Апофеоз
Интерлюдия 1
Холодный осенний ветер развевал полы белоснежных плащей скачущих всадников, пробирался сквозь щели отлично подогнанной брони, и даже поддоспешники не могли спасти от неприятных леденящих прикосновений. Кардинал Линоэль ненавидел холод, и мурашки, бегущие по коже, особенно мерзкие на контрасте с ярким солнцем и по-летнему раскинувшейся вокруг зелени, приводили его в крайне скверное состояние духа.
Осень ещё даже не наступила, но здесь, на северо-западе Драона, полуденный ветер уже был весьма прохладным, и, не будь в том столь острой необходимости, кардинал не приказал бы скакать во весь опор, предпочтя размеренное путешествие под приятно пригревающими лучами светила спешке галопа.
Он, вместе со своей личной гвардией, прибыл в Риваль несколько дней назад. Поиски аватара тёмных сил в Анлейне не увенчались успехом, а военный поход в глубь Проклятого леса закончился ничем… Линоэль поморщился, вспоминая кровавые методы молодого наследника дома Фариэль. Его агенты добыли ту же информацию гораздо более тихими и неприметными способами.
Оказалось, что тёмный вестник опередил их и, будто насмехаясь, орудовал в Экранде, пока войска, собранные на его поимку, несли потери в лесу. Агентам кардинала не составило труда выйти на некоего мага земли по имени Силуан, который, пользуясь своим положением в гильдии магов, проворачивал тёмные делишки в городе. Маг не стал отпираться и рассказал, что открыл для попадающей под описания группы портал в Риваль.
Владыка Фариэль был в бешенстве и устроил в Экранде кровавую вакханалию репрессий. Наконец-то у него появился повод окончательно разбраться с Каресте… Вот только всё это совсем не помогало миссии кардинала, наоборот — сильно мешало. Войска разбежались, знатные саэлин сцепились друг с дружкой… никто даже не думал выделить кардиналу бойцов. А сам Линоэль был уже на пределе терпения и, наконец не выдержав, махнул рукой на всех этих напыщенных идиотов и отправился по следу аватара, сопровождаемый только своей личной гвардией. Негодяев было всего трое, а у кардинала — три десятка отборных рыцарей храма.
В Ривале аватар не засветился, и кардинал недолго думая оставил один десяток на поиски информации в городе, второй послал на север в Навдерек, который Призванные именовали теперь Новгородом, а сам с третьим десятком поскакал навестить собратьев в Дифус, будучи уверенным, что вестник мрака скорее всего отправился к некогда павшим уже во тьму Перворожденным.
Посещение города драэлин тоже произвело на кардинала неприятное впечатление. Нет, сами городские улочки были весьма опрятными и ничего нечестивого он не заметил. Вот только какая-то давящая тут царила атмосфера, людей совсем не было, а встреченные им тёмные отшатывались от Линоэля, точно от прокажённого, стараясь держаться от храмовников как можно дальше.
Кардинала встретил сам владыка Ханнар, поселил в уютной местной гостинице; вот она-то понравилась Линоэлю гораздо больше неогороженных улиц города. Поговорили они уже в местном храме Оума, и Линоэлю быстро удалось выяснить, что подходящая под описание троица действительно посещала город, — правда, в группе прибавился ещё один член. Уже вчетвером они выполнили несколько заданий для гильдии следопытов и на одном из них, судя по всему, что-то не поделили с группой Призванных из клана Русь. Конфликт у них вышел настолько серьёзным, что Призванные даже нарушили границы ревностно охраняемой драэлин территории, что могло спровоцировать далеко идущие последствия. Ввиду выказанного тёмными недовольства и угроз со стороны Призванных, группа покинула Дифус и больше тут не появлялась.
На расспросы Линоэля о предполагаемом аватаре тьмы, Ханнар лишь рассмеялся: с его слов, человек в этой группе был всего лишь слабеньким магом, прислуживающим Призванному саэлин вместе с ронкаэ. Однако кардинал не успел вдумчиво побеседовать с наместником, его прервало пришедшее от другого жреца сообщение с ярким мыслеобразом: вестник явил себя на востоке континента. Там разгоралось очередное восстание и аватар, оседлав чёрного дракона (а ведь эти твари считались вымершими), уничтожил оплот света в том регионе, погрузив во тьму чуть ли не весь восток.
Пришлось срочно прощаться с собратьями и спешить обратно в Риваль. На востоке наверняка велось формирование армии для подавления восстания, и можно было бы примкнуть или даже возглавить эти силы в надежде поймать ненавистного вестника… вот только Линоэль сильно сомневался, что аватар остался там, он, похоже, совсем не задерживается на одном месте. К тому же кардинал был вообще не уверен в необходимости продолжения таких поисков…
Три дня назад его пронзила смертельным холодом незримая волна триумфа тёмных сил, и он прекрасно понимал, что это значит: тёмный вестник добился своего — силы мрака восстали, и пришествие старых богов лишь дело времени. Он посетил храм, чтобы подтвердить свои подозрения, но боги молчали. Оум не ответил на его молитвы, Император не собирал войска… хотя все встреченные Линоэлем священники тоже почувствовали ту ужасную волну скверны, прокатившуюся (кардинал был уверен в этом) по всему Оминарису.
Церковь должна переходить к более решительным действиям, и это показное равнодушие богов тяготило кардинала, тем более после разговоров с другими жрецами, воспринимающими происходящее в мире как очередную череду брожения среди нечистых созданий: дескать, достаточно показательно разогнать несколько ковенов культистов и плебеи утихомирятся. Мол, так всегда происходило на протяжении последних веков, и нет никаких признаков того, что сейчас будет иначе.
Линоэль считал недостойным для себя вступать в споры с нижестоящими по положению священниками и не собирался ничего им доказывать. Для него тревожные сигналы были очевидными. Вот только он имел прямой приказ Императора и других указаний не поступало. Да и положа руку на сердце он боялся докладывать о безрезультатности своих поисков… не оставалось ничего другого, как спешить к портальной площади Риваля и оттуда на восток. И теперь он будет умнее: никаких сборов и организации знати, он отправит агентов и разыщет группу аватара сам! По крайней мере, пока Император не отзовёт его или не пришлёт новый приказ.
Интерлюдия 2
«А здесь тихо», — заметил про себя Павел и погрузился в раздумья. Действительно, его камера располагалась в секции одиночек, но даже несмотря на то, что совсем рядом был основной коридор, в полуночной тьме каменного мешка стояла тишина: только ветер свистел через отверстие слива, видимо выходящего куда-то наружу, и изредка позвякивали цепи от дрожи в напряжённых от прижимания к стене руках и ногах пленника. Павел понимал, что этот звон был не громче шёпота, но в царившей в подземелье тишине он казался громоподобным…
«Как я дошёл до такой жизни?» — внезапно пришла в голову парню неожиданная мысль, и на него нахлынули воспоминания. Павел родился в Свердловске, и многие назвали бы его детство счастливым. Правда, сам он не считал, что неосмысленное беззаботное существование имело право называться счастьем. Ребёнок не осознаёт себя частью общества, да и вообще мало чего понимает, радуясь и переживая по мелочам… счастливым его могут посчитать лишь взрослые, уже выработавшие для себя понимание термина «счастье», самому ребёнку на это наплевать.
Фамилия у Павла была Светлов, и он всегда считал, что родители дали ему имя в честь знаменитого учёного-генетика. Хотя сами занимались экспериментальной физикой. Дома папа с мамой бывали редко, зато, когда бывали, всё всегда превращалось в праздник. Павел рос прилежным мальчиком; даже проводя бóльшую часть времени в одиночестве, — родители часто переезжали по работе и завести друзей было сложно, — он старательно учился, много занимался спортом, даже пытался ставить физические эксперименты… хотя быстро понял, что особого интереса к этому не унаследовал. В 13 лет он по собственной инициативе стал пионером, самостоятельно добравшись тогда до города и устроив небольшой переполох в отделении по месту прописки… Павел с теплотой улыбнулся, вспоминая те времена.
А потом погибли родители. Очередной эксперимент вышел из-под контроля, взрыв, и вот уже коллеги с работы рассказывают парню о случившемся… он помнил их осунувшиеся, бледные лица, какая-то зарёванная девушка-лаборантка тискает его и причитает… К тому времени родители не раз обсуждали с Павлом вероятность такого исхода, и он был готов. По крайней мере, он так считал и гордился собой: он не расплакался и ничем не посрамил честь семьи… хотя с самим собой следует быть откровенным: он никогда не верил до конца, что такое может случиться, и обсуждал возможную смерть с родителями чисто теоретически. Поэтому всё-таки, к своему стыду, выглядел весьма пришибленным, а сердце, казалось, упало куда-то вниз и щемило, отдавая неприятным, тянущим эхом по всему телу.
Сильно помогли товарищи-пионеры. Даже не будучи друзьями, все они, как один, поддержали парня. Местное отделение, вместе с коллегами родителей, взяло над ним шефство, и Павел не отправился в интернат. Правда, пришлось вернуться в Свердловск, в квартиру. Он с головой ушёл в учёбу и уже в 16 поступил в Свердловский Институт Робототехники на факультет мехатроники. Ему живо вспомнилась практика с погрузчиками в порту Одессы на третьем курсе…
Потом неожиданно развалились США. Первый президент-женщина оказался для штатов последним… Беспорядки, практически гражданская война… он в числе огромного количества неравнодушных студентов отправился волонтёром на раздачу гуманитарной помощи. Перед глазами живо вставали все ужасы Вашингтонских погромов… Тогда он впервые столкнулся с человеческой жестокостью, всей той исковерканной моралью, дикостью и какой-то слепой, звериной кровожадностью, о которой до этого лишь читал и видел в фильмах, никогда, впрочем, не веря полностью, что люди на самом деле способны на такое. В Уилмингтоне он даже едва не погиб, отбивая какую-то смуглую девчушку от рук насильников-негров. Они не успели познакомиться: эвакуация была страшной, зарева пожаров над частным сектором навсегда отпечатались в его памяти.
А в порту горели склады, в которых, как оказалось, было спрятано какое-то химоружие, и все они здорово им надышались. Павел очутился в больнице с серьёзными повреждениями лёгких, потом реабилитация… из-за этого сдача его дипломной работы задержалась на год. Там же, на реабилитации, он начал играть: врачи советовали во время процедур погружаться в виртуальную реальность. Павел усмехнулся: ему совсем не понравилось, как-то скучно и пресно всё выглядело… пока он был в больнице, перепробовал кучу жанров, побывал в сотнях виртуальных миров и всегда ловил себя на мысли, что больше всего хочет вернуться к работе.
Тогда же он столкнулся с информацией о феномене цифровизации сознания. В Союзе это не держали в секрете и во всю обсуждали на множестве площадок. Поэтому, когда он пошёл поиграть с друзьями в клуб на выходных и это произошло с ним, Павел совсем не растерялся: диплом был сдан, на свою первую работу по распределению он ещё не успел заступить, а значит, никого не подвёл. Вот только угораздило же его попасть в проклятое средневековье… Павел отказывался понимать, почему эта отвратительная эпоха была столь популярной в ролевых приключенческих играх.
А вот дальше всё стало скатываться в бездонную яму безнадёги… Поначалу он пытался найти своё место в этом мире и, как и большинство других игроков, записался в столичную гвардию. Быть стражем правопорядка ему понравилось…, но вскоре он всё чаще стал натыкаться на беззаконие, потакаемое властями, а потом и вовсе обнаружил, какая участь ожидала неугодных игроков и тех, кого угораздило выбрать для своего персонажа отличную от эльфов расу.
Стерпеть подобное было выше его сил, и он, как мог, старался поступать по совести. Чем не замедлил разозлить множество влиятельных столичных воротил, несмотря на то, что стремился действовать крайне лояльно по отношению к властям. И всё это время искал единомышленников, хоть кого-то, кто борется против всего этого рабовладельческого империализма. Безуспешно. Никто из игроков его не понимал, по городу ходили слухи о культистах каких-то древних богов…, но он так и не смог выйти ни на одну ячейку, все пойманные им оказывались либо сумасшедшими, либо кончали с собой, не вступая в переговоры.
В конце концов в столице стало опасно, и Павлу пришлось покинуть город. Он уходил всё дальше и дальше от центра империи, берясь за все встреченные им задания. Во-первых, он надеялся найти единомышленников среди приключенцев, а во-вторых, хотел стать сильнее для борьбы с этим миром. Увы, и тут его ждало разочарование. Через несколько месяцев он уже и не надеялся встретить толковых игроков, стал не брезговать работой наёмника… старался расширить спектр своих знакомств, пытался понять, как живут люди в разных слоях этого общества.
«Доискался, — казалось, Павел услышал собственный ехидный голос у себя в голове, — теперь будешь понимать, какова жизнь раба… И вот не придут тебя спасать, узнаешь, сколько времени сможешь вытерпеть пытки там, под дворцом Императора».
«Придут!» — тут же горячо возразил Павел сам себе, хотя чувствовал, как леденеет что-то под сердцем. Пусть весь его опыт в этом мире говорит ему, что, скорее всего, он опять обманется в своих ожиданиях, и в этот раз, видно, фатально, он не хотел терять надежду. «Они придут!!!» — ещё раз повторил он, стиснув кулаки и загремев цепями.
Яркая вспышка заставила его зажмуриться.
— Пришли, — с жгучей радостью, прокатившейся по всему телу, прошептал Павел, надеясь, что по его лицу не покатились слёзы…, а если и так, то пусть их не заметят или примут за капли конденсата, — в подземелье было достаточно влажно.
— Всё-таки пришли…
Глава 1
Как я и просил, Гильт разбудил меня в полночь, даже на несколько минут раньше. Получалось, что поспать мне удалось всего несколько часов, и первым делом я поднял взгляд на ячейки заклинаний. Все они светились заполненными в верхней части моего поля зрения, а значит, даже такого короткого сна хватило, чтобы полностью восстановить их.
Не успеть восполнить потраченную за день магию было моим основным страхом, ведь если короткого сна окажется недостаточно для этого, все планы могут серьёзно поломаться. Я даже подумывал медитировать всё оставшееся до полуночи время, так как спать мне совершенно не хотелось. Но уже в постели, когда я лежал, стараясь открыть все каналы своего тела окружающему миру и использовать показанные когда-то учителем техники медитации для более скорого восполнения энергии, сон пришёл сам собой, я и не заметил, как отрубился.
Марка уже была начертана, я быстро накинул на себя и Гильта броню мага, мы встали в центр комнаты, взявшись за руки, а Хамель отошла к окну.
— Если всё пойдёт плохо, — обозначил я, — мы возродимся здесь. Если же через пару часов никто из нас не появится, это значит, нам удалось освободить много пленных и мы пробиваемся к портальному кругу. Тогда иди к старосте, и пусть он пошлёт кого-нибудь в Зеней, встречать у гильдии магов спасённых, ибо я отправлю их без сопровождения. У них же вроде и барин в Зенее живёт? Пусть и его уведомят, а то кто знает, что сделает стража с крестьянами после перехода… И проследи, чтобы послал всадников, каждая минута на счету!
Девушка кивнула.
— Если всё получится, после отправки пленных я перенесусь сюда за тобой.
— Хорошо, — темнокожая эльфийка улыбалась, но я смог разглядеть в её взгляде тщательно скрываемую тревогу. — Удачи. И пусть Богиня благоволит вам!
Я чувствовал, как Ванорз взмахнул рукой. Он наверняка толкнул бы какую-нибудь подобающую случаю речь, приняв столь героическую позу, но я уже выпустил на волю заклинание телепортации и мы исчезли в тёмной вспышке, чтобы перенестись куда-то на восток, как подсказывали мне мои ощущения.
Очутились мы в мрачной и сырой камере. Я буквально свалился на прижавшегося к стене Павла, Ванорз издал восклицание, ударившись о скамью, а Гильт выругался, едва не провалившись ногой в клозет. Чапай был прикован к стене, и дварф, услышав мои мысли, тотчас начал пробираться к нам, перелезая через ноги распластавшегося на лавке Ванорза. Я кое-как посторонился в тесной камере, пропуская его к пленнику, а сам помог подняться эльфу, который сразу же устремился к двери, чтобы исследовать замок.
Гильт осмотрел оковы, хмыкнул и ухватился за браслет. Мышцы его вздулись, и тут же раздался треск металла, браслет был буквально разорван на две половинки. Такая же участь ждала и три оставшихся… не прошло и нескольких минут, как пленник был свободен.
— Эх, — посетовал Ванорз, отвлекшись от замка на звук рвущегося металла. — Тут нам пригодилась бы Хамель…
— Поберегись, — сурово бросил ему Гильт, отпихнул эльфа на меня и с ходу впечатал свой ботинок прямо в то место, где находилась замочная скважина.
Решётчатая дверь с грохотом вывалилась в коридор. Кажется, она не просто слетела с петель, но и порвала стальным засовом створ из ржавого железа.
— Прекрасно, — расхохотался Ванорз, выходя из камеры вместе со всеми. — Скрытность — это не про нас!
— Скорее всего, игроки получили уведомление о нашем вторжении, как только мы перенеслись сюда, — заметил я. Мне тоже не хотелось бы поднимать шум, но иного способа выбраться из камеры я не знал. К моей досаде, об этом мы не подумали заранее.
— Я слышал, такое уведомление приходит только кланлиду, — подал голос Павел.
Парень кутался в свой плащ и был раздет и безоружен. Едва выйдя из камеры, он с брезгливостью сорвал с шеи рабский ошейник и сейчас потирал запястья, видимо, натёртые оковами. Я переглянулся с Ванорзом.
— А ведь это совсем не простой рабский амулет, — эльф пошевелил носком ботинка валяющийся на полу ошейник. Действительно, хоть он и был из обычной кожи, но выглядел очень солидно. — Наша глобалка работает!
— Какая глобалка? — растерянно спросил Павел, тоже разглядывая ошейник.
Я обратил внимание на блеск в его глазах, да и лицо у парня было мокрым — переживал, наверное… Хотя, может, это от влажности, в подземелье было весьма сыро.
— «Жажда свободы» называется, — гордо пояснил мой друг. — Как раз чтобы с этой вот гадостью справляться.
— Однако он не наш последователь, — заметил я, вытянул из ножен свой меч и протянул его Чапаю. — Ты же нейтральный? Или успел встать на сторону тьмы?
— Нейтральный… — ответил Павел, на его лице отражался лихорадочный мыслительный процесс. — Сейчас посмотрю, — он скосил глаза, видимо копаясь в системном окошке.
Я указал кивком головы вперёд, и мы пошли к виднеющейся развилке.
— Вот, нашёл… — тихо сказал наконец Чапай, — успешный спасбросок воли.
— А смертельный эффект они, скорее всего, не поставили, — пояснил Ванорз, — опасаясь, что игрок уйдёт на свою точку возрождения.
— Ты тут ориентируешься? — поинтересовался я у парня. — Или они тебя сюда без сознания притащили?
— Да, я запомнил дорогу, — закивал Павел. — Тут направо. А на выходе из этой секции будет сторожка, где, скорее всего, сложили отобранные у нас вещи…
Тут мы услышали приближающиеся шаги. Ванорз остался на месте, изготавливаясь к стрельбе. Гильт рванулся вперёд и прижался к стене у самой развилки, доставая с пояса молот. А я шагнул влево к стене, достал гримуар и стал зачитывать заклинание Тёмной симметрии. Павел растерялся, завертел головой по сторонам и в конце концов остался рядом с эльфом, подняв меч.
Из-за угла показались два стражника, на вид обыкновенные деревенские увальни. Один из них держал в руке факел, а второй был вооружён дубинкой. В глаза бросались рабские ошейники на их шеях. Я указал посохом на мужика с факелом, и он застыл, повторив мою позу, — заклинание подействовало. Я тут же засунул посох себе под мышку, мужик повторил моё действие и зажал горящий конец факела собственным телом. Зашипело, завоняло горелым и свет пропал.
Второй мужик успел лишь вскрикнуть, как чудовищный удар подскочившего дварфа впечатал его в стену. Две прилетевшие стрелы оборвали жизнь бедолаги, и Гильт остановил уже занесённый в воздухе для следующего удара молот. Я отвёл посох от тела, контролируемый мной стражник повторил это движение, факел озарил коридор слабым прерывистым светом — от него было больше дыма, чем огня.
Ванорз опустил лук и подошёл к мужику, Гильт наклонился над трупом и отцепил с его пояса связку ключей. Чапай подскочил к стражнику и срезал с него мечом ошейник.
— Теперь ты свободен и можешь пойти с нами, — сказал Ванорз и скомандовал мне: — Отпусти его.
Я развеял заклинание, и мужик заорал, бросил факел, скрючился и прижал одну руку к груди, а второй схватился за плечо. Дварф занёс молот, я чувствовал, как он целится ему в голову в готовности нанести удар при малейших признаках враждебности.
— Меня убьют вместе с вами, — простонал он, его взгляд полный ненависти пытался высмотреть меня в темноте.
— То есть ты хочешь остаться тут? — голос Ванорза звенел от высокомерия.
— Да, — едва слышно ответил стражник.
Гильт повесил молот на пояс и толкнул мужика в спину, заставляя его пройти в наш коридор. Здесь он повозился с ключами, наконец открыл одну из камер и запер в ней стражника. Чапай поднял факел с пола и мотал им из стороны в сторону в попытках разжечь пламя получше.
Когда вернулся Гильт, Павел уверенно пошёл вправо по новому коридору, и вскоре мы подошли к массивной решётчатой двери. Слева от неё имелась комната, освещённая магическим светильником в потолке — видимо, та самая сторожка.
Помимо лежака, в дальнем конце этой длинной комнаты обнаружилась стойка с оружием: несколько мечей и копий и только два щита, также имелись вешалки для брони с двумя кольчужными рубахами, а в дальнем углу был навален всяческий скарб, среди которого Павел нашёл своё снаряжение.
Гильт бросил взгляд на оружие и броню и снова пренебрежительно фыркнул:
— Это всё мусор…
— Для контроля над пленными вполне достаточно, — резонно заметил Ванорз. — Они вон даже кольчугу поленились натянуть…
— За что и поплатились, — закончил я за него. — Следи за дверью, а мы пойдём освобождать пленников.
Ванорз кивнул и встал у двери с луком, Павел одевался, а мы пошли обратно.
В камерах вдоль коридора было достаточно пленных, минимум по трое в каждой, а в нескольких размерами чуть больше и по 6-8. В основном это были подростки или крепкие мужики. Шум разбудил их, и они встретили нас, стоя у решётки.
Гильт открывал дверь, я заходил в камеру, объяснял ситуацию и предлагал пленникам сорвать с себя ошейники, ну или хотя бы изъявить желание вырваться на свободу. Как ни странно, нашлись те, кто наотрез отказался выбираться — я не тратил время на убеждения. Некоторые, особенно дети, боялись срывать ошейник, но умоляли освободить их — в этом случае Гильт осторожно срезал его своим засапожным ножом.
Весь процесс показался мне очень долгим, но, когда я взглянул на таймер, уже возвращаясь к сторожке, оказалось, что прошло чуть больше пятнадцати минут. Всего в коридоре столпилось 11 подростков и 9 мужиков, из них четверо выживших, которых мы уже знали, среди детей я не успел отыскать знакомые лица.
У выхода из секции мы встретили экипированного Павла. Он вернул мне мой меч, и узнавшие его мужики стали было наперебой выражать ему благодарность, но тут их оборвал резкий окрик Ванорза:
— А ну тихо все! — он бросил обжигающий взгляд на мужиков. — Вон там в сторожке есть оружие и броня, вооружайтесь и будьте готовы сложить жизнь за свободу. Спокойно, спокойно, не дрейфить! — прервал он возникшие было протесты. — В этот раз мы не позволим взять вас под контроль, вы же порвали свои ошейники, а ваши амулеты Оума валяются вон там в общей куче… пока вы их не наденете, останетесь свободными.
Короткого взгляда на толпу хватило, чтобы понять, что не очень-то их убеждали слова эльфа. Однако мужики забежали в сторожку и вскоре показались оттуда с оружием в руках. Двое самых крепких надели кольчуги и взяли в довесок к мечам щиты. Ещё один неуклюже держал в руке меч, трое, вооружившись копьями выглядели более уверенно.
Гильт отпер ключом дверь, легко распахнул её, и Павел повёл нас по коридору до развилки.
— Насколько я понял из разговоров, — Чапай указал рукой на центральный проход, — там находится женская секция. А что в крайней, я не знаю.
— Зверюги, зверюги там, — раздался детский голос из толпы подростков. — Говорят, им скармливают провинившихся!
— Так, вы двое, — я указал на мужиков со щитами. — Встаньте у выхода и перегородите проход. Копейщики за ними. Остальные встаньте пока у стены, чтобы не мешаться. Вот ты, — я ткнул посохом мужика с мечом, — если вдруг кто появится, бегом зови нас. Мужики, удержите проход!
Я получил в ответ хмурые взгляды, но все подчинились. Один из безоружных, я узнал его, подскочил к нам:
— Можно я пойду с вами? Моя дочь, Руз… она…
— Конечно, — я специально говорил мягко и успокаивающе. — Но держись позади, пока мы не расправимся с охраной.
Он закивал, и мы пошли по центральному проходу. Павел и Гильт впереди с факелом, а я с Ванорзом позади в темноте. Мужика я крепко держал за руку, не давая ему споткнуться.
Вскоре впереди показалась такая же решётчатая дверь, как и в мужской секции. Я отпустил мужика, достал гримуар и стал шёпотом читать заклинание Тёмной симметрии. Итого минус две ячейки второго уровня, оставалось ещё четыре. Краем глаза я заметил, как мужик отпрянул от меня и в ужасе прижался к стене. Хорошо хоть не шумел…
— Кто там? — раздался окрик одного из охранников, я приготовился спустить на него заклинание. Но тут, похоже, мужик разглядел Павла и идущего рядом с ним дварфа. — Господа опять изволят развлекаться посреди ночи?
— Глава велел показать послу подгорного народа товар, — Чапай бесстрастно пожал плечами. — А вот я совсем не прочь поразвлечься, — парень сально подмигнул охраннику. — Отворяй скорей.
Изнутри послышался голос второго охранника, который тоже интересовался, кого там черти носят. Напарник успокоил его и распахнул дверь. Я не мешкая выпустил заклинание на волю, и он замер столбом. Я протянул ключи Гильту, он взял их и тут же, на ходу вытягивая из-за пояса молот, бросился в сторожку. Павел зашёл вслед за ним, а меня в одно мгновение обогнал Ванорз, спешивший прикрыть товарищей.
Из комнаты раздался шум борьбы, крики боли, я видел, как выпустил несколько стрел Ванорз, со стороны это выглядело очень эффектно. Через пару минут из сторожки показался Гильт, в руках у него были браслеты. Я вытянул руки перед собой, и он защёлкнул их на запястьях охранника, повторившего моё движение. Я отменил заклинание, а дварф сорвал с мужика ошейник и предложил ему свободу, однако в ответ получил лишь изощрённые ругательства.
Строение коридоров в этой секции немного отличалось, но Гильт быстро разыскал пустую камеру и запер там охранника. Его напарника не удалось взять живым. Даже несмотря на своё расслабленное состояние, он оказал ожесточённое сопротивление… уж не знаю, боялись ли здешние охранники своих хозяев так сильно, что были готовы за них умереть, или они действительно были настолько испорченными, что получали удовольствие от своей службы…, но никто из них совершенно не стремился на волю.
Прямо от сторожки коридор раздваивался, и если по левую сторону шли такие же камеры, как и у мужчин, то в правом коридоре камер было меньше и они разительно отличались от остальных: в каждой из них были удобные застеленные кровати, на полу лежали ковры, а стены были задрапированы разноцветными шторами, клозет тоже отделялся от остальной камеры шторой.
И пленницы в разных коридорах тоже отличались друг от друга. Если в камерах левого коридора находились измотанные и перепуганные девушки в рваных одеждах, то справа пленницы выглядели ухоженными и носили вызывающие наряды, чем-то напомнившие мне восточный стиль обилием полупрозрачного шёлка и парчи.
Из левого коридора мы освободили 15 девушек, или, точнее сказать, девочек, потому что некоторым из них я бы не дал и 10 лет, а также 8 женщин, тоже юных и очень красивых, но хотя бы не выглядевших совсем детьми. От освобождения не отказался никто. Уже пришедший в себя мужик отыскал свою Руз и наконец-то разрыдался, но быстро взял себя в руки.
А вот с правым коридором дело оказалось сложнее. Тут тоже было порядка 20 женщин, по 3-4 в камере, и почти все отказались бежать. Некоторые отвечали нам с вызовом, другие просто молча опускали глаза… больше всего меня поразила одна необыкновенно симпатичная малышка, отказавшаяся с абсолютным спокойствием и уверенностью в честных и открытых глазах.
Всего решились пойти с нами лишь трое, товарки провожали их с жалостью и затаённым презрением в глазах. А ещё одна тоже удивила: едва я начал уже привычно объяснять ситуацию, она, недослушав, сорвала с себя ошейник и, отпихнув меня в сторону, вышла из камеры, на ходу срывая с себя элементы одежды.
Вернувшись к сторожке после обхода камер, я застал её натягивающей на себя кольчугу, а Ванорз рассказал мне восторженным шёпотом, что добралась она сюда уже практически голой и без всякого смущения начала облачаться по-военному, причём сапоги она запросто стянула с трупа охранника.
Мечей здесь было только два, как и кольчужных рубашек со щитами, зато копий больше десятка. Женщина натянула на себя кольчугу, умелым движением подобрала щит, а вот вместо меча взяла копьё, покопавшись в стойке и выбрав себе понравившееся с видом знатока. Отец Руз надел вторую кольчугу и взял в охапку ворох копий, проигнорировав мечи, которые так и остались торчать в стойке.
— Крестьяне к мечу не привычны, — озвучил свои мысли Гильт.
— Я могу и мечом, — с вызовом в голосе откликнулась женщина. — Но с копьём я принесу больше пользы. Как вы собираетесь выбираться?
— Пойдём, — позвал я, — расскажу по дороге.
То обстоятельство, что от развилки к нам так и не прибежал посыльный, вызывало у меня противоречивые чувства: с одной стороны, хорошо, что на нас ещё не набросились игроки, с другой — всё проходило пока слишком уж гладко. Я не мог поверить, что наше вторжение осталось незамеченным, что же тогда их задерживает?
Глава 2
Воинственная женщина назвалась Хельгой, и план добраться до портального круга вроде бы показался ей осуществимым. Пока я в общих чертах рассказывал ей о нас, она смотрела на меня без страха и отвращения, мне даже показалось, что где-то в глубине её глаз проскальзывало уважение. Однако и сомнения ярко выражались на её красиво очерченном лице… впрочем, их она оставила при себе, ни слова не высказав против.
Скоро мы вернулись к развилке, и некоторые из девушек бросились к мужчинам у стены, узнав в них своих близких. Дети тоже пошли гурьбой к остальным, возле нас держалась лишь Хельга.
— Никто не показывался? — спросил Ванорз у обернувшегося к нам мужика с мечом, его товарищи неуклюже изображали защитное построение посреди коридора.
— Нет, господин, пока всё тихо, — отвечал крестьянин, согнувшись в поклоне.
— Не нравится мне это, — заметил я, раздвигая мужиков и пропуская Павла вперёд.
— Вы нагрянули в весьма удачный момент, — сказала Хельга, ловко проскользнув между нами. — Все пираты в рейдах, а в замке только лидер — Янсен, и его брат-изврашенец — Симон. Да и глава, я слышала, собирался завтра на какую-то важную встречу…
— В замке есть гарнизон? — поинтересовался я.
— Есть, — кивнула Хельга. — Но бараки снаружи, и поднять всех среди ночи дело не быстрое.
— Сколько там воинов? — спросил Ванорз.
— Человек десять, — девушка усмехнулась. — Но воины они так себе… Правда, там с ними есть пара учителей… говорят, мастера меча…, но я уверена, пираты их в бой не бросят.
— А почему так мало людей для обороны целого замка? — хмуро поинтересовался Гильт.
— А от кого обороняться-то? — удивилась Хельга. — Замок на острове. Никто про него не знает… Гарнизон — это рабы из мужичья поздоровее, которых натаскивают на владение оружием, чтобы потом продать подороже.
— Всё-таки остров… — простонал Павел. — Я знал!
Некоторое время мы плутали по коридорам, поднимаясь всё выше. Вскоре факел Павла практически погас и я запустил вперёд танцующие огоньки, чтобы он имел возможность и дальше указывать нам путь. Позади топали вооружённые мужики, остальная толпа чуть подотстала. Иногда за спиною раздавалась тихая ругань, когда крестьяне спотыкались в темноте, и я послал один из огоньков назад, — не хватало ещё, чтобы кто-нибудь их них ненароком напоролся на свой же меч.
— Мор, — тихо позвал я про себя. Меня уже некоторое время беспокоил один вопрос.
— Что такое, мой Вестник? — прозвучал ехидный голос у меня в голове, шутливо выделяя последние слова.
— Ты не мог бы повесить на портальный зал Первохрама какой-нибудь непрозрачный барьер? Ну чтобы с круга нельзя было ничего увидеть.
— Хочешь перестраховаться? — тёмный бог издевательски захихикал. — Правильно! Не волнуйся, будет тебе барьер.
— Спасибо, — поблагодарил я, получив в ответ лишь медленно затихающий в голове смех.
Наконец над головой забрезжил свет, и Павел, указав на ступени, ведущие вверх, сообщил, что зал с портальным кругом находится там. Коридор здесь был достаточно широким, и едва мы остановились, вокруг нас сгрудились вооружённые крестьяне.
— Что ж, — Ванорз оглядел мужиков, пафосно отыгрывая героя-спасителя, — вы в шаге от свободы. Теперь вы должны оттеснить врагов с круга и удержаться, пока мой маг активирует заклинание переноса. — Крестьяне неуверенно закивали и стиснули в руках своё оружие.
— А ты, — эльф схватил за плечо мужика с мечом, — собери всех вот здесь, на ступенях, и как только мы разберёмся с врагами у круга… В смысле, когда увидишь, что путь свободен, — веди всех к нам и проследи, чтобы никто не оказался вне круга. Понял?
— Понял, господин! — мужик начал усердно кланяться. — Всё понял!
— Тогда вперёд! — скомандовал Ванорз остальным мужикам, и они гурьбой поспешили к ступеням.
Мы последовали за ними, и я до последнего ожидал, что сразу на выходе нас ждёт засада. Однако никто нас не встретил, и мы очутились в достаточно просторном зале. По сторонам зияли арочные проходы с лестницами наверх, а в центре зала угадывались линии портального круга. И вот там-то я увидел Симона, за его спиной стояли четыре воина, а ещё дальше виднелся широкий коридор, ведущий, судя по всему, к выходу из здания.
Заметив наше появление, воины обнажили мечи, подняли щиты и выступили вперёд, но на нас не бросились, выстроившись по краю круга. Симон подождал, пока мы приблизимся, и вскинул руки в приветствии.
— А вы быстро! — воскликнул он с улыбкой. — Я ожидал, что вы заглянете к моим питомцам… Но судя по всему, вы ограничились лишь двумя коридорами.
— Я же говорил тебе, мерзавец, что сообщу друзьям, — выкрикнул Павел. — И вот они пришли!
— Тебя использовали, дурачок! — расхохотался Симон. — Признайтесь, «друзья», кто вам нас заказал? Тортуга? Летучая банда?
— Даже не слышал никогда этих названий, — спокойно ответил Ванорз, на которого Чапай смотрел теперь весьма растерянным взглядом. — Мы действительно пришли выручить друга.
— Ну да, ну да… — Симон продолжал смеяться. — Так я и поверил… Впрочем, у вас ничего не выйдет! Босс уже отправился за союзниками, клан получил приказ к сбору… да и наши болванчики снаружи скоро прибегут… Мне нужно лишь чуть-чуть задержать вас. Не знаю, как вы смогли прыгнуть сюда… понятно, что использовали этого дурака как маяк… вы ведь и его вмешательство в лесу подстроили, правда? Однако брат говорил, что клановый замок защищён от заклинаний переноса… может быть, только от клановых? А вы одиночки… У вас есть какой-то артефакт, открывающий портальный круг для других кланов, так?
— Не неси чушь! — резко оборвал Ванорз измышления бандита. — Мы пришли за товарищем, которого вы похитили. Заодно освободили рабов, пожелавших свободы. Отступи, и мы просто уйдём.
— Послушай его, Симон, — крикнула Хельга. — Тебе не справиться с нами всеми!
— Кого я вижу?! Хельга! — воскликнул Симон в притворном удивлении. — Дорогая, тебя не узнать в этой одёжке! Тебе гораздо больше к лицу совсем без неё… Неужели тебе так не нравились наши забавы, что ты решила встать на сторону тьмы? Посмотри на своих «спасителей»… да они принесут тебя в жертву своим тёмным богам, как только выберутся отсюда! Уверен, свидетели им ни к чему…
— «Он тянет время» — написал я Ванорзу в чат.
— А даже если и так, это всё равно лучше, чем быть игрушкой в твоих руках! — с ненавистью крикнула девушка, её лицо исказилось от гнева, но было полно решимости. — Если вы за свет, я с удовольствием встану на сторону тьмы! Пусть она и даст мне свободу лишь для того, чтобы разделаться с тобой!!!
— В атаку! — крик эльфа слился с воплем ненависти девушки и боевым возгласом Чапая, бросившихся вперёд. Мужики нестройной толпой последовали за ними.
Ванорз достал лук, с сухим треском на нём возникла тетива мрака. Гильт взял молот на изготовку, но остался рядом со мной, я же вытащил гримуар и начал читать заклинание Тёмной симметрии.
Четверо воинов-рабов были 12 уровня, так же как Чапай с Хельгой, уже сцепившиеся с двумя противниками в центре строя. На крайнего слева накинулись два наших крестьянина со щитами, а на крайнего справа — трое с копьями; уровень наших бойцов был 10-11.
Щитоносцы слева завязли в бою: противник вполне успешно блокировал их неуклюжие выпады, хотя один удар вроде бы и достиг цели. Впрочем, и в ответ раб смог поранить одного из мужиков.
У копейщиков дела шли лучше: несмотря на то, что их противник умудрился увернуться и заблокировать несколько ударов, множество уколов опустили его полоску жизни более чем на треть.
А вот в центре сразу стало понятно, что воины-рабы не чета нашим ребятам… Павел уверенно блокировал щитом все удары противника, и все три его выпада попали в цель. Несмотря на свой яростный, полный эмоций бросок, Чапай сражался хладнокровно, и было видно, что у него есть хороший навык в ратном деле. Хельга же колола копьём со скоростью швейной машинки, держа своё оружие странным хватом, выдающим какой-то особый боевой стиль. От всех выпадов врага она с лёгкостью увернулась, хотя и верно подставляла щит под удары на случай, если не выйдет увернуться.
Ванорз выпустил пять стрел в противника девушки и четыре из них вонзились в разные части тела воина, окутав его сполохами тьмы и практически опустошив его шкалу жизни.
Я всё ещё читал заклинание, а Симон зверски ухмыльнулся, выкрикнул фразу на фатроде и схватился за амулет Оума на шее. В нескольких шагах от него, за спинами у копейщиков, в ярко-зелёной вспышке возник здоровый чёрный волк, покрытый шипами. Я заметил краем глаза, что в моём системном окошке выскочило уведомление об успехе навыка колдовства: использованное заклинание определилось как «Призыв природного союзника 3».
Появившийся лютоволк десятого уровня тут же бросился ко мне, но был перехвачен Гильтом. Дварф, ловко увернувшись от укуса волка, огрел того по загривку молотом, и зал огласил дикий рёв боли раненого зверя. Мне на мгновение показалось, что навершие белокаменного молота вспыхнуло ядовито-зелёным в момент соприкосновения с чёрной шкурой волка.
Я наконец-то завершил чтение заклинания и выпустил его на волю, указав на Симона. Тот было нахмурился, но тут же злобно расхохотался и выкрикнул что-то вроде «Выкуси!», снова хватаясь за свой амулет. Я скосил глаза на системное окно: заклинание не сработало — похоже, Симону улыбнулась удача со спасброском. «Или у него сильная воля, — подумал я, — надо попробовать швырнуть чем-то на стойкость…»
Мужики продолжали сражение со своими противниками. Симон снова выкрикнул заклинание, и в новой вспышке почти на том же месте появился ещё один волк. В этот раз вполне себе обычный, разве что очень крупный…, но не настолько, как первый. Этот тоже бросился ко мне, а Гильт, связанный боем с лютоволком, уже не успевал его перехватить.
Чёрный шипастый волчара два раза укусил дварфа, но его зубы будто соскальзывали с мёртвой плоти Гильта и нанесли ему совсем мало урона. А дварф дождался, пока волк поменьше окажется рядом, а потом подпрыгнул и ударил кулаком оземь, вызывая вокруг себя взрывную волну. Лютоволк устоял, хотя я заметил, как дрогнула и чуть-чуть уменьшилась его полоска жизни, а вот мелкий покатился по полу прочь от меня.
Тем временем Хельга заколола своего остолбеневшего от болевого шока противника и с яростным воплем набросилась на Симона. Тот выпустил амулет из рук и выхватил с пояса мечи.
Копейщики затыкали своего врага, но я видел, что полоска жизни одного из мужиков была почти пуста, да и остальные были изрядно потрёпаны. Нападать на своего бывшего хозяина они явно не горели желанием и развернулись к волку, уже успевшему подняться. Один из мужиков даже сумел ткнуть его копьём, но зверь увернулся и, набросившись на самого раненого из них, свалил его с ног.
Крестьян нужно было выручать, и я разразился чередой магических снарядов в волка. Все они ужалили зверя, и его полоска жизни серьёзно уменьшилась, однако зверь не перестал терзать крестьянина, и вот уже его шкала опустела и стала серой. Ванорз выпустил очередь стрел в противника слева; сколько из них достигли цели, я не увидел, но полоска жизни бойца здорово просела.
Симон орудовал кривой саблей с широким концом — кажется, такое оружие называется скимитар — и таким же изогнутым кинжалом, настолько длинным, что я бы назвал его скорее коротким мечом. Хельга яростно колола его копьём, но пират увернулся от первого выпада, отвёл второй выемкой на лезвии кинжала, и только третий укол пришёлся ему в плечо, однако бандит даже не поморщился.
Его ответные удары не уступали по скорости: первый девушка заблокировала щитом, но за ним последовал второй, от которого она почти уклонилась, но всё-таки у неё на груди появилась кровавая черта — явно зачарованная сабля затейливой формы легко рассекла кольчугу. Симон отвёл скимитар для нового удара, и Хельга, отвлёкшись на это движение, пропустила хитрый выпад кинжалом, который чуть ли не до рукояти вонзился ей в бок. Девушка застонала, дёрнулась всем телом, а Симон закончил комбо страшным ударом скимитара прямо ей в лицо.
Полоска жизни Хельги просела где-то на треть, но даже издали я видел, как кровь заливает ей лицо, и сильно сомневался, сможет ли она продолжать бой. Копейщики, которых теперь осталось всего двое, добили волка, два других мужика тоже свалили своего противника, уже сильно раненного стрелами, причём орудовали они мечами настолько неуклюже, что, как мне показалось, несколько ударов пришлись по уже мёртвой туше, медленно заваливающейся на бок. Павел, на контрасте с крестьянами, прикончил своего противника красиво: последний удар был точен, а за ним последовал толчок щитом, опрокинувший уже бездыханное тело.
Однако на подмогу к Хельге Чапай не успевал, и я сунул руку в магический мешок на поясе, доставая ингредиенты для самого мощного своего заклинания. Вслед за словами из послушно перелистнувшегося гримория, я бросил в воздух перед собой кусочек магнита, — он повис в невидимом глазу плетении заклинания, — затем высыпал на него щепотку пыли и перехватил посох, брошенный на плечо, продолжив речитатив, словно закручивая им колдовские нити.
Ванорз тем временем выпустил очередь стрел в лютоволка, а Гильт добил тварь двумя ударами молота. Тут же, повинуясь моему мысленному приказу, дварф бросился вперёд: мне было нужно хоть как-то вывести Хельгу из схватки… Гильт был готов даже схватить бандита и подставить его спину мне — я очень боялся промахнуться дистанционной атакой.
Но шанс подвернулся сам собой. Девушка отступила на шаг и, прикрываясь щитом, попыталась вытереть лицо рукавом. А Симон не стал атаковать.
— Неужели ты думала справиться со мной? — потянул он с издёвкой и окинул безумным взглядом зал, замечая, что остался один. В его глазах плескалось веселье и не было даже толики страха. — Теперь, без своей смазливой мордашки, ты годишься разве что в портовые шлюхи…
Я не мог упустить такой возможности и как можно точнее указал на него посохом. Уже сформированное плетение последовало за ним, и кусочек магнита над кончиком посоха рассосался, превращаясь в чёрно-зелёный энергетический клубок, из которого тут же выстрелил грязно-зелёный луч. Я затаил было дыхание, но луч попал точно в грудь удивлённого неожиданным ударом Симона, и его лицо перекосила гримаса боли. Судя по системному окошку, он не прошёл спасбросок стойкости, однако урон был не очень большим, всего лишь 36 очков, и не опустил полоску жизни игрока до нуля, поэтому и не дезинтегрировал его. Но следом за этим в грудь бандита одна за другой вонзились три стрелы, не оставляя ему ни малейшего шанса на выживание.
Гильт остановился на бегу и обернулся ко мне. Павел подскочил к Хельге, которая, похоже, увидела постигшую её недруга участь и позволила себе малость расслабиться, отчего её ощутимо тряхнуло и, возможно, она бы упала, не подставь ей Чапай вовремя своё плечо. Мужики неуверенно переминались с ноги на ногу на месте, оглядываясь по сторонам и не зная, что делать дальше.
— Вытащите тела за пределы круга, — прикрикнул я на них, проходя мимо быстрым шагом.
Мужики, будто подстёгнутые, бросились выполнять приказ. Краем глаза я заметил, что Ванорз тоже приближался, махнув рукой притаившимся на ступенях людям.
Однако меня сейчас занимало лишь одно: я быстро подбежал к упавшему на пол Симону, на ходу загоняя себя в состояние той концентрации, которая позволяла мне видеть энергетические потоки. Сейчас я напряжённо вглядывался, пытаясь заметить все нити, уходящие за пределы совсем недавно ещё живого тела.
Видно было плохо, сильно мешали все окружающие звуки, и я изо всех сил попытался отрешиться от всего, кроме зрения. Три! Три жгута выходили из тела павшего игрока. Один, самый широкий поток, уходил вертикально вверх и, по моим ощущениям, терялся где-то очень далеко, устремляясь всё глубже за пласты астрала. Кажется, подобные лучи я уже видел у других умерших… Второй тянулся извилистым потоком куда-то на северо-запад, а третий, самый тонкий, будто волосок, уходил под углом вверх, почему-то я чувствовал, что в какой-то другой пласт реальности.
Нужно было решаться, и я выбрал второй жгут, протянул к нему руку и попробовал как-то на него воздействовать. Мне хватало понимания, что пытаться физически прикоснуться к потоку бессмысленно, поэтому, максимально приблизив ладонь, я напитал её всей доступной мне энергетикой, разогнав токи в самой ладони и напитав её смесью позитивной и негативной энергий, после чего медленно начал приближать её, желая разорвать уходящий в даль жгутик. Тот стал отклоняться, но я видел, как он расщепляется от моей сверкающей из-за энергетического насыщения ладони, от жгута отслаивались кусочки, осыпающиеся сверкающей пылью, и вот, наконец, струна лопнула.
Однако из тела тут же вылетел такой же жгут; правда, сейчас он уходил почти точно на восток. Я было попытался оборвать и его, но тут из тела по этому потоку проскользнуло едва заметное утолщение и все три потока начали таять.
Я пришёл в себя и увидел прямо перед собой Ванорза, пристально вглядывающегося мне в лицо. Взгляд перегородило выскочившее сообщение, и я тут же свернул его — прочитаю потом. Вокруг уже столпились люди. Рядом на ногах едва держалась Хельга, а Павел с Гильтом и все вооружённые мужики выстроились у края круга со стороны коридора. Двери были раскрыты настежь, и сквозь них в зал забегали вооружённые люди.
— Получилось? — спросил у меня эльф. — Как бы то ни было, нам нужно уходить…
Отвечать было некогда, и я лишь кивнул, истово пожелав использовать круг.
«У вас нет доступа к этому портальному кругу, — появилось сообщение. — Вы можете активировать божественный перенос, используя энергию доступного вам алтаря. В этом случае вам доступна лишь одна точка назначения. Вы желаете активировать перенос? Будет потрачено 1290 очков. Да/Нет».
Не теряя ни секунды, я нажал на «Да», вокруг нас завертелся вихрь тьмы и зал с подбегающими к кругу воинами исчез.
Глава 3
Я чувствовал, что перенос завершился, однако вокруг по-прежнему клубилась тьма, будто портальный круг оказался вырванным из реальности и теперь пребывал где-то в пустоте. Крестьяне испуганно жались друг к другу, только Хельга спокойно оглядывалась по сторонам, то и дело вытирая рукавом лицо, чтобы хлещущая кровь не заливала глаза.
Я шагнул к ней и, осторожно прикоснувшись к щеке, повернул её лицо к себе. Рана от скимитара рассекала его от брови над левым глазом до правой щеки, над носом проглядывала кость… просто чудо, что глаза не были задеты. Я послал поток живительной позитивной энергии, пытаясь тщательно расщепить его на тонкие волоски и направить их к краям раны по энергетическим каналам лица. Хельга отшатнулась было, но усилием воли удержала голову на месте. В её глазах проглядывало нечто такое, чего я никак не мог понять… Впрочем, мне было некогда присматриваться, все силы уходили на концентрацию.
Края раны стянулись, внутренние повреждения вроде бы тоже излечились, однако шрам всё-таки остался: здесь требовалось дальнейшее лечение, более скрупулёзное и в более спокойной обстановке.
— Я выполнил своё обещание и выручил вас из рук бандитов! — Ванорз тем временем вернулся к своему отыгрышу благородного приключенца. — Сейчас мой маг перенесёт вас в Зеней, приготовьтесь. А вот ты не похож на крестьянина, — он поманил к себе Чапая. — Давай отойдём и переговорим, как подобает господам, с глазу на глаз.
Павел вежливо кивнул, и они отошли к краю круга, подальше от толпы. Проходя мимо, Ванорз бросил мне выразительный взгляд, мол, давай, ты тоже подходи.
— Я затворил твою рану, — тихо сообщил я Хельге, опустил руку и направился вслед за эльфом. Краем глаза я заметил, как девушка медленно поднесла руку к лицу, ощупала его и, словно опомнившись, начала яростно оттирать рукавом кровь.
— Вы правда использовали меня? — подходя, я услышал вопрос Чапая. В его голосе сквозила горечь, но сам он оставался спокойным, и даже на лице не отражалось особых эмоций — видимо, в самом деле привык к разочарованиям в людях.
— Нет, — твёрдо ответил Ванорз и посмотрел на меня; я подошёл и встал рядом. — Но лучше пусть он тебе всё объяснит, — на лице эльфа проступила довольная улыбка. — Это он наш босс.
— Мы правда не использовали тебя, — мне показалось, Павла совсем не удивило, что главным оказался вовсе не эльф, а человек, — но ты нам нужен, и пришли мы именно за тобой. Ты наверняка видел уведомление о возрождении древнего пантеона и начинающейся Войне Богов… так вот, это мы всё это затеяли.
— Не прибедняйся, — улыбнулся Ванорз. — Не мы, а именно ты всё это начал…
— Без тебя бы у меня ничего не получилось, — улыбнулся я в ответ, но тут же вернул лицу серьёзное выражение. — Мы не желаем мириться со сложившимся миропорядком. Боги, которых теперь называют тёмными, — за равноправие, против рабства… и, мне кажется, в этом ты нас поддерживаешь. — Чапай кивнул, будто бы не удержавшись, и я продолжил: — Однако боги богами, но есть одна серьёзная проблема: что делать с игроками? Мы возрождаемся после смерти, а при таких союзниках с каждой стороны война может продолжаться сколь угодно долго. Ты служил в столице и знаешь, какое решение нашли «светлые» боги… и мне не хотелось бы прибегать к чему-то подобному. Поэтому мне необходимо провести ряд экспериментов…
— Видел, он застыл над трупом этого Симона? — перебил меня эльф. — Это он как раз это самое… экспериментировал.
— Да, — подтвердил я. — Но мне нужно больше времени и подготовленный подход, а не так… наскоком. Как-то нам причинил неудобства один знакомый тебе клан — «Русь». Вот мы и выбрали его своей целью. Нам удалось связаться с Петровичем, который рассказал много интересного… Оказалось, что руководство кланом захватил некий Николай, продвигающий крайне шовинистические идеи в ключе уже существующих, разве что с националистическим окрасом. — Чапай с пониманием скривил лицо. — И многие в клане недовольны таким курсом. Так что Петрович не только готов отдать на расправу насолившего нам игрока, но и заинтересован в том, чтобы мы разделались с их кланлидом, после чего, как он утверждает, они смогут взять власть в свои руки и вернуть клан к первоначальным стремлениям — просто оказывать помощь русскоговорящим игрокам. Однако для осуществления такого плана нам нужен свой агент в клане.
— И вот тут-то и появилась твоя кандидатура, — вставил Ванорз.
— Петрович рассказал, что уже пытался завербовать тебя, — я сосредоточился на том, чтобы мой голос звучал уверенно и максимально честно, — и ему показалось, что твои взгляды сильно совпадают с нашими. Он сообщил нам, что ты, скорее всего, вляпался в весьма скверную историю, взяв, казалось бы, вполне заурядный квест на истребление стаи лютоволков. Мы поспешили по твоим следам…
— А ты действительно встрял, — Ванорз с удовольствием похлопал парня по плечу. — В отличие от твоих товарищей по группе…
— Детей нужно было спасать, — слегка растерянно отозвался Чапай, не отрывая от меня своего взгляда.
— Я не сомневался, что ты поступишь именно так, — я позволил тёплой улыбке проступить на моём лице на несколько секунд. — А дальше ты знаешь, пришлось действовать по обстоятельствам…
— И что вы хотите, чтобы я сделал? — Павел задал вопрос спокойно, в его голосе не чувствовалось неприятия.
— Если ты согласишься, я сообщу Петровичу и тебе нужно будет снова явиться к нему. Если кто-то будет спрашивать, — ты передумал и решил-таки вступить в клан. Он направит тебя в группу новичков, которых тренирует некий Ёж — он и есть наша цель. Ты должен присмотреться к нему, отметить повадки, привычки, распорядок дня, маршруты, которыми он обычно передвигается… короче, выведать идеальный момент для нападения. Насчёт места расположения не суетись — его нам сольёт Петрович. А вот с другими новичками постарайся подружиться, агитируй их против текущего курса, в том ключе, что, мол, во всех проблемах виноват кланлид и его клика… Как только тебе станет ясно, где и как можно застать Ежа одного, — сообщи, мы нападём, и я попытаюсь его убить. — Чапай прищурил глаза, но ничего не сказал. — Да-да, — надавил я, — именно убить, по-настоящему, без возможности возрождения. Я уже примерно нащупал, как это сделать… И ты должен быть к этому готов. Если хочешь остаться чистеньким, лучше откажись сразу.
Во взгляде Павла я увидел громадное желание довериться, а ещё какую-то дикую тоску и отчаяние, — казалось, он был уверен, что мы его обманываем и используем, даже несмотря на то, что он явно был согласен со всеми доводами, которые я ему изложил.
«Да-а, сильно же ему досталось… — холодок печали пробежал у меня по телу, сопровождая эти мысли. — Однако времени на объяснения катастрофически не хватает, всем нам придётся рискнуть».
— Если получится, — я решил обрисовать перспективы, — сразу же начнём планировать операцию по устранению Николая. Там ты уже волен решать, как поступить: можешь остаться руководить новичками, если у тебя выйдет на них повлиять, а можешь отправиться с нами. Уверен, Петровичу будут нужны люди с твоим видением справедливости… ну а захочешь более активных действий — тебе всегда найдётся место среди нас.
— Хорошо, — Чапай кивнул с видом человека, бросающегося в омут с головой. — Я согласен.
— Вот и отлично! — Ванорз снова похлопал Павла по плечу. — Я бы пожал тебе руку, да что там… вообще обнял бы! Но давай не будем давать лишних поводов для размышлений служакам, которые наверняка будут допрашивать спасённых нами крестьян… Спишемся в чате.
— Да, — я лихорадочно сконцентрировался на табличке над головой парня и пожелал добавить его в друзья; к счастью, моё усилие увенчалось успехом, что подтвердило выскочившее уведомление. — Почаще пиши и сообщай об успехах.
Ванорз уже возвращался к центру круга.
— Готовы? — он замахал руками крестьянам. — Давайте, давайте, подходите сюда, к центру. Ты тоже вставай с ними, — указал он Чапаю как ни в чём не бывало.
Спасённые стали с опаской приближаться, но тут Хельга внезапно проскользнула мимо эльфа (Гильт тут же шагнул за ней и положил руку на рукоять молота) и опустилась передо мной на колено.
— Владыка, — несмотря на коленопреклонённое положение, девушка не опускала голову и смотрела мне прямо в глаза. — Я не хочу возвращаться в рабство, я не хочу в Зеней. Не знаю, как на большой земле, но у нас на островах все знают сказ о Неназываемом, разрушителе оков и биче богов! Да и от наших «гостей» я слышала о суматохе, вызванной поиском аватара тёмных богов… Позволь мне остаться и служить тебе, я верю — ты не наденешь на меня ошейник! Я дочь старейшины и многое переняла от отца, и ты видел — оружием я тоже владею неплохо.
Ванорз замер, ошеломлённый таким поворотом, и даже потянулся рукой почесать затылок. Зато Гильту выходка девушки явно пришлась по вкусу, и он убрал руку с оружия. К моему удивлению, в толпе крестьян началось брожение и вперёд начали выступать люди, повторяя слова Хельги. Некоторые падали на колени и молили со слезами на глазах не отправлять их на невольничий рынок. Всего отказников набралась пара десятков, почти половина от всей толпы.
— Встаньте! — я быстро принял решение и сопроводил свои слова ударом посоха об пол; его окутало тёмное пламя, и все причитания моментально стихли. — Вы больше не рабы, а мне не по душе такое униженное поведение. Человек — это звучит гордо! Все, кто не желает возвращаться в рабство, отойдите вон туда, к краю. А те, кто отринул тьму и хочет в Зеней, встаньте в центре и возьмитесь за руки.
Видя, что наша конспирация пошла прахом, Ванорз и Гильт с пафосным видом встали позади меня, будто желая подчеркнуть, кто здесь главный. Хельга отошла вместе с группой отказников к краю, а совсем перепуганные крестьяне, желающие вернуться, жались друг к другу в центре круга. Павел подошёл к ним и взял за руку мужика, того самого, что был отцом Руз. Девчушка, кстати, опять стояла, прикрывая собой прижавшуюся к ней малышню.
— Не забудьте надеть свои амулеты Оума, — напомнил Ванорз, и крестьяне поспешили разобрать из мешка одного из мужиков свои ожерелья.
Последним, изрядно повозившись, выудил из мешка свой амулет Павел и с отвращением, которое он не в силах был скрыть, нацепил его себе на шею, после чего передал мешок Гильту.
Усилием воли я вызвал интерфейс управления портальным кругом, немного покопался, настраивая на перенос только тех существ, кто взялся за руки в центре, и согласился на соответствующую трату энергии. Раздалось гудение, полосы и символы на полу вспыхнули, группу в центре окутала волна мрака, и они исчезли. Стал рассеиваться и тёмный вихрь вокруг круга. Крестьяне ахнули, поражённые тем, что оказались в храме, но, к моему удовольствию, на колени никто не бухнулся.
— Хельга, — позвал я девушку. — Ты будешь за старшую, теперь эти люди на тебе. Снаружи есть целый город… вернее, та его часть, которая опустилась вместе с храмом под землю… он пуст, и многие дома, особенно рядом с храмом, хорошо сохранились. Заселяйтесь, можете спокойно пользоваться всем, что там найдёте. Позднее решим вопрос с водопроводом и канализацией… пока используйте то, что в храме, — тут всё работает. Также здесь в столовой есть провизия — на первое время хватит, и я постараюсь доставить больше… однако подумайте, что можете культивировать в пещере.
— А как они будут туда-сюда ходить? — поинтересовался Ванорз. — У дверей в храм ручек нет, они открываются только перед своими…
Я задумался, а в моей голове тут же раздался вкрадчивый голос Мора: «Не забывай о том, что теперь ты — Вестник, а значит, обладаешь силой верховного жреца. Ты можешь создавать амулеты для последователей прямо из своего амулета…, но в нашем случае лучше осквернить их амулеты Оума — это добавит нам очков веры».
— Владыка! — Хельга снова преклонила колено, стукнув древком копья об пол. — Мы готовы принести тебе клятву верности. И да падёт на неверных твоя кара!
— Хорошо. Вы в Первохраме настоящих богов этого мира и достаточно лишь искренне верить и открыть им свою душу — они сами решат, кому из них вам лучше следовать. Откажитесь от навязанного вам силой Оума, и его амулет, который был для вас рабским ярмом, станет символом обретённой вами свободы!
Следуя моим мысленным указаниям, Гильт встал рядом с девушкой и раскрыл мешок. Хельга положила оружие на пол, выудила из мешка свой амулет и протянула его мне, держа в ладонях.
— Я никогда не признавала богов длинноухих господ. У нас на островах всегда помнили и чтили древних, и для меня огромная честь оказаться в Первохраме перед их взором. Да простят они мне мою дерзость, но я хочу выразить свою верность Морану, богу Жизни и Смерти, Поводырю Душ.
Действуя по наитию, я отправил в амулет поток негативной энергии и тут же ощутил, как плавится и изгоняется его инородная сущность, воспринимаемая мной как маленький огонёк мерзкой белёсой субстанции. Когда амулет перестал впитывать энергию, я вышел из концентрации и увидел, что амулет в руках Хельги изменился: с его металлической поверхности исчезла вся гравировка и теперь с чистой зеркальной плоскости на меня смотрели пустые глазницы черепа.
— Мор принял твою клятву! — я старался, чтобы мой голос звучал торжественно, приличествуя ситуации, однако лично мне показалось, что получился он у меня весьма усталым. — Отныне ты свободна и сама вправе вершить свою судьбу. Но помни, что и ответственность за твои поступки отныне лежит только на тебе. Лишь после смерти ты сможешь отдохнуть в чертогах бога Жизни и Смерти.
Хельга поклонилась, надела амулет, подобрала оружие и поднялась на ноги. На её место бухнулся жутко робеющий крестьянин. Где-то с полчаса я занимался этим ритуалом, и свои амулеты получили все пожелавшие остаться люди. Я всё время ожидал, что кто-нибудь из них окажется неискренним в своей клятве, и с души будто свалился камень, когда в ладошках последней девочки звезда Оума на амулете сменилась на песочные часы Веслани.
— Ванорз, расскажи Хельге, что здесь где и как, — я прислушался к своему организму, но, несмотря на постоянное излияние энергии, я был по-прежнему полон сил. — А мне пора прыгнуть за Хамель. И не мне напоминать, что лучше бы тебе находиться здесь, когда мы вернёмся… так что только расскажи, сопровождать её не надо.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
