Апокалипсис местного значения

Часть 1 Страж острова. Пролог

ЧАСТЬ 1 СТРАЖ ОСТРОВА

Пролог

Земля. Задолго до Рождества Христова.

Точное время и место неизвестны

Скверна уже подбиралась к подножию горы, но, всякий раз натыкаясь на невидимую преграду, с рёвом и воем откатывалась обратно, оставляя в расщелинах скрюченные, обугленные обрубки. Всё случилось так, как и предрекли Сошедшие с неба: некогда цветущая земля погибала, превращаясь в истерзанную пустыню, заполненную бурлящей, плодящейся Скверной. «Эксперимент дал сбой, - говорили Сошедшие, - надо уничтожить Скверну и начинать всё сначала. Тебе же, Най, и сыновьям твоим, - говорили они, - мы оставляем семена новой Жизни – матрицы гоа. Постройте корабль, погрузите на него матрицы, и ждите нашего знака. Как только земля будет очищена, одна из гоа пробудится и заселит планету новой Жизнью. Но, помни, Най, тебе и роду твоему предначертано беречь гоа от грядущего племени. Если Неразумный снова завладеет матрицей, земле не миновать ещё одной Скверны…» - Отец, - подошедший Сум оторвал Ная от воспоминаний, - генераторы работают с перегрузкой. Ещё несколько дней и Барьер не выдержит Скверны. Най обернулся. Сум лишь недавно встретил своё столетие, и на его смуглом лице едва проступала робкая растительность. Как и все Первые, Сум был десяти локтей роста, синеглаз, светловолос и могуч. «Интересно, - подумал Най, невольно любуясь своим старшим сыном, - какими будут Грядущие? Сколько жизни дадут им гоа? Тысячу лет, как нам, или намного больше?…» - Когда будет готов ковчег? - спросил он вслух. - Ещё сутки. Скибы должны закончить корму, – Сум развернул пергамент и разложил его перед отцом на плоском жертвенном камне. – Хранилища гоа почти готовы, и до заката можно будет начать погрузку матриц. - Хорошо, - кивнул Най, разглядывая разрез огромного корабля, испещрённый множеством замысловатых значков. – А где сейчас Хэм и Дафет? - Я велел им помочь женщинам собрать пищу и воду, – Сум свернул чертежи и сунул их в кожаный заплечный колчан. - Пойдём-ка, посмотрим, - предложил Най. – Сошедшие наказывали взять запасов надолго. Они поднялись по каменистой тропе, поросшей кое-где жёсткой пепельно-серой койлой*. Грот, в котором хранились матрицы и собранные припасы, сторожил скиб. Семеня своими длинными суставчатыми лапами, он выскочил из своего укрытия и застрекотал сканером. Узнав хозяев, скиб немедленно вернулся в глубь грота.

Най недолюбливал скибов, похожих на огромных блестящих пауков, но он понимал: без них построить такое огромное судно ему и трём его сыновьям было бы невозможно. К тому же, Сошедшие вооружили скибов, и теперь они способны защитить ковчег, если Скверна всё же прорвётся через Барьер. Внутри грота, в дрожащем факельном сумраке, возвышался целый курган припасов: корзины фруктов, завёрнутые в холст копчёные окорока, снизки сушёной рыбы, сыр. Возле кургана хлопотали женщины и несколько скибов. Най оглядел груды продуктов, пересчитал и остался доволен. На груди Ная вспыхнул алым угольком амулет, и трескучий голос громко произнёс: - Аурет вызывает базу. Приступаем к фазе глобальной гидратации. Доложить о готовности Ковчега. Най с трепетом поднёс амулет к губам и, как учили Сошедшие, заговорил: - Аурет, отвечает база. Ковчег в стадии завершения. - Когда начнёте эвакуацию? – осведомился Сошедший. - К утру матрицы будут на Ковчеге, - доложил Най. – Все шесть. - Поторопись, смертный. В твоих руках судьба гоа! Уголёк связи погас. Най поклонился амулету и, отправив Сума к Ковчегу, вышел из грота. Он поднял лицо к чёрному небу, и на его лоб упала первая холодная капля.

* Койла – реликтовое перворастение, предтеча современных камнеломок. Как вид до настоящего времени не сохранилась.

Глава 1

Кандалакшский пролив. 19 сентября 1943г. Полдень.

- Ну что, отец, далеко нам ещё до Беломорска? - Знамин достал пачку «Казбека» и протянул стоявшему у штурвала капитану судёнышка, пожилому моряку в чёрном прорезиненном макинтоше. Лазарь Фомич чинно взял папироску, не спеша, раскурил, затянулся со вкусом и только после этого ответил:

- Белое море, товарищ майор, скорых не любит. На такой волне да при встречном ветре «Буцефал» больше 15 узлов не даст. Благо бы засветло до Соловков дойти. А там уж и Беломорск вот он, - Лазарь Фомич закашлялся. - Ну и табачок стал, язви его в душу, - беззлобно выругался он.

- Значит, к вечеру доберёмся? - Знамин тоже раскурил папиросу и убрал пачку в карман.

- Это уж как Бог ссудит, - Лазарь Фомич крутанул штурвал, выравнивая курс судна. - Ты бы

проверил груз-то, майор. Не ровён час, вылетит за борт при такой качке.

Капитан был прав. Часть груза находилась в трюме, и за него Знамин не беспокоился, а вот тот, что пришлось крепить на корме, и в самом деле, мог сорваться при большом крене. Знамин вышел из рубки.

В лицо ударил холодный колючий ветер, палуба рвалась из-под ног. Чтобы добраться до кормы, пришлось то и дело хвататься за страховочный леер.

Ящики были на месте. Все восемнадцать. Ещё тридцать два внизу, в трюме. Больше в Канда-

лакшу вывести не успели. Да и эти экспедиция увела из-под самого носа у немцев. Псиломелан,

минерал марганца – вот что лежало в ящиках, и было необходимо сейчас стране, как воздух. Без этих невзрачных тёмно-серых комьев породы не могло быть ни танковой брони, ни стволов орудий, ни моторов машин. Ни, может быть, и самой победы.

«Если к вечеру груз будет в Беломорске, - прикинул майор, щурясь от низкого северного солнца, - то через сутки – на Урале. А там профессор Гриневич разберётся с ним уже сам».

Проверив, не прослабли ли канаты, крепящие ящики, Знамин направился было обратно в рубку, но не успел сделать и нескольких шагов, как увидел впереди, на носу, долговязую фигурку Саньки, пацанёнка, бывшего на «Буцефале» за юнгу. Санька что-то кричал и отчаянно махал руками, но из-за ветра и тарахтения двигателя Знамин не разобрал ни слова. Наконец юнга, ловко балансируя и почти не цепляясь за леер, подбежал к Знамину и крикнул, показывая куда-то вдаль:

- Самолёт, товарищ майор! Вроде не наш.

Знамин впился глазами в небо.

«Час от часу не легче», - с тревогой подумал он, увидев высоко над морем знакомый силуэт «Юнкерса», заходящего на корабль со стороны солнца. Крохотный самолётик как бы плавился, растекался на фоне слепящего солнечного диска. «И как только Санька разглядел его, дьявола?»,-

пронеслось в голове майора.

- Санька, - бросил он юнге, - дуй к пулемёту. Помогать будешь.

Прямо на крыше рубки, кое-как закрытая листами брони, была оборудована самодельная ту-

рель с прилаженным к ней пулемётом. Старенький «Максим», отслуживший своё ещё в Граждан-

скую, был единственным зенитным средством на «Буцефале».

Санька первым подлетел к пулемёту, сорвал с него брезент и ловко заправил ленту в приёмник.

- Готово! - крикнул он, косясь на приближающийся самолёт.

Майор на миг позавидовал пареньку: война для него, Саньки Шалугина, была пока что не больше, чем опасное приключение. Добежав до турели, Знамин упал рядом с юнгой.

- Ложись, дура! – рванул он Саньку за броневой щит.

«Юнкерс» с воем пронёсся над кораблём, полоснув по нему длинной очередью. Трассеры под-

няли целый лес фонтанов прямо у борта и замолотили по рубке и палубе «Буцефала». Внизу, на

рулевом мостике, зазвенели выбитые пулями стёкла.

Знамин вцепился в пулемётные рукоятки и развернул «Максим» вслед уходящему самолёту. Он успел поймать хвост «Юнкерса» в перекрестье прицела и надавить гашетку, но «Буцефал» не вовремя подпрыгнул на высокой волне, и пули без толку прошили небесный свод. Майор зло выругался.

Отойдя на кабельтов от почти беззащитного судна, «лаптёжник» развернулся и пошёл на новый заход. На этот раз майор успел разглядеть на его фюзеляже сине-белый круг. «Финн» - Знамин снова поймал «Юнкерса» в паутину прицела и стал ждать.

Но теперь финский ас не стал искушать судьбу. Не приближаясь к «Буцефалу», он выпустил

длинную очередь в борт судна и резко отвалил в сторону.

- Вот сука! - выругался майор, не успев даже нажать на спуск.

«Юнкерс» тем временем сделал над «Буцефалом» ещё один широкий круг, словно прикидывая, как бы поэффектней добить свою жертву. Знамин ждал. Его пальцы онемели от напряжения. Выглянув из-за брони, Санька тоже, не отрываясь, следил за финном.

Наконец самолёт лениво развернулся и пошёл в атаку. Он стремительно приближался, быстро

увеличиваясь в прицельной сетке. Знамин, казалось, прирос к пулемёту.

- Товарищ майор, что же вы?! – закричал Санька. - Стреляйте!

«Максим» запрыгал в руках майора, выплёвывая пули, и замер только тогда, когда пустая лен-

та с лязгом упала на крышу рубки.

- Попали, товарищ майор! Ей-Богу, попали!

Санька зачарованно смотрел, как «Юнкерс», выпустив шлейф грязного дыма, закувыркался в воздухе и стал падать. Ударившись о волну, он взорвался, взметнув к небу целый водяной столб. Вспыхнув на солнце, столб на миг замер, а затем стал медленно оседать. Море равнодушно приняло в свою бездну и самолёт, и пилота. Бой кончился.

Только сейчас Знамин заметил, что с «Буцефалом» что-то неладно. Судно как-то странно рыс-

кало на волне, всё больше и больше сбиваясь с курса.

- Санька! - рявкнул майор. - Быстро в рубку!

Сашка шмыгнул вниз и скрылся из виду. Знамин спустился следом. Не успел он подойти к двери, как оттуда пулей вылетел Сашка. Лицо юнги было перепуганным и растерянным.

- Там Лазарь Фомич…, - пробормотал он.

Знамин рванулся внутрь. В разбитые стёкла рубки бил сырой ветер. Старый моряк, казалось, заснул, навалившись на штурвал. В его пальцах всё ещё дымилась так и не докуренная папироса, а из раны на голове стекала на пол тонкая струйка крови.

- Санёк, позови кого-нибудь из машинного, - Знамин снял с головы фуражку. - Давай, парень.

Санька растерянно кивнул и, спотыкаясь, побежал к машинному отделению. Вернулся он с мрачным приземистым человеком в промасленной робе – механиком Гусиным. Увидев мёртвого капитана, тот закачал головой:

- Что ж ты, Лазарь Фомич, а? Как же это?..

Вдвоём с Гусиным они вынесли старика из рубки. Возле дверей валялся брезент, сброшенный с пулемёта. Механик разорвал его надвое: на один кусок положили тело капитана, а другим прикрыли в рубке битое стекло и кровь.

Санька тем временем успел справиться со штурвалом и развернуть судно на прежний курс.

«Молодец, парень, - юнга определённо начинал нравиться Знамину. - Стоп, - подумал он вдруг, - а кто же теперь поведёт судно?»

- Гусин, - окликнул он механика, - дорогу до Беломорска знаешь?

Гусин вытер лоб чёрной рукой:

- Дорогу-то я, товарищ майор, знаю, - отозвался он, - только не дойти нам теперь дотудова.

- Как это не дойти? Ты что мелешь?

- Маслопровод пробит, - мрачно объявил Гусин. - Степану моему обе руки обожгло. А в машинном водищи по колено, должно, течь где-то.

- Чего ж ты молчал-то, чёрт? – Знамин только теперь заметил, что в грохоте волн не слышно

монотонного дизельного ворчанья. – Сделать что-нибудь можно?

- Хомут надо ставить, - устало ответил механик. - Узлов пять дадим. А вот с водой… Помпа

ручная там – много не накачаешь.

- Час продержимся?

- Должны вроде.

«Час. Ни до карельского берега, ни до Соловков не дойти».

- Тут недалеко остров есть! - раздался из рубки Санькин голос. - Мы с отцом рыбачили в этих местах. Ключ-остров называется.

- А от чего ключ-то? – зачем-то спросил Знамин.

- Да ни от чего, – из рубки показалась Санькина голова. - Ключ там из-под земли бьёт. Говорят, все болезни лечит. Вот Ключ-островом и назвали.

- Верно говорит, - вмешался Гусин. - Слыхал я про остров этот. Община там живёт на манер староверской, только богам молятся разным, вроде язычников. Люди сказывают, будто не любят они, когда чужой кто у них объявится.

- Ничего, побеспокоим. Санька! - позвал майор. Из рубки снова вынырнула голова юнги. –

Держи курс на остров. Ты у нас теперь за шкипера будешь. А мы с Гусиным машиной займёмся.

- Есть курс на остров! – по-взрослому козырнул Санька.

Глава 2

Через час вода в машинном поднялась настолько, что откачивать её помпой стало уже невозможно. Гусин со Стёпой ещё героически сражались с ней, выбрасывая за борт вёдрами, но вода упрямо подбиралась к дизелю. Брызги шипели, попадая на раскалённый кожух, и машинный отсек тонул в клубах горячего пара. Стало ясно, что счёт пошёл уже на минуты.

Майор, мокрый с головы до ног, поднялся в рубку. Как назло, погода вконец испортилась. Зарядил мелкий промозглый дождь, и видимость упала метров до трёхсот.

- Ну как, Санёк, далеко ещё? – спросил Знамин, стряхивая с себя воду.

- Где-то здесь, товарищ майор, - Санька ткнул пальцем в разбитое стекло рубки.

Знамин всмотрелся, но ничего, кроме бесконечных барханов волн и дождевой паутины, впереди не увидел.

Громада острова появилась прямо по курсу внезапно. Из дождевого марева выступил мрачный скалистый берег, о который разбивались высокие пенные буруны.

Санька судорожно вцепился в штурвал, стараясь развернуть «Буцефал», чтобы не посадить его на камни или прибрежную песчаную банку, но было уже поздно. Судно тряхнуло, и оно, со скрежетом вспарывая килем дно, село на мель.

Санька виновато посмотрел на майора, но Знамин только вздохнул.

- Прибыли, - устало проговорил он.

«Буцефал» накренился на левый бок и замер. Дизельный кашель окончательно стих, и стали слышны лишь волны, бьющиеся о борт.

В рубку ввалились Гусин и Стёпа. С них лило так, как будто они только что побывали за бортом. Обычно весёлый и живой, Стёпа выглядел сейчас смертельно уставшим и подавленным. Кисти его рук были перемотаны грязной ветошью, лицо почернело от мазута. Гусин ещё держался, но и он был явно на пределе. Все молча ждали, что скажет Знамин.

Майор посмотрел в сторону острова. До берега оставалось метров двести, не больше. Там,

среди скал виднелся небольшой пологий спуск, заканчивающийся крохотным каменистым пляжем.

- Ребята, - Знамин обернулся к Гусину и его помощнику, - займитесь шлюпкой. А мы с Саш-

кой посмотрим, что можно с собой взять. И давайте поживей. Не успеем дотемна огонь развести – ночью замёрзнем.

Минут через двадцать шлюпка отвалила от обречённого судна в сторону острова. Гусин с майором сели на вёсла. Саньку отправили на корму, к рулю. Дождь почти перестал, но ветер, холодный и сырой, пробирал до костей. Высокая волна то несла шлюпку к берегу, то отбрасывала назад, в море. Ледяные брызги летели через борт, и Стёпа, тихо матерясь, едва поспевал отчёрпывать воду консервной банкой.

Наконец, шлюпка уткнулась в мель. Её выволокли на пляжную гальку, быстро разгрузили. Теперь оставалось найти грот или пещеру - всё что угодно - где не было бы этого чёртова ветра. Захватив то, что можно было унести за раз, маленький отряд начал подниматься вверх по каменистой осыпи и вскоре затерялся среди угрюмых холодных скал.

Уже смеркалось, когда вконец измученные, они наткнулись на узкую расщелину, затерявшуюся среди жухлых зарослей камнеломки. Пролезть в неё можно было только согнувшись, зато, забравшись внутрь, отряд обнаружил просторную базальтовую пещеру. Для четырёх замёрзших и обессилевших людей это было настоящим подарком судьбы.

Пока старшие перетаскивали в укрытие воду, провизию и прочий скарб, Санька разжился целой охапкой хвороста. Костёр разложили у входа так, чтобы дым не попадал внутрь пещеры. Соляркой, которую догадался захватить запасливый Гусин, сдобрили хворост - и пламя заполыхало.

Все уселись возле огня, протягивая к нему окоченевшие руки.

- Мужики, - нарушил общее молчание Стёпа, - помянуть бы Лазаря Фомича.

- Хороший был мужик, царство ему небесное, - поддержал его Гусин.

Майор достал из рюкзака тушёнку, сухари и литровую флягу спирта. Молча выпили, передав флягу по кругу. Санька тоже глотнул, по взрослому занюхав спирт рукавом.

- Завтра надо похоронить капитана, - решил Знамин.

Все молча кивнули. Больше не было сказано ни слова. Усталость и спирт сделали своё дело.

Один за другим, прямо у догорающего костра, они провалились в сон...

«Die Neue Zeitung» от 12 мая 1992г. Анонс.

Сегодня, когда пала Берлинская стена, когда рухнул, похоронив под своими обломками империю Советов, Железный занавес, становятся достоянием гласности многие чудовищные подробности противостояния двух политических систем. Противостояния, которое войдёт в историю человечества под именем Холодной войны. Люди мира должны знать, какое будущее готовилось им в сверхсекретных советских лабораториях. Проект «Немезида» - так называлась чудовищная акция кремлёвских политиков. Читайте в одном из следующих номеров газеты сенсационное интервью с живым свидетелем бесчеловечного эксперимента, участником проекта «Немезида», профессором Максом Лебски.

Главы 3; 4; 5

Глава 3

Ключ — остров. 20 сентября 1943 г. Утро.

Утро выдалось на редкость солнечным. Ночью подморозило, всё вокруг серебрилось инеем, светилось покоем и радостью. И только тревожный силуэт мёртвого корабля вдалеке напоминал здесь о войне и вчерашнем бое.

Оставив на берегу Саньку со Стёпой перетаскивать в лагерь брошенную вчера возле шлюпки часть груза, Знамин с механиком отправились на судно. «Буцефал» за ночь ещё больше накренился и теперь черпал воду всем левым бортом. Причалив шлюпку к корме, майор с Гусиным перебрались на покатую палубу.

Тело капитана лежало там же, на брезенте. Лицо и волосы Лазаря Фомича успели обрасти ледяной коростой. Гусин запахнул тело краями брезента и плотно стянул куском чалки.

Хоронить капитана решили подальше от берега, чтобы труп не выбросило прибоем на остров.

Когда тело старого моряка накрыли волны, Знамин достал из кобуры наган и трижды выстрелил вверх. Эхо подхватило выстрелы и разнесло по прибрежным скалам.

Сделав прощальный круг, шлюпка снова вернулась к судну. С «Буцефала» забрали пулемёт и кое-что из того, что забыли из-за вчерашней спешки.

На этот раз причалить к пляжу удалось без труда. Шлюпку, чтобы не утащило в море приливом, отволокли подальше от берега. Разгрузились быстро. Взвалив на плечо тяжёлый, как бревно, пулемёт, Знамин направился знакомой уже дорогой в лагерь. Механик шёл следом, неся в обеих руках жестянки с лентами для «Максима», на плече у него болтался двуствольный охотничий бердан. Заросли можжевельника, через которые продирались вчера, не зная дороги, обошли сто-роной, выбрались на каменистую тропу — и разом замедлили шаг. В лагере были посторонние.

Пять человек стояли рядом со Стёпой и Санькой вокруг сваленных в кучу пожитков. Все они были вооружены.

Знамин расстегнул кобуру и снял наган с предохранителя.

— Должно, местные, — предположил Гусин. — Что будем делать, майор?

— Попробуем поговорить. Не немцы же они.

Знамин поправил на плече пулемёт и уверенно зашагал вперёд. Аборигены встретили подошедших молча, разглядывая их со степенным интересом. Одеты они были в некое подобие бала-хонов из грубой ткани. На ногах — высокие кожаные чуни. Знамину навстречу шагнул крепкий высокий старец с окладистой седой бородой и длинными, до плеч, волосами. На груди его поверх балахона покоился явно знак отличия — круглый, вырезанный из тёмно-красного камня, амулет.

— Здрав будь, добрый человек, — заговорил старец. Его голос был неожиданно звонок и силён. –

Пошто на остров пришёл?

— И ты здрав будь, — Знамин невольно перенял манеру странного говора старца. — Мы пришли с миром, отец.

— Твой человек сказал, — старец кивнул на Стёпу, — что корабль ваш сел на камни.

— Да, так и есть.

— Завтра с рассветом я пришлю коч, — продолжал старец. — Мои братья переправят вас на Большой берег.

— Спасибо, отец, — майор не ожидал так быстро найти общий язык с островитянами. Тем более, получить от них такую помощь.

— Но вели своим людям не подходить к посёлку, — старец строго посмотрел на майора. — Наши боги чужих не любят.

При этих словах «староверы», что стояли рядом, как бы невзначай направили свои ружья на Знамина и его спутников. Только сейчас майор разглядел, чем вооружены гости: лишь у одного из них имелась видавшая виды мосинская трёхлинейка, все же остальные сжимали в руках допотопные кремниевые пищали.

— Добро, — пообещал он, — никто не потревожит ваших богов.

Старец удовлетворённо кивнул:

— До заката наши женщины принесут вам еду и воду.

Сказав это, он повернулся и зашагал прочь. За ним поспешили остальные.

Из записей в журнале дежурного по 7 отделу полиции Юго-западной префектуры г. Мюнхена за 14.05.92.

23.15. по вызову на место происшествия выслан наряд в составе сержанта Шнайдера и курсанта Вайса. В парковой зоне Юго-западного округа обнаружен труп господина Лебски Макса Генриха 1918 года рождения. Следов насильственной смерти предварительным осмотром не обнаружено. Учитывая возраст покойного, а также найденные при нём наличные деньги и документы, версия о насильственной смерти маловероятна. Протокол осмотра места происшествия и заключение судебно-медицинской экспертизы прилагаются.

Глава 4

Ключ – остров. 21 сентября 1943г. Поздний вечер.

Вечером, как и обещал старец, к лагерю подошли три немолодых женщины, похожие на тех чухонок, что до войны торговали на Финляндском вокзале в Питере клюквой и вяленой рыбой. Они молча положили возле костра кусок солонины, замотанный в чистую тряпицу, пару караваев грубого ржаного хлеба, поставили деревянное ведёрко с водой и, не сказав ни слова, удалились. Кроме воды и пищи «чухонки» оставили у костра толстое шерстяное одеяло, что было особенно кстати. Отужинав солониной и остатками консервов, решили устраиваться на ночлег. У костра первым вызвался подежурить Гусин. Все остальные забрались один за другим в пещеру и, намаянные за день, быстро уснули под тёплым шерстяным одеялом. Уже во сне майор почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. С трудом открыв слипшиеся спросонья глаза, он разглядел перед собой в сполохах костра небритую физиономию Гусина. — Сменить тебя? — пробормотал майор, окончательно просыпаясь. — Не то, командир, — механик был явно чем-то взволнован. — Стреляют в посёлке. — Ты что, спятил? Знамин быстро выбрался наружу, наспех застёгивая бушлат. Откуда-то издалека и вправду слышался приглушённый автоматный треск и редкие одиночные выстрелы. — Буди ребят, — приказал майор. Через минуту к костру подошли Санька и Стёпа, заспанные и помятые. Услышав отзвуки перестрелки, они в недоумении уставились на майора. — Значит так, мужики, где-то недалеко, скорее всего, в посёлке, идёт бой. Судя по звуку, бьют в основном из «шмайссеров». Думаю, немцы высадили на остров десант, — майор говорил быстро, чеканя каждое слово. — Пока темно, проведём разведку. В посёлок со мной пойдут Гусин и Стёпа. С собой брать только оружие. — А я? — обиженно спросил Санька. — А тебе сидеть здесь и ждать нас. Костёр погаси, не дай Бог, увидят. — Знамин отстегнул кабуру и протянул Саньке. — На, держи на всякий случай. Стрелять-то умеешь? Санька кивнул, засовывая наган за пазуху. Собравшись в два счёта, маленький отряд тронулся в путь. Впереди с пулемётом наперевес шёл сам Знамин. Следом, вооружённый берданкой и трофейным финским ножом, ковылял Гусин. Он тихо беззлобно матерился, то и дело спотыкаясь в кромешной тьме. Стёпа шёл замыкающим. Через плечо у него висели жестянки с патронами. Знамин отдал ему две лимонки из своих запасов. Другого оружия у них не было. — Слышь, майор, — негромко окликнул Гусин, — а какого хрена фрицам понадобилось на острове? Знамин и сам не понимал этого. Может, фашисты выследили «Буцефал» и решили бросить десант на остров? Вряд ли. Даже если лётчик и успел передать координаты по рации, груз «Буцефала» не стоил такого риска со стороны немцев. Нет, тут что-то совсем другое… — Скоро выясним, — бросил Знамин. Посёлок аборигенов был уже где-то совсем рядом. Выстрелы раздавались всё ближе, но из-за сплошной темени ничего не было видно. Вдруг впереди что-то полыхнуло — и в чёрное небо взметнулся столб пламени, мгновенно озарив всё вокруг. — Ложись! — крикнул Знамин, и все трое рухнули на холодную землю. Посёлок стал виден, как на ладони. Дюжина приземистых бревенчатых изб, разбросанных вокруг площади, колодец в центре неё. Одна изба была объята пламенем, и в следующее мгновение заполыхали ещё несколько. В отсветах пожара замелькали тёмные фигурки людей. Дав знак следовать за ним, майор пополз в сторону горящего посёлка. Подмёрзшая земля была твёрдой и шершавой, как бетонка аэродрома, и, пока он добрался до крайнего сруба, рукава бушлата успели превратиться в лохмотья. Привалившись к толстым сырым венцам, Знамин перевёл дух. Из темноты, тяжело дыша и чертыхаясь, появились Гусин со Стёпой, повалились рядом. Майор осторожно выглянул из-за угла сруба. Между домами, гортанно перекрикиваясь, сновали люди в пятнистых маскхалатах. Судя по экипировке и вооружению, это была стандартная диверсионно-разведывательная группа. Такие часто забрасывались немцами с воздуха, с катеров и, даже, подлодок. Обычной их целью считались объекты «оборонки», штабы, склады и армейские коммуникации. Но что они могли делать здесь, на Богом забытом острове? Немцы явно что-то искали. То и дело солдаты подбегали к высокому худому офицеру с корот- кими донесениями. Так продолжалось до тех пор, пока на другой стороне посёлка не раздалось несколько одиночных ружейных выстрелов. Видно, немцы наткнулись на притаившегося где-нибудь в подвале или на чердаке оставшегося в живых островитянина. Знамин прислушался. «Шмайссеры» на выстрелы не отвечали. «Живьём берут», — понял майор. Было досадно, что он со своим маленьким отрядом ничем не может помешать фашистам. Ещё пару раз хлопнула винтовка — и всё стихло. Вскоре из-за стелющегося дыма появились двое солдат, волокущих под руки какого-то человека. Вглядевшись, Знамин узнал того самого старца, который приходил в лагерь. Его подтащили к офицеру. Знамин быстро переглянулся с Гусиным и Стёпой. Прошло несколько напряжённых минут. Офицер что-то крикнул солдатам и коротко, без замаха, ударил старца. Седая голова дёрнулась, и старец обмяк, повиснув на руках у фашистов. — У, сволочи, — прошипел из темноты Стёпа. — Товарищ майор, долбануть бы их, гадов, — Стёпа потряс лимонкой. — Я тебе долбану. Лежи, не высовывайся. Немцы тем временем подожгли ещё несколько домов — заметали следы перед уходом. На площади теперь собрался весь их отряд. Майор насчитал десятерых вместе с офицером. По команде они быстро построились и двинулись к югу, в сторону пляжа. Четверо солдат впереди несли плащ-палатку то ли с убитым, то ли тяжелораненым. Следом ещё двое помогали идти солдату с перебинтованной ногой. Пришедший в себя старец шёл сам, хотя видно было, что удаётся ему это с трудом. Лицо его было в крови, седые волосы развевались по ветру. Сзади старца то и дело подталкивали автоматами двое солдат. Последним шёл высокий офицер, настороженно озираясь по сторонам. Через несколько минут немцы неминуемо должны были пройти мимо того самого сруба, за которым притаились майор, Гусин и Стёпа. Решение пришло мгновенно. Только двое из десяти солдат держали оружие наготове — те, что охраняли старца. Всем остальным, чтобы воспользовать-ся автоматами, нужно было бы какое-то время. — Стёпа, — тихо позвал майор, — слушай сюда. Оставь мне патроны и ползи к вон тому забору. Видишь? — Ну? — Подпусти их шагов на двадцать и, как только выйдут на пригорок, бей гранатами. Бей только первых, старика смотри не задень. Понял? — Так точно, — отозвался Стёпа. — Ну, давай. Пошёл. Стёпа шмыгнул в темноту и исчез. — А ты, — Знамин повернулся к Гусину, — возьми на себя офицера и последних автоматчиков. Сможешь? — Попробую, — проворчал Гусин, заряжая берданку. Майор осторожно, стараясь не лязгать затвором, подготовил пулемёт к бою и стал ждать. Немцы быстро приближались к засаде.

Глава 5

Хьюстон. Офис компании «Texas Pharmacology Ltd». 26 марта 2019 г. Полдень.

Крейг Доналдс, глава гигантской фармакологической компании, сидел за своим рабочим столом и рассеянно смотрел на серое от городского смога небо за окнами. Месяц. Всего месяц назад ещё была надежда на чудо. Пусть призрачная, но она давала ему шанс, и он боролся. Но болезнь победила. И ни миллионы, ни лучшие клиники — ничто теперь не поможет. Ирония судьбы: снабжать полмира лекарствами — и быть абсолютно бессильным, когда беда пришла к тебе самому. На столе заверещал коммутатор. Доналдс нажал кнопку и бесцветным голосом осведомился: — Я слушаю. Что там у тебя, Шер? — Мистер Доналдс, с вами хочет поговорить один джентльмен. — Кто такой? — Некто Гриффит. — Гриффит? Не помню такого. Какого чёрта ему надо? — Не знаю, мистер Доналдс. Он говорит, что дело строго конфиденциальное. — Ладно, запиши его на завтра. — Но, мистер Доналдс, — в голосе секретарши послышалась нотка растерянности, — он приходит уже четвёртый раз и говорит, что дело очень серьёзное. Доналдс нахмурился. Меньше всего ему хотелось встречаться сейчас с кем бы то ни было. — Хорошо, пусть войдёт, — устало согласился он и откинулся на спинку кресла. В дверях появился высокий брюнет лет сорока. Он оценивающе осмотрел кабинет и стремительной походкой приблизился к столу Доналдса. Не дожидаясь приглашения, сел в свободное кресло напротив стола и, достав пачку «Winston», закурил. «А парень наглец», — с проблеском интереса разглядывая посетителя, отметил Доналдс. Гриффит выпустил в потолок витиеватую струю дыма и заговорил: — Учитывая вашу занятость, мистер Доналдс, я перейду непосредственно к сути дела. — Сделайте милость, — кивнул тот. — Так вот, мне известно, что лейкемия, которой вы, господин Доналдс, страдаете, в настоящее время прогрессирует, и шансов на благоприятный исход у вас практически нет. Не так ли? Доналдс вскочил с кресла. Это было уже слишком. — Вы в своём уме, мистер… Как вас там? — Гриффит, — невозмутимо подсказал гость. — Так вот, мистер Гриффит, извольте покинуть мой кабинет! — лицо главы «TPL» приобрело пунцовый оттенок. Гриффит спокойно переждал вспышку: — Интересно, сколько вы смогли бы отвалить за своё полное выздоровление? — невозмутимо спросил он. — Сто? Нет лучше сто пятьдесят миллионов. Это бы меня устроило. — Вы сумасшедший, — Доналдс взял себя в руки и сел на место. — Я не имею понятия, как вы пронюхали о моих проблемах, но я как никто другой знаю, что лекарства от этого нет и быть не может! — Я бы не был столь категоричен. — Гриффит достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и, аккуратно развернув, положил перед Доналдсом. Тот покосился на листок с видимым безразличием: — Что это? — Ксерокопия одной статьи. — Насколько я вижу, она на немецком языке… — Это анонс, — охотно пояснил Гриффит, — анонс одного интереснейшего интервью. Вы читали о секретном проекте русских под названием «Немезида»? — Не читал и не слышал. — Правильно. Потому, что интервью так и не состоялось. Мне пришлось позаботиться об этом и ускорить естественную кончину профессора Лебски, о котором здесь говорится. — Гриффит постучал пальцем по газетной странице. — Вы убили его? — помедлив, спросил Доналдс. — Это был служебный долг, — отмахнулся Гриффит. — Но давайте всё-таки перейдём к существу дела. — Он загасил сигарету в пепельнице. — Я располагаю информацией по проекту «Немезида» и оцениваю её, как и сказал уже, в сто пятьдесят миллионов. Доналдс усмехнулся: — И что же я приобрету за эти деньги реально? — Жизнь. Вы приобретёте ещё одну жизнь, — Гриффит говорил совершенно серьёзно. — Так что же? Мы продолжим наш разговор? Крейг Доналдс подумал и веско кивнул. Утопающий схватился за свою соломинку.