Апокалипсис по семейным обстоятельствам
Глава 1
В которой принцесса дожидается своего принца, хотя никто её об этом не просил
— А-а-а-а-а-агнешка! — вопль няньки согнал кур с насестов. — Завязывай в носу ковыряться и тащи сюда свой тощий зад!
Из курятника показалась блондинистая и весьма растрёпанная голова.
— Ваше высочество! — возмущённо заорала голова.
— Тащите, говорю, свой зад, ваше высочество! Завтракать пора!
Над Независимым королевством Аранией поднималось ласковое летнее солнце.
Королевство было настолько независимым, что никто из соседей до сих пор не решился выяснить, от кого именно. Оно состояло из замка, деревни, мельницы, двух с половиной дорог и пограничного столба, который каждую весну уносило в болото.
На картах Аранию обычно не обозначали.
Не из политических соображений, а потому что название не помещалось между соседним лесом и пятном, которым картограф однажды залил пергамент вином.
Сама Арания этим обстоятельством гордилась.
Король Болеслав Первый и, по всей видимости, Последний утверждал, что незримое королевство невозможно завоевать. Его казначей, правда, полагал, что завоёвывать там было особенно нечего, но вслух этого не говорил. Казначей был человеком умным и потому разговаривал с королём редко.
Агнешка вылезла из курятника, отряхнула солому с подола и с достоинством поправила корону.
Корона была деревянная.
Настоящую ей не давали с тех пор, как она запустила ею в посла Градовии.
Посол, по мнению Агнешки, сам был виноват. Во-первых, он назвал её милой девочкой. Во-вторых, предложил брак со своим племянником. В-третьих, племянник был рыжий, кривоногий и приехал на бурой кобыле.
То есть нарушил сразу все условия.
— Я занята, — объявила Агнешка.
Нянька Марцеля стояла посреди двора, уперев руки в необъятные бока. В молодости она служила при дворе кухаркой, потом кормилицей, потом нянькой, а теперь занимала неопределённую должность человека, который единственный во всём королевстве мог сказать принцессе: «Не ори» — и остаться в живых.
— Чем занята?
— Государственными делами.
Из курятника раздалось возмущённое кудахтанье.
— Ты опять яйца искала?
— Я проверяла продовольственные запасы королевства.
— В носу?
Агнешка быстро спрятала руку за спину.
— Это был отдельный вопрос.
— Какой?
— Личный.
Марцеля смерила её долгим взглядом.
Её высочество принцесса Агнешка была маленькой, тощей и совершенно не соответствовала требованиям к принцессам, которые предъявлялись в сказках.
Волосы её не струились золотым водопадом, а торчали во все стороны, как сухая трава после бури. Глаза были голубые, но смотрели так подозрительно, что ни один поэт не решился бы сравнить их с небесами. Кожа покрывалась веснушками быстрее, чем королевская казна — долгами. А характер Агнешки в официальных документах описывался словами «живой», «самостоятельный» и «требующий дипломатического подхода».
В неофициальных документах писали короче.
«Вредная».
— Отец ждёт, — сказала Марцеля и ухватила принцессу за локоть.
— Он всегда ждёт. Он король. Ему больше делать нечего.
— Женихи приехали.
Агнешка остановилась так резко, что Марцелю развернуло вокруг неё.
— Какие?
— Обыкновенные.
— На белых конях?
— Один на сером осле.
— Не подходит.
— Второй пешком.
— Тем более.
— Третий вдовец, зато с землями.
Агнешка прищурилась.
— Сколько лет?
— Землям?
— Вдовцу.
— Пятьдесят два.
Принцесса задумалась.
— А земли хорошие?
— Болотистые.
— Гони их.
— Тебя никто не спрашивает.
— Я принцесса.
— Вот именно поэтому тебя и не спрашивают.
Агнешка вырвала руку и сердито зашагала к замку.
Замок в Арании был старым, крепким и небольшим. В нём имелось две башни, одна из которых накренилась, парадный зал, в котором зимой хранили морковь, и ров, давно пересохший и заселённый гусями.
Гуси считались частью оборонительной системы.
Ни одна армия не решилась бы пройти через них.
У ворот Агнешка остановилась, стащила с волос соломинку и спросила:
— Вдовец красивый?
— Нет.
— Богатый?
— Нет.
— Тогда зачем он приехал?
— Жениться.
— На мне?
— Нет, на мельничихе. Тебя он рассматривает как запасной вариант.
Агнешка возмущённо распахнула рот.
— Я принцесса!
— Вот и он так подумал. У мельничихи приданое больше.
Принцесса молча развернулась к дороге.
Где-то там, за полями, лесами и соседними королевствами, находилась настоящая жизнь.
Там стояли огромные дворцы. Там устраивали балы. Там принцы скакали на белых конях, побеждали драконов, спасали девиц и никогда не приезжали на серых ослах.
Агнешке было шестнадцать лет, три месяца и восемь дней, и она точно знала, каким должен быть её будущий муж.
Во-первых, он должен быть принцем.
Во-вторых, красивым.
В-третьих, обязан приехать на белом коне.
Всё остальное она считала мелкими подробностями, которые можно выяснить после свадьбы.
— Он приедет, — сказала Агнешка.
— Кто?
— Принц.
Марцеля поморщилась.
— Опять?
— Что значит «опять»?
— Ты ждёшь его с восьми лет.
— Значит, он сильно задерживается.
— Может, заблудился.
— Принцы не блуждают.
— Почему?
— У них есть карты.
— На картах нет Арании.
Агнешка ненадолго задумалась.
Этот довод был сильным.
— Тогда судьба его приведёт.
— Судьба тоже может не знать дороги.
— Судьба знает всё.
— В таком случае она могла бы подсказать, куда ты вчера дела ключ от кладовой.
— Это другое.
— Конечно.
В парадном зале король Болеслав сидел на троне и мрачно смотрел на трёх мужчин.
Первый мужчина сидел на краешке скамьи и держал в руках серую шляпу. Был он худ, лыс и пах сыростью.
Второй нервно улыбался. На сапоге у него красовалась свежая дорожная грязь. Очевидно, тот самый, который явился пешком.
Третий, пятидесятидвухлетний вдовец с болотами, стоял у окна и ел яблоко.
Увидев Агнешку, король болезненно вздохнул.
Болеслав Первый и Последний был человеком добрым, уставшим и не приспособленным к управлению ни государством, ни дочерью. Государство ещё иногда соглашалось подчиняться, особенно если его не трогали. Дочь не соглашалась никогда.
— Наконец-то, — сказал король.
— Я была занята государственными делами.
— Она в курятнике сидела, — сообщила Марцеля.
— Курятник находится на территории королевства.
— Агнешка, — устало произнёс отец, — познакомься с достойными людьми.
— Я уже знакома с людьми.
— С этими ещё нет.
— А надо?
Вдовец перестал жевать.
Король закрыл глаза.
— Агнешка.
Она подошла к первому претенденту.
— Вы принц?
— Нет, ваше высочество.
— Конь белый?
— Осёл серый.
— Следующий.
— Но у господина Войцеха прекрасная пасека, — вмешался король.
— Я не выйду замуж за пасеку.
— Я владею ещё тремя козами, — торопливо сообщил Войцех.
— Следующий.
Пеший жених сам поднялся.
— Я младший сын графа Мышегорского.
— Где ваш конь?
— Проиграл в карты.
— Следующий.
— Но я могу купить другого!
— Белого?
— Какого найду.
— Следующий.
Вдовец с болотами положил огрызок на подоконник.
— Я вообще-то приехал к мельничихе.
В зале повисло молчание.
Агнешка медленно повернулась к отцу.
— Ты привёл ко мне мужчину, который приехал к мельничихе?
— Он уже был в замке.
— Я зашёл выразить почтение, — пояснил вдовец.
— Вон.
— Агнешка, это гость!
— Тогда пусть выходит через гостевой вход.
Гостевого входа в замке не существовало, поэтому вдовец вышел через обычный, не прощаясь.
За ним потянулись остальные.
Войцех обернулся у двери.
— А пасека действительно хорошая.
Агнешка подняла с подоконника огрызок.
Войцех исчез.
Король проводил женихов взглядом и медленно сполз на троне.
— Ты останешься одна.
— Нет.
— Агнешка.
— За мной приедет принц.
— Они не знают, где мы!
— Узнают.
— Как?
— Слава о моей красоте разнесётся по свету.
Марцеля фыркнула так громко, что в камине осыпалась сажа.
— А что? — Агнешка сердито повернулась к ней. — Я красивая.
— Конечно.
— Почему ты говоришь это таким голосом?
— Каким?
— Как будто утешаешь больного поросёнка.
Король потёр виски.
— Дочь, послушай. Принцы не скачут по миру в поисках невест. У них есть советники, договоры, династические обязательства…
— И белые кони.
— Иногда.
— Вот.
— Что «вот»?
— Значит, я права.
Король посмотрел на Марцелю.
Марцеля пожала плечами. Она воспитывала Агнешку шестнадцать лет и давно поняла, что в споре с ней можно победить только одним способом: дождаться, пока принцесса отвлечётся.
К счастью, отвлекалась Агнешка часто.
В этот раз помог звук колокола.
Сторожевая башня звонила редко. В последний раз колокол поднимал тревогу, когда в королевство вошёл медведь. Позже выяснилось, что медведь принадлежал бродячему цирку и просто хотел пить, но к тому моменту гуси уже атаковали его с флангов.
Колокол ударил ещё раз.
Потом третий.
— Кто-то едет! — донеслось со двора.
Агнешка замерла.
Король тоже.
Марцеля перекрестилась, хотя ещё не знала, отчего именно.
Принцесса первой бросилась к окну.
По дальней дороге поднималось облако пыли.
Белой пыли.
Из облака медленно выступил конь.
Белый.
Настолько белый, что казался вырезанным из зимнего утра. Грива спадала на могучую шею, копыта тяжело били по дороге, а длинный хвост развевался за ним, точно знамя.
— Белый, — прошептала Агнешка.
На коне сидел всадник.
Высокий, худой, в длинном чёрном плаще. Волосы его были тёмными, лицо — бледным, а выражение — таким, словно его разбудили слишком рано, лишили завтрака и отправили выполнять поручение, которое он не понял.
За спиной всадника висел длинный меч.
К седлу была приторочена коса.
Следом за конём катилось странное серое облако.
Сначала король решил, что это ещё пыль.
Потом облако зажужжало.
— Мошкара, — сказала Марцеля.
— Какая мошкара? — отмахнулась Агнешка.
— Обыкновенная. Жалящая.
Во дворе закричал конюх.
На него одновременно село около сотни комаров.
Белый конь приблизился к пограничному полю.
Репа на поле вздрогнула.
Листья поникли.
Корнеплоды под землёй мгновенно сделались мелкими, горькими и несколько разочарованными в жизни.
Где-то в деревне сама собой треснула церковная колокольня.
Солнце заволокло тучей.
В колодце скисло молоко, хотя молока там прежде не было.
Вороньё сорвалось с деревьев и с истошным карканьем полетело прочь.
Агнешка прижала ладони к груди.
— Наконец-то.
— Это не обязательно принц, — осторожно сказал король.
Она посмотрела на него с жалостью.
— Папа. Белый конь.
— Да, но…
— Красивый.
Всадник был слишком далеко, чтобы можно было уверенно судить о его красоте, однако Агнешка уже всё решила.
— Чёрный плащ, — продолжила она. — Меч. Таинственное облако. Природные знамения.
— Репа погибла, — заметила Марцеля.
— От волнения.
— Репа?
— Вся природа приветствует моего жениха.
В этот момент белый конь остановился перед мостом через пересохший ров.
Мост представлял собой три доски, положенные поверх канавы. Высота от земли до досок составляла примерно две ладони.
Конь посмотрел вниз.
Отступил.
Всадник что-то тихо ему сказал.
Конь снова посмотрел на мост.
Фыркнул.
Отступил ещё на три шага.
— Он боится, — сказала Марцеля.
— Он осторожный.
Всадник спешился и потянул коня под уздцы.
Конь упёрся всеми четырьмя ногами.
С дороги донёсся утомлённый мужской голос:
— Гибель. Это доска.
Конь мотнул головой.
— Мы уже переходили мосты.
Гибель попятился.
— Этот даже не мост.
Гибель посмотрел на хозяина с глубоким недоверием.
Всадник закрыл лицо ладонью.
Мошкара кружилась вокруг него величественным роем.
Один комар сел ему на нос.
Всадник прихлопнул его.
— Грозный, — восхищённо выдохнула Агнешка.
Прежде чем отец успел её остановить, она подхватила юбки и бросилась из зала.
— Агнешка! — крикнул король.
— Ваше высочество! — заорала Марцеля.
— Свадебное платье приготовь!
— Что?!
Но принцесса уже неслась через двор.
Она перепрыгнула через ведро, чуть не сбила конюха, пнула гуся, получила от гуся в ответ и вылетела к воротам как раз в тот момент, когда всадник наконец уговорил Гибель ступить на первую доску.
Доска скрипнула.
Гибель замер.
Всадник тоже.
— Всё хорошо, — сказал он коню. — Никто не умер.
Гибель покосился на него.
— Пока, — добавил всадник и тут же понял, что сказал лишнее.
Конь рванул назад.
Всадник повис на узде.
Агнешка остановилась у ворот и несколько секунд наблюдала, как её суженый борется с собственным конём.
Затем расправила плечи, поправила деревянную корону и громко произнесла:
— Вы опоздали.
Всадник обернулся.
Лицо у него действительно оказалось красивым.
Не той здоровой, розовощёкой красотой, которую любили воспевать придворные поэты. Он был бледен, тонок, темноглаз и выглядел так, будто почти не спал последние двести лет.
Возможно, так оно и было.
Он внимательно посмотрел на Агнешку.
Потом на замок.
Потом снова на Агнешку.
— Простите?
— Я сказала, вы опоздали.
— Куда?
— За мной.
Всадник слегка нахмурился.
— Я не за вами.
Агнешка улыбнулась.
Так улыбались придворные дамы перед тем, как сделать вид, что не услышали неприятной правды.
— Конечно.
— Я хотел спросить дорогу.
— Разумеется.
— Мне нужно к Чёрной горе.
— После свадьбы.
Всадник моргнул.
— Какой свадьбы?
— Нашей.
Мошкара вокруг него будто тоже замерла.
На стене замка король Болеслав медленно опустил голову на руки.
Марцеля, прибежавшая следом, остановилась в воротах и тихо сказала:
— Началось.
Всадник посмотрел на Агнешку ещё внимательнее.
— Кажется, вы меня с кем-то перепутали.
— Вы приехали на белом коне.
— Да.
— Вы красивый.
Он растерялся.
— Допустим.
— У вас меч.
— Есть.
— И плащ.
— Тоже есть.
— Следовательно, вы принц.
— Нет.
— Не скромничайте.
— Я не скромничаю.
— Все благородные люди так говорят.
— Я не благородный человек.
Агнешка прищурилась.
— Вы проклятый принц?
— Что?
— Изгнанный наследник?
— Нет.
— Король под чужим именем?
— Нет.
— Незаконный сын императора?
— Нет!
— Тогда кто вы?
Всадник выпрямился.
В этот момент туча окончательно закрыла солнце. Мошкара собралась за его плечами подобием гигантских крыльев. Белый конь Гибель тяжело вздохнул и попытался украдкой поесть траву.
Голос незнакомца стал ниже и торжественнее.
Вероятно, он долго тренировался представляться именно так.
— Я Изурия, Несущий Скудость Корнеплодов, Повелитель Жалящих Роев, Вестник Малого Урожая и Зуда Между Пальцами.
Агнешка молчала.
Король молчал.
Марцеля молчала.
Даже гуси притихли.
Изурия чуть заметно побледнел ещё сильнее.
Обычно в этом месте люди кричали.
Иногда падали на колени.
Один раз староста маленькой деревни умер, хотя позже выяснилось, что от куска колбасы, которым подавился за минуту до появления Изурии.
Агнешка задумчиво оглядела его с головы до ног.
— Это какой-то иностранный титул?
— Нет.
— Герцогский?
— Нет.
— Княжеский?
— Я Всадник Апокалипсиса.
— Я вижу, что всадник.
— Нет. Всадник.
— Вы это уже говорили.
— Апокалипсиса.
Агнешка повернулась к Марцеле.
— Это где?
— Не знаю, — сказала нянька. — Но звучит богато.
Изурия открыл рот.
Закрыл.
Посмотрел на Гибель, словно надеялся найти поддержку хотя бы у коня.
Гибель жевал траву.
— Мне нужно ехать, — наконец сказал Изурия.
— Отлично, — ответила Агнешка. — Я готова.
— К чему?
— Ехать.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я вас не беру.
— Вы за мной приехали.
— Я заблудился.
— Судьба привела вас.
— Нет, я свернул не там у мёртвого дуба.
— Судьба часто действует через дубы.
— Я еду на собрание Всадников.
— Тем лучше. Познакомлюсь с вашей семьёй.
— Это не семья.
— Вы сказали «всадники».
— Это должности.
— Значит, познакомлюсь с вашими сослуживцами.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мы собираемся начать конец света.
Агнешка посмотрела на замок.
На отца.
На курятник.
На поле погибшей репы.
Потом снова на Изурию.
— Сегодня?
— По возможности.
— А свадьба?
— Какая свадьба?!
— Наша.
— Её не будет!
В голосе Изурии впервые прозвучало настоящее отчаяние.
Агнешка улыбнулась.
Она много читала сказок.
Во всех хороших историях принц сначала сопротивлялся судьбе.
— Вы просто волнуетесь, — сказала она.
— Я не волнуюсь.
— Конечно.
— Перестаньте говорить «конечно»!
— Хорошо, Изя.
Изурия застыл.
— Кто?
— Изя.
— Меня никто так не называет.
— Теперь называют.
— Нет.
— Да.
— Нет!
— Папа! — крикнула Агнешка, не сводя глаз с Изурии. — Благословляй!
Король Болеслав поднял голову.
В его лице боролись отцовская любовь, государственная ответственность и внезапная надежда.
Надежда победила.
— Благословляю! — быстро крикнул он.
— Ваше величество! — ахнула Марцеля.
— А что? — прошептал король. — Белый конь. Всё как она хотела.
— Он конец света начинает!
— Может, не у нас.
Агнешка уже подошла к Гибели.
Конь оказался огромным, толстым и очень тёплым. Он осторожно обнюхал её волосы, нашёл там соломинку и съел.
— Хороший, — сказала Агнешка и погладила его по морде.
Гибель немедленно положил голову ей на плечо.
Изурия смотрел на предательство коня с ужасом.
— Не поощряй её.
Гибель тяжело вздохнул.
— Изя, помоги мне сесть.
— Нет.
Агнешка поставила ногу в стремя.
Изурия отцепил её руку.
Она схватилась снова.
Он отцепил вторую.
Она вцепилась в седло обеими руками.
— Отпустите.
— Не отпущу.
— Почему?
— Потому что я ждала вас восемь лет.
— Мы никогда не встречались!
— Тем хуже для вас.
— Я не принц!
— Это мы ещё выясним.
— Я не могу взять вас на конец света!
— Почему?
— Потому что там будет конец света!
— Не вижу проблемы.
— Вы погибнете!
— Я принцесса. Мы обычно не погибаем.
Изурия посмотрел на короля.
Король сделал вид, что рассматривает облака.
На Марцелю.
Марцеля развела руками.
На Гибель.
Гибель ласково лизнул Агнешку в деревянную корону.
Изурия закрыл глаза.
Он был младшим сыном в семье. Всю жизнь за него принимали решения отец, мать, старшие братья, семейный совет, пророки, бухгалтер Апокалипсиса и однажды даже конь.
Поэтому, когда Агнешка проворно вскарабкалась в седло, уселась позади него и крепко обняла за талию, Изурия сделал то, что делал всегда, сталкиваясь с уверенным в себе человеком.
Растерялся.
— Поехали, — приказала Агнешка.
— Куда?
— Навстречу судьбе.
— Мне в другую сторону.
— Значит, судьба там.
Белый конь наконец переступил через страшный мост.
Гуси расступились.
Мошкара поднялась в воздух.
Король помахал дочери рукой.
Марцеля перекрестила её вслед.
Агнешка прижалась щекой к чёрному плащу своего жениха и счастливо улыбнулась.
Изурия, Несущий Скудость Корнеплодов, Повелитель Жалящих Роев, Вестник Малого Урожая и Зуда Между Пальцами, ехал начинать конец света.
За его спиной сидела принцесса.
Он понятия не имел, почему.
И ещё меньше понимал, что теперь с ней делать.
Глава 2
В которой дорога к концу света оказывается неразмеченной, принцесса впервые сталкивается с ценами, а Гибель едва не становится военным трофеем
Первые два часа Агнешка была совершенно счастлива.
Она ехала на белом коне, обнимала за талию красивого таинственного мужчину и навсегда покидала Аранию.
Именно так начиналась половина прочитанных ею сказок.
Во второй половине принцессу обычно похищал дракон, но Агнешка считала такой вариант менее престижным. Драконы, конечно, тоже обладали положением в обществе, древним происхождением и недвижимостью, однако ездили редко, пахли серой и совершенно не подходили для торжественного въезда в столицу.
Изурия пах дождём, дымом и немного лошадью.
Это Агнешку устраивало.
Белый конь Гибель шёл размеренным шагом. Его грива красиво развевалась на ветру, копыта мерно стучали по дороге, а следом тянулось облако мошкары, которое издали можно было принять за зловещее знамение.
Вблизи оно кусалось.
Агнешка прихлопнула комара на шее.
– Изя.
– Не называйте меня так.
– Убери своих подданных.
– Они не мои подданные.
– Ты Повелитель Жалящих Роев.
– Это титул.
– Очень хорошо. Повели им не жалить меня.
– Они не совсем слушаются.
Агнешка отстранилась.
– Как это?
– Обычно слушаются.
– А сейчас?
Изурия обернулся настолько, насколько позволяла сидящая у него за спиной принцесса.
– Сейчас они возбуждены.
– Чем?
– Приближающимся концом света.
Агнешка снова прихлопнула комара.
– А после свадьбы они тоже будут жить с нами?
– Не будет никакой свадьбы.
– Значит, будут.
Изурия закрыл рот.
Он уже начинал понимать, что любой ответ Агнешка способна использовать против него. Молчание, впрочем, она тоже умела толковать в собственную пользу.
– Ты задумался о нашем будущем, – сказала она.
– Нет.
– Не бойся. Я всё устрою.
Именно этого Изурия и боялся.
Он натянул поводья и направил Гибель к развилке.
Дорога делилась на две.
Левая уходила в лес.
Правая тянулась между холмами.
На старом покосившемся столбе висели две дощечки. На одной было написано «Бжезины», на второй – «Куда угодно, только не в Бжезины».
Обе стрелки указывали налево.
Изурия остановил коня.
Агнешка выглянула из-за его плеча.
– Нам куда?
– К Чёрной горе.
– Где она?
– За Огненной рекой.
– Где Огненная река?
– За Долиной мёртвых колоколов.
– А долина?
– Возле камня, похожего на скорбящего старца.
– А камень где?
– После дерева, расколотого небесным огнём.
– А дерево?
Изурия помолчал.
– Возле дороги.
– Какой?
– По которой мы едем.
Агнешка посмотрела сначала налево, потом направо.
– Их две.
– Вижу.
– У тебя есть карта?
– Нет.
– Почему?
– Мне дали приметы.
– Кто?
– Отец.
– Он не мог дать карту?
– Отец не пользуется картами.
– Почему?
– Он знает все дороги мира.
– Тогда зачем дал тебе приметы?
Изурия нахмурился.
Агнешка почувствовала, как в его сознании впервые шевельнулось подозрение.
– Чтобы я нашёл дорогу.
– Ты нашёл?
– Пока нет.
– Значит, карта была бы лучше.
– Возможно.
– Я всегда говорила, что отцы непрактичны.
Она сняла деревянную корону, почесала макушку и внимательно оглядела окрестности.
Над лесом летали птицы.
Над холмами клубились облака.
Никакой огненной реки поблизости не наблюдалось.
– Может, налево? – предложила Агнешка.
– Почему?
– Там страшнее.
Изурия посмотрел на тёмный лес.
Из леса донёсся протяжный вой.
Потом человеческий голос закричал:
– Да заткнись ты уже!
Вой прекратился.
– Логично, – согласился Изя.
Они свернули налево.
Через час выяснилось, что дорога ведёт к деревне Бжезины.
Через два часа – что из Бжезин ведёт только одна дорога.
Обратно.
– Мы заблудились, – сказала Агнешка.
– Нет.
– Мы приехали туда, куда не собирались.
– Это ещё не означает, что мы заблудились.
– А что означает?
– Что нам придётся изменить маршрут.
– На какой?
Изурия не ответил.
Перед ними лежала деревня.
Бжезины оказались значительно больше Арании, хотя королевством не являлись. Здесь было несколько улиц, каменная церковь, кузница, рынок и постоялый двор с вывеской, на которой толстая свинья держала кружку пива.
Под свиньёй значилось:
«Кабан и дева».
Кто именно изображал деву, выяснить не удалось.
На площади шумела ярмарка.
Звучала музыка, кричали торговцы, пахло жареным мясом, мёдом, свежим хлебом, навозом и ещё сотней вещей, которых Агнешка никогда прежде не чувствовала одновременно.
Она выпрямилась в седле.
– Это праздник?
– Ярмарка, – сказал Изурия.
– Откуда ты знаешь?
– Здесь написано.
Над улицей висело полотно:
«Большая летняя ярмарка. Сегодня. Воров бьют».
Последняя строка была дописана углём.
Агнешка смотрела по сторонам, раскрыв рот.
Она бывала на базаре в Арании, но тот состоял из трёх женщин, торговавших яйцами, старика с мешком лука и человека, который каждый четверг пытался продать один и тот же сапог.
Здесь же торговали всем.
Цветными лентами.
Стеклянными бусами.
Глиняными свистульками.
Кожаными поясами.
Ножами, платками, пряностями, медными котелками, живыми курами, сушёными травами и средствами от облысения, которые предлагал совершенно лысый человек.
По площади ходили музыканты. На помосте показывал представление ручной медведь. Рядом фокусник вытаскивал монеты из ушей у детей, а потом, вероятно, оставлял их себе.
– Остановимся здесь, – решила Агнешка.
– Нельзя.
– Почему?
– Я должен быть у Чёрной горы до третьей трубы.
– Когда третья труба?
Изурия посмотрел на небо.
– Скоро.
– Насколько?
– Не знаю. Первая была три дня назад.
– А вторая?
– Вчера.
– Значит, третья завтра.
– Не обязательно.
– Почему?
– Трубы Страшного суда не обязаны соблюдать равные промежутки.
– Очень неудобная система.
– Это древнее пророчество.
– Древнее не значит хорошее.
Изурия хотел возразить, но Гибель внезапно остановился.
Конь вытянул шею.
У прилавка впереди продавали засахаренную морковь.
Гибель сделал шаг в её сторону.
Изурия потянул поводья.
Гибель сделал ещё шаг.
– Нет, – строго сказал Изя.
Конь повернул к нему голову.
– У нас нет денег.
Гибель грустно вздохнул.
– Что значит «нет денег»? – спросила Агнешка.
Изурия застыл.
Она почувствовала, как напряглась его спина.
– То и значит.
– Совсем?
– Почти.
– Сколько у тебя?
– Достаточно.
– Покажи.
– Зачем?
– Я твоя будущая жена. Я должна знать состояние семейной казны.
– Вы не моя будущая жена.
– Тогда можешь не показывать. Я просто сама возьму.
Она потянулась к его сумке.
Изурия схватил её за запястье.
Гибель, воспользовавшись тем, что поводья ослабли, приблизился к засахаренной моркови.
Торговец немедленно заслонил прилавок грудью.
– Сначала деньги!
– Видишь? – сказала Агнешка. – Даже он понимает важность финансового вопроса.
Изурия сдался.
Он достал из-за пазухи небольшой кожаный кошель и высыпал содержимое на ладонь.
Там лежали две медные монеты, чёрный камень, пуговица и засушенный жук.
Агнешка пересчитала.
– Две.
– Я знаю.
– Две монеты?
– Да.
– На конец света?
– Мне не говорили, что придётся что-то покупать.
– Ты собирался ехать несколько дней.
– Я не ем часто.
– А конь?
Изурия посмотрел на Гибель.
Гибель уже жевал конец скатерти.
– Он находит траву.
– А ночевать?
– Под открытым небом.
– А я?
– Я не звал вас.
– Это не ответ.
– Это единственный ответ, который у меня есть.
Агнешка поджала губы.
В сказках финансовое положение принца обычно не обсуждалось. Предполагалось, что у него есть золото. Иногда сундуки. Иногда целая пещера, если сюжет включал дракона.
У Изурии имелись две монеты и жук.
– Что это? – спросила она, указывая на него.
– Талисман.
– От чего?
– От моли.
– Он помогает?
– Нет.
Агнешка вернула содержимое в кошель.
– Нам нужны ночлег и ужин.
– На две монеты хватит либо на ночлег, либо на ужин.
– А на яблоко?
Она смотрела через площадь.
На длинных деревянных палочках блестели красные яблоки, покрытые густой золотистой карамелью.
Торговка вращала одно из них в воздухе, и карамель тянулась тонкой нитью, сверкая на солнце.
Агнешка никогда не видела ничего прекраснее.
Даже белый конь на мгновение отошёл на второе место.
– Зачем вам яблоко? – спросил Изя.
– Чтобы съесть.
– У нас две монеты.
– Сколько оно стоит?
– Не знаю.
Агнешка спрыгнула с коня.
– Я выясню.
Она поправила платье и направилась к прилавку.
Люди оглядывались на неё.
Деревянная корона, растрёпанные волосы и платье со следами дорожной пыли создавали впечатление принцессы, которую либо похитили, либо выгнали. Агнешка держалась так, будто оба варианта подчёркивали её статус.
– Одно яблоко, – приказала она.
Торговка, широкоплечая женщина с красными щеками, протянула руку.
– Монета.
Агнешка ждала.
Женщина тоже.
– Я принцесса Арании, – сообщила Агнешка.
– Очень приятно. Монета.
– В моём королевстве торговцы кланяются.
– А в моём сначала платят.
Агнешка посмотрела на яблоко.
Потом на женщину.
– Вы получите высочайшую благодарность.
– Её на хлеб не намажешь.
– Можете сказать всем, что вас посетила принцесса.
– Меня вчера герцог посетил. Купил четыре яблока и не торговался.
Это был удар.
Агнешка вернулась к Изурии.
– Дай монету.
– Нет.
– Это важная покупка.
– Это яблоко.
– В карамели.
– От этого оно не становится важнее.
– Становится.
– Нам нужно где-то спать.
– Ты можешь спать на улице.
– Я и собирался.
– А я не могу.
– Почему?
– Я принцесса.
– Вы спали в курятнике.
– Это был королевский курятник.
Изурия убрал кошель.
Агнешка оглянулась на блестящие яблоки.
Одно из них купил мальчик в зелёной шапке. Карамель хрустнула у него на зубах.
Принцесса тяжело вздохнула.
Впервые в жизни она хотела что-то, чего нельзя было получить приказом, криком или угрозой бросить короной.
Это было неприятное открытие.
– Хорошо, – сказала она. – Сначала ночлег.
– Спасибо.
– Потом ты купишь мне яблоко.
– Нет.
– Не спорь. Я составляю бюджет.
Постоялый двор оказался переполнен.
В общем зале сидели купцы, возчики, крестьяне и несколько военных в одинаковых зелёных плащах. Пахло пивом, мясом и мокрой шерстью.
Хозяин, увидев Изурию, сначала побледнел.
Потом заметил Агнешку и Гибель.
Потом рой мошкары под потолком.
– Животных в зал нельзя, – сказал он.
– Это не животное, – ответила Агнешка.
Гибель сунул голову в дверь.
– Это конь, – сказал хозяин.
– Я про него.
Она указала на Изурию.
Хозяин задумался.
– Коня всё равно в конюшню.
Гибель услышал слово «конюшня» и попытался войти в зал целиком.
Изурия потянул его назад.
– Сколько стоит комната? – спросила Агнешка.
– Три монеты.
– У нас две.
– Тогда по монете за место на полу.
– А ужин?
– Отдельно.
– Коню?
– Овёс отдельно.
– Вода?
– Пока бесплатно.
Агнешка посмотрела на Изурию.
– Будем пить воду.
Хозяин окинул их оценивающим взглядом.
Потом наклонился через стойку и понизил голос:
– Хотя зачем сразу отказываться от ужина? Сыграйте вон с теми господами.
Он незаметно кивнул в сторону военных.
Четверо мужчин в зелёных плащах играли в кости. На столе лежали монеты, ножи, серебряная пряжка и женский чулок.
– Мы не играем, – сказал Изурия.
– И зря, – доверительно сообщил хозяин. – Они с полудня пьют. Один уже дважды пытался бросить кружку вместо костей. Купец перед вами за десять минут комнату себе выиграл и ещё новые сапоги.
За плечом хозяина сидел босой человек с очень несчастным лицом.
Он поднял руку.
– Вообще-то…
Хозяин быстро заслонил его собой.
– Отдыхайте, господин купец. Вам нельзя волноваться.
– Они у меня сапоги…
– Переутомился, – объяснил хозяин. – Богатый человек, а нервы слабые.
Агнешка посмотрела на военных.
Те громко смеялись, пили и действительно казались не особенно внимательными.
Один из них держал кости вверх ногами и пытался рассмотреть выпавшие точки.
– Видишь? – прошептала она. – Судьба даёт нам возможность.
– Судьба уже привела меня в Аранию, – ответил Изя. – Этого достаточно.
– Ты умеешь играть?
Он не ответил.
Агнешка улыбнулась.
– Умеешь.
– Немного.
– Отлично.
– Нет.
– Нам нужны деньги.
– У нас есть две монеты.
– Это не деньги. Это случайность.
– Мы заплатим за места на полу.
– А еда?
– Обойдёмся.
– А Гибель?
Конь снова просунул голову в дверь и обнюхал ближайшую тарелку.
Хозяин быстро отодвинул её.
– Он не обойдётся, – сказала Агнешка.
Она выхватила у Изи кошель прежде, чем тот успел возразить.
– Эй!
Две медные монеты звякнули о стол военных.
– Он играет, – объявила Агнешка.
Мужчины посмотрели на Изурию.
Тот стоял в дверях в чёрном плаще, с мечом за спиной и мошкарой над головой. Выглядел он значительно страшнее, чем чувствовал себя внутри.
– На что? – спросил широкоплечий воин с перебитым носом.
– На деньги.
– У вас две медяшки.
– Начнём с них.
Изурия подошёл к Агнешке.
– Что вы делаете?
– Обеспечиваю семью.
– Какую семью?
– Нашу.
– У нас нет семьи!
– Поэтому пока обеспечить её легко.
Военные засмеялись.
Изя сел.
Первую партию он выиграл.
Потом вторую.
Две медные монеты превратились в восемь.
Агнешка стояла за его плечом, положив ладони на спинку стула.
– Я же говорила, – шепнула она. – Судьба о нас заботится.
– Это не судьба. Я считаю вероятности.
– Ещё лучше. Это пригодится в браке.
Он выиграл снова.
Монет стало двенадцать.
Хозяин таверны, проходя мимо, довольно улыбнулся и подмигнул воину с перебитым носом.
Агнешка заметила это.
Изурия – нет.
Он смотрел на кости.
До этого Изя казался ей безвольным, растерянным и совершенно неприспособленным к жизни.
Теперь выяснялось, что он умел сосредотачиваться.
Когда он считал, его лицо менялось. Исчезало привычное выражение человека, которого без объяснений отправили на семейное мероприятие. Взгляд становился внимательным и почти уверенным.
Это делало его значительно привлекательнее.
– Ещё партию, – предложил воин.
Он взял кости и покрутил их в пальцах.
Изурия кивнул.
На этот раз он проиграл.
Потом ещё раз.
Двенадцать монет превратились в девять.
Потом в шесть.
Агнешка следила за руками военного.
Кости исчезали в его кулаке и появлялись снова. На мгновение край рукава приподнялся, и она заметила внутри ещё одну белую пару.
– Хватит, – сказала она.
– Я отыграюсь.
– Они жульничают.
За столом стало тише.
Воин с перебитым носом улыбнулся.
– Девочка плохо умеет проигрывать?
– Принцесса, – поправила Агнешка.
– Тем более.
– У тебя другие кости в рукаве.
Воин развёл руками.
– Обыщи.
Агнешка уже шагнула к нему, но Изурия удержал её за запястье.
– Не надо.
– Почему?
– Я вижу, как он их меняет.
– И всё равно играешь?
– Теперь вижу.
– Изя.
– Я понял систему.
– Систему обмана?
– Да.
– Прекрасно. Уходим.
– Я могу выиграть.
– Ты уже выиграл. Потом тебя начали обманывать.
– Значит, я переиграю их.
Агнешка посмотрела на него с новым, менее восторженным интересом.
Выяснилось, что у Изурии есть не только таланты.
У него были пороки.
– Ещё партия, – сказал он.
Воин подвинул кости.
Изя выиграл.
Шесть монет снова превратились в десять.
– Видите? – тихо сказал он Агнешке.
– Вижу.
Следующую партию он проиграл.
Потом ещё одну.
Через несколько минут перед ним лежала одна медная монета.
Пуговицу тоже поставили.
– Она была лишняя, – пробормотал Изурия.
– Это была единственная пуговица на твоём воротнике.
– Плащ и так держится.
– На чём?
– На достоинстве.
– Плохо держится.
Воин с перебитым носом сгреб выигрыш.
– Всё?
– Всё, – сказала Агнешка.
Изурия молчал.
Воин посмотрел в открытую дверь.
Гибель стоял во дворе и ел цветы из кадки.
– Конь.
В зале стало тише.
Изурия медленно повернул голову.
– Нет.
– Белый. Хороший.
– Нет.
– Против двадцати серебряных.
Он достал небольшой мешочек и высыпал на стол монеты.
Серебро зазвенело.
Все в зале повернулись к ним.
Даже хозяин перестал протирать кружку.
Двадцать серебряных могли оплатить комнату, еду, овёс и дорогу до Чёрной горы. Возможно, ещё остались бы деньги на новое платье, сапоги и несколько яблок в карамели.
Изурия смотрел на монеты.
Потом на Гибель.
Конь оторвался от цветов и посмотрел на него.
– Нет, – повторила Агнешка.
– Я уже понял, как он меняет кости.
– Он знает, что ты понял.
– Значит, не сможет это сделать.
– Значит, обманет иначе.
– Я выиграю.
– Нет.
– Двадцать серебряных решат наши проблемы.
– У нас появились эти проблемы, потому что ты сел играть.
– У нас были две монеты.
– У нас был конь.
– Он никуда не денется.
Гибель тихо заржал.
– Видишь? – сказала Агнешка. – Он против.
– Он всегда так делает, когда нервничает.
– Сейчас нервничает не он один.
Воин с перебитым носом подвинул мешочек ближе.
– Боишься?
Изурия выпрямился.
Агнешка сразу поняла, что теперь всё стало значительно хуже.
– Изя.
– Одна партия.
– Нет.
– Я его хозяин.
– Уже нет.
Он посмотрел на неё.
– Почему?
– Потому что я только что лишила тебя права распоряжаться семейным имуществом.
Военные расхохотались.
Изурия покраснел.
Совсем слегка, но Агнешка заметила.
– Он не семейное имущество.
– После свадьбы станет.
– Не будет свадьбы!
– Тогда конь отойдёт мне в качестве компенсации.
– За что?
– За несбывшиеся ожидания.
Воин постучал пальцами по столу.
– Играешь или жена не разрешает?
– Она не моя жена.
– Тогда почему слушаешься?
Это решило всё.
Изурия положил ладонь на стол.
– Играю.
Гибель снова заржал.
Агнешка закрыла глаза.
– Проиграешь – я тебя убью.
– Я Всадник Апокалипсиса.
– Тогда убью апокалиптически.
Воин передал Изурии стакан с костями.
Изя внимательно осмотрел его.
Потряс.
Прислушался.
Потом бросил.
Две шестёрки.
По залу прокатился гул.
Изурия медленно улыбнулся.
– Видите? – сказал он Агнешке.
– Пока вижу только кости.
Воин с перебитым носом взял стакан.
Его рукав оставался закатанным. Ладони были на виду. Кости лежали на столе.
Он бросил.
Три шестёрки.
Изурия нахмурился.
– Костей было две, – сказала Агнешка.
– Теперь три, – ответил воин.
– Это не по правилам.
– Мы не договаривались, сколько их должно быть.
– Вы всё равно проиграли, – сообщил второй военный. – У него больше.
Изурия смотрел на три кости.
– Это жульничество.
Воин развёл руками.
– Докажи.
Изурия поднялся.
– Конь мой, – сказал военный.
– Нет, – ответила Агнешка.
– Ставка сделана.
– Он не имел права ставить.
– Он хозяин.
– Уже нет.
– Девочка…
– Принцесса.
– Мне всё равно.
Воин направился к выходу.
Агнешка посмотрела на хозяина таверны.
Тот внезапно очень заинтересовался пятном на кружке.
– Вы были с ними заодно, – сказала она.
– Я всего лишь посоветовал людям развлечься.
– Вы сказали, что купец выиграл сапоги.
Босой купец снова поднял руку.
– Они у меня их выиграли.
– Вы слышали, – сказала Агнешка.
– Я думал, он говорил, что выиграл.
– Он сидит босой.
– Лето.
Воин уже развязывал поводья Гибели.
Конь прижал уши и попятился.
– Изя, – сказала Агнешка.
Изурия не двигался.
Он смотрел на кости так, словно они предали его лично.
– Я почти понял их систему, – пробормотал он.
– Изя.
– Что?
– Делай что-нибудь.
– Что?
– Ты Повелитель чего?
Он моргнул.
– Жалящих Роев.
– Вот и повелевай.
– Я не использую силы в личных целях.
– Они забирают Гибель.
– Это следствие ставки.
– Жульнической ставки.
– Я согласился.
– Потому что ты идиот.
– Возможно.
– Изя!
Во дворе двое солдат тянули Гибель от коновязи.
Белый конь упирался всеми четырьмя ногами.
– Он не хочет идти, – сказала Агнешка.
– Он боится незнакомцев.
– Он любит тебя.
– Гибель никого не любит.
Конь жалобно заржал.
– Изя.
– Что?
– Рой.
Изурия долго смотрел на Гибель.
Белый конь был единственным существом, которое сопровождало его последние сто лет.
Он боялся мостов, грома, открытых ворот, незнакомых вёдер и собственных отражений в воде. Он ел чужие цветы, спал стоя в самых неудобных местах и никогда не являлся на зов с первого раза.
Но он всегда возвращался.
Изурия вздохнул.
Потом поднялся.
В зале стало темнее.
Мошкара, до этого беспорядочно кружившая под потолком, замерла.
Сотни крошечных крыльев сложились в едином движении.
Изурия вышел во двор.
Чёрный плащ потянулся за ним.
Воин с перебитым носом держал Гибель за повод.
– Вы выиграли нечестно, – произнёс Изя.
– Не умеешь проигрывать?
– Умею.
– Тогда прощайся с конём.
– Возникло осложнение.
– Какое?
Изурия поднял руку.
Рой опустился.
Воин успел только открыть рот.
Комары облепили его лицо, шею и руки. Мошки набились под ворот, в рукава и сапоги. Солдат заорал, выпустил повод и начал хлопать себя ладонями.
Рой разделился.
Его товарищи тоже закричали.
Один прыгнул в бочку с водой.
Второй забился под телегу.
Третий понёсся по площади, срывая с себя зелёный плащ.
Воин с перебитым носом нырнул в корыто для лошадей.
Часть роя влетела в таверну.
Хозяин бросил кружку.
– Я тут ни при чём!
Мошкара исчезла у него под фартуком.
Хозяин завизжал и выскочил во двор, подпрыгивая на ходу.
Гибель спокойно подошёл к Изурии и положил голову ему на плечо.
Изя осторожно обнял его за морду.
– Сам виноват, – тихо сказал он. – Нечего было позволять себя ставить.
Гибель лизнул его в ухо.
– Я себя имею в виду, – уточнил Изя.
Агнешка вышла из постоялого двора.
Вся ярмарка смотрела на них.
Изурия стоял посреди серого жужжащего вихря, бледный, высокий и почти величественный.
Мошкара не касалась ни его, ни Агнешки.
Она улыбнулась.
Впервые с момента их встречи он действительно был похож на Всадника Апокалипсиса.
– Теперь деньги, – сказала она.
– Это будет кража.
– Нет. Возмещение ущерба.
– Мы вернули коня.
– Моральный ущерб остался.
Из корыта высунулась голова воина.
– Забирайте! – заорал он. – Только уберите их!
Агнешка подошла к столу.
– Это наше, – сказала она, забирая две первоначальные монеты.
– Согласен, – сказал Изурия.
– Это тоже наше.
Она взяла ещё шесть.
– Почему?
– То, что ты честно выиграл до начала жульничества.
– Хорошо.
Агнешка забрала мешочек с двадцатью серебряными.
– А это компенсация за попытку похищения коня.
– Но они не похитили его.
– Потому что мы помешали.
Она взяла серебряную пряжку.
– Это за моральный ущерб Гибелю.
– Как ты определила сумму?
– По его лицу.
Гибель жевал зелёный плащ одного из солдат.
– Кажется, он уже восстановился.
– Тогда за будущие страдания.
Агнешка потянулась к ножу.
– Нет, – сказал Изя.
– Почему?
– Он мне не нравится.
– Хорошо.
Она взяла женский чулок.
– А это зачем?
Агнешка осмотрела его.
– Не знаю.
И вернула на стол.
Через несколько минут у них были комната, ужин, овёс для Гибели, дорожные припасы и достаточно серебра, чтобы добраться до Чёрной горы, даже если Огненная река окажется ещё дальше, чем предполагалось.
Хозяину таверны Агнешка заплатила ровно за комнату и еду.
– А за неудобства? – спросил он, осторожно почёсываясь.
– Какие?
– Мошкара в заведении.
– Это плата за ваш совет.
– Но я дал вам возможность заработать.
– Вы дали нам возможность проиграть коня.
– Вы его не проиграли.
– Благодаря мошкаре.
Хозяин посмотрел на Изурию.
Потом на серое облако под потолком.
– Овёс для коня за счёт заведения, – быстро сказал он.
– Вот теперь вы начинаете понимать торговлю, – одобрила Агнешка.
Она вернулась на ярмарку.
Торговка яблоками всё ещё стояла за прилавком.
– Одно, – сказала принцесса и положила монету.
Женщина протянула ей яблоко.
Агнешка взяла его обеими руками.
Карамель блестела.
Пахло сладко и немного дымно.
Она торжественно откусила.
Карамель прилипла к зубам.
Агнешка попыталась открыть рот.
Не получилось.
Торговка отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Агнешка дёрнула яблоко.
Оно осталось соединено с её зубами длинной липкой нитью.
Изурия подошёл как раз в этот момент.
Он остановился.
Агнешка посмотрела на него.
Он посмотрел на Агнешку.
Её челюсть была склеена карамелью.
– Наконец-то, – сказал Изя. – Тишина.
Она ударила его яблоком в грудь.
Вечером они сидели в углу постоялого двора.
На столе стояли две миски густой похлёбки, хлеб, сыр и кружки с водой. Агнешка настояла, что пиво покупать не следует.
– Мы должны экономить, – сказала она.
– Это вы потратили монету на яблоко.
– Я проводила исследование рынка.
– И как результаты?
– Карамель опасна.
Изурия макнул хлеб в похлёбку.
За окнами шумела ярмарка. Играла скрипка. Кто-то пел. Гибель громко хрустел овсом в конюшне.
Агнешка высыпала серебро на стол.
Пересчитала.
Потом ещё раз.
Денег было немало.
Значительно больше, чем утром.
Но от этого Агнешка не успокоилась.
– Нам хватит до Чёрной горы, – сказала она.
– Нам только туда и нужно.
– Нет.
Изурия поднял глаза.
– Что «нет»?
– Нам нужно понимать, что будет потом.
– Потом начнётся конец света.
– А если не начнётся?
Он чуть не подавился.
– Почему он должен не начаться?
Агнешка выразительно посмотрела на него.
– Изя. За один день ты заблудился, проиграл все деньги и чуть не отдал коня.
– Меня обманули.
– Это не делает ситуацию лучше.
– Я почти разобрался.
– Ты ставил Гибель.
– Это была ошибка.
– Большая.
– Он тоже большой.
– Я не об этом.
Изурия отложил хлеб.
– Конец света организует мой отец.
– У него есть карта?
– Зачем ему карта?
– Понятно.
Агнешка собрала монеты обратно в мешочек.
– Эти деньги закончатся.
– До Апокалипсиса хватит.
– А после?
– После не будет ничего.
– Это плохой план.
– Он существовал задолго до нас.
– Тем более пора его пересмотреть.
Изурия долго смотрел на неё.
– Вы действительно думаете, что поедете со мной дальше?
– Конечно.
– Я думал, вы переночуете и вернётесь домой.
– На чём?
– Не знаю.
– С кем?
– Не знаю.
– Зачем?
– Потому что это разумно.
– Я никогда не принимала решений только потому, что они разумные.
– Я заметил.
– И кроме того, ты без меня пропадёшь.
– Я жил до встречи с вами.
– Где?
Изурия замолчал.
– Где ты жил, Изя?
– Это неважно.
– Во дворце?
– Нет.
– В замке?
– Нет.
– В поместье?
– Нет.
– В доме?
– В некотором смысле.
Агнешка прищурилась.
– В каком смысле?
– В доме был подвал.
– Ты жил в подвале?
– Временно.
– Сколько?
– Сто восемь лет.
Агнешка положила хлеб.
– Сто восемь лет ты жил в подвале?
– Я искал себя.
– Нашёл?
– Нет.
– А потом?
– Мать попросила меня уйти.
– Попросила?
– Вещи уже стояли у двери.
– За что?
Изурия ковырнул ложкой похлёбку.
– Это долгая история.
– У нас вся ночь.
– Я отказался жениться.
Агнешка замерла.
– На ком?
– На дочери Чумы.
– Почему?
– Мы не сошлись характерами.
– Какой у неё характер?
– Заразительный.
Агнешка ещё несколько секунд смотрела на него.
Потом очень медленно улыбнулась.
– Значит, ты уже однажды отказался от невесты.
– Да.
– И мать выгнала тебя из дома.
– Да.
– И наследства у тебя нет.
– Нет.
– И после собрания тебе некуда ехать.
Изурия опустил ложку.
– По существу – да.
– Прекрасно.
– Что в этом прекрасного?
Агнешка придвинула к себе мешочек с серебром.
– Значит, после того как мы отменим конец света, поедем возвращать твоё наследство.
– У меня нет наследства.
– Тогда отбирать будем всё.
Изурия смотрел на неё.
Агнешка спокойно доела похлёбку.
За окном заиграла весёлая музыка.
Где-то в конюшне Гибель толкнул дверь стойла и отправился искать засахаренную морковь.
А над Бжезинами поднималась мошкара.
До третьей трубы оставалось неизвестно сколько времени.
Огненную реку они так и не нашли.
Но Агнешка уже составила план их совместного будущего.
Это было значительно опаснее любого Апокалипсиса.
Глава 3
В которой Огненная река оказывается не той, конец света рекламируют на площадях, а принцесса узнаёт цену жалости
Утром Агнешка проснулась оттого, что кто-то дышал ей в лицо.
Дыхание было тёплым, влажным и пахло овсом.
Она открыла глаза.
Гибель стоял у кровати и смотрел на неё с выражением глубокой личной заинтересованности.
– Нет, – сказала Агнешка.
Гибель шумно вдохнул.
– У меня ничего нет.
Конь приблизил морду.
– И яблока тоже нет.
Гибель ткнул её носом в плечо.
– Я его съела.
Конь вздохнул.
– Изя! – крикнула Агнешка. – Твой конь вымогает у меня еду!
С пола у двери донёсся сонный голос:
– Не давайте.
Агнешка приподнялась на локте.
Изурия спал, завернувшись в плащ. Вернее, спал до того момента, когда она начала кричать. Теперь он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок так, словно надеялся, что тот обрушится и избавит его от необходимости вставать.
– Почему ты на полу?
– Здесь прохладнее.
– Врёшь.
– Гибель занял мою половину кровати.
Агнешка посмотрела на коня.
Потом на дверь.
Дверь была закрыта.
– Как он вошёл?
– Он умеет открывать задвижки.
– А обратно не умеет?
– Обратно ему не надо.
Гибель снова ткнул Агнешку носом.
– Он хочет завтрак.
– Я тоже.
– У нас есть деньги.
Изурия сел.
Волосы у него после сна торчали почти так же, как у Агнешки. Это слегка портило его зловещий вид и делало значительно приятнее.
– Это не значит, что надо тратить их все сразу.
– Я не собираюсь тратить все сразу. Я собираюсь заказать завтрак.
– Это разные вещи только в начале пути.
Агнешка свесила ноги с кровати.
– Ты поэтому жил в подвале сто восемь лет? Экономил?
– Частично.
– А остальное время?
– Искал себя.
– Нашёл?
– Мы уже обсуждали.
– Я надеялась, за ночь что-то изменилось.
Изурия встал, открыл дверь и указал Гибели в коридор.
Конь не пошевелился.
– Гибель.
Гибель отвернулся.
– Выйди.
Конь закрыл глаза.
– Я знаю, что ты не спишь.
Агнешка слезла с кровати, подошла к Гибели и почесала его между ушами.
– Пойдём, красавчик. Там наверняка есть морковь.
Гибель немедленно развернулся и вышел.
Изурия посмотрел на неё.
– Он меня не уважает.
– Он тебя любит.
– Это не одно и то же.
– В семье обычно приходится выбирать.
После завтрака они выехали из Бжезин.
Хозяин постоялого двора провожал их лично. Он стоял у дверей, часто моргал и старался не чесаться при людях.
– Счастливого пути, – сказал он.
– И честных игр, – пожелала Агнешка.
Хозяин дёрнул щекой.
– Разумеется.
– И чтоб мошкара больше не беспокоила.
Он побледнел.
– Благодарю.
– Не за что.
Изурия дождался, пока они отъедут от деревни, и сказал:
– Вы угрожали ему?
– Я была вежлива.
– Это не ответ.
– Вежливость – самая удобная форма угрозы.
Утро было ясным и тёплым.
Дорога шла через холмистую местность, где поля перемежались дубовыми рощами. В низинах лежал туман. На вершинах холмов стояли старые каменные кресты, а у перекрёстков – маленькие святилища с выцветшими лентами.
Арания уже казалась далёкой.
Там дороги были узкими, мягкими от пыли и почти всегда заканчивались знакомым забором. Здесь же они тянулись куда-то за горизонт, сходились, расходились и были полны людей.
Мимо проезжали повозки с шерстью и вином.
Шли паломники.
Проехал рыцарь в ржавых доспехах, за которым бежал оруженосец с двумя сапогами в руках.
На обочине сидела женщина и продавала амулеты от конца света.
– А они помогают? – спросила Агнешка.
Женщина посмотрела на Изурию.
Потом на рой мошкары.
– Вам уже поздно, – сказала она.
К полудню воздух изменился.
Сначала Агнешка почувствовала запах дыма.
Потом небо впереди потемнело.
Над холмами поднималось красное зарево.
– Изя.
Он выпрямился в седле.
– Вижу.
Чем дальше они ехали, тем сильнее становился жар. Ветер приносил запах гари, масла и чего-то химически горького.
На вершине холма перед ними открылась долина.
Через неё текла река.
По поверхности воды бежало пламя.
Огонь расползался длинными красными полосами, вспыхивал у берегов, угасал и снова поднимался. Чёрный дым стелился над водой. В багровом свете мост казался вырезанным из угля.
Изурия остановил Гибель.
Несколько секунд он молчал.
Потом торжественно сказал:
– Огненная река.
Агнешка посмотрела вниз.
– Ты уверен?
– По всем приметам подходит.
– Горит?
– Горит.
– Река?
– Река.
– Значит, Огненная.
Изурия кивнул.
– За ней должна быть Долина мёртвых колоколов.
– А за долиной камень, похожий на скорбящего старца.
– Да.
– А потом Чёрная гора.
– Да.
Агнешка прищурилась.
На мосту стояла телега.
Возчик спокойно ждал, пока перед ним прогонят стадо овец. Ни овцы, ни возчик особенного ужаса перед Огненной рекой не испытывали.
У берега двое мальчишек бросали в воду палки и смотрели, загорятся ли они.
Одна загорелась.
Мальчишки обрадовались.
– Мне кажется, – сказала Агнешка, – настоящая Огненная река должна производить больше впечатления.
– Она горит.
– Но местные возле неё стирают.
На другом берегу действительно стояли женщины с корзинами белья.
Одна выжимала простыню.
Край простыни дымился.
Они спустились с холма.
У моста сидел старик в соломенной шляпе и собирал плату за проезд.
– Два медяка с лошади, – сказал он.
– Это Огненная река? – спросил Изурия.
Старик посмотрел на воду.
– Сегодня да.
– А обычно?
– Обычно нет.
Изурия замер.
– Почему она горит?
– Красильщики сливают отходы.
– В реку?
– А куда им ещё?
– И она загорается?
– По четвергам.
Агнешка посмотрела на небо.
– Сегодня четверг?
– С утра был, – сказал старик. – После обеда посмотрим.
Изурия долго молчал.
– Это не та река, – наконец произнёс он.
– Не та, – согласилась Агнешка.
– По приметам подходила.
– У твоего отца все реки описаны как «река, которая горит»?
– Там ещё должно быть пение погибших.
С реки донеслась протяжная песня.
Женщины, полоскавшие бельё, дружно затянули припев.
Изурия побледнел.
Старик усмехнулся.
– Прачки.
– Понятно, – сказал Изя.
Он направил Гибель к мосту.
Гибель увидел воду.
Увидел огонь.
Увидел мост.
И остановился.
– Нет, – сказал Изурия.
Конь попятился.
– Даже не начинай.
Гибель прижал уши.
– Мы уже переходили мост вчера.
Конь попятился ещё дальше.
– Вчера он не горел, – заметила Агнешка.
– Мост и сейчас не горит.
В этот момент снизу донёсся хлопок. На поверхности реки вспыхнуло новое пятно пламени.
Гибель развернулся.
Изурия едва удержал поводья.
– Это просто река!
Гибель посмотрел на него с нескрываемым осуждением.
– Хорошо. Не просто. Но мост безопасен.
Доски моста задымились.
Старик поднялся и вылил на них ведро воды.
– Теперь безопасен, – сказал он.
Гибель отказался окончательно.
Пришлось искать паром.
Паромщик жил в хижине ниже по течению. Он был огромен, бородат и носил на шее связку костей.
Увидев Изурию, он сплюнул в воду.
– Мёртвых не перевожу.
– Мы живые, – сказал Изя.
– Все так говорят.
– Я дышу.
– Мёртвые тоже иногда дышат. Особенно по ночам.
Агнешка выступила вперёд.
– А принцесс перевозите?
Паромщик посмотрел на деревянную корону.
– Настоящих?
– Да.
– Тогда нет.
– Почему?
– Денег мало дают. Думают, им все должны.
Агнешка протянула ему монету.
– А теперь?
Паромщик взял её на зуб.
– Теперь настоящая.
Он перевёз их на другой берег, но всё дорогу косился на Изурию.
– Куда идёшь, покойник?
– К Чёрной горе.
– Не туда.
Изурия резко повернулся.
– Что?
– Чёрная гора на севере.
– Мы едем на север.
Паромщик указал назад.
– Север там.
Агнешка посмотрела на Изю.
– Мы опять заблудились?
– Нет.
– Изя.
– Мы отклонились.
– Сильно?
– Это зависит от масштаба карты.
– У тебя нет карты.
– Именно поэтому масштаб нельзя установить.
После реки дорога стала шире.
К вечеру на горизонте появились стены.
Сначала Агнешка увидела башни.
Тонкие, высокие, покрытые голубой черепицей, они поднимались над равниной, будто выросли из самой земли. Потом показались городские стены – белокаменные, с зубцами, воротами и десятками знамён.
За ними теснились крыши.
Над крышами возвышался замок.
Не старый аранийский замок с накренившейся башней и морковью в парадном зале.
Настоящий.
Он стоял на холме, окружённый садами и стенами. Шпили блестели на солнце. На башнях развевались серебряные флаги. Огромные окна горели золотом, а к главным воротам вела широкая дорога, по которой могли бы одновременно проехать четыре кареты.
Агнешка перестала говорить.
Изурия сначала не заметил.
Он вёл Гибель мимо виноградников и придорожных часовен, разглядывая камни у дороги. Ни один из них не был похож на скорбящего старца.
– Это Лютенбург, – сказал он. – Кажется.
Агнешка молчала.
– Или Лютенград.
Она не ответила.
Изя обернулся.
– Что?
– Ничего.
Городские ворота были выше всего замка Арании.
Перед ними стояла очередь из повозок, всадников и торговцев. Стражники в одинаковых синих плащах проверяли документы, груз и оружие.
Агнешка смотрела на них.
В Арании стражу изображали два брата-мельника по праздникам. Копьё у них было одно на двоих.
За воротами начиналась широкая мощёная улица.
По обе стороны стояли каменные дома в три и четыре этажа. Фасады были расписаны цветами, зверями и гербами. Между крышами висели мостики. Из фонтанов текла чистая вода. Улицы освещали медные фонари, хотя солнце ещё не село.
Люди были одеты ярко.
Женщины носили шёлковые плащи, вышитые перчатки и шляпы с перьями. Мужчины – узкие камзолы, сапоги из мягкой кожи и мечи с украшенными рукоятями.
Проехала карета.
На дверце сиял герб.
Внутри сидела девушка примерно Агнешкиного возраста. На ней было бледно-зелёное платье, жемчуг в волосах и маленькая золотая корона.
Настоящая.
Девушка лениво смотрела в окно, пока карета не скрылась за поворотом.
Агнешка опустила глаза на своё платье.
На подоле засохла грязь.
На рукаве осталось пятно от карамельного яблока.
Деревянная корона лежала в сумке, потому что после ночи у неё треснул один зубец.
– Ты устала? – спросил Изурия.
– Нет.
– Мы можем остановиться.
– Зачем?
– Посмотреть город.
– Мне всё равно.
– Ты почти упала с коня, пытаясь рассмотреть тот фонтан.
– Я проверяла устройство водоснабжения.
Изурия посмотрел на неё.
– Если хочешь, останемся дольше.
Он сказал это просто.
Без раздражения.
Без напоминания о третьей трубе.
Будто действительно был готов отложить конец света, потому что ей понравился город.
Агнешка почувствовала что-то неприятное в груди.
– Не хочу, – быстро сказала она.
– Хорошо.
Изя повернулся вперёд.
Агнешка снова посмотрела на замок.
Наверняка там жил принц.
Настоящий.
У него были золотая корона, слуги, советники и белые кони, которые не боялись мостов.
Возможно, он был красив.
Возможно, умел танцевать.
Возможно, ни разу не жил в подвале.
Рядом с Агнешкой сидел бездомный Всадник Скудости Корнеплодов. У него было две рубашки, неработающий талисман от моли и семейство, собиравшееся уничтожить мир.
Впервые с момента их встречи она подумала:
А вдруг я действительно ошиблась?
Мысль была трусливой и мерзкой.
Агнешка сразу разозлилась.
На город.
На замок.
На золотые окна.
И немного на Изю за то, что тот не был принцем, хотя явился на белом коне и тем самым ввёл её в заблуждение.
На центральной площади стояла высокая колонна с часами.
Вокруг неё висели объявления.
Одно было написано золотыми буквами:
«В связи с приближающимся Апокалипсисом городская управа просит граждан сохранять спокойствие».
Ниже:
«Запас воды на одного человека – не более трёх вёдер».
«Занимать места на крышах запрещено».
«Смерть имущества не освобождает от уплаты налога».
На соседнем столбе висело расписание:
Понедельник – очистка сточных канав.
Вторник – ярмарка домашней птицы.
Среда – репетиция эвакуации.
Четверг – конец света, предварительно после обеда.
Слово «четверг» было зачёркнуто.
Рядом приписали:
«Дата уточняется».
У доски стояли горожане.
– В прошлом году тоже обещали, – говорил мясник в белом фартуке.
– Я тогда десять мешков соли купила, – жаловалась женщина с корзиной. – До сих пор едим.
– До сбора налогов не начнут, – уверенно сказал старик. – Управа не позволит.
– Говорят, у Смерти отпуск.
– Не отпуск, а спор по оплате сверхурочных.
– А Война?
– У Войны конь хромает.
– Опять?
– Другой.
Агнешка остановилась.
– Они знают?
Изурия тоже смотрел на объявления.
– Все знают.
– О конце света?
– Разумеется.
– А почему я не знала?
– Хороший вопрос.
Он повернулся к ней.
– Почему ты не знала?
Агнешка нахмурилась.
– Я что-то слышала.
– Что?
– Название знакомое.
– Апокалипсис?
– Да. Какие-то люди приходили к отцу.
– Пророки?
– Возможно.
– Что они сказали?
– Не знаю. Отец решил, что это кредиторы.
– Почему?
– Они были в длинных одеждах и говорили о грядущем воздаянии.
– И что случилось?
– Их погнали гуси.
Изурия молчал.
– У нас хорошие гуси, – добавила Агнешка.
– Я помню.
– Один догнал их до мельницы.
– Значит, Арания не получила официального предупреждения об Апокалипсисе из-за гусей.
– Не только. Отец ещё велел поднять мост.
– У вас нет подъёмного моста.
– Поэтому подняли обычный. Вручную.
Изурия закрыл лицо ладонью.
– Что?
– Ничего.
– Ты опять думаешь, что у нас всё неправильно устроено.
– У вас конец света не попал в государственную повестку.
– Зато налоги низкие.
На площади начинался книжный рынок.
Агнешка увидела его случайно.
Сначала заметила столы под полосатыми навесами.
Потом корешки.
Красные, зелёные, синие, кожаные, потёртые, украшенные золотым тиснением или написанными от руки названиями.
Она остановилась.
Изурия проехал ещё несколько шагов.
Потом понял, что она больше не держится за него.
Обернулся.
Агнешка стояла возле лотка.
Она провела пальцами по корешку толстой книги.
На обложке золотыми буквами было написано:
«Пятьдесят три способа распознать заколдованного наследника».
Рядом лежали:
«Хроники северных династий».
«Драконы: нравы, обычаи и брачный период».
«Любовь и яд».
«История великих осад».
«Принц без королевства».
Последнюю Агнешка быстро положила обратно.
– Ты читаешь? – спросил Изурия.
Она вздрогнула.
– Иногда.
– Я не знал.
– Я принцесса.
– Это не ответ.
– Принцессы обязаны быть образованными.
– Ты не знала про Апокалипсис.
– Это гуси виноваты.
Изя спешился.
– Что ты читаешь?
– Разное.
– Что именно?
– Книги.
– Я догадался.
Агнешка покраснела.
Совсем немного, но это было редкое явление.
Обычно она краснела только от ярости, жары или когда Марцеля ловила её на воровстве варенья.
– Романы, – пробормотала она.
– Что?
– Романы.
– Почему ты говоришь так, будто призналась в убийстве?
– Марцеля запрещала.
– Читать?
– Романы.
– Почему?
– От них портится зрение, осанка и нравственность. Девушки начинают думать, предъявлять требования к женихам и убегать с музыкантами.
Изурия оглядел её.
– Похоже, она была права.
– Я ни с каким музыкантом не сбежала.
– Ты сбежала со Всадником Апокалипсиса.
– Это значительно приличнее.
Продавец книг, седой человек в бархатной шапочке, поднял глаза.
– Смотря с каким Всадником.
Изурия отвернулся.
Агнешка взяла потрёпанный том.
– Я читала тайком, – призналась она. – В курятнике.
– Поэтому ты там сидела?
– Иногда.
– А ещё?
– В кладовой. Под столом. На чердаке. Ночью.
– Где брала книги?
– Меняла у торговцев.
– На что?
– На яйца.
– Куриные?
– Нет, драконьи.
Изурия посмотрел на неё.
– Конечно куриные.
– А свечи?
– У отца.
– Он знал?
– Нет. Он думал, что в замке завёлся призрак.
– Почему?
– Ночью в коридорах пропадали свечи и кто-то шуршал страницами.
– И что он сделал?
– Пригласил священника.
– Помогло?
– Я дочитала до его приезда.
Она раскрыла книгу.
Это была старая повесть о путешественниках, которые искали затонувшее королевство. Несколько страниц отсутствовало. Обложку кто-то погрыз.
– Сколько? – спросила Агнешка.
– Четыре медяка, – ответил продавец.
Она поморщилась и положила книгу обратно.
– Дорого?
– Нет.
– Тогда почему не покупаешь?
– Нам надо экономить.
Изурия посмотрел на неё с лёгким удивлением.
Ещё вчера она требовала яблоко в карамели, имея две монеты на двоих.
Сегодня у них было серебро, но книгу она вернула.
– Тебе нравится?
– Нет.
– Ты держала её так, будто собиралась унести.
– Я просто проверяла качество переплёта.
– Он плохой.
– Поэтому и не беру.
Агнешка отошла к соседнему столу.
Изурия остался.
Продавец книг посмотрел на него.
– Четыре медяка.
– Я слышал.
– Для девушки – три.
– Почему?
– Она смотрит грустно.
– Она всегда так смотрит, когда хочет добиться своего.
– Успешно?
Изурия посмотрел на Агнешку.
Она стояла у другого лотка и делала вид, что её совершенно не интересует, купит он книгу или нет.
Получалось плохо.
– Обычно да, – сказал он.
– Тогда два.
Изурия вздохнул и достал деньги.
Когда он протянул Агнешке книгу, она не сразу взяла.
– Зачем?
– Ты хотела.
– Я сказала, что нет.
– Ты врала.
– Я экономила.
– Теперь можешь продолжить экономить с книгой.
Она прижала том к груди.
– Это подарок?
– Нет.
– А что?
Изурия задумался.
Ему действительно никогда не приходилось покупать подарки.
В семье подарки обычно представляли собой оружие, проклятия, должности или живых чудовищ, которых нужно было где-то содержать.
– Жалость, – сказал он.
Агнешка медленно опустила книгу.
– Что?
– Я купил её из жалости.
– Ко мне?
– Нет.
Он указал на книгу.
– К ней. Её никто не брал.
Продавец кашлянул.
– Её утром трое смотрели.
– Но не купили.
– Один обещал вернуться.
– Не вернётся.
Агнешка прищурилась.
– Ты купил мне книгу из жалости, потому что тебе ничего не покупали?
Изурия застыл.
– Что?
– Тебе никогда ничего не покупали.
– Покупали.
– Что?
– Сапоги.
– Это одежда.
– Меч.
– Это служебное.
– Гибель.
Конь поднял голову.
– Его выдали, – сказал Изя.
– Значит, не покупали.
Он молчал.
Агнешка посмотрела на книгу.
Потом на него.
И впервые не нашла язвительного ответа.
– Спасибо, – сказала она.
Очень тихо.
Изурия кивнул.
– Она была дешёвая.
– Всё равно.
Они покинули город ближе к вечеру.
Агнешка ехала, прижав книгу к животу, и всё оглядывалась на замок.
Солнце садилось за его башнями.
Окна горели золотом.
С высоты стен трубили часовые.
За воротами продолжалась жизнь, огромная, шумная, красивая и совершенно не похожая на Аранию.
– Ты хотела бы там жить? – спросил Изурия.
Агнешка вздрогнула.
– Где?
– В городе.
– Возможно.
– Во дворце?
– Возможно.
– Там наверняка есть библиотека.
Она посмотрела на него.
– Ты хочешь от меня избавиться?
– Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Изя нахмурился, будто сам удивился.
– То есть… если ты захочешь остаться, я не стану мешать.
– А ты?
– Что я?
– Ты бы остался?
– Мне надо к Чёрной горе.
– После.
– После ничего не будет.
– Ты ужасно скучный.
– Я еду на конец света. Это серьёзное мероприятие.
– Которое перенесли с четверга.
– Дата уточняется.
За городом дорога проходила между садами.
Ветки яблонь сгибались под плодами. Виноградные лозы тянулись вдоль каменных стен. На полях собирали урожай, хотя в городе висели объявления о скором уничтожении мира.
Крестьяне работали спокойно.
Вероятно, они тоже не верили, что конец света случится до налогов.
Когда солнце почти скрылось, дорогу им перегородил торговый караван.
Пять тяжёлых повозок стояли у обочины. Лошади пили из длинного корыта. Между тюками ходили возчики, проверяли ремни, ругались из-за сломанного колеса и понемногу растаскивали сушёные груши из плохо завязанного мешка.
На возах лежали ящики с фруктами, бочки с маслом, связки сушёной рыбы и мешки с зерном. Последние две повозки были доверху загружены репой.
Впереди каравана стоял богато одетый торговец с тонкими усами и спорил с возчиком.
– Я сказал, колесо чинить здесь!
– Здесь земля мягкая.
– Значит, положи что-нибудь.
– Что?
– Не знаю. Ты возчик. Я тебе не за знания плачу.
Увидев Гибель, торговец замолчал.
Его взгляд прошёлся по белому коню, чёрному плащу Изурии, мечу за его спиной и Агнешке, сидевшей сзади с потрёпанной книгой в руках.
– Дорогу объезжайте, – сказал он. – Здесь караван.
– Мы заметили, – ответила Агнешка. – Вы занимаете её довольно убедительно.
Торговец посмотрел на неё внимательнее.
Дорожная пыль покрывала её платье почти до колен. Волосы растрепались, один рукав был испачкан карамелью, а деревянная корона лежала глубоко в сумке.
– А это что у вас? – спросил он Изурию.
Агнешка медленно подняла глаза.
– Что именно?
– Оно ещё и разговаривает.
За повозками засмеялись.
– Я не «оно», – сказала Агнешка.
– Тогда кто? Подобранная на дороге сиротка?
– Принцесса.
Торговец оглядел её с головы до ног.
– Разумеется.
– Независимого королевства Арании.
– Никогда не слышал.
– Это потому, что вы необразованный.
Смех стал громче.
– Арания, – задумчиво протянул второй торговец. – Это случайно не там, где три дома, мельница и коза?
– У нас нет козы, – отрезала Агнешка. – Коза принадлежит пасечнику.
– Значит, всё-таки есть.
– Она не государственная.
– Простите, ваше величество. Не разобрался в устройстве великой державы.
Агнешка стиснула книгу.
Торговец заметил её потрёпанную обложку.
– О, ещё и читать умеет.
– Лучше вас.
– Не сомневаюсь. В вашей королевской библиотеке, наверное, целых две книги. Эту украли, а вторая раскрашенная?
Агнешка открыла рот.
Изурия спешился.
Он сделал это медленно.
Смех начал стихать сам собой.
Вблизи он выглядел выше. Тень от чёрного плаща легла на дорогу, а рой, всё это время тянувшийся за ними, собрался над его плечами тёмным шевелящимся облаком.
– Извинитесь, – сказал Изя.
Торговец перевёл взгляд на него.
– За что?
– За сказанное.
– Перед ней?
– Да.
– А ты кто такой? Её телохранитель?
Изурия выпрямился.
Он не любил представляться без необходимости. Особенно полным титулом. Обычно после слов о корнеплодах у людей появлялось выражение, которое он слишком хорошо знал.
Но Агнешка всё ещё держала книгу так крепко, что погнутые уголки впились ей в ладони.
– Я Изурия, Несущий Скудость Корнеплодов, Повелитель Жалящих Роев, Вестник Малого Урожая и Зуда Между Пальцами.
На несколько секунд стало тихо.
Кто-то из возчиков перекрестился.
Старый караванщик отступил от последней повозки.
А потом второй торговец хрюкнул.
– Скудость корнеплодов?
Кто-то захохотал.
– Это когда морковка не выросла?
– Нет, когда редиска загрустила!
– Повелитель зуда!
– А рои где? В кармане носит?
Торговец с тонкими усами посмотрел на мошкару над плечом Изурии.
– Так вот откуда эта дрянь.
Изурия опустил глаза.
Агнешка заметила, как его плечи чуть сжались.
Совсем немного.
Почти незаметно.
Но она заметила.
– Во-первых, – сказала она, – корнеплоды являются основой продовольственной безопасности.
Торговцы притихли.
– Во-вторых, – продолжила Агнешка, – я бы на вашем месте не оскорбляла Повелителя Жалящих Роев, стоя рядом с сушёными фруктами.
Торговец с усами посмотрел на ящики.
Над ними уже кружилось несколько мошек.
– Убери их, – сказал он Изурии.
– Я ничего не делаю, – ответил тот.
– Тогда почему они здесь?
– Вы стоите на дороге. Здесь много навоза.
Возчики снова засмеялись, но уже значительно тише.
Торговец побагровел.
– Я сказал: убери.
Изурия посмотрел на Агнешку.
Она подняла брови.
– Они тебя не просили вежливо.
– Они вообще не просили.
– Тем более.
Изя вздохнул.
Потом слегка шевельнул пальцами.
Рой изменился.
До этого мошкара беспорядочно крутилась над дорогой. Теперь она собралась в плотное серое облако и медленно двинулась к каравану.
Смех прекратился.
Первыми насекомые накрыли ящики с сушёными яблоками.
Из щелей полезли жуки.
В мешках зашевелились груши.
Торговец бросился к товару.
– Что ты делаешь?!
– Пока ничего серьёзного, – сказал Изурия.
– Это мой товар!
– Был, – заметила Агнешка.
– Убери их!
– Извинитесь, – повторил Изя.
– Перед ней?
– Да.
Торговец посмотрел на Агнешку.
– Простите.
– Громче, – сказала она.
– Простите, ваше высочество.
– За что?
Он стиснул зубы.
– За то, что усомнился в вашем положении.
– И?
– И оскорбил ваше королевство.
– И?
– Что ещё?
Агнешка подняла книгу.
– Библиотека.
– Простите за библиотеку.
– Хорошо.
Изурия опустил руку.
Рой отступил от ящиков, но остался висеть над караваном.
Торговец осмотрел товар.
– А жуки?
– Были там раньше, – сказал Изя.
– Врёшь.
– Я командую жалящими роями. Эти не жалят.
– Тогда откуда они взялись?
Изурия пожал плечами.
– Плохое хранение.
Агнешка посмотрела на него с уважением.
– А ты, значит, настоящий Всадник? – спросил второй торговец.
Изя не ответил.
– Скудость корнеплодов, – повторил тот, всё ещё не желая останавливаться. – Великая сила. Наверное, целые деревни без брюквы оставляешь?
– Осторожнее, – сказала Агнешка.
– А что?
– У вас четыре воза репы.
Все одновременно обернулись.
Под брезентом действительно лежали мешки с репой.
Листья на верхних корнеплодах начали никнуть.
Торговец бросился к повозке и вытащил одну репу.
Она была маленькой, сморщенной и выглядела так, будто заранее просила не возлагать на неё больших надежд.
– Прекрати!
– Я ничего не делаю, – сказал Изурия.
Агнешка наклонилась к нему.
– Правда?
– Правда. Она сама такая.
– Прекрасно. Молчи.
Торговец вытащил вторую репу.
Та оказалась ещё хуже.
Он посмотрел на Изю с ужасом.
– Исправь!
– Сначала извинитесь, – сказала Агнешка.
– Я уже извинился!
– Передо мной. Теперь перед ним.
– За что?
– За Скудость Корнеплодов, Повелителя Зуда и грустную редиску.
– Я не это говорил!
– Смысл был такой.
Торговец перевёл взгляд на вянущую репу.
– Простите.
– Полный титул, – потребовала Агнешка.
– Я его не запомнил!
– Изя, подскажи.
– Не надо, – тихо сказал Изурия.
– Надо.
Он посмотрел на неё.
Агнешка стояла перед ним маленькая, растрёпанная, в испачканном платье и с книгой под мышкой.
И была готова уничтожить четыре воза репы за его честь.
Изя продиктовал.
– Изурия, Несущий Скудость… корнеплодов, – начал торговец.
– Скудость Корнеплодов, – поправила Агнешка. – С уважением.
Он начал сначала.
На «Жалящих Роях» сбился.
На «Малом Урожае» попытался сократить.
Агнешка не позволила.
К концу извинения его голос дрожал.
– Достаточно, – сказал Изурия.
– Репа поправится? – спросил торговец.
Изя посмотрел на корнеплод.
– Нет.
– Почему?
– Она была такой до нас.
– Тогда зачем вы меня заставили извиняться?
Агнешка пожала плечами.
– Потому что вы хам.
Они вернулись к Гибели.
Когда караван остался далеко позади, Агнешка спросила:
– Почему ты вмешался?
– Они тебя оскорбили.
– Потому что я принцесса?
Изурия помолчал.
– Нет.
– А почему?
Он смотрел вперёд.
– Потому что ты Агнешка.
Она отвернулась.
Очень быстро.
Чтобы он не увидел её лица.
В груди снова стало неприятно.
Только теперь по-другому.
*
Они остановились на ночлег далеко за городом.
Комнаты в Лютенбурге стоили слишком дорого, а в последнем трактире хозяин отказался пускать внутрь рой.
– Насекомые пугают постояльцев, – сказал он.
– А цены не пугают? – спросила Агнешка.
Но ночевать всё равно пришлось под открытым небом.
Они разбили лагерь у старой часовни.
От неё остались три стены, каменный порог и крыша, под которой можно было укрыться от росы. Вокруг росли липы. В траве светились светлячки.
Вдали сиял город.
Огни тянулись по стенам, мерцали в окнах и отражались в реке.
Замок на холме казался золотым.
Гибель пасся возле часовни.
Изурия сидел у костра и чинил ремень на уздечке.
Агнешка лежала на животе, подперев подбородок ладонями, и читала новую книгу.
Некоторые страницы приходилось держать пальцем, чтобы они не выпадали.
Она читала долго.
Потом спросила:
– Изя.
– Что?
– Ты правда хотел бы, чтобы я осталась в городе?
Он не сразу ответил.
– Если тебе там лучше.
– Это не ответ.
– Я не знаю, что говорить.
– Скажи правду.
Изурия затянул узел на ремне.
– Я привык ехать один.
Агнешка опустила глаза в книгу.
– Понятно.
– Но теперь одному было бы странно.
Она посмотрела на него.
Он продолжал чинить упряжь, будто не сказал ничего важного.
– Ты ужасно признаёшься в чувствах, – сказала Агнешка.
– Я ни в чём не признавался.
– Вот именно.
Она перевернула страницу.
Несколько минут они молчали.
– Ты правда хотела бы жить там? – спросил Изя.
Агнешка посмотрела на огни.
– Я думала, что да.
– А теперь?
Она помолчала.
– Теперь я ещё думаю.
Это была самая честная вещь, которую она сказала за последние несколько дней.
Изурия кивнул.
– Хорошо.
– Что хорошего?
– Что думаешь.
– Марцеля говорила, от этого одни беды.
– Возможно.
– А ты хотел бы жить во дворце?
– Я жил.
– В подвале.
– Да.
– Это не считается.
– Мне хватило.
Агнешка закрыла книгу.
– Завтра найдём настоящую Огненную реку.
– Да.
– Ты уверен, что она на севере?
– Паромщик сказал.
– Паромщик считал тебя мёртвым.
– Он мог ошибаться в одном и быть прав в другом.
– А Чёрная гора?
– За рекой.
– За какой?
Изурия посмотрел на неё.
– За настоящей.
– А где настоящая?
Он достал из сумки клочок пергамента.
На нём было написано:
«После горящей воды держаться туда, где солнце не встаёт. У камня, похожего на скорбящего старца, повернуть к мёртвым колоколам».
Агнешка прочитала.
Потом ещё раз.
– Это все приметы?
– Ещё должна быть ворона с белым пером.
– Изя.
– Что?
– Мы опять заблудились?
– Нет.
– Изя.
– Мы расширили знания о местности.
– В какую сторону Чёрная гора?
– За городом.
– С какой стороны?
– Это как раз требует дальнейшего изучения.
Агнешка открыла книгу.
– Хорошо.
– Что хорошего?
– Завтра я веду.
Изурия посмотрел на неё.
Потом на дорогу.
Потом на Гибель.
Гибель поднял голову и одобрительно фыркнул.
– Вы оба невыносимы, – сказал Изя.
А над дорогой к северу, очень далеко от них, в темноте вспыхнула настоящая Огненная река.
Они смотрели в другую сторону.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге