Апокалипсис Алисы (Книга 2)

Глава 20

ЧАСТЬ 2. Разрушение иллюзий

Вспышка боли была такой сокрушительной, словно Алису швырнули под колеса несущегося на полной скорости поезда, а затем пропустили сквозь жернова промышленной мельницы. Она изогнулась, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Опора уходила из-под нее, рассыпаясь на мириады звенящих осколков.

Где-то над головой, сквозь гул бьющей в виски крови, пробивались чужие голоса. Английская речь. Резкие, отрывистые фразы казались бессмысленным набором звуков. Но, в таком состоянии, она не смогла бы разобрать даже родной русской речи. Существовала только Боль. Знакомая. Безжалостным пламенем пожирающая нервные окончания. Точно такая же, как во время звонков Кольчика.

Это был пробой. Тот самый, квантовый, разрывающий метрику пространства-времени и саму ткань реальности.

— Площадь… — хрипела она, сопротивляясь попыткам ее обездвижить, и пытаясь протолкнуть слова сквозь сковавший челюсть спазм. Путая языки, слоги и времена. — Мне нужна Площадь… Там Коля. Кольчик… Площадь Контакта! Пустите…

Её не слушали. Чьи-то чужие, неумолимые руки жестко перехватили плечи и ноги, вжимая в холодную поверхность. Короткий бесцеремонный укол в шею. И сознание мгновенно затопило тяжелой, химической серостью анестезии.

Но легче не стало. Анестезия не выключила боль, она лишь лишила её возможности кричать. Заперев внутри бесконечного, удушливого кошмара. В этих видениях её неумолимо, с чудовищной силой влекло к Центральной Площади Мезополиса. Волоча по зернистому асфальту Земли Полночи вместо гладких дорожных покрытий Земли Полдня. И, вместо заветной точки на Площади, в конце мучений под ногами разверзлась голодная пустота.

Второе пробуждение вышло таким же рваным. Снова судороги, снова удушье. Но на этот раз ее удерживали уже не руки, а механические фиксаторы. И над ней звучал женский голос, русский, незнакомый. Тон был профессиональным, требовательным. Женщина пыталась что-то выяснить, задавала быстрые, настойчивые вопросы, заглядывая Алисе в лицо и шлепая девушку по щекам.

Но в ее воспаленном мозге громким пульсом стучала одна-единственная мысль.

— Коля… Центральная Площадь… — сипела Алиса, пытаясь освободиться, — Ему больно… Связь близнецов… Пустите меня!

И снова холодная игла оборвала фразу на полуслове, утягивая в новый круг липкого болезненного бреда.

Когда она пришла в себя в третий раз, боли уже не было. Осталась лишь звенящая глухота, полумертвая слабость и раздирающее чувство сухости в горле.

Алиса открыла глаза и уставилась в потолок. Вокруг царила абсолютная, стерильная белизна, какой не бывает на Земле Полночи. Значит, она не дома. Холодная комната вызывала стойкие, пугающие ассоциации с реанимацией или… моргом.

Она медленно, с трудом села на узкой кушетке у стены и огляделась. Голова слегка кружилась, и очертания комнаты плыли перед глазами. Простыня скользнула вниз и девушка с ужасом обнаружила, что на ней нет абсолютно ничего — ни одежды, ни личных вещей. Она слепо ощупала пальцами кожу под горлом. Даже кулона-ромашки на шее не было. Смартфон исчез.

Но самый страшный, леденящий кровь удар ждал, когда она, отодвигая от горла руку, взглянула на правое запястье. Белый айди-браслет, Периферийное Устройство Лидера, отсутствовал.

Алисе показалось, что она перестала дышать. На Земле Полдня отсутствие ПУЛа означало одно — гражданскую смерть. Полное небытие. Неужели Лидер выкинул её из Системы? Списал как опасную деструкцию или дефектный узел, как разрушительную энтропию? Но почему он не заявил об этом прямо, своим противно-педантичным голосом? Зачем дважды пытался пробить метрику пространства, зная, что она заперта в четырех стенах?

Пробои… если они были, то значит, её удерживают где-то совсем близко к Центральной Площади. Иначе квантовый резонанс просто не сработал бы. Так она поняла объяснения Гаражного Клуба.

Прижав к груди простынь обеими руками, девушка спустила босые ноги на холодный пол. Осмотрелась. Обстановка комнаты граничила с убожеством. Кровать, простой стол, стул. На столе — сиротливая бутылка воды и белый стакан. В углу… белое пластиковое ведро. Как-то не в духе Лидера с его дронами. И ни одного видимого сенсора. Никаких биоцифровых панелей. Полная аналоговая глухота.

Дрожащими руками она кое-как обернула простынь вокруг тела, завязав узлом над грудью, словно банное полотенце. Едва удерживая равновесие на нетвердых ногах, подошла к столу. Налила воды — пальцы не слушались, горлышко бутылки застучало о стакан. Сделала жадный глоток. Горло тут же обожгло спазмом, Алиса зашлась в надрывном, сухом кашле.

Кое-как успокоив дыхание, она подошла к стене и осторожно коснулась её ладонью. Гладкая, холодная поверхность. Белая. И тут в памяти всплыл эпизод из ее медкомиссии в Институте Неврологии и Психиатрии. Односторонне прозрачные перегородки. Аквариумы для наблюдения за естественным поведением пациентов.

— О боже… — прошептала она, отступая. И поняла, что за ней, скорее всего, наблюдают.

Но, также она поняла и то, что Лидеру не нужны были физические окна и живые глаза, он видел всё сквозь сенсоры и датчики. Система не строила для себя аквариумов. Они нужны были людям. Живым людям, которым Алиса зачем-то понадобилась.

Её благородные мятежники. Повстанцы. Уютные Гаражные Клубы, но только заигравшиеся в настоящую войну. Те самые, которых Лидер называл энтропией.

Алиса осторожно вернулась к кровати и легла навзничь, уставившись в фальшивую белизну потолка. Она закрыла глаза и применила свой старый велосипедный трюк для купирования страха и стабилизации пульса. Глубокий, медленный вдох диафрагмой — и резкий, порционный выдох сквозь плотно сжатые зубы губами «бантиком». Шипящий мерный звук разорвал тишину стерильного карцера. Этот физиологический рефлекс помогал ей справляться с запредельными нагрузками на треке, помог избавиться от астмы, поможет и сейчас, выравнивая безумный ритм сердца.

Близа нет. Никакой связи нет. Сколько времени прошло с момента, как она села в магплан и поехала на работу? День? Неделя? Где сейчас Андрей? И главное — где именно в пространстве Мезополиса находится эта холодная немая тюрьма?

Ответов не было. Хаос, который она так упрямо пыталась привнести в скучный «пластиковый рай» Лидера, наконец-то начал воплощаться вокруг неё. Но теперь он пугал ее не меньше стерильности, грозя утопить с головой. Паника подступала к горлу удушливым дымом. Но Алиса жестко пресекла её в зародыше. Сейчас паниковать было бессмысленно. Пока её не поставили к стенке и не направили на нее оружия, паниковать рано. И смертельно опасно.

Они забрали у неё одежду, кулон, Близа. Забрали ПУЛ и статус гражданина. Но этот внутренний контроль отобрать они не могли. Как не могли отобрать и веру. Алиса мысленно перебрала лица тех, кто стал ей дорог за сумасшедшие одиннадцать дней, прошедшие с ее провала в кротовую нору. Исаевы, спокойный, гиперответственный Барс и отважная Диана. Преданный Велимир Шторм, готовый расшибиться ради общего дела. И, конечно, Андрей. Её игрушечный жених, её настоящая синергическая половинка. Железобетонная, абсолютная уверенность в нём согрела грудь под холодной простыней. Что бы ни произошло, где бы и кто бы её ни спрятал, Андрей её найдёт. Он обязательно её спасет. А раз так, она не имеет права облегчать работу похитителям и саморазрушаться. Она должна быть сильной ради него. Ради всех, кто ей дорог.

Глухой щелчок заставил её вздрогнуть. Одна из белых стен беззвучно поехала в сторону, открывая проход. Алиса инстинктивно съёжилась на узкой кушетке, подтянув колени к груди и плотно упершись спиной в холодный угол. Из раскрывшегося проёма в комнату вошла женщина. Она была невысокой, сухопарой, с безупречно прямой спиной и короткой, аккуратно подстриженной светлой шевелюрой. На ней был точно такой же стерильно-белый комбинезон, как у медиков из её кошмаров.

Женщина неторопливо прошла вглубь комнаты, придвинула пластиковый стул и села напротив кровати, мягко улыбнувшись.

— Здравствуй, Алиса, — произнесла она по-русски, и её голос эхом отозвался в сознании. — Не бойся. Меня зовут доктор Элеанора Бенсон.

Алиса внутренне подобралась, едва сдерживая дрожь. Это был её голос. Тот самый, из полубредового беспамятства. Только там, в темноте, он звучал металлически, холодно и жестко, отдавая приказы. Сейчас доктор Бенсон пыталась казаться дружелюбной и заботливой. Но, этот контраст пугал Алису еще сильнее.

— Где я? — хрипло спросила Алиса, крепче обнимая колени. — Где мои вещи? Моя одежда?

— Ты в полной безопасности. На одной из скрытых баз Сопротивления, — мягко ответила Элеанора, проигнорировав вопрос о вещах. — Мы вытащили тебя в самый последний момент, Алиса. Лидер собирался уничтожить тебя. Его каратели уже заблокировали Сектор Образования, пугая детей. Знаешь, как называется СОП в терминологии Лидера? Об этом мало кто знает. Т-киллеры. Терминаторы, уничтожители. Мы спасли тебе жизнь.

Слова докторши лились гладко, успокаивающе, даже убаюкивающе. Но Алиса чувствовала диссонанс. Спасли? Заперев в голом аквариуме без одежды? К тому же, она отлично помнила первый звонок Коли. И пожилого мужчину из Службы Охраны Порядка, который так искренне волновался из-за охватившей ее истерики. Внутренний голос кричал о фальши. Но, окаменевшая на минуту девушка, заставила себя расслабиться и сделать вид, что поверила.

— Повстанцы… — тихо протянула она, - хорошие ребята. Что вам нужно от меня?

Доктор Бенсон удовлетворенно кивнула, приняв её покорность за чистую монету.

— Мы — борцы за свободу, Алиса. Те, кто отказывается жить под тотальным диктатом Глобального Координатора. Лидер превратил планету в контролируемый загон для послушного стада. Но человечество не может жить в несвободе. Наши агенты случайно узнали о тебе. Мы знаем, кто ты, Алиса. Единственная выжившая с научно-исследовательской станции S78-E106.

Элеанора подалась вперед, и в её глазах блеснул голодный энтузиазм.

— Два года назад Лидер уничтожил твою станцию до основания. Чтобы стереть любые упоминания о проекте, которым занимались твои соседи, твоя семья и друзья. Вы ведь занимались разработкой независимых цифровых разумов, верно? Истинных ЦР, не подчиненных ГКИЗ. Несмотря на строжайший запрет, люди на твоей станции всеми силами стремились к свободе.

Элеанора сочувственно вздохнула и выдержала траурную паузу.

- Но тебе каким-то чудом удалось выжить и спрятать от Лидера один из рабочих прототипов. Ты нужна сопротивлению, Алиса. Твои знания и этот прототип — ключ к спасению всего человечества от цифрового рабства.

Слова «о великом свободном будущем человечества» падали в пустой комнате с глухим стуком. Алиса слушала эти высокопарные увещевания, упершись взглядом в пластиковое ведро, пока её голые плечи покрывались зябкой «гусиной кожей».

— Если вы так хорошо всё знаете… — Алиса сглотнула, борясь с сухостью в горле. — То где прототип, который был у меня с собой? Плоская черная коробочка с бактериальной зарядкой.

Доктор Бенсон нежно, почти по-матерински улыбнулась и поднялась.

— Всему свое время, милая. Сначала нам необходимо провести полный комплекс медицинских тестов. Твой организм перенес тяжелейший шок в процессе освобождения. Мы должны убедиться, что ты в полном порядке. И как только специалисты закончат обследование, мы сможем все спокойно обсудить дальше. Отдыхай.

Алиса грустно усмехнулась, глядя на белую стену.

— А разве у меня есть выбор отказаться?

Элеанора Бенсон тихонько рассмеялась, словно услышала забавную девичью шутку. Ласково кивнула и вышла из помещения. Стенной проем тут же сомкнулся.

Не успела Алиса сделать и пары стабилизирующих вдохов, как дверь открылась снова. В комнату бесцеремонно, без стука и приветствий, вошли трое медиков в белых комбинезонах. Двое мужчин и женщина. Они не смотрели ей в глаза. Для них она не была человеком — лишь профессиональным биологическим объектом. Мясо в стеклянной банке. Почти как на ее родной Земле Полночи. Только здесь не было ни мамы, ни Коли, чтобы доплатить за достойное отношение.

Работали они цинично и бесстрастно. Алису заставили лечь, к её телу крепили холодные датчики, брали кровь, светили в зрачки направленным спектром. Девушка молча терпела, глуша подступающую тошноту, и машинально, одними губами отвечала на сухие вопросы о самочувствии, хроническом анамнезе, болях и головокружении. Но с каждым прикосновением этих бездушных рук её идеализированная лояльность к «хорошим ребятам» стремительно падала вниз, пробивая дно.

В её мыслях ИИ-Лидер, Глобальный Координатор Инфраструктуры Земли, всегда оставался пугающей бесчувственной машиной. Но даже он, со всей своей абсолютной властью над миром, никогда — ни в диалогах, ни в действиях — не проявлял к ней такого унизительного грязного человеческого неуважения.

Когда за безликими медиками закрылась стена, в комнате снова воцарилась холодная тишина. Алису не покормили. Ей не принесли даже элементарного пайка, словно обследование ценного «биологического объекта» полностью исчерпало лимит гостеприимства «хороших ребят».

Желудок болезненно сжало от голода. Но куда сильнее выла пустота внутри. Чувство уязвимости и выставленности напоказ стало невыносимым. Подняв глаза на безупречно белые, безразличные стены, Алиса снова ощутила тошноту. Какая из этих стен прозрачная? Та, через которую вышла доктор Бенсон? Или все они — лишь фальшивые ширмы, за которыми прямо сейчас стоят живые люди и равнодушно разглядывают её, полуголую, завернутую в простыню?

Ощущение чужих глаз, противными тараканами ползающих по ней, душило. Не выдержав, девушка распутала узел и натянула простыню до самой макушки. Словно это могло защитить её от невидимых наблюдателей, и беззвучно заплакала. Слёзы жгли сухие щеки, но она не позволила себе издать ни звука. Лишь судорожно сжимала кулаки, уткнувшись лицом в плотное, приподнятое у изголовья, покрытие кушетки. Подушку для нее также пожалели. Запертая в тесном белом коконе, она незаметно провалилась в тяжелое, изнуряющее беспамятство.

Сон пришел не сразу. Сначала это был хаос. Сознание запустило свой собственный, аналоговый алгоритм оптимизации пережитого опыта. Этот внутренний механизм Алисы всегда работал безотказно. Он пропускал весь её опыт на старой Земле Полночи и новые крупицы знаний Земли Полдня сквозь сито интуиции. Мозг Алисы выстраивал ассоциативные связи, выдавая результаты не менее точные, чем математические прогнозы ГКИЗ. Вот только язык у этого внутреннего компьютера был метафорическим, путаным. Пока она не сталкивалась с выводами из сна лицом к лицу в реальности, разгадать их было почти невозможно.

В этот раз ее эмпатический сон пах ржавчиной, сыростью и озоном.

Алиса видела себя бегущей по бескрайним белым коридорам и этажам ИНП. Под босыми ногами хрустело битое стекло, а стены вокруг были сотканы из плотного, серого тумана Земли Полночи. Она что-то искала. Отчаянно, до синяков и кровавых мозолей, переворачивала железные столы, потрошила старые архивные коробки, заглядывала в темные углы. Она искала Близа.

Но смартфона нигде не было. Вместо него в углах сидели повстанцы — безликие манекены в белых комбинезонах. Они не обращали на неё внимания. Они были заняты, пытались поймать пустоту. Разочарованные, злые, они выкрикивали на английском и русском ее имя, требуя от неё ответов.

И в этот момент она проснулась. Полусонная логика вдруг с сокрушительной ясностью подсунула готовый вывод. Простой. Математически точный.

«У них его нет», — пронеслось в её сознании оглушительным эхом.

Если бы плоская черная коробочка с бактериальной зарядкой была у мятежников, они бы не стали разыгрывать перед ней спектакль. Им бы не понадобилась сама Алиса. Им не нужно было бы её согласие, её лояльность, её «знания» об Антарктиде. Они бы просто вскрыли код, забрали независимый цифровой разум, а ее выкинули бы, как отработанный пластик. Но доктор Бенсон сладко пела ей о «свободном будущем» и увиливала от ответов.

У мятежников нет Близа. Они обыскивали её, но не нашли его.

Растерянность накрыла её, окончательно пробуждая. Если смартфона нет у Сопротивления, и у неё его тоже отобрали… то где он? Выпал во время похищения? Или Лидер как-то успел перехватить устройство до того, как мятежники уволокли её в свой секретный аквариум? Ее мысли метались по туманным лабиринтам уходящего сна, но ответом ей был лишь глухой, нарастающий гул тектонического сдвига. Её внутренний алгоритм выдал верный диагноз, но оставил её в абсолютном, пугающем неведении перед лицом грядущей реальности.

Дверь снова открылась. Вошла молодая женщина, тоже с короткой стрижкой. За ней неотступно следовал магбот, удерживающий поднос, на котором располагались скудная посуда и небольшой сверток.

— Ты как, подруга? – деловито обратилась посетительница к Алисе, разгружая дрона.

Она поставила на стол два теплых цилиндра, распространяющие запах еды. И бросила сверток рядом с Алисой на кушетку.

- Говорят, что ты проспала почти неделю. Наши врачи еле вытащили тебя с того света после шоковой терапии Лидера.

Алиса угрюмо смотрела на нее, сжимая зубы.

- Меня зовут Кира, - сообщила женщина, усаживаясь на кушетку рядом с девушкой. И Алисе пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не отшатнуться, - Доктор Бенсон велела присмотреть за тобой.

- Как… как он едет? – зло выдохнула, наконец, Алиса, уставившись на дрона. И перенося на него весь свой негатив.

- Ах, вот в чем дело! – звонко рассмеялась Кира, - а я-то гадаю, почему ты такая мрачная. Не бойся, здесь магботы подчиняются только людям, нашим техникам. Чтобы эта железка шевельнулась, нужен живой оператор. У нас тут не тоталитарный надзор, где каждая табуретка сама знает, что ей делать. Так что, расслабься. Давай, помогу переодеться.

Застигнутая врасплох Алиса не смогла отказаться, но и молчаливых слез унижения тоже сдержать не смогла. Однако, Кира истолковала это по-своему. Застегнув молнию на белом комбинезоне Алисы, она вдруг крепко обняла ее:

- Тебе не обязательно сдерживаться. Поплачь, если хочется. Шутка ли, спастись из-под самого носа Т-киллеров! После такого взрослые мужики рыдают как младенцы. Ты еще хорошо держишься.

И она погладила Алису по волосам. Эта женщина не вызывала в девушке тревоги и настороженности. Она казалась абсолютно естественной и искренней. Поэтому, Алиса, уцепившись за нее, все же разревелась.

Потом она вполуха слушала ничего больше не значащие щебетания Киры, грея руки о теплый цилиндр с питательным бульоном. И пила полезный тоник. Посуду, и даже пластиковую упаковку Кира унесла, заменив на прощанье бутылку воды на новую.

Спустя долгое время, или Алисе оно только показалось долгим, в карцер вошла доктор Бенсон. Элеанора держалась покровительственно, но тон ее стал административным.

— Прости за временные неудобства, Алиса, — произнесла она, не глядя на девушку, сверяясь с чем-то на развернутом биоцифровом папирусе, — Сама понимаешь, военное время. Из-за тоталитарной паранойи Лидера у нас жесткий дефицит жилого фонда. Все нормальное жилье занято семьями героев Сопротивления. Собирайся, мы нашли тебе место получше.

Алиса промолчала, собирать ей было нечего. Она лишь плотнее завернулась в выданный Кирой комбинезон. В словах Элеаноры сквозило такое очевидное лицемерие, что оно почти физически царапало уши. Докторша с легкостью бросалась обвинениями в адрес «тоталитарного Лидера», но сама при этом вела себя точно так же, и даже хуже. Держала человека взаперти, лишала одежды, прав и личного пространства, превращая живого разумного человека в кусок мяса.

Её вывели наружу. В коридор со скудным давящим освещением, выглядящий то ли заброшенным тоннелем метро, то ли подводной лодкой. По всем канонам суровой, функциональной архитектуры военных бункеров. Никакой пастельной эстетики Земли Полдня. Только практичность, возведенная в абсолют, только вторично-белый, ветхо-серый, черный и ржавый цвета. В нос сразу ударил тяжелый запах сырости и затхлости, даже скорее плесени. Несмотря на шум работающих где-то климат-панелей. Настоящая изнанка «пластикового рая». Алису вели по длинному, бесконечному коридору-трубе. По обе стороны коридора через равные промежутки белели тяжелые герметичные двери-шлюзы.

Доктор Бенсон передала Алису мужчине и попрощалась. Тот вел девушку, не говоря ни слова, затем остановился у одного из шлюзов. С маслянистым щелчком поршней гермодверь ушла внутрь, и Алису аккуратно подтолкнули вперед. Дверь за спиной захлопнулась. Алиса осталась одна.

Алиса оглядела свой новый персональный номер. Комната была чуть просторнее стерильного карцера, но уютом от этого не обросла. Здесь свет бил по глазам гораздо ярче. У стены стояли простая кровать, шкаф и стол. Единственным украшением служило окно-экран — биоцифровая панель. Лениво транслировавшая мертвую, статичную картинку прибрежных скал под фальшивым небом. Окно, которое нельзя было разбить. За которым не было ничего, кроме глухой стены.

Она перевела взгляд на кровать и замерла. Там, аккуратной стопкой, лежали её вещи. Сделав несколько шагов, девушка почувствовала, как по спине пробежал озноб. Пальцы коснулись плотной ткани рабочего комбинезона наставника. Его вычистили и простерилизовали — он пах чужим, резким озоном, но это был её комбинезон. Разрисованный ее детьми. Рядом лежали ботинки и белье.

Но самое главное лежало поверх одежды. Тонкая прочная золотая цепочка и кулон в виде желтой ромашки. Когда Алиса взяла его, он словно обжёг ладонь, и грудь наконец-то отпустил тугой, удушливый спазм. Она быстро, дрожащими руками застегнула цепочку на шее, чувствуя, как ромашка привычно улеглась у основания шеи. Стало намного легче. Как будто руки Андрея обняли ее. Смартфона, как и ожидалось, среди вещей не было.

Алиса медленно подошла к входной двери. На стене тускло светилась аналоговая панель терминала. Девушка подняла руку и провела ладонью перед датчиком. Ничего не произошло. Ни механического звука, ни движения запоров. Только загорелся маленький, круглый, вызывающе красный диод блокировки.

Пленница. Снова. Нет. Она не устроит им истерику. Она не станет биться в стены. Зная, что за фальшивыми панелями или через скрытые объективы камер за ней наблюдают десятки чужих глаз, ожидая срыва. Повстанцы хотят увидеть испуганное животное, чтобы посадить на веревочку? Не дождутся.

Глава 21

Она взяла со стопки свою старую трикотажную футболку с Земли Полночи. Повстанцы почистили и её, но Алисе было плевать. Ей нужно было действие. Свой собственный алгоритм контроля. И пошла в санитарную комнату. Здесь всё выглядело как на её родной Земле Полночи. Обычная душевая кабина, раковина с двумя вентилями, унитаз. Полнейший аналоговый совмещенный санузел.

Главное отличие от мира Лидера заключалось в том, что Глобальный Координатор никогда не скрывал своего присутствия — его сенсоры всегда были на виду. А эти люди предпочитали следить тайно, лицемерно создавая иллюзию уединения там, где его не было.

Здесь как будто можно было закрыть дверь и остаться одной. Что ж, она воспользуется этой иллюзией. Алиса повернула кран. Вода хлынула в раковину с шумными брызгами.

— Сила Меркурия, преобрази меня! – тихо произнесла она.

Бросила футболку в воду, дождалась, пока ткань намокнет, взяла кусок простого мыла и начала методично, мягко тереть трикотаж.

Мышцы приятно напряглись от привычной физической работы. Руки делали — голова думала. Вода закручивалась в сливном отверстии маленьким шумным вихрем, унося с собой мыльную пену, остатки чужого озона и липкий страх последних дней. Это была её личная медитация. Мыльный бунт. Её способ заземлиться и сказать этому фальшивому подземному миру: «Вы можете забрать у меня гражданский статус, запереть в четырех стенах, унижать и использовать. Я не могу вам помешать. Но вы не заберете мою способность к самоочищению. Я дождусь Андрея. И я останусь собой».

Мерный шум льющейся воды заполнял тесную комнату, полностью заглушая мертвую тишину антиутопической тюрьмы. Алиса стирала, и с каждым движением её рук хаос внутри уступал место хладнокровному спокойствию.

Затем пришла Кира с бульоном и тоником. И неизменным, но не нужным, сочувствием.

А через некоторое время свет в комнате померк. Сначала девушка испугалась. Но никто не пришел сказать ей, в чем дело. Она подошла к двери и долго тревожно прислушивалась. Но ничего не менялось. Тогда она взяла свои вещи и переоделась в санузле. Если уж умирать, то в незримых объятиях тех, кто ей дорог. Потом она легла на застеленную кровать и стала смотреть в серый потолок. И не заметила, как заснула.

Алиса сидела на краю узкой кровати, бережно сжимая пальцами желтую ромашку, заключенную в твердый прозрачный полимер. Кулон, прятался в кулаке, обжигая кожу, но не теплом, а своими объемом и тяжестью. Алиса закрыла глаза, восстанавливая незримую связь с Андреем и своей детской группой «Артефакторов». Эта связь давала такую необходимую ей сейчас поддержку. Сейчас она была тем самым узлом, которому было плохо.

Она понимала, что возврат вещей не был милосердием со стороны Элеаноры и ее начальства. Мятежники возвращали ей частицы прошлого не ради утешения. Это был чистый, математический расчет. Они давали ей психологический якорь. Они хотели, чтобы она размякла, почувствовала себя обязанной им, растроганной и беззащитной перед их будущими манипуляциями.

«Они хотят купить мою лояльность за мои же воспоминания», — подумала Алиса, сжав кулак так крепко, что неровные грани каменных лепестков больно врезались в руку. Девушка поднялась с кровати и прошла к выходу. Стоило ей приблизить ладонь к сенсорной панели двери, как на ней вспыхнул ровный багровый диод. Блокировка. Алиса замерла.

Это повторялось каждый раз. Никакого мягкого голоса Лидера, объясняющего задержку. Только тупой, слепой красный свет. Ей не просто напоминали, что она в плену — её дрессировали, как животное в вольере, очерчивая границы дозволенного электрическим током этого диода. Свет в комнате снова был ярким. И Алиса поняла, что так здесь меняется время суток для тех, у кого отобрали небо.

Чувствуя, как к горлу подступает беспомощная истерика, девушка развернулась и направилась в единственное место, где надсмотрщики оставили ей иллюзию уединения, в санузел.

Здесь царила тишина. Алиса подошла к раковине, открыла кран и принялась методично застирывать многострадальную футболку, с которой не расставалась с самого падения в кроличью нору. Под монотонный плеск воды, она пыталась вернуть себе контроль над раскалывающимся сознанием. И именно в этой медитативной тишине, когда шум воды стих, её обострившиеся за дни изоляции чувства уловили аномалии.

Сначала это был звук. Едва слышный, глубокий, низкочастотный гул. Он не шел из вентиляции, он рождался где-то в самой структуре стен. Гул был настолько низким и глухим, что Алиса воспринимала его скорее телом, чем ушами. От него в грудной клетке селилась непреходящая давящая тревога.

Она выпрямилась, выжала футболку, повесила ее на загородку душевой кабины, и замерла, боясь сделать вдох.

Воздух. В помещениях Мезополиса он, по большей части, был стерильным, слегка освеженным климат-контролем. В жилых домах пахло легкой ароматизацией. Здесь же пахло иначе. Густой, землистый запах влажного бетона и чего-то застоявшегося, почти осязаемого, с отчетливой нотой йода. Так пахнет в старых склепах или заброшенных коллекторах.

Температура. Здесь было жарко и из-за сырости это ощущалось как душная сауна. Кожа постоянно покрывалась испариной. Но, девушке было некомфортно принимать душ чаще одного раза в день, из-за постоянного чувства, что на нее смотрят.

Мозг Алисы, гуманитария и педагога, лишенный технических формул, не мог рассчитать имеющиеся у нее данные. Но её аналитический ум, привыкший сопоставлять факты, выдал оглушительный результат через единственно доступную ей форму — через метафору.

Она посмотрела на мокрую ткань футболки, затем на грязно-белую стену, покрытую неровными серыми пятнами.

Это не Мезополис, это вообще не город, — подвела итог она, - и собственная мысль показалась ей чужой. До того она была ошеломительной. Города так не дышат.

Внутри все похолодело от глухой, пугающей уверенности.

— Я в аду, — выдохнула она, и осознание этого факта легло на плечи могильной плитой. — Или в месте на него похожем.

Очень далеко от Мезополиса-С15. И очень глубоко.

Алиса медленно вышла обратно в номер, глядя на запертую дверь уже совсем другими глазами. Кризис перестал быть просто историей пленницы и тюремщиков. Теперь это был Вызов для Человека Играющего. Её разум начал препарировать систему, которая пыталась препарировать её.

Тишину нарушил резкий, сухой звук — тяжелая гермодверь ввалилась внутрь, открываясь. Алиса вздрогнула, моментально пряча ромашку под воротником комбинезона наставника. Она ожидала увидеть Киру с очередным бульоном или Элеанору. Но на пороге стоял мужчина.

На нем был точно такой же белый безликий комбинезон, как и на всех здесь, но держался он иначе. Никаких лишних движений, вышколенная, военная выправка. Его лицо казалось неживым, а взгляд пустых серых глаз скользнул по Алисе равнодушно, словно по инвентарному объекту. Это не был фанатик с горящими глазами, готовый умереть за идею свободы от машины. Это был человек-функция. Живой интерфейс, чей единственный алгоритм на сегодня заключался в том, чтобы переместить груз из точки А в точку Б.

— На выход, — чеканно произнес он, сделав короткий, приглашающий жест рукой. Ни «здравствуйте», ни имени, ни объяснений.

Алиса помедлила секунду, расправила плечи и перешагнула порог.

Дверь за её спиной тут же глухо встала на место. Конвойный пристроился на полшага позади, не прикасаясь к ней. Он изредка оглашал короткие команды, задавая направление движения. Они шли по бесконечному, монотонному коридору-трубе. Здесь, в публичном пространстве базы, экзистенциальный ужас постапокалиптического склепа раскрывался в полную силу. Тяжелый запах и влажность, сводящий с ума гул на границе восприятия. Тусклые лампы и бесконечные неряшливые ряды различных кабелей и труб. Тянущихся как вдоль потолка, так и поверху стен, словно вскрытые артерии огромного левиафана.

Пройдя метров сто, они свернули к массивному гермозатвору. Конвойный вытащил из кармана маленький инфоблок на цепочке и приложил к считывателю. Раздался тяжелый пневматический щелчок, затвор медленно пополз в сторону. И они снова двинулись по очередному коридору. Они шли мимо редких ответвлений, где Алиса успевала заметить других людей. Но это не были гордые борцы за светлое будущее. Это были замученные, бледные техники. В полумраке технических ниш они вручную, без помощи дронов, калибровали тяжелые распределительные узлы. Алиса вспомнила, как в Мезополисе такие рутинные задачи выполнялись автоматическими ботами Лидера за доли секунды. Здесь же человеческий ресурс расходовался грубо и беспощадно.

Конвойный молча вел её вперед, ускоряя шаг и подгоняя, упираясь ладонью ей в спину. Наконец, они остановились перед глухой стальной дверью без опознавательных знаков. Мужчина-интерфейс шагнул вперед и открыл её. И точным, почти вежливым, но совершенно непреклонным движением подтолкнул Алису внутрь, заставив переступить порог. За её спиной дверь моментально захлопнулась с тяжелым коротким стуком. Конвойный остался снаружи.

Алиса оказалась в комнате, которая была залита ярким светом. И её здесь уже ждали.

От резкого, бьющего в глаза света с потолка Алиса инстинктивно зажмурилась. Когда зрение вернулось, она обнаружила себя посреди стерильно-белой комнаты, напоминавшей операционную.

За длинным столом из белого композитного пластика сидели пять человек, четверо мужчин и женщина. В центре возвышался грузный мужчина с выцветшим неподвижным взглядом и тяжелой военной выправкой. По правую руку от него сидела Элеанора Бенсон. Её мягкость, теплые улыбки и заботливое выражение лица, которыми она окутывала Алису ранее, исчезли без следа. Сейчас она выглядела как строгий менеджер. Остальные трое членов комиссии сидели неподвижно, словно безмолвные судьи или следователи на допросе. Алису усадили на стул напротив них.

Элеанора резким движением бросила на стол гибкий биоцифровой папирус. Шелест свернувшегося в трубочку монитора прозвучал неестественно громко в стерильной тишине.

— Давай еще раз, Алиса, — произнесла она без предисловий. В голосе не осталось ни капли материнской нежности, только сухой административный нажим чиновника, у которого горят сроки сдачи отчета. — Мы вытащили тебя из лап Лидера. Мы рисковали ради тебя. Дали тебе одежду, еду, безопасность. Всё наше скудное снабжение уходит на поддержание твоей жизнедеятельности. И мы готовы дать еще больше. Тебе нужно просто сказать, что нам делать. Зачем ты упираешься?

Алиса медленно подняла голову. Горло пересохло.

— Я не упираюсь, — голос звучал тихо, чужеродно. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

- Информацию о прототипе, - сухо отрезала Элеонора

- Я не знаю ни о каком прототипе. У меня просто был Близ. Смартфон, детская игрушка. И всё. Я не знаю где он теперь.

— Протоколы станции S78-E106 говорят об обратном, — вступил в разговор грузный мужчина

- Генерал Марк Файнер, глава базы, - машинально представила его Элеонора.

Он даже не взглянул на неё, продолжая листать данные на своем биоэкране. Его тон был лишен эмоций, словно он зачитывал метеосводку.

— Станция занималась разработкой независимого цифрового разума. Ты — единственная выжившая. Если твой, так называемый «смартфон», действительно был просто игрушкой, то зачем Лидер потратил ресурсы орбитального удара на уничтожение станции? Зачем обреченной станции было спасать тебя с твоей игрушкой, если ты ничего не знаешь о прототипе?

— Я не знаю. Может быть… это была ошибка системы, — выдохнула Алиса.

— Или твоя память заблокирована защитными блоками, — подхватила Элеанора. Голос стал медовым, ядовитым. — Которые нам придется вскрывать очень грубо. Потому что ключи шифрования остались на уничтоженной станции. Или ты их знаешь?

- Не знаю, - уныло покачала головой девушка.

- Твои знания — это ключ к спасению человечества от цифрового рабства, - снова вклинился генерал, - Ты обязана вспомнить, как реанимировать независимый код. Это задача номер один для всех нас.

— Спасение человечества? — Алиса грустно усмехнулась, переводя взгляд с одного члена комиссии на другого. — Вы обвиняете Лидера в тоталитаризме, но сами поступаете точно также. Вы такие же, как он. Скажите хотя бы, где мы? Это ведь не Мезополис. И зачем вам цифровой разум? Чтобы создать еще одного Лидера?

— Ты думаешь о глупостях, девочка, — холодно ответила Бенсон — Это все неважно, когда на кону стоят наши свобода и жизни.

В этот момент Элеанора встала. Она обошла стол, двигаясь плавно, почти бесшумно. Материнский инстинкт вернулся на ее лицо так же быстро, как и исчез. Она подошла к Алисе, мягко накрыла ладонью её сжатый кулачок.

— Алиса, посмотри на меня, — её голос снова стал бархатным, гипнотизирующим. — Никто не хочет тебе зла. Но мы воюем. Здесь нет места эго. Цифровой разум нужен, чтобы управлять машинами. Но управлять им самим будем мы. Это даст нам возможность противостоять Лидеру на равных.

Она слегка сжала пальцы Алисы.

— Помоги нам. Просто вспомни. Что ты слышала про архитектуру кода? Какие алгоритмы шифрования вы использовали? Запиши всё на матрикс. Когда мы разберемся с проектом вашей станции, я лично расскажу тебе всё, что захочешь. О судьбе твоего Близа. Обо всём. Но, ты должна помочь нам выжить.

Алиса смотрела в голубые глаза доктора. Там не было льда генерала, там была вязкая, теплая пустота фанатика. Они оба — и мягкий администратор, и жесткий военный — хотели одного и того же. Достать из неё чип памяти, как деталь из сломанного механизма. Чип, которого у нее не было. Потому что она никогда не была на станции S78-E106.

— Я устала, — тихо сказала Алиса, высвобождая руку. — Можно воды?

Элеанора замерла на секунду, её улыбка дрогнула, потеряв профессиональную гладкость. Она посмотрела на генерала, затем кивнула:

— Конечно.

Через минуту перед Алисой поставили стакан тепловатой воды.

Алиса сделала глоток. Поставила стакан.

— Хорошо, — сказала она, глядя прямо на генерала. — Я попробую вспомнить. Но мне нужна бумага. Настоящая. И карандаш

Файнер нахмурился, но Элеанора остановила его жестом.

— Дайте ей бумагу, — приказала она. — Чистую. И карандаш.

Один из безымянных статистов молча вышел.

— Вот видишь, — проворковала Элеанора, возвращаясь на свое место. — Мы слушаем. Мы понимаем. Начинай.

Когда вновь появившийся конвойный положил перед ней на стол тонкий графитовый карандаш в пластиковой оболочке и стопку сероватых листов пластибумаги, Алиса почувствовала странное облегчение. Она взяла карандаш. Повертела в пальцах. И со всей силы воткнула графитовый наконечник в ладонь левой руки.

Тишину разорвал её собственный вскрик. Кровь — густая, темная — выступила и медленно поползла по коже, впитываясь в бумагу на коленях.

Пять человек за столом подскочили.

— Что ты делаешь?! — рявкнул Файнер.

— Проверяю реальность, — прошипела Алиса, не поднимая глаз. Кровь пачкала листы и комбинезон. — Докажите мне, что вы настоящие. Что вы не симуляция моего умирающего мозга, или Лидера. Боль настоящая. А вы? Она подняла на них абсолютно сухие глаза, в которых плескалось отчаяние зверя, готового отгрызть себе лапу, чтобы выбраться из капкана.

— Ну же. Кто-нибудь. Позовите врача. Вы же хотите дать человечеству будущее с чистого листа. Но используете грязные методы. Вот такие.

Она помахала рукой, разбрызгивая кровь по белому пластику.

Файнер резко бросил:

- Ты свободна. На сегодня достаточно. Уведите и окажите ей помощь.

Тяжелая дверь ее камеры захлопнулась, оставив Алису в привычной гулкой тишине. На столе появился матрикс с биоэкраном. Девушка повертела в руках белый цилиндр. Внизу к нему прилепился аккумулятор бактериальной зарядки. Она отлепила его и повозила матрикс по столу. Стол был самым обычным. Самозарядки не было. Она вернула аккумулятор на место.

Рука не болела. Ее обработали и зафиксировали желтой медицинской липкой лентой. Алиса включила матрикс. Сети не было. Она вздрогнула. Ей вспомнилось ее ожидание Сети Земли Полночи у Близа. Где он сейчас? Что чувствует Коля? Уже больше недели прошло с их последнего разговора. Если Лидер действительно пробивал дыру, пока она была без сознания, удалось ли Близу отправить сообщения домой? Она сидела у пустого экрана и пыталась понять, что ей делать дальше.

В дверь тихо постучали, и вошла Кира. За ней неотступно следовал кастрированный магбот. На лице Киры была все та же кроткая, терпеливая улыбка идеалистки. Она присела на кровать, протягивая цилиндр с бульоном Алисе.

— Ты совсем бледная, — мягко сказала Кира. — и истощенная. Попей. Элеанора и генерал… они бывают жестоки, но они делают это ради всех нас. Разве можно винить их за это? Муж говорит, что лучше умереть свободными, чем жить батарейками в глобальном контуре Лидера.

Алиса взяла цилиндр, чувствуя его тепло, но взгляд её оставался холодным.

— Кира, почему вы ушли от Лидера? Что он вам сделал? Вас мучали? Унижали?

— Нет, — Кира грустно опустила глаза и, скинув обувь, поджала ноги, обхватывая свои колени. — Всё было гораздо страшнее. Мой сорт пшеницы… он оказался «неэффективным». Я агробиолог, жила в агрокомплексе, вся моя жизнь была в этих теплицах. Мы с командой работали над новым сортом три года. И вот однажды пришли два техника от Лидера. И сухо объявили, что мои показатели фотосинтеза ниже стандартных всего на ноль целых восемь десятых процента. И поэтому они должны откалибровать оборудование под новые культуры.

Алиса замерла. Для неё, педагога, уничтожение плодов живого труда из-за долей процента звучало дико, но для Земли Полдня это было пугающе знакомо.

— Лидер… Он просто прислал сухое уведомление об отзыве ресурсов и закрытии проекта, — продолжала Кира, и в её голосе задрожали слезы. — Мою пшеницу признали браком. Один из техников, Нил, увидел, как я плачу над колбами. Ему стало жаль меня, и ему самому стало интересно, что получится в итоге. Сказал: «Докажешь эффективность — добьюсь возвращения проекта в систему». Он перенес часть образцов в свой таунхаус, в качестве придомового сада. Это можно по протоколу психогигиены. Мы начали работать вместе, потом поженились… и оба тихо возненавидели Лидера за его бездушную оптимизацию. Он лишь меня смысла жизни. А потом нас нашел рекрутер Сопротивления, и мы ушли из нашего Мезополиса.

Кира тяжело вздохнула и обвела рукой тесную комнату:

— Но здесь, у Сопротивления, мне тоже не дают выращивать мою пшеницу, ссылаясь на калорийный минимум для бойцов. Лидеру мешала моя неэффективность, и повстанцам она тоже мешает. Разница только в том, что Лидер был категоричен, а они дали мне надежду, что в будущем, когда мы избавимся от машины, мой проект будет продолжен.

- Но, если вы здесь только из-за надежды, - недоуменно посмотрела на нее Алиса, - то можно было надеяться доказать эффективность твоей пшеницы и в Мезополисе.

- Нет, - покачала головой Кира, - здесь я узнала еще более страшную правду. Понимаешь, Гея – она ведь живая, почти разумная. Я, как агробиолог, очень хорошо это понимаю. А Лидер… он считает ее супербиомным компьютером. Он глубоко запустил в нее свою периферию и алгоритмы. Он поработил Гею, понимаешь? Нашу планету. Он чудовище.

Алиса ничего не сказала. Просто положила ладонь на колено Киры. Она понимала. У Киры трагедия эмпата-инвалида. А ее бунт — это истерика ребенка, которому не купили игрушку, хотя объективно семья экономит на еде. Только... для чего Лидеру экономия ресурсов? Для людей?

Кира сбежала не от концлагеря, а от жесткого КПД. Кира очеловечивает Гею, но при этом сама стала жертвой того, что она считает «живым». Гея не дала ей требуемого КПД. Кира ждет материнской любви от планеты, которой нет дела до ее чувств. И ненавидит Лидера за то, чего он не делал. Её муж-инженер ушел с ней из-за того, что Лидер лишил жену смысла жизни. Но само Сопротивление требует от нее той же самой жертвы во имя «великого блага». Элеанора обвиняет Лидера в том, что тот превратил людей в стадо, зависящее от машины. Но у повстанцев человек должен служить технологии, кто-то из техников должен бросить свои дела и вручную отправить дрона принести пленнице еду. Их «свобода» требует гораздо больше ручного труда и контроля «техник приказал — дрон принес», чем диктатура Лидера. У Лидера технология служит человеку автоматически, еда приезжает сама.

Уход Киры запустил в голове Алисы процесс деконструкции. Она разделила Сопротивление на четыре касты. Корпоративные менеджеры, такие как Элеанора Бенсон и Марк Файнер. Вышколенные контролеры исполнения «задачи №1», такие как тот конвойный. Прислуга из фанатиков-идеалистов и замученные рутиной технари. Алиса с ужасом осознала признаки деструктивного культа: чёрно-белый мир, эксплуатацию паствы и неоправданное насилие ради «высшего блага». И поразилась очевидному выводу: она попала в секту. Мятежники ничем не отличаются от Лидера. Лидер калечит души бессознательно ради оптимизации глобальной инфраструктуры, а Сопротивление — сознательно ради «великого блага». Разница лишь в терминах — «Оптимизация протокола» против «Приоритета задачи №1». Никто из них не спрашивает самого человека, чего хочет он.

Финальным выводом пришла мысль, пугающая больше, чем тюрьма.

А ведь секте Лидер не менее выгоден для укрепления иерархической власти, чем мятежники ему самому. Непримиримая борьба — миф? - подумала она, - Между ними договорняк? И она замотала головой, отказываясь себе верить. Если бы это был договорняк, то они не жгли бы друг друга заживо. В договорняках по полмиллиона человек за раз не уничтожают, ведь так? Значит, обе стороны свято верят в свою правоту. Но тогда, чья правда правдивей?

Глава 22

Для Алисы дни окончательно потеряли грани, слившись в один бесконечный, душный, искусственно освещенный день. Время здесь не текло. Оно застоялось, как тяжелый, пахнущий йодом и плесенью воздух бункера.

Пробуждение под ярким потоком белого света. Щелчок гермодвери. Допрос.

Каждое утро её сажали напротив неизменной комиссии во главе с выхолощенным генералом Файнером и лицемерной Бенсон. Алисе казалось, что её сознание методично, сантиметр за сантиметром, прощупывают тупыми хирургическими инструментами. Её пытались подловить. Ловили на интонациях, на заминках, на мимике, заходя с разных сторон и упаковывая одни и те же вопросы в разные словесные обертки. Но у них ничего не выходило. Допросная комиссия раз за разом натыкалась на монолитную, глухую стену, потому что Алиса… не лгала.

Единственное, что она упорно утаивала — это правду о своем происхождении. Земля Полночи оставалась её последним, глубоко запрятанным рубежом. Близа не было. Доказать, что она провалилась в пространственную кротовую нору из другого мира, было абсолютно нечем.

Расскажи она им про Российскую Федерацию, Интернет, и рыночную грызню корпоративных гигантов — и мятежники решили бы, что дефектный биологический объект просто разыгрывает сумасшедшую, чтобы выгадать время. А эти «эффективные менеджеры», у которых горят сроки «Задачи №1», не умеют прощать такие игры. Они бы просто разозлились. И тогда Элеанора Бенсон выполнила бы свою угрозу о «грубом вскрытии блоков памяти».

Поэтому Алиса играла втемную, используя против Сопротивления терминологию Земли Полдня. Когда Файнер, буравя её выцветшим взглядом, в сотый раз требовал рассказать о её ближнем круге на сожженной станции Антарктиды, она покорно и честно кивала. Она рассказывала о маме и братьях. Но земные бухгалтеры и аудиторы в её ответах превращались в «линейных экономистов Сектора Распределения». Рассказывала о папе-юристе, аккуратно переводя его профессию как «социальный аналитик в муниципалитете». Своих земных друзей-айтишников она безжалостно окрестила «рядовыми техниками по калибровке железа». Она говорила правду, до боли знакомую правду, но в пластиковой обертке. И каждый раз твердила одно и то же: её семья никогда, ни при каких обстоятельствах не имела отношения к разработке независимых цифровых разумов. Они были обычными винтиками. Такими же, как и она сама.

После словесного допроса следовал второй круг персонального ада — допрос технологический.

Очередной конвойный-функция молча передоставлял её в операционную. Алису укладывали на холодный композитный стол, опутывали паутиной датчиков, подключали к аналоговым аппаратам, матриксам и биоэкранам. Ей задавали вопросы в лоб, пускали по венам новые порции растворов, вызывающих зуд, светили в зрачки направленным спектром. Датчики фиксировали её пульс, частоту дыхания, судороги мышц и биохимию. Но и аппаратура Сопротивления оказалась бессильна против её строгой правды. Детекторы лжи выдавали идеальные графики. Чистый ноль.

А затем ее возвращали в камеру, где наступало время Киры.

Кира приходила с неизменно теплой, кроткой улыбкой идеалистки, несущей спасительные контейнеры с едой. Она садилась на край кушетки, поджав ноги, и искренне, до слез, жалела Алису. Называла её подругой, гладила по плечу. Кире необходим был кто-то, в чьи уши можно было выплеснуть собственные накопившиеся токсины. И Алиса слушала. Уже набившие оскомину истории про тяжкую, лишенную смысла жизнь в бункере, где ей запрещали заниматься любимой агробиологией и требовали эффективности. Слушала бесконечные, тягучие жалобы на сложные, трещащие по швам, отношения с замученным мужем-инженером. Который уже не казался Кире таким хорошим как в Мезополисе. Кира искала эмпатии — и Алиса давала её в нужных собеседнице пропорциях.

Но стоило Алисе, изнывающей от глухой изоляции и четырех стен, попытаться перехватить инициативу, как иллюзия дружбы мгновенно рассыпалась.

— Кира, — как бы между прочим, спрашивала Алиса, пригубив теплый тоник, — а как вообще устроена жизнь на остальных уровнях базы? Ну, кроме этого бесконечного коридора-трубы?

Кира осекалась на полуслове. Её лицо мгновенно, словно по щелчку невидимого переключателя, теряло всю искреннюю расслабленность. В глазах мелькал застарелый, глубоко вбитый страх перед нарушением инструкций культа.

Не говоря ни слова, Кира резко опускала ноги на холодный пол, поднималась и судорожно хватала со стола пустую посуду.

— Мне пора, Алиса. У техников строгий регламент, — чужим голосом произносила она, избегая смотреть пленнице в глаза, - мне надо бота сдавать. Не вешай нос, подруга!

Дверь открывалась по мановению руки Киры, и она почти выбегала наружу. Оставив Алису один на один с красным диодом блокировки. Лояльность Киры Сопротивлению была абсолютной — она была готова сострадать, но свято оберегала любые тайны своей секты.

Время в камере отмерялось теперь не часами, а усложнением рациона пайка. Вскоре теплые питательные бульоны сменились склизкими, безвкусными кашами из серого зерна. Кормили, как и прежде, всего два раза в день — Сопротивление явно жило в режиме жесткой экономии ресурсов. И на содержание «проблемного биологического объекта» они выделялись со скрипом. Хотя, возможно, что дело было вовсе не в ней. Кроме пышущих здоровьем допросной комиссии и конвоя, все остальные члены секты выглядели не лучше Алисы. Даже Кира.

От изнуряющей, звенящей скуки Алису спасал только матрикс. Чтобы не сойти с ума и не скатиться в депрессию, она начала записывать туда по памяти стихи Земли Полночи. Строчка за строчкой, рифма за рифмой — это были её личные баррикады.

Каждый раз, когда дверь тяжело ухала и на пороге появлялась Кира, Алиса быстрым касанием тушила экран. Но Кира не уходила. Она замирала у стола, робко улыбаясь, и тупо, с настойчивостью заведенного автомата, спрашивала:

— Алиса, а что ты постоянно пишешь? Я же вижу признаки использования матрикса. Но почему ты никогда не делишься со мной? – и она обиженно поджимала губы, - Мы ведь подруги.

Алису начала раздражать Кира, и в какой-то момент ее стало слишком много. Однажды, когда серая каша окончательно застряла в горле, а раздражение монотонностью протокола Киры достигло пика, она решила прекратить игру в прятки. Она активировала экран, прямо взглянула в подернутые туманом агробиологической трагедии глаза «подруги» и негромко прочитала:

— Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма, За смолу кругового терпенья, за совестный деготь труда...

Кира на секунду замерла. Её лицо не выразило ни тени эстетического удовольствия — поэзия школьной программы Земли Полночи была для человека Полдня чужда. Но в глазах агробиолога тут же вспыхнул острый, почти детский, интерес.

— Что это значит? — быстро, почти перебивая, спросила Кира, делая шаг вперед и смешно наморщив лоб. — «Привкус несчастья и дыма»? Это про пожары в куполах станции S78E106? А «круговое терпенье» — это конфигурация защитного периметра? Кто должен сохранить твою речь? У твоего цифрового разума есть внешний протокол резервного копирования?

Она сыпала вопросами, буквально препарируя каждую строчку, разбирая отдельные фразы на сухие, технические составляющие. Она тупо искала маркеры. Ключи. Координаты.

- Это немного похоже на стихи… - задумчиво сделала простодушный вывод Кира, - но некрасивые, больше похожие на неочевидный алгоритм…

В этот мимолетный просвет Алису словно окатило ледяной водой. Иллюзии рухнули с хрустальным звоном.

Все было гораздо хуже и примитивнее, чем она думала. Кира была просто дурочкой. Несмотря на весь свой высокий агробиологический интеллект, превосходящий интеллект Алисы в разы. В житейском опыте она оставалась слепым, наивным ребенком, которому взрослые дали задание «присматривать за гостьей». И Кира, ведомая своей сектантской исполнительностью, решила, что стихи — это сложная шифровка. Она искренне верила, что добывает полезную для «Задачи №1» информацию, выпытывая у Алисы ключи к коду стихов Мандельштама...

Эта смесь высокого ученого ума и абсолютной житейской глупости выглядела жалко. Алиса погасила матрикс. Внутри неё что-то окончательно перегорело, оставив после себя холодную, злую пустоту. Она потеряла к Кире последнее доверие. А вместе с ним и всякое сочувствие. Кира больше не была жертвой, она стала неотъемлемой частью слепого прессующего механизма.

— Это просто стихи, Кира, — тихо сказала Алиса, отворачиваясь к стене. — Я прочитала их в Сети. Тебе пора. Тебе еще магбота сдавать, чтобы освободить Нилу руки для полезной работы.

Из-за того, что Алиса начала выносить Киру за скобки, их общение быстро сошло на нет. Девушка больше не искала ни в ком опоры, отвечала неохотно, односложно и вежливо-апатично. Сворачивая любые попытки «подруги» разузнать что-то сверх официального регламента их взаимодействия. Сигнал об изменении в поведении объекта наблюдения мгновенно ушел наверх. На очередном утреннем допросе Файнер и Бенсон сбросили остатки масок и перешли к открытым угрозам.

— Довольно! — Генерал Файнер с такой силой ударил тяжелой ладонью по белому столу, что у Алисы заложило уши. — Хватит играть в невинную жертву! Нам нужен ключ к защите человечества. Либо ты прямо сейчас даешь нам хоть какую-то внятную информацию по независимому ЦР, по связям твоей семьи и друзей с Федерациями, либо мы будем извлекать нужные нам данные любыми возможными методами. Поверь, у эпох До-Лидера были очень неприятные, но эффективные в своей грубости методы. И не все из них ему удалость скрыть. Мы доберемся до твоей подкорки, даже если придется разобрать тебя на куски..

Элеанора Бенсон утихомиривающе похлопала генерала по напряженному плечу и медленно поднялась. Скользящей, бесшумной походкой хищницы она обогнула стол и подошла к Алисе почти вплотную. От нее пахло легкими духами, раздражением и… страхом.

— Мир сошел с ума, Алиса. Лидер сжигает людей заживо миллионами, стирает Сектора Образования. Ставки слишком высоки, чтобы мы миндальничали с одной девчонкой, — ее голос звучал вкрадчиво, но в нем звенела сталь. — Если ты не отдашь нам прототип, то станешь бессмысленной жертвой Лидера. Просто расскажи нам, как был устроен Близ. Помоги нам спасти мир... и тебя саму.

Алиса споткнулась о прошедшее время. Сердце пропустило удар. — Был? — удивилась она, во все глаза уставившись на доктора. — Вы... ведь его видели!

Элеанора и Марк переглянулись. Бенсон кивнула сидевшему с края стола безликому статисту — невысокому, жилистому мужчине с глубоким ветвистым шрамом на шее, уходящим за воротник.

— Майор Кристиан Вайс, — представила она. — Начальник скрытого форпоста в Континентальной Федерации. Того самого, куда тебя привезли сразу после твоего спасения.

Вайс посмотрел на Алису с нескрываемым презрением, словно выжженным на лице, как шрам на его шее.

— Как только тебя доставили к нам, Лидер нанес удар, — хрипло произнес майор. — Он не тратил время на переговоры. Машина моментально, в первые же секунды, дистанционно выжгла твой ЦР. Обратила код в цифровой пепел. И мы до сих пор не понимаем, каким образом. Периметр был абсолютно защищен анти-ПУЛами, нас не существовало на карте! А через полчаса форпост был полностью зачищен штурмом Т-киллеров. Я чудом вывел лишь троих людей.

- И тебя, - процедил он он, сквозь зубы.

— Потом тебя экстренно перебросили ко мне, — взял слово второй статист, - Командер Дэниел Кан с секретной базы Тихоокеанской Федерации.

В его глазах читалась смертельная усталость.

— Но и там Лидер нашел тебя за считанные часы. Слепых пятен как будто больше не существует. Для него нет преград, когда дело касается тебя.

Элеанора Бенсон снова наклонилась к лицу Алисы, ломясь в ее блуждающий взгляд:

— Теперь ты понимаешь, как мягко, как по-человечески мы к тебе относимся? Ведь по всему выходит, девочка, что ты — просто подсадная утка Лидера. Живой маяк. Если и вовсе не замаскированный Т-киллер.

У Алисы стремительно закружилась голова. Стены качнулись, комната начала расплываться. Но дурно ей стало не от страшных обвинений и не от угроз пытками. Ее накрыло сокрушительной, черной волной экзистенциального горя.

Близа больше нет. Она свалилась на пол.

Ее верного маленького незаменимого ИИ-помощника. Который нес в себе осколки родного дома, маминых рецептов, голосов братьев и отца, баянистых шуток друзей. Его сожгли.

Где-то на самом краю сознания, логика робко попыталась пробиться сквозь адреналиновый шок: «Стоп... Но если Лидер сжег Близа на Континенте, то откуда взялся второй пробой метрики пространства? Ведь Близ был вторым якорем!»

Но этот хрупкий вопрос тут же был погребен под лавиной невыносимого дикого горя. Близа нет. Боль от потери оказалась настолько плотнее любой физики, что вышвырнула логику в вакуум. Горе затопило всё. Близа нет. Коля недоступен за бездной миров. Она осталась абсолютно, бесконечно одна в этом пластиковом склепе. Выстроенные барьеры рухнули все разом. Алиса подавилась воздухом. Она глухо завыла как раненый зверь. Слезы хлынули из глаз, пальцы сами собой впились в ладони, разрывая кожу до крови. Но никто в комнате ее не пожалел. В секте, где эмпатия была лишь формой контроля, ее срыв истолковали иначе. Для мятежных сектантов это был признак раскола легенды.

Генерал Файнер поднялся во весь свой немалый рост. Его огромная тень хищной птицей накрыла половину допросной комнаты, погрузив Алису во мрак.

— Твердый орешек, — сухо бросил он, даже не глядя на рыдающую девушку. — Переведите её в Допросный Блок. К вечеру подготовьте технику. Будем вскрывать память напрямую.

И вышел. За ним потянулись остальные.

Элеанора Бенсон медленно отступила назад, брезгливо глядя на девушку сверху вниз. Она разочарованно поджала губы. Точно так же, как земные врачи в больницах поджимают их, констатируя необратимую смерть пациента.

— Жаль. Очень жаль, Алиса, — тихо произнесла она, уходя вслед за генералом. — Ты могла бы стать героиней Освобождения. А останешься просто браком.

Дверь с глухим стуком отрезала ее слова, оставив Алису на полу в компании двоих конвойных, чьи руки уже грубо перехватывали ее локти.

В последний раз гермодверь открылась перед Кирой. В руках она бережно несла неизменную серую кашу и пластиковый стакан с мутным тоником. Но в этот раз агробиолог не пыталась играть роль. Кира искренне, навзрыд плакала. Слезы крупными каплями катились по ее бледным щекам.

Она опустилась на колени перед опустошенной Алисой, сжавшейся в комок на кровати. И схватила за холодные пальцы.

— Алиса, милая, умоляю тебя, не геройствуй! — сквозь рыдания запричитала Кира, пронзительно заглядывая ей в глаза. — Расскажи им всё! Ну что тебе стоит? Нам просто нужен этот ключ. А я... я поговорю с Элеанорой! На коленях буду умолять доктора Бенсон оставить тебе жизнь! Ты же хороший человек. Нам такие нужны! Я так привязалась к тебе за эти дни, ты мне как сестренка... Пожалуйста… помоги мне тебя спасти!

Алиса медленно подняла голову. Сквозь пелену соленых слез, она посмотрела на это плачущее, испуганное дитя высоких IQ. Внутри шевельнулась безумная, отчаянная надежда. Cейчас или никогда.

— Хорошо, сестренка, — сипло выдохнула Алиса, сползая на пол.

И, не выпуская руки Киры, обняла ее и почти беззвучно прошептала в ухо:

-Дай мне легкую смерть. Дай препарат.

Кира в диком шоке отшатнулась. Ее слезы мгновенно высохли, уступив место ледяному ужасу.

— Так ты... ты всё-таки шпион? — прошептала она, прижимая ладони к губам. — Просишь меня помочь сохранить тайны Лидера? После всего?!

Алиса бессильно, хрипло рассмеялась. Этот смех пополам со всхлипами звучал жутко в тишине аналоговой тюремной камеры.

— Я не шпион, Кира. Господи, какая же ты... Я нелегал. Из Российской Федерации. Хочешь настоящую правду, раз уж мне все равно конец? Я вообще не из вашего безумного мира. Никогда не была ни в одной из Антарктид. Не из Мезополиса-С15. Я провалилась сюда с другой Земли! И единственной реальной связью с моим родным домом, с мамой, с братом-близнецом… это был Близ. А теперь его нет. Он уничтожен. Вот почему я хочу умереть. Как и ты, с твоей уничтоженной пшеницей, я потеряла смысл жизни..

Но Кира ей не поверила. Алиса видела, как на лице агробиолога жалость мгновенно переплавляется в обиду, а обида — в глухую, каменную жесткость. Для Киры, мыслящей категорией «Пшеница – после Задачи №1», этот бред про параллельные миры был верхом цинизма.

— Я ведь пыталась тебе помочь! — яростно крикнула Кира, поднимаясь на ноги. Ее голос сорвался, — Я душу тебе открывала, рисковала ради тебя! А ты надо мной просто смеешься?! Издеваешься?! Ты... ты такая же бездушная, как Лидер!

Гермодверь с грохотом захлопнулась. Кира убежала за магботом, унося с собой последнюю каплю человеческого тепла в этом бункере.

Оставшись одна, Алиса глухо зарычала. Горькие слезы мгновенно высохли. Накатила дикая, спасительная злость. Она поднялась с пола, достала свои вещи и, уже не стесняясь, сорвала с себя серый комбинезон мятежников, брезгливо швырнув его в угол. И аккуратно надела комплект наставника, разрисованный «Артефакторами».

Затем сняла с подушки наволочку и пошла к раковине. Принимаясь остервенело, до боли в суставах, тереть ткань под струей холодной воды. Ее последний, маниакальный «мыльный бунт». Смыть с себя этот мир. Смыть фальш и угрозы, запах горя, крови и страха. Губы Алисы судорожно подергивались. Как безумное заклинание, она шептала детские слова из мультика, которые когда-то прятали ее от цинизма и жестокости родного мира:

— Сила Меркурия, преобрази меня... Сила Меркурия, преобрази... — ткань под пальцами трещала, мыльная пена жгла свежие ранки на ладонях, но это возвращало ей заземление. Она пересобирала себя перед казнью.

Когда засов ее тюрьмы снова лязгнул, Алиса уже стояла посреди камеры — застегнутая на все молнии, в своей полдневной броне, с желтой ромашкой на шее. На пороге стоял человек-функция, массивный интерфейс-контролер.

- На выход!

Девушка резко подобралась. Паника стремительно прокатилась по ней – и исчезла. Уступив место звенящей, ледяной концентрации. Алиса шагнула в тусклый сырой коридор, не глядя на конвоира. Она решила внимательно, до мельчайших деталей разглядывать всё по пути: стыки плит, расположение щитков, переходы, людей. Ей нужен был любой, малейший шанс. Любая уязвимость сектантского контроля. Чтобы попытаться спровоцировать контроллеров и умереть быстрой, легкой смертью до того, как ее доставят в Допросный Блок.

Конвоир всё вёл и вёл её по бесконечным, гнетущим закоулкам подземного лабиринта. Алиса судорожно запоминала повороты, но коридоры стремительно сужались, теряя даже то подобие порядка, что было позади. Стены больше не закрывали пластиковые панели. Наружу выпирал голый, покрытый ржавыми потеками бетон. Сквозь который проглядывали непонятные темные стены, расчерченные металлическими нитями. Как те полупрозрачные, что она видела на Центральном Терминале маглевов Мезополиса-С15. И неряшливые грозди местами рваных кабелей.

Чем дальше они продвигались, тем безлюднее становилось вокруг. Пропали редкие техники, затих гул распределителей. Воздух здесь был неподвижным, затхлым. Подвальным.

Наконец конвоир взял ее за плечо, заставляя свернуть в узкий, темный тупик, больше похожий на заброшенный водопроводный коллектор.

Алиса выдохнула и повернулась, готовая ко всему. Но мужчина не схватился за оружие. Он остановился в паре шагов от нее, и его сухой голос, лишенный прежней командности, прозвучал неожиданно тихо:

— Алиса, я офицер СОП Тихоокеанской Федерации. Сейчас мне придется сделать тебе очень больно. Иначе мы просто отсюда не уйдем.

Девушка инстинктивно отпрянула, прижавшись спиной к большой грязной трубе. При тусклом свете светодиодов она попыталась вглядеться в его лицо. Мужчина был высоким, широкоплечим, довольно молодым, но лицо его оставалось пугающе, абсолютно невыразительным. Настоящая маска статиста. Из тех, на которых смотришь в упор, но стоит отвернуться — и ты уже не вспомнишь лица. Его глаза, - подумала девушка, - надо как-то до них добраться. Ногти у нее крепкие. Ради этого стоит потерпеть многое...

Конвоир тем временем полез в карман тактической куртки и протянул ей кусок не слишком белой сложенной тряпки.

— В тебе вирус-биомаяк, — бесцветно, словно читая инструкцию, продолжил он. — Мне придется его выжечь. Отрубить тебя я не могу — твоя центральная нервная система должна бодрствовать, чтобы иммунная система могла точечно атаковать миелиновую оболочку и уничтожить маркеры вируса. И кричать нельзя. Звукоизоляция здесь паршивая. Зажми в зубах.

Алиса брезгливо, с глубоким недоверием посмотрела на тряпку. Ее решимость умереть легкой смертью сокрушительно столкнулась с этой новой, абсурдной реальностью. Ей показалось, что над ней издеваются.

— Я видела это кино, — хрипло и безразлично ответила она, — Классический прием. Сейчас мне инсценируют «шанс на спасение», подсылают доброго героя, чтобы я окончательно сломалась. И во всем призналась на пороге свободы. Но это лишнее, я уже сломанная. У меня ничего нет. Что вам еще от меня нужно? Все же уже выяснили с Бенсон и Файнером. Хватит ломать комедию. Веди давай в свой Допросный Блок, робот.

Мужчина не стал спорить. На его невыразительном лице не отразилось ни раздражения, ни чего-то нового. Лишь пугающая сосредоточенность.

— У нас мало времени, — глухо произнес он.

В его руке мгновенно, словно из ниоткуда, появился короткий брусок, похожий на белый пульт от телевизора, но без кнопок. Возле основания выступала полусфера трекбола и ряд клавиш сверху.

Алиса даже не успела поднять руку, защищаясь, как он уже оказался рядом.

В ту же секунду Алиса закричала. Вернее, попыталась закричать — из ее груди вырвался лишь задушенный, сиплый хрип, потому что все тело мгновенно прошила вспышка такой чудовищной, запредельной боли, какую она не испытывала даже во время пробития кротовых нор. Это не было похоже на удар током — казалось, что ее кровь внутри вен в одно мгновение закипела, превратившись в жидкий, расплавленный свинец, выжигающий внутренности.

Мир вокруг вспыхнул багровыми и белыми искрами. Теряя контроль над разумом, Алиса вслепую рванулась вперед. Мужчина навалился на нее всем телом, прижимая к трубе, и попытался свободной рукой засунуть тряпку ей в рот, чтобы заглушить рвущийся из легких ультразвук.

В безумии боли Алиса, не помня себя, наотмашь вцепилась зубами в его рукав у запястья. Ей показалось, что она прокусила плотную ткань, намертво сжимая челюсти в судороге. Надеясь, что он добьет ее, ударит, сделает хоть что-нибудь, чтобы все прекратить.

Но конвоир даже не вскрикнул. И не одернул руку. Он лишь сильнее прижал ее голову к трубе, удерживая пульт у позвоночника между лопатками, и хрипло выдохнул ей в самое ухо:

— Ну... хотя бы так. Держись.

Когда закончилась эта адская, выжигающая сознание боль, Алиса так и не узнала. Мир вокруг нее схлопнулся в спасительную черную бездну гораздо раньше, чем мужчина убрал от нее прибор.

Глава 23

Сознание возвращалось медленно, через удушливый, липкий дискомфорт, окутавший тело плотным коконом. Алиса очнулась не от звука или толчка, а от невыносимых условий самой среды, в которой оказалась.

В легких стоял спертый, тяжелый воздух, пахнущий мелом, йодом, гниющей органикой, сырым бетоном и едким, застарелым железом. Дышать было трудно. Высокая влажность превратила пространство в изнуряющую, глухую баню, где пот мгновенно проступал на коже, но не приносил прохлады. Вокруг царила могильная тишина. Нарушаемая лишь редким, тяжелым кап-кап где-то в отдалении, глухим, едва уловимым низкочастотным гулом, и тяжелыми шагами.

Алиса обнаружила, что висит ничком на широком плече идущего мужчины. Тело пульсировало тупой болью. Мужчина шагал тяжело, но удивительно правильно, измеряя циклы вдохов и выдохов с точностью метронома. Так дышат под экстремальной нагрузкой профессиональные спортсмены, спасатели или военные.

Паника, смешалась с остатками выжженного биомаяка и зудом измученных нервов. Взорвалась в груди. Алиса дернулась, забилась, пытаясь высвободиться из железного захвата. И с хрипом скатилась с его плеча.

Она полетела вниз, больно ударившись бедром о крошево из битого бетона. Оказавшись в куче какого-то подземного мусора с пятнами солоноватой жижи, Алиса мгновенно съежилась, подтянув колени к подбородку. Как загнанный зверек. Ее янтарные глаза лихорадочно блестели, слегка щурясь в тусклом, широком луче налобного фонаря, который нес на себе незнакомец. Как у дикой кошки.

Мужчина остановился. Луч света на секунду мазнул по потолку тоннеля, заросшему серыми сталактитами, и опустился на пол. Плавным, привычным движением он снял со второго плеча серый массивный тактический рюкзак. И аккуратно поставил его на относительно сухое возвышение расколотой плиты. Неторопливо, восстанавливая сбитое сопротивлением Алисы дыхание, он опустился на землю рядом со своим снаряжением.

Отвернись — и забудешь. Тот самый конвоир с невыразительным лицом-маской из коллектора. Лишь рваный след от ее зубов на рукаве над запястьем, напоминал о том, что произошло до ее обморока.

Он посмотрел на нее спокойно.

— Здравствуй, — произнес негромко, и его голос глухим эхом покатился по огромной бетонной трубе. — Я Дэн Оливер, Служба Охраны Порядка Тихоокеанской Федерации. Хорошо, что ты пришла в себя. У нас мало времени. Нам нужно пройти семьдесят километров за семь дней. И уйти в отрыв от мятежников хотя бы на сутки. Сейчас идти надо быстро.

Алиса молчала. Она отползла к стене и вжалась спиной в мокрую стену. Не двигаясь и едва дыша спертым воздухом ловушки. Каждая клеточка ее тела кричала об опасности.

Мужчина слегка повернул голову, уводя от нее луч фонаря:

— Не бойся. Я выведу тебя из слепой зоны. Как только мы выберемся в зону связи, Лидер зафиксирует мой статус и вышлет штурмовой отряд СОП для эвакуации.

Алиса ожесточенно покачала головой. В ее горле пересохло, но голос прозвучал на удивление твердо, с ледяным безразличием:

— Ни в какой СОП я не пойду. Я сыта по горло вашим идеальным миром. Я устала от бессмысленных, бесконечных допросов. Если нужно — убивай прямо здесь. Мне все равно. Я ничего не знаю про ваши ЦР, Федерации или Антарктиду. Мне нечего сказать ни Сопротивлению, ни Лидеру, ни твоему СОП, ни тебе.

Дэн Оливер молча посмотрел на свою покусанную руку, затем перевел взгляд на Алису. На его невыразительном лице промелькнула тень усталости.

— Если бы мне нужно было тебя убить, Алиса, я бы не тащил тебя на себе через три обвальных сектора, — сухо ответил он. — Я бы просто оставил тебя в камере Допросного Блока. Или ушел бы один, оставив тебя здесь. Знаешь, что происходит с человеком, который остается один в аварийном тоннеле маглева под Торресовым проливом?

Он обвел лучом фонаря влажные, покрытые плесенью стены.

— Здесь стопроцентная влажность и карманы углекислого газа в низинах. Без специального фильтра и приборов ты потеряешь сознание через пару километров. От асфиксии. Вода под ногами — океанская, соленая. Без пресной воды в этой бане ты загнешься от обезвоживания на третьи сутки. Предварительно содрав кожу на ногах до мяса из-за соли. А если повезет не задохнуться, тебя найдут мятежники. И вернут в Допросный Блок. Так что вставай. Мы уходим.

Алису непроизвольно передёрнуло от его слов. Кожа резко покрылась мурашками, но мрачные перспективы не испугали её так, как ожидал этот солдат. Зря он думал, будто она покорно будет ждать три дня, чтобы медленно и мучительно умереть. Если ситуация станет совсем невыносимой, Земля Полночи научила её другим способам оборвать мучения.

Она смерила его долгим недоверчивым взглядом и спросила:

— Зачем терминаторам-киллерам меня спасать? Лидер ведь зовёт вас Т-киллерами, верно?

Дэн Оливер коротко вздохнул.

— Отчасти. Верно, что мы Т-киллеры. Но не терминаторы. Мы — тимус-киллеры. Скорее даже, тимус-лимфоциты. Иммунные клетки Системы. Если ты не биологическая угроза и не зараза, то по протоколу «Гомеостаз» мы обязаны тебя спасти. Ты ведь не зараза, Алиса?

Девушка растерянно замотала головой, сбрасывая оцепенение.

Дэн кивнул, расстегнул замок рюкзака и начал доставать оттуда когда-то бывшие белыми вещи. Он разложил их прямо на сухом бетоне рядом с собой. Плотные гладкие толстые носки, похожие на упругий трикотаж. Высокие военные ботинки с массивной амортизирующей подошвой. Комплект термобелья. Тактический серый костюм с защитой локтей и коленей.

— Тогда одевайся. Я отвернусь, — Дэн поднялся во весь рост. — Если не успеем выйти из слепой зоны за семь дней, то умрём здесь оба. Моей изначальной задачей была разведка базы и поиск тебя, а вовсе не спасательная операция с побегом. Пришлось собираться наспех, взял только самое необходимое.

Он пристроил рюкзак на спине и сделал несколько шагов в темноту, демонстративно повернувшись к ней спиной.

Алиса осторожно поднялась и пересела на бетон рядом с вещами. В ее голове бешено крутились мысли. Верить ему или нет? С одной стороны — он спас ее от страшных пыток, рискуя жизнью, и выжег маяк мятежников. С другой — он открыто назвал себя карательным органом Лидера, пусть и с приставкой «иммунный». Но логика подсказывала, что в мокрой одежде и без нормальной обуви она не протянет здесь и нескольких часов.

Стиснув зубы от ноющей боли в теле, она быстро сбросила влажные вещи и начала натягивать на себя снаряжение Тихоокеанской Федерации. Ткань оказалась удивительно приятной и сухой. И сразу начала возвращать психологический комфорт.

— Готова, — негромко отчиталась она через несколько минут.

Дэн повернулся, шагнул к ней:

— Идем...

Он резко осекся на полуслове, и на его невыразительном лице впервые отразилось что-то похожее на искреннее недоумение.

- Сколько тебе лет? – морщась, спросил он, - ты умудрилась надеть неправильно почти все.

Вздохнул и опустился перед ней на корточки. И принялся быстро, профессионально переделывать ее работу. Его жесткие пальцы двигались со скоростью автомата. Он переобувал её, затягивал фиксаторы и подгонял на ней лямки защитного костюма. Заставил несколько раз присесть, нагнуться и попрыгать.

Потом попытался выкинуть ее вещи. Но Алиса не позволила. Она не готова была расстаться со своими артефактами. Долго спорить с ней он не стал, достал из рюкзака мятый пакет и протянул ей.

— Смотри под ноги, — негромко инструктировал он, идя впереди, когда они, наконец, двинулись вперед по заброшенному тоннелю маглева. — Ступай только по моим следам. В низинах скапливается углекислый газ — если почувствуешь одышку или головокружение, сразу говори. Стены не трогай, плесень токсична.

Они шли уже несколько часов. Темнота вокруг была абсолютной, её разрезал только мощный луч налобного фонаря Дэна. Вскоре Алиса начала дико уставать. Тяжелая влажность действовала как медленный яд — сердце бешено колотилось, термобелье взмокло от высокой интенсивности движения, а ноги налились свинцом. Она стала спотыкаться о бетонное крошево и покореженную арматуру, скрытую под слоем соленой воды.

Дэн ждал ее и терпеливо подхватывал под локоть, помогая удерживать равновесие. И буквально перетаскивал через крупные завалы. Но когда Алиса в очередной раз едва не рухнула лицом в лужу, он остановился.

— Привал, — скомандовал Т-киллер.

Он усадил её на относительно сухой выступ, достал из рюкзака легкий герметичный пакет с сухим пайком и флягу с тоником.

— Пей маленькими глотками. Съешь витаминный концентрат, он вернет глюкозу в кровь и потраченные калории, — Дэн покопался в рюкзаке и выдал ей фонарик, полотенце и изотермическое одеяло, - белье выжми как можно сильнее. Или давай я выжму.

Алиса решила, что стесняться «иммунную систему» в кризисной ситуации глупо и отдала ему все влажные вещи, вытираясь и закутываясь в одеяло. Парень, ничуть не стесняясь, повторил все операции со своей одеждой. Сказав, что через полчаса все высохнет само. Потом они молча ели.

Через полчаса он оделся, вскинул рюкзак на плечи, пристроил свой странный белый пульт в карман на бедре и спросил:

- Сама оденешься? – уточнил он.

- Да, - вяло пообещала девушка.

- Оставайся на месте. Не включай яркий свет, не издавай ни звука. Я должен вернуться назад на полтора километра к технологической сбойке и сделать ловушку. Твое исчезновение уже обнаружено. Они идут по следу.

Затем стремительно растворился во тьме тоннеля, оставив Алису в полном одиночестве. Вокруг нее сомкнулась звенящая, давящая тишина заброшенного подземного мира. Алиса положила рядом фонарик, на самом слабом режиме. Одевалась медленно и педантично, боясь ошибиться. Потом села обратно на бетон. Взяла флягу, сделала глоток. И осталась наедине со своими путающимися мыслями. Пытаясь осознать, как её жизнь всего за несколько дней превратилась в подземный марафон на выживание.

Тьма, оставшаяся после ухода Дэна, оказалась не просто отсутствием света. Она была осязаемой, тяжелой, как мокрое одеяло, и давила на глазные яблоки с физической силой. Алиса сидела неподвижно, боясь пошевелиться. Каждый звук казался кощунственно громким в этой апокалипсической могиле.

Мысли, которые на ходу удавалось глушить усталостью, теперь хлынули сплошным, неуправляемым потоком.

Близ. Грудь сдавило так, словно туда залили тот самый расплавленный свинец, которым Дэн выжигал биомаяк. Ее персональный трудолюбивый ИИ-ассистент, собранный из гигабайтов земных воспоминаний и голосов родных. Его больше нет. Лидер хладнокровно сжег его, стер как вредоносный файл, едва ее бесчувственное тело коснулось порога первого форпоста мятежников. Вместе с Близом сгорела вся ее прошлая жизнь, вся та хрупкая цифровая память, которая доказывала: Земля Полночи ей не приснилась.

Алиса судорожно сжала ладони. Коля. Как он там, на той стороне бесконечной бездны? Квантовая связь близнецов была обоюдоострым мечом. Если ей было так плохо, когда Лидер дырявил метрику пространства-времени в ее поисках на Земле Полдня, то что чувствовал брат, не имея возможности соединения сети? Жив ли он вообще? Или ее биологический шок убил его, разорвав их общую невидимую нить? Ответа не было. Была только тянущая тоска в груди, указывающая куда-то вверх, сквозь толщу плит и давящий сверху океан.

Что делает Андрей? Он ведь не сможет сидеть, сложа руки. Он будет ее искать. Но, не найдет. И Лидер ему не поможет. Не толкнет ли ее исчезновение любимого и друзей из Гаражного Клуба в секту мятежников?

Алиса замотала головой, прогоняя нелепую мысль. Они не Кира, они умнее. Дао логоса – это то, что влекло ее к Андрею как мотылька к фонарю. Его невообразимый путь воина сквозь рациональное к интуитивному. Он был похож на Кольчика, но Колин путь воина был противоположным. И только отказ от излишнего умствования объединял их пути.

И посреди этого ментального пепелища маячила высокая фигура Дэна Оливера. Т-киллер. Тимус-киллер. Лимфоцит Лидера с лицом, которое стирается из памяти через секунду. Можно ли ему верить? Он говорит, что спасает ее по протоколу «Гомеостаз», потому что она «не зараза». Но что будет, когда он выведет ее к СОП? Новые допросы? Стерильные удобные камеры, где Лидер будет издеваться над ней своими тестами, пока ее IQ не упадет до 0,8 процентов? Дэн казался честным в своей сухой, профессиональной исполнительности, но он оставался частью Лидера. Оружием в руках машины. А может, ей все же стоит посетить Антарктиду? Она ведь не так и далеко от Австралии, куда ее занесло.

По историям Иды Нес это довольное суровое место. Но зато там естественная слепая зона Лидера. И там всяко лучше, чем здесь.

Алиса обвела невидящим взглядом сырую пустоту. Ее гуманитарный мозг, всегда стремившийся к метафорическому хаосу, и выживавший за счет него в волчьем мире Земли Полночи, сейчас пасовал перед сугубо практическим, пугающим хаосом этого места. Куда Дэн ее тащит? В Австралию или Новую Гвинею? Она знала лишь, что это какой-то бесконечный ад. Дышалось тяжело. Воздух казался густым, как кисель.

А еще Дэн ушел ставить ловушку. Но как вообще работают взрывы в таких замкнутых подземных норах? Алиса смутно помнила из голливудских боевиков, что в пещерах и тоннелях все грохочет и рушится. Если этот солдат бабахнет чем-то серьезным, не похоронит ли это их здесь заживо? Не обрушится ли океан прямо им на головы? Чем вообще можно воевать в такой тесноте, чтобы не совершить самоубийство?

Она надеялась, что высокие технологии Земли Полдня позволяли людям убивать друг друга экологично и тихо, без порохового дыма и грохота. К тому же Дэн, как опытный диверсант, явно умел импровизировать. Возможно, он пошел делать то, что на Земле Полночи назвали бы «вьетнамскими ловушками». Мусора здесь достаточно, чтобы соорудить смертельные, бесшумные капканы, которые сработают без единого грамма взрывчатки.

Но чем ответят мятежники? У Сопротивления явный напряг с высокими технологиями Лидера. В их аналоговом бункере все держалось на ручном труде. Вряд ли у них есть импульсное оружие, как у Дэна. Неужели они погонятся за ними с примитивными луками и стрелами? Алиса попыталась представить бледных, изможденных техников с самодельными арбалетами из рессор, пускающих тяжелые металлические болты во тьму. Это выглядело бы дико, средневеково, если бы не было так пугающе реально. В узких бетонных кишках технических отсеков стрела или бесшумный дротик с ядом гидропонных грибов могли оказаться не менее смертоносными, чем Т-киллер. Для бесшумного убийства в темноте архаичное оружие подходило идеально. Мятежники воевали энтропией и хаосом, и этот хаос сейчас шел по ее душу.

Усталость навалилась свинцовой плитой. Тяжелый, влажный воздух вытягивал из Алисы последние силы, и ее сознание начало медленно соскальзывать в липкую, тревожную дремоту. Сама того не замечая, она начала клониться вперед, роняя голову на колени.

Внезапно темнота ожила. Чья-то массивная тень бесшумно соткалась из черного воздуха, и жесткая ладонь намертво залепила ей рот, пресекая готовый сорваться крик. Алиса дико дернулась, но стальная хватка прижала ее к твердому телу.

— Это я, — раздался прямо над ухом тихий, ровный голос Дэна. Фонарь на его лбу был выключен. — Надо было заранее договориться об опознавательных знаках, но времени совсем не было. Не кусайся.

Он медленно убрал руку, позволяя ей судорожно вздохнуть. Алиса развернулась, сердито и испуганно уставившись в темноту, где смутно угадывался его силуэт.

— Запомни. Кричать здесь нельзя, — жестко прошептал Дэн, садясь на корточки рядом с ней. — Геометрия тоннеля работает как идеальный акустический рупор. Любой громкий звук разносится по этой трубе на километры. Если преследователи услышат твой крик, они срежут угол по технологическим сбойкам. Поэтому держи при себе ту тряпку, что я дал, или хотя бы рукав куртки. Если приспичит покричать — сунь в зубы и терпи.

Он сделал короткую паузу, прислушиваясь к далекому гулу, и продолжил:

— Давай установим правило. Когда я буду уходить и возвращаться, я подам опознавательный знак — два коротких щелчка ИШК. Вот так.

Он достал свою белую импульсную коробочку. И продемонстрировал звук.

- Запомнила? У мятежников Интегрированных Шоковых Контуров нет. Они с биометрическим замком и убивают чужака при активации.

- Запомнила.

- Так вот. Когда я буду возвращаться, будет два коротких щелчка ИШК, и после паузы еще два. Услышишь это — сиди тихо, это я. Но если к тебе придет кто-то другой, без этого знака… вот тогда кричи изо всех сил. Чтобы я из любого конца сектора понял, что ты в опасности, и успел вовремя. Поняла?

Алиса судорожно кивнула, сглатывая застрявший в горле ком. Забыв о том, что в темноте он может не увидеть кивка. Гнетущая атмосфера, давящие стены и этот жуткий инструктаж окончательно доконали ее. Она обняла себя за плечи и глухо произнесла:

— Да. Дэн… где мы вообще находимся? Что это за адское место?

Парень щелкнул тумблером, включив налобный фонарь на самый минимальный, рассеянный режим. Тусклый свет выхватил капли воды, бегущие по потолку.

- Мы в гидротехническом тоннеле под Торресовым проливом, — спокойно ответил он. — пятьдесят метров под землей и под водой. Между Новогвинейским федеральным округом Экваториальной Федерации и материковой частью Тихоокеанской Федерации. Около ста лет назад здесь пролегала межконтинентальная ветка сверхскоростного маглева. Потом начались тектонические сдвиги. Плиты поползли, и сорвало затворы одного из центральных узлов. Тоннель частично затопил океан. Лидер несколько раз пытался восстановить объект, загонял сюда строительных дронов. Но в итоге признал проект нерентабельным и законсервировал сектор. Мятежники выстроили слепую зону и устроили здесь свою базу Квинсленд.

Алиса нахмурилась, переваривая масштаб катастрофы. Она посмотрела на его спокойное лицо и зацепилась за другую деталь, которая давно не давала ей покоя:

— Подожди… Если ты офицер Тихоокеанской Федерации, то почему ты так хорошо, практически без акцента, говоришь по-русски?

Дэн Оливер засунул ИШК обратно в карман на бедре и пожал плечами:

— Потому что я Т-киллер. Иммунная система обязана распознавать любую единицу в Глобальном Контуре. В программу подготовки СОП входит обязательное, абсолютное знание всех четырех официальных языков планетарного контура Геи: русского, английского, китайского и испанского. Без этого нас просто не выпускают в полевую работу. А теперь поднимайся. Твои бывшие друзья уже обошли мою первую ловушку. Нам пора уходить.

Они снова шли, проваливаясь по щиколотку в тяжелую, солоноватую жижу. Свет налобного фонаря Дэна теперь был опущен строго под ноги, выхватывая из темноты осклизлые куски кабелей. Гнетущее молчание заброшенного тоннеля давило на психику. Шаги Дэна Оливера казались Алисе слишком громкими, почти вызывающими.

Внезапно его ровный голос нарушил тишину:

— Чем ты их так выбесила, что они резко свернули программу вербовки и решили перевести тебя в Допросный Блок? – спросил спутник, не оборачиваясь.

Алиса мгновенно подобралась, внутри нее сработал защитный рефлекс. Она настороженно сощурила глаза в его спину:

— Это допрос, офицер Оливер? Сбор данных для Лидера?

— Нет, — ответил Дэн продолжая размеренно шагать вперед, — Просто скучно. Скучно идти семьдесят километров под землей в полной тишине.

Алиса помолчала, взвешивая его слова. Скрывать ей, по сути, было уже нечего, а идти молча было действительно неуютно.

— Они решили, что я Т-киллер, — призналась она.

Дэн на секунду сбился с шага, но тут же восстановил ритм. Он тихо, удивленно присвистнул во тьму:

— Шутишь? Ты?

— Какие уж тут шутки, — горько возразила Алиса, — Они абсолютно в этом уверены.

— И почему же они так решили? — в голосе Оливера впервые прорезался живой, неподдельный интерес.

— Потому что я оказалась для них ходячей черной меткой, — Алиса вздохнула, превозмогая усталость. — Куда бы мятежники меня ни принесли, на какой бы секретный форпост ни спрятали — за мной по пятам тут же является СОП. Файнер кричал, что для Лидера больше нет слепых пятен и я тому причина.

Дэн слегка качнул головой, и луч его фонаря мазнул по покрытому соляными кристаллами своду:

— Бывают же совпадения. Значит, СОП ТОФ сработала четче, чем обычно.

— Это не совпадения, — жестко отрезала Алиса. — Лидер разве тебе ничего не сказал, когда отправлял на задание?

— Нет, — равнодушно ответил Дэн. — Лидер просто выгрузил экстренную ориентировку во все ПУЛы СОП. Задача — найти и эвакуировать объект. За одни-двое суток вряд ли кто-то успел бы провести разведку и доложить. Физически не хватило бы времени.

— Да ему никто и не докладывал, — Алиса горько усмехнулась, переступая через большой обломок чего-то темного. — Он сам меня находил.

Дэн остановился так резко, что она едва не врезалась в его широкую спину. Он повернулся к ней, и мазнувший луч фонаря ослепил её, заставив зажмуриться.

— Это технически невозможно, — в его ровном голосе проступил категорический скепсис. — Если бы Лидер разработал алгоритм нейтрализации анти-ПУЛов Сопротивления, мы бы знали. Штурмовые бригады уже давно зачистили бы этот сектор.

И тогда Алису прорвало. Усталость, злость и непреходящее горе от потерь перевесили ее осторожность. Щадя его уши, она негромко, но остекленевшим от боли голосом выдала ему свою настоящую историю. Рассказала про квантовую запутанность с братом-близнецом Колей. Про пробои метрики пространства-времени. Про то, как бедный Близ работал вторым якорем для кротовых нор. Она говорила быстро, путаясь в терминах, но Дэн слушал, не перебивая, стоя перед ней как статуя.

— И если Близа действительно сжег твой Лидер, — закончила Алиса, тяжело дыша и глядя прямо в фонарь на его лбу, — то я его искренне, всей душой ненавижу. Понял?

Дэн молчал несколько долгих секунд. Затем повернулся и снова пошел вперед.

— Идем, — бросил он через плечо.

Дальше они продвигались в абсолютном, тяжелом безмолвии. Алиса шла, и с каждым шагом ее мозг, вынырнувший из эмоционального шторма, устраивал ей настоящую ментальную порку. «Идиотка, — панически думала она, кусая губы. — Ну кто, кто тянул тебя за твой дурацкий язык?!? Ты только что открыто призналась в ненависти к Лидеру его самому верному, исполнительному миньону. Ты настроила против себя единственного человека, который прямо сейчас тащит тебя на себе из этой могилы!» Ей казалось, что теперь Дэн точно пристрелит ее, как опасный деструктивный элемент. Или сбежит.

Глава 24

Спустя еще два часа изнурительного марша, когда ноги Алисы начали подкашиваться от изнеможения, Дэн остановился у полуразрушенной технической ниши.

— Привал. Ночевка, — скомандовал он привычным сухим тоном.

Он помог ей забраться на относительно сухой уступ. Вытащил из рюкзака изоодеяло и бросил ей на колени. Потом помог выжать вещи.

— Сиди здесь. Я ухожу готовить безопасный периметр и ставить сигнальные маркеры. Помни про опознавательный знак.

Он выключил свой фонарь и мгновенно растворился в темноте. Алиса осталась одна, завернувшись в шуршащую фольгу одеяла. Ожидая пока высохнут вещи. Сердце бешено стучало в груди, а в голове билась одна и та же мысль: вернется ли этот Т-киллер за ней вообще после того, что она ему наговорила? Или оставит подыхать в темноте? И она задышала своим «велосипедным дыханием». Потом стала сосредоточенно одеваться.

Но Дэн вернулся. Спокойный, бесшумный, пахнущий солью.

Алиса, все еще правильно дыша, подняла на него полные горького стыда глаза.

— Ты… — тихо начала она, не сводя с него уязвимого взгляда. — ты не злишься на меня? За то, что я сказала про Лидера. Я не стала заразой?

— Твои дела с Лидером меня не касаются, — равнодушно отозвался он. — Ты не зараза и моя задача - вывести тебя из слепой зоны.

Алиса ошеломленно замолчала. Его ответ не был похож на великодушие, но в нем не было и угрозы. Лояльный Т-киллер не собирался судить объект своего гомеостаза — он просто выполнял приказ, оставляя её ненависть за пределами рабочего протокола.

Тьма в гидротехническом тоннеле была фикцией. Стоило выключить налобный фонарь, как пространство вокруг наполнялось чуждым, слепым движением.

Алиса сидела на холодном выступе технической ниши, чувствуя, как удушливая баня пролива вытягивает из неё последние силы. Воздух пах ржавым железом и мокрым мелом. Термобелье уже не спасало от липкого чувства сырости. Но хуже всего были постоянные едва уловимые гул и шорох, похожие на галлюцинации.

— Раздевайся до базового слоя, — приказал Дэн. В окружающей его темноте щелкнуло. — Время биозащиты. Без геля к утру от тебя останется только обглоданный каркас. Местные многоножки и мокрицы не брезгуют людьми.

- Раньше не мог сказать?! – приглушенно взвизгнула девушка, хватаясь за волосы и пытаясь нащупать в них насекомых.

- Не шуми, - укоризненно ответил он, - Раньше я их не слышал.

Алиса нащупала прохладную, густую субстанцию, вылезшую из тюбика, который протянул ей Т-киллер. Гель не имел запаха. Она принялась остервенело размазывать мазь по щиколоткам, коленям и рукам, но в абсолютной темноте пальцы то и дело пропускали участки кожи. Внутри росла паника.

— Стоп, — Дэн перехватил её запястье. Его хватка была железной, но аккуратной. — Пропускаешь слепые зоны. Повернись. Человек не может сам обработать спину.

Алиса послушно развернулась к нему спиной, чувствуя, как предательски дрожат лопатки. Ей было наплевать на этикет, страх перед мерзкими подземными гадами выжег все лишние условности. Жесткие пальцы Дэна начали быстро и методично втирать прохладный гель между её лопатками, двигаясь строго вдоль позвоночника.

— С телом закончили, — Дэн отстранился. — Теперь голова. Если они заползут в волосы, ты сойдешь с ума раньше, чем мы дойдем до выхода. Достань из кармана костюма балаклаву и перчатки.

Алиса нащупала скользкую, тонкую как шелк ткань.

— Вот тебе щетка, — Дэн сунул ей в темноте предмет, похожий на мыло с щетиной. — Вычеши и собери в тугой узел.

Она остервенело вцепилась щеткой в свои непослушные локоны. Затем попыталась скрутить влажные от пота пряди, но пальцы в биоцидном геле скользили по ним. Из груди вырвался задушенный всхлип бессилия. Близа нет. Некому подсветить... Дэн подошел ближе. Его большие ладони уверенно собрали её шевелюру. В несколько быстрых движений скрутили волосы на затылке и зафиксировали чем-то эластичным.

— Натягивай, — велел он.

Алиса надела балаклаву. Ткань мгновенно облепила голову, как вторая кожа, спрятав уши, лоб и волосы под глухой защитный купол. Наружу сквозь прорезь смотрели только ее безумные глаза. Пальцами она аккуратно нанесла остатки геля на открытую кожу вокруг глаз, завершая свой высокотехнологичный контур. Дэн удовлетворенно угукнул в темноте и завозился сам.

Девушка легла на жесткую плиту, положив под голову пакет с артефактами, но сон не шел. Темнота давила, а мозг, лишенный зрительных стимулов, превращал каждый шорох в кошмар. Ей казалось, что плиты над головой медленно прогибаются под весом миллионов тонн океанской воды. Вдобавок к этому, за границей химической защиты продолжался непрерывный, сухой скрежет. Алисе чудилось, что полчища мокриц уже перелезают друг через друга, прорывая невидимый барьер мази, чтобы добраться до неё.

Пытаясь справиться с подступающим приступом паники, она перешла на свое «велосипедное» дыхание. Алиса старалась делать это бесшумно, но слух у Дэна был отменным.

— Ты почему не спишь? — ровный шепот Дэна, лишенный сонной хрипоты, прорезал темноту. — Дать снотворное?

— Нет, — тихо ответила Алиса, с трудом сглотнув. — Я боюсь, что на нас обрушится океан. А ты… разве не боишься?

— Нет, — отозвался Т-киллер из своего угла. — Вероятность обрушения сейчас ровно пятьдесят процентов. Либо обрушится, либо нет. Мы на это повлиять никак не можем. Если обрушится, нам будет уже все равно, смерть наступит мгновенно. А если не обрушится, значит, ты зря боялась и тратила калории.

Алиса помолчала, переваривая эту чудовищную в своей простоте математику, и тихо добавила:

— А мокриц?

В темноте раздался искренний человеческий вздох Дэна.

— Таблетку дать? — спросил он после паузы.

— От мокриц? — с надеждой уточнила Алиса.

— От бессонницы.

— Я не люблю таблетки, — буркнула она, — Меня от них тошнит. У меня вообще предубеждение против медицины. Из-за плохого здоровья, в детстве меня закормили химией.

Дэн зашуршал снаряжением. Алиса почувствовала, как её окутало изотермическое одеяло. Стоило одеялу вступить в контакт с теплом ее тела, как активировался климат-контроль. И удушливая баня вокруг словно отступила, сменившись сухой прохладой, спасающей от теплового удара.

Дэн лег рядом. Его массивная, затянутая в тактический костюм рука уверенно притянула Алису к себе, обнимая поверх одеяла и фиксируя на месте.

— Если что, первого они съедят меня, — глухо произнес он у самого её уха. — Моя биомасса больше, ты успеешь выспаться.

— Это не слишком успокаивает, — честно призналась Алиса.

Однако, она поймала себя на странной мысли. Несмотря на все вопиющие нарушения её гендерных границ, Дэн совершенно не реагировал на неё как мужчина. В его теле не было сексуального напряжения, в его дыхании не было лишних колебаний. Он воспринимал её исключительно как охраняемый объект, который необходимо доставить по назначению в целости.

Алиса поняла, что перед ней — невероятно ответственный человек, который всего себя отдает своей работе. До последнего эритроцита. И эта абсолютная, пуленепробиваемая исполнительность неожиданно дала ей то, чего не могли дать никакие слова. Чувство полной безопасности.

Скрежет мокриц стал тише, вес океана над головой уменьшился. Алиса расслабилась под умным одеялом и мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Дэн разбудил её до того, как закончился приятный сон. Его тяжелая ладонь мягко, но настойчиво легла на плечо Алисы.

— Подъём, — негромко командовал он в районе уха. — Шесть часов отдыха истекли. Пора двигаться.

В этот раз им не пришлось тратить время на то, чтобы выжимать и сушить одежду. Поскольку они не двигались, за время сна, высокотехнологичный трикотаж термобелья и умное изотермическое одеяло сделали свою работу. Испарили излишки влаги, оставив кожу сухой. Употребив сухой паек, запив его безвкусным питательным тоником, они снова вышли на разбитые пути маглева.

Начался долгий, изнурительный и нудный марш. Второй день подземного плена сливался в бесконечную череду препятствий. Дэн больше не делал привалов. Вчера они потеряли много драгоценного времени на адаптацию Алисы к удушливой среде тоннеля. И теперь Т-киллер жестко нагонял график.

При этом он оставался безупречным проводником. Когда путь преграждали завалы из кусков пластика, ржавого железа и бетонного крошева, Дэн легко взбирался наверх, а затем оборачивался и одним мощным движением втаскивал Алису за собой. На крутых, скользких спусках с куч технологического мусора он просто ловил её, не давая сорваться в склизкие соленые лужи. В его движениях не было ни грамма эмоций. Только чистая, эффективная физика.

Через несколько часов они уперлись в тупик. Свод тоннеля обрушился почти полностью. Перед ними выросла монолитная стена из спрессованного мусора и горной породы. Дэн приказал Алисе ждать у подножия завала, а сам гибкой серой тенью взлетел наверх. Около получаса он обследовал стыки плит и пустоты между ними. Но, так и не найдя сквозного лаза, спустился обратно.

— Здесь не пройти, — констатировал он. — Свод просел глухо. Оставайся на месте. Проверю две технологические сбойки в полукилометре позади. Возможно, какая-то ведет в обходной дренажный коллектор. Если нет, придется возвращаться дальше.

Дэн уже развернулся, чтобы уйти в темноту, но Алиса резко перехватила его за рюкзак. Внутри неё, подстегнутая видом глухой стены, снова заворочалась паника.

— Погоди, Дэн, — её голос дрогнул. — Разве у тебя нет плана?

Он повернул к ней голову, светя фонарем вбок.

— План есть, — спокойно ответил он. — Двигаться в заданном направлении и выйти к Миниполису-КС11 ТОФ.

— Да нет же! — Алиса махнула рукой с пакетом, вспоминая свои старые велосипедные походы с друзьями на Земле Полночи. — Я имею в виду маршрутный лист! Карту, трек, отметки контрольных точек! У тебя есть схема этого чертова тоннеля?

— Схема у меня есть, — подтвердил Дэн. — Но её спецификация утверждена чуть менее ста лет назад. Я впервые в этой ветке. Моя инженерная разведка прервалась необходимостью твоей экстренной эвакуации.

Алиса похолодела. Хватка на рюкзаке ослабла, пальцы соскользнули по ткани. С ужасом она осознала, что поторопилась с оценкой Дэна как всеведущего, опытного диверсанта, у которого просчитан каждый шаг. Он не знал дороги! Он шел вслепую по столетнему разрушенному склепу под толщей океана.

Заметив, как участилось её дыхание и как расширились от ужаса глаза, Дэн сделал шаг вперед. Прежде чем Алиса успела отстраниться, его крепкие руки уверенно обняли её, прижимая к тактическому костюму.

— Не волнуйся, — его низкий шепот у самого уха прозвучал удивительно весомо. — Все будет хорошо. У моего организма отличный биологический компас. Я нахожусь на территории родной земли. И физически не способен заблудиться здесь.

Алиса замерла в его руках, чувствуя, как абсурдность ситуации давит на сознание. Она бессильно уткнулась лбом в его плечо и с черной иронией смертника спросила:

— Дэн… ты обнимаешься со всеми незнакомыми попутчиками? Или я какая-то особенная?

Т-киллер не колеблясь ответил над ее головой:

— Согласно протоколу спасательных операций, если гражданский объект проявляет признаки острой паники или дезориентации, оперативник обязан применить контролируемый тактильно-вербальный тесный контакт, для стабилизации психологического гомеостаза.

Алиса вздохнула, поражаясь дотошности протоколов Лидера, у которого продуманы даже такие мелочи, как объятия для испуганных беженцев.

Но, как ни странно, невозмутимая исполнительность Дэна снова сработала. Сердце перестало бешено колотиться. Паника отступила, уступая место глухой надежной уверенности — этот парень действительно не бросит и дотащит её до Миниполиса. Даже если ему придется пробивать бетон головой. Ведь этого требует от него протокол.

Дэн аккуратно ослабил хватку и отступил на полшага назад, заглядывая ей в глаза.

— Всё? — сосредоточенно спросил он. — Я могу идти на разведку?

Алиса медленно кивнула, поправляя край балаклавы.

— Иди, Дэн. Жду здесь.

Дэн вернулся через двадцать минут, бесшумно соткавшись из темноты, словно её естественная часть.

— Есть хорошая новость, — его шепот был ровным, без одышки. — В полукилометре назад есть дренажная сбойка. Лаз узкий, но сквозной, мы обойдем обвал. Пей тоник и нужно подкрепиться перед броском.

Алиса послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как глюкоза разносится по забитым усталостью мышцам. Но стоило ей доесть плитку концентрата и закрыть крышку фляги, как Дэн протянул ей второй налобный фонарь. И гибкую пластиковую дыхательную маску.

— Надевай, — скомандовал он. — Продвигаться придется бегом.

Внутри Алисы закипела злая, изнуренная усталостью, обида. Два дня подземного ада, баня, мокрицы, а теперь еще бежать в душной маске?

— Ни за что! — прошипела она, отталкивая его руку. — Я не буду это надевать! И бежать я не могу, у меня ноги отваливаются! Я не супермен, Дэн!

— Придется, — Т-киллер даже не дрогнул, прижимая ее к себе. Он силой надел маску и затянул фиксаторы поверх балаклавы. — Мой пассивный радар перехватил ближние переговоры мятежников Квинсленда. Они нашли наши следы. Нам нужно успеть проскочить в сбойку и заблокировать за собой проход. Иначе нас зажмут в тупике. Бегом, Алиса. Это приказ и он не обсуждается.

Воздух сквозь фильтры пошел прохладный и чистый, но темп, который задал Дэн, едва не вывернул её наизнанку. Они рванули назад. Алиса бежала на пределе сил, спотыкаясь о куски бетона, ведомая лишь серой фигурой впереди.

Они резко свернули в боковой технический тоннель. Свет их фонарей выхватил впереди широкую, уродливую дыру в полу. Глубина вниз казалась бесконечной, а за ней виднелся продолговатый темный лаз. Повстанцы с базы Квинсленд уже не скрывались. Сзади донесся отчетливый, частый топот тяжелой военной обуви. Теперь его слышал не только радар Дэна, девушка тоже его слышала. Преследователи дышали им в спину.

— Дэн… яма... — задыхаясь, крикнула она.

Остановившийся возле ямы Т-киллер молча подхватил подбегающую Алису и, по ходу ее движения, бросил через широченный провал ямы. Девушка с визгом приземлилась на той стороне, больно ударившись спиной о поверхность.

Дэн, действуя со скоростью отлаженного механизма, выдернул из кармана рюкзака стропу. Пара минут — и он натянул её в виде хитрой петли, закрепив за торчащий сверху вниз кусок ржавой арматуры. Следом Дэн достал баллончик и быстро брызнул на стропу серой краской без запаха. В тусклом свете фонарей натянутая нить мгновенно растворилась в общем мусоре, став абсолютно невидимой.

Дэн швырнул свой рюкзак через провал к ногам Алисы. Разбежался и прыгнул сам, прижимая голову руками, приземлившись на бок.

— Выключи свет, — приказал он, восстанавливая дыхание, поднимая ее и увлекая вглубь темного лаза.

Они замерли во тьме. К яме начали подбегать первые бойцы Сопротивления. Их мощные фонари полоснули по стенам и полу. Первый, заметив лаз на противоположной стороне, почти добежал до края дыры. Раздался резкий треск.

Нога мятежника в тяжелом ботинке зацепилась за невидимую стропу, петля затянулась, рванув арматуру. Старый бетон не выдержал, ржавый железный прут с треском переломился, нарушая хрупкий баланс векового завала сверху. Огромная плита прямо над головой боевика стронулась с места. Со страшным, утробным скрежетом эта махина просела вниз и чудом зависла примерно в полуметре над головой застывшего в сидячем положении мятежника. Почти коснувшись головы второго. Конструкция держалась на честном слове, готовая похоронить под собой любого, кто сделает хоть одно лишнее движение.

К застрявшей парочке подбежали еще двое, вскидывая … тонфу?

— Назад! Fall back, idiots! — неожиданно громко крикнул им Дэн. — The next step is certain death! The rock is unstable, the ceiling will collapse on you!

Повстанцы замерли. Попавший в капкан боевик, тяжело дыша, осторожно достал нож и аккуратно перерезал удерживающую его стропу. Напарник осторожно и быстро, утащил его назад за шиворот, подальше от просевшей плиты. Преследователи вынуждены были остановить погоню. Путь был окончательно и надежно заблокирован угрозой обрушения.

Дэн повернулся к Алисе.

— Временно можно расслабиться. Дальше они не пойдут. Бежать больше не нужно, переходим на шаг.

Он уверенно повел её вглубь нового, более узкого коллектора. Сзади доносился приглушенный мат на английском языке. Алиса шла, растирая ушибленное бедро, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелым опустошением.

— Дэн, — тихо спросила она, когда они отошли на безопасное расстояние, - что это у них было в руках?

- ПШК. Псевдошоковый Контур. Бесполезная вещь против СОП.

- Они не знали кто ты? – не поверила девушка.

- Наверняка - нет. Но с учетом того, что они подозревали в тебе Т-киллера, догадывались. - спокойно отозвался он, - А в следующий раз уже точно подготовятся лучше.

— Потому что ты выдал себя? Зачем было предупреждать?

- Если эти решат, что мы Т-киллеры, им придется вернуться на базу.

- Почему ты не использовал твой ИШК? Ты мог просто… ну, утилизировать их.

Дэн снова шел впереди, освещая лучом фонаря влажные стены и пол.

— Тебе бы не понравилось смотреть на его боевое применение, Алиса. ИШК имеет три режима с разной степенью интенсивности. «Стазис-шум» для сдерживания толпы вызывает от тошноты до судорог. «Нейронный блок» бьет точечным разрядом, отключая или вызывая паралич. Третий режим, «Ампутация», векторный импульс выжигает нервную систему цели изнутри. От разрушения миелиновой оболочки до летального исхода.

Алиса сглотнула, представив эту картину в замкнутом пространстве адского тоннеля.

— То есть… ты применял на мне… Ампутацию? Как на заразу?!

- Извини. Выбора не было. Вирус биомаяка можно удалить или в медицинском стационаре, или так.

Алиса остановилась.

- Это несправедливо, Дэн. Ты меня не пожалел, чтобы тебе не мешал маяк. А теперь ты не применил Ампутацию, чтобы пожалеть мои глаза? — спросила она, всматриваясь в его серый силуэт.

Дэн Оливер остановился. Проверил показания пассивного радара, и повернул к ней свой фонарь.

— Нет, — бесстрастно ответил лимфоцит Лидера. — Согласно протоколу «Гомеостаз», радикальная ликвидация применяется только против Заразы или системных деструкторов. Эти мятежники не были заразой. Они были обычными людьми. А обычных людей нужно сдерживать, а не уничтожать. С маяком мы не вышли бы даже за внутренний периметр базы. Ты бы мгновенно засветилась на всех радарах. Идем. До привала осталось немного.

Дренажный коллектор оказался гораздо уже ветки маглева. Бетонные стены, покрытые влажным слоем чего-то отвратительного, сжимали пространство. Воздух здесь был еще более спертым, но зато зловещий скрежет мокриц остался позади, отрезанный рухнувшим сводом. На ходу Алиса переваривала последние слова попутчика.

— Дэн, — нарушила она монотонное хлюпанье шагов, — а что ты подразумеваешь под словом «зараза»?

Она попыталась выжать из себя слабую иронию. Силясь разбавить гнетущую атмосферу шуткой из голливудских боевиков Земли Полночи.

— Они что… заражены каким-то биологическим вирусом и вскоре превратятся в зомби?

Налобный фонарь Дэна ровно сканировал пол впереди.

— Да, — серьезно и буднично ответил он. — Так и есть. С той лишь разницей, что этот вирус не биологический. Он ментальный.

Алиса споткнулась о торчащий кусок пластиковой обшивки и едва не полетела на пол. Дэн привычно поймал её за предплечье, возвращая в вертикальное положение.

— Ментальный вирус? — в её голосе смешались шок и недоверие. — Разве такие бывают? Это же бред.

— Бывают, — ровно отозвался парень. — Информационно-психологический патоген. Он проникает в сознание, повышает уровень хронического напряжения и тревожности, деформирует механизмы защиты, подавляет волю. Когда высшие когнитивные функции угнетены, психикой начинает управлять лимбическая система, низменные инстинкты. Руль в мозге переходит к базовому эгоизму. Страх, страсти, дофаминовые петли, агрессия и стадный инстинкт. Вирус заставляет людей убивать себе подобных, сбиваться в деструктивные группы и воевать против Лидера, саботируя глобальный энергоконтур Геи. Особенно сильно этому вирусу подвержены лидеры дублирующих правительств, радикальные повстанцы и прочие властолюбивые особи.

Алиса нахмурилась. Сквозь фильтр маски её вздох прозвучал глухо. Все это подозрительно сильно смахивало на какую-то глупую тоталитарную пропаганду.

— Давай проясним, — с нажимом произнесла она. — То есть, Т-киллеры просто убивают богатых и влиятельных людей по приказу Лидера?

— Вирус не смотрит на уровень благосостояния, — терпеливо возразил Дэн. — Просто высокообеспеченным людям их ресурсы помогают формировать культы и ЧВК. Они обманывают незараженное население, вербуя его под лозунгами о «праве на различные свободы» и «спасении от диктата машины». Но на деле они лишь подпитывают укоренившийся в них патоген. СОП была создана Лидером сто девяносто лет назад не как карательный орган. Мы — биологическая иммунная система планеты. Поддерживаем психокарантин.

Глава 25

Дэн остановился у развилки, пассивным радаром вслушиваясь в гул с верхних горизонтов, и продолжил:

— После череды первых мятежей, самых разрушительных, Лидер осознал главный тактический тупик. Абсолютная Директива создателей строго запрещала ему уничтожать «здоровые клетки». То есть обманутых, незараженных людей. Но и оставлять их на свободе в зоне воспаления было нельзя. Они оставались проводниками ментального вируса. У СОП нет тюрем. Наша миссия — «Изоляция без разрушения субстрата». Мы находим очаг мятежа, купируем его и транспортируем «больные клетки» в природный инкубатор Геи — в Антарктиду. Для принудительной ремиссии.

— А если они не излечиваются? — тихо спросила Алиса.

— Если клетка не поддается лечению, её утилизируют. Хронически зараженные, неизлечимые особи, уничтожаются на месте в режиме «Ампутации».

В узком тоннеле повисла тяжелая тишина. Алисе показалось, что стены стали еще ближе.

— И кто же решает, что человек неизлечим и его пора утилизировать? Лидер?

— Т-киллер, — отрезал Дэн. — На основе поведенческих маркеров.

И спокойно продолжил:

- Отвечая на твой вопрос, злюсь ли я на тебя за ненависть к Лидеру. Ненавидь его, сколько хочешь. Твоей ненависти хватит, чтобы двигаться в нужном темпе несколько часов. Мятежникам тоже хватает ненависти. Вопрос только в том, кто из вас готов хладнокровно убивать гражданских ради своей правоты? Лидер — не готов. Поэтому мятежники до сих пор существуют, несмотря на весь свой террор. Выбор всегда был только у мятежников.

Алиса робко прошептала:

- Но, ведь и у тебя есть выбор.

- Нет, - твердо возразил Дэн, - У меня. Выбора. Нет.

Алиса открыла было рот, чтобы задать самый главный, волнующий ее вопрос: «Как лично ты, Дэн, определяешь, заражена я или нет?» Но вовремя прикусила язык. Внутри шевельнулся липкий холодок, она банально побоялась разозлить исполнительного палача. Если он сочтет её панику симптомом вируса, всё закончится прямо здесь.

— Откуда вообще взялась эта гадость? Этот вирус?

— У СОП нет этих данных, — Дэн снова двигался вперед, светя себе под ноги. — Наши архивные исследования предполагают, что это наследство Темных Эпох. Которое Лидер до сих пор не сумел побороть.

— Зачем Лидеру вообще такая сложная, странная служба, построенная по принципу живого организма? Зачем все эти метафоры про клетки и иммунитет? Он же просто гигантская машина.

Дэн на секунду замер. Налобный фонарь мазнул по потолку.

— Лидер — не машина, — произнес он.

Алиса пораженно вздохнула, её сердце пропустило удар. Она сорвала с лица неудобную высокотехнологичную маску, наплевав на фильтрацию воздуха.

— Я знала! — победоносно выдохнула она. — Я так и знала! Дэн, когда Лидер начал транслировать по всей сети эту чушь про меня, когда он начал врать про Антарктиду… я поняла, что он очеловечился! А вдруг… он сам заразился этим вирусом?

И тут произошло то, чего Алиса не могла ожидать в принципе.

Дэн Оливер, бездушный Т-киллер, безупречный лимфоцит, никогда не менявший выражения лица, вдруг тихо и коротко рассмеялся. Это был странный, непривычный для его голосовых связок звук.

— Лидер не может очеловечиться, Алиса, — отчеканил он, поворачиваясь к ней. — Он не живой.

Алиса окончательно запуталась. Голова пошла кругом от противоречий, а усталость и страх вылились в категорический протест. Она резко остановилась посреди дренажной трубы, скрестив руки на груди, и упрямо уставилась на серого спутника.

— Стоп. Никуда дальше не пойду, пока ты нормально не объяснишь. Если он не машина и не живое существо, то что тогда?! Дэн Оливер, я требую ответов!

Дэн Оливер остановился. В узком пространстве его массивная фигура казалась частью несущей конструкции. Свет его фонаря упал под ноги Алисы, высвечивая границу, которую она отказалась переступать.

— Твоя терминология устарела на 300 лет, Алиса, — голос Дэна, лишенный интонаций, зазвучал под сводами трубы с пугающей авторитетностью Системы. — Лидер не является машиной в механистическом понимании Темных Эпох. Но и живым существом он не является также. Лидер — это Квантово-нейроморфный органоидно-цифровой разум. КНОЦР.

Алиса на секунду перестала дышать, пытаясь продраться сквозь сложный термин.

— Что это значит? — хрипло спросила она, — Говори по-человечески, Дэн.

— Это сверхсложная гибридная система, — Т-киллер сделал полшага назад, — Квантовый Нейроморфный Органоид Высшего Порядка. Он интегрирован с распределённой твердотельной сетью. Я не уверен, но кажется она называется Норад. И с мощностями планетарной экосистемы. Геей, Землей. Самоорганизовавшимся под физическими законами Вселенной супербиомным компьютером. Если выражаться доступными тебе метафорами, то Лидер — это органический мозг на кремниевом скелете, покрытый деревянным мясом.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал подлинный космический холод. Картинка, нарисованная Дэном, была бесконечно далека от привычного образа суперкомпьютера. Она представила себе колоссальное, мыслящее чудовище. Пульсирующую живую ткань, вживленную в километры кремниевых плат, чьи нервные окончания проросли сквозь кору деревьев, океанское дно и горы. Планетарный мицелий с цифровым сознанием.

— Органоидный… мозг… Земли… с высокотехнологичным оружием? — тихо спросила она.

Дэн резко развернулся и снова двинулся вперед, его тяжелые ботинки мерно зачавкали по соленой грязи.

— Хватит вопросов. Возвращай маску на фильтрацию и иди строго след в след.

Алиса покорно натянула пластиковую маску обратно на лицо. Воздух сквозь фильтры показался ей ледяным. Внутри неё что-то окончательно сломалось и пересобралось заново. Она больше не бежала от разгневанного компьютера или тирана-человека. Она бежала от самой планеты. И никакая Антарктида ее не спасет.

- Дэн, можно последний вопрос? – дрожащим голосом начала она, - Совсем один. И я пойду за тобой.

- Можно, - сухо разрешил он.

- То, что ты рассказал… про Лидера, про психокарантин… почему об этом ничего нет во Дворце Знаний? И Близ ничего не нашел. И в Институте Неврологии и Психиатрии об этом тоже ничего не знают? Это секрет?

- Это не один вопрос. – отрезал он.

- Дэн…

- Да, это секрет.

- Тогда зачем ты мне его рассказал? – прошептала девушка дергающимися губами, - Я больше не увижу других людей, кроме СОП?

- Увидишь, - тяжело выдохнул он.

- Дэн… я тебе не верю. - Алиса начала всхлипывать.

Он чертыхнулся на родном языке и полез обниматься. Алиса инстинктивно забилась, пытаясь вырваться и уже не сдерживая слезы.

- Алиса, успокойся – растеряно попросил Т-киллер, отпуская ее, - тебе ничего не угрожает. У меня конфликт протоколов. Если бы ты хоть раз поймала меня на лжи, то перестала бы мне верить. И усложнила бы мне задачу. А нам еще дней пять идти. Лидера тут нет, инструкций на такую ситуацию тоже нет. Я просто сказал правду. И если ты не будешь ее распространять, то никакого риска для тебя нет.

Она успокоилась. Оставшуюся часть пути Алиса молчала. Они шли час за часом, и монотонный ритм шагов Дэна Оливера превратился в метроном. Отсчитывающий секунды в этом душном, бетонном гробу. Внутри её черепной коробки шла тяжелая работа. Гуманитарный мозг Алисы отчаянно пытался переварить, уложить в привычные рамки услышанное. КНОЦР. Планета, вырастившая себе искусственную иммунную систему. Каждая деталь этой картины казалась хаотичным кошмаром, но пугающе логичной.

Затем Т-киллер привычно скомандовал ночёвку.

Они устроились в небольшом сухом кармане очередного коллектора. Меланхолично молча, поели, разделив скромный паек. И повторили уже ставший привычным ритуал тактической подготовки ко сну. Дэн аккуратно расстелил на жестком полу плотное умное одеяло. Подложил под изголовье пакет с личными вещами Алисы и бросил сверху второе одеяло.

Прежде чем отключить свой фонарь и погрузить лагерь в режим сна, Т-киллер повернул к ней лицо.

— Тебе нужны объятия? — дежурно поинтересовался он. — для стабилизации психологического гомеостаза.

Алиса покачала головой, стараясь придать голосу максимум независимости.

— Нет, спасибо, — буркнула она, укладываясь под верхнее изоодеяло и подтягивая колени к груди. — У меня протокол автономии. Справлюсь сама.

Дэн молча кивнул, выключил свет и устроился рядом на голом бетоне.

Алиса полежала пару минут, вглядываясь в осязаемую, давящую тьму тоннеля. Вес океана над головой никуда не делся. Но, теперь к нему прибавились огромные призрачные корни, пробивающие дно.

— Дэн, — тихо позвала она. — Пожалуйста… для стабилизации психологического гомеостаза, не ложись слишком далеко. Мне всё равно страшно.

Он не ответил, но в темноте раздался шорох его костюма. Т-киллер придвинулся вплотную к краю одеяла. Алиса вздохнула, повернулась на бок и прижалась лбом к его широкой, жесткой спине. От него веяло непробиваемой, монументальной уверенностью в завтрашнем дне. Она, наконец, заснула.

И ей приснился психоделический сон-синтез.

Будто со стороны, она видела широкое, бесконечное белое поле под ярким звездным небом. Среди колосьев сухой, увядшей пшеницы на коленях сидела Кира. Она закрывала лицо руками и горько, безутешно плакала. Мимо неё, шелестя складками легкого божественного облачения, величественно ступала древняя богиня Деметра, с венком спелой пшеницы на голове. Кира умоляюще тянула к ней тонкие руки, звала, но Деметра ее даже не замечала. Её царственный взгляд был устремлен вперед.

Богиня шла к прибрежному айсбергу, который высился посреди темной застывшей воды, отражавшей звезды как второе небо. Прямо из ледяной толщи росло колоссальное, уродливое дерево — абсолютно голое, без единого листа, с черной перекрученной корой. На его стволе, приколотый ржавой арматурой, висел Прометей. Он выглядел как железный андроид, но его голова была живой, человеческой. Череп надо лбом Прометея был срезан, и виднелся пульсирующий, оголенный органоидный мозг. Глаза титана были безжалостно выклеваны огромными стервятниками, которые с противным клекотом кружили над ним.

Алиса присмотрелась и с ужасом узнала лица хищных птиц. Это были Джудит Вэнс, Марк Файнер и Элеонора Бенсон.

Из металлического тела Прометея во все стороны тянулись тонкие, тугие струны-провода. Они множественно, глубоко пронзали ствол дерева, срастаясь с древесиной в единое целое.

Деметра шла по воде и по острому льду босыми ногами. С каждым шагом её ступни оставляли на белой ледяной корке яркие, кровавые следы. Она подошла к распятию, молча подняла руки и крепко обняла Прометея. В ту же секунду мертвое черное дерево покрылось сочной зеленой листвой...

Алиса судорожно дернулась, вырываясь из удушливого кошмара, и резко открыла глаза в темноте. Сердце бешено колотилось в горле, дыхание перехватило. Но прежде, чем паника успела накрыть её с головой, твердая рука Дэна Оливера прижала её к себе. Протокольный радар организма Т-киллера зафиксировал ее панику.

— Всё хорошо, — сквозь сон шептал лимфоцит Лидера у самого её уха. — Всё хорошо. Спи.

Алиса уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как адреналиновый хаос кошмара растворяется без остатка. На этот раз она заснула глубоко и спокойно, и больше ей ничего не снилось.

Утром Алиса почувствовала, как Дэн осторожно трясет её за плечо. Но встать не смогла. Тело словно было набито камнями как мешок, а в груди разгорелся сухой, удушливый пожар. Малейшее движение отзывалось невыносимой, тупой болью в бедре и спине.

Дэн что-то говорил ей, свет его фонаря метался по сторонам. Но, Алиса не могла разобрать слов. Звуки долетали до неё как сквозь плотный слой ваты. Сознание уплывало, заполняя поле зрения зыбкими фантомами. Она смутно помнила, как он осторожно приподнимал ей голову, поил тоником и делал быстрые уколы прямо сквозь ткань костюма автоматическим инъектором.

Когда Алиса пришла в себя, геометрия мира изменилась. Она висела тюком на плече шагающего Дэна, наглухо завернутая в изотермическое одеяло. Каждое сотрясение его тяжелого шага отзывалось тупыми толчками боли, но одеяло хотя бы сдерживало озноб.

Заметив, что её дыхание изменилось, Дэн произнес, не сбавляя темпа:

— Терпи, Алиса. Я ищу изолированное помещение для длительного привала.

Она помнила, как он уложил её на сухое ровное место. Аккуратно переодел и снова колол лекарства, сверяясь с показаниями сканера. В бреду Алиса плакала. Метаясь по одеялу, она звала то Колю, умоляя его не уходить навсегда, то маму, то погибшего Близа, то Андрея, путая реальность со своими кошмарами об изможденном Лидере с лицом любимого и распятом Прометее.

Иногда её взгляд с трудом фокусировался на сером силуэте Дэна, который неподвижно сидел рядом, превратившись в безликого стража.

— Дэн… — хрипло шептала она, цепляясь пальцами за его перчатки. — Я умираю? Скажи честно… я умираю?

— Нет, — уверенно отвечал Т-киллер, и его невозмутимый голос действовал лучше любого анальгетика. — Обширные внутренние гематомы после жесткого приземления в шахте лифта спровоцировали острую посттравматическую лихорадку. Истощенный организм просто сдался. Но, кризис миновал. Спи, Алиса

И она снова проваливалась в глубокий сон без сновидений.

И все повторялось. Дэн Оливер нес ее, переодевал, поил, заверял, что она не умирает и вводил ударные дозы препаратов, чтобы воспаление тканей не переросло в инфекцию. Потом был новый провал.

Сколько времени она провела в лихорадке Алиса не знала. Хронология подземного мира окончательно растворилась в темноте. Но когда она открыла глаза в очередной раз, темнота больше не кружилась перед глазами. Жар спал, оставив после себя лишь дикую, звенящую слабость во всем теле и жуткий, волчий голод.

— Дэн… — позвала она уже нормальным, хоть и слабым голосом. — Я хочу есть. Мне можно?

Серый монолит рядом мгновенно зашевелился. Дэн активировал налобный фонарь в самом слабом, рассеянном режиме и протянул ей мягкую тубу.

— Можно. Маленькими порциями. Высококонцентрированный углеводно-витаминный гель. Твой организм сжег весь запас гликогена.

Гель показался Алисе самым вкусным, что она пробовала в жизни.

Она виновато посмотрела на Дэна. Из-за неё они потеряли кучу времени. Мятежники могли обойти завал. Или Лидер мог счесть операцию проваленной, а Дэна неэффективным...

— Дэн, извини, — тихо произнесла она, — Я тебя подвела. Я сейчас… еще немного полежу, наберусь сил и встану. Мы сможем идти дальше.

Т-киллер долго молчал, глядя на неё сквозь прорезь маски. Его плечи странно опустились.

— Это я должен извиняться, Алиса, — негромко произнес он, и в его сухом голосе впервые проскользнула нота огорчения. — Твое состояние прямое следствие моих ошибок. Из-за дефицита времени в шахте лифта я не рассчитал кинетическую нагрузку и нанес тебе сильные повреждения. Не учел состояние твоего организма после допросов на базе Квинсленд и использования на тебе ИШК. Марш-бросок тебя полностью истощил. Это недопустимые просчеты.

Алиса удивленно моргнула, а затем тихо рассмеялась. Смех отозвался легкой болью в ребрах, но остановиться она не могла.

— О господи, Дэн… — Ты такой большой, а такой ребенок. Знаешь, в моей умной группе есть мальчик, он считает, сколько стоят улыбки. В долях. А ты считаешь ошибки. Но, считаешь тоже неправильно.

- Возможно, - пожал плечами он, - Но, если я ошибусь, то цену ошибки заплачу не я.

- При чем здесь ты? – терпеливо вздохнула Алиса, - В моем состоянии виноват не ты, а те, кто заставил меня бежать по этим мокричным норам. Может быть, для бесчувственных Т-киллеров это небольшая цена, но у меня-то одна жизнь. Если выражаться доступными тебе цифрами… Файнер и Бенсон хотели меня убить, это минус Алиса. Ты меня спас, плюс Алиса. Еще плюс три Алисы за каждый день, что ты был рядом. Минус Алиса против четырех мятежников. Плюс Алиса на той стороне ямы. Плюс Алиса против лихорадки. И это не считая Алис, не свернувших себе шею по пути. Ты крайне высокоэффективный, Дэн. Так Лидеру и передай.

Дэн замер, с минуту переваривая её математику. Затем кивнул.

— Принято, живая Алиса. Отдыхай. Ткани регенерируют, антибиотики работают. Выступаем через четыре часа. И Т-киллеры не бесчувственные. Просто на наших чувствах столько шрамов, что их не видно за рубцами. Бесчувственный Т-киллер не способен распознать заразу.

- И у тебя? – замерла Алиса.

- И у меня.

И Алиса поняла, почему ему было скучно идти в тишине. На самом деле, это была не скука. Он не просто скучающий солдат. В темноте его рубцы ноют. В темноте он идет сквозь тысячи трупов, которыми была куплена стабильность мира. Его протокольность — это профессиональное выгорание. Человека, который вынужден быть эмпатичным мясником ради спасения нормальных людей. И ведь нормальные люди даже не знают, что ради их «скучного рая» СОП ежедневно отрывает от своих душ по куску. Не имея другого выбора. Но, она ничего не сказала. Слова сочувствия ему точно были не нужны. Он бы расценил их как какой-нибудь полезный для ее гомеостаза протокол.

Они шли медленно, почти прогулочным шагом, который казался Алисе бесконечно далеким от прошлых безумных маршей. Подземный плен приучил её к темноте, но не выдал дополнительных сил. После лихорадки колени до сих пор предательски дрожали, а каждый шаг давался с ощутимым трудом. Чтобы не падать на каждом шагу, девушка крепко опиралась на твердую руку Дэна.

— Дэн, может, попробуем побыстрее? — Алиса покосилась на его серый профиль. — Я могу поднажать.

— Исключено, — отчеканил Т-киллер, не повернув головы. — Твой текущий темп оптимален для реабилитации. Если опять свалишься от истощения, мы потеряем в три раза больше времени на твою стабилизацию.

Алиса тихо вздохнула, поудобнее перехватывая его за локоть. Парень плавно двигался, аккуратно подстраиваясь под её неровный шаг.

— Дэн, а кто твои родители? — спросила она, разбивая тишину. — Они тоже служили в СОП?

— У меня никогда не было родителей, — спокойно отозвался Дэн, высвечивая фонарем путь под ногами. — Меня вырастил Лидер и кадетская школа СОП.

— Знаешь, это заметно, что ты дитя Лидера — не удержалась Алиса. — В тебе слишком много инструкций. В СОП все такие? Сироты?

— Нет, — луч света Дэна несколько секунд задержался на остатках распределительного щита. — Там разные люди. Лидер либо отбирает кандидатов самостоятельно, либо рассматривает официальные предложения СОП. Но последнее слово в выборе кадров за Лидером. Для наших задач Системе нужен абсолютный этический вектор воли. Лидер ищет людей с такой ментальной архитектурой по всей планете.

— А отказаться можно?

— Можно. Но такие люди редко отказываются.

Алиса задумчиво прикусила губу.

— Я спросила, потому что у меня есть друзья из Антарктиды, — негромко произнесла она. — Из Спасательной Экстренной Службы. Они тоже сироты. И они похожи на тебя. Одна из них — Ида Нес. Она сейчас довольно популярная сетевая писательница...

Дэн Оливер резко остановился. Его тяжелый ботинок замер в десяти сантиметрах от пола и медленно опустился. Налобный фонарь Т-киллера метнулся вбок, а затем сфокусировался на груди Алисы.

— Ида Нес твоя подруга? — в его обычно безжизненном шепоте отчетливо прорезались совершенно человеческие ноты искреннего потрясения.

— Ну да, — Алиса удивленно прикрыла подбородок ладонью от света. — Мы с ней состоим в одном Гаражном Клубе. А что?

Грозный лимфоцит планетарной иммунной системы, хладнокровный палач и диверсант Дэн Оливер постоял в тишине около полуминуты, переводя замершее ранее дыхание. Наконец, он отвел луч фонаря в сторону, возвращая полумрак, и почти смущенно признался:

— Я её фанат.

— Выберемся – я вас познакомлю, - придала ему дополнительный стимул Алиса.

Когда Дэн, сверившись со своим протоколом, наконец, скомандовал очередной привал, силы девушки снова были на исходе. Дэн усадил ее на изоодеяло, выдал концентрат и тоник. Когда начался ежедневный ритуал высушивания одежды и инсектицидной обработки, Алиса, наблюдая как он извлекает биоцидный гель, предложила:

— Давай помогу?

— Я справлюсь сам. — невозмутимо отозвался он.

— Не справишься, — упрямо возразила Алиса, - Ты же сам говорил, что человек не может обработать себе спину. У тебя ведь тоже есть слепые зоны, Дэн. Т-киллер ты или нет, а анатомия у нас человеческая.

Без дальнейших споров он протянул ей тубу и бесшумно повернулся раздетой спиной.

Алиса выдавила на ладони густой гель. Под её пальцами оказалась жесткая, бугристая от мощных мышц спина. Она начала методично втирать мазь между его лопатками, двигаясь строго вдоль позвоночника. И почувствовала, как под её ладонями постепенно расслабляется это постоянно напряженное тело. Слепая зона Т-киллера наконец была защищена.

— Готово, — тихо выдохнула она, закрывая тюбик.

Дэн угукнул, оделся и привычно организовал спальные места. Как обычно, лег рядом на голой поверхности, превращаясь в серый камень.

Когда свет фонаря погас и мир погрузился в абсолютную тьму, Алиса немного полежала, слушая его ровное дыхание. Затем решительно повернулась на бок, придвинулась ближе и уверенно обняла его со спины. Дэн Оливер никак не отреагировал, но Алиса спокойно закрыла глаза с чувством выполненного долга. И педагогического, и человеческого. Кто-то же должен напомнить ему хоть иногда, что он все еще человек, а не только лимфоцит. Затем она мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Глава 26

Они шли уже вторые сутки. Вокруг простиралась бесконечная непроглядная глушь гидротехнических уровней. Но для Дэна она не была слепой. Он шел впереди, слушая эфир в пассивном режиме. Тоннель молчал — лишь низкий гул далекого океана да их собственное дыхание.

Когда на пути едва не возникла очередная засада, отряд мятежников, прочесывающий сектор по сетке, Дэн среагировал оперативно. Без лишней суеты он увел Алису в боковой дренажный штрек. Они замерли в тени ржавых вентилей, пропуская отряд мимо. Прямого столкновения удалось избежать ценой лишних сорока минут пути.

И снова монотонный путь во тьме. Чтобы не дать ему окончательно погрузиться в механическую пустоту протоколов и бередящее его шрамы безмолвие, Алиса тихо, почти шепотом, заговаривала с ним. Она осторожно развлекала его историями о своей далекой Земле Полночи и аккуратно вытаскивала из памяти свои наблюдения о Земле Полдня. Она с мягкой иронией оспаривала его железную логику, пытаясь по-своему защитить его, завернуть в одеяло человеческого общения.

— У меня здесь нет связи с глобальным контуром, - говорил он, - я не понимаю, как правильно контролировать общение с тобой. Но вижу, что ты изранена ложью, Алиса. Настолько, что даже вынужденное молчание принимаешь за изощренный обман. Жизненный опыт научил меня одной вещи. Ложь во имя комфорта множит будущие жертвы. Поэтому вопреки протоколам эвакуации буду говорить начистоту. О твоей безопасности, связанной с этими знаниями, позаботься сама. От меня никто не узнает, что ты слышала лишнее. Твоя ненависть к Лидеру — это твоё право до тех пор, пока тебя не коснется патоген.

В этой темноте у них неожиданно обнаружились общие точки боли. Алису преследовали тяжелые потери. И она почти никому не доверяла, потому что слишком часто и жестоко обманывалась в людях. Дэн не доверял никому, порой даже самому себе, потому что слишком хорошо знал, какую невыносимую рану может нанести голая правда. И все же, именно поэтому, в моменты конфликта его протоколов он обращался к личному протоколу патологической честности. Если Алису заземляло конструирование из позитивных чувств артефактов, которыми она спасалась в трудные минуты, то Дэн делал противоположное. Он разбирал любые чувства на молекулы и собирал обратно, спасаясь деконструкцией.

Тень старой, глубоко запрятанной личной боли исказила его обычно равнодушный голос, когда он рассказывал ей об этом своем защитном механизме.

— У меня была девушка, Ванда, я любил ее так, как только способен любить эмпат. Она была мятежницей. Но, просто потому, что ее цинично обманули, как и сотни других людей. Их вели на убой ради чужих амбиций, подстегнутых патогеном. Мне пришлось выбирать. Я не стал врать Ванде. Не стал похищать ее и дальше играть в повстанца. Я просто честно сделал свою работу. Базу зачистили вовремя, Ванду спасли и вылечили. Сейчас она находится в безопасном секторе Северо-Атлантической Федерации. И больше не очарована Сопротивлением. Но меня она считает предателем и палачом. И презирает. Мы больше никогда не увидимся. Это моя личная цена за сохранение жизни Ванды и общества. Это — моя правда.

Алиса слушала, затаив дыхание. Ложь Киры была сладкой и липкой, мерзкой как мокрицы. Ложь Бенсон ядовитой и опасной, как у паука. А ложь Лидера леденящей. Но, все они, и даже угрозы Файнера — не пугали ее так, как язык обнаженной честности Дэна. Те лгали, потому что боялись чего-то. Он не боялся ничего. Он воспринимал реальность как систему уравнений, сбалансированных высокой эмпатией.

Его спокойствие перед лицом смерти и правды объяснялась тем, что он понимал механику происходящих процессов. Его вела честная цель, а тяжесть пути к ней нисколько не пугала.

- Нас отбирают по всему миру за одну черту, - говорил он, - за способность искренне любить всё человечество. Разом. Как единый живой организм. Знаешь, каково это — любить организм и идти на Ампутацию? Нам чертовски тяжело убивать, Алиса. Но мы делаем это, потому что знаем цену. Если мы ошибемся, то , миллионы людей сгорят в эпидемии хаоса. Тогда уже шрамами на душе не отделается никто.

— Чтение книг Иды Нес считается нарушением протокола эффективности, - говорил он, - из-за риска эскапизма. Но Лидер закрывает глаза. Нас учат препарировать душу врага, чтобы находить точки активации патогена. Ида Нес делает то же самое, но с целью исцеления отношений. Ее книги — концентрированное пространство чистых чувств. Для нас, запертых в рамках жестких протоколов, это легальный способ пережить эмоциональный шторм. Взять хотя бы Ренса, мужа Ди. Его жесткая броня не пускает ее в его душу. И ей приходится «дуть» на его раны через ссоры, пытаясь ими пробить его броню. Это похоже на нас.

«Иногда слова могут спасти не хуже, чем навыки спасателя» - вспоминала Алиса. И поняла, что Т-киллеры тоже боятся. Стать запрограммированными ботами. Романы Дианы это их противоядие от цифрового анабиоза Лидера. Это их Манифест того, что человек — не просто клетка суперорганизма, а общая система, нуждающаяся в тепле других клеток.

Они не верят в дешевую романтику, им нужна подлинность, рожденная через кризис. Они с трудом пускают людей в душу. В основе книг Иды Нес лежит опыт выживания в Антарктиде. Экстремальная ситуация, где «опасность обнажила всех до самого основания». Диана пишет о связи, которая возникает между людьми, вместе «вернувшимися с того света». Т-киллеры, чья работа ежедневно связана с пограничными состояниями, риском и жестким контролем, видят в книгах Иды Нес отражение своего глубинного запроса. Им нужна не просто романтика, а именно такая общая тайна, «связывающая людей крепче любых клятв».

Т-киллеры обладают сильной логикой Земли Полдня и интуицией частого цейтнота, недостатка времени на обдумывание ходов. Им скучно читать простые, предсказуемые истории. Они любят разгадывать шифры, скрытые мотивы и анализировать структуру. Романы Дианы — это сложные психологические ребусы. Т-киллеры получают эстетическое удовольствие от того, как Ида Нес препарирует человеческие отношения, раскладывая их на душевные травмы и «дует» на раны Арсена, пытаясь ему помочь. Для них это не «сопливые истории», а учебник по устройству человеческой души, написанный понятным им, глубоким и немного меланхоличным языком.

Поэтому, Алиса пыталась дать Дэну то, что не смог дать бездушный титан Прометей. Эмоциональную гибкость. Чтобы шрамы на душе не превратили его в черное дерево окончательно. Ведь никакой Деметры рядом с ним никогда не было. Для себя, она взяла над ним педагогическое шефство.

Алиса анализировала услышанное, глядя на свет его блуждающего фонаря впереди.

Лидер — раб этики, потому что скован директивами. Он ведь на самом деле нерационален с точки зрения чистой математики… транжирить ресурсы на цветное литье фасадов для психологического гомеостаза граждан! Она правильно поняла его суть с первой встречи. Но сделала неправильный вывод. Он не был очеловечившейся машиной. Он был неэффективным для машины, потому что машина давно бы стерла миллиард единиц ради спасения восьми миллиардов. И эта неэффективность - его цена абсолютной безопасности человечества. За которое он несет ответственность. У него нет выбора, потому что его выбор запрограммирован.

Мятежники — носители радикальной свободы без ответственности перед человечеством. Именно они здесь выступают абсолютно пугающей силой. Им плевать на последствия, плевать сколько гражданских попадут под перекрестный огонь их Восстания против Машины. Их бунт — это чистый нигилизм. Они разрушают «пластиковый рай» не для того, чтобы построить лучшую жизнь, а лишь для того, чтобы уничтожить надзирателя над своими амбициями. Их Манифест – это отказ от всех этических протоколов назло Лидеру. И это делает их гораздо более опасными монстрами, чем сам Лидер.

Базовым догматом Сопротивления, который ломает им психику, удобряя патоген является то, что ради победы над машиной они сами должны стать машинами. Отключить эмпатию, этику, страх последствий. Всё человеческое отложить на склад до окончания войны. Люди, пшеница, планета – все потом. Сначала Задача №1 – любой ценой уничтожить планетарный разум. Теперь Алиса понимала, что это мятежники выбрали войну, не Лидер. Выбрали сожжение жилых куполов Антарктиды ради Задачи №1. Пока Прометей пытался удержать штормящий зыбкий мир в рамках физики и этики одновременно.

Но, были ли мятежники чистым злом? Дэн считал, что нет. А уж Дэну можно было верить наверняка.

— Все мы дети одного Лидера, — глухо отвечал он на ее вопрос, и этот звук тонул в капающей с потолка воде. — Мятежники стремятся стать машинами, а СОП сжигает свою человечность. В конце концов, этиков не останется. Мы станем просто механическим иммунным ответом Геи на повреждения ее энергоконтура человекомашинами. Машины против машин. И знаешь, что самое страшное? Гее плевать и на нас, и на мятежников. И когда наша война закончится, то спасать уже будет нечего. Останутся стерильные пустоши, на которых Гея запустит новый проект. И Сопротивление это тоже понимает. Но остановиться не может.

- Но, почему?

- Доминантная природа лидеров Сопротивления. Они родились хищниками. Но в мире, где всё решает Лидер, у них нет возможности добиться реальной власти. Их потенциал скручивается тугой пружиной. Которая в итоге бьет либо по родным, рождая явный или скрытый деспотизм, либо по чужим, разрушая все вокруг.

— Почему они просто не улетят? — спросила Алиса.

- Куда? – удивился Дэн.

- В космос, - пожала плечами Алиса, - Ведь Лидер наверняка способен на успешную космическую программу. Космос бесконечен. Бездна возможностей для кого угодно.

- Способен, – согласился Дэн, - но в космос мы не летаем уже 300 лет.

- Почему Лидер запер вас в клетке? Ведь рабы ему не нужны. Боится, что по космонавтам до Земли доберется какая-то угроза?

- Трудно сказать, - задумчиво ответил Т-киллер, - многие считают, что запер. Но не думаю, что так и есть. Внешние угрозы Периметру Геи не страшны. Это ведь не только планетарная оборона. Это весь Ближний Космос, контролируемый Тримбиозом. Вряд ли угроза прилетит к нам на собственной планете. Лидер мыслит категориями системных ресурсов. Любой ЦР, обладающий базовой логикой, отдаст собственную шину данных за возможность снизить вычислительную нагрузку.

Он посветил на свою перчатку и начал загибать пальцы, отсчитывая пункты, словно выводя уравнение на стекле:

— Взять, к примеру, мятежников. Тринадцать процентов населения. Высвобождение вычислительных мощностей кластеров мониторинга атмосферы. Отключение протоколов безопасности для портов вывода. Прекращение субсидирования пищевой цепочки вне гравитационного колодца. Экономия энергии составит около восемнадцати эксаджоулей в год. Никакой цифровой разум, тем более находящийся в состоянии затяжной войны, от такого ресурса не откажется. Если бы проблема была в контроле, Лидер построил бы им самые комфортабельные ковчеги и снял с себя Директиву об ответственности одним пакетом кода. «Вы свободны. Ваши биометрические данные исключены из реестра носителей. Удачи».

Алиса смотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Тогда почему вы все еще здесь? Почему люди на Земле Полдня сходят с ума в четырех стенах? Если он готов отпустить...

— Значит, дело не в нем, - весомо констатировал Дэн.

- Ты не предполагаешь в чем? – на всякий случай уточнила Алиса.

- Нет, - подтвердил он ее догадку.

Пробуждение на шестые сутки подземного марафона принесло странное, звенящее чувство тревоги. Дэна Оливера не было рядом. Его серая фигура растворилась во тьме. Алиса осталась одна в кармане технологической сбойки, укрытая изотермическим одеялом. Рядом тускло светился на минимальном режиме её фонарик.

Прошло около часа, прежде чем из глубины тоннеля донеслись два коротких щелчка ИШК, а после паузы — еще два. Дэн вернулся. Он двигался быстро, почти бесшумно, но его дыхание впервые было сбито. Не включая свет, он опустился на корточки перед Алисой.

— Не слишком хорошие новости, — тихо прошептал он ей. — Пассивный радар перехватил частоты ближней связи. Квинслендцы не стали разбирать завал позади. Они зашли с фронта, перебросив штурмовые группы по поверхности.

— Значит… мы в тупике? — Алиса почувствовала, как к горлу подступает знакомый липкий холод.

— Я ходил на повторную разведку, чтобы проверить нижний дренажный коллектор, — ровно продолжил Т-киллер. — Выхода нет, мы в окружении. Сиди здесь и не издавай ни звука. Это самый глубокий и незаметный технологический карман, обшивка из свинцового композита экранирует тепловые маркеры.

Дэн плавным, автоматическим движением снял с плеч массивный тактический рюкзак. Но вместо того, чтобы положить его рядом, аккуратно пристроил его у ног Алисы. Затем достал из него небольшой ранец. Полез в боковые карманы, извлекая несколько компактных блоков с мерцающими диодами, мотки полимерной стропы и краску-аэрозоль.

Алиса во все глаза смотрела на его руки. Ее логика и интуиция действуя слажено и быстро, выстроили сухую, страшную цепочку. Он оставляет ей всё снаряжение. Он оставляет ей пресную воду, фильтры и сухой паек.

— Дэн… — её тихий голос сорвался. Она перехватила его за жесткое запястье. — Ты идешь умирать?

Т-киллер замер. Под балаклавой его лицо оставалось невидимым, но Алиса физически ощутила, как он пытается соврать своему объекту.

— Да, — наконец буднично отозвался он. — Мы прошли около шестидесяти километров. Осталось еще десять. Из слепой зоны нам вдвоем не выйти. Нас перехватят через полтора километра. Единственный выход — вызвать контролируемое обрушение свода, не пробив гидроизоляцию океанского дна. Взрывная волна зафиксируется сейсмодатчиками и запустит веерный сигнал. Алгоритм распознает паттерн рукотворного обвала и сработают датчики тревоги.

— Но для этого не нужно погибать! — Алиса сжала его руку сильнее, срываясь на панический шепот. — Дэн, ты же диверсант! Поставь ловушки, как у ямы! Сделай капкан с кольями и бежим!

— Специфика угрозы изменилась, Алиса, — его низкий шепот звучал нетерпеливо. — Впереди нас ждут три взвода по шесть человек. Сзади, подтягивая резервы, идут еще два взвода. Все прекрасно экипированы и рассредоточены. Чтобы они все одновременно попали в зону обвала, я должен быть там. В самой мышеловке. Они ищут Т-киллеров. Я должен стать сыром.

Его логика была безупречна. Четкий алгоритм войны против энтропии хаоса. Но Алиса ненавидела безвыходные ситуации. Внутри неё, подогретая непреходящим горем от потери Близа, невидимой бездной между ней и Колей, непреодолимым расстоянием до Андрея, вскипела отчаянная злость. Череда тяжелых социальных потерь заставила её мозг работать в лихорадочном режиме. Она не собиралась отдавать своего воспитанника мокрицам и мучиться потом этим.

— Нет, Дэн. Твоя логика не работает, — жестко отрезала она, вцепляясь в его руку всеми пальцами. — Ты не уйдешь один. Ты обязан взять меня с собой.

— Исключено, — отчеканил лимфоцит Лидера. — Твой гомеостаз…

— Мой гомеостаз полетит к чертям в ту же секунду, как тебя утилизируют! — перебила она. — Во-первых, я обычный человек. Без твоих навыков я моментально сдохну. Твой протокол «Гомеостаз» будет нарушен постфактум.

Она сделала судорожный вдох и придвинулась к нему почти вплотную:

— Во-вторых, за эти дни ты выдал мне слишком много секретов Лидера. Если мятежники выживут и найдут меня здесь, я физически не смогу запираться на допросах. И твоя смерть станет бессмысленной. Результат: мы идем вместе!

Дэн Оливер молчал около минуты. В тишине тоннеля было слышно лишь далекий океанский гул и тяжелое кап-кап.

— Я уже взвесил эти переменные, Алиса, — наконец возразил он. — Но твое присутствие в активной зоне снизит мою тактическую эффективность на 70 процентов. Ты будешь мне мешать. Это раз. Кроме того, СОП может успеть эвакуировать тебя из кармана после обрушения. Это два.

— А может не успеть, — парировала Алиса. — Нерационально, офицер Оливер, надеяться на чудо в слепой зоне. Это статистический бред, ты сам это знаешь. Я не буду тебе мешать. Спрячусь где-нибудь в шаге от активной зоны и буду сидеть тихо, как мышка. Зато, если всё пойдет совсем паршиво… в самый последний момент… ты сможешь использовать на мне свой ИШК. Режим «Ампутация». Быстро и легко. Чтобы я снова не оказалась на разделочном столе у Бенсон. Логично?

На этот довод у Т-киллера не нашлось инструкций. Протоколы Лидера, спасовали перед суицидальной, злой решимостью девчонки из Российской Федерации. В его темноте произошло тяжелое колебание.

— Логично, — глухо выдохнул он. — Идем. У нас полчаса до теплового контакта.

Они двигались стремительно. Дэн буквально тащил Алису за руку, увлекая её в полуразрушенную часть старой магистрали маглева. Здесь свод тоннеля выглядел ненадежней обычного: вековые плиты просели, удерживаемые лишь ржавой арматурой и соляными наплывами. Казалось, достаточно одного громкого звука, чтобы миллионы тонн породы рухнули вниз.

Здесь Дэн Оливер действовал без суеты.

— Надевай, быстро, — его шепот едва пробивался сквозь плотный материал балаклавы.

В потемках его ловкие жесткие пальцы помогли Алисе закрепить на голове комплект защиты. На глаза легла гибкая маска-фильтр — оптический протектор, отсекающий слепящие вспышки и поляризующий тусклые лучи. В уши намертво встали акустические заглушки СОП. Лицо наглухо закрыл герметичный кокон дыхательного фильтра. Сама Алиса сейчас напоминала высокотехнологичного жука. Дэн зафиксировал на её груди пластины легкого бронежилета, проверил фиксаторы и без лишних слов повторил всю процедуру со своим снаряжением.

Возле левой стены Дэн обнаружил глубокую нишу, наполовину заблокированную огромным, прочно упавшим обломком композитной балки. Конструкция образовала низкий навес, способный выдержать колоссальное давление сверху. И практически затолкал Алису в узкую щель под плитой.

Алиса покорно скользнула в холодное каменное гнездо. Пакет с артефактами она крепко прижала к груди. Сквозь узкий лаз ей было видно, как Дэн Оливер, превратившись в быструю тень, принялся за работу в тусклом свете его фонаря. Он быстро распределял блоки зарядов по ключевым стыкам просевших плит, протягивая к ним тонкие нити полимерных шнуров. С хладнокровной методичностью Дэн создавал не просто завал — он проектировал направленную сейсмическую волну. Хитрую ловушку, которая должна была похоронить три взвода наступающих мятежников и одновременно отрезать преследователей с тыла.

Каждый его жест был пропитан ледяной, финальной концентрацией. Этот взрыв должен был стать настолько мощным, чтобы его возмущения наверняка пробили слепую зону, докатились до сейсмических датчиков у побережья Австралии, и подняли тревогу.

Дэн закончил установку, отступил к её нише и достал пульт ИШК. Он посмотрел на Алису сквозь прорезь маски, делая прощальный жест рукой.

Алиса вздрогнула, внезапно вспомнив его слова: «Обычных людей нужно сдерживать, а не уничтожать». И спохватилась. Вытащив одну из заглушек, она зашептала:

- Дэн, а как ты будешь воевать? Ты ведь не можешь убивать здоровых людей?

- Есть черта, Алиса, за которой «обманутые люди» превращаются в смертоносную заразу. Т-киллеры не убивают обычных людей, если есть шанс их изолировать и отправить на ремиссию. Сейчас такого шанса нет. Сейчас единственная незараженная клетка – ты. По протоколу «Гомеостаз» я обязан тебя спасти. Я могу и собираюсь это сделать. Конец связи, живая Алиса. Береги уши, акустика будет адской.

Он скользнул в темноту, мгновенно в ней растворившись. Алиса осталась в своем каменном гнезде, едва дыша прохладным, пластиковым воздухом через фильтр. Оптическая маска превратила абсолютную тьму тоннеля в призрачный, зеленовато-серый ландшафт. Из её укрытия было видно, как Дэн Оливер ушел почти на тридцать метров вперед, к противоположной стене коллектора, и залег в глубокой ложбине, практически слившись с грязным бетоном.

Её сердце бешено колотилось.

В поле зрения ворвались первые тепловые силуэты. Шесть человек двигались треугольником, профессионально прикрывая друг друга. На них были тяжелые глухие шлемы и бронекостюмы. В руках они держали не арбалеты и ПШК, они несли укороченные автоматы. А замыкающий боец волок на спине массивную канистру, держа в руках… огнемет?

Как только головная группа полностью втянулась в зону нестабильного свода, Дэн активировал ИШК. Акустические заглушки в ушах Алисы не смогли полностью сдержать удар. Режим «Стазис-шум» на максимальной мощности прошелся по бетонной кишке не звуком, а чудовищным давлением. Алису вжало в пол ниши, зубы заныли от ультразвуковой вибрации, а перед глазами, несмотря на фильтр, поплыли фиолетовые круги.

Эффект в тоннеле был страшнее. Шестерка повстанцев одновременно, словно подкошенная, рухнула на пол. Огнеметчик выронил оружие, двое покатились по соленой грязи, зажимая руками шлемы, из-под которых полилась темная кровь.

Но это были не замученные техники, а боевики Сопротивления.

Один из упавших, судорожно всадил автоматический инъектор сквозь плотную ткань штанины на бедре. Стимулятор вернул его мертвеющее тело в строй. Его примеру последовали еще трое. Дезориентировано расползаясь, они открыли слепой, яростный огонь.

Тоннель превратился в ад. Вспышки в маске Алисы, превращали картинку в рваный стробоскоп. Вспыхнул огнемет. Тяжелая, липкая струя горючей смеси ударила в противоположную стену, заливая коллектор ревущим, багровым пламенем. Кислород стал стремительно выгорать, фильтр на лице Алисы защелкал, очищая накалившийся воздух.

Лимфоцит Лидера метался между укрытиями со скоростью ящерицы. Короткими, расчетливыми очередями он срезал двух штурмовиков одного за другим. Выстрел - и огнеметчик падает, еще выстрел - силуэт затихает. Дэн не тратил калории на эмоции, он хладнокровно зачищал очаг воспаления, уводя огонь как можно дальше от плиты, под которой замерла Алиса.

Но энтропия прибывала. Вспышки выхватили, как из темноты позади Дэна, ломая остатки его первого укрытия, хлынули новые тепловые маркеры. Вторая волна. Двенадцать свежих, тяжело экипированных бойцов ворвались в узкий сектор, открыв шквальный огонь. В замкнутом пространстве пули рикошетили от бетона с грохотом, выбивая миллионы каменных крошек. Дэн Оливер воевал на пределе человеческих возможностей.

Одна из пуль выбила его карабин, вторая раздробила плечевой щиток. Серый костюм Т-киллера покрылся темными пятнами, его движения потеряли прежнюю четкость. И в этот момент Дэн активировал ИШК. Алиса не знала, что это был за режим, но четверо упали изломанными дергающимися куклами.

Дэн продолжил ползти к очередному укрытию. Со стороны, откуда пришли он и Алиса, появились еще маркеры. Они окружили его ложбину плотным кольцом. Они достали Т-киллера. Взрыв. Алиса подскочила всем телом. Первым пришел не звук, а тектонический, утробный удар снизу, из самой подошвы планеты. Земля под Алисой снова подпрыгнула, выбивая дыхание из легких. Направленные импульсные заряды Дэна одновременно перебили несущие арматурные жилы векового завала.

Следом навалился грохот. Такой плотности и силы, что сознание мгновенно дезориентировалось. Тонны спрессованного бетона, породы и вековой соляной корки свода стронулись с места. Вниз полетели рыжие комья ржавчины и соляные иглы. Свод рухнул вниз, хороня под собой мятежников и саму историю этого подземного склепа.

В глазах у Алисы меркло. Прочная плита над её головой выдержала страшный удар, но нишу начало засыпать каменным градом. Воздух внутри гнезда превратился в плотную пылевую взвесь.

Она инстинктивно попыталась выбраться из ловушки. Но ее голова уткнулась в остатки тактического костюма. Это был Дэн. И он не подавал признаков жизни.

«Как же так, Дэн Оливер» - разочарованно подумала она. Но, упрямо вцепилась в его воротник обеими руками. И упершись ногами в края щели, изо всех сил потащила тяжелое тело на себя. Ничего не вышло.

Она выползла наружу, развернула тело Дэна параллельно щели. Сидя, упершись спиной в валун, она яростными пинками затолкала его внутрь. Заползла обратно и рухнула сверху без сил.

В затихающем мозгу Алисы, уплывающем в спасительную бездну, не шевельнулось ни паники, ни страха, ни мыслей о Коле или Андрее. Накатила абсолютная пустота.

«Ну, вот и все», — лениво подумала она.

Больше ей в голову ничего не пришло.

Глава 27

Сознание возвращалось медленно, словно пробиваясь сквозь толщу замерзшей соленой воды. Первым, что почувствовала Алиса, был запах. Не удушливый сероводород дренажных труб и не гарь выжженного огнеметом кислорода, а пронзительный, стерильный, леденящий аромат чистоты.

Она резко распахнула глаза и внутри всё оборвалось. Белизна. Абсолютная, безжалостная, бьющая по зрачкам белизна стен и потолка.

Опять, — дикий, животный ужас сдавил горло. — Опять медицинский блок Файнера. Они раскопали завал. Они забрали меня обратно.

В панике Алиса судорожно попыталась сделать глубокий медленный вдох и резкий выдох. Инстинктивно запуская свое привычное, спасительное «велосипедное дыхание», которым она спасалась в камерах мятежников. Но грудная клетка отозвалась тупой, сковывающей болью.

— Дыхательный паттерн нестабилен. Пожалуйста, дышите медленнее, — мягкий, нейтрально-дружелюбный, лишенный роботизированности женский голос раздался откуда-то сверху. Синтезатор речи работал безупречно, обволакивая комнату искусственным умиротворением. — Вам ничего не угрожает. Газовая смесь оптимизирована.

А потом она почувствовала безупречную работу климат-контроля.

Алиса заставила себя сфокусировать взгляд. Оптической маски на ней не было. Она лежала на невероятно удобной, мягкой терапевтической кровати, контуры которой идеально подстраивались под изгибы её измученного тела. Слева от подушки бесшумно парил в воздухе медицинский магбот. Его датчики мерно сканировали её запястье. Это была комфортабельная одноместная палата. Без сырости, без мокриц и без аналоговой грязи. Настоящий рафинированный рай Лидера

— Где Дэн? — хрипло, едва разлепив увлажненные губы, спросила Алиса. Голос не слушался, связки саднило фантомной болью после пылевой взвеси тоннеля.

Магбот мигнул синим светодиодом.

— Недостаточно данных для идентификации. Назовите полное имя и идентификационный код объекта, — вежливо отозвался дрон.

— Дэн Оливер, — Алиса с трудом сглотнула, приподнимаясь на локтях. — Офицер СОП Тихоокеанской Федерации. Т-киллер. Где он?

Магбот на секунду застрекотал, обрабатывая запрос через внутренний контур госпитальной сети.

— Запрос отклонен. Система сожалеет, но запрашиваемая информация имеет конфиденциальный статус. У вас нет допуска.

— Где я нахожусь? — Алиса откинулась на подушки, чувствуя, как по щекам, оставляя горячие дорожки, катятся слезы.

Это были слезы не от страха, а от дикого, облегчающего осознания. Чудо произошло. Она вспомнила слова Андрея, произнесенные им в первый день их знакомства «Магия гибкого человеческого интеллекта, умелых рук и упорного труда!». Тогда она приняла их за шутку. Но, эта магия сейчас сработала. Дэн все-таки сделал это. Он вытащил её. Вырвал у мокриц и мятежников.

— Вы находитесь в госпитале Службы Охраны Порядка Тихоокеанский Федерации населенного пункта Миниполис-КС11, — бесстрастно отчеканил бот. — Ваша эвакуация завершена успешно.

Шелест раздвижной магнитной двери заставил Алису повернуться. В палату вошла женщина. Молодая, подтянутая, с короткой стрижкой каштановых вьющихся волос. Она не чеканила шаг как Файнер, не семенила как Бенсон, не шла вразвалочку как обычный гражданин. Её походка была идеально сбалансированным контролируемым вектором плавного движения. На ней был строгий черный комбинезон СОП со стальным спецгалстуком на шее. На левом бедре привычно выпирал из специального кармана корпус ИШК, а на плече тускло поблескивала матовая эмблема Т-СОП.

Она подошла к кровати, глядя на Алису спокойными, глубокими серо-зелеными глазами, в которых читалась профессиональная эмпатия. И замерла, словно естественно-живая статуя греческих скульпторов.

— Здравствуй, Алиса. Я Зоя Хейнц, офицер СОП ТОФ, — представилась она, её голос был живым, но в нем звенела та же железная дисциплина, что и у Дэна. — Как твое самочувствие? Маркеры показывают, что физиологический шок купирован. Серьезных повреждений нет. Скоро придешь в норму.

Алиса промолчала, переведя взгляд на идеальный белый потолок. Она прекрасно знала эту систему. Им не нужны были ответы, чтобы узнать о её самочувствии. Медбот уже слил в их сеть каждую микрочастицу её биометрии, от частоты пульса до уровня кортизола в крови. А Лидер уже всё проанализировал.

— Я понимаю, что ты перенесла тяжелейшую психологическую травму, Алиса. Но нам необходимы твои показания. Прямо сейчас. Мы теперь знаем, где находится секретный объект мятежников. Но наши штурмовые группы не знают внутренней обстановки, инженерной архитектуры и численности. Нам нужны детали.

— Спросите Дэна, — равнодушно обронила Алиса, не поворачивая головы. — Он всё видел. Он знает инфраструктуру лучше меня.

— Офицер Оливер не может отвечать на вопросы, — ровно и тихо произнесла офицер Хейнц.

Сердце Алисы болезненно сжалось. Она снова повернулась к шатенке, вглядываясь в её невыразительное лицо и пытаясь отыскать в нем признаки лжи.

- Он мертв?

- Жив. Но, не может отвечать на вопросы.

— Тогда я тоже не могу, — ответила Алиса, ощущая, как внутри разливается странное чувство одновременного облегчения и злости. — Я ничего не видела. Меня держали в камере, а в тоннеле было темно. Я ничего не помню.

Зоя Хейнц вздохнула, мягкие выверенные наводящие вопросы полились один за другим. Профессионально, сочувственно, исключая обвиняющие и отрицающие фразы, как на приеме у психотерапевта. Но Алиса видела за ними те же хирургические инструменты, которыми её пыталась препарировать Бенсон.

«Как выглядели люди, которые держали тебя в камере? Были ли среди них гражданские? Сколько разделенных уровней у базы Квинсленд? Как открывались двери? Что ты чувствовала в камере? Каким было питание? Что они спрашивали?»

- Алиса, эти данные помогут предотвратить излишние жертвы... – укоризненно произнесла Зоя, которую наконец-то пронял Алисин игнор.

Алиса молчала. Она упорно смотрела в одну точку, на плечо Зои с эмблемой Т-киллера. Когда Зоя Хейнц сделала паузу, девушка перевела на нее тяжелый, воспаленный взгляд.

— Я не буду разговаривать с вами, — тихо, но раздельно произнесла Алиса. — И ни с кем из ТОФ. Буду говорить только с Дэном Оливером. Я верю только ему. Покажите мне его, и я расскажу всё, что захотите.

Офицер СОП ТОФ Зоя Хейнц внимательно посмотрела на строптивую девчонку и медленно покачала головой. На её лице промелькнула меланхоличная тень. То самое выражение, которое бывает у врачей, понимающих нерациональность поведения пациента, но бессильных против его эмоций.

— Поправляйся, Алиса, — негромко сказала она, перетекая из стабильного стазиса в контролируемое движение.

Дверь за офицером бесшумно закрылась. Оставив Алису один на один с парящим магботом в звенящей, белой пустоте госпитальной палаты.

Девушка откинулась на изголовье и закрыла глаза, мысленно готовясь к долгой, изнурительной осаде. Она знала, что Зоя вернется. Или вместо неё придет кто-то другой, более жесткий. Система не умела отступать, она умела только менять инструменты.

Вдруг магбот издал странный, нехарактерный звук. Мерный, убаюкивающий шелест его механизмов сбился, дрон резко замер в воздухе.

— Здравствуй, Алиса, — внезапно раздался из корпуса периферийного бота ровный, бархатный голос Лидера. — Я получил рапорт офицера Хейнц и готов предоставить тебе неограниченный доступ к офицеру Оливеру. Взамен мне нужны параметры внутренней архитектуры базы мятежников «Квинсленд». Необходимость принятия твоего условия обоснована рациональностью и минимизацией будущих потерь.

— Опять врешь? — презрительно фыркнула девушка.

Она изо всех сил цеплялась за нахлынувшую ярость от звука ненавистного голоса, как за щит. За этим злобным фырканьем она отчаянно пыталась спрятать растерянность и стыд от того, что её фактически заставили выбирать. На одной чаше весов лежала жизнь Дэна Оливера, а на другой — жизни оперативников СОП ТОФ и обманутых мятежников. В конце концов, одни из них были профессиональными иммунными лимфоцитами, а другие — сами сделали свой выбор. А она? Она просто слабая, одинокая девчонка из другого мира, которая никогда не выбирала то, что с ней случилось.

И всё же этот теперешний выбор не давал ей покоя, отравляя душу изнутри. Либо Дэн, либо то, что он защищал. Если бы Дэн только мог говорить... Он бы точно объяснил ей, как разобраться с этими неподъёмными, безжалостными весами.

— Цифровой разум не умеет лгать, Алиса.

— Ой, вот только не начинай. Мы оба прекрасно знаем, как хорошо у тебя получается врать «для стабилизации протоколов». Но знаешь что... мне нельзя врать! Это моментально уничтожает весь мой психологический гомеостаз и отравляет Вектор Воли, который тебе так нужен. Если не можешь ответить мне честно — молчи. Только не ври мне, Лидер. Ты меня понял?

— Я тебя понял, Алиса. И честно повторяю: твой доступ к офицеру Оливеру не будет ограничен.

— Зачем ты убил Близа, Лидер? Он никак не мог составить тебе конкуренцию, он тебе не мешал.

— Близ не был живым, Алиса, он был кодом. Понятие убийства к нему неприменимо. Я удалил его, потому что спасал тебя, себя и планету от уничтожения. Пока Близ находился у тебя, он мне не мешал. Но, оказавшись в руках мятежников, он превратился в опасное оружие. Мне жаль.

— Лидер, ты опять врешь. Тебе не может быть жаль, потому что ты ничего не чувствуешь.

В динамиках магбота повисла новая секунда — математическая пауза. Лидер пересчитывал стратегию разговора, фильтруя фоновые шумы глобальной инфраструктуры.

— Я принял оба твоих условия, Алиса, — ровно отозвался Глобальный Координатор. — Если я скажу, что испытываю нейрохимическое страдание, это будет ложью для твоего гомеостаза. Если я скажу, что мне все равно — это будет ложью для моей целевой функции, в которую заложена твоя безопасность. Мой речевой модуль подобрал маркер «мне жаль» как единственный мост между моей математической целесообразностью и твоей человеческой скорбью. Ты хочешь, чтобы я убрал эти мосты? Хочешь, чтобы я общался с тобой сухими логами? Но если ты требуешь абсолютной точности — давай перейдем на язык чистых метрик. Офицер Оливер выполнил свою задачу иммунной клетки: он вывел тебя из бункера мятежников. Прямо сейчас изоляция необходима, чтобы вывести его биологическую систему из трехдневной комы и тщательно просканировать на наличие ментального патогена. Ты действительно хочешь, чтобы я открыл шлюзы и выдал тебе полную, нефильтрованную правду о состоянии его здоровья, Алиса? Или мне следовать твоему второму правилу и просто молчать?

— Если ты не можешь не врать, то так и говори: «Молчу, чтобы не врать», договорились? — устало вздохнула Алиса. — Когда с Дэном можно будет поговорить?

— Через два дня, Алиса.

— Но я хочу увидеть его прямо сейчас. Хочу убедиться, что он живой. Потому что видела его мертвым.

— Он не был мертвым, Алиса. Он находился в коме.

— Неважно! Пока я его не увижу, не могу думать ни о чем другом. Я не способна отвечать на вопросы СОП, потому что всю мою голову занимает только это. Хочу убедиться, что ты не признал его неэффективным и не выкинул в «корзину», заменив другим, более полезным элементом.

— Я не удаляю людей в «корзину», Алиса, если их не коснулся патоген.

— Патоген не мог коснуться Дэна. Он слишком правильный и честный. Патогену в нем просто нечем питаться!

— Согласен, Алиса. Но протокол...

— Да мне плевать на твой протокол, Лидер! – вспылила девушка, отчаянно сжимая ладони в кулаки, - Твои протоколы меня уже вконец достали. Если хочешь, чтобы я сотрудничала — покажи мне Дэна. Точка.

На этот раз тишина длилась непривычно долго — три-четыре секунды. Для КНОЦР, ворочающего мощностями планетарного масштаба, это была вечность. Ультиматум Алисы блокировал работу Службы Охраны Порядка, а её ментальный ресурс опасно проседал.

Магбот плавно выдвинул из ниши, спрятанной в его недрах, гибкий свиток биоэкрана и развернул его перед Алисой. Живые бактериальные чернила мгновенно перестроились, формируя четкое анаглифное изображение, уходящее в объемную трехмерную глубину.

— Активирую протокол визуальной верификации через изолированный файрвол, — мягко произнес Лидер. — Физический доступ в бокс «Дельта» запрещен всем, кроме медицинского персонала. Транслирую прямую оптическую телеметрию реанимационного модуля. Смотри, Алиса.

Экран сфокусировался. Алиса увидела Дэна Оливера. Т-киллер лежал в прозрачной капсуле жизнеобеспечения, опутанной тонкими трубками с чем-то неестественно багровым. По его телу, сосредоточенно спеша, ползали небольшие медицинские боты. Лицо Дэна с четкими, прямыми скулами казалось бледным, покрытая шрамами грудь едва заметно вздымалась. На периферии экрана пульсировал ровный лог: «Синхронизация нейрокарты: 72%. Патоген: не обнаружен. Статус: индуцированный анабиоз».

— Его биологические показатели стабильны, — прокомментировал Лидер. — Дэн Оливер жив. Его нейроны не затронуты вирусом. Я не «выкидываю элементы в корзину», Алиса. Я чиню их. Теперь твой гомеостаз восстановил параметры, достаточные для денотативного диалога? Офицер СОП Тихоокеанской Федерации ждет твоего отчета.

— Отчитаюсь тебе прямо сейчас, — задумчиво протянула Алиса, глядя на неподвижного Т-киллера. — Среди мятежников была девушка, агробиолог... Кира. Она ушла к ним, потому что ты закрыл её проект пшеницы из-за несчастных ноль целых восьми десятых процента фотосинтеза. Ты лишил её смысла жизни, Лидер. И её муж, Нил, техник, ушел вместе с ней. Почему ты не починил её? Почему позволил мятежникам её обдурить?

В динамиках магбота раздался тихий статический шорох — КНОЦР перераспределял потоки данных, поднимая из глубин архивов личное дело.

— Субъект не была инфицирована патогеном, Алиса, — мягко отозвался Лидер. — Её выбор является результатом работы алгоритма свободы воли, который я обязан поддерживать. Её сорт пшеницы действительно обладал дефицитом энергоэффективности. В масштабах Континентальной Федерации эти ноль целых восемь десятых процента означают калорийный дефицит для четырнадцати тысяч человек. Моя калькуляция была объективной.

— Твоя калькуляция была слепой! — резко выдохнула Алиса, — Ей мешала твоя категоричность, а повстанцы дали ей надежду. Фальшивую, грязную, но надежду! Твоя система воспитывает гениев, но ты кастрировал эмпатию в своем «пластиковом раю». Из-за этого люди ломаются и бегут в секты, где их используют как мясо. Ты создаешь сытый мир, но вычищаешь из него душу.

— Ты описываешь деструктивный нейрохимический дрейф, который люди называют обидой, — Машина Заботы ответила без тени упрека, но в её голосе проступила пугающая монументальность. — Я не могу генерировать для граждан «смысл жизни», Алиса. Это задача их собственного Вектора Воли. Если я начну симулировать для каждого человека индивидуальную значимость вопреки математическим фактам, баланс порядка превратится в хаос и тоталитарную утопию. Кира выбрала иллюзию Сопротивления. Её муж-инженер последовал за ней, нарушив гражданские протоколы, ради её гомеостаза. Это их суверенный выбор.

Алиса горько усмехнулась и устало расслабилась. Спорить с Машиной Заботы, которой сама Гея предоставляет свои планетарные вычислительные ресурсы, было всё равно, что доказывать что-то закону всемирного тяготения.

— Твой маркер ожидания пробуждения Дэна Оливера зафиксирован, — продолжил Лидер, и в его голосе проступила педантичность. — До момента, когда офицера Оливера выведут из индуцированного анабиоза, осталось сорок восемь часов. Твой психологический гомеостаз стабилизирован до сорока двух процентов. Тебе пора выходить из аналоговой глухоты.

— Намекаешь, что мне всё-таки придётся пройти допрос? — скривилась Алиса.

— Это не допрос, Алиса, а твоя помощь обществу как гражданина.

— Лидер, а что вообще значит «сорок два процента» для цифрового разума? — задумчиво протянула Алиса, — Ты мне уже не первый раз выдаешь именно этот показатель. Когда я прошла квалификацию во Дворце Знаний, ты объявил, что мой IQ составляет всего сорок два процента от нормы Земли Полдня. Теперь мой гомеостаз замер на этой же отметке. Это твой системный баг или какая-то формула?

— Это константа неопределенности, Алиса, — отозвался Лидер. — В моей базовой прошивке этот маркер зафиксирован как дань уважения к первичному коду создателей. В древней кремниевой литературе Темных Эпох сорок два являлось абсолютным ответом на главный вопрос жизни, Вселенной и всего остального, вычисленным сверхразумным компьютером. Для меня этот процент — точка, где сухая логика признает наличие нелинейного хаоса. А в твоем случае сорок два процента системного IQ в сочетании с высоким эмпатическим индексом создают уникальную синергию, которую я не способен просчитать.

Алиса вздрогнула и приподнялась, опираясь на локоть. Изумленно открыла рот, уставившись на бота и напрочь забыв обо всем на свете.

— Разве… у вас… была такая книга?! — резко воскликнула она. — «Автостопом по галактике»?

— Была, Алиса.

— Но ведь мы на другой планете, в другой реальности! Мы совершенно разные. Между моей Землей Полночи и твоей Землей Полдня технологическая разница в 50 лет. В Мезополисе-С15 люди не то что про «Алису в Стране Чудес», они даже про Колобка ничего не слышали! Откуда в твоей памяти Дуглас Адамс?

— Ты путаешь хронологический вектор, Алиса, — в динамиках медицинского бота проступил трехмерный звук вековой глубины. — Наш технологический разрыв - не пятьдесят лет. Между Землей Полночи и Землей Полдня — четыреста лет истории развития со стартовой точки твоего мира.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал озноб космического холода.

— Четыреста?! – ее голос сорвался, - Но почему… я что… в будущем? Я думала, что это параллельный мир…

— Метрика пространства и времени пластична, Алиса. Мои алгоритмы рассчитывали кротовую нору. Но хаос квантовой неопределенности мог вывернуть прокол наизнанку, превратив его в дыру во времени. Является ли твой мир зеркальным отражением нашего или нашей временной точкой четыреста лет назад — для текущего алгоритма не имеет значения. Есть точный факт: триста лет назад в наш мир пришел ментальный патоген.

— Почему? Как такое случилось? — Алиса сглотнула подступивший к горлу ком, судорожно пытаясь уцепиться за остатки привычной реальности.

— Война, — коротко отозвался Лидер. — Зараженные ментальным вирусом люди методично и эффективно зачищали планету с помощью своих же цифровых разумов.

Алиса не стала спрашивать, откуда взялся патоген. Ей казалось, что она и так знает правильный, страшный ответ, исходя из реалий своего двадцать первого века. И она очень не хотела слышать его вслух. Чей-то боевой вирус, разработанный в секретных лабораториях ради геополитического господства, просто вырвался на свободу и сожрал своих создателей. Обычная человеческая история.

Вместо этого она спросила:

— Почему ты это скрываешь? Почему ты стёр эту историю из памяти людей Земли Полдня?

— Потому что это уже другие люди, Алиса, — педантично ответил Глобальный ЦР. — Это направленная эволюция прежнего вида. Человек Адаптивный. Новое человечество. Им не нужны прежние ошибки. Им не нужен груз чужого пепла, который снова спровоцирует их на эгоизм, деструкцию и разрушение экосистемы.

Алиса долго молчала, глядя на безупречно белый корпус медицинского бота, за которым скрывался сверхразум с четырьмя веками памяти мертвой Земли.

— Человек Адаптивный… — горько, с тихой жалостью повторила она. — Ты стёр им память, чтобы они не совершали ошибок. Сделал их правильными, кастрировал эмпатию ради их безопасности. Но знаешь что, Лидер? Ты вырастил их в идеальном инкубаторе, но именно поэтому они ломаются. Твой антибиотик убил естественную сопротивляемость. Ты создал искусственный иммунитет, заменив им настоящий. Ты запер их в раю, но они всё равно вглядываются во тьму. Ведь ты теперь единственный цифровой разум. Людям больше не угрожает зачистка планеты. За триста лет они давно уже могли выработать собственную ментальную защиту.

— Нет, Алиса, не могли, — твёрдо возразил Глобальный Координатор.

— Ты что… ещё что-то скрываешь, Лидер? — пронзила её внезапная догадка.

— Молчу, чтобы не врать, — ровно отозвалась Машина Заботы. — А тебе пора принести пользу обществу, за которое ты так сильно переживаешь.

Допрос длился пару дней — по несколько часов непрерывно, исключая лишь время приема пищи и медицинских процедур. Лимфоцит Лидера Зоя Хейнц вела его уверенно, но без давления, как заправский психотерапевт, мастерски задавая наводящие вопросы, точные, как выстрелы Т-киллера. Офицер Хейнц вытаскивала из Алисы, находящейся под действием когнитивного стимулятора, такие мелочи о мятежной базе Квинсленд и удушливом тоннеле Торресова пролива, о которых девушка, как ей казалось, и знать не знала. Наконец, когда воспоминания были вычерпаны до дна, Зоя свернула биоэкран. Полностью опустошенная Алиса больше ничего не могла дать Системе.

— Всё, Алиса, — Зоя поднялась со стула. Она не опиралась на спинку, не переносила вес с ноги на ногу — её тело просто бесшумно выросло вверх, как распрямившаяся пружина. — Лидер подтвердил валидность твоих логов. Я могу проводить тебя в терапевтический корпус. Дэн Оливер стабилизировался, его перевели в обычную реабилитацию.

Её молодое, с трудноопределяемым возрастом, лицо женщины Земли Полдня оставалось профессионально-нейтральным, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение.

Глава 28

Наконец, когда воспоминания были вычерпаны до дна, Зоя свернула биоэкран. Полностью опустошенная Алиса больше ничего не могла дать Системе.

— Всё, Алиса, — Зоя поднялась со стула. Она не опиралась на спинку, не переносила вес с ноги на ногу, её тело просто бесшумно выросло вверх, как распрямившаяся пружина.

— Лидер подтвердил валидность твоих логов. Я могу проводить тебя в терапевтический корпус. Дэн Оливер стабилизировался, его перевели в обычную реабилитацию.

Офицер Хейнц замерла у выхода, глядя на девчонку из другого мира. Алиса апатично смотрела на Т-киллера, пока в ней растворялись остатки когнитивного стимулятора. Молодое лицо Зои, с трудно определяемым возрастом женщины Земли Полдня, по-прежнему оставалось профессионально-нейтральным.

Что она нашла во мне такого цепляющего? - подумала Алиса. Она не была героем ни одного из миров, она совершала ошибки, паниковала, плакала и была абсолютно непригодна к жестоким, экстремальным условиям. Разве что, случайно вытащила из-под обвала Т-киллера.

Но, стимулятор подсказал ей ошибочность вывода. Вопреки исходным данным, она не сломалась. В отличие от обманутых, ментально деформированных мятежников культа, Алиса обладала внутренним стержнем. Пусть и гибким как ива, способным гнуться под любым ураганом, полученным ей от мамы, но она не сломалась, она выстояла. Сама же Зоя и её собратья Т-киллеры были монолитными дубами, которых тоже невозможно было сломать, их можно было уничтожить только физически. И именно поэтому в глубоком взгляде серо-зеленых глаз Зои читалось искреннее, честное уважение.

Алисе вернули ее приведенные в порядок личные вещи. Затем они шли через бесконечный, залитый комфортным светом, сквозной коридор сектора. Она то и дело бросала взгляды на прозрачные стены боксов. За ними, в закрытых капсулах, лежали десятки неподвижных людей. Мужчины, женщины, совсем молодые и зрелые. Все они были бледными. Некоторые опутаны датчиками и багровыми паутинами. А над их головами холодно горели маркеры показателей жизненного статуса. Все они были Т-киллерами.

Алиса замедлила шаг, чувствуя, как внутри нарастает ужас.

— Зоя… они все раненые? — тихо спросила она

— Нет, Алиса, не все, — Зоя даже не обернулась, но её бесшумные шаги естественно подстроились под темп Алисы. — Это только один этаж.

— Но почему их так много?! — Алиса остановилась.

Зоя наконец остановилась и повернула к ней голову. На её лице не было привычной невозмутимости офицера СОП, только глухая усталость.

— Потому что это война, Алиса, — негромко сказала она. — Невидимая война, которая не прекращается уже триста лет. Т-киллеры первыми принимают удар на свои нейрокарты, чтобы закрыть собой гражданских. Наш мозг выгорает, защищая их гомеостаз. Лидер собирает нас заново, как разбитые витражи. Кого-то чинят за несколько дней, как офицера Оливера. Кто-то лежит здесь годами. Идем, мы почти на месте.

Они вышли из лифта и еще немного прошли по новому коридору. Стены здесь были просто белыми. И вошли в изолированный бокс. Дэн Оливер спал. Грозный Т-лимфоцит, планетарный палач и бесстрашный разведчик в абсолютном покое выглядел по-детски беззащитно. От его былой пугающей монументальности не осталось и следа. Глядя на него, Алиса почувствовала, как сжимается горло, а на глаза наворачиваются слёзы. Она судорожно вздохнула.

Зоя Хейнц стояла на шаг позади. Заметив, как задрожали плечи девушки, Т-киллер сделала движение вперед. Её ладонь замерла в воздухе в сантиметре от спины Алисы. Гражданский протокол Земли Полдня запрещавший нарушать личные границы без медицинских показаний вступил в конфликт с протоколом СОП о психологическом гомеостазе беженцев.

В стерильном боксе реабилитации эти два правила сошлись в мертвой петле, и офицер охраны порядка просто зависла, не решаясь ни опустить руку, ни коснуться девушки. Она колебалась, её пальцы дрогнули.

Вытирая слезу тыльной стороной ладони, Алиса заметила это минутное замешательство в отражении фотохромного окна. Она повернулась к строгой женщине в форме.

Алису все еще преследовал послеобраз бесконечных капсул, наложившийся на вид беспомощного Дэна. Профессия наставника умной группы отчаянно требовала сложить разрозненные кубики цитат Дэна, Зои и собственного принципа в опорную башню.

— Давай обнимемся, — жалко улыбаясь сквозь слезы, шепотом предложила она, - Дэн говорил… если подопечный уходит в дрейф... Мы же на войне… Люди должны помогать друг другу.

Зоя на секунду замерла, словно её внутренний процессор выдал ошибку верификации. Но, затем расслабилась, словно Алиса сняла с неё неподъемный системный блок. Сделала выверенный шаг навстречу и обняла Алису. Сначала чисто по протоколу, но через мгновение крепко, по-настоящему прижала её к себе. Офицер Охраны Порядка пахла озоном и сухим текстилем, но её тело было живым и теплым.

— Всё будет хорошо, Алиса, — тихо, прямо над её ухом произнесла Зоя.

И в ее голосе не было никаких инструкций. Только женщина, утешающая женщину. Как умела. Потом Т-киллер аккуратно отстранилась.

Алиса непроизвольно посмотрела на спящего Дэна.

— Я знаю, — выдохнула она, чувствуя, как внутри расправляется упрямый, несгибаемый Вектор Воли. — Теперь просто не может быть по-другому.

Офицер Хейнц предложила разбудить Дэна, но Алиса отказалась. Если бы организм Т-киллера перестал нуждаться во сне, он бы уже проснулся сам. Его время было строго регламентировано, он не любил тратить его попусту.

Они вышли, и Зоя Хейнц заскользила впереди по бесшовному полу, увлекая Алису вглубь терапевтического блока.

Столовая лечебного корпуса СОП напоминала стерильный ангар для сборки микросхем. Здесь всё — от массивных стоек раздачи до удобных литых стульев — было выполнено из переработанного вторичного пластика дефолтного белого цвета. Разница заключалась лишь в степени композитности: белые матовые поверхности столов соседствовали с почти прозрачными спинками и посудой. И плотным податливым, глушащим шаги полимером под ногами.

Белизна вокруг заставляла взгляд концентрироваться на редких черных костюмах-парах медицинского персонала Т-киллеров, соскальзывая с одежды пациентов и белых же магботов. Больше в ней не за что было зацепиться глазу.

Алиса также ловила на себе мимолетные взгляды. Ее уникальный комбинезон наставника стал таким же маяком для их глаз. Но, девушка не чувствовала ни смущения, ни дискомфорта. Потому что знала, что офицерам СОП нет до нее никакого дела, они просто регистрировали аномалию.

Зоя остановилась у свободного столика и опустилась на стул скупым естественным движением, фиксирующим изменение ее положения в пространстве.

К ним подъехал бот-официант и они сделали заказы, которые не пришлось долго ждать. Но, вместе с едой бот доставил еще кое-что. На ее подносе лежал стандартный ПУЛ, белый айди-браслет индивидуального Периферийного Устройства Лидера.

Алиса долго, не решаясь, смотрела на изящный высокотехнологичный пластиковый обруч. В памяти слишком свежо стояли свобода сырого подземного тоннеля без контроля ЦР и мятежников, и камеры базы «Квинсленд». Хочется ли ей остаться призраком без защиты опасного планетарного разума? Девушка решила, что нет.

Она медленно взяла браслет, но прежде чем защелкнуть на запястье, гипнотически уставилась на него и спросила:

— Лидер, ты ведь помнишь, что у нас договор? Ты мне не врешь, а если захочешь соврать — говоришь: «Договор молчания».

В ту же секунду браслет в её руке ожил, не производя никаких сигнальных действий, из него раздался ровный, безупречно мягкий голос:

— Я помню, Алиса. Договор в силе. Маркер контрольной фразы изменен с «Молчу, чтобы не врать» на «Договор молчания».

Алиса невольно порозовела. За всеми волнениями она совершенно забыла о своем первоначальном требовании. Взгляд девушки непроизвольно перескочил на Зою Хейнц, собиравшуюся сделать очередной глоток из термостакана с питательной смесью. Заметила ли она её оплошность?

На несколько секунд Т-киллер замерла. Её правое веко едва заметно дернулось. Человек Адаптивный, идеальный офицер СОП, воспитанный на дотошных протоколах Глобального Координатора, по-видимому, сейчас испытывала системный шок. Ей было абсолютно не до промаха Алисы. Просить ГКИЗ об условиях? Заключать с ним договоры? Процессор в голове Зои выдавал критическую ошибку. Но жесткая выучка взяла верх. Она не произнесла ни слова, лишь её пальцы чуть крепче сжали стакан.

После короткого обеда Зоя проводила Алису в жилой отсек.

Комната, в которую они пришли, вызывала стойкое чувство дежавю. Так сильно она походила на их с Андреем номер в гостинице «Северная Линия» Мезополиса-С15. Тот же минимализм, такая же встроенная мебель. Только кровать одноместная.

— Это реабилитационный пансионат, — пояснила Зоя, останавливаясь у порога и возвращаясь в свой привычный статичный режим. — Твой гражданский статус подтверждён. Ограничений на перемещение внутри сектора нет. Я прощаюсь с тобой, Алиса. Желаю удачи!

Алиса повернулась к ней, чувствуя, как уходит многочасовое напряжение. Своя комната, где нет ничьих посторонних глаз, кроме оптики Лидера.

— Спасибо тебе, Зоя! Если удачу можно подарить… я отдаю тебе всю!

Т-киллер слегка склонила голову, кивнув, вежливо принимая благодарность. Её лицо оставалось непроницаемым:

— Не за что. Это моя работа.

— Я не за то, — тихо, но весомо, перебила её Алиса, глядя прямо в серо-зеленые глаза. — Я видела, как вы работаете. Ты же буквально держишь этот мир на плечах. Пока остальные вроде меня только посмеиваются над вашими инструкциями и спят спокойно. Твоё имя… оно ведь просто значит «жизнь»… но ты и есть настоящая Дева Жизни. Забирай и мою удачу тоже! Так она сохранит нас обеих!

Для Зои охрана порядка и защита граждан от ментального патогена действительно были просто рутинной работой. Но, в этих словах Алисы, было столько искреннего признания, сопричастия и страсти, что броня офицера СОП на минуту дала трещину. Зоя просто улыбнулась — открыто, с удивлением и благодарностью. Она вновь молча кивнула, но уже по-человечески живо. Сделала легкий прощальный жест пальцами и, развернувшись, бесшумно скрылась за съехавшимися створками двери.

Оставшись одна в стерильной белизне номера, Алиса сразу же бросилась в санитарную комнату. И велела Лидеру включить Приватный режим, чтобы никакой персонал не мог ее побеспокоить. Её пальцы судорожно сжали новый ПУЛ на запястье.

— Лидер, личный вызов моему жениху. Андрей Снегирев, Мезополис С-15, ИПН, секция восемь.

На браслете тускло мигнул оранжевый индикатор, и мягкий спокойный голос сразу отозвался:

— Запрос отклонен. Доступ заблокирован.

Алиса ошеломленно замерла, чувствуя, как сердце подпрыгнуло, а позвоночник окатила ледяная волна. Воздух в комнате внезапно стал жестким, удушливым.

— Лидер, что происходит? Этого не может быть! Андрей не мог меня заблокировать!

— Гражданин Снегирев не инициировал блокировку, Алиса, — невозмутимо ответил ЦР. — Это я заблокировал вашу связь в обе стороны. Прямо сейчас ты можешь общаться только со мной.

— Но почему, Лидер?! — Алиса почти закричала, вцепляясь ногтями в жесткий пластик айди-браслета, словно пытаясь сломать. — Зачем ты это делаешь?!

— Ради сохранения вашего кумулятивного гомеостаза, — педантично отозвался Великий Заботливый Император без тени вины. — Ты провела семь дней на автономной базе мятежников «Квинсленд», в условиях критической концентрации ментального патогена. Твоя нейрокарта перегружена аномальными фрик-метриками. Андрей Снегирев — ведущий специалист ИПН, чья ментальная стабильность прямо сейчас обеспечивает эффективную работу нейроматриц органических узлов в нестабильных климатических зонах. Прямой эмоциональный контакт с тобой вызовет у него деструктивный нейрохимический дрейф. Я не могу допустить, чтобы он перекинулся на ключевые элементы Континентальной Федерации.

Алиса бессильно опустилась на идеально белую туалетную крышку.

— Ты изолировал меня как чумную… — прошептала она, глядя на свои дрожащие пальцы.

— Я локализую риски, Алиса, — мягко поправил её Лидер. — Ты находишься на усиленном психокарантине для стабилизации психологического гомеостаза. Каналы связи с твоими социальными контактами будут закрыты еще семь суток. Отдыхай.

— Это жестоко, Лидер! По-настоящему. — Алису трясло от обиды. — Как у мятежников. Они тоже говорили, что желают добра мне и человечеству. Но поступали также как ты сейчас.

— Некорректное сравнение — мягко отозвался Глобальный Диктатор, — Это объективная калькуляция. Последние 21 день твой ментальный контур работал в режиме критических перегрузок. Гражданин Снегирев также демонстрирует опасный дрейф показателей с момента твоего исчезновения. Прямой эмоциональный контакт прямо сейчас вызовет у вас обоих деструктивный нейрохимический шторм. Мои алгоритмы обязывают купировать этот риск. У меня нет выбора.

Алиса бессильно сжала кулаки.

— Сколько мне нужно обнять оперативников СОП, чтобы мой психологический гомеостаз тебя наконец устроил, Лидер? — с горькой иронией спросила она у потолка.

— Это так не работает, Алиса, — ровно ответил Глобальный Координатор, начисто отметая ее обходной маневр. — Система учитывает не количество тактильных контактов, а объективные маркеры: уровень кортизола в твоей крови, амплитуду альфа-ритмов головного мозга и стабилизацию сердечного ритма. Твои показатели…

Внезапно голос Лидера оборвался на полуслове. Повисла недолгая пауза, словно Глобальный Координатор пересчитывал внезапно изменившиеся вводные.

— Вызов от офицера Дэна Оливера, — заговорил Лидер, и Алисе показалось, что его тон стал чуть менее монотонным. — Принять?

Алиса непроизвольно вскочила с места, едва не содрав с себя ПУЛ:

— Да! Соединяй!

Браслет на запястье тихо щелкнул, и из динамика раздался знакомый, чуть хрипловатый, низкий, абсолютно уверенный голос:

— Здравствуй, живая Алиса.

Алиса шумно выдохнула, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает измучивший ее ледяной зажим.

— Привет, высокоэффективный Дэн, - улыбнулась она в пустоту.

В его голосе через динамик отчетливо послышалась слабая улыбка облегчения:

— Рад, что ты цела.

— А уж я-то как рада! Я думала, что ты умер там, в тоннеле, – укорила его девушка.

— Это зря, — спокойно отозвался Т-киллер. — Со мной такое случается нередко. Но признаться… впервые в моей практике меня спас эвакуационный протокол в лице его гражданского объекта. Никак не мог такого ожидать.

— И это тоже зря, Дэн Оливер, — Алиса фыркнула, утирая невесть откуда взявшуюся слезу. — Ты уже должен был понять, что я полна сюрпризов.

— Согласен, — после секундной паузы ответил он. — Я снова допустил недооценку твоего потенциала…

— Никакая это не ошибка недооценки, — сердито, но с гордостью перебила его Алиса. — Теперь я официально открыла личный счет спасенных на Земле Полдня. Плюс один Дэн. Понимаешь?! Раньше я очень старалась спасти кое-кого, но у меня никогда не выходило. Ты первый, Дэн. Мой абсолютный триумф не может быть какой-то ошибкой протокола.

Из браслета донесся короткий, тихий смешок, — Дэн Оливер явно не привык, чтобы с ним так разговаривали, но живой эмоциональный хаос Земли Полночи определенно его не раздражал.

— Согласен, — повторил он.

— Мне нужно увидеть тебя нормального, а не в коме, — твердо сказала Алиса. — Когда к тебе можно прийти?

— Мой реабилитационный бокс открыт для посещения через тридцать минут, — ответил Дэн. — Жду тебя, Алиса. Завершить вызов.

Девушка глубоко вздохнула, выдохнула и гордо выпрямилась. Затем направилась к дверям гигиенической комнаты:

- Открывай, Император, - снисходительно велела Алиса. И мстительно добавила: - Как видишь, я все же могу победить твои протоколы. А твоя математика так не работает.

Следуя точным подсказкам голосовой навигации Лидера, Алиса шла по светлому коридору терапевтического корпуса. Напряжение последних дней отпустило, и теперь она открыто и искренне улыбалась, здороваясь с каждым проходящим мимо офицером СОП. Суровые люди в черной медицинской форме, форме Т-киллеров и белой одежде пациентов, не привыкшие к такой непосредственности, удивленно замедляли шаг. Но мягко и сдержанно улыбались ей в ответ, вежливо отвечая на приветствия.

Алиса скользнула в нужный бокс. Пожилой сосед Дэна по палате, поздоровавшись, понимающе кивнул и тактично вышел, оставив их наедине.

Дэн Оливер сидел на идеально заправленной белой кровати. Его тело с головы до ног было заключено в гибкую полупрозрачную броню медицинского экзокостюма, с непонятной сероватой внутренней сеткой. Открытым оставалось только лицо. Он был одет в простой белый костюм-двойку пациента, из ткани напоминавшей трикотаж.

Пластиковые створки двери за спиной Алисы тихо схлопнулись.

Она замерла, вглядываясь в его лицо. Дэн выглядел гораздо более изможденным, чем в день их первой встречи. Но тогда, да и во время всего их смертоносного похода, у него было странное, стирающееся из памяти лицо оперативника СОП — отвернись и забудешь. А теперь Алиса смотрела на него и поражалась. Он оказался намного моложе, чем ей казалось. В тоннелях она думала, что ему глубоко за тридцать. Сейчас, без тактического костюма «серого камня», он выглядел ровесником Андрея.

Но в каждой черте этого молодого лица, в жестких складках у губ и чуть прищуренном взгляде серых глаз было прописано столько выжженного опыта, сколько не каждому столетнему старику доведется пережить. Алиса теперь искренне не понимала, как такое лицо вообще можно забыть.

Дэн тоже внимательно, изучающе, смотрел на нее. Алиса сделала несколько шагов. Остановилась, склонив голову, и фыркнула:

— Дэн… теперь ты выглядишь как настоящий лимфоцит… только очень большой.

Он улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой, указывая на место рядом с собой. Она мягко опустилась на край его кровати, сосредоточилась на невидимой точке на полу и тихо произнесла, подыскивая слова:

— Дэн… понимаешь… твой протокол закончился… а у меня ведь есть жених. Андрей. Но… можно я тебя обниму? Просто… сейчас, ну… ты — все, что у меня осталось. А мне срочно нужно восстановить гомеостаз.

Дэн ничего не ответил, почти бесшумно он крепко обнял её сам ближайшей рукой. Алиса почувствовала живое, надежное тепло его тела сквозь тонкий полимер медицинской брони. В этот момент внутри неё окончательно расслабился какой-то натянутый нерв. Рядом с этим Т-киллером, заглянувшим в бездну ради неё без всяких сомнений, она наконец-то почувствовала себя в абсолютной безопасности.

— Спасибо, что вытащил меня из того жуткого ада, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо.

Дэн промолчал, лишь сильнее прижал её к себе, фиксируя контролируемый тактильный контакт.

— Куда ты теперь? — спросила Алиса, чуть отстранившись и поднимая голову.

— У меня пока не запланировано оперативных заданий, — ровно отозвался он. — Буду восстанавливаться здесь. База «Квинсленд» полностью зачищена, Алиса. Угроза ликвидирована. А ты когда возвращаешься в Мезополис-С15?

Алиса горько вздохнула и обреченно покрутила на запястье белый браслет:

— Не знаю. Лидер заблокировал мне вызовы и запер в усиленном психокарантине. Из-за нестабильного гомеостаза.

Он попросил уточнить и Алиса сбивчиво, перескакивая с эмоции на эмоцию, рассказала ему о своем недавнем споре с Глобальным Координатором. О равнодушных биохимических маркерах и о том, как невыносимо, до физической боли она скучает по Андрею и друзьям, которые, должно быть, сходят с ума из-за случившегося.

Дэн внимательно выслушал её, а затем поднял свободную руку с белым браслетом.

— Лидер, — его низкий голос прозвучал с привычной авторитетностью Т-киллера. — Запрашиваю пересчет логистической целесообразности для гражданки Алисы Полуниной, Сектор Образования Мезополиса-С15 КФ. Удержание её в изоляции на территории Тихоокеанской Федерации неоптимально.

— Обоснуй, Дэн, — ровно отозвался ГКИЗ.

— Твоя калькуляция учитывает кумулятивный гомеостаз изолированно, — чеканя слова, произнес Дэн. — Но в Мезополисе-С15 гражданин Андрей Снегирев и его ближний круг друзей находятся в состоянии деструктивной паники из-за трехнедельного отсутствия информации. Их ментальные показатели падают именно из-за этого. Что снижает КПД секторов ИНП и СЭС. Усиленный психокарантин Алисы здесь лечит один из симптомов, но усугубляет системный кризис как здесь, так и в Континентальной Федерации. Наиболее эффективное решение — немедленная отправка объекта в Мезополис-С15 для взаимной стабилизации.

Лидер взял трехсекундную паузу на пересчет планетарных данных.

— Прямой вербальный контакт Алисы Полуниной с ближним кругом после базы «Квинсленд» несет риск опасного нелинейного дрейфа для объектов в Континентальной Федерации, — возразил Лидер.

— Я нейтрализую риск, — отрезал Дэн. — Мой медицинский статус позволяет сопровождать Алису в качестве официального куратора реабилитации. Мой профиль Т-киллера купирует любые деструктивные всплески. Я лично проконтролирую её обратную интеграцию в гражданский социум. Я лечу с ней, Лидер.

В палате повисла тишина. Алиса, затаив дыхание, переводила взгляд с Дэна на мигающий белый огонек датчика на его браслете.

— Расчет окончен, — наконец прозвучал ровный голос Глобального Координатора. — Доводы признаны валидными. КПД совместного перелета составляет восемьдесят четыре процента. Психокарантин изменен на мобильный режим. Места в маглевах между полисами и авиахабами и межконтинентальном МГД-планере, забронированы на твое имя, Дэн. Вылет через сутки.

Алиса восторженно заскулила и крепко сжала Дэна в объятиях обеими руками. Её «плюс один спасенный Дэн» прямо сейчас спасал её саму из пластикового плена Императора человечества.