Апокалипсис для холостяка

Глава 1. Кровавый гвоздодер и мандариновый апокалипсис.

Наследство от любимой бабушки — это не только старый уютный дом с запахом лаванды, сушеных трав и яблочных пирогов, которые пеклись здесь десятилетиями. В моем случае это был участок земли в элитном поселке «Золотые ключи», где стоимость одной сотки земли равнялась бюджету небольшого артхаусного фильма о страданиях интеллигенции, покосившийся сарай, пахнущий сыростью столетней давности, и великолепная, просто ошеломляющая перспектива наконец-то перестать прятать дым-машины от бдительных консьержек и нервных соседей по многоэтажке. Раньше любой подозрительный хлопок в моей квартире вызывал у подъездных бабушек коллективный приступ паники и немедленный вызов службы газа, экзорцистов и наряда полиции.

А еще в комплекте шел Брандашмыг.

Брандашмыг, или просто Шмыг, не был обычным котом. Это был рыжий пушистый деспот весом в восемь килограммов, чей характер представлял собой гремучую смесь из наглости, лени и искренней уверенности в собственном божественном происхождении. Бабушка утверждала, что нашла его в зарослях шиповника, но я подозревала, что он материализовался из чистого хаоса специально, чтобы проверять мою нервную систему на прочность. У Шмыга был уникальный талант: оказываться в эпицентре любой катастрофы, сохраняя при этом вид глубоко оскорбленного достоинства.

Пока в бабушкином доме шел капитальный ремонт — я лично выносила старый хлам и следила за тем, как рабочие заменяют гнилые балки на мощные стальные швеллеры — мне пришлось три месяца ютиться в съемной однушке на самой окраине города. Самым ярким событием того периода стала прощальная вечеринка, которую я устроила в честь дня рождения соседского кота Барсика. Я соорудила ему такое шоу фейерверков (чисто из профессионального азарта и внезапного прилива любви к пушистым), что Барсик, кажется, до сих пор не спустился с люстры, а хозяйка квартиры вернула мне залог, лишь бы я съехала раньше официально оговоренного срока. Она крестилась мне в спину, а я просто радовалась, что мои коробки с надписью «ОСТОРОЖНО: ПИРОТЕХНИКА» наконец-то покинут этот тесный бетонный склеп.

И вот я здесь. Моя крепость. Моя личная территория.

Поселок встретил меня тишиной, которая буквально давила на барабанные перепонки. Здесь всё было пропитано пафосом и агрессивным ландшафтным дизайном. Идеально подстриженные газоны напоминали ворс на бильярдном столе, статуи были выстроены по линейке, словно солдаты на плацу, а соседи, кажется, общались друг с другом исключительно через официальные уведомления и адвокатов. Но я уже внесла свои коррективы в этот чопорный рай. Вместо трогательных грядок с огурцами и теплиц с помидорами, которые так любила бабушка, я залила огромную бетонную площадку — мой личный испытательный полигон. Мои «бетонные джунгли» посреди их цветочного царства смотрелись как бельмо на глазу, но мне было плевать. Бабушкин сарай превратился в высокотехнологичную лабораторию, где в шкафах вместо солений хранились реактивы, а на верстаках, забрызганных маслом и гарью, рождались монстры, контролируемые взрывы и вся та магия, которую зритель видит в кино за доли секунды, не подозревая о месяцах бессонных ночей мастера.

— Аркаша! Если ты еще раз поставишь коробку с маркировкой «Огнеопасно» на бок, я заставлю тебя съесть этот пенопласт прямо при свидетелях! Без соли и сахара! — крикнула я, вылетая на крыльцо.

Вид у меня в тот момент был... специфический. Скажем так, если бы меня увидел режиссер малобюджетных хорроров, он бы утвердил меня на роль главной психопатки без кастинга, просто по факту существования. Внутри дома, во время хаотичной распаковки одного из ящиков, случилась маленькая техногенная катастрофа: лопнула канистра с бутафорской кровью марки «Ультра-Реализм». Эта жидкость была ярко-алой, липкой и обладала феноменальной способностью пропитывать всё, к чему прикасалась. Я была заляпана ею с головы до ног: живописные брызги на лице делали меня похожей на жертву (или палача) в эпицентре бойни, огромные пятна на любимой майке с надписью «Я творю хаос» расплывались зловещими материками, а мои ладони были полностью красными, словно я только что разделала тушу мамонта. В правой руке я намертво сжимала увесистый стальной гвоздодер — незаменимый инструмент.

Когда я неслась к воротам, этот рыжий меховой снаряд решил, что сейчас — идеальный момент поохотиться на мои шнурки.

— Шмыг, брысь под лавку! — рявкнула я, перепрыгивая через кота.

Кот даже не шевельнулся. Он лишь лениво прищурил один глаз, провожая меня взглядом, в котором читалось: «Людишки... вечно вы куда-то бежите, когда можно просто лизать лапу».

Я неслась в сторону распахнутых кованых ворот, где стояла старая, видавшая виды Газель. Грузчики, возглавляемые монументальным Аркашей, как раз вытягивали из кузова очередной штабель коробок.

— Стойте, идиоты! — орала я, размахивая гвоздодером над головой, словно средневековым топором. — Там же «Закат»! Его нельзя трясти на солнце! Там пьезо-элементы чувствительнее, чем девственница на первом свидании!

В этот момент со стороны идеально гладкой асфальтированной дороги послышался визг дорогой резины. Черный, лоснящийся внедорожник только что повернул к соседнему участку. Водитель внедорожника совершенно не ожидал увидеть в этом оазисе благополучия окровавленную фурию с железным ломом.

Но настоящая катастрофа случилась, когда рванул «Мандариновый закат». Даже невозмутимость Брандашмыга дала сбой. Оранжевое облако из упавшей коробки поглотило его вместе с крыльцом. Через секунду из густого дыма вылетел рыжий меховой ком и с диким воплем — чем-то средним между сиреной и предсмертным криком чайки — бросился прямо под колеса внедорожника.

Именно из-за Шмыга, который в панике решил, что наступил конец света, сосед резко ударил по тормозам. Тяжелую машину качнуло, водителя по инерции бросило вперед, и он со всего маху впечатался грудной клеткой в руль.

Раздался оглушительный, пронзительный и бесконечный сигнал клаксона: БИ-И-И-И-ИП!

Грузчики синхронно подпрыгнули. Щелк. Глухой хруст картона. Ба-бах! Мир в одно мгновение перестал быть предсказуемым. Оранжевое облако поглотило всё вокруг, превратив элитный поселок в филиал безумного мандаринового ада.

— Опять... Ну почему это происходит именно со мной? — простонала я, закашлявшись. У меня в горле запершило так, будто я съела килограмм сухой цедры, не снимая кожуры.

Ничего не видя перед собой, я пошла вперед, ориентируясь на глухой рокот работающего двигателя соседа. Вдруг я с разгона врезалась во что-то очень твердое. Мускулистая, каменная мужская грудь. Я инстинктивно вцепилась свободными «кровавыми» руками в широкие плечи незнакомца. В нос тут же ударил запах элитного парфюма — сложная композиция из кедра и дорогой кожи. Так пахнет стабильность, огромные счета в банках и полное отсутствие чувства юмора.

«О нет. Только не он», — пронеслось в голове.

Я узнала этот размах плеч. Мой сосед. Тот самый маньяк-интеллектуал в полосатой пижаме, который каждое утро наблюдал за мной с балкона, словно главный надзиратель в тюрьме строгого режима. Я зажмурилась, чувствуя, как липкая «кровь» медленно впитывается в его дорогую, наверняка сшитую на заказ рубашку.

Медленно приоткрыла один глаз. Прямо передо мной были ледяные, серые глаза Даниила Радова. В них полыхал тихий, концентрированный ужас, смешанный с таким количеством брезгливости, что им можно было бы дезинфицировать хирургические инструменты. Он медленно опустил взгляд на свою грудь, где красовались два ярко-красных отпечатка моих пятерней.

— Ты... — его голос вибрировал от ярости. — Ты меня убила.

— Это... спецэффект. Сорок два рубля за литр... то есть, я хотела сказать, с новосельем? — выдавила я самую идиотскую улыбку в своей жизни.

В наступившей тишине раздалось громкое, отчетливое и крайне циничное «Мяу!». Шмыг сидел на заборе, сверкая зелеными глазами сквозь оранжевый дым, и демонстративно точил когти о дорогую секцию соседского ограждения.

— Это... это его кот? — прохрипел Даниил. Он не отрывал взгляда от алое пятна, расплывающегося на белоснежной сорочке, и с явным раздражением указывал на Аркашу.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как Шмыг буравит соседа взглядом, словно личного врага. — Это мой кот. И, кажется, вы официально попали в его черный список.