон. Он был раздражен обвинением.

– Неужели сложно было сказать настоящее имя? – Ухмыльнулась девушка и отложила книгу, вновь взглянув с искрой опасности в глазах.

– Что вы имеете в виду? – Невозмутимым тоном спросил он.

– Ты не похож на Николаса, – она посмотрела куда-то в пустоту и уверенно собралась уйти. – Скоро сюда придёт твой друг. Не особо радует эта перспектива, поэтому увидимся в другой раз.

Подойдя к двери вагона, Рейна повернулась и с лисьей ухмылкой произнесла последние слова:

– Было приятно увидеться, Сервантес.

Мгновение — и девушки не было в вагоне. Словно привидение, она не оставила ничего, кроме щемящего чувства холода. Словно он где-то оступился. Кто она? Откуда? Почему она знает его имя?

– Извини, зашел в музыкальный магазин. Нужно было настроиться.

Все размышления прервал голос Блекта, ворвавшийся, словно нож, бьющий прямо в шею.

– Рейна, — все еще не приходя в себя, произнес Сервантес.

– Что, прости? – переспросил Блект.

– Ничего, — холодно ответил напарнику демон.

Напарники проехали весь путь молча. Тайна личности Рейны гложила Сервантеса, но он не мог отказаться от задания ради поиска решения этой загадки. Вскоре они приехали на конечную станцию где-то в Греции. Оттуда они пошли пешком через города и деревушки. Иногда Сервантес оборачивался ощущая будто за ним следят. Но никого не было. Лишь изредка пробегали детишки. – Ты ведь знаешь, что мы ходим кругами? – Медленно, будто смакуя момент, спросил напарника Блект.

– Ты уверен? – Сервантес огляделся и окружение одновременно казалось и незнакомым, и будто он уже тут был. – Чувствуешь наконец? Я-то заметил еще когда мы третий раз прошли мимо вон того столба, – рука Блекта была направлена на указательный столб располагавшийся в паре сотне метров от парней. – Что-то ты совсем раскис.

– Есть такое. Встретил странную особу, которая знала кто я такой. А точнее, моё имя, которое знают только наши братья, – Сервантес достал сигарету и закурил.

– Опять повторяешь привычки Эйнгеля. Что тогда было, что сейчас. Ты никогда не был собой, – вздохнув, Блект материализовал в руках скрипку и заиграл тихую мелодию с нарастающим темпом. Постепенно иллюзия, поглотившая напарников, стала спадать. Однако скрипка стала играть агрессивнее.

За Сервантесом стояли Ангелы, которые что-то записывали в книгу. Сервантес резко выхватил из-под плаща два пистолета, и развернулся, направив на ангелов свои орудия убийства. Ангелы даже не сдвинулись с места. Им было все равно. Он сделал шаг вперед, чтобы прижать дула пистолетов к их сердцам. Но стоило ему коснуться Ангелов, как они рассыпались в летучую пыль. Музыка стихла.

– Остаточное изображение. Видимо, они давно тут были, – убирая пистолеты, посетовал мафиозник. – Зато мы теперь можем быть уверены, что мы на верном пути.

– Говоришь, тебя раскрыли прежде, чем мы тут оказались? – Скрипка в руках воина исчезла. Блект подошел к Сервантесу и посмотрел в глаза пустым взглядом.

– Не пытайся меня учить.Ты сам уже давно на пенсии, – тот попытался оттолкнуть его, но встретил сопротивление.

– В отличии от тебя я не наслаждаюсь жестокими убийствами, – процедил сквозь зубы Блект. – Я возвращаюсь. Я подтвердил деятельность ангелов тут и теперь мне здесь делать нечего. Ты можешь оставаться и искать ту незнакомку. Вижу, что тебе тяжело собраться. Странно тебя таким видеть, но я не стану тебя отговаривать от рисков. И ты, и я – уставшие солдаты удачи. Нам нужен покой. Даже если ты маньяк, когда дело доходит до битв.

Он развернулся и пошел в сторону города, откуда демоны и начали свой путь, оставив Сервантеса одного в тишине.

***

Возможно Блект меня неправильно понял. Но моя цель одна – узнать, кто за нами следит. Эффект снежного шара очень сильно влияет на мои ощущения. Я перестаю видеть в цветах. Красные бинты становятся темно-серыми. Мир теряется в чувствах и красках. Возможно, Блект также не видит мир целиком. Он такой же убитый, как и я. Становление демоном - спасло нас от окончательной смерти, но прокляло на вечную войну. Когда-нибудь я сяду с ними и выпью, как будто мы старые друзья, а не как солдаты на бесконечной бойне. Эйнгель опять будет недоволен моим поведением. Опять буду исполнять роль офицера при нем. Хотя ясно, что он видит меня насквозь, словно знает слишком много обо мне. Такие мысли волнами омывали разум Сервантеса.

Рука сжала в кармане помятую гильзу. Каждый шаг будто бы разгонял туман мыслей. Ноги вели его в любое людное место, но эффект снежного шара отделял его от людей. Он чувствовал смех, крики, разговоры. Но никого не было. Хотелось выстрелить. Убить тишину, пустоту. Но это лишь временно. На место убитой придет новая, ещё более оглушающая. Ещё более мрачная.

Шаг. Ещё один. Потом поворот. И тупик. Цвет начал медленно возвращаться. Снежный шар треснут. Свобода.

Сервантес сидел в переулке, пытаясь прийти в себя.

– Здравствуйте, господин демон, – голос незнакомца рассёк тишину, пистолет покинул кобуру и смотрел на него. То был мужчина, в голове которого уже зияла дыра. Пистолет дышал дымом. Но мужчина продолжал стоять и даже засмеялся. – Я слышал про вас, но не думал что вы такой импульсивный.

– Я осторожен. А ты мёртв, – пытаясь скрыть ладонью улыбку, так неестественно пытающуюся натянуться на лицо.

– Тут я бы поспорил. Дыра в голове мне не доставляет никакого дискомфорта. Жаль, конечно, что теперь мне нельзя ходить без головного убора, – мужчина достал из поясной сумки панаму и накинул на голову, дабы скрыть обескровленную дыру.

– То есть ты один из слуг Старика? – Убрав пистолет и окончательно успокоившись, Сервантес осмотрел собеседника.

– Какого из? Стариков по миру полно. И да. Я сопровождающий в подчинении вашего “Старика” – на мгновение его образ пересекся с образом жнеца. – Я тут по делу. Мне сказали, что только ты можешь успокоить душу убитого.

– Ну, могу, – он понял, к чему ведут. Кармическое правосудие. Наказать убийцу.

Сервантес поднялся и направился прочь из переулка. Похлопав по плечу жнеца.

– Пойдем другое место, я выполню заказ. Старик всегда щедр за работу. Расскажешь, кого убили и когда. Ваши силы тоже потребуются. Сделаешь с местом смерти снежный шар.

– За мной, Αγαπητέ μου φίλε (Мой милый друг(гр.))

Мужчина в панаме кивнул и легкой походкой пошел в сторону ближайшего бара. Сервантесу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Дело есть дело, и будет неправильно огорчать Старика. Зайдя в бар мужчины увидели разрушенный зал, следы перестрелок были и там, и тут. Барные стулья были помяты и раскиданы, от столов остались одни щепки, с которыми перемешались осколки стекла.

– Хочешь сказать, это была не обычная перестрелка? – Задумался детектив.

– О нет, дружище. Вам нужно увидеть состояние тела, - с улыбкой ответил жнец.

– То есть такие разрушения, и труп всего один? – Присвистнул Сервантес, посмотрев на собеседника.

– Нэ (Да (гр.)), - кивнул тот.

Тотчас послышался треск и Сервантес почувствовал, как теряет цвета. Вокруг не было ничего, чтобы могло указывать на ранение других участников “перестрелки”. Тело было одно. Крови не было. Это была попытка замаскировать убийство под бытовую перестрелку. Довольно тривиальный, но рабочий прием. Полиция бы просто закрыла глаза на это. В прошлом он бы тоже попробовал провернуть подобный трюк. И, конечно, же проворачивал. Скорбная улыбка невольно закрепилась на лице.

– Расскажи мне, убиенный, как убили тебя, и грешен ли был твой последний путь? – В полумолитве обратился Сервантес к телу.

Это была девушка. Одежда была как у незнакомки в поезде, но это была не она. Под одеждой были скрыты аккуратно зашитые раны. Обескровливали осторожно, чтобы смерть наступила тут, спустя часа три после того, как её тут бросили. В рюкзаке лежал пустой блокнот с вырванными под корень страницами. Значит, узнала то, чего ей нельзя было знать. Скорбно видеть такое жестокое убийство. Постарались не местные. Почерк знакомый и даже слишком. Так раньше убивал он, так раньше убивали при нем. На затылке виднеется след от удара тупым предметом. Над девушкой, слава всему сущему, не надругались. Значит, либо главарь был человеком чести, чтобы запретить подчиненным, либо главарь – женщина. Учитывая одежду, можно было подумать, что убийство совершено специально для него. И если это так, то подозреваемый уже есть.

– Жнец , поднимай душу, мне надо поговорить, – крикнул он в пустоту. Жнец молча щелкнул пальцами и рядом с трупом появилось эфемерное тело. Она сидела в позе эмбриона и дрожала. Ни на что не реагировала. Сервантес аккуратно положил руку на плечо призраку и прошептал.

– Я найду тех, кто тебя лишил жизни. Прошу, проследуй за господином жнецом, он отведет тебя в лучший мир. И возможно, в следующей жизни ты услышишь обо мне.

Девушка не отвечала. Она видела себя, и понимала, что её жизнь оборвана. Спустя минут пять она посмотрела на детектива и виновато улыбнулась, смирившись с судьбой:

– Меня просили передать вам слова, господин Сервантес. Вас ждет смерть хуже, чем моя, и ваши братья не смогут ничего сделать с этим. Простите.

Жнец взял эфемерный дух за руку и повел сквозь потолок. Спустя мгновение послышался стук копыт, уносящийся вдаль.

Сервантес поднялся на второй этаж разрушенного бара, скинул бинты с рук и принялся вырезать новую линию на руке, своей кровью молясь за светлую новую жизнь убитого человека. Закончив с этим делом, бинты сами легли на руки и затянулись.

– Старик просил передать, что он не знает ничего о том, что вас ждёт смерть. Но он не думает, что угроза беспочвенна, и займётся исследованием касаемо убийств вне книги хроник, – жнец появился перед детективом и поклонился.

– Передай ему, чтобы за сыном подглядывал в первую очередь, – кивнул Сервантес на прощание жнецу.