Апельсиновое проклятие

Вступление

В детстве мне нравилось читать итальянские сказки – мудрые, солнечные, с легким, как мимолетная улыбка, юмором. Чудеса в них легко и просто входили в повседневную жизнь. Крохотные феечки, стоило только спасти их или что-то им подарить, исполняли желания. Старый волшебник приходил на помощь бедной женщине, которой нечем было накормить детей, и превращал камень в котле в мясо, а воду в кувшине – в вино. Шут бился об заклад с королем и выигрывал.

Я узнала, что судьбу можно задобрить. Если хвалить ее и благодарить, то даже самой вредной и злобной особе совесть не позволит мучить тебя. Надо подарить ей крендель, новую юбку и флакон розовой воды, и тогда она будет помогать тебе изо всех сил.

Самой любимой сказкой у меня была история о трех апельсинах. До сих пор помню диафильм с чудесными иллюстрациями В.Я. Бордзиловского. Я задумывалась, почему злая ведьма прокляла маленького мальчика? Что будет, если принц встретит девочку со злой судьбой? Что может таиться в волшебных апельсинах?

Я придумала свою историю, в которой герои носят итальянские имена и живут в мире, похожем на средневековую Италию. Надеюсь, мне удалось создать веселую, иногда легкомысленную, ироничную, добрую и чудесную атмосферу волшебной итальянской сказки, и приключения моих героев порадуют читателей.

Свадьба Арансио

Эта история произошла в те далекие времена, когда королевств во всем мире было не счесть, но, ни одно из них не могло сравниться с волшебной Магарфалой. Люди редко попадали туда, и немногие верили, что она существует на самом деле. Жили там феи, фейры и чудесные звери.

Феи, фейры и чудесные звери встречались иногда и в других землях, но, увы, там они теряли волшебную силу, забывали о своем происхождении, старели и умирали, или становились деревьями и цветами.

Превратиться в дерево для феи легче легкого. Иногда они становились деревьями, чтобы спрятаться или просто отдохнуть. Бывало даже, что фея или колдун превращали своего соперника в грецкий орех или фигу, и тогда несчастному оставалось только ждать, пока кто-нибудь знающий придет и снимет заклятие.

Феи и сейчас могут превратить любого человека в дуб, статую или ящерку. Можно только порадоваться, что живут они в таинственной Магарфале и покидают ее лишь в исключительных случаях.

Правил этой страной молодой король Арансио: статный, сильный, зеленоглазый, с шевелюрой солнечно-апельсинового цвета. Не удивительно, что феи роились вокруг его дворца днем и ночью, поджидая, когда он порадует их своим появлением.

Самой настойчивой поклонницей короля была бесподобная Фата Ноча из Дома Лесных Ключей. Ее черные волосы отливали на солнце синевой, брови были чудом каллиграфии, а взгляд пронзал душу до самых пяток. Не дочка, а огонь, была у скромного Джино; да еще и выдумщица, каких поискать: то выложит перед входом во дворец сердце из алых лепестков роз, то поднимет стаю бабочек к самому окну спальни Его Величества и заставит их сложиться в имя “Арансио”. Приятно увидеть такое при пробуждении! Однажды Фата Ноча пришла во дворец с мольбертом и нарисовала парный портрет: себя и Арансио в королевских мантиях и золотых коронах! Очень похоже получилось. Подруги пришли в восторг, а король вздрогнул от восхищения. Фата Ноча уверяла девушек, которые, несомненно, тоже мечтали о благосклонности Арансио, что близок день, когда король упадет на колени и попросит ее выйти за него замуж. Девушки ей не перечили: попробуй, возрази такой!

Благородный Арансио побаивался Фата Ночи. Он приспособился вставать рано утром и покидать дворец через черный вход. Король гулял в апельсиновых садах, оливковых рощах и каштановых лесах. С каждым днем он уходил все дальше и дальше, пока не забрел в тутовую рощу, где раньше никогда не был. Шел он, думал о чем-то своем, и вдруг, обогнув дерево, увидел девушку. Он попятился назад, стараясь, чтобы его не заметили, но наступил на сучок; и тот громко хрустнул. Девушка, увидев Арансио, сердито приложила палец к губам и сказала: “Тсс!” А потом снова углубилась в изучение пышных кустов.

Арансио опешил, все-таки он был королем, и никто прежде не говорил ему “тсс”. Он не ушел, а стал наблюдать за девушкой. На ней было серо-зеленое покрывало; в таком убранстве она сливалась с листвой, поэтому не удивительно, что издалека он ее не заметил. Она что-то черкала в тетради, и Арансио стало до смерти любопытно, что такого интересного незнакомка увидела в кустах. Стараясь не шуметь, он приблизился, но, как ни всматривался в листву, все безуспешно. Тогда девушка отвела ветви в сторону и показала ему крохотное круглое гнездышко, на котором восседала пухлая черноголовая птица. Встревоженная птаха вспорхнула на ветку повыше и, распахнув клюв, закричала на них недовольным голосом. Арансио и девушка невольно рассмеялись: их заливисто обругали на птичьем языке. Весь день провел король в лесу с милой девушкой. Он выучил столько названий птиц, сколько никогда прежде не знал. А как зовут лесную незнакомку, он не спросил, ведь тогда ему пришлось бы назвать свое имя, и кто знает, осталась бы она такой же веселой и непринужденной с королем Магарфалы? Они договорились встретиться и на следующий день.

Фата Лета вернулась домой поздно, еще позже Фата Ночи.

– Где ты была? – стал браниться Джино. – Разве я не просил тебя быть дома засветло?

– Прости, папенька! – взмолилась Фата Лета. – Я нашла гнездо усатой синицы и должна была его нарисовать!

Она решила не рассказывать о лесном незнакомце, иначе Джино больше никогда не отпустил бы ее на птичьи прогулки одну. Дома Фата Лету считали немного странной. Стоило ей начать восторженно рассказывать о какой-нибудь пичуге, все вежливо кивали и спешили заняться своими делами. При воспоминании о юноше, который слушал вместе с ней чудесные трели скворцов и овсянок, у Фата Леты потеплело на душе: наконец-то она встретила человека, который ее понимал! Хотелось петь и прыгать от счастья. А у Фата Ночи настроение было хуже некуда.

– Что ты сияешь, как медный таз? – рассердилась она на сестру. – Мне так и не удалось дождаться прекрасного Арансио сегодня. И никто не мог сказать, где он. Его глупый слуга Дондолоне весь день бубнил, что король отлучился по неотложному делу. Но куда?!

Фата Лета бросила рассеянный взгляд на портрет короля, висевший в парадном зале. Кого-то он ей напомнил. Скорей бы король женился на ком-нибудь, хоть на Фата Ноче, чтобы она перестала бредить о нем!

– А ты не ходи во дворец, – сказала она вслух. – Отдохни немного. Тогда король по тебе соскучится.

– Еще чего! Я не дам этим разряженным вертихвосткам увести его у меня из-под носа! Ты воробьям советуй, как жить. А я знаю, что делаю.

Третья сестра, Фата Фигата, вздохнула, слизывая крем с воздушного пирожного. Всем хорош был король Арансио, но она никогда бы не променяла сливочный торт на самого завидного жениха.

Впервые в жизни, засыпая, Фата Лета думала не о волнистых попугаях или болотных совах, а о незнакомце, встреченном в лесу. Почему же она не спросила, как его зовут?

В их следующую встречу в лесу Арансио назвал свое имя понравившейся ему девушке, но Фата Лета успела в него влюбиться и не могла ничего с этим поделать. Дома она старалась не попадаться на глаза мрачной, как туча, сестре. Сердце ее замирало от сладких воспоминаний, голова полнилась туманом, но Фата Лета никому не говорила о своих встречах с Арансио.

Король же хотел сделать своей возлюбленной необыкновенный подарок, который заставил бы ее трепетать от счастья. Она открыла ему целый мир пестрых пернатых, звонких трелей и нежных поцелуев под сенью каштанов. Он ночами трудился, чтобы изготовить нечто чудесное и необходимое Фата Лете, а когда преуспел, то понесся на свидание, как оголтелый страус. Это была особенная свистулька – с ее помощью Фата Лета могла приманить любую птаху. Стоило ей представить определенную птицу и просвистеть ее песенку, как летунья появлялась поблизости. Этот подарок был настоящим сокровищем для Фата Леты. Она расчувствовалась до слез, тут же приманила зебристого зяблика и покормила его с руки!

– Пойдем ко мне во дворец, – сказал Арансио, обнимая любимую за плечи. – Я больше не могу жить без тебя. Ночи такие длинные.

– Но, как же мои родители? – прошептала Фата Лета. – Они ждут меня.

– Ты права, – король поцеловал ее в макушку. – Я знаю, что делать. Завтра не приходи в лес. Я приеду к вам и попрошу твоей руки у Джино!

В решительном настроении король вернулся во дворец раньше, чем обычно, и тут же был окружен стайкой верных воздыхательниц.

– Ступайте по домам! – не терпящим возражения тоном приказал Арансио. – Завтра я сам приду к вам в гости, и та, которая понравится мне больше всех, станет моей женой. А у тех, кто вздумает вертеться здесь, не будет никаких шансов!

Девушки разлетелись, как пушинки с одуванчика.

***

Семья Джино в спешном порядке готовилась к встрече Его Величества. Улыбка не сходила с лица Фата Леты, когда она слышала взволнованный голос матери, Фата Челины, распоряжавшейся слугами, и вдыхала ароматы готовящихся на кухне яств.

Фата Ноча заметила, что младшая сестра глаз не сводит с портрета короля Арансио.

– О чем размечталась? – рассмеялась Фата Ноча. – Посмотри на себя в зеркало! Ты же неуклюжая, как аистенок. А Фата Фигата, вообще, клуша! Из нас троих я самая статная и грациозная. Король это сразу увидит.

И Фата Ноча изобразила бесподобный реверанс. Фата Лета, если и расстроилась, выслушав замечания сестры, виду не показала.

– Аист прекрасная птица! – воскликнула она. – Статная и грациозная! А курица – любящая, заботливая...

– Тебе бы в птичницы податься, – перебила ее Фата Ноча. – А мне – в королевы!

Она прошлась по залу царственной походкой, и, выходя в двери, крикнула:

– И не забывай, что я старше и раньше тебя выйду замуж! А тебе еще придется ждать, пока наша толстушка найдет жениха. Сочувствую!

Фата Лета лишь прикрыла глаза, стоя перед портретом; она ощутила, как горят ее губы от поцелуев прекрасного Арансио, как быстро бьется сердце в груди и кружится голова. О, скорее бы, скорее бы он приехал!

Фата Ноча, конечно, была не права: сестра ее была милой, нежной и скромной будто ландыш. Король Арансио, переступив порог дома Джино, не сводил с нее восхищенных глаз. Фата Ноча хмурила красивые брови и пыталась увлечь Его Величество смелой беседой, но Арансио не замечал ее. Король и блюд роскошных почти не коснулся, а едва закончился обед, пал на колени перед Фата Летой.

– Само провидение послало меня в ваш дом, любезный Джино! – воскликнул он. – Именно о такой королеве, как ваша дочь, Фата Лета, я всегда мечтал. Мои поиски закончились. Я отменяю все поездки, если только вы и ваша дочь не против.

Джино и его супруга потеряли дар речи: в глубине души они надеялись, что королю понравятся их дочери, но, как оказалось, не были к этому готовы.

– Я согласна, – промолвила Фата Лета.

– Н-е-е-е-е-т!!!!

Все в изумлении повернули головы к Фата Ноче.

– Это неправильно! – воскликнула она. – Ты должен жениться на мне.

– Я сам решаю, на ком мне жениться, – возразил Арансио.

– Я старше, ей нельзя выходить замуж раньше меня.

– Как ты можешь перечить нашему королю? – ахнула Фата Челина.

– Нет таких правил, Фата Ноча, – король крепче сжал ладошку Фата Леты. – Я женюсь на той, которую люблю.

– А-а-а-а-а! Замолчи! – Фата Ноча зажала уши.

Она перевела взгляд на сестру. Ее прекрасные глаза полыхнули гневом.

– Почему ты согласилась? Что на тебя нашло? Скажи ему, что тебе любой гусь милее, чем он! Разве не так?

Фата Лета посмотрела на короля и не смогла сдержать улыбку.

– Арансио лучше гуся, – сказала она.

– Фата Ноча! – опомнился Джино. – Немедленно извинись перед Его Величеством и своей сестрой. Какая муха тебя укусила?!

– Вы все сговорились против меня! – Фата Ноча так резко выскочила из-за стола, что уронила стул. – Еще посмотрим, какая свадьба у вас получится. Я вам устрою!

Гневная фея выбежала из дома, громко хлопнув дверью.

Повисло неловкое молчание.

– Она одумается: погуляет, остынет и повинится, – предположил Джино, бросив на Арансио заискивающий взгляд.

– Сомневаюсь, – король покачал головой. – Я не хочу, чтобы моя невеста оставалась под одной крышей с разгневанной Фата Ночей. Лучше увезу ее во дворец и выставлю у входа усиленную охрану.

– Можно мне с вами? – спросила Фата Фигата. – Я тоже боюсь Фата Ночу.

– Конечно, – согласился король.

Фата Челина всхлипнула, а Джино потускнел.

Король развел руками.

– Хотел вас обрадовать и вдруг опечалил. Ничего, со временем она образумится. Найдем жениха и Фата Ноче. Если только она сама второпях кого-нибудь не отыщет, чтобы сыграть свадьбу раньше нашей.

– Простите дитя неразумное, – запричитала Фата Челина.

– Я на нее зла не держу, – заверил Арансио.

Простившись с родителями, две сестры сели в королевскую карету и уехали вместе с Арансио во дворец.

***

Фата Ноча шла, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Солнце жгло спину, подол платья волочился по пыльной дороге, волосы и одежда стали влажными от пота. Замечала ли Фата Ноча все эти неудобства? О, нет! Она яростно костерила бессовестного Арансио и лукавую сестрицу. “Тихоней представлялась – пигалица проворная! Даже не задумалась, не удивилась, брякнула, что согласна замуж выйти, и всю жизнь мне испортила. Свиристелка, поганка тонкошеяя! А жених какой прыткий! Обманщик. Павлин безмозглый, тупан краснопятый! Спелись, сворковались два голубя!”

Птичьи сравнения так и сыпались у нее с языка. Не зря Фата Лета рассказывала домочадцам о её любимых пернатых, хоть и не хотели родственники её слушать, но волей-неволей запоминали кое-что.

Фата Ноча сбилась с дороги и пошла через лес, не на секунду не переставая возмущаться неслыханным происшествием. Подол ее платья цеплялся за чертополох и ежевику; она вскоре изорвала его в клочья, исцарапала руки и ноги. Несчастная подобрала крепкую палку и в сердцах исколотила ей все вокруг. “Неужели Фата Лета выйдет замуж и станет королевой? Какой позор! Все подружки начнут поздравлять Фата Лету и фальшиво жалеть меня. Лицемерки! За моей спиной они будут смеяться и судачить о том, как мне не повезло. Бестолковые чайки! Нельзя этого допустить. Фата Лета не заслужила Арансио. Она не дарила ему сердца из розовых лепестков, не посылала бабочек, чтобы пожелать ему доброго утра, не караулила его во дворце. Слепой индюк! Ну что он в ней нашел!”

Под ногами хлюпнуло, и правая ступня Фата Ночи провалилась в нечто холодное и вязкое.

"Гадость какая!" – поморщилась Фата Ноча, осмотревшись и обнаружив, что забрела в болото. Уму непостижимо, как она сюда попала. Вокруг стояла стена из камыша, впереди – мелкий гнилой пруд, а на другом берегу пруда – старое узловатое дерево, в зеленых лохмотьях и безобразных наростах. Уродство ужасное. Фата Ноча потянула ногу из тухлой жижи, еле-еле вытащила, но туфлю засосало – не достать. Беглянка взвыла, вмиг оценив свой неприглядный вид и испорченное платье. Они за это ответят. Её лучшее платье! Это просто страшный сон! Что Арансио нашел в её сестре, чтобы вот так, сходу, звать замуж?

– Так уж и сходу, – раздался откуда-то жуткий голос.

Фата Ноча вздрогнула и огляделась. Она была одна на болоте. Разве что лягушки перескакивали с кочки на кочку, но и те не квакали! Может, показалось?

– Они заранее обо всем договорились, – проскрипел тот же голос, которым можно было дрова пилить. – Каждый день в лесу тискались да лобзались.

– Как, тискались? – Фата Ноча прижала руку к груди, ей показалось, что сердце сейчас остановится.

– А ты думала, она в лес птиц смотреть ходила? Окольцевала твоя сестрица королевского орла!

– Выпь лукавая! – ахнула Фата Ноча. – И ни словом не обмолвилась. Значит, пока я во дворце караулила, она с королем шашни развела? Родная сестра! Предательница! Все родителям расскажу про обманщицу бесстыжую.

– Поздно трещать, – резанул голос. – Он руки ее попросил?

– Попросил, – слезы навернулись на глаза. – В любви признался. Мне теперь хоть в омут с головой!

– Не торопись в омут. Я, может, средство знаю.

Холодом вдруг потянуло от пруда, и Фата Ноча озябла до костей.

– Кто ты? – спросила она, стуча зубами. – Почему я тебя не вижу?

– Потому что не смотришь! Вот же я, перед тобой!

Фата Ноча подняла глаза и увидела, что страшное черное дерево на другом берегу пруда шевелится, тянет к ней свои кривые ветки.

– Ты дерево?

– Я Инкубо – великий колдун.

Фата Ноча отступила на пару шагов, на глазок измеряя расстояние, – вроде не сможет он до нее дотянуться.

– Прямо-таки, великий?

– Не дерзи. Я могу помочь, а могу и навредить.

– Какое ты средство знаешь? Приворотное? – Фата Ноча еще раз огляделась, проверяя не шутит ли с ней кто-нибудь. Но нет, голос действительно принадлежал дереву.

– Приворотное зелье не долго действует. Ты приведи ко мне сестру. Утопим ее в пруду, а я подарю тебе ее внешний облик. Выйдешь замуж за короля, он и не заметит подмены.

– Ты что несешь? – рассердилась Фата Ноча. – Как это, утопим? У тебя что, вода в пруду на мухоморах настояна? Не буду я сестру убивать. И не нужен мне ее облик. Я красивее!

– Как хочешь, – прошуршало зловещее дерево. – Ступай домой, думай. Как надумаешь, приходи.

– Злобный пень, – не сдержалась Фата Ноча и топнула ногой.

Нога тут же провалилась в ил. Так Фата Ноча потеряла вторую туфлю.

– Повежливее, – предупредило дерево. – В следующий раз не отпущу.

Фата Ноча припустила прочь и не останавливалась, пока не добежала до дома. Уже смеркалось, и родители выслали слуг на поиски дочери.

Дома, лежа в ванне, Фата Ноча думала, как не допустить свадьбу Арансио и Фата Леты, но ничего не приходило ей в голову.

***

Подготовка к радостному событию шла полным ходом, а Фата Ноча целыми днями просиживала в библиотеке, штудируя книги, к которым никогда прежде не проявляла интереса. Много заклинаний узнала Фата Ноча, но, ни одно из них не было подходящим! Тогда она достала холст и кисти и нарисовала портрет Фата Леты. Очень старалась Фата Ноча, младшая сестренка вышла, как живая. Когда портрет был готов, Фата Ноча потихоньку ушла из дома.

– Я знал, что ты вернешься, – обрадовался колдун, запертый в старой черной магнолии. – Говори.

– Ты можешь сделать меня похожей на Фата Лету не навсегда, а на время? – спросила Фата Ноча. – Я хочу, чтобы Арансио провел со мной первую ночь. Я рожу ему сына. И еще скажи мне такое заклинание, чтобы у Фата Леты никогда не было детей. Пусть мой сын будет наследником Магарфалы.

– Было бы проще избавиться от твоей сестры навсегда, – недовольно проскрипело дерево.

– Нет, – твердо сказала Фата Ноча. – Пусть ей и Арансио будет больно, но смерти им я не желаю. Ты можешь сделать то, о чем я прошу? Я принесла портрет Фата Леты.

– Мне не нужен ее портрет, – презрительно дернулось дерево, и в пруд посыпалась черная труха. – Мне нужна кровь!

– Ее кровь? – пролепетала Фата Ноча.

– Твоя – тоже сойдет, – чавкнуло дерево. – Если послушаешь меня и все сделаешь правильно, получишь то, что хочешь. Иди скорее сюда и полей мои корни кровью!

Фата Ноча замешкалась, ей вовсе не хотелось подходить близко к страшному дереву.

– Будешь бояться, останешься ни с чем, – поторопил колдун.

По скользкому, заросшему острой осокой берегу Фата Ноча пробралась к магнолии. Колени дрожали. Вдруг дерево не отпустит ее?

– Ммм, – сказало дерево, и мшистая земля затряслась у девушки под ногами. – Давненько ко мне не подходили живые феи! Мммм…

– Не ешь меня, – попросила Фата Ноча.

– Твоя злость разбудила меня, за это я помогу тебе. Дай же крови!

Фата Ноча сорвала лист осоки и полоснула им по руке. Алые капли брызнули на выпирающие из мха гниющие корни.

– Мало. Мало! – застонал колдун.

Голова у девушки закружилась, как будто вместе с каплями крови дерево высасывало ее жизнь.

– Я расскажу тебе, как появляться внезапно и исчезать, чтобы тебя не поймали, как превращаться в птицу или зверя, как принимать облик других людей, как произносить проклятия, имеющие силу. За это ты поклянешься быть верной мне!

– Клянусь, – сказала Фата Ноча, испугавшись, что колдун вылакает ее досуха.

– Хватит на сегодня, – дерево с сожалением отпустило свою жертву.

Фата Ноча обхватила себя за плечи: ее бил озноб. Она так замерзла, что не могла вымолвить ни слова.

– Слушай и запоминай.

Колдун поведал девушке, как исполнить то, что она задумала.

***

На свадьбу Арансио, в королевском саду, собрались все его подданные. Смех, приветствия, пение, танцы, розыгрыши, искрометное волшебство – шум стоял такой, что даже птицы примолкли и затаились на ветках! От пестроты нарядов рябило в глазах. Веселая толпа радовалась празднику от души. Гостей угощали игристыми винами всех цветов радуги, а тортов и пирожных выставили столько, что ни одной кулинарной книги не хватило бы, чтобы перечислить все названия.

Когда король и Фата Лета обменялись цветочными гирляндами, гости устроили такой гвалт, что за пределами волшебного королевства поднялся настоящий ураган. Он согнал с гор спящие тучи и пронесся по морю с грохотом и молниями. А небо Магарфалы расцветили праздничные фейерверки. Потом каждый захотел лично поздравить короля и молодую невесту. Ликующие гости напирали всей толпой, не соблюдая очередь, и Фата Лета почувствовала себя везучей, когда ей удалось выбраться из плотной массы поздравителей. Она отошла в сторону, чтобы поправить съехавший в сторону лиф платья, и вдруг услышала.

– Прости, что была несправедлива к тебе.

Перед ней стояла Фата Ноча – воплощение скромности и раскаяния. Волосы ее были убраны в простую прическу, ресницы опущены. Она протянула ей розу.

– Поздравляю тебя.

Фата Лета робко приняла редкой красоты цветок.

– Это сладкая лиловая роза, – подсказала Фата Ноча. – У нее божественный запах.

Фата Лета понюхала цветок, ее ноздри затрепетали от удовольствия. Это был лучший запах в мире! Невозможно было им надышаться.

Фата Ноча взяла невесту под локоток.

– Пойдем отсюда, чтобы тебе не мешали, – проворковала она, и Фата Лета, плавающая в облаке дивного запаха, не воспротивилась ей.

Фата Ноча привела сестру в заросшую плющом дальнюю беседку сада. Здесь было темно и безлюдно. Запах окончательно сморил Фата Лету. Тогда злоумышленница сняла с нее обручальную гирлянду и надела на себя. Потом положила сестру на скамейку, повернув лицом к сидению и подсунув розу ей под нос. А сама достала пузырек, с заранее приготовленным зельем, и выпила его, чуть поморщившись. Достала зеркало и убедилась в том, что стала точной копией сестры. С замирающим сердцем Фата Ноча поспешила назад.

– Жениха украли! Жениха украли! – встретили ее веселыми возгласами разудалые гости. Фата Ноча не испугалась. Это всего лишь шутливая традиция в Магарфале. Жених уже ждет свою невесту в спальне, а ей придется ответить на несколько вопросов, чтобы “заслужить” его. Иначе подданные ее не пропустят.

– Когда родился Арансио?

– Под какой звездой?

– Как звали его дедушку?

Это Фата Лета могла бы смешаться и напутать с ответами, но Фата Ноча знала об Арансио всё!

– Как называются его любимые духи?

– Что он ест на завтрак?

– Какого размера сапоги он носит?

Слезы навернулись на глаза Фата Ночи. Где же тут справедливость, Хозяин Судеб? Это должна была быть её свадьба!

Лишь один раз сбилась Фата Ноча, когда её спросили, какого цвета глаза Арансио.

– Цвета еловой изморози, – сказала она.

– Вторая попытка, – попросили гости, недоуменно переглянувшись.

– Цвета глубокого леса?

– Близко, – пробормотали караульные.

– Зелёного винограда?

– Зелёного! – завопили гости, обрадовавшись правильному ответу. – Раз ты так долго вспоминала цвет глаз нашего короля, придется тебе придумать комплименты на каждую букву его имени!

– Алмаз драгоценный. Рыцарь безупречный. Атлет могучий. Настоящий мужчина. Сердце мое. Идеал. Оазис моей души!

Услышав такой ответ, гости пришли в восторг и, поклонившись Фата Ноче, пропустили ее в королевские покои. Фата Ноча совершила омовение в приготовленной ванне, облеклась в ночные шелка и подошла к тяжелой дубовой двери, за которой столько раз мечтала очутиться. Она открыла заветную дверь. На ложе, усыпанном цветами, сидел король в шелковом халате цвета глубокого леса или зелёного винограда, который удивительно подходил к его глазам.

– Наконец-то! – Арансио поднялся и заключил в объятия любимую.

***

Между тем Фата Фигата почувствовала недомогание. Она с сожалением поняла, что не сможет попробовать все виды пирожных на свадьбе у сестры. Нужно было немедленно отойти от буфета и изолировать себя от зефирно-кремового искушения. Иначе она лопнет. Фата Фигата мечтала полежать где-нибудь и отдышаться. Как назло все полянки и беседки были заняты, как будто поцелуи на свежем воздухе – лучшее развлечение на королевской свадьбе! Фата Фигата дошла до самой дальней беседки, но и в ней кто-то лежал. У Фата Фигаты мороз пробежал по коже – ей показалось, что тело на скамейке не живое. Фея повернула девушку к себе и увидела её лицо.

– Фата Лета! – вскрикнула Фата Фигата.

Она принялась тормошить сестру, и цветок сладкой лиловой розы упал под скамейку. “Что же это делается? – задрожала Фата Фигата. – Куда смотрят феи? Ладно бы потерялась она, Фата Фигата, но без невесты, какая свадьба?”

Лёгкий стон слетел с губ Фата Леты, и она открыла глаза.

– Где я? – спросила она.

Скоро сестры бежали через королевский сад, как гончие. Зефирно-кремовое облако распирало Фата Фигату изнутри, но происходило что-то очень важное, и ей было не до собственных проблем. Гости, если и замечали мчащуюся на всех парах невесту, не заморачивались: Фата Лета уже прошла во дворец, а бегающие галлюцинации можно было списать на вино. Две сестры ворвались в спальню Арансио.

Король горячо целовался со своей невестой и недовольно обернулся, когда дверь распахнулась, и яркий свет ослепил его.

– Ах! – Фата Лета прикрыла рот ладошкой.

– Почему вас две? – спросила Фата Фигата, ничего не понимая.

Король переводил взгляд с одной Фата Леты на другую, и на лице его застыло недоумение. Чужой облик начал таять – видимо заклятие не действовало в присутствии той, у кого позаимствовали внешность. Теперь на кровати рядом с Арансио сидела дерзкая Фата Ноча.

– Ты? – возмутилась Фата Лета.

– Я ошибся! – вскочил Арансио.

– Ты пришла слишком рано! – Фата Ноча ударила ладонью по перине. – Я ничего не успела!

– Ничего себе, не успела! – побелела Фата Лета.

– Ты использовала запретную магию! – возмутился Арансио.

– Пять минут. Мне бы хватило пяти минут, – стенала Фата Ноча.

– Я не оставлю это безнаказанным! Ты лишишься привилегий фей!

Фата Ноча посмотрела исподлобья на сестру и её жениха. В их глазах были возмущение, презрение и боль. Они обвиняли ее.

– Запретная магия намного интереснее, – сказала она. – Пусть у вас двоих никогда не получится зачать ребенка. Совет да любовь!

Лица Арансио и Фата Леты стали серыми, Фата Лета обняла руками живот.

– Я приказываю тебе покинуть Магарфалу навсегда, – отчеканил король.

– Сначала найди меня, – рассмеялась Фата Ноча и, обернувшись вороной, пролетела ровнёхонько между Арансио и Фата Летой, хлестнув их крыльями по щекам.

Арансио быстро шагнул к Фата Лете и крепко обнял ее. Фата Фигата сидела на полу и выла от горя. То, что она увидела, вывело ее из душевного равновесия.

– Мы найдем её. Мы заставим её снять проклятие, – Арансио гладил Фата Лету по волосам, но из глаз его текли слезы. – Она нашла источник тёмной силы; это ужасно.

– Она не знает, – всхлипнула Фата Лета, – не знает, что я уже ношу твоего ребенка!

Арансио взял её лицо в свои ладони и поцеловал в губы.

– Моя хорошая, пусть она как можно дольше не узнает об этом!

***

Много раз пытались подданные короля отыскать Фата Ночу, но все поиски были напрасными. Старый колдун хорошо прятал свою ученицу. А когда охотники за провинившейся феей стали пропадать без вести, король приказал прекратить попытки. Он понял, что зло пришло в Магарфалу, и благополучие его подданных под угрозой. Дни и ночи Арансио думал, как защитить фей и фейров от коварства и зависти, как уберечь любимую и ребенка. Он никогда не отпускал ее одну даже в королевский сад. Фата Лета чувствовала его настроение и тоже грустила. А он не мог утешить её, потому что страх заполз к нему в душу, нагнал безобразных кошмаров, и с тех пор беспокойство не покидало его. Король погрузился в изучение магии, чтобы противостоять Фата Ноче, когда придет время. Бдительные стражники охраняли дворец, и казалось, мышь не проскользнет мимо незамеченной.

Джино и Фата Челина страдали от того, что их дочери рассорились, а Фата Ноча пропала. Они не верили, что дочь превратилась в ведьму, и каждый день ждали, что она вернётся со слезами раскаяния на глазах, а они обнимут её и простят. Фата Фигата, как могла, утешала их.

Фата Ноча изредка подлетала к родному дому, обернувшись вороной или совой, и наблюдала за домашними. Сердце её щемило от печали, но она считала, что ей нет возврата. Если она вернётся домой, слуги Арансио донесут об этом королю, а он выгонит её из Магарфалы навсегда. Она служила колдуну, а тот вытягивал её силы и становился крепче с каждым днем. Фата Ноча думала, что ей все нипочём; от неё не убудет, сколько бы ни кормился колдун её кровью. Она не знала, что отдает ему свою молодость. На корявой магнолии появились цветы – крупные, чёрные, лоснящиеся.

Когда королева родила сына, бабочки-шпионки рассказали об этом Фата Ноче. Она не стала рвать и метать и тратить свой гнев попусту. Фата Ноча знала, как хорошо охраняется дворец. Они тревожатся и ждут, что она вот-вот явится, чтобы навредить их ребенку. Пусть успокоятся. Она дождётся подходящего момента. Их сыну никогда не стать королём Магарфалы. Фата Лета отобрала у неё Арансио, но королевство она не получит. Королевство будет принадлежать ей, Фата Ноче!

Спасение принца

Шли недели, Фата Лета и Арансио радовались своему малышу. Сыночек наполнил их жизнь восторгами, нежностью и благодарностью. Все тревоги отступили на второй план. Они не спешили дать имя маленькому принцу, звали ласково: птенчик, пухлик, щекастик. Фата Фигата полюбила с ним нянчиться и называла своим эклерчиком. В Магарфале снова царило праздничное настроение. На крыше дворца реяли небесно-голубые флаги с птицей зорехвостом посередине. Такая птичка, с ярко розовым хвостом, обитала только в Магарфале и была ее символом. Арансио и Фата Лета каждый день ходили гулять с коляской, а подданные не уставали их поздравлять и осыпать пыльцой на счастье.

Однажды, во время одной из приятных прогулок нарядная фея, в платье жемчужного цвета и кружевных перчатках, вышла навстречу королевской чете. В руке она держала изящный зонтик от солнца и была чудо как хороша.

– Ах! – воскликнула фея. – Какая прелесть! Наш маленький принц. Вы не позволите мне чуть-чуть прокатить коляску?

Слуги, сопровождающие молодых родителей, с готовностью расступились. Глядя на фею, хотелось широко улыбаться и делать всё, что она попросит. Но Арансио быстро начертал перед собой сложный знак, и – о чудо! – прекрасная фея превратилась в Фата Ночу. Фата Лета вскрикнула.

– А вы не теряли времени, мой драгоценный Арансио! – нахмурилась Фата Ноча, не ожидавшая столь быстрого разоблачения.

Она резко протянула руку к коляске, но Арансио оттолкнул её.

– Дондолоне! – закричал он.

Верный слуга вмиг очутился рядом.

– План “Зэ”, – приказал Арансио.

Фата Ноча кинулась к младенцу, но Арансио схватил её мертвой хваткой. Дондолоне развернул коляску и помчался вперед по тропинке. Королева покачнулась. Фата Фигата подхватила её и помогла мягко опуститься на землю.

– Спаси моего сына, – прошептала Фата Лета. – И Фата Фигата бросилась вдогонку Дондолоне.

Арансио дрался с Фата Ночей, и никто не осмелился разнять их. Перепробовав все приёмы, Фата Ноча обратилась в змею и выскользнула из тисков короля. Змея стремительно поползла в том направлении, куда исчезла коляска. Король и другие побежали за ней. Только Фата Лета сидела на земле, в отчаянии закрыв лицо руками.

Каково же было удивление Фата Ночи, когда за поворотом тропинки она не увидела ни коляски, ни Дондолоне. Исчезла и Фата Фигата. Тут не могло обойтись без магии! Она чувствовала, что они не спрятались, а именно пропали из сада. Арансио обвел ее вокруг пальца! Фата Ноча рассвирепела. Она и так уже долго терпела. Сначала ждала, когда родится этот головастик, потом – когда его родители потеряют бдительность. Это невозможно. Первая часть её плана была провалена, но Фата Ноча решила не отступать.

– Ребёнок спасен, – Арансио вернулся к любимой и опустился на колени, чтобы обнять и утешить её.

– Я найду его! – Фата Ноча вновь появилась перед ними, а когда охранники попытались вмешаться, одним движением заморозила их. Феи и фейры отхлынули прочь, испуганно наблюдая за яростной фурией, нависшей над Арансио и Фата Летой.

– Этот ребёнок сто раз пожалеет о том, что родился на свет. Я буду преследовать его неотступно!

– Он ни в чём не виноват перед тобой! – вскрикнула Фата Лета.

– Ему придётся долго расплачиваться за ошибки его родителей! – злобно рассмеялась Фата Ноча. – Но мы можем договориться.

Она смерила взглядом сжимающего кулаки Арансио.

– Отдай мне корону и ступай прочь из Магарфалы. Забирай мою сестру-свиристелку и катитесь за своим голозадым птенцом! Только не вздумайте вернуться. Я не буду вам рада!

Казалось, всё в Магарфале замерло после этих слов. Феи и фейры почувствовали, как от земли исходит холод, и страх не дает им дышать. Что может быть ужаснее злой и жестокой королевы? Арансио сжал зубы так, что они заскрипели.

– Отдай сам или я заберу силой! – потребовала Фата Ноча, и ее чёрные волосы зашевелились, как будто подхваченные ветром.

Арансио поднялся с земли и помог встать Фата Лете, не спеша, снял с головы корону и повертел её в руках.

– Ну же, – протянула руку Фата Ноча.

– Ты слишком наивна, если думаешь, что я доверю тебе народ фейров, – сказал Арансио. – Эта корона достанется моему сыну, а больше никому.

Король подбросил корону в воздух, и на ладонь ему упал апельсин. Он протянул руку к солнцу и поймал второй апельсин. Волшебное королевство погрузилось в темноту, и подданные Арансио вскрикнули от неожиданности. В парке зажглась вечерняя иллюминация.

– У тебя не получится править Магарфалой без власти, без жизненной силы и любви.

Арансио поцеловал Фата Лету, и она исчезла, а в руках у короля появился третий апельсин.

– Забавный фокус, – усмехнулась Фата Ноча. – А теперь давай их сюда.

– Только мой сын, наследник Магарфалы, сможет приблизиться ко мне и получить эти апельсины, – сказал король непреклонно. – А любой другой, кто дотронется до меня, будет жестоко наказан.

С этими словами король Арансио превратился в апельсиновое дерево. Дерево вросло в землю так плотно, как будто было там всегда. Среди густой листвы оранжевым огнем горели три заветных плода.

– Ну, Арансио, – хмыкнула Фата Ноча. – Не мог обойтись без спектакля!

Так велико было искушение завладеть апельсинами, что Фата Ноча бесстрашно шагнула к дереву и потянулась за плодом, который висел ниже всех.

Мощно ударила ее невидимая сила: рванула руки и ноги, оглушила, обожгла кожу! Даже палёным запахло. Фата Ноча лишилась сознания от боли. Когда она очнулась, то обнаружила, что лежит ничком на песке. Песок забился в уши, ноздри и рот, нестерпимо хотелось пить. Она долго тёрла глаза, чтобы осмотреться. Наконец Фата Ноча увидела, что её окружают песчаные барханы, которым нет конца до самого горизонта. Это была не Магарфала.

***

Дондолоне с младенцем и Фата Фигатой оказался в незнакомой стране. Впрочем, поскольку они никогда не бывали за пределами Магарфалы, все другие страны были для них чужими и загадочными. Хорошо ещё, что они попали в оживлённый город, а не в пустыню, как Фата Ноча.

Сразу обнаружился просчёт в плане Арансио: Дондолоне знал, как сбежать из Магарфалы, но понятия не имел, как туда вернуться. И когда? Как они поймут, что в стране фей стало безопасно? Напрасно Фата Фигата выпытывала у незадачливого слуги, не давал ли король указаний, что делать дальше. Дондолоне или забыл их или, правда, не знал ответов на эти вопросы.

Младенец проголодался и завопил. Фата Фигата испугалась, что им придётся навеки застрять в этом невыносимо диком месте. Толпы хмурых людей на улицах спешили куда-то. На их лицах застыла угрюмая озабоченность, как будто они перемножали в уме трёхзначные числа и злились на сложность задачи. Что было ещё хуже, Фата Фигата слышала их желания. “Хочу найти кошелёк”. “Хочу пива”. “Когда же я перестану грызть ногти!” “Пусть он привезёт мне тюльпан!” “ Когда он позовет меня замуж?” “Хочу написать книгу. С картинками. Чтобы все восхищались!” – у бедной феи голова распухла. Она покосилась на Дондолоне – они же не требуют, чтобы она всё это сделала?

– Ты не обязана исполнять их желания, – сказал Дондолоне, глубокомысленно потерев кончик носа. – Я слышал, что феи должны помогать людям только в том случае, если те выручат их из безвыходной ситуации. Спасут от смерти, например.

– Пусть хотя бы подскажут, как попасть в Магарфалу! – обрадовалась Фата Фигата. – Неужели нам жалко какой-нибудь кошелек?

– Тсс, – попросил Дондолоне. – Если они поймут, что ты фея, то захватят нас в плен. Я читал, что в этих странах люди ради кошелька способны на многое.

На них поглядывали косо. Фата Фигата признала, что они одеты довольно ярко и необычно для этого места, а коляска, расписанная золотыми зорехвостами, зажигает в глазах смотрящих завистливые огоньки. Фата Фигата и Дондолоне перестали озираться по сторонам, как растерянные путники, и попытались слиться с толпой. Принц снова захныкал.

– Нам нужно найти молоко для Его Высочества, – прошептала Фата Фигата. – И каких-нибудь пирожных. Я хочу есть, когда нервничаю.

К счастью, они вышли к городскому рынку. Тут было вдоволь всякой снеди. Но люди не просто брали, то, что им приглянулось, а протягивали металлические кружочки лоточникам, которые охотно принимали их в обмен на булки, фрукты или сыр. Молоко продавалось в глиняных кувшинах разного размера. Фата Фигата с помощью магии сварганила мешочек с кругляшами, такой же, как у женщины за соседним прилавком, и, набравшись смелости, подошла к лавочнику.

– Э-э, доброго дня. Не найдется ли у вас молока для моего сыночка?

– Почему не найдется? – охотно откликнулся продавец. – Свежее молоко для малыша-крепыша. Вот такой кувшинчик – за пару оликов.

Фата Фигата положила на прилавок две круглые монетки и взялась за кувшин.

– Постой, красавица, – сказал продавец, недоуменно разглядывая кругляши. – Твои монетки гладкие, на олики и сольди не похожи.

– Разве? – пролепетала Фата Фигата. – А какие они должны быть?

Чувствуя предстоящую заварушку, люди плотнее обступили Фата Фигату и Дондолоне.

– Ты же не хочешь меня обмануть, добрая женщина? – спросил продавец, теряя терпение. – Это не настоящие монеты!

Сквозь толпу протиснулся стражник.

– У кого тут не настоящие монеты? По ком тюрьма плачет?

Фата Фигата потеряла дар речи. У нее затряслись коленки.

– Это недоразумение! – пришел на помощь Дондолоне. – Доставайте свои настоящие монетки, и мы сравним!

Лавочник нахмурился и выложил рядом с гладкими монетками два настоящих олика. Люди тянули шеи, любопытствуя, как будут выкручиваться мошенники. Дондолоне навис над прилавком, изучая чеканный рисунок. Перевернул олик и поглядел на рисунок с обратной стороны.

– Профиль королевы Олимпии видите? – насмешливо подсказал лавочник.

– Пожалуйста, – кивнул Дондолоне, коснувшись пальцем монеток Фата Фигаты. – Тот же профиль. Стерся от старости, вы и не разглядели.

Лавочник схватил монетки и убедился, что теперь они ничем не отличаются от оликов.

– Не может быть, – сказал он.

– Фокусник! – крикнул кто-то из толпы.

– Хмм, – покрутил ус стражник. – Покажите другие монетки в вашем кошельке.

Фата Фигата передала ему узелок. Теперь, когда она знала, как должны выглядеть монетки, все олики в ее кошельке оказались настоящими.

– Не смею вас задерживать, – сказал стражник, возвращая кошелёк Фата Фигате. – Действительно, недоразумение.

Дондолоне и Фата Фигата, не теряя времени, накупили еды. Пирожных на рынке не оказалось; расстроенная Фата Фигата поглощала солоноватые булочки и причитала:

– Какое ужасное место! Мы ничего не знаем. Мы пропадем. Умрём здесь!

– Научимся, – не унывал Дондолоне.

– Подумай, где мы будем ночевать? Уже скоро стемнеет, и что тогда?

– Постоялый двор “Мокрая утка”. Ужин и ночлег, – прочел вывеску на ближайшем здании довольный Дондолоне. – Видишь, здесь полно бездомных. Какие хоромы для них отгрохали, в два этажа.

– Звучит многообещающе, – покосилась Фата Фигата на пару небритых прощелыг, наскакивающих друг на друга и явно замышляющих драку.

Она решительно развернула коляску к порогу постоялого двора. Фата Фигата никогда прежде не ходила пешком так много, ее ступни ныли нещадно, и она мечтала лечь где угодно, даже в “Мокрой утке”.

Они заказали комнату у грузного хозяина в заляпанном фартуке.

– Надеюсь, постели у вас не мокрые, – Фата Фигата высыпала горстку оликов на стойку бара.

– Постели? – удивился хозяин. – Солома. Никто не жаловался.

– Друг мой! – Дондолоне, подслеповато щурясь, оглядел полутёмный зал. – Не подскажешь ли мне кратчайший путь в Магарфаллу?

– Куда?

– В Магарфаллу.

– Марсалу? – подсказал кто-то из посетителей. – Манчиано? Манджапане?

– Нет, нет. Именно Магарфаллу.

– Такого места нет, – категорически заявили сразу несколько голосов.

– Зачем тебе то, чего нет? – подозрительно сощурился хозяин.

– Как же, нет, – буркнул Дондолоне. – Должна быть!

Непрошенные слезы защипали глаза, несчастный слуга поспешил откланяться и увлёк за собою Фата Фигату с младенцем. Он чувствовал спиной совсем не дружелюбные, колючие взгляды. Похоже, тут не любили чужаков.

Комната выглядела убого, но заперев дверь, беглецы с наслаждением растянулись на куче соломы, довольные, что их тяжелый суматошный день наконец-то подошел к концу. Дондолоне уснул, едва уронив голову на солому, но Фата Фигате посчастливилось меньше. Младенец капризничал, копошился. Она подсушила пелёнки с помощью магии, но постирать их по-настоящему было бы предпочтительнее. Кто знает, как долго им придётся мучиться в этом странном враждебном мире? О чем только думал Арансио, отправляя их сюда? Выйти из комнаты и попросить лохань с водой и мылом Фата Фигата не решилась, не хотелось видеть вновь эти небритые рожи! Она спела волшебную колыбельную, и недовольный племянник уснул. И тут же Фата Фигата почувствовала, что за дверью кто-то топчется. Лихие люди, – фея слышала их недобрые мысли о диковинной коляске и прочем добре, которым разбойники мечтали поживиться. Пришлось твердить охранные заклинания, отводить корыстные думы, нашептывать сонливость всем посягателям на их нехитрое имущество. Измученная фея воззвала к своей сестре, Фата Лете, сквозь пространство и невидимые грани между мирами. Разлученная с дорогим дитятком мать должна была биться в истерике и рваться на поиски. Тщетными были старания Фата Фигаты: не тянулась между родными душами спасительная ниточка, не откликалась Фата Лета, как будто ее нигде не было. Зато другую связь-ниточку почувствовала Фата Фигата, и волосы зашевелились у неё на голове от страха. Ни один злодей за дверью не напугал её так, как та, что жадно откликнулась на её зов.

За всю ночь бедняжка не сомкнула глаз.

– Что с тобой? – спросил Дондолоне, сладко потягиваясь. – Кошмар приснился?

Фата Фигата сидела неподвижно, уставившись невидящими глазами в одну точку; и вид у нее был безумный.

– Эй, ты чего? – Дондолоне дотронулся до бледной щеки подруги по несчастью. – Заболела? Отомри уже!

Фата Фигата перевела на него стеклянный взгляд.

– Попали мы с тобой в переплёт, – разомкнула она обескровленные губы. – Фата Ноча чувствует меня и рано или поздно сюда доберётся. А Фата Лета со всей Магарфалой как в воду канули, боюсь, что у них случилась беда. Сегодня же пристроим младенца в надежные руки, а я скроюсь. Нужно сбить Фата Ночу со следа, чтобы она не нашла ребенка.

– Кому это, в надежные руки? – встревожился Дондолоне.

– Услышала я благородное желание, – слабо улыбнулась Фата Фигата. – Исполним его!

***

Счастливо прожили вместе достойные Гаспаро и Олимпия – король и королева Ренесы. Они любили друг друга, уважали, берегли. Но была у них неизбывная печаль: хотели иметь ребенка, а не вышло. Немолода уже была королева, но каждый вечер вставала на колени перед раскрытым окном и обращалась к красному закатному солнышку: “Боже родимый, светлый и милостивый, дай мне сыночка доброго и здорового. Я его воспитаю, научу, окружу заботой и лаской, и не будет во всём королевстве дитя счастливее, не будет во всём мире принца достойнее!” Долго могла королева расписывать, едва ли не стихами, будущее, которое ждало её желанного сына.

И в этот вечер молилась королева, а Гаспаро сидел на королевском ложе и сочувственно вздыхал, слушая супругу, пока не задремал. Проснулся он от громкого крика: на кровати кто-то возился. Король поджал ноги. Слова застыли на губах Олимпии, она отняла ладони от лица и медленно развернулась, не вставая с колен. На королевском ложе, на бархатных подушках, лежал нарядно одетый младенец. Он сжимал крохотные кулачки и вопил во всю силу молодых легких.

– Как это у тебя получилось? – король подполз ближе к брыкающемуся чуду.

– Боже милостивый! Услышал! – всплеснула руками Олимпия, не решаясь коснуться младенца. Вдруг он растворится в воздухе?

– Услышал? – повторил Гаспаро, переводя взгляд с ребенка на сияющий солнечный шар в окне, и согнулся пополам, ударив лбом в подушку. – Значит, он здесь, рядом!

– О, Всемогущий! Может у тебя есть ещё? Дай нам, верным слугам, ещё одного. А лучше двух. Много детей! У меня было семь братьев и сестер, – весёлая, дружная семья!

– Ты что, старый? – испугалась Олимпия, схватив, наконец, чадо и прижав его к груди. – Благодари лучше! Будешь жадничать, отберёт и этого!

Король сразу послушался и забормотал слова признательности.

Они осмотрели малыша. Всем хорош был мальчик, без единого изъяна. Никаких гербов и украшений не было на одежде, только деревянная свистулька на веревочке запуталась в кружевных покрывалах. Гаспаро поднес ее к губам и дунул. Раздался шипящий звук и притихший было младенец разразился новой руладой.

– Вот неймется же тебе! – пожурила мужа Олимпия. – Спрячь её лучше!

Два ярко-зеленых попугая примостились на фронтоне над окном в королевскую спальню и прислушивались к разговору.

– Неспокойно мое сердце! – пожаловался один попугай другому. – Ты уверена, что эти люди не навредят принцу?

– Разве ты не слышишь, как они радуются?

– Нельзя оставлять мальчика без присмотра!

– Ты не можешь находиться при нем в своем облике, Дондолоне! Ты выдашь принца Фата Ноче!

– Я не прочь побыть попугаем, – Дондолоне расправил перья на крыльях – желтые, зеленые и красные. – Посмотри, какая красота!

– Ты не боишься, что через какое-то время забудешь, как быть человеком?

– Уверяю, что смогу продержаться несколько дней! Король Арансио непременно отыщет нас и вернёт в Магарфалу.

– Хорошо бы, – вздохнула Фата Фигата. – Когда Арансио найдёт вас, не забудьте обо мне. Я отправляюсь неведомо куда, чтобы Фата Ноча не добралась до вас раньше, чем наш дорогой король. Позаботься об эклерчике!

Попугайчиха заморгала часто-часто, как будто борясь со слезами, сорвалась с фронтона и исчезла в сумерках. Дондолоне проводил её взглядом и спрыгнул вниз, в комнату.

– Кто это? – вздрогнула королева, увидев крупную птицу на подоконнике.

– Какой большой попугай! – удивился король.

– Ясного вечера, – вежливо поклонился Дондолоне. – Я сопровождаю этого малыша. Наставник. Опекун. Телохранитель.

У королевы подкосились ноги, и она села на кровать вместе с младенцем.

– Говорящий попугай! – обрадовался король. – Я всегда такого хотел!

– Вечер исполнения ваших желаний, – изящно шаркнул ножкой Дондолоне.

– Заходите, чувствуйте себя как дома!

– Благодарю, Ваше Величество.

– И как зовут малыша? – ревниво спросила королева.

– Э… На ваше усмотрение, Ваше Величество. – Меня вы можете называть Дон.

Попугая Дона приняли во дворце, а маленького принца назвали Матео.

В честь удивительного события король приказал воздвигнуть на дворцовой площади два фонтана. Из одного из них било красное вино, а из другого – белое. Расходы были чрезмерные, но душа требовала праздника. И дворцовая стража больше не сидела без дела, а растаскивала по домам перебравших дармового вина жителей королевства. Фонтаны работали много лет, но становились все ниже и скромнее с каждым годом.

Вопреки ожиданиям Дондолоне, Арансио не вызволил их ни через несколько дней, ни через несколько лет. Принц подрастал, а попугай все хуже и хуже воспроизводил человеческую речь. Гаспаро и Олимпия решили, что им от потрясения показалось, что птица раньше общалась с ними на равных. Когда Матео исполнилось одиннадцать лет, все что мог сказать Дон, ограничивалось парой фраз: “Причеши перья” и “От курицы слышу”. Он разучился бы говорить и эти слова, а принц Матео навсегда остался бы в благополучной Ренесе, но однажды произошла история, которая перевернула их жизнь.

Апельсиновое проклятие

Матео расставил кегли на краю дворцовой площади, поближе к каштановому дереву, отмерил двадцать шагов и прочертил палкой линию на земле. Обычно на площадь прибегали городские дети, чтобы поучаствовать в игре, но сегодня только одна незнакомая ему девчонка сидела под деревом и следила за ним любопытными карими глазами. Принц деловито отмерил еще десять шагов от первой линии и старательно начертил вторую. Может, ребята всё-таки соберутся.

Фонтаны на площади почти иссякли и только изредка выстреливали тонкими струйками. За ночь в чашах скапливались крошечные лужицы, которые высыхали с первыми лучами солнца. Сегодня рядом с фонтанами копошилась старуха с двумя кувшинами. Приятели Матео звали её злой Баской, но принц никогда не подходил к ней близко и не знал, какой у неё характер. Похоже, времени у неё было предостаточно, раз она надеялась набрать по капле два кувшина вина.

Матео поднял камешек и швырнул в кегли – не попал. Девчонка под деревом хмыкнула. Второй камень тоже пролетел мимо цели. Эх, надо было начинать с двадцати шагов! Когда зрительница рассмеялась в третий раз, Матео не выдержал.

– Думаешь, это легко? Сама попробуй!

– Вот ещё, – удивилась девочка, она не ожидала, что ей предложат посоревноваться. – Не хочу я с тобой играть. Меня зовут Тесса-Невзгода, я навлекаю проклятие на тех, кто рядом со мной.

– Неужели? – принц скривил губы в усмешке. – Ты это придумала, чтобы не опозориться? Спорим, ты не собьёшь ни одной кегли!

– Ничего я не придумала. Если бы не проклятие, я бы показала тебе, что сбить эти кегли для меня пара пустяков.

– Иди сюда, покажи! Что такого ужасного может со мной случиться? Я не боюсь, Тесса-Невзгода.

– Ты уверен? – девочка была серьезна. – При виде меня дети и взрослые во всех королевствах Италии разбегаются в стороны.

– О, какая ты знаменитая! Если не врешь, – Матео, подбросил камень и поймал его.

Тесса вскочила и решительно направилась в его сторону.

– Сам напросился! – она забрала камень у Матео.

Девчонка была ниже ростом и, наверное, младше. Платье на ней было старое, латаное-перелатаное, волосы, заплетенные в две косички, – пыльные; мылась она, по-видимому, не часто.

“Бродяжка”, – подумал Матео.

Его родители не одобрили бы такую компанию, но он часто играл с уличными детьми, пока не спохватывались слуги.

Девчонка одним ударом сбила пять кеглей из шести. Подобрала другой камушек и сшибла ещё одну.

Матео на мгновение лишился дара речи. Потом одобрительно свистнул и побежал расставлять кегли заново.

– Ты с чувством кидай, – наставляла его новая знакомая. – Прикажи камню повалить кегли, подкосить вражеских солдат!

– Подкосить вражеских солдат, – произнес Матео, как заклинание, и запустил камень.

– Вжжжииииих!

Коварный камень изменил траекторию и с силой влетел в один, а затем и в другой кувшин старухи, разбив их вдребезги.

Баска, сидевшая на бортике фонтана, поднялась и резко повернулась, чтобы увидеть того, кто посягнул на ее кувшины. У нее задрожали руки. Она подхватила клюку и захромала к Матео.

– Беги! – вскрикнула Тесса и тут же скрылась за каштановым деревом.

Но Матео привык отвечать за свои поступки. Он дождался, пока старуха доковыляет до него. Когда она подошла, мальчика прошиб пот. Седая, горбатая, закутанная во все черное, с загнутым, как ручка у кружки, носом, Баска уставилась на него жгучими глазами.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – от страха голос принца прозвучал совсем тоненько. – Я прикажу, и на кухне вам выдадут новые кувшины. И вино во дворце ещё есть. Я случайно…

Он невольно отступил, старуха надвигалась, гневно потрясая деревянной клюкой и не сводя с него колючего взгляда.

– Принц, значит? – спросила она скрипучим голосом. – Нашёлся, красавчик!

Матео вжал голову в плечи. Она что, искала его? Зачем?

– Вам заплатят за ущерб, – дрожащим голосом вымолвил мальчик.

– Ты мне за все заплатишь, эклерчик! – процедила старуха и начертала в воздухе непонятные знаки деревянной клюкой.

– Отныне ты не будешь знать покоя, не будет тебе счастья, не будет здоровья, пока не найдешь три заветных апельсина в волшебной Магарфале! Вот тебе моя цена за два разбитых кувшина! Вот тебе мое проклятье! Только три апельсина избавят тебя от него!

Злая Баска захохотала, и смех ее буравил уши, как ржавое сверло. Матео сжал голову и зажмурился. На миг ему показалось, что поднялся ветер, и в лицо ему полетели песок и пожухшие листья. Мелкий камешек ударил по губам. Мальчик потерял сознание.

Очнулся Матео на земле; Тесса-Невзгода сидела рядом и участливо заглядывала ему в лицо. Старуха исчезла.

– Ты как? – спросила Тесса.

Матео подумал, что разговор со старухой ему померещился, но взгляд упал на черепки, оставшиеся от кувшинов.

– Она чуть не убила тебя! – воскликнула Тесса. – А ты мне не верил. Я-то знаю, что приношу несчастье.

– Похоже, что теперь мы с тобой оба проклятые, – выдавил улыбку принц. – Тебя тоже возненавидела какая-нибудь старая карга?

– Нет. Меня – тетя. Молодая. – Тесса стерла рукой каплю крови с губы принца. – Ты помнишь, какое проклятие она сказала?

– Конечно, – ответил Матео, но вспомнил сказанные старухой слова с трудом.

– Счастья не будет, покоя не будет, здоровья не будет, – стал перечислять он, – если… Если я не найду апельсины. Смех, да и только! Мне просто нужны три апельсина! Съесть их? Шутка, а не проклятие.

– Едва ли все так просто, – засомневалась Тесса.

– Так я ничего ей не сделал! Подумаешь, кувшины разбил. Какой проступок – такое и наказание. Хоть бы лимоны выбрала – их труднее съесть. А твое проклятие как можно снять?

– Никак. Оно – навсегда.

– Да ну? Пойдем вместе апельсины искать. Может, и для тебя сработает.

– Хорошо, что ты такой смелый, – похвалила Тесса принца, – но мне не хотелось бы, чтобы с тобой случилось что-нибудь ещё.

Матео не успел возразить: к нему стремительно летел его любимец Дон. Принц протянул руку, чтобы попугай спланировал на неё, но внезапно из кустов выскочила огромная кошка, которая перехватила птицу в полёте и пригвоздила когтями к земле.

– Дон!

– Ма!

Матео и Тесса завопили одновременно, бросаясь на выручку к попугаю. Тесса ударила кошку по лапе, заставляя убрать когти.

– Не тронь его! Нельзя!

Кошка, темно-коричневая, с белой манишкой, довольно толстая и тяжелая, нехотя выпустила попугая и разрешила девочке взять себя на руки. Матео подобрал Дона. На земле осталось несколько перьев. Попугай кашлял от испуга.

– Она могла его порвать! Тварь! Что ты в неё вцепилась?

– Это моя кошка, – Тесса отступила подальше от принца.

– Твоя? Ты, правда, Тесса-Невзгода! Я за этого попугая придушил бы твою кошку! Он мне как брат, мы росли вместе.

Матео успокаивающе поглаживал взъерошенную птицу.

– Не вздумай ее отпустить! – пригрозил он Тессе.

– Ма больше не будет. Она все поняла.

– Ма? Ты назвала свою кошку Ма?

Матео покачал головой, внимательно разглядывая попугая.

– Знаешь, мы лучше пойдем во дворец, – сказал он. – Я должен убедиться, что с Доном всё будет в порядке.

– Прощай, – грустно вздохнула Тесса. Кошка проводила попугая желтыми глазами, и мальчику показалось, что она разочарована тем, что ей не удалось полакомиться Доном.

– Прощай, – буркнул принц и поспешил во дворец.

Королевский лекарь обработал царапины Дона мазью. Попугай быстро оправился от испуга и чувствовал себя великолепно, чего нельзя было сказать о Матео.

Его мучила жажда, болела голова, мерещились странные вещи: узоры, вытканные на гобеленах, шевелились, а изображенные на портретах вельможи подмигивали ему. Что-то шуршало, шелестело, слышались невнятные голоса и далекий гул. Он шёл по коридору, а непонятный шум нарастал, принц обернулся и увидел тысячи апельсинов, которые катились вслед за ним, как оранжевая река. Матео побежал, но река настигла его, сбила с ног, и он стал тонуть в апельсинах.

– Помогите! – закричал принц.

Королевский секретарь нашёл лежавшего на полу мальчика, который махал руками, изображая пловца.

– Что с вами, Ваше Высочество? Кажется, у вас жар.

Матео перенесли в спальню, напоили микстурами. Встревоженные родители сидели у постели и причитали:

– Что с ним такое? Вы понимаете, что происходит?

Королевский лекарь менял компрессы и успокаивающе твердил:

– Это лихорадка. Принцу нужен отдых. Всё будет хорошо.

– Апельсины. Где апельсины? – стонал принц.

Ему несли апельсины всех сортов: круглые, овальные, светлые, корольковые и даже самые редкие – малиновые апельсины.

– Не то, – вздыхал Матео, отказываясь попробовать даже дольку.

– Я не слышала о подобном недуге, – утирала слезы Олимпия. – Мой бедный мальчик! Он никогда раньше не болел.

А Матео видел, что у склонившихся над ним взрослых вместо голов огромные апельсины.

– Апельсиновая лихорадка, – поучал один из апельсинов голосом королевского лекаря.

– Немедленно найдите средство! – приказывал апельсин на плечах у Гаспаро.

– Проклят! Проклят! Проклят! – комната наполнялась новыми головами-апельсинами. Обессиленный Матео забылся тревожным сном.

Когда он открыл глаза, в спальне был приятный полумрак. “Наверное, уже ночь”, – подумал принц. Мягкий свет исходил от свечей в бронзовом подсвечнике. Мама спала в его комнате на матрасе, расстеленном на полу. Она никому не могла доверить дежурство у постели Матео. Мальчик улыбнулся, её лицо во сне было таким безмятежным. “Кажется, мне лучше. Намного лучше!” – обрадовался он.

– Проснулись, Ваше Высочество? – неожиданно раздался хриплый голос.

Матео резко сел и увидел попугая. У Дона была клетка, но он предпочитал спать рядом с мальчиком, на спинке кровати принца для него приспособили специальную жердочку.

– Дон?

– Дела плохи, Матео, – кивнул попугай. – Тебе придётся покинуть дворец и отправиться на поиски волшебной страны Магарфаллы. Только там ты найдешь нужные тебе три апельсина. Другого средства, чтобы снять проклятие, нет. Если ты останешься здесь, то сойдешь с ума и умрёшь от тоски.

– Но родители не отпустят меня! – сказал Матео неуверенно. – Это же сон, верно? Ты не мог бы так говорить со мною…

– Я бы хотел говорить с тобой всегда, но в другой раз у меня, может, не получится. – Попугай покосился на королеву, застонавшую во сне. – Надо бежать сегодня, мой принц. У городских ворот тебя будут ждать. Тесса уговорила крестьянина отвезти вас на телеге до Палморы, но тебе нужно взять денег, чтобы заплатить ему.

– А где находится Магарфала? Далеко?

– Увы, найти ее непросто. Я слышал, что тайный путь может указать зорехвост, и надеюсь, что ты сможешь позвать эту птицу. Но это только предположение. Ты должен проникнуть в спальню родителей и взять из шкатулки, которая стоит на тумбочке, деревянную свистульку – она, кстати, принадлежит тебе – и деньги, которые пригодятся в путешествии.

– Но мне уже лучше! Лихорадка прошла. Я не хочу убегать из дома!

– Лучше тебе будет только если ты начнешь поиски апельсинов; как только ты об этом забудешь, болезнь вернется.

– Откуда ты знаешь? Ты же птица! – Матео ущипнул себя за ухо, все еще надеясь, что он спит и видит сон, а попугай Дон не подстрекает его к побегу.

– Я знаю. Это важно – бежать сейчас.

Матео обхватил голову руками. Она снова заболела, как бы подстегивая его быстрее принимать решение.

– Но мама проснётся, а меня нет. Ты представь, какое это будет горе для неё!

– Смотреть, как тебя сжигает неведомый недуг, без надежды помочь, еще хуже Матео. Если ты сбежишь, то когда-нибудь вернёшься. А если умрёшь, то они потеряют тебя навсегда!

– Я напишу записку, – Матео перелез через спинку кровати, чтобы не наступить на спящую Олимпию, осторожно пробрался к столу и написал.

“Я найду апельсины и вернусь. Я люблю вас! Матео”.

Слезы защипали глаза. Ему пришлось еще повозиться, пока он натягивал одежду и собирал в сумку то, без чего не мог обойтись. Он надеялся, что мама проснётся и не отпустит его неведомо куда с заговорившим вдруг Доном. Но Олимпия спала крепко.

Матео шагнул к двери, но попугай указал ему на окно.

– С той стороны двери, в кресле, спит король, а в коридоре дежурят три охранника, нам не пройти мимо них незамеченными. Тебе придётся лезть в окно. Там широкий карниз, по которому ты проберёшься в соседнюю спальню. Окно открыто, и комната пуста – я проверял. Король с королевой так любят тебя, что предпочли в эту ночь не оставлять тебя одного.

– Замолчи! – сказал Матео, сдерживая слезы.

Ну почему, почему с ним такое происходит? Зачем мерзкая старуха прокляла его?

Он нехотя вылез из окна. Слезы мгновенно высохли. Чтобы передвигаться по карнизу, цепляясь за стену в полной темноте, пришлось собрать всю свою волю и смелость.

– Еще пару шагов. Не останавливайся! Мне казалось, что расстояние намного короче, – подбадривал его попугай.

– Я ничего не вижу!

Матео нащупал оконную раму и вздохнул с облегчением. Содранный о ноздреватые камни ноготь кровоточил, колени дрожали от невероятного усилия, сердце колотилось у горла, – но как же он был рад, что остался жив! Мальчик спрыгнул в родительскую спальню и огляделся; его глаза привыкли к темноте, и он без труда нашел увесистую шкатулку, в которой Гаспаро хранил редкие монеты и всякую интересную мелочевку. Матео надел на шею свистульку и, скрепя сердце, пересыпал деньги в свою сумку. Было неловко и стыдно лишать Гаспаро его коллекции, но где еще он мог найти деньги ночью?

– А сейчас куда? Опять через окно?

– Мы воспользуемся тайным ходом, принц. Однажды я видел, как к его величеству приходил гость через дверь, скрытую под тем гобеленом.

На гобелене были вытканы олениха и два оленёнка. Матео вспомнил, как в детстве попросил Гаспаро привезти из леса такого же красивого оленёнка на стройных ножках. Но король сказал, что оленятам лучше живётся на свободе, вместе с мамой, и Матео не стал настаивать.

Принц приподнял край гобелена, за ним и правда оказалась дверь, но она была заперта. Ключ нашелся в той же шкатулке, где был свисток и монеты.

За дверью было непроглядно темно.

– А ты знаешь, куда ведёт этот ход?

– Такие переходы делали на случай, если королевской династии угрожала опасность: дворец был осажден врагом, или изменники замышляли переворот. Значит, он должен вести за пределы дворца, – сказал попугай, но речь его прозвучала неуверенно.

“Хорошо бы сейчас проснуться, – подумал Матео. – Проснуться утром в своей постели, в окружении родных лиц. И чтобы Дон попросил причесать перья, а не выступал с поучениями об опасностях и тайных ходах!”

Мальчик взял со стола подсвечник и огниво. В свете свечи в проходе проявилась лестница, круто уходящая вниз. Попугай вспорхнул на плечо принца, и искатели ночных приключений отправились в путь.

Сначала они долго спускались по винтовой лестнице, потом шли прямо по узкому и низкому тоннелю. Был бы Матео повыше, ему бы пришлось пригибаться. Свеча несколько раз гасла, и зажигать её становилось все труднее, видимо не хватало кислорода. Матео и подумать боялся, что будет, если они окажутся тут в полной темноте. Вдруг ход замурован? Или обвалился посередине? Может, в нем прячутся неупокоенные духи и голодные крысы? Все эти предположения вертелись у него в мыслях, но он не смел спрашивать. Дон молчал и, возможно, боялся больше него самого. Ноги гудели от напряжения, но мальчик не останавливался. Куда же ведет этот чёртов тоннель? Не иначе как в Царство мертвых!

Наконец, пламя свечи вздрогнуло и вспыхнуло ярче, поймав сквознячок. В конце тоннеля двери не было. Матео раздвинул заросли бурьяна, выбрался наружу и задул свечу.

Луна вышла из облаков и осветила ровные поля и дорогу. Матео стоял на коленях и глубоко дышал. Этой ночью он испытал себя: лез по отвесной стене и прошел по длинному подземному ходу. Будет о чем рассказать мальчишкам!

– Итак, – подытожил попугай, сделав круг над полем. – Мы оказались за городской стеной, но не у городских ворот, где я назначил встречу Тессе. Дорогой принц, тебе придется подождать, пока я слетаю за повозкой.

Матео не возражал. Он улегся на сухую землю, в высоком бурьяне. Интересно, когда его попугай успел сговориться с Тессой-Невзгодой, и почему она захотела сопровождать его? Решила, что им, проклятым, лучше держаться вместе? Или она знает что-то про Магарфалу? Всё-таки они с Доном сделали глупость – не стоило убегать из дворца. Отправились бы на поиски Магарфалы с отрядом надёжных солдат. Если апельсиновая лихорадка такой уж страшный недуг, король с королевой согласились бы на всё, чтобы спасти сына. Он мог бы ехать верхом, со знающими людьми, которые разбираются в картах и, уж точно, лучше попугая знают, где находится таинственная страна! Можно было путешествовать с комфортом, с охраной и учёными советниками, а не лазить в окна, грабить короля и прятаться в бурьяне, как разбойнику. О чем он только думал, когда послушался Дона? Может, попугая тоже заколдовала злая Баска? Он никогда не говорил такие длинные и связные речи. Матео тут же представил, как старая ведьма находит его в бурьяне и хохочет, тыча в него костлявым пальцем, а в другой руке она держит Дона за ноги, как курицу, которую хотят ощипать!

“Ты будешь моим вечным слугой, глупый принц!” – каркает старуха.

Картинка получилась такая живая, что Матео резко вскочил и огляделся. Еще не поздно вернуться во дворец. Но только не через тоннель: снова нырять в чёрную кишку его даже Баска не заставит. Что же делать? Подождать Дона здесь или топать потихоньку к городским воротам? Как бы не пришлось искать самого попугая: он же домашний и никогда не улетал далеко от дворца. Но он сказал, что договорился с Тессой!

Его размышления были прерваны шумом крыльев.

– Скорее, мой друг! Крестьянин, хозяин телеги, думает, что мы водим его за нос. Он точно отлупит Тессу, если ты не заплатишь ему обещанные олики.

Матео побежал за попугаем. “Нужно объяснить им, что их план мне не нравится, – думал принц, перепрыгивая через борозды. – Если б Дон не заговорил, я бы никогда до такого не додумался!”

Лошадь с телегой, груженной мешками, стояла на дороге в двадцати метрах от ворот. Мужчина, широкий в кости, но сутулый, крепко держал за руку Тессу-Невзгоду, высматривая Матео и попугая. Вид у него был свирепый.

– Давай, давай, шустрее! – закричал он, не давая мальчику возможности что-либо объяснить. – Я из-за вас два часа потерял! А мне Махаоновский лес засветло проехать нужно! Давай деньги!

Матео не хотелось расставаться с редкими монетками из шкатулки Гаспаро, но крестьянин был так зол, что принц не стал возражать. Пусть успокоится, выпустит Тессу, а потом он скажет, что никуда с ним не поедет. Крестьянин снял с телеги керосиновую лампу, чтобы лучше рассмотреть, монеты. Попробовал на зуб.

– Тьфу ты, и монеты у тебя какие-то странные!

– Это – коллекционные, – промямлил Матео. – Они очень ценные.

– Ага, как же! – сплюнул крестьянин, но бросил монетки в кошелёк. – В телегу, живо, ценные вы мои! – он подтолкнул Матео и Тессу жесткими, как доски, ладонями. Дети забрались в телегу. Принц так и не смог сказать крестьянину, что передумал и никуда не поедет. Слова словно застряли в горле. Откуда ему было знать, как разговаривать с такими грубыми и сердитыми людьми? Во дворце все были приветливы и слушались его с полуслова. Не кричать же: “Я принц! Я хочу домой!”

Повозка тронулась. Попугай устроился на мешке, справа от Матео. Он устал и был рад передышке. Быстрая тень мелькнула слева от телеги, и на колени к Тессе запрыгнула кошка. Матео невольно вздрогнул. Он злился на себя за то, что ничего не объяснил крестьянину, что пошел на поводу у этой странной компании. Хотелось слезть с телеги и просто пойти назад, молча, ничего никому не объясняя. Даже это было бы умнее, чем переться неизвестно куда с бродяжкой, кошкой и попугаем. Эх, если бы ноги так не устали! Матео заметил, что небо светлеет. Возможно, что во дворце уже проснулись и обнаружили пропажу. Они сразу вышлют на поиски конный отряд, он догонит повозку и заберёт его домой. От этой мысли стало теплее, и Матео заулыбался. Его даже не будут ругать – он же болен и только поэтому повёл себя странно. Король ему всё простит. Подарит хмурому крестьянину золотой и вернёт свои монетки.

– Скажи мне, Тесса-Невзгода, – обернулся к девочке повеселевший принц, – почему крестьянин согласился тебя везти, если ты такая невезучая?

– Жадный, – чуть дёрнула плечиком Тесса. – Никто не боится, пока беда их не коснётся. Этот сказал, что деньги неудачными не бывают. И что он мне башку снесёт, если я его обману. Хорошо, что ты пришёл. Я обманывать не люблю.

– Когда вы успели с Доном договориться? – не вытерпел принц. – Что он тебе наговорил про меня?

– Дон со мной не говорил, – Тесса приподняла бровь. – Они с Ма общались.

– С кошкой?

– Да. Он прилетел, они сели рядом и стали беседовать по-своему. Я ничего не поняла, но мне показалось, что они хорошо знают друг друга. А потом Ма мне всё объяснила про твою лихорадку и сказала, что нужно помочь тебе найти Магарфалу.

– Твоя кошка разговаривает?

– Не словами. Но я знаю, чего она хочет. Тут, – Тесса постучала себя по голове.

– И давно у тебя это знание? – Матео перевёл взгляд с девочки на кошку, которая зажмурилась, будто спала, но явно подслушивала!

– Всегда было.

Принц не поверил бы девчонке, если бы его попугай не болтал с ним полночи.

– А Дона ты понимаешь?

– Нет. Он по-птичьи лопочет. Я вижу, что он напрягается, что-то объяснить хочет, но не понимаю.

– Чудно!

Матео задумался. С тех пор, как попугай оказался в телеге, он не произнес ни слова. Может, все его недавние речи Матео также слышал у себя в голове? Спросить его что-нибудь, проверить?

Он увидел, как далеко позади открылись городские ворота. Сердце ёкнуло. Это за ним. Вот и конец забавному ночному приключению с подземными ходами, говорящими животными и сердитыми крестьянами. Надо будет попросить короля не наказывать Тессу. А лучше забрать её во дворец? С ней, точно, не будет скучно…

Из ворот на дорогу вышел ослик, а на нём восседала согнутая маленькая фигурка.

– Мне кажется, или это злая Баска? – спросила Тесса, приподнимаясь, чтобы лучше разглядеть тёмную наездницу. Потревоженная кошка спрыгнула с колен девочки и забралась на мешки повыше. Там она лениво потянулась, свернулась калачиком и уснула.

– Она не оставит тебя в покое! – Тесса с любопытством разглядывала принца, – смуглый, черноволосый, а глаза зелёные.

На мгновение Матео показалось, что весь мир залило оранжевым светом, а во рту стало солоно.

– Почему-то меня это не удивляет, – хриплым голосом сказал он.

Тесса-Невзгода

Какое-то время дети сидели, молча, понуро глядя на дорогу.– Не думаю, что она нас догонит, – прикинул расстояние до старухи принц. – Осёл еле плетётся.

– Она не хочет догонять тебя. Пока. Просто идет по твоему следу.

– Но зачем?

– Может, ей тоже надо попасть в Магарфалу, но она не знает как.

– Ведьма, и не знает? Да существует ли эта Магарфала на самом деле?

– Ма говорит, что да.

– Ну, если Ма говорит… А почему ты назвала так кошку?

Тесса поджала губы и отвернулась.

– Захотела и назвала.

– Ты сама, откуда? Из Ренесы?

– Нет, из Себреты. Это ужасно далеко. Там горы, а за ними – другая страна, не Италия даже. Я туда никогда не вернусь.

– Почему? Плохое место?

– Прекрасное! Горы такие высокие, что их вершины скрыты в облаках. Ручьи журчат и водопадов много. Небо синее-синее. Весной и летом все в цветах, а над лугами – стрекозы.

Тесса замолчала, глаза, просиявшие на мгновение от милого сердцу воспоминания, снова потухли.

– Ты помнишь своих родителей? – спросил Матео.

– Конечно. Папу звали Альчесте, он был башмачником, шил мягкие сапожки из кожи. Я почти сносила мамины, хоть они и были мне велики. Как он пел!

Тесса вздохнула.

– Он много пел, но я запомнила только одну песенку. Маму звали Тирамиса. Она была большая, добрая, весёлая. Очень любила сладкое. Пекла пирожки, вкусные – объедение!

Губы Тессы задрожали.

– У меня были лучшие родители на всём белом свете!

Матео заметил, как Тесса сердито смахнула рукой слезинки. Но это не помогло остановить их, и девочка уткнулась головой в колени, продолжая всхлипывать. Матео тихонько погладил её по спине. У него самого ком подкатил к горлу.

– И что случилось?

– Разве я помню? – Тесса подняла заплаканное лицо. – Мне исполнился один год, и вся деревня праздновала мой день рождения. Альчесте играл на флейте, люди танцевали. Мне рассказывали, когда я стала старше, что на нашу поляну пришла женщина, высокая, хмурая, длинноволосая. Пришла и сказала: “Госпожа Тирамиса, какая неожиданность! Отлично ты тут устроилась. Мужа, смотрю, завела. А сестру свою на праздник пригласить забыла? Нехорошо! Я научу тебя уважать старших!” Говорили, что Тирамиса побледнела, а Альчесте перестал играть и поднялся, чтобы поприветствовать гостью. Но женщина подошла ко мне. Глянула на нарядную девочку, в бусиках, в красивых башмачках, которые Альчесте сшил, топнула ногой и сказала маме: “Пусть будет у твоей дочки злая судьба!” И исчезла, как в воздухе растаяла.

Тесса задумалась, обхватив колени руками.

– После этого случая многие в деревне перестали с нами общаться, боялись навлечь на себя беду, говорили, что у мамы сестра ведьма, и надо от нас держаться подальше.

– А что мама? Рассказывала о сестре?

– Да, была у неё сестра, которая очень хотела выйти замуж за любимого, а он её не выбрал, и она от горя с ума сошла.

– Вы поверили в проклятие?

– Альчесте учил меня: “Не верь, и тогда проклятие от тебя оттолкнется и вреда не принесёт”. Я старалась не верить, но всегда что-то случалось, если не со мной, то с теми, кто был рядом. То поленница рухнет и кого-нибудь бревнами придавит, то собака ребёнка укусит, то кто-то поскользнётся на ровном месте и нос расшибет. Скоро всё дурное, что случалось в деревне, стали на мою злую судьбу спихивать. Детям запретили играть со мной, а они всё равно тянулись к нашему двору, чтобы посмотреть на игрушки, которые Альчесте мастерил для меня, на красивые причёски, с цветами, которые делала мама.

Альчесте все чаще приходилось продавать сапоги в других деревнях, наши соседи не хотели ничего покупать у проклятых. Тогда мы отправились странствовать втроем. Только молва о моей злой судьбе от нас не отставала.

Когда мне было четыре года, Альчесте не вернулся из похода в горную деревеньку. Там был страшный обвал: тяжелых валунов столько накидало – не разгрести.

Я свое горе никогда не забуду. Остались мы с мамочкой. Как она плакала, звала сестру свою, умоляла снять проклятие, но надменная женщина с длинными волосами больше не появилась.

Когда мне было семь, в деревне, где мы с мамой жили, случился мор. Жители пришли к нашему домику, который стоял на отшибе, и потребовали у мамы выдать меня им, чтобы злую судьбу убить и мор изгнать. Мама сказала: “Ни за что!” Пригрозила, что скорее она всех их убьёт, чем позволит хоть волосу упасть с моей головы. Они тогда заперли нас в доме и подожгли. Я помню дым, горький дым и треск. Я обняла маму, отказываясь понимать, что происходит, прижалась к её мягкому, теплому животу. Не знаю, что случилось потом. Пришла в себя в лесу. Меня мутило, наверное, от дыма, а мамы рядом не было. Я осмотрелась и решила выбираться из леса. Когда я вернулась к нашему домику, он уже выгорел дотла, даже зола остыла. Я бегала кругами и орала. Звала маму, плакала. Перепачкалась золой, хотела зарыться в пепел и умереть. И тогда ко мне пришла эта кошка. Она тёрлась о мои ноги, пока я не обняла ее. Мы сидели, как последние живые во всем мире, баюкая друг друга; я плакала и звала: “Ма!” Вот так кошка получила имя.

Матео сдерживал рыдания, заглатывая слёзы, и молчал. Он обнял Тессу, потому что не умел иначе выразить ей сочувствие. Судьба была несправедлива к ней, и теперь он точно знал, что заберёт ее с собой во дворец, чтобы никто больше не смел винить её в своих злосчастьях.

– Мы найдем эту ведьму, Тесса, – обещал мальчик. – Ты не будешь всю жизнь страдать от её проклятия. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Кошка внимательно выслушала эти слова, потянулась и потерлась о его ноги.

– Матео! – заговорил попугай, – помнишь, я просил тебя взять свисток?

Принц отпустил Тессу и посмотрел на своего пернатого друга.

– Как смешно он лопочет, – сказала девочка. – Мне кажется, я расслышала твоё имя.

– Я очень надеюсь, – продолжил Дон, – что с помощью этой свистульки нам удастся приманить зорехвоста.

Кошка снисходительно мяукнула.

– Ма считает, что зорехвостов здесь нет, – перевела Тесса.

– Попытка не пытка, – настаивал попугай.

– Да, только посвистеть осталось для веселья, – усмехнулся принц и вытащил свистульку из-за ворота рубахи. Он рассмотрел ее со всех сторон, примерился и засвистел. Звук вылетел громкий; крестьянин даже подпрыгнул от неожиданности, а с полей поднялись тучи птиц, которые беспокойно закружили над телегой.

– Тише, дармоеды! – прикрикнул крестьянин. – Всю живность всполошили!

– Как много птиц, – удивилась Тесса.

– Тебе нужно имитировать голоса птиц, а не пугать их громким свистом, – объяснил Дон.

– Думаешь так просто засвистать птичкой? – вспылил Матео. – Я как-то мало этим занимался!

– Я помогу, – пообещал Дон.

Так они и развлекались в пути: сначала попугай прощебечет чью-нибудь песенку, потом Матео повторит. Тесса всплеснула руками, когда на зов свистульки откликнулась первая птичка: крошка коноплянка зависла в воздухе над ними и завертела головой, не понимая, кто её потревожил. Ма облизывалась, но вела себя прилично.

Матео учился быстро. Даже крестьянин развеселился и пробовал повторить за попугаем и свистком понравившиеся ему трели. У некоторых птиц были очень смешные голоса. Но зорехвоста приманить не удалось. То ли они, и правда, тут не водились, то ли Дон не умел подражать их пению.

Принцу казалось, что они путешествуют целую вечность. Сейчас ему нравилось находиться в такой приятной компании, да еще и с необычной игрушкой, приманившей столько птиц. Но ожидаемый им отряд так и не появился. Теперь, когда началась холмистая местность, они потеряли из виду и злую Баску с ослом. Очень хотелось есть. Собиравшийся впопыхах Матео не взял ничего съестного, а у Тессы нашлось только три апельсина, сорванные ею в парке. Дети посмеялись над странным совпадением, но голод от смеха никуда не делся. Выручил крестьянин, поделившийся с ними хлебом, сыром и салом. После перекуса повеселевший Матео засвистел модную уличную песенку про безалаберную прачку Франческу, которая, стирая белье синьора, топила в реке то носок, то ночной колпак.

Солнце вошло в зенит и припекало в полную силу. Телега покачивалась, колёса поскрипывали, тёплый ветер нисколько не освежал путешественников. “Так долго едем, а ничего дурного не произошло, – думал Матео, засыпая, – никаких смертельных опасностей. Даже апельсины перестали мерещиться. Не действуют больше проклятия. А в городе меня уже ищут".

Ему показалось, что он только что закрыл глаза, а громкое ржание лошади и толчок затормозившей телеги уже разбудили его.

– Что такое? – всполошился Матео. – Почему стоим?

– Лошадь пить просит, – объяснил крестьянин, распрягающий кобылу. – Да и всем не мешало бы охладиться.

Дорога в этом месте подходила близко к реке. Тесса тоже проснулась и, жмурясь, разглядывала золотистую от солнечного света реку. Крестьянин завел лошадь в воду, и она жадно пила, не поднимая морды. Матео почувствовал, что совсем испёкся на горячих мешках.

– Пойдем! – подтолкнул он Тессу, и они помчались к реке наперегонки. Прямо в одежде бултыхались, брызгались и топили друг друга по очереди. Крестьянин посмеивался, наблюдая за их играми. Матео выкупал Дона – попугай тоже мучился от жары. Только кошка не присоединилась к ним: она осталась в телеге и караулила поклажу.

– Пора в путь! – позвал крестьянин, когда лошадь напилась и отдохнула. – Пешком пойдете, – добавил он, приметив ручейки, стекающие с волос и одежды детей. – А то крупу мне испортите.

Матео и Тесса не возражали. Уже через час одежда высохла, и стало жарко, как прежде. Но вот с правой стороны дороги начался лес. Высокие деревья заслонили солнце, на дорогу наползла тень, и сразу стало неуютно.

Дорогу проложили в обход леса: все знали, что в нём промышляет разбойничья шайка Бандалеро Махаона. Разбойники не нападали на деревни, но грабили припозднившихся путников и купеческие обозы. Это все еще были земли Ренесы, но лес бандиты считали своим, и Гаспаро с этим мирился. Если бы король был охотником, он не стал бы церемониться с ними и очистил лес от разбойников, приспособив его для своих увлечений. Но Гаспаро терпеть не мог охоту, и пока за шайкой Махаона не числилось преступлений серьёзнее, чем браконьерство в королевском лесу и редкие грабежи на дороге, он закрывал глаза на их существование.

– Должны проскочить, – буркнул крестьянин, опасливо косясь на сплотившиеся в сероствольную армию деревья, тянущие к дороге кривые ветви. – Часа два будем ехать вдоль леса, а потом повернем на Палмору.

Утомлённые купанием и прогулкой дети снова уснули. Даже попугай дремал, по обыкновению, поджав под себя одну ногу и опасно покачиваясь. А кошка только изредка потягивалась, выпускала когти и меняла положение. “Интересно, где мы будем ночевать в Палморе?” – подумал Матео сквозь сон. Он никогда не бывал в других королевствах.

– Проснись! Проснись! – растормошила его Тесса. – Ма пропала!

Матео тёр глаза, не понимая, почему так темно.

– Как пропала?

Вечерело, и хотя небо всё ещё было светлым, тень от деревьев, высившихся недоброй стеной вдоль дороги, стала гуще и зловещее.

– Ма! Ма! – крикнула Тесса.

– Тихо! – цыкнул крестьянин.

– Дон, – обратился Матео к попугаю, – ты не видел, куда делась Ма?

– Я все проспал, принц, – откликнулся Дон. – Мне снилось, что мы уже в Магарфале. Придворные приветствуют вас…

– Остановитесь! Остановитесь, пожалуйста! – отчаянно взмолилась Тесса, перебив рассказ попугая.

– Да что там у вас стряслось? – крестьянин натянул поводья. – Это не то место, где можно останавливаться.

– Моя кошка! Она убежала. Нам нужно её найти.

– Мы должны как можно скорее проскочить мимо леса. Ты же не хочешь попасться махаоновой шайке? Твои крики навлекут на нас беду!

– Кошки иногда убегают, – сказал Матео, поёжившись.

Ему казалось, что разбойники Махаона уже наблюдают за ними, спрятавшись за деревьями. – Не волнуйся, Ма сама найдёт тебя.

– Ты сам понял, что сейчас сказал? – рассердилась Тесса. – Если бы Дон пропал, то ты не пошёл бы его искать? Ждал, пока он сам прилетит?

– Дон – домашний попугай, – запротестовал Матео. – Если он улетит, то заблудится. А кошки не теряются и замечательно видят в темноте.

– Я зову её, а она не идет, значит, не слышит! Или попала в беду!

– Отставить крики, – шикнул крестьянин. – Не можете вести себя тихо, валите прочь!

– Я пойду искать Ма.

Тесса спрыгнула с телеги.

– Стой! – закричал Матео. – Мы же едем в Палмору!

Тесса не обернулась. Тогда Матео тоже спрыгнул на дорогу.

– Подождите нас, мы скоро вернёмся, – попросил он крестьянина.

– И не подумаю! – возмутился тот. – Я не самоубийца. Или едем, или топай пешком. Я и так уже слишком долго испытываю судьбу.

Поскольку Матео медлил, крестьянин хлестнул лошадь, и она потрусила вперёд.

– Если вас догонят королевские гвардейцы и будут спрашивать обо мне, скажите им, чтобы искали в лесу! – крикнул Матео вслед удаляющейся повозке и побежал за Тессой. Дон летел за ним.

Они остановились перед стеной замшелых стволов в нерешительности. Стих стук копыт, и наступила тягостная тишина.

– Думаешь, она пошла в лес? – спросил Матео. – Может, стоит поискать на дороге?

– Что-то её встревожило, – сказала Тесса. – Почему она меня не разбудила? Как думаешь, злая Баска уже близко? Мы останавливались у реки. Могла она нагнать нас?

– Ослу, наверное, не раз потребовалась передышка, – выдавил Матео неуверенно.

Поиски на дороге потеряли привлекательность, когда Тесса напомнила ему о старухе. Мальчику одинаково не хотелось идти в разбойничий лес и сталкиваться с ведьмой, наградившей его апельсиновой лихорадкой. Надо же, всего пару часов назад их путешествие было таким весёлым и беззаботным, и ехать до Палморы оставалось совсем недолго, и вот они остались вдвоем в глуши, скоро стемнеет, и им придется ночевать в опасном лесу.

– Дон, – попросил Матео, – взлети-ка повыше, пока еще что-то видно, и расскажи нам про дорогу. Нет ли там кошки? Или злой Баски?

Дон послушался мальчика и покружил над дорогой.

– Дорога пуста, мой принц, – сказал он, когда вернулся. – Но, может быть, сумерки помешали мне разглядеть всё как следует.

– Тогда идем в лес, – Матео ухватил Тессу за руку, попугай сел ему на плечо, и они шагнули в сумрачную тень.

Лес Махаона

– Вряд ли мы до утра что-нибудь увидим. Темно – ноги переломаем.

Матео храбрился, но в каждом пне и кусте ему мерещились чудовища. Что-то щёлкнуло, и он вздрогнул. Оказалось, это шишка сорвалась с дерева.

– Ма! – тихонько позвала Тесса.

– Где? – обрадовался Матео.

– Я так, на всякий случай. Вон там – белочка.

У корней пинии замер зверёк. Его глаза светились в темноте крохотными огоньками. Мгновение, и белка взметнулась вверх по стволу.

Матео и Тесса пробирались вглубь леса, пригибаясь под ветвями и перешагивая через корни, оплетающие землю. Они подбадривали друг друга и звали кошку. “Бедная Тесса, – думал Матео. – У неё так долго не было никого кроме кошки. Хоть бы Ма нашлась!”

Скоро дети измучились и стали спотыкаться от усталости. Хорошо, что они набрели на ручей и вволю напились.

– Я не могу идти, – пожаловалась Тесса.

– Тогда давай заночуем здесь, – предложил Матео.

Они расчистили от веток и шишек пригорок, поросший папоротником, примяли листья и улеглись рядышком, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее. Дон копошился, устраиваясь поудобнее. Матео чувствовал, как попугай задевает лапами его волосы. Громко журчал ручей.

– Я ни разу не ночевал в лесу, – сказал принц.

– А я, сколько угодно, – зевнула Тесса.

– Ма никогда меня не бросала. Я верила, что она защищает меня от проклятия. Ну, хотя бы, частично. Не знаю, что теперь будет.

– Завтра узнаем, – откликнулся Матео, засыпая. – Завтра.

Спалось принцу неспокойно. Ему приснился тоннель, по которому они с Доном выбирались из дворца прошлой ночью. На этот раз он искал Тессу, но заблудился, метался по коридорам, выкрикивая её имя, и, наконец, отчаялся увидеть её вновь. На него напал разбойник! Матео явственно увидел его лицо: глаза с красными белками, огромные ноздри, густую щетину. Он еле вырвался, убежал, притаился в нише и задержал дыхание. Разбойник шел за ним, сжимая в руке нож. От страха, что бандит его увидит, Матео проснулся, ощущая удушье и всхлипывая от пережитого потрясения. Тесса безмятежно спала, уткнувшись носом в его плечо. Матео обнял её для верности. Спина болела и кости ныли – спать на земле оказалось неудобно. Больше Матео не смог заснуть, маялся, прислушивался к перекличке редких ночных птиц, а когда рассвело, разбудил Тессу. На её розовой со сна щеке отпечатался лист папоротника. Девочка поискала глазами кошку, но чуда не произошло. Ма не вернулась.

– Матео, а где Дон? – нахмурилась Тесса.

Мальчик тут же вскочил и осмотрелся. Рядом – ручей, поваленное дерево, которое они вчера не заметили, заросли папоротника… Дона нигде не было.

– Дон! – позвал Матео отчаянно.

Дети посмотрели друг на друга, – серьёзные, испуганные, растерянные. Это было слишком: сначала – Ма, потом – Дон.

– Будем искать, – сказал Матео.

А что им оставалось делать? Они шли вперёд, стараясь держаться рядом, и выкрикивали имена своих любимцев, в надежде, что те всё-таки отзовутся. Матео чувствовал гнетущую пустоту в груди. Он никогда еще не разлучался с попугаем. Ему нравилось, когда Дон клевал зёрна с его ладони, важно покачивал головой, лопотал что-то своё. Он был славным другом даже тогда, когда не мог выражать свои мысли вслух. Матео не был готов его потерять! Это какое-то колдовство: ни попугай, ни кошка не могли покинуть их сами. В лесу кто-то был и следил за ними.

– Так-так, – словно в подтверждение его мыслей на их пути вырос неизвестный человек, как будто из воздуха появился.

Тесса взвизгнула.

– Что, детишки, дома не сидится? Вам нравится орать в чужом лесу?

Он был не похож на злодея из сна принца. Добротный камзол и ладные брюки отлично сидели на его мускулистой фигуре, а шелковый платок на шее и затейливый пояс намекали, что их обладатель неравнодушен к красоте и не экономит на тряпках. В красной бандане на длинных кудрях он выглядел как герой из приключенческого романа.

– Вы хоть знаете, куда забрели, несчастные? – лиходей ловко подкинул и поймал нож. – Чей это лес?

– Короля Гаспаро, – сказал Матео, прекрасно понимая, что их разряженный собеседник надеялся услышать совсем другое. – Это же Ренеса.

– Да неужели? – зубы разбойника блеснули в хищной ухмылке. – Боюсь, что ваш чудесный король отродясь не бывал в наших краях.

– Вы Махаон? – пролепетала Тесса. – Мы не хотели… Мы бы не пошли в лес, но я потеряла свою любимую кошку, а мой друг – любимого попугая. Если бы мы их нашли, то сразу перестали кричать и досаждать вам…

– Как мило, – Бандалеро изобразил улыбку. – Но в моём лесу нет ничего вашего. Тут всё моё. И вы теперь тоже принадлежите мне. Мальчик и девочка. Почему бы и нет? Никогда не знаешь, что тебе пригодится. Так что, берегите глотки или я прикажу заткнуть их кляпом.

Не успели Тесса и Матео возразить, как сзади на них накинулись еще два грабителя, скрутили им руки за спину и связали тугой верёвкой. У Матео глаза полезли на лоб от грубого обращения, но Тесса даже не пикнула, и он только стиснул зубы, чтобы не закричать.

– Завяжите им глаза и проводите в лагерь, – приказал Бандалеро.

Идти вслепую, со скрученными руками, у детей не получилось, поэтому бандиты взвалили их на плечи, как кули с картошкой, и волокли так до самого лагеря.

– Ай, – вскрикнул Матео, когда разбойник неловко скинул его на землю, и мальчик ударился локтем о дерево.

– Ты здесь? – прошептала Тесса и нащупала его руку.

Матео пожал ей пальцы.

– Теперь веришь в проклятие? – спросила девочка.

– Мой отец отрубит им головы! – выпалил принц. – Они не смеют так с нами обращаться. Они…

– Тссс… – перебила Тесса. – По-моему, кто-то мяукнул.

Матео прислушался. Стоял невыносимый гвалт: шорохи, щебетание, фырканье, тявканье, разбойничья ругань. Куда они попали?

– Пора расспросить маленьких шпионов, – голос Бандалеро прозвучал совсем близко. – Дайте-ка мне рассмотреть их как следует.

Чьи-то грубые руки сорвали повязки с Матео и Тессы. Разбойники обступили их. Такие рожи Матео видел только на расклеенных на столбах листовках с надписью: “Разыскиваются преступники”. На их фоне Бандалеро выглядел красавцем. Он уселся на траву, скрестив ноги, и придирчиво осмотрел детей.

– Рассказывайте, вы откуда?

– От верблюда, – буркнул Матео. – Наглый главарь шайки бесил его. Хотелось ему дерзить и задираться.

– Какой грубиян! Отдам тебя Ломаццо в подмастерья. Быстро отучишься огрызаться.

– На кой он мне? – скривился Ломаццо, разбойник с широким мясистым носом кирпичного цвета и руками-клешнями, – такими можно было запросто сворачивать головы с плеч.

Бандалеро выкинул вперед нож, которым забавлялся, когда выследил детей в лесу, и приставил к горлу Матео.

– Вас подослал Жакоб Удавка? Беппо Щекотун?

По расширенным от ужаса глазам мальчика было понятно, что эти имена он слышал впервые.

– Нет, конечно! – вступилась за Матео Тесса. – Мы же сказали, потерялась кошка.

– Вы пробрались в мой лес, чтобы потерять здесь кошку?

– И попугая.

– Я был уверен, что все знают: лес Махаона нужно обходить стороной. За версту!

– Мы и ехали стороной, – поддакнула Тесса. – В Палмору. Но пропала кошка…

– Что ты заладила: “Кошка, кошка!” – рассердился Бандалеро.

– Эта? – худой разбойник, с волосами, стянутыми сзади в замасленный хвост, показал клетку, из которой злющая кошка тянула лапу, чтобы его оцарапать.

– Ма! – воскликнула Тесса, рванувшись вперед. Но не смогла подняться со связанными руками.

– Ловкач? – строгим голосом попросил разъяснений Бандалеро.

– Не удержался, – разбойник расплылся в извиняющейся улыбке. – Они мимо нашего леса ехали, и все дрыхли. Неуважение к нам – налицо! Я тогда кошку приманил: подкинул колбаску. Она с телеги спрыгнула, а я ее – сачком!

Глаза разбойника азартно заблестели – видно было, как любил он свое ремесло.

– Отпустите Ма! – всхлипнула Тесса.

– А попугай? – спросил Матео.

– Секундочку! – разбойник убежал и тут же вернулся с другой клеткой. Нахохлившийся Дон встретился глазами с Матео, но ничего не сказал.

– Плёвое дело! – похвастался Ловкач. – Полотенце набросил, он даже не пискнул. Птицы, когда темно, молчат. Вот.

– Видите, – сглотнула Тесса. – Мы сказали правду. Отдайте нам наших питомцев и отпустите с миром.

Похитителям потребовалась пауза, чтобы проглотить её слова, а потом, один за другим, они расхохотались на все лады.

– У нас другие правила, – любезно объяснил Бандалеро, поднимаясь. – Ваши зверюшки – наш товар. Ни один толковый грабитель не откажется от барыша.

Когда разбойники разошлись и перестали загораживать обзор, Матео и Тесса увидели множество клеток, составленных в одном месте. А в клетках – птицы, зайцы, лисы, белки и даже медвежонок.

– Зря вы их не отпускаете! – звонко выкрикнула Тесса. – Вы просто не знаете, что я – Тесса-Невзгода, и всем приношу бедствия.

– Ух-ты! – Бандалеро вернулся и снова присел рядом с Тессой. – Я терпеть не могу бедствия, но сдается мне, что неудачи сегодня все твои. И это только начало.

– Злоключения у меня постоянно, – фыркнула Тесса. – А вот у тебя они начнутся очень скоро.

– Почему же твой дружок не сбежал от тебя, Тесса-Невзгода? – полюбопытствовал Бандалеро.

– Сама удивляюсь! Я его только вчера встретила. Жил себе наследный принц и горя не ведал, в кегли играл. А что было потом? Его прокляла ведьма – раз, ему пришлось сбежать из дворца – два, заночевать в лесу, как бродяге, – три и, наконец, угораздило попасть к вам в плен – четыре. И это только начало. Как тебе такая удача?

– Наследный принц! – передразнил Бандалеро. – Мне бы не хотелось расставаться с тобой, Тесса. Очень занятные истории придумываешь.

– Король найдет меня! – вспылил Матео. – А вас отправит в тюрьму!

– Ох и фантазеры эти дети! – Бандалеро взял Матео за подбородок. – У меня пока нет свободных клеток, но сколотить недолго. Ребята все равно от безделья маются. Так что, тюрьму я тебе скоро устрою, наследный принц!

Зубы Матео клацнули в попытке укусить Бандалеро, но тот лишь рассмеялся, вовремя отдёрнув руку.

– Какой свирепый принц! Точно, клетка нужна.

И довольный Бандалеро направился к костру.

– Ненавижу его! – заскрежетал зубами Матео.

– Он тебя специально разозлил, – заметила Тесса. – Ты бесишься, ему это нравится. Попробуй не обращать внимания. Тебя что, никогда не дразнили?

– Что они собираются с нами сделать?

– Продать хотят. Денежки получить. Только чует мое сердце, что не успеют.

– Конечно, не успеют, – подхватил Матео. – Их скоро переловят!

Но тут же с грустью подумал: “Почему меня до сих пор никто не нашёл? Неужели родители прочитали мою записку и сказали: “Прекрасно! Мальчик написал, что скоро вернётся. Подождем его”.

То ли от злости на Бандалеро, то ли от переживаний этого скверного дня, голова у Матео заболела. Во рту стало сухо. Посмотрев наверх, он увидел, что на ветках дерева, под которым они сидели, висят апельсины. “Странно, это же сосна”, – удивился принц. Апельсины притягивали взгляд теплым солнечным цветом; он чувствовал, как пахнет надорванная кожура, и ему мучительно захотелось выпить их сладкий сок. Матео протянул руку к манящим плодам и застонал:

– Апельсины…

– Вы что, одурели, Ваше Высочество? – тут же откликнулся Бандалеро. – А мухоморов не желаете?

Разбойники заржали над шуткой вожака.

Тесса забеспокоилась.

– Что? Опять? – спросила она.

Матео кивнул. Щёки его пылали, а тело бил озноб. Перед глазами плыли оранжевые круги – апельсины – и не было им числа…

– Что там с твоим дружком, Неудача? Может, отодвинуть его подальше от тебя? Как бы не сдох! – крикнул Бандалеро, заметив, что принц сотрясается в конвульсиях.

– Не смешно! – закричала Тесса в ответ. – У него апельсиновая лихорадка!

– Апельсиновая? Очень заразная?

Разбойники снова захохотали.

– Скоро узнаем! – мстительно пообещала Тесса. – Дайте воды.

Ловкач швырнул фляжку, которая упала рядом с девчонкой.

– Руки развяжите!

Бандалеро повел бровями, и Ловкач подошёл к пленникам, сторонясь Матео, вдруг тот, и правда, окажется заразным. Сначала он связал Тессе ноги и только после этого перерезал путы на руках. Теперь она могла дотянуться до фляги и напоить Матео.

В это время из леса выехал всадник на чалой лошадке. Он спешился, привязал её к дереву и направился к товарищам, обедающим у костра.

– Какие новости, Газзо? – спросил Бандалеро.

Вновь прибывший разбойник, с быстрыми глазами и тонкими закрученными усами, вытащил свернутый трубкой листок и передал атаману.

– В Ренесе пропал принц. Король объявил розыск. Тому, кто его найдет, обещана награда – тысяча золотых.

Бандалеро развернул листок и воззрился на портрет Матео и круглую сумму, обозначенную под изображением. Уголки губ атамана опустились вниз, а между бровей легла складка.

– Малыш не соврал.

– Нехилый улов! – восхитился Ловкач, заглянувший в листовку через плечо вожака. – Вот и решили, что с ним делать.

– Заманчиво, – согласился Бандалеро, – но мой внутренний голос и жизненный опыт кричат об опасности. Король не пожелает награждать разбойников, догадается, что мы его похитили, и упрячет всех в тюрьму. Это всегда легче, чем выполнять обещанное. Если этот доходяга еще и помрет, то не сносить вам, добрые молодцы, головы! Король не должен знать, что принц забрёл к нам. Нужно скорее избавиться от него, пока сюда не добрались ищейки короля. Чего уставились? Ваши шкуры дороже тысячи золотых!

– Можешь отдать его мне.

Увлечённые обсуждением судьбы Матео, разбойники не заметили, как на поляне появилась худая старуха, страшная как смерть.

Караульные вертели головами в недоумении, не понимая, как она прошмыгнула мимо них, да еще и осла протащила! Лишь Бандалеро оставался невозмутимым.

– Ты имела в виду “продать”, не так ли, милая женщина?

– Могу обменять, – хмыкнула старуха, обведя разбойничью братию недобрым взглядом. Проклятий у меня много, для каждого найдётся. Выбирайте, что вам больше нравится: чесотка, сыпь, язвы...

Разбойники притихли, вжав головы в плечи.

– Что-то я сегодня добрый, – ответил за всех Бандалеро. – Неожиданный прилив щедрости. И не проходит. Забирай принца даром, милая женщина. Ты же можешь исчезнуть с ним так же внезапно, как появилась со своим ослом?

Тесса отчаянно тормошила Матео, шепча ему на ухо:

– Очнись, пожалуйста! Нужно немедленно что-то делать! Ты же не хочешь, чтобы тебя забрала злая Баска?

– Ну, если вам от меня ничего не нужно, – протянула старуха. – Если у вас нет заветных желаний…

– Никаких, – замотал головой Бандалеро. – Не хотим утруждать…

Тесса была в отчаянии. Что делать? И тут она наткнулась на свистульку. Всунула её в рот Матео.

– Свисти, принц. Как можно громче!

Матео засвистел. Тесса не услышала звук, она его увидела. Листья, шишки, иголки, ветки поднялись в воздух и закружились. Захотелось закрыть лицо, спрятаться, забиться в нору. Звери и птицы в клетках заверещали, как одержимые. Костёр взметнулся вверх столбом и потух в одно мгновение.

– Мы же договаривались, – с мягкой укоризной обратился Бандалеро к старухе. Но ведьма сама оглядывалась с любопытством: это была не ее магия.

А потом прилетели птицы – огромные стаи. Преобладали среди них вороны. Птицы расселись вокруг поляны, заняв все деревья, и замерли в ожидании. Бандалеро не помнил, чтобы пернатые когда-либо следили за ним так внимательно.

– Нам с принцем пора, – злая Баска оперлась на клюку и засеменила к дереву, возле которого сидели Матео и Тесса.

– Еще свисти, – приказала Тесса.

Матео, у которого перед глазами плавали вороны на апельсинах, а самая большая ворона угрожающе надвигалась на него, зажмурился и засвистел.

Что тут началось! Птицы накинулись на людей: били крыльями, долбили клювами, вцеплялись когтями в волосы. Злая Баска затанцевала, отбиваясь от стаи ворон, но они атаковали снова и снова.

– Разбегайсь! – выкрикнул Бандалеро и первым подал пример своим людям, спешно покинув лагерь.

Тесса и Матео, прижавшись друг к другу, наблюдали войну птиц и людей. Им не причинили вреда, и клетки с животными тоже остались нетронутыми. Крики разбойников еще долго раздавались в лесу, значит, птицы преследовали их. Поляна опустела. Пропала и злая Баска с ослом.

– Не будем терять время, – Тесса развязала себе ноги, а Матео руки, и побежала к клеткам. Принцу после птичьей битвы стало легче. Он размял затекшие запястья и пришёл на помощь Тессе. Вместе они открыли клетки и выпустили сначала Ма и Дона, а потом и других невольников. Птицы тут же разлетелись с весёлым гомоном, звери разбежались. Медвежонок заметался, не соображая с какой стороны обойти ребят, а потом протиснулся между ними, чуть не уронив, и смешными прыжками скрылся в лесу. Принц прижал к себе Дона и успокаивающе погладил его по спине. Попугай икал и дрожал. Тесса целовала свою кошку.

– Все-таки, мы их нашли! – подмигнула она Матео.

Ма потерлась мордой о щёку девочки и вырвалась из рук! Тесса ахнула, но кошка уже мчалась прочь от неё.

– Ма! Куда ты?! – бросилась вдогонку Тесса.

Матео побежал за ними. Мелькали деревья, пни, поляны, трещали сухие ветки под ногами. Остановились они возле дуба, которому было двести, а, может, и триста лет. Под его корнями зияла дыра. Ма оглянулась, призывно мяукнула и прыгнула прямо в нору.

– Я ничего не понимаю, – сказала Тесса и полезла следом.

– Дон, ты знаешь, как я ненавижу тёмные тоннели, пещеры и норы! – пожаловался Матео и, скрепя сердце, пополз за Тессой.

Траппола

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Тесса, когда они с Матео проползли на четвереньках через нору и выглянули наружу. Леса здесь и в помине не было. Вместо деревьев дети увидели двор, грядки, садовые инструменты и загон, в котором гуляли куры. Обзору мешало белье, развешанное на верёвках. Стоило Ма выйти во двор, как к ней с бешеным лаем кинулся рыжий пес. Тесса вскрикнула, представив растерзанную Ма, но кошка быстро взлетела на забор. Пес клацнул зубами вхолостую и залился бесполезным лаем.

– Он привязан! – шепнул Матео, заметив, что тонкая цепь сдерживает движения собаки.

Тогда, следуя примеру Ма и стараясь держаться подальше от пса, дети покинули негостеприимный двор.

Сидя на заборе, Матео внимательно осмотрел высокий дуб во дворе и дом с яркой бирюзовой крышей.

– Надо запомнить этот двор!

Спрыгнув с забора, дети пошли вдоль улицы. Место, в которое они попали, разительно отличалось от Ренесы. Жители нагородили здесь высоченные заборы, украсили ворота, выстригли разные фигуры из кустов и деревьев. Тесса и Матео непрерывно вертели головами, чтобы рассмотреть то зелёного льва из самшита, то русалку на заборе, то игрушечную мельницу. Здесь можно было часами разглядывать чужие дворы и не соскучиться. Но когда дорога вывела их на огромную площадь, путешественники обомлели от восторга.

Мимо них промелькнула колесница, которую везла птица, довольно нелепая, с маленькой головой и мощными ногами. Она мчалась вперёд уверенными скачками, а смелый ездок едва удерживал равновесие на шаткой двухколесной конструкции.

Еще больше их поразило представление акробатов на ходулях. Чего они только ни вытворяли! Матео вспомнил, как перебирался по стене из своей комнаты в спальню родителей, и как страшно ему было смотреть вниз. Артисты на ходулях бегали, жонглировали, раскачивали друг друга и танцевали. “Вот бы мне так научиться!” – восхищённо подумал Матео.

Потом они набрели на скульптора-поэта, который обещал публике превратить статуи в живых людей. Поэт читал стихи, а мраморные купальщицы, бронзовые воины и гипсовые танцовщицы начинали шевелиться, жмуриться от солнца и убегать от зрителей, желающих до них дотронуться.

Справа заклинали змей, слева шел бой двух зверей, неизвестных Матео и Тессе. У них были короткие передние лапы и мощные задние. Подпрыгнув, бойцы сшибались друг с другом, опираясь на крепкий длинный хвост.

– Думаю, это и есть Магарфала! – воскликнула Тесса. – Я путешествовала по всей Италии, но никогда не видела ничего подобного.

– Мне тоже так кажется, – сказал Матео. – А тебе, Дон?

Попугай смутился.

– Сомневаюсь, – пробормотал он. – Разве что всё так изменилось…

– Попали мы сюда самым чудесным образом, – заметил Матео. – И всё вокруг волшебное! А что говорит Ма?

– Ма чувствует, что Магарфала где-то близко. Ещё ей кажется, что мы обращаем на себя слишком много внимания.

Местные жители, действительно, то и дело бросали заинтересованные взгляды на детей.

– Мы-то обыкновенные! Нечего на нас глазеть, – пожал плечами Матео.

– Сколько хотите за попугая? – спросил его один из зрителей с розовой серьгой в ухе и в блестящем зелёном трико. – Надеюсь, он говорящий?

– Попугай не продаётся, – любезно объяснил Матео, и сам решил расспросить прохожего. – Не подскажете ли вы …

Но собеседник уже шмыгнул в сторону, потеряв всякий интерес к Матео.

“Странно”, – подумал мальчик.

Он заметил, что у многих жителей города в ухе висит серьга, – может, мода такая? Одеты все были своеобразно – хоть на выставку отправляй.

– Добрый день! – обратился он к женщине в тюрбане и в платье павлиньей расцветки. – Мы не местные. Можно…

Женщина раскрыла веер, словно хотела отгородиться от него, и поспешила прочь.

– Почему они не хотят с нами разговаривать? – возмутился мальчик, провожая взглядом сбежавшую женщину.

– Доброго дня, мои юные друзья! – услышали Матео и Тесса и обернулись.

Им пришлось высоко задрать головы, потому что с ними заговорил один из акробатов, выступавших на ходулях. Он ловко спрыгнул и, придерживая ходули, протянул свободную руку, чтобы поздороваться с Матео и Тессой. При этом он задержал руку каждого и бегло осмотрел тыльные стороны их ладоней.

– Меня зовут Веллюто, и я знаю мой город как свои пять пальцев. Вы заблудились?

– Да, немного, – согласилась Тесса. – Что это за город?

Брови Веллюто подпрыгнули. Лицо артиста покрывали белила и румяна, и понять, как он выглядел на самом деле, было трудно. В ухе у него тоже болталась серьга. Матео разглядел, что на ней был изображен глаз.

– Этот город называется Траппола. А вы откуда к нам пожаловали?

– Из Ренесы.

– Хм, – Веллюто потер рукой подбородок. – Ренеса … Далековато.

– Нам так не показалось, – возразила Тесса. – А в каком королевстве находится Траппола? В Магарфале?

– Нет. Королевство тоже называется Траппола.

– Жаль, – расстроилась Тесса.

– Может, вы знаете, как попасть в Магарфалу? – спросил Матео. – Или, хотя бы, подскажете, где мы можем посмотреть карту?

– Я знаю, куда вам нужно! – сказал Веллюто, закинув ходули на плечо. – В Поворотный дом. Все путешественники в Трапполе первым делом отправляются туда. Скажу откровенно, у всех, кто не отметил свое прибытие в этом доме, могут возникнуть проблемы. Как вам повезло, что вы встретили меня!

– Поворотный дом? И куда он поворачивается? – недоверчиво поинтересовалась Тесса.

– Он незыблем, как скала, но оттуда расходятся тысячи путей и дорог, жизнь человека совершает поворот. Поэтому такое название.

– Тысячи дорог … Какая-нибудь из них непременно приведет в Магарфаллу!

– Запросто.

– Там есть карта?

– Наверняка.

– И перекусить что-нибудь найдется?

– А как же! Идите за мной, – позвал Веллюто.

По дороге он рассказал детям о Трапполе.

– Наш король, Трезоро, обещал собрать в Трапполе все чудеса мира. У него страсть ко всему необычному. Купцы из самых далёких стран везут в Трапполу диковинных зверей, растения, редкие специи и рецепты заморских блюд. Взгляните, полосатая лошадь!

Тесса и Матео увидели яркую черно-белую лошадку.

– Хвост с кисточкой, как у осла, – заметил Матео.

– А там – наш чудаковатый граф Казаматто, – Веллюто указал на приближающийся экипаж. – Он живет ради подвигов: каждый день кого-нибудь укрощает. Сегодня он взялся за страуса!

Мимо промчался лихой возничий, которого дети уже видели на площади.

– Страус, – повторила Тесса, запоминая.

– Он из Африки, – любезно подсказал Веллюто.

– А зорехвосты в Трапполе есть? – с замиранием сердца спросил принц.

– Зорехвосты? – не слышал. – У нас говорят: “Чего нет в Трапполе, во всем мире не сыщешь”.

Веллюто благодушно рассмеялся.

– Вот мы и пришли. Добро пожаловать в Поворотный дом!

Дети остановились перед зданием из красного кирпича. Высокое здание – в четыре этажа! – выглядело солидным, но скучным, в отличие от прочих архитектурно причудливых сооружений Трапполы.

Веллюто завел детей в подъезд, и они оказались в скромном вестибюле с зелеными коврами и темной деревянной мебелью. Консьерж в сером костюме и очках в золотой оправе выдал Веллюто внушительного размера книгу.

– Как, вы сказали, вас зовут? – спросил Веллюто, открывая фолиант. – В этой книге записаны все жители и посетители Трапполы.

Дети назвали себя, и Веллюто старательно вывел их имена и поставил свою подпись против каждого.

– Тут я прощаюсь с вами, залетные пташки, – подмигнул Веллюто. – Передаю вас в распоряжение синьора Баттеги. Пусть судьба улыбнётся вам!

– Было бы неплохо, для разнообразия, – хмыкнул принц.

– Совсем не пахнет едой, – разочарованно повела носом Тесса.

Консьерж провозился еще некоторое время с бумагами, потом подхватил пару новеньких папок и вышел из-за стола.

– Пойдемте, – кивнул он.

Вместе они поднялись по каменной лестнице на второй этаж, прошли по тёмному коридору и остановились у двери в кабинет. Консьерж постучал, потом открыл дверь, пропуская детей вперед. Здесь тоже был полумрак: тяжелые портьеры не пропускали солнечный свет, а пара светильников давала слабое освещение. Синьор Баттега принял папки у консьержа, но продолжал чиркать пером, заполняя какие-то формы. Консьерж почтительно откланялся и вышел, захлопнув дверь.

Выпуклая лысина синьора Баттеги казалась восковой в тусклом свете, а густые длинные бакенбарды выглядели приклеенными. Когда он, наконец, закончил записи и уставился на детей, Тесса вскрикнула.

– В чем дело? – скривился сеньор Баттега. – Вам призраки мерещатся?

– Нет, – Тесса опустила ресницы, чтобы скрыть испуг, – глаза у синьора Баттеги были совершенно бесцветными. – Моя кошка меня поцарапала.

– Может быть, это не ваша кошка? Зачем бы кошка царапала свою законную хозяйку?

– Это моя кошка, – отступила к двери Тесса.

– У вас есть документы? На ней нет ошейника.

Тесса повернулась к Матео и, привстав на цыпочки, зашептала:

– Ма не доверяет этому человеку. Она требует, чтобы мы ушли отсюда!

– Шептаться невежливо, – пожурил детей мутноглазый Баттега.

Матео тоже не нравился мрачный сеньор. Мальчик, не раздумывая, повернулся и толкнул дверь, но она не поддалась.

– Приём не закончен, молодой человек! – прикрикнул на него синьор Баттега.

– Мы не сделали ничего худого, чтобы с нами разговаривали в таком тоне. Выпустите нас! Мы не какие-нибудь преступники.

– А кто же вы? – мерзкая ухмылка искривила губы синьора. – Как вы проникли на территорию Трапполы? Наши границы хорошо охраняются.

– Мы же не армия вооружённых солдат! Или на вашей границе ловят любого бродягу?

– Бродяжничество запрещено законом. У нас нет бродяг, молодой человек. У нас все жители приносят пользу.

– Да ладно! – прыснул Матео. – Раскатывают на страусах? Притворяются статуями?

– Не знаю, кто вас воспитывал, но он явно не преуспел.

От взгляда синьора Баттеги Матео почувствовал себя букашкой.

– В Трапполе принято уважать труд, каким бы он ни был, – продолжал синьор. – Вы только что позволили себе пренебрежительно отозваться о жителях нашего королевства.

– Я ничего не имею против жителей Трапполы. И не горю желанием остаться здесь. Покажите нам, пожалуйста, карту, и мы уйдем. Сейчас же!

Матео схватил Тессу за руку, всем видом выражая готовность покинуть Трапполу.

– Вы не можете распоряжаться собой. У вас нет титы.

– Какой титы?

– Тита в ухе – знак того, что вы являетесь свободными людьми.

– Но я свободен! – голос принца сорвался от гнева. – Так не бывает, чтобы свободный в своем королевстве человек, оказавшись в вашем, – стал вдруг несвободным!

– Все, кто попадает в Трапполу законным способом, награждаются временной титой, – синьор Баттега тоже повысил голос. – А вы нарушили наши законы.

– Мы даже не знали, что нарушаем законы, – заныла Тесса.

Она хотела рассказать, как они попали в Трапполу, пройдя сквозь нору под дубом, но встретившись взглядом с Матео, замолчала. Может дуб – это их единственный способ вернуться домой? Что если Баттега, узнав о тайном проходе, закроет его?

– Что же нам делать? – сглотнула слезы Тесса.

– Пока никто не заявил на вас права, вы отправитесь в услужение к свободным гражданам. Я выставлю вас на аукционе.

– Я не могу пойти в услужение! – ахнула Тесса. – Знаете, я и раньше пыталась, но у меня злая судьба. Любая работа, которую мне поручали, превращалась в кошмар! Никто не захочет держать меня в доме.

– Злая судьба? – синьор Баттега задумчиво повертел серьгой в ухе. – Уверен, это кого-нибудь заинтересует. Вас могут купить в подарок.

– В подарок? – Тесса округлила глаза. – Не понимаю!

– Я тоже не могу быть слугой, – Матео сжал кулаки. – Я принц. И у меня апельсиновое проклятие!

Синьор Баттега повертел шеей, разминаясь. Похрустел пальцами. Зевнул.

– Я думал, что у меня пара беспризорных детишек. А тут – принц и Злая судьба. Я обязательно подберу вам что-нибудь подходящее.

Он позвонил в колокольчик и нажал на какой-то механизм под столом. Дверь кабинета распахнулась. Матео и Тесса метнулись к выходу, но их подхватили крепкие руки конвоиров. Один из служителей закона поймал пытавшуюся удрать Ма. Дон замер, вцепившись коготками в рубашку принца.

– Отведите их в камеры хранения, – распорядился синьор Баттега.

***

Старая Баска справилась с атакой пернатых, взяла след несносных детишек и нашла дорогу к заветному дубу.

– Непростое дерево, – прошамкала она.

Нагнулась и изучила ход между толстых корней. Принюхалась. Разогнулась и повернулась к ослу.

– Негоже тебя оставлять: украдут душегубы, хорошо, если не съедят. И ноги у меня не те, что прежде. Со мной полезешь, серый.

Осёл заартачился, но старушка подтянула его за удила и положила корявую руку между его ушами. “Шырым, бырым, хухры-мырым”, – забормотала ведьма, и ослик начал уменьшаться! Минута – и он съежился до размеров морской свинки. Злая Баска сунула ослика в сумку, встала на колени и, ругаясь непотребными словами, полезла под дуб.

С другой стороны лаза навстречу ей выскочил рыжий пес, но увидев ведьму, захлебнулся лаем, поджал хвост и попятился к своей будке. Там он и залег, притворившись невидимкой. Злая Баска покинула двор через ворота.

– Где ж это я? – гадала старуха. Но как только она вышла на площадь, то плюнула себе под ноги. – Чёртова Траппола!

Злая Баска набросила капюшон и огляделась. Людишки сновали мимо, поглощённые собой или уличными представлениями. Соглядатаи на ходулях пока не обратили на неё внимания. Ведьма помнила: в Трапполе подвоха можно ждать от любого. Лучше не стоять на месте. Баска потрусила по улице так быстро, как умела. Жаль, что она израсходовала почти всё волшебство на защиту от птиц. Сейчас ей надо было срочно раздобыть титу.

“Лакомый двор”, – прочитала ведьма вывеску на ближайшей лавке.

Такой она раньше не видела. Над лавкой было еще два этажа – значит, хозяин живет там же. На крыше вертелся флюгер в виде птицы. Толпа детишек сгрудилась у входа и канючила сладости:

– Дяденька Кроццо, добренький Кроццо,

Подари леденец, прозрачный как стеклышко,

Подари леденец, яркий как солнышко,

Подари леденец, слаще яблок в раю!

Злая Баска стукнула клюкой и зашипела:

– Кыш, мелюзга!

Дети бросились врассыпную. Ведьма ткнула клюкой в замок, и тот послушно щёлкнул, открываясь. Баска вошла и заперла за собой дверь.

Человек, раскладывающий товар по полкам, встрепенулся от хлопка, обернулся, увидел Баску и остолбенел. Вид старухи часто вгонял обывателей в ступор. Хозяин, в белом фартуке и колпаке, был невысокий, сутулый и щуплый.

– Вообще-то, у меня перерыв на обед, – вымолвил он, всё ещё не решаясь пошевелиться.

Крупные зубы и жёсткие усы делали его похожим на большую крысу.

– Я сама не прочь пообедать, – Злая Баска заковыляла к прилавку. – Как величать тебя, хозяин?

– Кроццо, – нехотя признался лавочник, ревниво наблюдая, как старуха разглядывает содержимое прилавка. Не похоже, чтобы у этой страхолюдины водились деньжата.

На полочках, под стеклом, были красиво разложены разноцветные леденцы, крошечные пирожные, печенье в форме бабочек, сердечек и звёздочек, и прочие сладости.

– Какая отрава! – недовольно затрясла подбородком старуха. – Тут сахар, там сахар. А я берегу свои зубы.

Лавочник вздрогнул, увидев редкие зубы старухи, такие же черные, как надетые на нее отрепья.

– Может, у тебя супчик найдется?

Баска старалась быть вежливой. Не стоило наживать врагов в Трапполе, где каждый житель мог донести на неё, куда следует.

– Это лавка сладостей, синьора, – развел руками лавочник. – Могу порекомендовать харчевню, где подают неплохой гороховый суп.

– Что это?! – руки старухи задрожали.

Лавочник проследил за её горящим взглядом и невольно улыбнулся. Незваную гостью привлекли крупные чёрные цветы, похожие на лилии.

– Едва ли вам это пригодится. Magnolia Nera. Афродизиак.

– Достань их! Дай их мне!

Что-то странное творилось со старушкой: у лавочника дрожь пробежала по позвоночнику от одного только взгляда на неё.

– Они засахаренные, – попытался возразить Кроццо.

– Доставай! – приказала старуха, и он не стал больше перечить.

– Весь лоток! – крикнула Баска, когда лавочник ухватил щипцами один цветок, чтобы переложить его на блюдо.

Кроццо выронил щипцы и поставил перед старухой лоток, на котором были разложены твердые от сладкого сиропа чёрные цветы. Злая Баска запихнула один в рот и чуть не подавилась.

– Это сильное средство, – Кроццо прикрыл веки, чтобы не видеть душераздирающую картину.

Как подействует Magnolia Nera на старуху? Что если она умрет на месте? Сойдет с ума? Разнесет его лавку? Неплохо было бы придумать план отступления.

Уши сворачивались от громкого чавканья и неприличного урчания. Кроццо поджал губы, выразив неодобрение, и открыл глаза. Волосы зашевелились под колпаком, и пот выступил на лбу: перед ним сидела не старуха, а женщина, чья гладкая кожа сияла, как атлас.

– Ещё, – сказала женщина, облизывая сироп с красных губ, и Кроццо увидел, какие ровные и белые у нее зубы.

– Вам больше не нужно, – пробормотал он подобострастно, забирая тарелку. Открыл один из ящичков, достал зеркальце и протянул незнакомке. Злая Баска впилась глазами в своё молодое отражение.

– Ха!

Не выпуская зеркала, она закружилась по комнате, стройная и прямая. Наконец-то, – прямая! Прощай, старая Баска, здравствуй, молодая Фата Ноча! Чёрная роба скукожилась и лопнула в нескольких местах, но ведьму это не волновало. Ох и доберётся она до гнусного колдуна, укравшего её красоту, её жизнь! Бревно учёное! Топор по нему плачет!

– Где ты взял цветы? – Фата Ноча внезапно прекратила танец и схватила Кроццо за ворот рубахи.

Улыбка сползла с лица лавочника.

– Это же не я, – промямлил Кроццо. – Поставщики. Сказали, что из Китая. Я знать не знал про такое чудесное свойство! Это сенсация!

– Все цветы отдашь мне и приведешь поставщиков, – отчеканила Фата Ноча, постучав пальцем по груди Кроццо. – И никому об этом не скажешь!

– Но… госпожа, – от обиды у Кроццо заслезились глаза, – а в чём тогда моя выгода?

– Совсем забыла, какие вы в Трапполе меркантильные, – залилась Фата Ноча серебряным смехом. – Не бойся. У меня есть, чем отблагодарить тебя.

Она извлекла из сумки маленького осла и поставила на прилавок.

– Вот тебе залог. Наверняка, он придётся по вкусу здешней публике. Не забывай поить и кормить.

Кроццо в восхищении уставился на осла. Такой маленький, но совсем как настоящий! И всё же, если он согласится, то продешевит. Нашлось средство, возвращающее молодость. Весь мир падет к ногам того, кто им владеет!

Лавочник не успел озвучить свои возражения. Фата Ноча снова схватила его за ворот рубахи.

– Слушай ты, хапуга! Эти цветы на моей крови выросли. Они только мне могут помочь. Мою жизнь, мою молодость отдать. А для всех прочих они – афродизиак, сущая безделица. И не мечтай, ничего у тебя не выйдет.

“Мысли читает”, – задрожал Кроццо.

Фата Ноча подтолкнула осла, и тот сделал пару шагов к лавочнику.

– А если ты вдруг маленьким захочешь стать, спроси меня как. Это я легко устрою.

Кроццо стоял, опустив голову: слишком яркие глаза были у его гостьи, будто молнии в грозу, – даже смотреть в них было больно.

– Лучше со мной дружить, сахарный человечек. Тогда я помогу тебе, а ты поможешь мне. Ступай и принеси мне титу и платье, достойное госпожи. А я за это исполню твое желание.

Фата Ноча сжала руку лавочника, Кроццо зажмурился. Ему не хотелось, чтобы госпожа рылась в его голове.

– Тебе нужна служанка фея? Вот как? – удивилась Фата Ноча.

Кроццо сжался. Она услышала его желание!

– Я фея, но тебе не понравлюсь, – расхохоталась Фата Ноча. – Мне известно, что в Трапполе сегодня появились дети, двое: мальчик и девочка. Девочка – фея-полукровка. Подойдет?

Кроццо закивал головой.

– Я видел этих детей! У них еще кошка была. Мимо лавки прошли вместе с Веллюто, не иначе как, в Поворотный дом. Если у них нет ни меты, ни титы… Их продадут в услужение!

Кроццо взволнованно забегал взад-вперед, обдумывая новый план.

– Я рада, что мы уже помогаем друг другу, – Фата Ноча следила за лавочником, опершись о прилавок. – Не советую брать кошку. Она все твои пирожные слопает. И мальчишку не трогай. Мальчишка мой!

Новые хозяева

Тесса кипела от возмущения. Их с Матео разделили! Отправили в разные комнаты. Это безобразие и комнатой-то назвать язык не поворачивался. Тесная каморка без окон – гроб! Подсвечник и кушетка – вот и вся обстановка.

Бессовестный Веллюто – глаза бы ему выцарапать! – обманом затащил их в Поворотный дом. Здесь нельзя жить. Траппольцы издеваются над ними! Тесса кричала и колотила в дверь, но никто не спешил на помощь. “Моя злая судьба, – взмолилась девочка, – развали эту тюрьму! Пусть мерзавец Баттега станет бездомным нищим, и никто его не пожалеет, никто не подаст ему ни кусочка пьядины!” Девочка всхлипнула, её злая судьба, похоже, вполне довольна и тем, что бедная Тесса испытывает неслыханные страдания в неволе. Кормить её тоже никто не собирался. Не заслужила. Бесправная!

– Я сейчас умру, – Тесса уронила руку, саднившую от ударов по деревянной двери.

“Может, нас скоро купят, – потерлась о ее ногу Ма. – Советую, не противиться. От покупателя, если что, сбежим, а отсюда – не получится”.

– Кто бы мог подумать! – Тесса села на кушетку. – На улице все такие нарядные и весёлые. Ужасное королевство!

“Поспи, – кошка тоже запрыгнула на кушетку и устроилась в изголовье. – Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать”.

Тесса подобрала ноги и легла, прислонившись щекой к тёплому боку Ма. Кошка тихо замурлыкала колыбельную.

***

Дверь в каморку со скрипом открылась, вошли двое мужчин. Один из них – конвоир в синей форме – потряс спящую девочку за плечо. Второй посетитель, в зеленом бархатном костюме и галстуке-бабочке, брезгливо огляделся. Тесса спросонья заморгала глазами. Сколько же она проспала? День? Час?

– За тобой пришли, – сказал конвоир. – Это господин Кроццо. Он тебя покупает.

Тесса затравленно посмотрела на сутулого человека. Хоть бы он не был жестоким!

– Здравствуй, дитя, – сказал Кроццо. – Не бойся. У меня дома светлее и веселее, чем здесь.

– А не могли бы вы купить и Матео? – Тесса сложила руки в молитвенном жесте. – Он мой братик, а нас разлучили тюремщики.

– Мы не тюремщики, – запротестовал конвоир.

– Без него я буду плакать! – Тесса надеялась на сочувствие покупателя. Не могут же все жители Трапполы быть чёрствыми?

– Ох, дитя, – участливо покачал головой Кроццо, – попробую узнать что-нибудь о твоём братике. Хочешь съесть леденец, пока будешь ждать меня?

Мужчина вытащил из кармана маленький сверток и развернул его. Тесса увидела леденцового петушка. В свете дрожащего пламени свечей петушок вспыхнул янтарными бликами, как редчайшая драгоценность. Тесса выхватила леденец из рук мужчины быстрее, чем тот успел сказать что-то ещё. Конечно, она хотела петушка! Она была так голодна, что могла бы съесть крокодила.

– Спасибо!

Кроццо кивнул и попятился к двери. Конвоир вышел за ним, снова заперев Тессу.

Пленница села на кушетку и принялась за петушка. Никогда в жизни она не пробовала ничего вкуснее. Это было не просто лакомство, а воплощенное счастье! Каморка перестала казаться мрачной: светлые кружки хлынули в неё и завертелись вокруг Тессы. Она попробовала поймать их рукой. Чем дольше Тесса сосала леденец, тем легче и веселее становилось у нее на душе. В светлых кругах прыгало что-то коричневое, чужое и тревожное. Тесса старалась не смотреть на досадную помеху, но вдруг почувствовала острую боль. На руке выступили капли крови.

– Ай! – обиженно вскрикнула она.

Дверь в комнату открылась, и девочка увидела лицо человека, который дал ей петушка. От лакомства осталась тонкая острая пластинка, но у её благодетеля наверняка есть еще!

– Господин! – Тесса вышла навстречу Кроццо и присела в реверансе. Она была благодарна ему, и это казалось ей правильным. Сколько света вокруг и колечек, и счастья!

– Пойдем, дитя! Как тебя зовут? – мужчина протянул ей руку.

– Я не знаю, – сказала Тесса, охотно взяв его за руку.

“Как меня зовут? – подумала девочка. – Не помню”.

– Ничего, мы придумаем тебе красивое имя, – пообещал Кроццо.

“Действительно, ничего страшного, – решила девочка. – Имён на свете много”.

Они вышли в коридор. Тёмная тварь, которая сделала ей больно, двигалась рядом. Тесса её сторонилась, – вдруг опять вцепится.

– Это с тобой? – спросил её благодетель.

– Нет, – замотала головой Тесса. – Оно кусается.

– Вот и славно. – Хозяин был доволен. – Не люблю кошек.

Ма не верила своим ушам. Что происходит с Тессой? Почему она смотрит на неё так, как будто видит впервые?

Конвоир нагнулся, чтобы поймать опасного зверя, но Ма прыгнула в сторону и помчалась от него, не чуя ног. Скоро она пропала из поля зрения Тессы.

Девочка хорошо видела своего хозяина. Фигура его была словно оконтурена яркой краской; всё остальное выглядело размытым. Разноцветные кружки летели за ней, но с каждым шагом их становилось всё меньше. Вместе с хозяином она вошла в кабинет, где сидел ещё какой-то человек. Тесса видела его как будто через стену воды. Её попросили положить руку на стол ладонью вниз, и хозяин прижал к ней какой-то предмет. Руку покалывало, но Тесса не шевелилась – так было правильно. Когда предмет убрали, девочка увидела у себя на руке изображение леденцового петушка. Тесса рассмеялась от восторга и, чуть было, не лизнула руку, но хозяин вовремя остановил её.

– Какая она с вами милая, не ожидал, – заметил синьор Баттега и положил перед Кроццо расписку о заключении сделки.

– Дети меня любят, – скромно потупился продавец сладостей и подмахнул документы.

Синьор Баттега задумчиво разглядывал Тессу, поглощенную изучением рисунка на руке.

– Принца купить не хотите?

– Нет, что вы! – замахал руками Кроццо. – Откуда у меня столько денег?

– Тогда, до свидания. Слава Трапполе!

– Слава Трапполе, – откланялся Кроццо.

Когда лавочник и Тесса вышли на улицу, уже стемнело. Светлые кружочки почти разлетелись, но Тесса радовалась каждому проплывающему мимо нее пятнышку, как лучшему другу.

– Что это? – спросила девочка, показав Кроццо рисунок на руке, который он сам же ей напечатал.

– Это моя мета. Я твой хозяин. Ты будешь жить в моем доме и работать на меня. Будешь мне помогать.

– Это как?

– Я тебя научу.

Прячась в тени зданий, за клумбами и фонарными столбами, за ними кралась Ма. Кошка была предельно внимательна и осторожна – она заметила, что в Трапполе не было не только бродяг, но и беспризорных собак и кошек, и не хотела попасться доносчикам во второй раз. Она сильно переживала за Тессу: похоже, та лишилась памяти. Ма запомнила здание с вывеской "Лакомый двор", в который Кроццо ввёл Тессу, и поспешила в обратный путь. Нужно было узнать, кто купит Матео.

***

Ночная охрана Поворотного дома подняла синьора Баттегу до рассвета. Перепуганный страж клялся, что сама королева Ренесы прорвалась в здание и требует немедленно выдать ей какого-то принца. Еще и войной грозит королевству, если её визит получит огласку. Синьору Баттеге было настолько лень вставать и переодеваться, что он готов был позволить начаться войне. Но служба превыше всего, пришлось трястись в личном экипаже до Поворотного дома – благо всего два квартала. Они все пожалеют, что побеспокоили его: нерадивых стражников отстегают плетьми, а королеву, гуляющую по ночам без свиты и закатывающую истерики, арестуют. Его бы заранее известили, если бы в Трапполу прибыло иностранное посольство.

Рядом с Поворотным домом стояла карета, как и ожидал Баттега, самая заурядная, городская. Синьор специально подошел поближе и посветил в лицо вознице, чтобы запомнить сообщника смутьянки. В кабинете его ожидала изящно одетая дама – воплощение грации и величия. Синьор Баттега проглотил язвительные слова, готовые сорваться с губ.

– Королева Олимпия? Очень приятно, – он сложился пополам, приветствуя нежданную гостью.

Его здравый смысл протестовал: королевы ничего не делают сами, решать свои проблемы они поручают представителям! Но от женщины волнующе сладко пахло незнакомыми цветами. Чарующий аромат окончательно разбудил Баттегу, чиновник почувствовал себя свежим и полным сил.

– Где же мальчик? – спросила дама. – Где мой сын?

Синьор Баттега упорно сопротивлялся колдовскому обаянию королевы Ренесы. Как быть? Не просить же у неё свидетельство о рождении принца! Он сам запретил своим людям болтать о мальчике с попугаем. Откуда она узнала, что он тут?

– Мое материнское сердце долго не выдержит, – в голосе красавицы прозвучали металлические нотки.

– Конечно, я прикажу привести принца.

Синьор Баттега махнул рукой застывшему в восхищённом созерцании конвоиру, и тот исчез за дверью.

– Мы и не догадывались, что этот мальчик принц…

– Он не сказал вам? – удивилась дама.

– Мы не поверили. На моем веку не было случая, чтобы наследные принцы шатались по улицам чужих королевств подобно бродягам.

“Как, впрочем, не было и королев, поднимающих меня с постели в четыре утра”, – усмехнулся своим мыслям синьор Баттега.

– И вы не потрудились проверить, что мой сын говорит правду? Я разочарована.

– Я полагал, что, если бы принц пропал, вы бы известили Его Величество Трезоро, – ответил сеньор Баттега.

Он знал, что его взгляд устрашает людей и вынуждает чувствовать себя виноватыми, но на этот раз сам испугался – глаза королевы Олимпии полыхали, как небесный огонь.

– Мне дорога каждая минута!

– Мои глубочайшие извинения…

– К чему мне извинения? Если он заболеет, если травма от пребывания в этих унылых стенах окажется глубока…

Дверь в кабинет распахнулась, и конвоир пропустил вперёд Матео, на плече которого сидел попугай.

Королева вскочила со стула, не завершив угрозы, и заключила принца в объятия.

– Мой сын!

“Подыграй мне, если не хочешь сгнить в Поворотном доме. Я пытаюсь вытащить тебя отсюда”. – Эти слова зазвучали в голове принца, когда незнакомая дама прижалась губами к его лбу. Попугай свалился с его плеча. Резко оттолкнув её, принц подобрал с ковра свою птицу. Дон мелко дрожал.

– Мама, вы чуть не задушили Дона! – закричал принц.

Королева поджала губы.

– Мальчишки, – посетовала она. – Ни поцеловать, ни обнять мать! Любимый сын, мы едем домой. Все твои тяготы позади.

– Я хочу, чтобы мы забрали Тессу, – уклонился Матео от протянутой ему руки.

– Какую Тессу?

– Мою подругу.

– Так это из-за неё ты сбежал? – красавица нахмурилась, но потом кивнула синьору Баттеге.

– Хорошо. Пошлите за Тессой.

– Её уже купили, – возразил тот. – Если б Его Высочество сразу все объяснили…

– Вы меня не слушали! – огрызнулся принц.

– Дайте адрес её покупателя. Мы сами разберёмся, – не позволила им пререкаться властная дама.

“Проследить за ней? – подумал Баттега. – Неужели поедет к лавочнику?”

– Прощайте, синьор, – сказала королева Олимпия, забрав карточку с адресом. – Надеюсь, вы поумнеете и перестанете хватать заезжих принцев и заключать их в тюрьму!

– Постойте! – отчаянно воззвал синьор, когда дама, шурша юбками, шагнула к выходу.

– Ну что еще?

– Будьте любезны, Ваше Величество, распишитесь, что вы забрали у нас Его Высочество.

– Наглый бюрократ! – возмутилась королева, но вернулась, прочла предложенную ей бумагу и поставила внизу листа размашистую подпись. Подтолкнув принца к выходу, она последовала за ним, оставив за собой шлейф головокружительного запаха с нотками лиловой розы.

Какая женщина! Синьор Баттега втянул благоухающий воздух и подумал, что её образ запечатлён в нем навсегда. Но удивительное дело! – он с трудом припомнил её черты.

Синьор Баттега долго смотрел на затейливую подпись, и ощущение, что все это добром не кончится, нарастало. Но разве он обязан знать в лицо всех Величеств? Королевств много, а милостивые государи не часто приглашают его во дворец!

***

Матео и нарядная дама забрались в карету, и мрачный кучер тронул лошадей.

– Я хочу сразу ехать за Тессой, – сказал Матео.

– Это я решаю, куда нам ехать, – усмехнулась дама.

– Как? Я же принц!

– Не в этом королевстве.

– Зачем тогда вы пришли за мной? Разве не мои родители поручили вам найти меня?

Дон начал вдруг странно хрипеть и кашлять. Уже светало, и слабый свет проникал в карету через узкие окна.

– Что с тобой, дружок? – участливо погладил ему лапки мальчик.

– Бегиатео! Этоатаноча. Онаубубьётебя! – вместо слов у попугая вырвалось бульканье, смысл сказанного ускользнул от Матео.

– Что-что?

– Фата… Ноча. Убьет… Убьет…

– Хватит! – дама хлопнула в ладоши, и нервная речь Дона прервалась. Он разевал клюв, но не издавал ни звука.

– Что вы с ним сделали? – закричал Матео.

– Успокойся. Твоя птица слишком много болтает.

– Немедленно верните Дону дар речи!

– Перестань указывать мне, что делать. Я скоро оглохну от твоих воплей. А будешь выступать, у твоего друга перья выпадут. Будет немым и лысым.

Матео задохнулся от негодования. Нелепыми хрипами он напоминал своего попугая.

– Ты… ты… жестокая!

– А ты избалованный, наглый мальчишка, который не умеет себя вести.

– Моя армия схватит тебя и освободит меня!

– Сомневаюсь, что король послал за тобой армию. На его месте я бы только порадовалась, что избавилась от вредного сопливого хулигана.

– Мой отец любит меня!

– Твой отец – дерево! Он выпнул тебя из Магарфалы еще сосунком.

– Что? Что ты сказала?

– Что слышал.

– Я не понял.

– Весь в папашу. – Фата Ноча постучала костяшками пальцев по деревянному подлокотнику.

Матео насторожился.

– Ты из Магарфалы?

– Да, пробковый мой.

– И знаешь, как туда добраться?

– Надеюсь, что да. Твое проклятие приведет тебя, куда нужно, а я прослежу.

Принц замолчал, обдумывая её слова. Откуда ей известно про проклятие? Она такая же ведьма, как злая Баска? Может, они действуют заодно? Или синьор Баттега рассказал ей о проклятии?

– Если ты из Магарфалы, то почему не знаешь, как туда вернуться? – спросил он вслух.

– Потому что славный король Арансио – глаза Фата Ночи гневно блеснули – вышвырнул меня из Магарфалы, точно так же, как тебя. Его волшебная сила вышла из-под контроля. Старые проходы между Магарфалой и прочими странами захлопнулись, но открылись новые – в самых неподходящих местах. В Трапполе за последние десять лет возникли лазейки во все уголки человеческого мира. Король Трезоро и его приближённые этим пользуются. Пока им хватает ума держать эти ходы в секрете от правителей других королевств. Но меня бесят их соглядатаи и заносчивая знать с титами в ушах! Когда-нибудь я отомщу траппольцам: расскажу об их секретах! Все королевства ввяжутся в войну, вот увидишь.

– Но причем тут я? Мой отец Гаспаро. Я не имею отношения ни к Магарфале, ни к Трапполе.

– Ты сын Арансио, короля Магарфалы. А мог бы быть моим сыном, если б этот венценосный удод не был таким упрямым.

– Ты что-то напутала.

– У тебя его глаза – цвета зеленого винограда. Если бы я ошиблась, мое проклятие не подействовало бы на тебя. Будь ты обычным мальчиком, тебе хватило бы обычных апельсинов.

– Твое проклятие? Ты и есть злая Баска?

– О, дурная привычка говорить правду! Мой язык не доведёт меня до добра. Злая Баска осталась в прошлом. Фата Ноча – мое настоящее имя. А ты мой ключ к Магарфале. Король Арансио завещал, что только тебе достанутся его заветные апельсины.

Матео смотрел, как мелькают за окном разноцветные дома Трапполы. Может, эта ведьма лжет. Его очень расстроило то, что она рассказала. “Не хочу быть сыном какого-то Арансио, – думал он. – Не хочу в Магарфаллу. Вернуться бы к маме и папе. Как там они без меня?"

На его глаза навернулись слёзы.

– Я хочу взять с собой Тессу, – сказал принц, стирая слезинки кулаком. – С ней веселее.

– Пожалей девочку. Я ведьма, а её купил добрый человек. – Несколько мгновений Фата Ноча удерживала бесстрастное лицо, но не вытерпела и продолжила. – Хотелось бы мне поглядеть, что начнётся, когда Злая судьба войдёт в его сладкую лавку! Намучается Кроццо с такой прелестной служанкой. В следующий раз не будет кривить физиономию, когда пожилая синьора просит его об одолжении. По-моему, он обманул меня насчёт поставщиков. Если это так, я его самого в Китай отправлю.

Матео глядел на неё во все глаза и сопоставлял увиденное с рассказами Тессы. “Высокая, надменная…”

– Это была ты! – завизжал он. – Ты прокляла Тессу! За что? Тебе нравится проклинать слабых и беззащитных?

Матео накинулся на Фата Ночу с кулаками.

– Она столько страдала! Сними проклятье! Слышишь? Ты мерзкая, мерзкая!

Фата Ноча перехватила его руки и больно сжала.

– Я не пойду без неё в Магарфалу! – Матео чуть не укусил за нос противную ведьму. Фата Ноча толкнула его назад, на сидение, а сама схватила попугая.

– Прекрати визжать! Это действует мне на нервы!

Она держала Дона за ноги, вниз головой, как свирепый разбойник в его сне.

– Ты пойдешь туда, куда я скажу. Иначе, поверь мне на слово, я не только ощипаю твоего попугая, но и рагу из него приготовлю.

Матео содрогнулся и робко протянул руку к Дону. Фата Ноча хмыкнула и отдала попугая.

Мальчик отвернулся и сел боком, подняв ноги на сидение. Своим телом он закрывал Дона от ведьмы.

“Скорей бы добраться до Магарфалы, – думал он. – Скорей бы она оставила в покое меня и Дона”.

– Тебе легко рассуждать, – болтала Фата Ноча, довольная тем, что припугнула принца. – А я страдала! Родная сестра украла моего жениха. Что касается судьбы, то она дается всего один раз, тут ничего нельзя сделать.

Матео укачало. Он проваливался в сон, но тут же просыпался, боясь соскользнуть с сидения. Интересно, далеко ещё до Магарфалы?

Карета остановилась.

– Выше нос, принц! Скоро мы будем дома, – Фата Ноча толкнула дверцу кареты и выпрыгнула наружу. Матео, мрачный, как туча, вылез за нею.

По обе стороны дороги раскинулась безрадостная кочковатая пустошь, заросшая пожелтевшей травой. Присмотревшись, Матео увидел в траве треснутые надгробия, покосившиеся кресты и оградки.

– Кладбище? – отпрянул он.

– Заброшенное. Что, испугался?

Фата Ноча повернулась к кучеру.

– На сегодня всё. Свободен!

Кучер с равнодушным лицом развернул лошадей, и карета, покачиваясь и постукивая колёсами, покатилась назад по узкой, уходящей в бесконечную даль дороге. Едва ли этот снулый возница расскажет кому-то, что богато одетая дама увезла ребенка на кладбище. Таким нет дела до зла, что творится рядом с ними. А может ведьма и его заколдовала, и он не вспомнит, куда и с кем ездил.

– Ну как, принц, – Фата Ноча прижала руку к груди, – ты чувствуешь зов апельсинов? Веришь, что наше путешествие скоро увенчается успехом?

Матео лишь угрюмо посмотрел на нее и промолчал. Он послушно брел между могилами; жесткая трава царапала ноги, а мелкие колючки цеплялись к одежде. Скоро они вышли к развалинам склепа, где у Фата Ночи хранились нужные вещи. Она выкатила из тайника садовую тачку.

– Помоги, принц! – приказала она.

Вместе они погрузили на тачку два бочонка с водой, инструменты, моток верёвки. Фея разделась: сбросила богатое платье и уложила его поверх бочонков. Матео отвернулся. Фата Ноча, между тем, нарядилась в лёгкий плащ с длинными рукавами и большим капюшоном и поменяла обувь на удобные парусиновые туфли. Потом она обмотала голову Матео длинной тряпкой – получился тюрбан.

– Ты оценишь мою заботу там, куда мы сейчас отправимся, – сказала Фата Ноча. – Отвратительная пустыня. Я едва не умерла, когда попала туда в первый раз; больше меня не проведёшь. Жаль, что пришлось оставить осла дармоеду Кроццо, но чем-то приходится жертвовать. Держи тачку, принц, толкай к арке. Видишь её?

Одна арка уцелела от некогда роскошной и вместительной гробницы. Матео показалось, что из-под обломков надгробий на него щерится череп, но, может, так легли тени. Он поторопился оставить унылый склеп, но то, что ждало его впереди, было немногим лучше.

Потрепанная кошка, облепленная колючками, – как же ей не терпелось вычесать их!– затаилась и наблюдала, как Фата Ноча и Матео протолкнули тачку в арку и исчезли.

Ма проделала длинный путь, примостившись на крыше кареты. О том, как она доберется обратно на своих четырех, не хотелось даже думать. Что же ей делать? Следовать за Матео и Фата Ночей? Подглядеть, где вход в Магарфалу? Но если ведьма поймет, что она следит за ними, ей несдобровать.

Ма подкралась к арке, просунула голову в портал и сразу зажмурилась: горячий ветер швырнул песок ей в морду. Перед ней раскинулось синее небо, без единого облачка, и несметное количество красно-коричневого песка. Две фигурки с тачкой быстро удалялись от неё. Всё ещё слышался громкий голос Фата Ночи.

– Пару дней придется идти до сухого колодца. Через него меня выбросило из Магарфалы, и вернуться я не смогла. Но ты мой ключ. Тебе колодец откроется.

Кошка испугалась раскаленной пустыни: ей там не выжить. Она ничем не могла помочь Матео. Надо было возвращаться к Тессе.

“Позже, – решила Ма, – вечером”, – растянулась в прохладной тени надгробий и уснула.

Лакомый двор

– Знакомьтесь, это Ириска, – Кроццо представил Тессу двум поварятам. – Мы будем называть тебя так, если не возражаешь. Я люблю "съедобные имена".

Девочка пожала плечами, с любопытством разглядывая полки, заставленные кухонной утварью, банками, лотками и корзинками.

– Вот и славно. А это Коржик и Джелато – они работают на кухне. Ты же с завтрашнего дня будешь помогать мне за прилавком и для этого выучишь названия всех десертов. Сегодня я решил закрыть лавку пораньше. Коржик, Джелато, ступайте домой.

Мальчики, которым было не больше двенадцати-тринадцати лет, переглянулись, сняли халаты и колпаки, повесили их на крючки в кухне и, пожелав спокойной ночи господину Кроццо и Ириске, убежали по освещённой фонарями улице.

– Ты будешь жить здесь, Ириска, – Кроццо запер лавку. – Я покажу тебе твою комнату.

Лавочник заметил, что девочка пожирает глазами булочки и пирожные, разложенные за стеклом.

– Голодная, – вздохнул Кроццо, вытащил из-под прилавка аппетитный, вкусно пахнущий рогалик и протянул Тессе. – Ешь. Только запомни: все десерты и сдоба на прилавке – на продажу. Без моего разрешения ты не имеешь права брать что-нибудь для себя и есть. Завтра на кухне получишь завтрак у Джелато.

Кроццо недовольно покачал головой – девочка уже проглотила рогалик.

– Больше не проси. Ты не можешь себе позволить их купить.

– Вкусно, – облизнулась Тесса.

– Еще бы! У нас лучшая сдоба во всем королевстве. А теперь пойдём со мною. Я покажу тебе одну чудесную вещь.

По узкой деревянной лестнице Тесса поднялась вслед за хозяином на второй этаж. Кроццо повернул направо, прошёл мимо первой закрытой двери и остановился возле второй. Достал связку ключей, выбрал один из них и отпер дверь. Комната, в которую они вошли, была небольшая, половину её занимал шкаф с выдвижными ящичками. Их было не меньше сотни, и Тессе сразу захотелось узнать, что в них хранится. Но Кроццо подтолкнул её к стулу, который стоял напротив окна, и приказал сесть.

– Не смотри на меня, смотри на окно, – сказал он.

Тесса послушалась, но разглядывать окно, завешенное линялыми розовыми шторами, было скучно. Сзади Кроццо чем-то шуршал и стучал ящичками. Потом он подошёл к ней и набросил на шею что-то холодное! Задушит? Девочка встрепенулась.

– Не дёргайся, это просто ожерелье, красивое жемчужное ожерелье.

– Для меня? – ахнула Тесса.

– Оно необыкновенное и поможет тебе быстрее научиться всему, стать полезной для меня работницей. Эта вещица заберёт у тебя из головы вредные мысли и вылечит от соблазнов.

Тесса скосила глаза, чтобы увидеть украшение.

– А почему оно чёрное?

– Расслабься, – легонько хлопнул её по щеке Кроццо. – Я немного полечу тебя, и ты пойдешь спать. Смотри на окно и ни о чём не думай.

Тесса снова уставилась на розовые шторы. Ей было легко ни о чём не думать. Ожерелье скоро стало тёплым, даже горячим; девочке показалось, что оно светится. Она хотела подсмотреть, но не рискнула наклонить голову, чтобы не рассердить господина.

Кроццо видел, как чёрное ожерелье становится ярким, радужным. Не обманула его внезапно помолодевшая колдунья. Хоть эта девочка была феей только наполовину, волшебной силы у неё было достаточно для полноценной феи!

Глаза Тессы слипались, тело обмякло, и она чуть не свалилась со стула. Кроццо успел подхватить её. Он решил, что на первый раз хватит, расстегнул светящееся ожерелье и опустил его в карман пиджака. Ему не терпелось скорее воспользоваться волшебством служанки.

Кроццо грубо растолкал Тессу.

– Вставай, вставай. Здесь нельзя спать. Это не твоя комната.

Девочка не понимала, что он говорит, её покачивало от слабости. Кроццо помог ей дойти до её спальни, и она уснула сразу, едва коснувшись щекой подушки.

***

На следующее утро Тесса проснулась с жуткой головной болью и была вялой, как тряпичная кукла. Она вспомнила о жемчужном ожерелье, которое господин надел ей на шею, но сейчас его там не было. Может ей это приснилось? Вчера она очень устала и уснула поверх лоскутного одеяла. Девочка осмотрелась. В маленькой комнате помещалась только кровать. Потолок был низким и скошенным – каморка находилась под самой крышей. Прямо перед ней сияло чудное окно в форме цветка. Казалось, что она смотрит на синюю незабудку. Тесса выглянула на улицу и увидела крыши других строений, балконы, с развешанным на веревках бельем, и редких прохожих, гуляющих внизу по каменной мостовой. Все ей нравилось: и вид из окна, и крохотная комната, и одеяло из цветных кусочков.

Мелодично зазвонил колокольчик. Девочка сидела и слушала переливчатый звон, повторяющийся снова и снова, пока не сообразила, что кто-то звонит в дверь. Тесса спустилась по лестнице. За окном она увидела поварят, с которыми хозяин познакомил ее вчера. Они делали ей отчаянные знаки руками. Тесса повозилась с замком и открыла массивную дверь. Мальчишки ввалились внутрь.

– А где господин Кроццо? – удивленно оглядел лавку высокий худой Джелато. – Он что не начинал печь?

– Господин Кроццо! – закричал голосистый Коржик.

– Он не говорил, куда отправился? – допытывался Джелато.

Тесса пожала плечами.

– Посмотри наверху.

Девочка потащилась наверх. Почему ей так трудно поднимать ноги? На полпути голова закружилась, и она чуть не упала, но вовремя схватилась за перила.

– Где он вас берет, таких беспомощных? – буркнул ей вслед Джелато. – На ногах не стоите.

Добравшись до второго этажа, Тесса постучала во все двери, выкрикивая имя хозяина, но никто не откликнулся. За запертыми дверьми стояла полная тишина.

– Хозяина нет, – доложила Тесса, спустившись вниз.

– Начинаем без него, – кивнул Джелато. – Скоро покупатели попрут, а у нас ничего не готово. Иди на кухню, будешь помогать.

– Хозяин сказал, что я буду стоять за прилавком, – возразила Тесса.

– Его нет, так что, я – за старшего, – прикрикнул на неё мальчишка. – Пока покупателей нет, будешь работать на кухне!

Тесса не стала возражать и потрусила за поварятами. Хозяин говорил, что они дадут ей завтрак.

– Коржик, разжигай печь. Я противни с булками приготовлю, а ты, Ириска, займись завтраком для нас.

– Как это? – не поняла Тесса.

– Ты что, вчера родилась? Воды в кастрюлю налей, крупы отмерь. Кашу, что ли, никогда не варила?

Тесса пыталась вспомнить. Варила? Не варила? Но каши очень хотелось.

– А где вода?

– Да вот же, бочка стоит!

– А кастрюля?

Коржик, молча, достал с полки среднего размера кастрюлю, вручил её Тессе, а сам открыл заслонку и принялся раздувать угли. Джелато ловко скручивал из подошедшего за ночь теста витые булочки и выкладывал их на противень ровными рядами. Тесса загляделась.

– Красиво!

– Не маячь. Дело делай, – бросил ей через плечо Джелато.

Тесса подошла к бочке. Воды там было мало, на донышке. Чем же её зачерпнуть? Она накренила тяжелую бадью, но слабые руки не удержали её. Бочка упала с грохотом; Тесса едва успела отскочить. Вода выплеснулась на ноги Джелато и растеклась лужей по полу.

– Криворукая! – завопил Джелато и от неожиданности уронил булочку в лужу. – Тряпку тащи, вытирай воду!

Тесса рванула на себя край первой попавшейся на глаза тряпки, и противень с булочками, стоявший на ней, подскочил в воздух. Джелато успел подхватить и удержать его, но несколько булочек сорвалось вниз и плюхнулось на пол.

– Это полотенце, дура, – прошипел Джелато. – Тряпка за печкой сохнет.

Тесса кинулась к печке. Коржик как раз справился с углями и отступил в сторону, чтобы девочка смогла дотянуться до половой тряпки. Непонятным образом подол её платья задел горящие угли и сразу вспыхнул. Несколько углей вывалились на пол.

– Мать честная, – побледнел Коржик.

Испуганная Тесса кружилась по кухне в горящей юбке. Она попробовала затушить пламя руками и взвыла от боли.

– Остановись, дура! Ты всех спалишь! – заорал Джелато.

Схватив Тессу, он с силой усадил её в лужу на полу и принялся топтать ногами ее платье. Когда пламя погасло, Джелато указал Тессе на дверь.

– Вон отсюда. Сиди и ничего не трогай. Я всё расскажу Кроццо. Пусть он тебя выгонит.

Поварята заперлись в кухне и принялись наводить порядок после разгрома, который, за какие-то мгновения, устроила новая служанка.

Несчастная Тесса сидела за прилавком и жалобно скулила, размазывая слёзы по лицу. Она обожгла руки и испортила платье. К тому же, она ни разу не вспомнила про свою злую судьбу и могла пенять только на себя.

Звякнул колокольчик, дверь открылась, и в лавку вошёл первый посетитель. Высокий, красивый мужчина тряхнул смоляными кудрями и поправил шелковый шарф.

– Горячего шоколада и круассан с сыром! – небрежно сказал Махаон Бандалеро, бросив на прилавок монетку. – Почему ты такая грустная?

Девочка повернула к нему заплаканное лицо, и Бандалеро подскочил на месте.

– Как-то я неудачно зашел, – разбойник круто развернулся и выскочил на улицу. Тесса не поняла, чего он испугался. Может, она такая страшная? В золе вся, грязная. Господин покупатель даже монетку не забрал. Хозяин рассердится! Тесса разревелась с удвоенной силой.

Бандалеро оглянулся, опасаясь, что девчонка побежит за ним. Но никто его не преследовал. Тогда он вернулся к лавке и постучал в окно кухни. Окно распахнулось.

– Ты чего, Алессио? – спросил Коржик. – Заходи к нам, Кроццо нет в лавке.

– Кто у вас за прилавком? – спросил Бандалеро, которого в Трапполе звали Алессио.

– Ириска, – нахмурился Коржик. – Хозяин новую служанку привёл. Чуть лавку не спалила – совсем безрукая.

– Опять новая служанка? А Пастила где?

– Откуда мне знать? Ушла, говорит. Уволилась. Заходи, помоги нам! Не успеваем из-за Ириски этой.

– Подумаю, – махнул ему Бандалеро, и голова Коржика исчезла из окна.

Бандалеро постоял в раздумьях и вернулся в лавку. Была не была. Пружинистой походкой разбойник подошел к прилавку. Его монетка так и валялась на стойке, он подхватил её и отправил в карман. Чумазая девчонка смотрела на него, но не узнавала. У неё было такое несчастное, затравленное выражение лица, что у Бандалеро защемило сердце.

– Ты откуда взялась, Ириска? – спросил он.

– Меня хозяин привел, – всхлипнула та. – Чтобы я ему помогала. Мне все десерты выучить надо, а я сижу и плачу.

– А почему плачешь?

Тесса подняла ладошки в растерянном жесте и опустила взгляд на обгоревшую юбку.

– Бочку с водой перевернула, – всхлипнула она.

– Пожар тушила?

– Платье потом загорелось, – покачала головой Тесса. – Это Джелато меня в луже тушил. И кашу не сварила. Хозяин меня выгонит.

Бандалеро не верил своим глазам: как из такой бойкой, смышлёной девчонки, которая встретилась ему в лесу, получилась эта боязливая мямля? Что Кроццо с ней сделал?

– А где твоя кошка? – прошептал Бандалеро, перегнувшись через стойку.

– Какая кошка?

– А где твой принц? С апельсиновой лихорадкой?

Девочка растерянно оглянулась и прошептала в ответ:

– Какой принц?

Дверь в кухню открылась.

– Ты скоро? – спросил недовольный Коржик. – Хватит лясы точить!

– Извини, брат. Справитесь как-нибудь сами. Я вашу новую служанку к мамке отвести хочу. Пусть переоденется. Довели девчонку до слез!

– А что мы Кроццо скажем?

– Так и скажете: пожар тушили все вместе. Я пострадавшей помощь оказываю. Пусть радуется, что без королевской спасательной службы обошлись, а то бы ему пришлось раскошелиться. Лавку закройте пока. Мы, может, ещё до возвращения Кроццо обернёмся. Пойдём! – позвал девочку Бандалеро. – Я тебе платье дам хорошее.

– А можно? – спросила Тесса. – Хозяин…

– Не заругает, – пообещал Бандалеро. – Он мой друг.

Тесса благодарно улыбнулась и побежала следом за Бандалеро.

***

– Мама! – позвал Бандалеро, когда они вошли во двор с огромным раскидистым деревом. Никто не откликнулся, только рыжий пес радостно прыгал вокруг и вилял хвостом. Бандалеро потрепал его по загривку.

– Тише, тише, Бурро!

Дом у Бандалеро был одноэтажный, но просторный.

– Мама! – позвал разбойник еще раз. – Куда-то ушла. Ладно, сиди здесь.

Тесса присела на тахту. В комнате было уютно: на стенах висели гобелены с оленями и лебедями, кресла прикрывали накидки, вышитые розами, а на столе лежала ажурная скатерть. Внимание девочки привлекла вазочка с абрикосами. Она не удержалась, взяла одну. Ягода оказалась сладкой как мед. Незаметно для себя, Тесса съела все абрикосы. Когда вернулся Бандалеро, она облизывала губы, сожалея, что абрикосы уже закончились.

– О, – в голосе Бандалеро прозвучали нотки разочарования. – Ты уже наелась абрикосов. А я хотел предложить тебе изюм…

– Я буду изюм! – обрадованно выпалила Тесса. – Я почему-то всегда голодная.

Бандалеро протянул ей маленькую плошку с пятью темными ягодками. “Какие все бережливые”, – подумала девочка. Тесса закинула в рот ягоды и принялась жевать их. Абрикосы были в сто раз вкуснее! Она побыстрее проглотила ягоды, и тут начались настоящие мучения. Жгло всё сразу: губы, горло, живот. Тесса корчилась, а Бандалеро кривился, глядя на неё. Пот выступил на лбу девочки, глаза заслезились. “Это был не изюм”, – подумала несчастная запоздало. Она сползла на пол и встала на четвереньки, ей захотелось выплюнуть отравленные внутренности. Бандалеро поставил перед ней таз. Первыми в мир вернулись абрикосы, дальше из неё полезло что-то черное. Тесса зажмурилась. Ей казалось, что она плюётся собственными мозгами. Потом наступил мрак. Неизвестно сколько она пролежала без сознания. Кто-то водил мокрой тряпкой по лицу. “Моют, чтобы в гроб положить чистую”, – подумала девочка.

– Тесса! – кто-то звал её требовательным голосом.

Девочка открыла глаза и увидела разбойника Бандалеро.

– Ты? – Тесса закашлялась, отползая от него на спине. – Зачем ты хотел отравить меня?

Каждое слово царапало обожженное горло, как будто она водила по ране скребком.

– Я не хотел, – Бандалеро сочувственно вздохнул. – Ты знаешь Кроццо?

– Кроццо? – девочка нахмурилась, вспоминая. – Противный мужик, который забрал меня из Поворотного дома? Твой друг?

Тесса попыталась бы дать дёру, но живот всё ещё крутило.

– Что вы задумали? Где моя кошка? Где Матео?

– Шшшш, – Бандалеро приложил палец к губам. Когда я увидел тебя в лавке у Кроццо, ты меня не узнала. Мне сказали, что тебя зовут Ириска, и ты не возражала. Я понял, что Кроццо отшиб тебе память. Такое бывало и прежде с его служанками. Я всего лишь дал тебе рвотные ягоды и рад, что это подействовало.

– Ты мне все внутренности сжег! – Тесса оперлась на руку, и ей удалось сесть. – Я свой язык не чувствую.

– Зато ты все вспомнила. Ириска не знала ни про кошку, ни про принца. Я спрашивал! Если бы не я, ты бы забыла свою прошлую жизнь навсегда.

Тесса еще раз оглядела комнату, Бандалеро и себя. Вздрогнула, когда увидела в каком плачевном состоянии её платье.

– А почему ты помогаешь мне? – спросила она. – В лесу ты собирался продать меня. Какая тебе выгода?

– Тебя уже продали, – Бандалеро показал мету на руке девочки. – Мне жаль, что ты попала к Кроццо. Ты у него третья служанка, а две другие – пропали. Он-то говорит, что они сами ушли, только никто их потом не видел. Где Цукатта? Где Пастила? Они тоже не помнили, чем занимались до того, как в лавку пришли. Такая, знаешь, жизнь с чистого листа. Увидел тебя, и мне не захотелось, чтобы история повторилась.

– Если все так, как ты говоришь, Кроццо – преступник. Его под стражу заключить надо.

– Моя мечта. Только доказать нужно, что он виноват.

– Значит, он тебе не друг?

– Слушай внимательно. "Лакомый двор" принадлежал моей семье – еще прадед в том доме булочную держал. У меня к хлебопечению склонности не оказалось, да и матушка неплохо справлялась. А когда покупателей больше стало, она наняла кондитера – Кроццо, он пять лет у нас работал. А потом я попался на краже. Дураком был: украл, на спор, статую хрустального тигра из Королевского музея невиданных вещей. Просто пошутил – я бы, всё равно, её продать не смог. Хотел вернуть, как только ажиотаж спадет, но кто-то на меня донес. Подозреваю, что это был Кроццо. Обвинили меня в оскорблении королевского достоинства и присудили к пяти годам тюрьмы или денежной компенсаци. Король оценил свое достоинство в пятьсот золотых. Эх, надо было меня в тюрьму отправить в назидание, но матушка ни в какую не соглашалась. Тогда Кроццо предложил купить у нас "Лакомый двор". Откуда у него были деньги, не знаю, но с булочной нашей мы расстались. Сейчас мать хотела бы выкупить "Лакомый двор", но Кроццо не продаёт. Дела у него идут отлично, но чует мое сердце, не все там чисто. Ты спрашивала, какая мне выгода тебя спасать? Проследи за Кроццо, попытайся узнать, что он добавляет в свои десерты.

– Я не собираюсь возвращаться к этому негодяю! – возмутилась Тесса. – Мне кошку нужно найти. И принца.

– Я бы отпустил тебя, Тесса, потому что я самый милый и великодушный человек на свете, – усмехнулся Бандалеро, – но тебе некуда бежать в Трапполе. Добрые люди увидят мету Кроццо на твоей руке и вернут тебя в "Лакомый двор".

Раздосадованная Тесса повертела рукой.

– Разве это ничем не отмывается? Я перчатки найду.

– Соглядатаев перчатками не смутить. Послушай меня, возвращайся в лавку и продолжай притворяться Ириской, которая ничего не помнит. Пока ты выводишь Кроццо на чистую воду, я поищу способ, чтобы вернуть тебя в Ренесу. Лады?

Тесса угрюмо молчала.

– Ещё я могу разведать, куда пропала твоя кошка, и что случилось с Матео. Если ты заметила, у меня – тита.

Бандалеро с гордостью коснулся серьги в ухе.

– Конечно я заметила, что в Трапполе у каждого мерзавца в ухе тита! Это самое паршивое королевство из всех, где я побывала.

– Поэтому тебе нужны привилегированные жители, которые на твоей стороне.

– Почему я должна верить разбойнику Бандалеро?

– Здесь ты не можешь меня так называть. В Трапполе я честный купец Алессио, предлагающий тебе помощь.

– Хорошо, – глянула на него исподлобья Тесса. – Я сделаю, как ты говоришь. Но если ты обманешь меня, знай, моя злая судьба тебя не пощадит.

Что-то в её словах заставило Бандалеро вздрогнуть.

– Иди в баню, Тесса, – сказал разбойник. – Я приготовил тебе воду и чистое платье. Нам лучше поторопиться, пока Кроццо не решил, что я тебя украл.

Оставшись одна, Тесса попыталась оттереть мету мочалкой и мыльным камнем, но леденцовый петушок от этого стал только ярче. Зато как приятно было смыть всю грязь и сажу и надеть добротное платье без прорех и пятен!

Когда Бандалеро и Тесса вышли во двор, девочка ахнула.

– Так это твой двор? Хитрюга Махаон! Ты уже сейчас можешь отправить меня в Ренесу.

– Ты кому-нибудь говорила про мой дуб?

– Нет, но…

– И молчи. Для своего же блага. Я мирный купец Алессио, который никогда не бывал в Ренесе.

– Чем скорее ты найдешь мою кошку и принца, тем проще мне будет удержаться от пересказа занимательных историй о тебе. Джелато и Коржик твои настоящие братья?

– Да, Ириска. Их не нужно посвящать в наши секреты. Я приложу все усилия, чтобы воссоединить тебя с кошкой, апельсиновым принцем и попугаем. Но и ты не плошай. Кроццо не простачок какой-нибудь. Если поймёт, что ты врешь, сживёт со свету. Растаешь, как леденец, и палочки не останется.

– Все поняла, атаман. Спасибо за изюм.

Шагая по оживлённой улице и сжимая руку разбойника для надёжности, Тесса подумала, что Бандалеро вовремя появился в лавке. Неужели так просто стереть память? Какой страшный человек Кроццо! Что же случилось с его прошлыми служанками? Она попытается выяснить. Занесло же их с принцем в это гнилое болото! Как только здесь люди живут? Причём лица у них вполне довольные.

– Алессио, а у Коржика и Джелато тоже есть мета?

– Они вольнонаёмные. Пока мы платим налоги в королевскую казну, нас не тронут. Если обеднеем, тогда непременно захотят мету поставить. Только я не позволю.

– Зачем вы тут живёте? Бросили бы всё. Вам перелезть в Ренесу легко.

– Легко бросать всё тем, у кого ничего нет, – возразил Алессио. – А я бы хотел побороться за свое имущество. Ренеса остаётся на крайний случай.

Когда Ириска и Алессио вернулись в "Лакомый двор", там чудно пахло свежей выпечкой.

– Ну как, вернулся Кроццо? – спросил Алессио.

– Нет ещё, – Коржик смахнул крошки с губ. Похоже, поварята таскали булочки, когда Кроццо не видел.

– Странно, – поскрёб подбородок Алессио.

– Может, с ним что-то случилось? – с надеждой спросила Ириска.

Они услышали шум хлопающих дверей, скрип лестничных ступеней и весёлое пение. Кроццо, в новеньком голубом костюме, спускался к ним в отличном расположении духа. Изумлённые Алессио, поварята и Ириска уставились на улыбающегося хозяина "Лакомого двора".

– Приветствую, – сказал он, как ни в чём не бывало, подкручивая ус. – Почему закрыли лавку?

– Ты что, всё это время был здесь? – вскинул брови Алессио. – Никуда не уходил?

– Я работал у себя в кабинете, – Кроццо поправил карандаш, торчащий за ухом, – рецепты сочинял.

– Но как? Эти сорванцы кричали, устроили пожар, неужели ты ничего не слышал?

– Пожар? – беззаботное выражение слетело с лица Кроццо. – У меня?

– Это всё она! – Джелато ткнул пальцем в сторону Ириски. – Уронила ..чку, вылила ..ду, ра...пала угли. Мы полдня за ней убирали. Поэтому и л..ку закрыли.

Мальчик так волновался, что проглатывал половину слов. Видно было, как он боится гнева господина Кроццо.

– Не бойся, ничего не сгорело, кроме платья твоей служанки, – поспешил вмешаться Алессио. – Она перепугалась, и я сводил её к нам домой переодеться.

– Ты в порядке, Ириска? – ласково спросил Кроццо.

– Простите меня, господин. Я натворила дел, я не хотела…

– Ерунда, – засмеялся Кроццо.

У Джелато вытянулось лицо. Хозяин смеялся, а не ругался.

– Тебе не нужно было ходить на кухню. Джелато и Коржик прекрасно справляются сами.

– Вы очень добры, – скромно потупила глаза Ириска. – Я готова выучить названия всех десертов.

– Не сегодня. Ты переволновалась. Ступай к себе в комнату и отдохни.

Ириска присела в реверансе и, кинув недоуменный взгляд на Алессио, отправилась наверх. Отдохнуть было бы неплохо – внутри неё всё ещё царил огненный хаос. Есть совершенно не хотелось. Сможет ли она когда-нибудь проглотить хоть кусочек?

– Ты сегодня в прекрасном настроении. Так необычно видеть улыбку на твоем лице, – услышала Ириска голос Алессио.

– Я всегда радуюсь, когда работа идет хорошо, – ответил Кроццо. – А как прошёл твой поход?

– Одни убытки. Разбойники напали на караван. Мы отбились, но потеряли товар.

Ириска мстительно улыбнулась. Ей не было жалко купца Алессио. Здоровый мужик, мог бы найти себе занятие приличнее, чем ловить зайчиков и лисичек! Хорошо, что они с Матео освободили всех животных.

Наверху девочка задержалась возле первой двери, толкнула ее. Заперто. Неужели Кроццо в самом деле просидел в кабинете полдня и не слышал, как она стучала? Следующая дверь тоже не поддалась. Нужно найти способ попасть в запертые комнаты. Тесса вошла в каморку с цветочным окошком и залезла под лоскутное одеяло. Где же ты, Ма? Где ты, Матео, и твой попугай? Как мне одиноко без вас! От слёз стало совсем тошно. Что если она никогда больше не увидит своих друзей?

Тайна Кроццо

– Ириска! Пора. Вставай!

Тесса с трудом разлепила глаза. Уже утро? Не похоже. За окном темно. В проёме двери стоял Кроццо с подсвечником и звал ее. Как плохо быть служанкой! Ложись спать по приказу, вставай – по приказу. Что ещё задумал её сахарный господин?

– Быстрее, Ириска. Мы же не лечились сегодня.

Сонная Тесса пошаркала за господином в соседнюю комнату. Свет от канделябра выхватил из мрака розовые шторы.

– Садись.

Кроццо ловко застегнул на Тессе черное ожерелье.

– Всё как вчера, – сказал он. – Не думай.

Его пальцы погладили круглые бусины. Кожу покалывало. Интересно, отчего оно так нагревается? А вдруг это ожерелье тоже влияет на её память? Тесса думала, что потеряла память, после того как съела леденец, и зареклась есть такие сладости впредь. А какое предназначение у ожерелья? Сегодня у девочки не получалось не думать.

– Расслабься, ты сидишь, как будто кол проглотила. Чем быстрее закончим, тем раньше освободишься и пойдешь в свою комнату.

Тесса вполуха слушала хозяина. Энергия вытекала из нее, будто в ней просверлили дырку. Ручеек лился и лился…

Вот оно что: это ожерелье забирает у нее силы! Оно не лечит! Если не остановить Кроццо, она и завтра будет чувствовать себя ни на что не годной. Этот негодяй высосет все до капельки, а ей ничего не останется!

От возмущения Тессу затошнило. Она уронила голову на бок и притворилась, что потеряла сознание.

– Ириска? Уже? Как мало на этот раз! Я думал, что ты успела восстановиться! – переполошился Кроццо. Он спрятал ожерелье и потряс девочку. – Эй!

– Ммм, – застонала Тесса, не открывая глаз.

– Идти можешь?

Хозяин довел полуобморочную служанку до её спальни.

– Попробуем через день, – пробормотал он.

Когда он ушёл, Тесса натянула на себя одеяло. Ну и дела! Вот также было и с его прежними служанками: высосал их упырь булочный! Нужно быстрее вывести его на чистую воду, иначе и она умрёт совсем молодой.

Тесса строила планы, придумывала, как ей проникнуть в кабинет Кроццо и вдруг услышала скрип шагов и звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Хозяин ушёл? Она села на кровати, вся обратившись в слух. Где-то в соседних комнатах что-то тарахтело, кто-то разговаривал. Но если в лавке только она и Кроццо, кто бы это мог быть? Тесса на цыпочках прокралась в коридор. Бормотание раздавалось из кабинета Кроццо. Девочка приложила ухо к двери.

– Закончилась твоя спячка, Кастанья. Мне, наконец-то, удастся тебя оживить.

Тесса едва разбирала слова. Она наклонилась к замочной скважине, но внутри было недостаточно светло, и она ничего не увидела. Хозяин разговаривал с кем-то. Возможно, это и была его главная тайна. Тессе безумно захотелось увидеть, что происходит в запертом кабинете. Она приникла всем телом к двери, чтобы лучше слышать, и вдруг – очутилась внутри! Тесса тихо ойкнула и чуть не повалилась на пол от неожиданности, но удержала равновесие. Хозяин стоял спиной к ней и никак не отреагировал на вторжение – дверь-то осталась на месте. Но он мог обернуться в любой момент. Тесса слышала, как стучит сердце, ей казалось, что и Кроццо тоже вот-вот услышит. Девочка затаила дыхание и мелкими шажками двинулась в сторону широкого бархатного кресла. Она нырнула под его укрытие и затаилась. Что она наделала? Как такое возможно? Набравшись смелости, Тесса выглянула из-за спинки кресла.

Комнату освещали два канделябра. На столе у Кроццо стояла небольшая клетка. Хозяин открыл дверцу, просунул в неё ожерелье и опустил его на дно клетки. Ожерелье было на четверть белым и светилось. И всё-таки Тессе не удалось разглядеть, кто находится в клетке.

– Видишь, я забочусь о тебе, Кастанья! У меня появилась новая фея, и я мог бы выбросить тебя в камин или в сточную канаву, но я делюсь с тобой силой, которую забрал у моей служанки.

Тесса услышала звук, похожий на щебет тонкоголосой птицы. Удивительно, но она понимала эту речь, как порой понимала – или думала, что понимала, – мяуканье Ма.

– Убери. Лучше умереть, чем так мучиться. Дай мне умереть. Тогда наш договор перестанет действовать.

– Я не хочу, чтобы ты умерла, Кастанья. Тем более, я помню, что ты – невеста. Грустно было бы уйти из жизни, не сыграв свадьбу. Моя новая фея дает мне столько силы, что я сам могу входить в Магарфалу. Кстати, я был там вчера. Скажи мне имя твоего жениха, и я передам ему весточку. А если он захочет тебя увидеть, ещё лучше, буду рад приютить его в нашем доме.

– Замолчи, Кроццо! Довольно того, что я попалась в твою ловушку. Мой жених свободен, я не желаю, чтобы ты мучил его, как меня.

– Неблагодарная! Я готов устроить вам романтическое гнездышко, супружеское счастье, а взамен прошу немного волшебства.

– Всё что ты мне дал – это железная клетка. Ты лишил меня жизни, забрав свободу!

– Нет-нет. Ты забыла, что я спас тебя от смерти.

– Лучше бы я умерла!

– Я могу посадить тебя в паутину. Для этого мне даже не придётся возвращать тебя в Магарфалу. На чердаке полно толстых пауков с волосатыми лапами. Любой из них с удовольствием вонзит в тебя жало и перемелет твои мелкие кости. Я забочусь о тебе, как отец, а ты, бесчувственная стрекоза, только и знаешь, что расстраиваешь меня!

Кроццо вытащил ожерелье из клетки.

– Пойду посмотрю, как спит моя милая Ириска. Не хочется, чтобы она потеряла здоровье из-за такой эгоистки, как ты.

Кроццо развернулся и пошёл к двери. Тесса запаниковала. Что сейчас будет? Хозяин не найдёт ее в комнате и перевернёт весь дом! Как она объяснит ему свое присутствие в кабинете?

Кондитер захлопнул дверь и запер её.

Тоненько плакала маленькая фея. Тесса подошла к столу. Пленница была такой крошечной, что могла бы разместиться у неё на ладони или спрятаться в тюльпане.

– Кто ты? – спросила Тесса. – Почему сидишь в клетке?

– Я фея Кастанья, – печально вздохнула малышка. – Однажды, может быть, вечность тому назад, я попала в паутину. Паук приближался, чтобы съесть меня, а я обмерла от страха и ничего не могла сделать. Мимо проходил этот человек и заметил мое бедственное положение. Я взмолилась о помощи, а он вырвал у меня клятву служить ему верой и правдой до самой смерти. И я поклялась. Тогда он освободил меня, но не отпустил, а посадил в железную клетку. Ты тоже фея. Обещай мне, что никогда не будешь помогать этому гнусному негодяю!

– Я открою клетку и освобожу тебя, – прошептала Тесса, до глубины души потрясенная историей маленькой феи.

– Осторожно! – пискнула та.

Как только Тесса прикоснулась к прутьям, ее обожгло неистовой болью и, отдёрнув руки, она увидела страшные ожоги: кожа обуглилась до самой кости! Тесса закричала.

***

– Что с тобой? – в спальню заглянул Кроццо. – Почему ты кричишь?

Тесса села на кровати, оглядываясь, как испуганный зверек. Она – что? – снова в спальне? Руки нестерпимо жгло.

– Мне приснилось, что платье опять загорелось, – сказала она.

– Бедняжка, – вздохнул Кроццо. – Постарайся уснуть. Завтра тебе рано вставать.

Тесса тихо стонала и зализывала обожжённые ладони. Она не могла понять была ли в кабинете хозяина на самом деле или ей это только приснилось? Руки она обожгла ещё раньше – днем, когда сдуру схватилась за горящее платье. Но маленькую фею в железной клетке и свое желание помочь ей она помнила очень явственно! Если это был сон, то волшебный. Странно, и Кроццо и Кастанья называли ее феей.

***

Всё утро Кроццо учил Тессу премудростям торговли сладостями. Девочка и не представляла, что на свете существует столько вкусностей: пирожных – слоёных, бисквитных, кокосовых, – творожных колец, миндальных макарунов, ванильных рожков, воздушного зефира, рассыпчатых бискотти, шоколадного бархата, лимонного мармелада! У Тессы голова пухла, и казалось, что она никогда не запомнит, как называются все эти корзиночки, муссы, вафли и профитроли. А ещё нужно было знать, сколько стоит каждое лакомство, как правильно его хранить, и где его место в витрине. Ей трудно было сосредоточиться: мысли всё время возвращались к ночному происшествию. Почему Кроццо и Кастанья называли её феей?

Кроццо ловко и быстро обслуживал покупателей, успевая забегать на кухню и отдавать распоряжения Коржику и Джелато.

Толпа ребятишек подбежала к дверям лавки, но зайти внутрь они не решились. Чтобы обратить на себя внимание, дети заглядывали в окна и пели: “Дяденька Кроццо! Добренький Кроццо! Подари леденец, яркий как солнце”.

Кроццо зашёл на кухню и к ужасу девочки вынес оттуда лоток леденцов в форме разных животных.

– Дармоеды. Не оставляют меня в покое, – пожаловался Кроццо. – Я тоже когда-то был ребенком и мечтал о сладком леденце. Вот и балую их каждый день. Меня-то никто не баловал. Кхе-кхе.

Хозяин вышел на улицу, и дети, визжа от радости, расхватали лакомство.

“Это обыкновенные леденцы, – подумала Тесса. – Иначе лавочник давно бы стёр память всей Трапполе и стал леденцовым королем”.

– У них есть родители? – спросила Тесса, когда Кроццо вернулся.

Всё-таки ей было неприятно смотреть, как дети с восторгом поглощают такие опасные на вид леденцы.

– Конечно! Дети работают в швейной мастерской, где помогают родителям сортировать пуговицы, плести кружева и распутывать нитки. А в перерыв бегут ко мне и клянчат, клянчат. Ты тоже хочешь леденец?

Тесса почувствовала спазмы в горле и покачала головой. Даже воспоминания о леденцовом петушке вызвали рвотный рефлекс.

На верхних полках у хозяина лавки хранились особые деликатесы, заказанные самыми важными покупателями. Он похвастался, что граф Казаматто, королевский секретарь, и синьора Мидия, самая богатая дама Трапполы, – его постоянные клиенты. Кроццо достал красивую коробку, перевязанную шелковой лентой, сказал служанке, что должен лично доставить заказ именитому покупателю, и ушел.

Через пару минут в лавку заглянул Алессио – он дождался, наконец, удобного момента. На руках у него сидела кошка с бантом на шее, напоминавшим те, которыми Кроццо завязывал коробки с пирожными.

– Ма! – обрадовалась Тесса.

– Тихо, – Алессио обернулся, чтобы убедиться, что никто не зашел за ним в лавку. – Ма приходиться прятать. Её новое имя – Лаура.

– Как я рада видеть тебя, Лаура!

– Я же говорил, что найду её. Пусть поживет у меня, но если она вздумает сбежать, то попадется патрулю, который отлавливает бездомных животных.

– Она не вздумает, – заверила Тесса. – Ма, ты знаешь, где Матео?

Кошка замяукала и вдруг закрыла лапой морду, словно сокрушаясь о чём-то.

– О нет, – прошептала Тесса. – Матео схватила ведьма и потащила его в пустыню, откуда есть проход в Магарфалу. Нам надо попасть туда и помочь Матео!

– Ты разговариваешь с кошкой? – на лице Алессио отобразилась смесь сочувствия и недоверия.

– Мне кажется, что иногда я её понимаю.

– Чудно. А как твое задание? Ты следила за Кроццо?

– Он держит запертыми все двери наверху, а ключи носит с собой. Там слона можно спрятать, и никто не узнает.

– Я принесу тебе набор отмычек. Сейчас нам с Лаурой пора исчезнуть: не хочу, чтобы Кроццо видел меня с кошкой.

Алессио ушел, а Тесса не могла найти себе места от беспокойства. Матео, возможно, уже в Магарфале, но не один. Судя по мяуканью Ма, молодая ведьма, которая похитила его, была одновременно и злой Баской. Она хочет забрать апельсины себе. Что же будет? Неужели, Матео никогда не излечится от апельсиновой лихорадки? Интересно, как попал в Магарфалу Кроццо? Тоже через пустыню? И было ли это на самом деле?

Возвращение Кроццо и наплыв покупателей отвлекли Тессу от переживаний за принца. А когда в лавку вошел синьор Баттега с королевскими гвардейцами и Веллюто, всё внутри нее сжалось от нехорошего предчувствия.

– Добрый день, синьоры, – поприветствовал вошедших Кроццо, но по его голосу было понятно, что он совсем не рад встрече.

– Добрый, добрый, – кивнул синьор Баттега, подтягивая перчатки и оценивающе оглядывая лавку. – Как ваша новая служанка, синьор Кроццо, справляется?

– Никаких жалоб, учится быстро, – похвалил Тессу хозяин.

– Мы хотим задать ей несколько вопросов. Закройте лавку, чтобы не отвлекаться.

Кроццо выполнил, что от него требовалось. Один из гвардейцев остался у входа, а другой развернул плакат, и Тесса увидела портрет принца Матео с попугаем.

– Вам знаком этот молодой человек? – спросил синьор Баттега.

Тесса покачала головой. Она же теперь Ириска и ничего не помнит.

– Вы были вместе, когда я встретил вас на площади, – вмешался Веллюто. – Девочка с кошкой и мальчик с попугаем.

Тесса посмотрела на него непонимающе и замотала головой.

– Всё верно. В Поворотный дом вас доставили вместе, – сказал синьор Баттега. – Ты что-то скрываешь. А ведь это принц из королевства Ренесы. Его родители очень расстроены. Они спать не могут, всё ждут, когда же найдется их пропавший сын. Ты знаешь, где он? Вы вместе убежали из Ренесы?

– Нет.

Тессе было жалко маму и папу принца, только она не верила, что синьор Баттега поможет Матео или ей. Вот вернуть её обратно в Поворотный дом – это запросто!

– Ваша служанка утаивает сведения государственной важности! – обратился Синьор Баттега к Кроццо.

– Она просто напугана.

– Возможно, но я вынужден забрать её, чтобы продолжить допрос в подобающих условиях. Не хотелось бы, чтобы Ренеса, ни с того ни с сего, объявила войну Трапполе.

– Конечно, не стал возражать Кроццо. – Пусть идёт наверх и соберет вещи, а я в это время угощу господ горячим шоколадом.

– Предпочитаю ристретто, – синьор Баттега припечатал Кроццо тяжелым взглядом. – Вам тоже имеет смысл дать показания нашей разведке. Вы же видели принца?

– Никак нет, – побледнел Кроццо.

– Может, что-нибудь вспомните.

– Но сначала ристретто.

– Разумеется.

Кроссо отправил Тессу наверх, а сам метнулся в кухню, чтобы лично приготовить важным посетителям кофе и шоколад.

Тесса не торопилась. У неё не было вещей. Хозяин не случайно отправил её с глаз долой. Надо будет – позовут. Вот бы ей, как в том волшебном сне, научиться проходить сквозь стены!

Между тем, Кроццо вернулся с ароматными напитками в маленьких чашечках. Синьоры мигом выпили угощение.

– Вкусно, но мало, – резюмировал синьор Баттега, ставя чашечку на поднос.

– Упаковать пирожные? Возьмёте с собой? – расшаркался Кроццо, следя за выражением лица чиновника.

– Ммм… Конечно, синьор, как вас там… Запамятовал. Хорошая у вас лавка. Запах свежих таких… булок? Что мы тут делаем? – повернулся синьор Баттега к гвардейцу.

Тот сделал думающее лицо, но это не помогло.

– У меня задание, – спохватился гвардеец, разворачивая портрет принца. – Вы его видели?

Кроццо сокрушённо покачал головой. Веллюто обошёл гвардейца, чтобы лучше рассмотреть портрет.

– Хм, – сказал он. – А там написано, кто это?

– Если здесь его никто не видел, пойдем и расспросим ещё кого-нибудь, – предложил синьор Баттега.

Он чувствовал себя не в своей тарелке. Нет, он помнил, что пришел в лавку с этими людьми, знал, что у него есть работа и дом в этом городе. Но где он работает? Где живет? Он боялся признаться в своём беспамятстве. Оба гвардейца и Веллюто тоже растерялись. Каждый из них надеялся на других и ждал объяснений и указания, как действовать дальше. Сконфуженная компания потянулась к выходу.

– Ваши пирожные! – расплылся в улыбке Кроццо.

Синьор Баттега взял коробку и поспешил за остальными. Ему казалось важным держаться с ними вместе.

– Ириска! – позвал Кроццо, когда синьор Баттега, Веллюто и гвардейцы ушли.

Тесса спустилась вниз.

– Они передумали. Ты не пойдешь в Поворотный дом. А вот я нанесу им ответный визит. Что они о себе возомнили? Я купил тебя по всем правилам!

Кроццо влез на стремянку и достал с верхней полки пару коробок с печеньем.

– Остаешься вместо меня, – сказал он Тессе и удалился – рассерженный и решительный.

“Интересно, что он задумал? – поёжилась Тесса от неуютных мыслей. – Вдруг, и правда, метит в Леденцовые короли?” С другой стороны, она была рада, что её не посадили в темницу. Синьора Баттегу и Веллюто ей совсем не было жалко.

***

Вернулся Кроццо поздно. Поварята уже убежали домой, а Тесса заперла лавку и вертелась возле кабинета хозяина, пробуя отворить замок шпилькой для волос. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и замок поддастся, но каждый раз, что-то щёлкало и смещало шпильку. А потом позвонил хозяин, и взлом кабинета пришлось отложить.

– Сегодня я не буду лечить тебя ожерельем, – буркнул Кроццо. – Иди спать.

Тесса послушалась и ушла в свою комнату.

На следующее утро Кроццо был взвинчен, неуравновешен, накричал на Коржика и Джелато. Пришел Алессио, на этот раз, без кошки. Рассказал, что все работники Поворотного дома перекочевали в сумасшедший дом. Происшествие назвали случаем массового беспамятства. Многие жители боялись выходить из дома – опасались, что беспамятство заразно. Синьор Баттега приставал вчера к людям, подсовывая им портрет иноземного принца и предлагая расписаться на нем. Скоморохи на площади устроили новое зрелище, изображая Синьора Баттегу и его спутников. Артисты дергали прохожих за одежду и вопрошали драматическими голосами: “Где я? Кто я? А ты кто?”

Кроццо выслушал новости без улыбки. Когда Алессио ушел, лавочник так долго смотрел на Тессу, что ей сделалось неловко.

– Мне придется оставить вас на какое-то время, – сказал он. – Некоторые ингредиенты, нужные для выпечки, закончились раньше, чем я ожидал. Я уйду ночью, а вы работайте, как обычно.

Кроццо нахмурился.

– Надеюсь, что могу тебе доверять. Завтра придет очень важный клиент, чтобы забрать товар. Это необычный товар, я держу его в секрете. Сейчас мы пойдём ко мне в кабинет, и я покажу тебе чудесное существо. Синьор Жулико оставил мне залог, но должен заплатить еще сто золотых. Возьмёшь деньги и только потом отдашь ему это существо. Я оставлю тебе ключ, но не вздумай ничего трогать в кабинете. Я сразу узнаю, если что-то будет не так.

Внутри Тесса ликовала, но, внешне не выдала своих чувств. У неё будет ключ! Хозяин уйдёт! Невероятное везение. Неужели он решил продать фею Кастанью?

С замирающим сердцем Тесса прошла в кабинет вслед за Кроццо. Там всё было, как в её волшебном сне! Вот стол, вот кресло за которым она пряталась, и комод с ящиками, такой же, как в комнате с розовыми шторами. Выдвинув один из ящиков, Кроццо достал коробку и поставил перед Тессой. Это была не Кастанья, а всего лишь маленький ослик, размером не больше ванильного рожка. Он флегматично что-то пережёвывал и помахивал хвостом. Тесса открыла рот от изумления.

– Надеюсь, ты никому об этом не разболтаешь. Даже для Трапполы осёл такого размера – редкость. Синьор Жулико – представитель их королевского Величества Трезоро. Ты в тайне передашь ослика покупателю: королю не понравится, если кто-то из его подданных увидит диковинку раньше него! Важно, чтобы сделка прошла гладко, и мы ничем не прогневали господина Жулико. Жаль, что я не могу остаться.

– Я никому не расскажу, пообещала Тесса, а сама подумала, что это, пожалуй, самый дорогой осёл в мире. Ключ от кабинета она спрятала в карман.

В этот вечер Тесса позволила хозяину подольше заряжать ожерелье. И, всё равно, уснула счастливая, уверенная, что завтра исполнятся её планы.

На следующий день она проспала. Джелато и Коржик высказали всё, что они о ней думали, когда девочка, наконец, открыла им дверь.

– Мы уже приходили и трезвонили четверть часа. Ушли домой. Думали, что в лавке никого нет. Если бы не Алессио, не вернулись бы. Сколько покупателей ты уже пропустила!

“О горе мне, – подумала Тесса. – Вдруг господин Жулико уже приходил за ослом!”

Но время вспять не повернёшь. Чёртово ожерелье! Она же хотела встать пораньше и проникнуть в кабинет до открытия лавки. Надо хотя бы умыться и причесаться, пока покупателей нет.

– Что тут произошло! – заорал вдруг Джелато из кухни.

– Очуметь…, – Коржик застыл на пороге.

Тесса подошла к двери и тоже заглянула в кухню.

Там царил хаос. Мешки с мукой и крупой были вспороты, разбитые тарелки валялись на полу, стены вымазаны томатным соусом…

– Кто… кто это сделал? – голос Джелато дрожал от обиды. Он хоть и не любил хозяина, но от такого бессмысленного перевода продуктов пришел в негодование.

Тесса могла бы объяснить, что произошло. Она не раз видела подобное разорение в домах, где её соглашались взять на службу. Злая судьба не дремала. Стоило девочке почувствовать себя счастливой и расслабиться, как судьба напоминала о себе. “Как же ты меня замучила, дрянь бессовестная! – зло подумала Тесса. – Порча безобразная!”

– Гм, – услышала девочка и подскочила от неожиданности. Обернувшись, она увидела синьора в чёрном бархатном камзоле, узких брюках и кожаных сапогах. Напомаженный и надушенный синьор изумленно обозревал кухню, в которой готовились лучшие сладости королевства.

– Я синьор Жулико, – выдавил он. – Кроццо оставил для меня кое-что.

– Подождите минуточку! – диковато улыбнулась растрёпанная Тесса. – Ваш о... – в кабинете.

Она побежала вверх по лестнице, не сразу нашла нужный ключ. Стоит ли ей потянуть время и найти Кастанью или лучше скорее продать осла и спровадить важного синьора?

Тесса открыла кабинет. Крик замер в её груди. Посреди комнаты стоял осёл – самый обыкновенный и весьма крупный.

– Нет, нет, – заскулила Тесса. – Скажи, что ты другой осёл. Где твой маленький братик?

Осёл не только повалил стулья и смахнул бумаги со стола Кроццо, он открыл ящики комода и пережёвывал их содержимое.

– Ты не можешь, не смеешь, – зашипела Тесса на осла, подбираясь к нему ближе.

Нужно было срочно выводить осла из кабинета, пока он не съел что-нибудь ценное!

– И-и-и! – заревел осел и вдруг поднялся в воздух и завис в паре футов от пола, смешно перебирая ногами. Тесса зажмурилась на мгновенье. Этого ещё не хватало!

– За тобой пришли, – поманила она животное. – Хочешь на улицу? Не место ослу в доме.

Тесса схватила осла за уздечку и потянула к двери. Он оказался легким, как воздушный шарик.

– Что это? – синьора Жулико перекосило, когда на лестнице появилась Тесса, с плывущем за ней ослом. Ослик слегка покачивался, словно серая тучка с копытами.

– Ваш заказ, – невозмутимо сказала Тесса. – Сто золотых.

Коржик и Джелато, открыв рты, смотрели на парящего над лестницей осла.

– Мой был крошечный! – возмутился синьор Жулико и жестом показал размер желаемого ослика.

– Был крошечный, – согласилась Тесса, – а стал летающий. Это не хуже! Вам такого ослика днём с огнём не найти. Кто знает, может он еще и заговорит. Забирайте, пока дёшево!

– И-и-и, – заревел ослик, словно подтверждая её слова.

Девочка спустилась с нижней ступеньки, и неуклюжее животное задело мордой модные локоны покупателя.

– Ведьма! – выругался синьор Жулико, отшатнувшись от чудного ослика, обнажившего длинные зубы в улыбке. Бочком-бочком он протиснулся к выходу и сбежал.

– Скатертью дорога, – процедил Джелато, когда господин ушел. – Ириска, а что ты будешь делать с ослом?

– Интересно, если я на него сяду, он будет летать? – загорелись глаза у Коржика.

– Если хочешь его оседлать, то лучше не в лавке, – вздохнула Тесса. – Иначе мы здесь всё доломаем.

– Идея! – воскликнул Джелато. – Давайте спишем весь погром на него. Где это видано, чтобы осла в доме держали? Взбесился и нахулиганил в кухне. Кабинет, наверное, не лучше выглядит. Получится, что хозяин сам виноват.

– Можно я его к нам отведу? – Коржик не терял надежду покататься на летающем осле. – У нас двор есть, места много.

– Забирай, – вручила ему уздечку Тесса. – Пока он витрину не разбил. Ой, что это?

Только сейчас она заметила, что по полу тянется шевелящийся чёрный след.

– Муравьи, – побледнел Джелато.

Проследив, куда тянется след, дети увидели, что маленькие добытчики захватили прилавок. Хрупкие лакомства: воздушные зефиры, мармеладные дольки, сладкие круассаны – всё-всё, что было красиво разложено на накрахмаленных салфетках, чтобы заставить дорогих покупателей пускать слюнки, превратилось в пиршество насекомых. Муравьи облепили сладости, как чёрная чума.

– Это слишком, – опустилась на пол Тесса. – За что ты меня ненавидишь? Сколько ещё мучений готовишь для меня? Что я делаю не так?!

Девочка зарыдала.

– Ты чего? – попробовал утешить её Джелато. – Подумаешь, муравьи. Сейчас разберёмся с ними.

Тесса захохотала сквозь слезы.

– Что ты обо мне знаешь? Я проклята. Проклята! Вся моя жизнь – бедствие!

– Отведи осла и позови маму, – Джелато, сообразив, что ему не справиться с горем Ириски, подтолкнул брата к выходу.

Коржик аккуратно, ничего не разбив, протащил осла сквозь двери. На улице он оседлал его, хоть это оказалось не просто. Осёл опустился под тяжестью мальчика и поплыл в нескольких дюймах над землей. Невнимательному прохожему могло показаться, что осёл бредёт по улице, но Коржик знал, что на самом деле он летит!

Тесса так и лежала ничком на полу, когда Джелато привёл в лавку миловидную синьору с румяным добродушным лицом и полными руками. Она присела на пол рядом с Тессой.

– Встань, мне нужно поговорить с тобой, – сказала синьора. – Меня зовут Фарина. Алессио рассказал мне о твоей злой судьбе. Я хочу убедиться, что это правда.

– Вам недостаточно того, что вы видите? – Тесса даже не повернулась в сторону Фарины. – Давайте еще подождём. Сейчас вернётся Кроццо и превратит всех в ослов. Или синьор Жулико явится с подмогой: он уже назвал меня ведьмой, осталось только сжечь.

– У тебя богатое воображение. Только не стоит подсказывать судьбе, как тебя наказать! Но если мы узнаем имя твоей судьбы, я постараюсь тебе помочь.

– У судьбы есть имя? – Тесса подняла голову и посмотрела на Фарину.

– Конечно! Не раскисай. Мы сейчас узнаем, как её зовут.

В Тессе проснулось любопытство. Джелато принес свечу, кусочек воска, ложку и миску с водой. Фарина велела девочке держать ложку над свечой, чтобы растопить воск. Когда воск растаял, Тесса вылила его в миску с водой. Воск снова застыл. Получившаяся фигурка отдалённо походила на склонённое к земле дерево или на горбатую старуху, или на слона.

– Так я и думала. Твоя судьба – Порчия, – сказала Фарина, обладавшая большим опытом в гадании на воске. – Она действительно вредная особа, но, знаешь, и к ней можно найти подход. Я думаю, вредна она только потому, что все её подопечные жаловались и проклинали её. Разве можно быть доброй, если тебя постоянно ругают? Первое правило: попробуй хвалить свою судьбу, вспоминай только хорошее, что было у тебя в жизни. Говори ей: “Милая судьба, я знаю, тебе тоже приходится трудно. Спасибо, что не бросаешь меня, без тебя я бы совсем пропала…”

– Вы серьёзно? – перебила Тесса. – Да если бы не она, я…

– Тише! Не серди её.

И Тесса замолчала.

– Сейчас мы пойдем ко мне домой и испечём торт для Порчии. Во время приготовления этого подарка думай только о приятных и добрых событиях и говори ласковые слова, если хочешь помириться со своей судьбой и улучшить её.

– Торт? Судьба ест торты?

– Все любят торты, особенно приготовленные с душой. Мы отнесём его в Храм судеб, а оттуда он отправится в Сад судеб. Порчия обрадуется!

Тесса никогда не слышала о Храме судеб и невольно подумала, что с головой у её новой знакомой не всё в порядке.

– Может, в другой раз? – спросила она. – Мне нужно кое-кому помочь, пока не вернулся Кроццо.

– Ты сама нуждаешься в помощи, – покачала головой Фарина. – Пока ты не решишь проблему со своей судьбой, так и будешь притягивать несчастья на себя и на тех людей, которые окажутся рядом.

В словах Фарины определенно был смысл. Тесса вздохнула.

– Хорошо. Но, что будет, если Кроццо вернётся и увидит, что меня нет, а лавка разгромлена?

– Пусть это тебя не волнует, – сказала Фарина. – Мои сыновья наведут порядок, а мы пойдем улаживать твои отношения с судьбой.

***

Тесса решила попробовать. Она никогда не пекла торты, но Фарина знала, что делала. Вдвоём они создали настоящий шедевр – нежный и воздушный кремовый замок. При этом Тесса искренне хвалила свою судьбу и благодарила ее в самых изящных выражениях. Любая судьба растаяла бы от таких горячих похвал.

В Трапполе, действительно, существовал Храм судеб! Он прятался в лабиринте старинных улиц, и, чтобы попасть туда, им пришлось пройти через внутренний двор чужого дома. Хорошо, что Фарину здесь знали.

– Их Величество не одобряет такие храмы, – объяснила Фарина. – Он следит, чтобы все траппольцы посещали Главный городской собор. Но я не вижу ничего дурного в том, чтобы задобрить судьбу. Мы все ищем благосклонности у фортуны.

Они подождали своей очереди: храм был не велик, и туда пускали по одному. Фарина научила Тессу, что торт нужно поставить на алтарь и тихо сказать: “Милая Порчия, прими дар от Тессы”.

Девочка вошла в храм – он был похож на круглую башню без крыши. Она опустила блюдо с тортом на гладкий камень и прошептала нужные слова. Торт исчез! Значит, Порчия приняла дар. Потрясённая Тесса почтительно поклонилась, забрала блюдо и вышла на улицу, где её ждала Фарина. В храм вошёл следующий человек, ищущий благосклонности у судьбы.

***

Тесса вернулась в лавку вечером. Мальчики прибрали в кухне и почистили прилавок. На полках не осталось ни муравьёв, ни сладостей.

– Мы не выбросили пирожные, только хорошо обтёрли, – похвастался Коржик. – Вид неказистый, но дети съели. Бесплатно, конечно. Хочешь?

Тесса не отказалась. Вспомнила, как Кроццо трясся над каждым пирожным. Помятые эклеры и раскрошившиеся печеньки показались ей самым невероятным лакомством на свете. Она съела даже больше, чем хотела, назло Кроццо. О том, что будет, когда он вернётся, она запретила себе думать.

Проводив поварят, Тесса закрыла лавку и пошла в кабинет. Там она навела порядок: расставила стулья, задвинула все ящики.

– Кастанья! – позвала Тесса.

Фея откликнулась. Оказалось, стол у Кроццо был с секретом, и как только Тесса разобралась с механизмом, дверца отодвинулась, и в нише обнаружилась клетка.

– Не трогай клетку! – закричала Кастанья. – Она из заговорённого железа, ты опять обожжёшься!

– Как же мне её открыть? Намотать на руку тряпку?

– Не поможет. И зачем открывать?

– Чтобы освободить тебя!

– Ты что, не поняла? Я связана словом! До смерти. Я должна служить Кроццо, пока не умру, или, пока он не умрёт.

– Почему же он посадил тебя в клетку, если ты всё равно не можешь сбежать из-за данного слова?

– Потому что он подлый и никому не доверяет.

– Но должен же быть способ тебя спасти?

– Убей Кроццо! – хмыкнула Кастанья.

– Этого я не смогу сделать.

– Тогда не мучай меня надеждой.

Маленькая фея сердито отвернулась. “Сокрушается о своей жестокой судьбе, – подумала Тесса, – как я недавно”.

– Не переставай надеяться, – сказала она. – Я обязательно что-нибудь придумаю.

Тесса не стала закрывать тайник. Бедная Кастанья! – так долго просидела в клетке.

– Оставить тебе свет?

– Я вижу в темноте!

Подумав, Тесса перенесла свою подушку и одеяло в кабинет и устроилась на ковре, возле стола. Может, теперь феечке будет не так одиноко.

Тесса вспоминала свою семью. Какая добрая была у неё мама! Какой весёлый папа ей достался! Как они любили её. Фарина права: были в её жизни замечательные моменты, чудесные времена.

Тесса улыбалась во сне, ей снилось счастливое детство и нежная песенка, которую напевал ей Альчесте.

“Луговую траву шевелят ветерки.

Побежали со мной босиком взапуски!”

Возвращение Матео

– Сезам, откройся.

– Не работает.

– Я твой друг. Впусти меня.

– Уже пробовали.

– Черная магнолия, черная магнолия, помоги мне войти.

– Что?

Матео стоял на дне колодца, тщетно ощупывая укреплённые камнями стены. Солнечный зной не проникал сюда, но за последние дни принц настолько прокалился, что ощущал себя пылающим куском горячего светила. Поход по пустыне дался ему тяжело. Как вольготно он жил целых одиннадцать лет! Если б кто-нибудь заранее предупредил, что впереди у него такие невзгоды, он больше никогда не играл бы в кегли.

Вокруг повис оранжевый туман – апельсиновая лихорадка настигла принца, как только они покинули Трапполу, и с каждым шагом ему делалось все хуже и хуже. Он перестал различать день и ночь, сон и явь. Задрав голову, Матео, как сквозь марево, увидел склонённое над колодцем лицо Фата Ночи.

– Тут глухо, нет никаких ходов, – даже шевелить сухими потрескавшимися губами было больно. – Не веришь, сама ищи.

– Если я спущусь, то кто тебя доставать будет? – возразила Фата Ноча.

Матео держался на ногах из последних сил. Благодаря запасам Фата Ночи, вода у них была, но какое это имело значение, когда он превратился в расплавленный апельсин, скатившийся в жерло вулкана? Потускневший Дон тоже страдал от жары.

– Прости, друг, – Матео бросил взгляд на измученную птицу. – Похоже, нам суждено умереть в этом колодце.

Тело Матео повисло, как тряпка на верёвке, которой Фата Ноча привязала его, чтобы спустить в колодец.

– Эй, ты чего? Уснул? – ведьма натянула верёвку. Принц не откликнулся.

– На сегодня хватит. Карабкайся наверх. Я тебе помогу.

Матео на дне колодца не предпринял никаких попыток выбраться.

– Ты что, издеваешься? – возмутилась Фата Ноча. – Неженка! Чуть что – в обморок падаешь!

Но всё-таки, она сжала зубы и принялась тянуть принца. Это было непросто. Если бы он чуть-чуть опирался на стены и помогал ей, а не болтался, как мешок с костями! Тридцать три зорехвоста, хоть бы он не сдох! Фата Ноча не хотела тратить волшебство, боялась, что вместе с волшебством лишится молодости, как уже случилось прежде. Потерять красоту? Ни за что! Стоило ведьме подумать о сморщенной горбатой Баске, и она принялась тащить принца с удвоенной силой. Когда тело Матео перевалилось через край колодца на утрамбованный песок, Фата Ноча упала рядом. Дрожали руки и ноги, звенело в голове. Придя в себя, ведьма достала флягу и напоила Матео. Остаток воды она вылила на попугая, который хоть и сумел уцепиться за принца, когда она потащила его из колодца, сейчас выглядел ничуть не лучше Матео.

– Апельсины, – пробормотал Матео, не приходя в сознание.

– Я не могла ошибиться, – стенала Фата Ноча. – Это твой сын, Арансио, твой птенчик, эклерчик, апельсинчик от апельсина. Почему ты не пускаешь его домой? Его судьба в моих руках, неужели тебя это не пугает? Тысяча зорехвостов!

Фата Ноча запнулась. С чего вдруг она начала поминать этих птиц? Не потому ли, что ходы, ведущие в Магарфалу, всегда помечали изображением зорехвоста? Фата Ноча кинулась к колодцу и обследовала его, но не нашла нужного знака. Где же она видела эту птичку? Это было совсем недавно! В Трапполе? Ну почему она раньше не вспомнила про зорехвоста! Что теперь? Возвращаться и искать? Надеяться, что знак ей не померещился? Где она успела побывать в Трапполе?

Обидно, что они два дня добирались до колодца, и все зря! И что делать с Матео? Сможет ли она вдохнуть в него жизнь? Нет, нет, тратить свои силы и превращаться в старуху она не желала. Вот бы сразу, прямо отсюда, перенестись в Трапполу! Но для этого понадобятся все её силы. Она тогда тоже рухнет кулем, как юный принц! Остаётся идти естественным ходом и тащить принца.

Фата Ноча подошла к тачке и выкинула все инструменты. Остался последний бочонок с водой. Его нельзя было выбрасывать, придётся тоже везти. Ведьма усадила Матео рядом с бочкой.

– Вряд ли тебе удобно, племянничек, но мы не можем здесь оставаться.

Принцу было тесно: Фата Ноча согнула его ноги, чтобы втиснуть в тачку.

– Совсем плох, – пощупала Фата Ноча покрытый испариной лоб Матео.

Она обернула принца оставшимися тряпками, чтобы защитить от солнечных лучей, а потом решительно ухватилась за ручки.

– Прорвёмся, принц. Я прошла этот путь два раза, смогу и ещё. Я сильная, упрямая и не умру, пока апельсины не станут моими.

Фата Ноча покатила тачку, но заметила попугая, царапающего крыльями песок в попытке взлететь.

– Еще один упрямец, – усмехнулась Фата Ноча. – Бесполезный груз, лишний рот.

Она подобрала Дона и бросила в повозку.

Уже через пару часов в голову Фата Ночи полезли безрадостные мысли. В кого она превратилась? В тягловую скотину. Самая красивая, самая модная фея Магарфалы! Её изящные ножки танцевали в дворцовых залах, а нежные руки не держали ничего тяжелее серебряной вилки. Её нарядам завидовали феи всего королевства. Давно это было. Как же она докатилась до такой жизни? Фата Ноча толкала тачку и не могла утереть слёзы. Они капали и капали на раскалённый песок, а она шла, не разбирая дороги, не понимая, что так и заблудиться недолго.

Фата Ноча остановилась и, отбросив в сторону тряпки, взглянула на Матео. Ей показалось, что его кожа приобрела серый оттенок, а губы стали фиолетовыми. Где же справедливость на этом свете? Она делает тяжелейшую работу: катит его, как маленького, в коляске, оберегает от солнца, а он даже не сопротивляется смерти. Фата Ноча потрогала одеревеневшие ноги принца. Нет, так дело не пойдёт! Она распрямила затекшие конечности Матео, и тачка едва не перевернулась. Фея крепко растёрла кожу принца. Синюшность прошла, но сердце, по-прежнему, билось редко и глухо.

– Не смей умирать! – прошипела Фата Ноча и вдохнула в племянника свою силу. Впервые в жизни она делилась с кем-то энергией, если не считать Инкубо, который пил её кровь!

Принц встрепенулся, оживая.

– Угробишь ты меня, горе апельсиновое!

Фата Ноча ревниво оглядела свои руки – пыльные, покрытые ссадинами, но гладкие, не изрытые морщинами. Обошлось.

Фея толкала тачку, пока солнце не закатилось за горизонт, а на небе проступили первые звезды. От изнеможения она покачнулась, опустилась без сил на колени и долго не могла разжать кулаки, сжимающие ручки тачки. Отдохнув, Фата Ноча вытащила принца и попугая, напилась воды из бочки и напоила Матео. Дон тоже сглотнул несколько капель с её ладони. Фея перевернула тачку и поставила её боком, создав укрытие от ветра. Днем ветер не беспокоил путников, а ночью закручивал колючие вихри. Песок постепенно остывал, и в пустыне становилось зябко. Путники жались друг к другу, чтобы сохранить тепло. Матео дрожал и стучал зубами, и тогда Фата Ноча влила в него еще немного сил. Если после всех её жертв, принц не добудет апельсины, она, точно, свернёт ему шею!

Утром фея не могла пошевелиться. Она была так разбита, как будто табун единорогов всю ночь молотил её копытами. Во сне покрывало сползло с её лица, и ослепительное утреннее солнце припекло подставленную ему щеку до саднящей боли. Принц метался и хрипел: “Апельсины!” Фата Ноча поняла, что не сможет сделать ни шагу. Эх, была не была! – она перенесет себя и Матео в Трапполу, в лавку Кроццо. Может, у хитреца найдутся лепестки черной магнолии, и ей удастся восстановить свои силы.

Надо было четко представить себе место, куда она собиралась перенестись, чтобы не ошибиться. К тому же, она не одна, а с принцем и попугаем, а они не были в лавке сладостей. Если они подумают о другом месте, то занесёт их в сонную Ренесу или на родину зелёных попугаев.

Фата Ноча поёжилась, вспомнив, как много лет назад захотела вернуться в Магарфалу, а её выбросило в холодные пустые небеса. Она падала сквозь облака, обрастая сосульками, и только чудом успела превратиться в стервятника, поймать поток воздуха и не разбиться. Потом долго приходила в себя в незнакомой стране, где даже речь людей была ей непонятна. Оставалось надеяться, что в этот раз им повезёт больше.

***

– Где мои деньги? Сейчас же верните залог! – щёки синьора Жулико раздулись от возмущения, во все стороны летела слюна. Он навис над прилавком, упёршись в него руками. Тесса отступила на шаг.

– Хозяин еще не вернулся. Я не знаю, где он хранит ваши деньги!

– Королевские деньги! Вы думаете, что можете вот так запросто запустить свои грабли в казну Его Величества?

Коржик и Джелато следили за гневным вельможей в приоткрытую дверь и сочувствовали Ириске.

– Я не оставлю это безобразие и вытрясу с вас каждый польчик! "Лакомый двор" пойдёт с молотка! Мошенник Кроццо поплатится за фальшивого осла!

– Зайдите позже, – как можно любезнее попросила Тесса.

“Милая судьба, – взмолилась она. – Сегодня я особенно понятлива, благожелательна и добра, но пусть этот человек исчезнет”.

Неожиданно в лавке потемнело, задрожали стекла, пол заходил ходуном. Синьор Жулико вперил в Тессу негодующий взгляд, видимо решив, что это она раскачивает лавку. В этот момент рядом с ним образовался крутящийся вихрь, из которого вывалилась странная компания и воз песка. Закутанная в белые тряпки женщина держала в одной руке мальчика, а в другой попугая. Песок попал в глаза синьора Жулико, и он взвыл от боли.

– Притон! Ведьмовский притон! – завопил он и выбежал на улицу.

Женщина в белом выпустила мальчика и попугая, и те упали на пол. Когда песок осел, Тесса узнала Матео.

– Принц! – вскрикнула девочка.

Женщина в белом шагнула к прилавку и прорычала:

– Зеркало!

Тесса с первого раза открыла нужный ящик и протянула незнакомке зеркало. Она сообразила, что перед ней та самая ведьма, о которой предупреждала Ма.

– Неплохо, – удивилась Фата Ноча, оценив свою внешность.

Она была растрёпанной и взмокшей от пота, но это её нисколько не расстроило; главное – молодая! Довольно хмыкнув, фея положила зеркало на прилавок и увидела полки, пустые после вчерашнего нашествия муравьёв.

– Прошлый раз витрина смотрелась веселее. Обидно. Я готова проглотить целую лошадь! Как там, на кухне? Жарят упитанного тельца?

Тесса побледнела. Они решили, что Коржик и Джелато не будут ничего готовить до возвращения хозяина, ведь все запасы испортила её злая судьба. Пусть ей будет весело и приятно жить! Но не объяснять же этого голодной ведьме. И тут Тесса вспомнила о специальных заказах, которые хранились на верхних полках. Может там найдётся, чем задобрить нежданную гостью? Не исключено, что ведьма тоже, как и её милая судьба, любит торты и ласковые слова.

Тесса залезла на стремянку и выбрала самую красивую коробку – в виде красного сердца. Она оторвала открытку с именем заказчика и сунула в карман фартука.

– Пожалуйста, госпожа! Наш лучший торт – "Шоколадный бархат".

Тесса поставила коробку перед ведьмой. Фата Ноча подняла крышку.

“Без муравьёв”, – отметила Тесса, быстро взглянув на лакомство.

– Жаль, что не мясной пирог, – вздохнула ведьма.

Тесса протянула ей серебряную вилку. Шоколадный бархат выглядел безупречно и источал аромат наслаждения. Девочка сама была не прочь попробовать такой роскошный десерт.

– Ммм! – оценила торт Фата Ноча. – Правду говорят, что сладкое повышает настроение.

Умяв полторта, ведьма обернулась, чтобы взглянуть на Матео.

– Присоединяйся, принц! – позвала она. – Иначе я уничтожу это чудо сама.

Матео не пошевелился.

– Дай ему воды! – сказала Фата Ноча Тессе. – Мальчик прошел через пустыню и немного устал.

Тессу не нужно было уговаривать. Она побежала в кухню.

– Кто она такая? – прошептал Коржик, кивнув на женщину у прилавка.

Поварята видели, как ведьма появилась в лавке из воздуха и напугала синьора Жулико. Тесса развела руками: она не знала.

Набрав воды, она вернулась к Матео и попугаю. Девочка присела с ними рядом и с жалостью посмотрела на принца. Как он изменился: похудел, обгорел, но, хвала Небесам, был жив. Почти вся компания оказалась в сборе; оставалось только попросить Алессио, чтобы он принес Ма, и тогда…

Не успела Тесса додумать мысль, как на пороге возник Алессио.

– Наша Ма, моя Лаура сбежала! – выкрикнул он, распахнув дверь в лавку. – Я не понимаю, что с ней произошло. Она ела пирожные и озверела. Я не успел удержать её, Т...ириска!

Только сейчас Алессио заметил, что в лавке, кроме Тессы, находится кто-то ещё. Побег Лауры так расстроил его, что он забыл об осторожности.

Фата Ноча застыла с вилкой во рту. Она не могла глаз отвести от Алессио. Красавец-разбойник произвёл на неё впечатление. Какое волевое лицо! Какие мощные плечи!

– Подойди ко мне, муж, сложенный как бог! Я заставлю тебя забыть о Лауре в считанные секунды, – сказала Фата Ноча голосом терпким от страсти.

– А...э…, – потерялся Алессио. – Что вы сказали?

– Я ждала тебя, герой моих грёз. Я лелеяла свою красоту, чтобы подарить её тебе. Мои чаяния оказались не напрасны. Ты существуешь, ты дышишь, ты пламенеешь!

– А...э… мы с вами не знакомы.

– Это легко исправить! – Фата Ноча вместе с коробкой и вилкой шагнула навстречу Алессио. Тот замер, не в силах пошевелиться. Обмотанная белыми тряпками женщина напоминала мумию, сбежавшую из гробницы. Одна щека у неё была пунцовой, спутанные волосы присыпаны песком, но Фата Ноча не сомневалась в том, что она неотразима. Зачерпнув вилкой нежнейший торт, она поднесла его к губам восхитившего её мужчины. Тот галантно принял угощение и облизнулся.

– Как же зовут тебя, отрада моих глаз? – Фата Ноча дотронулась до бицепса под белой рубашкой.

– Алессио, – пробормотал мужчина как зачарованный.

Тесса, забыв о Матео, глядела на ведьму, обхаживающую разбойника. Что происходит? Джелато и Коржик покинули кухню и тоже обратились в зрение и слух.

– Алессио, – повторила Фата Ноча блаженно и угостила мужчину еще кусочком торта. – Аппетитный брюнет. Лев дикий. Единственный мужчина, достойный меня. Статный. Смелый, – ведьма обошла разбойника вокруг, скользя ладонью по его телу и придумывая восхваления на каждую букву его имени. – Исключительный. Обжигающий!

Следующий кусочек торта разбойник проглотил чуть ли не вместе с вилкой.

– Возьми меня на руки и отнеси туда, где мы будем только вдвоём! – воскликнула Фата Ноча.

– В “Приют мотылька?”

– Да!

Алессио порывисто подхватил ведьму, и коробка с остатками торта упала на пол. Разбойник прильнул губами к губам Фата Ночи и, не разрывая поцелуя, унес её из лавки.

– Никогда такого не видел! – присвистнул Джелато. Он поднял с пола коробку и вилку. – Тут ещё осталось.

Тесса вытащила из кармана фартука сорванную с коробки открытку и прочитала: “Пусть бьются в унисон ваши горячие сердца!”

– Лучше не ешь! – крикнула она поварёнку.

– Почему?

– Это приворотный торт. Влюбишься в Коржика!

Джелато чуть не выронил коробку, а Коржик захохотал.

– Ой, не могу!

Он закатил глаза и протянул руки навстречу брату.

– Мой дикий брюнет! Обжигающий лев!

– Прочь! Прочь! – отбился от него вилкой Джелато.

– Что ты наделал, мой единственный! – Коржик упал на колени и скорчился в притворных стенаниях. Тесса заливисто засмеялась, наблюдая за братьями.

– Тесса! – принц, наконец-то, очнулся.

Девочка радостно вскрикнула:

– Матео! – и опустилась на колени рядом с ним.

– Ты нашла меня?

– Нет, тебя привела сюда ведьма, похоже, прямо из пустыни! Что случилось? Ты не попал в Магарфалу?

– А где ведьма? – обеспокоенно завертел головой Матео.

– Она занята, – не смогла удержать улыбку Тесса.

Матео поднял Дона к себе на колени.

– Как ты, дружище?

– От курицы слышу! – сварливым голосом выкрикнул Дон.

– Ему лучше, – оживился Матео. – В пустыне он всё время молчал. Проклятая ведьма лишила его дара речи!

– Причеши перья! – потребовал Дон.

Матео погладил его по макушке. Какое счастье, что им удалось выбраться из пустыни Пеклы!

– Что это за место? – спросил он Тессу.

– "Лакомый двор". Меня купил продавец сладостей, Кроццо.

– Я просил ведьму за тобой заехать, – вспомнил принц. – Она же потащила меня в эту чёртову пустыню. А где сейчас твой хозяин? Он добрый?

– Что ты! Обманщик, упырь и колдун.

– Тогда нам нужно поторопиться, Тесса. Эта ведьма от меня не отстанет. Пока её нет, бежим!

– Привет! – Джелато и Коржик, так и не дождавшись пока на них обратят внимание, подошли сами и присели рядом с Тессой и Матео.

– Это принц, которого все ищут? – спросил Коржик.

– Ха, – подавила нервный смешок Тесса. – Разве он похож на принца?

– Не очень. Но попугай точь-в-точь, как на портретах, развешанных по всему городу.

– Меня всё-таки ищут? – обрадовался Матео, но тут же вздохнул. – Чем дальше я от Магарфалы, тем сильнее у меня апельсиновая лихорадка. Похоже, мне не вернуться домой, пока я не найду апельсины.

– Мой хозяин бывал в Магарфале, возможно, он и сейчас где-то там. Мы могли бы дождаться его возвращения и проследить за ним, но лучше сбежать пораньше: я его разорила. Если он вернётся, то прибьёт меня или прогонит.

– А если появится ведьма, то мы обречены. Ей нужны апельсины; она душу мою за них вытрясет. Надо найти вход в Магарфалу. Он должен быть в этом доме: лихорадка прошла, значит, я – на верном пути.

– Вы во что-то играете? – спросил Джелато. – Может, нам расскажете?

– Если б это были игры! – Матео содрогнулся.

– Вы видели столько странных вещей, – укоризненно покачала головой Тесса. – Разве это похоже на игры? Для Матео попасть в Магарфалу – это вопрос жизни и смерти.

– А для тебя?

– Если найду кошку, то отправлюсь с ним.

– Я могу пойти в “Приют мотылька” и подкараулить вашу ведьму. Если что, попрошу Алессио задержать её, – предложил Коржик.

– Отличный план! – поддержала его Тесса. – А мы обследуем дом.

– Я закрою лавку и останусь здесь. Если кто-то придёт, предупрежу вас, – решил Джелато.

Едва лишь Коржик приоткрыл дверь, в лавку забежал зверёк, черный и гладкий, похожий на небольшую крысу. Он был навьючен крошечными мешками. Следом за ним, чуть не сбив с ног Коржика, в помещение влетела кошка.

– Ма! – воскликнула Тесса.

Не обращая на неё внимания, кошка помчалась за добычей.

– Остановись, Ма!

Кошка настигла странного зверя, пригвоздив его когтями к полу, и в одно мгновение перекусила ему шею.

– Ой! – Тесса прижала ладонь к губам.

– Я думал, что кошки сначала играют с жертвой, – поёжился Матео.

Ма крепко держала зверька зубами и мотала головой из стороны в сторону, чтобы не дать ему никаких шансов выжить. А вокруг разлетались черные бусинки.

– Ма! Ты убила Кроццо, – обомлела Тесса.

– Вот эта крыса – Кроццо? – удивился Матео.

– С чего ты взяла? – спросил Джелато.

– Его жемчужное ожерелье, – Тесса коснулась носком ботинка рассыпавшихся бусин. – Что ты наделала, Ма?

– А, может, оно и к лучшему? Теперь ты свободна, – сказал принц.

– Постой, это значит, что Кастанья больше не связана словом. Она нам подскажет, как найти Магарфалу!

– Какая Кастанья?

– Ма, брось ты его уже! – Тесса протянула руку и погладила кошку, успокаивая ее.

Ма выплюнула зверька, потянулась и потерлась о руку девочки.

– Я скучала по тебе! – Тесса обняла кошку. – Не убегай от меня больше.

Потом Тесса брезгливо потрогала дохлую крысу и расстегнула ремешок, на котором к тельцу зверька крепилась пара мешочков.

– Это, наверное, секретные снадобья, добытые в Магарфале. Не стоит оставлять их без присмотра.

Она опустила мешочки в карман фартука и позвала Матео.

– Пойдем, я познакомлю тебя с Кастаньей.

Дети поднялись по лестнице, и Тесса открыла кабинет Кроццо.

– Кастанья! – закричала она. – Кроццо умер!

Тесса подвела Матео к тайнику в столе, и он увидел клетку. Фея подошла к дверце.

– Правда?

В ее печальных глазах засветилась надежда.

– Моя кошка свернула ему шею.

– Признательна! – присела Кастанья в почтительном реверансе, когда усатая морда Ма поравнялась с клеткой.

– Как же нам выпустить тебя? – заторопилась Тесса. – Может, у Матео получится?

– Ваше Высочество! – воскликнула Кастанья и замахала на него руками. – Ни в коем случае не прикасайтесь к заговорённому железу!

– Он что, тоже фейских кровей?

– Самых чистейших!

– Да где же нам взять обычного человека?!

Тесса побежала к лестнице и позвала Джелато.

Поваренок устал удивляться – все чудеса переварить было невозможно. Сначала его брат попал под чары песочной ведьмы, потом хозяин оказался крысой и был растерзан и, в довершении всего, он увидел фею с крылышками, сидящую в клетке, как обыкновенная канарейка.

– Этот парень подойдет? Он нормальный? – спросила Тесса.

– Да, – потянула носом фея. – Пусть попробует.

– Открой клетку, Джелато! – попросила Тесса.

Мальчик убрал задвижку, открыл дверцу и подставил ладонь, чтобы фея могла выбраться, не задев опасного железа.

– Кастанья! Нам необходимо как можно скорее попасть в Магарфалу, – сказала Тесса. – Ты поможешь?

– Я точно не знаю, где у Кроццо вход туда, но думаю, что на крыше, – предположила маленькая фея. – Судя по звуку его шагов, он всегда проходил через чердак перед тем как исчезнуть.

– На крыше стоит лестница, – подтвердил Джелато. – Мы с Коржиком гадали, зачем она нужна. Думали, что у Кроццо там тайник.

– Тогда, вперед, – распорядился Матео.

Дети, фея, кошка и попугай поднялись на чердак, а оттуда – на крышу. Джелато повел их к лестнице. Тесса осторожно ступала по черепице: ей казалось, что они вот-вот провалятся.

– Ура! – вскрикнул вдруг Дон, и даже Джелато закачался от неожиданности. – Я вижу зорехвоста!

– Вот этого? – Матео залюбовался флюгером в виде птицы.

От времени цвета стерлись, а судя по силуэту, птица могла быть и скворцом, и дроздом.

Кошка зевнула, показав острые зубы, и мяукнула что-то.

– Ма говорит, что именно в этом месте она подкараулила Кроццо – он вылез из трубы, – перевела Тесса.

– Водосточная труба – ход в Магарфалу?

– Труба какая-то странная – лишняя, – со знанием дела выступил Джелато. – Водосточная – рядом, и ведёт она в канаву, а эта, посмотрите, как будто уходит под землю.

Маленькая фея подлетела к началу трубы и заглянула внутрь.

– Ах, как пахнет! – заверещала она. – Это точно вход в Магарфалу!

Кошка подошла к трубе и, принюхавшись, радостно замурлыкала.

– Ма говорит, что она не спутает аромат Магарфалы с запахом обыкновенной трубы. Это, правда, вход.

Матео и Тесса, в свою очередь, понюхали трубу, но не почувствовали ничего необычного.

– Вот почему Кроццо приходилось превращаться в крысу. Ход совсем узкий! – заметил Матео.

– А нам что делать? – спросила Тесса. – Я не умею превращаться. В эту трубу даже Ма не протиснется.

– Вы все волшебные сущности, – возразила Кастанья. – Просто вы так долго жили в чужом мире, что забыли об этом. Ничего! Я могу превратить вас в мышей, а по прибытию в Магарфалу совершу обратное превращение.

– Только не меня, – на всякий случай отступил от них Джелато.

– Почему в мышей? – возмутился Дон. – Почему не изменить каждому его размер?

– Превратить в мышей проще, – не согласилась Кастанья. – Одно заклинание на четверых – это не так хлопотно.

– А ты уверена, что у тебя получится превратить нас обратно? – забеспокоился Матео.

– Вполне.

– Вам нужно поторопиться, – Джелато выглянул из-за гребня крыши, чтобы узнать, что за шум раздавался со стороны улицы.

– Сюда идет большая процессия во главе с синьором Жулико. Судя по дубинкам и веревкам, они к нам не за пирожными пожаловали. Мне тоже пора бежать, чтобы предупредить маму и Коржика.

– Постой, – попросила Тесса и достала из кармана мешочки, которые сняла с дохлого зверька. – Отдай Фарине. Это ингредиенты с волшебными свойствами, может, ей пригодятся. Пусть она замолвит словечко обо мне моей судьбе! И передай спасибо Алессио, он здорово помог. И тебе…

– Всё понял, Ириска, – перебил её Джелато. – Счастливого пути!

Он перемахнул на соседнюю крышу и был таков. Внизу синьор Жулико уже стучал в двери Лакомого двора.

– Откройте сейчас же! Вам не уйти от закона.

– Пора, – кивнул Матео.

Тесса в ужасе уставилась на Кастанью и приготовилась к худшему. Ма сидела, не шелохнувшись, а Дон спрятал голову под крыло и сжался от испуга.

– Готовы? – спросила Кастанья и взмахнула руками.

Хлопок – и на крыше, вместо Тессы, Матео, кошки и попугая, появились четыре серенькие мышки. Ма первая прыгнула в трубу, Тесса – за ней, Матео ринулся следом. Только печальная мышь, которая получилась из Дона, застыла в нерешительности перед дырой в неизвестность.

– Ну что же вы, уважаемый, – пожурила его Кастанья. – Ваши друзья уже там.

– Я стар для таких аттракционов, – пропищал Дон.

– Давайте вместе! – Кастанья села верхом на мышь и ударила её пятками в бока. Мышь подскочила и запрыгнула в трубу.

Приспешники синьора Жулико взломали дверь и ворвались в лавку, но мышам было всё равно – они летели вниз по тёмной трубе и, конечно, боялись, что их полёт прервётся самым не волшебным образом. Вопреки всем надеждам портал в Магарфалу мог оказаться простой водосточной трубой! И всё-таки им повезло: они продолжали падение в темноте, постепенно замедляясь и кружась, подобно снежинкам или осенним листьям. Безболезненно и плавно четыре мыши и одна фея опустились в траву. Стояла ночь, залитая светом незнакомой луны, высокая трава серебрилась, а воздух был напоен незнакомыми ароматами. Матео пошевелил усами. Он понял, что имели в виду Кастанья и Ма, когда говорили, что из трубы пахнет Магарфалой. Ветер гонял над лугом густой и сладкий цветочный запах. Кастанья соскочила со спины Дона и низко поклонилась Матео.

– С возвращением, Ваше Высочество!

Мрачная Магарфала

– Пожалуйста, преврати нас обратно, – пропищал принц.

– Как прикажете! – Кастанья хлопнула в ладоши.

Ощущение от превращения было неприятным. Матео показалось, что его сначала распылили на частицы, а потом собрали их вместе. Он не двигался, пока не почувствовал, что все части тела на месте, и только тогда посмотрел на остальных. Тесса не изменилась, но Ма и Дона рядом не было. Вместо них на поляне оказались незнакомые ему мужчина и женщина. Женщина выгибала спину, стоя на четвереньках, и скалила зубы, а почтенного возраста мужчина выпячивал грудь и вертел головой. Шея у него поворачивалась как-то неестественно: он мог смотреть назад так же легко, как вперед – это было странно и пугающе.

– Ма! – очнулась от оцепенения Тесса и вдруг кинулась к женщине. – Мамочка! Ты?

Полноватая женщина замурчала и уткнулась лицом в Тессу. Девочка обвила руками её шею.

Мужчина сидел на корточках и держал руки согнутыми в локтях.

– Как? Крылья? Когти? Дон? – его подбородок двигался вперёд: каждое слово требовало усилия.

– Что ты сделала с Доном? – прошептал Матео, обращаясь к Кастанье.

– Он не всегда был попугаем, Ваше Высочество. Дондолоне – преданный камердинер нашего короля. Когда Фата Ноча напала на Арансио, король приказал Дондолоне немедленно бежать из Магарфалы и спасти вас. Эта сцена до сих пор стоит у меня перед глазами. Пока доблестный Арансио сражался с Фата Ночей, Дондолоне схватил коляску и помчался прочь от опасности. Фата Фигата побежала за ним, а королева лишилась чувств.

– А что было потом? – спросил Матео, когда Кастанья умолкла, переживая волнующие воспоминания.

– Больше о вас никто ничего не слышал. Фата Ноча потребовала, чтобы Арансио отдал ей корону, – очень уж ей хотелось властвовать над страной фей. Тогда король спрятал корону в апельсине, в другом апельсине он заточил солнце Магарфалы, а в третьем – любимую королеву, Фата Лету. А потом сам превратился в дерево.

Кастанья всхлипнула.

– Не понимаю, – покачал головой Матео. – Солнце мог бы и оставить!

– Многие думали также. Видите ли, король не собирался оставаться деревом долгое время. Он хотел отвадить Фата Ночу и вернуть всё, как было, но в спешке произнес необдуманное заклинание, согласно которому только его сын мог приблизиться к дереву и сорвать апельсины. Когда Фата Ноча и другие, после неё, подходили к Арансио и пытались завладеть апельсинами, их тут же выбрасывало из Магарфалы, и больше их никто не видел. Сам себя Арансио не сумел расколдовать. Теперь вы понимаете, как мы ждали вашего возвращения? Только Вы можете вернуть нам свет и тепло, любовь и радость!

– Вы одиннадцать лет жили без солнца и короля? Как это возможно? – рассказанное Кастаньей не укладывалось у принца в голове.

– Часть подданных, по примеру Арансио, стали грушами и яблонями, вишнями и сливами. Целые кланы погрузились в спячку. Некоторые, как я, уменьшились до размера бабочки. Без солнца очень сложно поддерживать жизнь в большом теле. Опасности множились с каждым днем. Даже после исчезновения Фата Ночи, зло никуда не делось, напротив, оно разрасталось и разрасталось, сея семена раздора, зависти и отчаяния в наших душах. Я попала в плен к Кроццо около двух лет назад, но если быть откровенной, надежды на ваше возвращение угасли еще раньше. Магарфала больше не прекрасная волшебная страна, а поле битвы.

– Я думал, что все опасности остались позади! – взгляд Матео упал на Дона, которого рассказ Кастаньи, похоже, сильно расстроил: он кусал себя за несуществующие перья. Чуть поодаль, на коленях у Тессы, лежала большая тётенька, и девочка поглаживала её за ухом.

– Да что с ними такое? – вспылил Матео. – Они так и будут вести себя, как животные?

– Несчастные провели много лет в облике кошки и попугая. Конечно, им нужно время, чтобы прийти в себя! Если бы они оказались в знакомой обстановке, им было бы легче. Дондолоне жил во дворце, а Фата Фигата – в Доме Лесных Ключей…

– Кому тут понадобился Дом Лесных Ключей?

В одно мгновение путники оказались окружёнными летучим воинством – феи и фейры, размером с Кастанью, вооружённые луками, готовы были выпустить в них стрелы.

– Кто эти верзилы? – потребовал отчёта предводитель лучников, с пурпурными крыльями и серебряными волосами, заплетенными в косичку. – Готов поспорить, что они воры, охотящиеся за сокровищами Магарфалы!

– Не стреляйте! Это не воры. Перед вами принц Матео, сын Арансио, – смелая Кастанья подлетела к вождю отряда, закрывая собой мальчика.

– Принц? Не смешите мои туфельки! – хмыкнул вождь. – Мы одиннадцать лет ничего не слышали о принце. Ни один фейр не может жить так долго в чужом мире.

– Посмотрите на него! – настаивала Кастанья. – У него глаза как у Арансио.

– Подумаешь, глаза! Пара пустяков подыскать самозванца с похожим цветом глаз. Магарфала не сдастся без боя! Ишь повадились к нам всякие самонадеянные захватчики.

– Вас часто одолевают принцы? – удивился Матео.

– Меня невозможно одолеть! Я непобедимый Бравадо – хранитель границ, защитник Магарфалы.

– Любезный Бравадо, – взмолилась Кастанья. – Принц Матео – наша надежда. Он сорвёт апельсины и вернёт солнце…

– Пусть докажет, что он настоящий принц, а не шпион, засланный нашими врагами. Где он был все эти годы? – чужак, которому наплевать на страдания фейров!

– Принц, – подлетела Кастанья к Матео. – У вас не осталось вещицы из нашей волшебной страны?

– Какой-нибудь погремушки, принц! – издевательски ухмыльнулся Бравадо.

Матео не нравился нахальный вождь фейров. Мальчик достал свисток и дунул в него от души, чтобы заглушить противное жужжание крылышек маленьких лучников.

Звук пронзил Магарфалу, фейры уронили луки и зажали уши, но принц продолжал свистеть на все лады. Так же как в Ренесе, на свист слетелись птицы: знакомые сойки и зяблики и совершенно неизвестные ему пернатые волшебной страны фей. Они кружили над принцем в тёмном небе и щебетали: “Матео вернулся! Матео вернулся!” Птицы атаковали фейров. Отряд лучников метнулся под укрытие лопухов и одуванчиков. Птицы щёлкали клювами, стараясь подхватить зазевавшихся летунов. Кастанья подобралась к самому уху Матео.

– Перестаньте, принц! Пожалуйста, перестаньте! Птицы думают, что мы мошки, им ничего не стоит нас проглотить. Увы, теперь они наши враги.

– Я не знал, – Матео спрятал свисток. – Вы просили показать безделушку.

Как только птицы успокоились и разлетелись, отряд лучников выбрался из укрытия. Летуны подобрали свои луки. Сам Бравадо подлетел к принцу и поклонился.

– Легендарная свистулька, которую выстругал король Арансио, чтобы подарить Фата Лете. Признаю, что был не прав, Ваше Высочество.

– Вот-вот, – одобрила Кастанья. – Нам нужно спасать Магарфалу, а не браниться друг с другом.

– Я готов провести Его Высочество к королевскому апельсиновому дереву.

– Это близко? – спросил Матео.

– У Вашего Высочества есть крылья?

– Нет.

– Тогда дорога будет изнурительной и опасной. Все тропы заросли колючим терновником и кое-чем похуже. Сколько фейров сгинуло от одного неверного шага в дебрях Магарфалы!

– Не будем терять ни минуты, – вздохнул Матео. – Мне не терпится скорее вернуть вам волшебные апельсины!

– Я буду предупреждать об опасностях, – обнадежил Бравадо.

Под бледным светом луны, Матео, его друзья и отряд лучников отправились в путь к сердцу Магарфалы.

Неловкий Дондолоне семенил за Матео, наступая ему на пятки. Когда он ухватил принца за плечо, Матео не выдержал.

– Кто-нибудь может снова превратить его в попугая?

Все промолчали, и Матео устыдился своих слов. Фата Фигата несколько раз пробовала встать в полный рост и сделать несколько шагов, но, потеряв равновесие, падала на четыре конечности. Выругавшись по-кошачьи, она довольно ловко побежала на четвереньках рядом с Тессой, больше не предпринимая попыток подняться. Матео заметил, что по щекам девочки катятся слёзы.

– Не переживай, – прошептал он так, чтобы услышала только она. – Найдём апельсины и вернёмся в Ренесу. Я заберу тебя во дворец…

– Это слёзы радости, – Тесса повернула к нему заплаканное лицо. – Я думала, мама умерла и послала кошку, чтобы та присматривала за мной. На самом деле, мама и была кошкой. Она живая! И сейчас стала такой, какой я её помню. Ну, почти такой, – Тесса с умилением взглянула на женщину, передвигающуюся на четвереньках.

– Рад за тебя, – содрогнулся принц. – Надеюсь, ей станет лучше.

В узком месте тропы принц отступил в сторону, чтобы пропустить Тессу и Фата Фигату, и вдруг почувствовал, как что-то вцепилось ему в плечо.

– Не сходить с тропы! – рявкнул Бравадо.

Матео сбросил со спины лиану, которая норовила обвить его шею.

– Душащий горошек, – с ненавистью прошипел предводитель летунов. – Если бы Ваше Высочество знали, сколько доблестных фейров этот разбойник уволок туда, откуда нет возврата. Будьте бдительны, если хотите дожить до встречи с родителями!

Путники двигались медленно, ожидая опасностей на каждом шагу. Им приходилось то задерживать дыхание, чтобы не вдохнуть ненароком споры чихающего папоротника, разъедающие трахеи и легкие, то перепрыгивать через плотоядный подорожник, который впивался в подошвы.

– Сколько неразумных фейров остались хромыми на всю жизнь только потому, что прошлись босиком по плотоядному подорожнику, – сетовал Бравадо, а Матео удивлялся тому, что в этих жутких условиях еще остались живые существа. Лучше бы мелкий лучник молчал и не нагонял страх.

– Почему ты не узнаешь у фейров о своём женихе? – спросила Тесса у Кастаньи. – Вдруг кто-то из отряда слышал о нём?

– Я боюсь услышать плохую новость, которую не переживу, – откликнулась та. – Что если он умер? Или нашёл другую невесту?

– Мучиться неизвестностью – тоже не выход, – вздохнула Тесса. – Как его звали?

– Руберто.

Неожиданно проворно для особы на четвереньках, Фата Фигата прыгнула в сторону и скрылась в кустах.

– Ма! – всполошилась Тесса. – Куда ты? Нам же сказали не уходить с тропы!

Она растерянно огляделась. Там, где пронеслась Ма, кусты покачивались.

– Мы подошли к Дому Лесных Ключей, – сообщил Бравадо.

– Она вспомнила! – воскликнула Кастанья.

– Я пойду за ней, – виновато развела руками Тесса.

– И я, – Матео взял её за руку.

– Постойте! – возмутился Бравадо. – Мы не можем здесь останавливаться. Ваша родина нуждается в вас!

– Моя родина подождет, – строгим голосом возразил принц. – Мы не бросим Тессу.

Отряд повернул к Дому Лесных Ключей. Место выглядело отталкивающе: деревья гнулись к земле под невидимым гнетом, скользкие гнилые ветки лезли под ноги, дикий шиповник и ежевика царапали путников так яростно, словно соскучились по мясной пище. Дом выглядел как зелёный холм – душащий горошек оплел его сверху донизу.

– Баламутная магнолия, – указал Бравадо на тонкое дерево с чёрными маслянистыми цветками. – И не одна! Эти деревья сводят с ума разговорами. Сколько достойных фейров…

– Замолчи! – прикрикнула на него Тесса. – Кого-то мне эта магнолия напоминает. Хватит уже болтать о несчастных достойных фейрах!

Бравадо насупился.

– Ма! Мама! Где ты?

Никто не откликнулся. Бравадо и его воины вырубили лианы душащего горошка вокруг двери, и отряд вошёл в дом. Непроглядную темень осветили крошечные факелы в руках летунов.

– Почему они светятся? – удивился Матео.

– Это ошальник – светящийся мох, – пробормотал сквозь зубы всё ещё обиженный Бравадо.

– Вот, есть у вас и полезные растения, – одобрил Матео.

Тесса подошла к огромному портрету короля Арансио.

– Это твой отец?

Матео пожал плечами. Он ещё не смирился с фейрским происхождением. Король Гаспаро был его любимым отцом, добрым и прямодушным. Он никогда бы не позволил довести своё королевство до беспросветного мрака.

Дети перешли к следующему портрету. Подсвеченная зеленоватым ошальником им усмехнулась красавица Фата Ноча.

– Это же ведьма! – воскликнула Тесса.

– Почему она здесь? – голос Матео дрогнул.

– Она жила в этом доме, – подлетела ближе Кастанья. – Вместе с Фата Летой – избранницей короля, и Фата Фигатой – матерью Тессы. Три сестры, а такие разные!

Минуту Тесса молчала.

– Фата Лета – мама Матео?

– Ну да.

– А мы с Матео – брат и сестра?

– Двоюродные. Вы что не знали?

Матео и Тесса поглядели друг на друга, словно увиделись в первый раз.

– Ведьма упоминала, что-то такое, но я не понял! Я всегда сожалел, что у меня нет сестрёнки.

Он расплылся в улыбке. Тесса поцеловала его в щёку.

– Милая судьба! – Тесса сложила ладони в молитвенном жесте. – Спасибо тебе за чудесные подарки! Сначала ко мне вернулась мама, а теперь – появился брат. Настоящий принц!

– Милая судьба? – переспросил Матео. – Это что-то новенькое.

– Мне подсказали, что если чаще хвалить свою судьбу, то ей совесть не позволит поступать со мной несправедливо. Но где же Ма?

Фата Фигаты в доме не было. Тесса, Матео, Кастанья и Дондолоне вышли во двор.

– Я вижу её! – Кастанья подлетела к обветшалой беседке, возле которой росли два оливковых дерева. Фата Фигата, рыдая, рвала лианы душащего горошка, обвивающие оливы, и бросала охапки сорняков в кучу. Душащий горошек недовольно шуршал и копошился.

– Что случилось, Ма? – участливо спросила Тесса. – Почему ты здесь?

– Эти оливы – Джино и Фата Челина, – ответила за Фата Фигату Кастанья. – Родители не дождались дочерей и зачахли в заброшенном саду. До них дотянулись черные магнолии и другие вредные растения.

– Они умерли?

– Деревья крепче людей и фей. Они не отзываются, но это не значит, что они мертвы. Скорее всего, они закрылись и закостенели в горе.

Тесса подошла к маме и обняла её. Фата Фигата задрожала и заскулила жалостливо.

– Да, понимаю, – погладила её Тесса по спине. – Мои бабушка и дедушка. Мы их разбудим, Ма! Когда Матео найдет апельсины, всё изменится, Магарфала преобразится. Мы уберём в доме, почистим сад, избавимся от врагов. Сделаем всё так, как ты скажешь, мамочка.

Вдруг Дондолоне сел на землю, обхватил руками колени и заплакал.

– О, нет! – Матео никак не мог привыкнуть к новому облику попугая. – А с ним что стряслось?

Кастанья облетела вокруг несчастного.

– Не будьте строги к нему, принц! Он много лет зависел от вас. Мне кажется, он чувствует себя одиноким, потому что вы сторонитесь его.

Дондолоне зарыдал ещё громче, он скинул туфли и показал стёртые до крови ступни.

– Бедненький! – всплеснула руками Кастанья. – Ему было тяжело идти. Попугаи никогда не проходят таких расстояний за день.

– Что же делать, если нужно идти? – Матео подсел ближе к страдальцу. Чувствуя неловкость, он похлопал Дондолоне по плечу. – Прости, друг. Эти превращения меня озадачили. Я не хотел тебя обидеть.

Мужчина с седыми бакенбардами и обвисшими щеками был неуловимо похож на Дона, но у Матео никак не получалось увидеть в нём попугая. Он заставил себя обнять друга.

– Хорошая птичка, хорошая, – Дондолоне закивал головой, прижимаясь носом к плечу принца.

Матео терпеливо подождал, пока тот успокоится.

– Пожалуй, нам придётся задержаться в этом доме, – сказал принц. – Дондолоне нужно подлечить ноги, а Ма…

– Ни в коем случае! – подлетел к ним Бравадо, который, по-видимому, все это время подслушивал в кустах. – Чем быстрее мы доберёмся до Арансио, тем больше шансов, что нам не помешают. У вас много врагов в Магарфале…

– Я же никогда здесь не был!

– Вот именно! Каждая секунда дорога. Пока враги не опомнились, нужно сорвать апельсины. Клянусь плотоядным подорожником, чёрные магнолии уже нашёптывают своему хозяину о вашем возвращении!

– Он прав, принц, – поддержала Бравадо Тесса. – Что если та ведьма, которая забрала тебя в пустыню, наша тётушка – Фата Ноча, придет сюда за тобой? Похоже, никто не хочет, чтобы апельсины достались ей.

– Честно говоря, я не знаю, что можно сделать с Магарфалой, чтобы здесь стало ещё хуже.

– Сделать хуже всегда проще, Ваше Простодушное Высочество, – хмыкнул Бравадо со знанием дела.

– Нет ничего ужаснее плена, – вставила Кастанья. – Если вы попадете в плен в Магарфале, вас никто не найдёт!

– Однажды нас с Тессой разлучили, и мы чуть не погибли. Если в Магарфале так опасно, как вы говорите, нам нужно держаться вместе.

– Всем станет легче, когда вы достанете апельсины. Без них не возродить Магарфалу, не победить врагов! – Бравадо заломил руки в отчаянном жесте. Как доказать упрямому мальчишке, что нужно спешить?

– Матео, ты должен идти, – повторила Тесса. – Ну что со мной может случиться? Я дома с мамой, дедушкой и бабушкой. Мы никуда не уйдем и дождемся твоего возвращения.

– Мне неспокойно, – покачал головой принц.

– Я должна присмотреть за Ма. Можешь оставить Дона, тогда вы быстрее доберётесь до Арансио.

– Протестую! – гаркнул Дон и тут же принялся натягивать туфли.

– Ты же не сможешь идти! – воскликнул Матео.

– Я тебя не брошу. Хороший, – реплика прозвучала точь-в-точь, как если бы говорил попугай.

– Что если, мы сделаем Дона маленьким и с крылышками, как у меня? – предложила Кастанья. – Он же привык летать, и ноги останутся целы.

– Если ты сильна в превращениях, действуй, – одобрил Бравадо.

Дондолоне испуганно кивнул, он был готов стать даже мышью, лишь бы не расставаться с Матео. Кастанья хлопнула в ладоши, и в считанные секунды Дондолоне сжался до размеров фейров из отряда Бравадо. Он захлопал крылышками, взлетая, и Матео подставил ему ладонь, на которую тот с благодарностью опустился.

– Теперь только принц остался дылдой, – заметил Бравадо. – Почему бы нам не уменьшить и его? По воздуху мы быстрее доберёмся до дерева…

– Я – против, – не дал ему договорить принц. – Во-первых, я не привык летать; во-вторых, с трудом представляю, как, будучи таким крохотным, сумею сорвать апельсины.

– Кастанья могла бы увеличить вас, когда понадобится.

– Нет, она останется с Тессой, – распорядился Матео. – Кастанья знакома с Магарфалой и, в случае опасности, подскажет, как поступить, если – принц запнулся – если, конечно, она не против остаться.

Он не был уверен, что имеет право приказывать ей.

– Конечно, я не против, – поклонилась ему фея. – Если бы не Тесса и не отважная Фата Фигата, я бы никогда не вернулась в родные края.

Матео подошел к Тессе и они обнялись.

– Береги себя, сестрёнка! Я скоро вернусь.

Морок магнолий

По главной улице Трапполы шли Фата Ноча и Алессио. Они держались за руки и непринуждённо болтали.

– Ты вошла в мою жизнь, как дивная весна, о бесподобная Фата Ноча! Сердце мое заливается соловьём, мысли, подобно пчёлам, тянутся к тебе, как к медовому цветку, глаза готовы глядеть на тебя, не отрываясь, как на трепещущий огонь в ночи!

– Ты сам как ненасытное пламя, что плавит меня, как свечу, неотразимый Алессио! Как вишни твои губы, – нет сил от них оторваться! Твои объятия пробуждают сладкую дрожь…

Рассыпая комплименты, они подошли к лавке Кроццо. Дверь была выбита и аккуратно прислонена к стене. Переглянувшись, Фата Ноча и Алессио вошли в лавку. Скрипнули половицы.

– Что здесь произошло? – Алессио огляделся. – Где все?

– Бессовестное Его Высочество! – воскликнула Фата Ноча. – На минуту нельзя оставить!

– Нас не было шесть часов, – скромно поправил её Алессио.

– Притворялся обморочным, плут, – продолжала возмущаться Фата Ноча. – А сам сбежал!

– Коржик! Джелато! – Алессио заглянул в кухню. – Странно, никого нет.

Сделав пару шагов к стойке, он чуть не наступил на дохлого зверька.

– Фи! Крыса! – отдернул ногу Алессио.

– Это крот, – мельком взглянула на тушку Фата Ноча. – Пойдём, посмотрим наверху.

Парочка поднялась по лестнице. На втором этаже все комнаты были пусты. Фата Ноча вдохнула.

– Кажется, я знаю, куда они отправились.

– Куда же?

Алессио последовал за красавицей на чердак, потом – на крышу.

– Ах, как пахнет Магарфалой! – вздрогнула Фата Ноча, сделав пару шагов по черепице.

– В самом деле? – Алессио принюхался, но не уловил никакого особенного запаха.

– Зорехвост! – вскрикнула Фата Ноча, указывая на флюгер. – Вот, где я его видела!

– Что все это значит, милая?

Фата Ноча решительно подошла к водосточной трубе и заглянула внутрь.

– Так и есть! – она довольно причмокнула языком, а потом, поднявшись во весь рост, посмотрела в глаза Алессио.

– Ненаглядный мой, я хочу поцеловать тебя!

Алессио не стал возражать и крепко обнял Фата Ночу. С минуту, а, может и больше, они целовались на крыше. Потом Фата Ноча долго и пристально вглядывалась в лицо Алессио, как будто хотела запомнить его навсегда.

– Дождись меня. Как только я стану королевой Магарфалы, я вернусь за тобой!

К ужасу Алессио его возлюбленная превратилась в чёрную гладкую змею, скользнула в трубу и исчезла.

Ноги отказались держать Алессио, он сел на крышу и долго переживал потерю. Попробуй-ка, пойми этих женщин: сначала они уверяют, что не в силах оторваться от твоих вишневых губ, а потом превращаются в змей! Алессио зажмурился и сжал кулаки, чтобы не заплакать. Ему так понравилось быть её диким львом и единственным брюнетом! Хотелось уйти на край земли, даже в пустыню Пеклу, и страдать в одиночестве. Но голос рассудка напомнил, что неплохо было бы узнать, что случилось с его братьями. Алессио сомневался, что Коржик или Джелато могли добровольно прыгнуть в эту нелепую трубу. Он заставил себя подняться и вернуться в дом.

Когда Алессио спустился со второго этажа, то обнаружил, что лавка полна гвардейцев Его Величества.

– Так-так, – приветствовал его щегольски одетый вельможа, королевский советник синьор Жулико. – А вот и убийца.

Алессио вытаращил глаза, не понимая, о чём он говорит. Но когда гвардейцы расступились, он увидел, что на полу, вместо дохлого крота, лежит труп Кроццо Карбоне.

– Это не я его убил! – возмутился Алессио.

– Мы следили за лавкой, синьор Алессио, – мерзко осклабился синьор Жулико. – Никто, кроме вас и вашей пассии, не входил в лавку. Где ваша дама? Наверху?

– Моя дама ушла, – прошептал несчастный Алессио.

– Мы следили за дверью…

– Она ушла через крышу!

– Досадно. Надеюсь, вы окажете нам помощь в её поимке.

– Она не виновата!

– Невиноватые – по крышам не бегают. А вас отведут в тюрьму прямо сейчас.

– Позвольте хотя бы предупредить мать.

– Это невозможно. Ваша мать и братья тоже отправятся в тюрьму. Для всех найдутся отдельные камеры, чтобы вы не могли сговориться.

– За что? Их-то за что?

– Ага, больше вы не утверждаете, что невиновны! Все, кто связан с этой колдовской лавкой, представляют опасность благополучию Трапполы!

– Я не убивал Кроццо! Моя семья – порядочные люди!

– Следствие разберётся.

Алессио в отчаянном порыве бросился наверх по лестнице, но гвардейцы сориентировались быстро, догнали и скрутили его. Синьор Жулико собственноручно замкнул на нём наручники.

Алессио представил, как наглые гвардейцы берут под стражу его мать, Коржика и Джелато, и покраснел от стыда и гнева. А как чудесно начался его день! Как говорится, сверзился с небес на твёрдую землю!

– Милая судьба, – прорычал Алессио. – Ох уж эта милая судьба!

***

Змея мягко приземлилась на луг, подсвеченный луной. Густой воздух источал ароматы сирени и магнолии, его хотелось попробовать на вкус. Змея высунула язык, прислушиваясь, нет ли какой опасности поблизости.

Свершилось! Закончились одиннадцать лет невыносимого изгнания. Если бы она была внимательней, то обнаружила бы этот портал ещё в первый раз, когда пришла в Трапполу из пустыни. Как ей поступить? Пожалуй, она побудет змеей до тех пор, пока не найдет Матео. Подождёт, когда мальчишка сорвёт апельсины, и тогда предстанет перед ним: “Здравствуй, принц! Какая неожиданность! Твоя любимая тетя снова с тобой!”

Мечты Фата Ночи прервались, когда ночная охотница сова накрыла её бесшумной тенью. Мгновение – и гибкое тело оказалось зажатым крепкими когтями. Лужок удалялся стремительно.

– Ты кого поймала, дура ушастая! – извивалась Фата Ноча. – Я самая известная фея Магарфаллы! Забыли обо мне? Так я напомню!

Сова продолжала плавный полет, нисколько не прислушиваясь к угрозам скользкой жертвы.

“Куда она меня тащит? В гнездо к своим глупым детям? Придушу и покусаю!” – возмущалась змея.

Фата Ноча готовилась перевоплотиться, как только почувствует землю или крепкую ветку. Падать с такой высоты ей не хотелось.

Вдруг на сову напала сойка. Сова уворачивалась, но настырная птица норовила клюнуть её в спину. Тогда ночная хищница раздраженно ухнула, и к ней на помощь слетелись другие совы. Они потрепали сойку, и одна из них подхватила вздорную птицу и полетела рядом с совой, которая несла Фата Ночу. “Как странно ведут себя совы, – подумала Фата Ноча, вспомнив птичьи истории помешанной на пернатых сестры. – Совы – единоличницы, не собираются в стаи, охотятся в одиночку”. Две совы летели рядом так слаженно, что фее стало не по себе.

Скоро ночные хищницы подлетели к гнилому пруду и опустились у чёрного дерева.

– Ах ты ж дрянь! – выругалась Фата Ноча, когда, вернув себе изначальный облик, узнала место, где находится.

– Приветствую, кхе-кхе, – захрипело злое дерево. – Без тебя тоска: и ночь не темна, и кровь не густа. Хорошо, что ты вернулась.

Фата Ноча заметила, что дерево стало глаже и крепче. Его упругие корни лоснились, толстые ветви раскинулись дальше, чем прежде, черные цветы блестели сочными лепестками.

– Я вижу, ты и без меня не бедствуешь, – сквозь зубы сказала Фата Ноча. – Разойдёмся, пожалуй. Я давно не была в Магарфале, хочу по памятным местам прогуляться.

Она встала и, отвернувшись от дерева, направилась прочь.

– Стой! Ты что, судьбу свою мне оставишь?

Фата Ноча обернулась раздражённо.

– Судьбу?

Корень магнолии оплелся вокруг сойки, приподнял её над землей и потряс перед Фата Ночей.

– Такая отважная судьба! Бросилась на твою защиту, а тебе и дела нет! Решай, неблагодарная, черствая моя ученица! Свернуть шею твоей судьбе?

Птичка безвольно повисла, зажатая корнем. У феи перехватило дыхание.

– Что ты говоришь? Она моя судьба? Ты не лжешь?

– Разве ты не чувствуешь вашу связь?

Дышать становилось все труднее. Фея прижала руки к сердцу, готовому выпрыгнуть из груди.

– Перестань! – взмолилась Фата Ноча. – Отпусти её! Я же погибну!

– Я мог бы научить тебя, как обходиться без судьбы! Без души, без сердца, без…

– Нет! Не трогай её. Чего ты хочешь?

Земля поплыла под ногами. Сразу несколько могучих корней вздыбились и подхватили Фата Ночу. Она ойкнула, когда корни зажали её, как маленькую сойку, и подползли ближе к чёрной магнолии.

– Ты расстроила меня, Фата Ноча! Думала, что можешь встать и уйти? Ты же поклялась служить мне и вспоила меня своей кровью! Мы не можем расстаться, глупая фея. Мы связаны навсегда.

Корни давили, и Фата Ноча затихла, когда поняла, что Инкубо ничего не стоит задушить её или сломать кости.

– Отпусти мою судьбу, – всхлипнула она.

– Какие мы сентиментальные, – хмыкнул колдун. – Птичку жалко? Отпустить – не смогу, но так и быть, убивать не стану. Замурую, спрячу, так что ты никогда её не найдешь! Не пригодится она тебе, пока мне служишь!

Большая желтоглазая сова опустилась на корень рядом с сойкой, подхватила её, как только Инкубо ослабил хватку, и улетела прочь.

– Пора отметить нашу встречу, – хищно чавкнул Инкубо.

Освободившимся корнем он вытащил откуда-то острую щепку и полоснул ей по запястьям Фата Ночи. Темная кровь медленно заструилась по корням. Всё расплылось перед глазами. Фата Ноча сжала зубы от боли и обиды – не так она представляла возвращение в Магарфалу.

– Ты моя, навсегда моя!

Лиходейское дерево жадно впитывало её кровь.

***

Тесса и её мама долго работали в саду, выкорчёвывая лианы. На руках у них появились мозоли, зато заросли душащего горошка поредели. Фата Фигата освоилась в новом теле и больше не испытывала трудностей, передвигаясь на двух ногах. В доме они тоже немного прибрали, но усталость взяла свое: всем захотелось спать. В сумрачной Магарфале невозможно было отличить день от ночи, и Тесса предложила отдохнуть. Спать решили в одной комнате; сдвинули две кровати, а для маленькой Кастаньи положили на пол подушку. Прежде чем запереть дверь, Фата Фигата пошла в кухню и принесла топор. Тесса хотела расспросить Кастанью о её женихе, но глаза слипались, а язык не ворочался, и она решила перенести все разговоры на завтра. Скоро все крепко спали.

Сквозь сон Тесса слышала знакомые звуки. Девочка боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть мелодию. Эту песню, наигрывая на гитаре, пел Альчесте, и на всём свете не было мелодии красивее и дороже сердцу. Тесса хотела вспомнить слова и тут же услышала голос.

Дружок, просыпайся, забрезжил рассвет.

Ты слышишь, как птички щебечут: “Привет”,

Как скачут по веткам и звонко поют,

И солнышко встретить скорее зовут?

Умытое солнце сияет красой.

Луга засверкали алмазной росой.

Цветы распустились погреть лепестки,

А ты от подушки не сдвинешь щеки!

Это пел Альчесте! Тесса проснулась и села на кровати. Нет, она не могла бы спутать голос отца ни с каким другим! Что если Альчесте не умер? Никто же не разгребал тот страшный обвал. Может, ему открылся вход в волшебную страну Магарфалу? Окрылённая надеждой Тесса выбралась из-под одеяла.

Вставай, просыпайся, умойся – пора!

Торопятся пчёлы, летят со двора.

Без сладкого сока прожить нелегко.

Съешь с мёдом оладьи, попей молоко!

Он зовет её песней! Стараясь не шуметь, Тесса отперла дверь и вышла из комнаты. Странно, зал был залит светом, неярким, но все-таки светом! Неужели Матео нашел апельсины и вернул Магарфале солнце? Не помня себя от радости, Тесса выбежала в сад. Её окружил туман. Подняв голову, девочка увидела луну – зыбкую, голубовато-белую, в дымке. Нет, солнце ещё не вернули, светился туман.

– Тесса! Тесса!

Голос Альчесте! Он где-то там, в тумане! Мгновение она сомневалась. Если Альчесте живой, то почему он не вернулся и не отыскал их? Всякие могли быть причины, пожурила она себя за недоверие. Кастанья попала в плен в Трапполе и не могла освободиться, и Альчесте в Магарфале мог связать себя каким-нибудь дурацким словом. Возможно, кто-то наложил на него заклятие, или он все-таки умер, и это его дух зовет её. Она не может не последовать за ним! И Тесса побежала по туманной дорожке. Ноги сами несли её, а молочная пелена окутывала, защищала от жутких растений, которыми пугал ее Бравадо, указывала путь. Какая была бы радость встретить Альчесте, освободить его из плена, расколдовать, обнять и привести к маме!

– Тесса, Тесса, Тесса! – вторил её мечтам жизнерадостный голос. – Мир чудесен! Сколько в нем цветов и песен, сколько песен для тебя!

***

Фата Фигата проснулась и, не обнаружив Тессу, сразу почувствовала недоброе. Она так встревожилась, что даже не вспомнила про Кастанью. Схватив топор, женщина выбежала из дома. Молочная река тумана вела в лес. Фата Фигата ринулась вперёд, но споткнувшись о корень тонкой молодой магнолии, упала и больно ушиблась.

– Иди домой, – прошуршала магнолия леденящим душу шёпотом.

Фата Фигата поднялась, но домой не повернула, напротив, углубилась в туман.

– Куда тебе! – насмешливо фыркнуло дерево. – Заблудишься.

– Не выберешься, – откликнулась магнолия, которая росла чуть подальше.

– Вот как? – нахмурилась Фата Фигата и, не раздумывая, рубанула топором по тонкому стволу той магнолии, которая заставила ее споткнуться.

– Вражжжина. Ненавижжжу. Сдохнешшшь… – зашипела магнолия.

– Ты раньше сдохнешь, – возразила Фата Фигата и вторым ударом срубила дерево.

Магнолия рухнула. Фата Фигата покосилась на соседнее дерево, но оно молчало, и фея решила не тратить времени. Больше её никто не тревожил в пути, она бежала и твердила: “Хоть бы успеть!”

***

Последней в Доме Лесных Ключей проснулась Кастанья. Маленькая фея, которой пришлось совершить столько превращений, почти израсходовала волшебную силу и очень нуждалась в её восстановлении. Она разлепила ресницы, потянулась, повернулась на другой бок и чуть было не заснула снова, но вдруг услышала крики в саду. Фея расправила крылышки и взлетела. Большие кровати были пусты, а дверь в комнату – полуоткрыта. Это её насторожило.

– Помогите! Помогите! – сдавленные крики заставили сердце Кастаньи забиться сильнее. Голосок был тоненький и, почему-то, знакомый. Ни Тесса, ни Фата Фигата не могли бы кричать так жалостливо. Кастанья выглянула в окно, но ничего не разглядела из-за тумана. Феечка вылетела осторожно, беспокоясь, что нежные крылья потяжелеют от влаги, но туман не был сырым и больше напоминал дым без запаха.

– Скорее! Кто-нибудь! – повторились мольбы о помощи.

Фея полетела на голос и увидела... Руберто! Любимый Руберто, с его мягкими каштановыми кудрями, упрямым подбородком и родинкой на щеке, бился в паутине, натянутой между кустом ежевики и облепихой, также как она когда-то. Черный мохнатый паук, толще в десять раз, чем её Руберто, уже полз к нему, чтобы ужалить несчастного в сердце! С отчаянной смелостью Кастанья бросилась к ненаглядному жениху, чтобы спасти его или погибнуть вместе с ним! Фея залипла в паутине, а Руберто оказался зыбким, как воздух, и растаял, едва лишь она к нему прикоснулась. Жирный паук, покачиваясь на расшатанной паутине, радовался удаче.

***

Тесса наступила в жижу и отдернула ногу. Уютный туман развеялся, открывая взору старое и мощное дерево, усыпанное чёрными цветами. Девочке стало страшно, но виду она не подала.

– Явилась? – довольно крякнуло дерево.

– Где Альчесте? – не дрогнув, спросила Тесса.

Она должна была спасти отца, и даже говорящие деревья не могли её остановить.

– Я думаю, умер. А ты?

Сердце ухнуло. Как же так?

– Я слышала – он пел! – упрямо уцепилась за ожившую надежду Тесса.

– Это мои деревья пели, – скрипнул Инкубо. – Понравилось?

– Твои деревья не знали моего отца!

– Ошибаешься, деревья всё помнят. Наши корни знают все ваши секреты!

Тесса сникла.

– Это жестоко – так шутить!

Колдун расхохотался и пропел противным голосом:

– Тесса, Тесса, скоро десять,

А все веришь в чудеса!

Без тебя я был невесел

И развел повсюду плесень.

Хорошо, что ты пришла!

В следующий миг колдовская сила подхватила Тессу и притянула её к дереву. Девочка оказалась в гуще его ветвей, они защемили ей руки и ноги – не вырваться.

– Посидишь пока у меня, – заурчало дерево. – Посмотрим, на что способен твой принц.

“Милая судьба, – взмолилась Тесса. – Я верю, ты не оставишь меня, ты что-нибудь придумаешь!”

***

Высоко над нашим миром, на розовых облаках, парит беспечальный Сад Судеб. Судьбы людей, фей и прочих созданий гуляют по цветущим лугам и живописным паркам, катаются на белозубых пони и выращивают овощи, такие редкие и вкусные, какие нам и не снились. Они встречаются, чтобы поговорить о погоде или посплетничать, спорят, иногда дружат, а иногда ссорятся. Некоторые личности утверждают, что никакого Сада Судеб не существует, и сами судьбы – выдумка для ленивых и трусливых, тех, кто не хочет ничего решать сам и живет по принципу: куда кривая выведет. Судьбы смеются над невеждами, которые в них не верят, и, бывает, наказывают их. Никому не нравятся скучные грубияны, от которых даже подарка никогда не дождешься!

Некоторые думают, что с такой высоты судьбам нас не разглядеть, и они не знают, что мы творим. Напрасно. Дело в том, что у каждой судьбы есть надзорная труба, и без такой важной вещи ни одна судьба из дома не выйдет. Обычно они цепляют трубу на веревочку и вешают на шею.

Иногда судьбы получают посылки из нашего мира. Ох и радуются они тогда! Друзьям и соседкам показывают, что им прислали, и долго вспоминают о подарках.

Последнее время самой задаренной судьбой в Саду стала Порчия.

– Глядите, какое платье прислала мне Фарина по просьбе Тессы!

Порчия хвасталась широкой юбкой с оборками, и другие судьбы не могли не признать, что цвета были подобраны приятные, а крой выбран удачный.

– Я получила три каравая от моей ненаглядной Тессы! Вы же пробовали. С малиновой начинкой был особенно хорош! А торт, помните мой самый первый торт! Тогда я чуть было не нырнула лицом во взбитые сливки!

Порчию можно было понять. Долгие годы у неё не было подарков, никто не вспоминал о ней добрым словом; напротив, ругань и проклятия так и сыпались в её адрес. Конечно, она осерчала, окрысилась и перестала общаться с другими судьбами, прослыв среди них угрюмой букой. Но, наконец-то, настал её звездный час! Порчия хвасталась без устали, и другие судьбы, хоть и улыбались приветливо, думали про себя, что такая беспрестанная похвальба – моветон.

– Угадайте, сколько раз за эти сутки моя Тесса назвала меня милой судьбой?

Судьбы Кастаньи и Фата Фигаты многозначительно переглянулись и пожали плечами.

– Восемь раз!

Судьба Кастаньи не выдержала и навела надзорную трубу на Тессу.

– Какой ужас! – воскликнула она, нисколько не притворяясь. – Когда ты последний раз смотрела на бедную девочку?

– А что такое? – встревожилась Порчия. – Разве она не спит в Доме Лесных Ключей?

– Нет. Злое дерево поймало её и сдавило ветвями.

– Какое несчастье! – Порчия схватила свою надзорную трубу. – Но как же так? Она обещала Матео, что никуда не пойдет без него! Зачем она потащилась к старому колдуну?

– На то она и Тесса, чтобы встревать в ужасные передряги.

– И никто не поверит, что я не виновата!

Раздосадованная Порчия перевела трубу на Дом Лесных Ключей.

– Ха! – сказала она. – Можно подумать, у одной Тессы неприятности! Когда ты последний раз смотрела на Кастанью?

– Что с ней? – судьба Кастаньи засуетилась. – С тех пор как фея уменьшила себя до размеров бабочки, мне трудно уследить за нею. Да где же она?

Судьба Кастаньи подкрутила трубу, чтобы навести резкость.

– Караул! Беда! Как она умудрилась вляпаться в паутину во второй раз? У меня истерика!

– А вот и Фата Фигата объявилась! – воскликнула Порчия.

– Что, тоже в паутину попала? – буркнула судьба Фата Фигаты, настраивая трубу.

– Нет, она к дереву идет – с топором.

Все три судьбы отвлеклись от повседневных забот и внимательно следили за тем, что происходит в Магарфале.

***

Запыхавшаяся Фата Фигата скоро вышла к пруду и увидела свою дочь на дереве.

– Мама! – воскликнула Тесса. – Он меня не отпускает.

– Ну что ж, – вздохнула Фата Фигата, перехватывая топор поудобнее. – Этот потолще будет.

– С чего это ты решила, что я позволю тебе приблизиться? – удивился колдун.

Фата Фигата решительно зашагала вдоль берега, огибая пруд.

– Наглость – второе счастье, – хмыкнул колдун.

– Он ветками, как руками, хватается! – предупредила Тесса.

– Да ещё и корнями придушить может, – вставил Инкубо, прикидывая как легче захватить Фата Фигату.

Но тут в голову ему пришла другая мыслишка.

– Где ты, Ноча, змея подколодная? Исполни!

Фата Фигата даже не заметила, как метнулась к ней черная змея, только вскрикнула, когда вонзились ей в ногу острые зубы.

– Нет! – завизжала Тесса, забившись в стиснувших её ветвях.

Фата Фигата побледнела и рухнула в мокрую осоку. Не пожалела яда сестрица.

Тесса зарыдала. Как всё несправедливо!

– Урок вам, чтобы слушались и уважали, – фыркнул Инкубо. – А то совсем страх потеряли в своих заграницах!

Змея отползла в сторону от Фата Фигаты и уставилась на Инкубо глазами-бусинами.

– А теперь ползи за Матео и приведи его ко мне! – приказал колдун.

Торг за апельсины

В Саду Судеб раздался отчаянный вопль. Встревоженные судьбы побежали на звук, чтобы узнать, в чём дело. Кричала Порчия, а судьба Кастаньи тихонько ей подвывала. На их глазах судьба Фаты Фигаты вдруг упала ничком. Только что они смотрели захватывающее представление на заиленном пруду и ждали, когда храбрая Фата Фигата срубит злое дерево и освободит Тессу, как вдруг появилась змея, и Фата Фигата упала лицом в осоку. Её судьба лежала перед ними точно в такой же позе. Порчия осмелилась её перевернуть, но она не очнулась, не пошевелилась, не моргнула глазами.

– У-м-м-мерла, – заскулила судьба Кастаньи. – Она умерла!

– Этого не может быть! – Порчия похлопала оцепеневшую приятельницу по щекам. – Мы бессмертные!

– Да, да! – подхватили другие судьбы, собравшиеся поглазеть на необычное происшествие. – Совершенно верно – бессмертные!

– А если нет? – всхлипнула судьба Кастаньи.

– Как нет? Вы шутите? Потрясите её! Плесните воды. Она должно быть в обмороке!

Все принялись шевелить и щипать судьбу Фата Фигаты, но она упрямо не подавала признаков жизни.

– Что там такое? Дайте посмотреть! – напирали сзади другие судьбы: толпа вокруг несчастной росла. Тревога охватывала все больше обитателей Сада.

– Там судьба умерла, можете представить? – перешептывались они между собой.

– Недопустимо! Где Хозяин? Почему никто не сказал ему?

Всполошенные судьбы бросились на поиски Хозяина. Никогда прежде атмосфера в Саду не была такой нервной.

Хозяин Судеб был натурой увлекающейся и деятельной. Чтобы отыскать его, судьбам необходимо было вспомнить о его любимом занятии. Но дело в том, что пристрастия Хозяина часто менялись: он считал, что нужно непременно попробовать всё на своем бесконечном веку. Судьбы галдели, споря о последнем увлечении Хозяина.

– Оригами?

– Что, вы! Это вчерашний день!

– Охота за привидениями?

– Вы бы еще историческую реконструкцию вспомнили!

– Бабочки? Бокс? Мехенди?

– Шахматы?

– Вспомнила! Дудлинг у него!

Обитатели Сада двинулись в сторону галереи.

– Что такое дудлинг? – спрашивали несведущие.

– Не важно. Скоро узнаем!

Поблуждав по величественным залам галереи, где хранились самые удачные работы Хозяина и талантливых судеб, взбудораженная толпа сгрудилась у выхода на веранду.

С просторной веранды хорошо просматривался берег Соньярэ – полноводной реки грёз. Хозяин стоял над гладким валуном с кисточкой в руке. Его волосы были собраны в пучок на затылке, а рабочая роба заляпана разноцветными чернилами. Завитушки, волны и прочие узоры покрывали валун, и Хозяин задумчиво рассматривал его, собираясь добавить еще что-нибудь эдакое. Вдруг он рассмеялся, обмакнул кисть в чернила и заплясал по веранде, расписывая перила, столбы и даже пол. Когда его кисть прошлась по нарядам судеб, просочившихся на веранду, Хозяин остановился.

– Упс.

Впрочем, он всегда рад был похвастаться своими достижениями.

– Вы видели? – Хозяин указал рукой на свое творчество. – Знаете что это?

Судьбы закивали с глубокомысленным видом, но никак не могли найти правильные слова.

– Каракули! – воскликнул Хозяин, не дождавшись от своих подопечных ничего вразумительного. – Быстро, легко, незамысловато. А как радует!

– Оригинально! – похвалила его Порчия и, решив, что они отдали дань уважения искусству, перешла к причине их визита. – Хозяин! У нас умерла судьба.

– Умерла? – Хозяин нечаянно коснулся кисточкой подбородка и оставил на нем кляксу. Потом покачал головой, словно отмахиваясь от нелепой мысли. – Ничего, отоспится. Положите её в уютное место. Лет через сто проверим.

– Лет через сто? – возмутились судьбы.

– Этого нельзя так оставить! – воскликнула Порчия. – Покажите мне судьбу этого негодяя Инкубо! Я ей всё выскажу! Что за недобросовестное поведение! Разве можно так наплевательски относиться к работе?

– Что ты сказала? Инкубо? – Хозяин потемнел лицом. – А ну расскажите, что там произошло.

Судьбы расписали сцену пленения Тессы и убийства Фата Фигаты в мрачных красках.

– Доколе бессовестный колдун будет распускать ветки и отравлять жизнь в Магарфале? Если его судьба не справляется, пусть попросит у нас помощи. Надо наказать этот прогнивший пень!

– У Инкубо нет судьбы, – вздохнул Хозяин.

Порчия поперхнулась.

– Как так?

– Это потому что он дерево? – спросила судьба Кастаньи.

Духи, хранящие обычные деревья, отличаются от судеб людей или фейров: они редко покидают своих подопечных, мало разговаривают, больше спят. Бывает, что один дух заботится сразу о многих деревьях, или несколько духов сообща присматривают за лесом.

– Разве Инкубо не был когда-то фейром? Куда делась его судьба?

Хозяин развел руками.

– Она от него отвернулась. Знаете, не у всякой судьбы хватило бы терпения опекать такого гнусного злодея, как Инкубо.

– Какое легкомыслие! – воскликнула Порчия. – Ей следовало остаться и препятствовать его замыслам! Самой устраивать козни, чтобы колдуну неповадно было вредить другим!

– Это вы у нас способная по части козней, – заметила чья-то миловидная судьба. – А кому-то, представьте себе, это может быть неприятно! Что же ей целый век с одним негодяем мучиться? Я рада, что она его бросила. Не сомневаюсь, она нашла себе кого-нибудь достойного!

– Вы что же, думаете, что ваши подопечные как платья, и можно их менять по первой прихоти? Вы слово давали беречь и направлять! – отчитали миловидную судьбу почтенные матроны.

– Бывают подопечные, которых самой придушить хочется, – фыркнула чья-то хмурая и обычно немногословная судьба; и все, кто стоял с ней рядом, сделали шаг в сторону.

– Зачем Инкубо превратился в дерево? – спросила судьба Кастаньи.

– Король его превратил, – объяснил Хозяин. – Не Арансио, конечно, а его дед. Сильный был фейр, могучий волшебник. Когда он шёл, цветы распускались даже там, где их и в помине не было, плоды созревали за считанные минуты. Все, кто чувствовал недомогание или усталость, в его присутствии излечивались и спешили заняться делом.

– Какой мужчина! – ахнула миловидная судьба.

– Почему же он не превратил колдуна во что-нибудь безобидное? – посетовала судьба Кастаньи. – В мошку, например. Хлопнул бы её потом и все. Или в камушек. Швырнул бы в реку, или, лучше, в море, и пусть бы он там лежал!

– Король не должен использовать свой дар во вред, – возразил Хозяин. – Его волшебство дарит жизнь, а не смерть, оно учит добру. Король превратил Инкубо в прекрасное дерево.

– Прекрасное? – удивились судьбы.

– О да! Это было роскошное дерево – благоухающая белая магнолия. Фейры с удовольствием отдыхали в его тени. Король был уверен, что Инкубо понравится быть полезным, но он ошибся. Зависть и жажда власти отравили дерево, его длинные корни напитали злобой и землю вокруг. Белые цветы превратились в черные, а феи и фейры стали обходить ту часть леса, где злобствовал Инкубо.

– Перевоспитание добром не удалось, – заметила судьба Кастаньи. – Мошку было бы легче раздавить.

– Если он могучий колдун, то почему до сих пор не расколдовал себя? – спросила миловидная судьба.

– Сделать это может только потомок короля, если капля королевской крови попадет на дерево, и будут сказаны заветные слова.

– Какие слова?

– Их никто не помнит. Давно это было. Разве что сам Инкубо…

– Кажется, я поняла! – судьба Кастаньи хлопнула себя по лбу сразу двумя ладонями. – Он поймал Тессу, чтобы заполучить Матео. Как только принц узнает, что Тесса попала в беду, он бросится ей на выручку и согласится на любые условия, лишь бы Инкубо отпустил девочку. Колдун заставит его капнуть кровью и сказать нужные слова.

– За эти годы он стал злее и сильнее, – откликнулись другие судьбы.

– Мстительнее…

– Он уничтожит всех фей и фейров, которые посмеют ему помешать.

– Мы умрём. Как судьба Фата Фигаты!

– Уснём на сто лет…

Тут раздались такие громкие рыдания, будто в Сад Судеб забрело стадо отчаявшихся ревущих слонов.

– Перестаньте! – крикнула Порчия. – Мы должны этому помешать.

Но судьбы продолжали стенать: никому не хотелось пропустить сто лет интересной жизни в Саду.

– Я подумала, что Фата Ноча тоже сильная и опасная колдунья, – обратилась к Хозяину судьба Кастаньи. – Неужели у неё тоже нет судьбы?

– У Фата Ночи? Есть, причем, очень активная. Она редко бывает в Саду, следует за сумасбродной феей, куда бы та не отправилась. Более преданную судьбу трудно представить!

– Надо с ней договориться! – обрадовалась судьба Кастаньи. – Мы могли бы растолковать ей, что служить колдуну неразумно.

– Её легко найти, – кивнул Хозяин. – Она там, где сейчас Фата Ноча.

Множество надзорных труб нацелились на змею, плавно, но неумолимо скользящую к своей цели.

– Что-то я не вижу её судьбу, – скрипнула Порчия.

В галерее собралось много судеб, и все они были заинтересованы в том, чтобы не дать Инкубо захватить власть над Магарфалой. Нашлись свидетели, которые видели, как колдун поймал судьбу Фата Ночи.

– Она сойкой притворилась, а колдун приказал совам поймать её и спрятать.

Мнения о том, куда её спрятали, разошлись, и судьбы, посовещавшись, разбились на три отряда и отправились в Магарфалу спасать сестру, попавшую в беду.

***

В запущенном саду Дома Лесных Ключей маленькая Кастанья билась в липкой паутине, пытаясь вырваться из неё. Вниманием её покровительницы завладела трагическая смерть судьбы Фата Фигаты, и она забыла о своей подопечной. Мерзкий паук подбирался всё ближе, клацая челюстями в предвкушении поживы. Кастанья зажмурилась. Глупо было ожидать, что какой-нибудь негодяй, вроде Кроццо, подоспеет к ней на выручку. “Если ты сильна в превращениях, действуй", – всплыли вдруг в памяти чьи-то слова. Действительно! Ей же не обязательно быть маленькой и беспомощной! Когда паук занес над ней жало, Кастанья прошептала заклинание и начала стремительно расти. Паутина разлетелась в клочья, неудачливого ловца сдуло ветром, поднявшимся при превращении, а его жертва упала на землю. Фея боялась открыть глаза и посмотреть на себя. Ей казалось, что она раздулась до размеров облака и подмяла под себя дом Джино. Кастанья осторожно пошевелила рукой, потом ногой – какими тяжелыми они стали! Собравшись с духом, Кастанья распахнула глаза и огляделась. Ничего страшного не произошло: она стала такого же роста, как раньше, в лучшие времена Магарфалы. Фея встала на ноги и покачнулась. Как же непривычно быть высокой и неуклюжей! Без крыльев! Если бы она чаще меняла свой размер, то ей не составило бы труда привыкнуть к новому росту, но Кастанья была маленькой уже несколько лет. “Я не могу передвигаться по Магарфалле в таком виде, – подумала фея. – Слишком заметна. И где я найду столько еды? Дворцовая кухня давно закрыта”. При воспоминании о кухне, фея почувствовала голод. Была бы крошкой, подлетела к цветочку и лизнула пыльцы.

Под кустом ежевики полз паук. Это он хотел ею пообедать? Кастанья вздохнула. Каждое превращение отнимало силы, и надо было хорошо подумать, прежде чем выбрать безопасный облик. Надо стать быстрой и сильной, чтобы найти Тессу и Фата Фигату и помочь им. Похоже, что и с ними произошло что-то непредвиденное. Не теряя времени, Кастанья вдохнула полной грудью и совершила еще одно превращение. Над верхушками деревьев взвилась сизая птица с ярким розовым хвостом. Внизу по тропе всё ещё полз белый туман. Фея-зорехвост полетела над ним, выискивая зорким взглядом пропавших друзей. Она скоро увидела их: Тессу, оплетённую ветвями, – на дереве, а Фата Фигату, распростёртую возле пруда. От жалобного плача девочки сердце сжалось, но фея побоялась подлететь ближе. “Что я могу сделать одна? – подумала Кастанья. – Лучше позову Матео и отряд Бравадо. Хорошо бы, Матео уже сорвал апельсины!”

Кастанья развернулась и полетела в сторону королевского дворца. Неожиданно на пути возник настоящий зорехвост.

– Курлы-курлы, – заворковал он. – Привет-привет! Ты так похожа на меня! Вылитая я! Кто ты? Кто ты?

Кастанья поняла его, но сделала вид, что ей некогда.

– Куда ты? Куда ты? – зорехвост облетел её вокруг. – Остановись! Остановись! Поболтаем!

Кастанья быстрее замахала крыльями, но ей все равно не удалось оторваться от назойливой птицы. Только дыхание сбилось.

– Не спеши! Сядем тут! Ты устала! Устала! – заливался зорехвост.

– Мне пора! Я спешу! Спешу! – отчаянно прощебетала Кастанья.

– Подожди! Подожди! Я хорош! Я крепыш! – настаивал незваный ухажер. – Пойдём на веточку! На веточке поболтаем!

– Уходи! – Кастанья безуспешно пыталась облететь зорехвоста, но он упорно кружил рядом.

– Хочешь замуж? Хочешь гнездо? Я могу! Могу! Будем вместе! Ты красивая. Я красивый! Мы пара!

Голова раскалывалась от звонкого щебета. Разве могла она такое представить, когда превращалась в птицу? Полное энтузиазма пернатое на лету толкало её и даже умудрялось наступать на лапку. Кастанья сбавила обороты; хотелось присесть на веточку, отдохнуть, но натиск зорехвоста смущал её, – где гарантия, что он будет вести себя прилично?

“Может, стоит объяснить ему, что я не птичка, а, например, кошка, – подумала Кастанья, усмехнувшись. – Это охладит его пыл”.

Придумав аргументы, Кастанья спланировала на ближайшее дерево.

– Ура! Ура! – неслось ей вслед. – Я нашёл пару! Будет гнездо! Будет гнездо!

– Я не хочу гнездо! – зло чирикнула фея, как только её преследователь присел рядом. – Мы не пара! Ты – дурак!

– Почему? Почему? Не упрямься! Я крепыш! Бравый парнишка! – ворковал зорехвост без пауз, и стало ясно, что избавиться от него будет не просто. – Я хороший друг! Ты полюбишь гнездо…

К дереву слетелось еще несколько птиц. “О горе мне, – подумала Кастанья. – Надеюсь, у них не принято драться за дам!”

– Крепыш! – заговорил один из вновь прилетевших зорехвостов. – Она не будет вить с тобой гнездо!

– Что? Что? Почему? Почему?

Крепыш нервно запрыгал по ветке, а Кастанья не могла глаз оторвать от нового зорехвоста. Уверенные нотки в его голосе задели струны её души.

– Потому что она обещала другому.

Кастанья смутилась – это тёмное пятнышко на щеке, неужели совпадение?

– Кому? Кому? – воинственно взъерошил перья Крепыш.

– Руберто! – воскликнула Кастанья, и весь мир как будто перестал существовать.

Любимый подлетел к ней, согнав соперника с ветки. Крепыш возмущенно чирикал, но Кастанье было начихать на его недовольство, как на прошлогодние пёрышки. “Руберто, Руберто,” – вот и все, что она могла вымолвить от наплыва чувств. Наконец-то, она встретила своего жениха. Хотелось осыпать его поцелуями, и неважно было, что у него всюду перья, а вместо губ, твёрдый, волевой клюв, только бы чувствовать, как бьются в унисон два горячих, любящих сердца. Время летело незаметно, пока они лобзались и рассказывали друг другу о злоключениях, выпавших на их долю. Но, когда Руберто заговорил о гнезде, Кастанья вспомнила, что должна была лететь к Матео.

– О, милый, мне же нужно предупредить Матео…

– Какого Матео? – встревожился Руберто.

– Сына нашего короля Арансио. Он идёт за апельсинами, а Инкубо захватил в плен Тессу – ту девочку, которая освободила меня от Кроццо. Я должна рассказать ему об этом.

– Любимая, – Руберто нежно смахнул соринку с макушки Кастаньи. – Оставь фейров разбираться с их проблемами.

– Но мы тоже фейры, – возразила Кастанья.

– Мы вольные птицы! – воскликнул Руберто. – По счастливому наитию ты сегодня превратилась в зорехвоста, и я вновь обрел тебя, мой золотой каштанчик. Птицы не привязаны к Магарфале, мы летаем между мирами и можем создать уютный дом в любом месте, где нам понравится!

– Я всегда хотела вернуться в Магарфалу.

– Король бросил нас и лишил солнца. Нет смысла быть верными такому правителю.

– Ты прав, наверное. Но Матео никого не бросал. Он, между прочим, еще ребёнок, но пытается нам помочь. Представь, как это будет замечательно, если солнце и любовь вернуться в Магарфалу, а Инкубо потеряет власть над нашей страной!

– Что может сделать ребёнок против колдуна?

– Не говори так! Надежда есть всегда. Где мой отважный Руберто, который никогда не позволял мне падать духом?

– Хорошо. Давай посмотрим на твоего Матео. Но обещай мне, если у него ничего не получится, ты останешься со мной.

– Конечно! В моём сердце я не расставалась с тобой ни на минуту!

Зорехвосты сорвались с ветки и полетели к дворцовому саду.

– К тому же, Матео уже не один, – вспомнила Кастанья. – С ним отряд лучников во главе с Бравадо.

– Бравадо? – переспросил Руберто и вздохнул. – Твоего принца не назовёшь везучим.

***

Матео, с Доном на плече, выбрались наконец из неприветливых чащоб вредоносных растений и вошли в королевский сад. Уже несколько лет никто не следил за ним: мраморные статуи позеленели, розы вымахали выше деревьев, жухлые листья завалили аллеи и беседки. Но здесь, всё ещё, было чище и просторнее, чем в лесу. Матео с любопытством оглядывался по сторонам. Иногда ему чудилось мимолётное движение: кто-то наблюдал за ним исподтишка, но всякий раз умело исчезал из поля зрения принца. Обитатели Магарфалы давно научились прятаться и жить осторожно. Королевский дворец, освещённый лишь бледной луной, выглядел заброшенным и тоскливым пристанищем призраков.

– Какое огорчение! – вздохнул Дондолоне. – Как все запущено… Прискорбно, прискорбно…

Его крылышки подрагивали от возмущения. Дондолоне был уверен, что никогда бы не позволил королевскому саду одичать.

– Вот оно! Перед вами – королевское дерево! – звонкий голос Бравадо заставил Матео вздрогнуть.

В конце аллеи росло дерево, посаженное, не как другие деревья, вдоль дорожки, а прямо посередине неё.

– Арансио, – полным умиления голосом произнес Дондолоне, и его слезинки закапали на шею Матео. – Мой король!

В тишине, нарушаемой только причитаниями Дондолоне, Матео подошел к дереву. Невысокое, с густой кроной темно-зелёных листьев, оно не покачнулось, не потянулось к нему. Матео надеялся, что если он действительно принц, Арансио даст знать об этом. В саду Ренесы мальчик не рассматривал деревья и сейчас с удивлением обнаружил, что на ветках у апельсина есть острые шипы. На дереве было всего три плода. Воспоминания об апельсиновой лихорадке вызвали приступ тошноты.

– Сорвать апельсины? – неуверенно спросил принц.

– Давайте, – голос Бравадо прозвучал хрипло.

– Не бойтесь, принц! – подбодрил его Дондолоне.

Старый слуга был уверен, что стоит Матео сорвать апельсины, и случится чудо: король Арансио предстанет перед ними в своем величественном облике, обнимет Матео и поблагодарит верного Дондолоне за то, что тот сберёг его сына.

Матео дотянулся до апельсинов. Они росли рядом: раз, два, три – и вот плоды у него в руках, упругие, золотистые, душистые. Обыкновенные. Матео перевел взгляд с апельсинов на дерево и обратно. Напряженная тишина давила. Похоже, что не один Дондолоне ждал чуда.

– Несите апельсины сюда!

Матео обернулся на командный голос и увидел, что окружен высокими лучниками, нацелившими на него смертоносные стрелы. Он не сразу узнал хранителей границ Магарфалы и их вождя, Бравадо. Матео напрягся, представив, как стрела с зазубренным наконечником пронзает его тело. А тут их не меньше двадцати!

– Что вы творите! – Дондолоне поднялся на ноги, и, стоя на плече мальчика, потрясал крошечным кулаком. – Матео – ваш принц! Вы должны присягнуть ему на верность!

– Не пищи, старый сыч! Я не промахнусь, хоть ты и мелкий, – шикнул на него Бравадо.

– Король не простит измену, когда узнает!

– Твой король – деревяшка, а принц – сосунок-недомерок. Доверить ему Магарфалу? Дураков нет.

Отдай апельсины добром, малец, – он снова обратился к Матео. – Вскроем их вместе. Если там не окажется солнца… Нам будет обидно, да, но мы не станем распускать сопли, а будем дальше разгребать свои проблемы, как делали до сих пор, без короля и всяких приблудных принцев!

Дондолоне подлетел к апельсиновому дереву и обнял одну из веток.

– Ваше Величество, вы слышите, что происходит? Ваш сын здесь. Ему угрожает опасность. Сделайте же что-нибудь!

– Вы не получите апельсины, – зло сказал Матео и сдвинул брови. – Я не затем шёл сюда, чтобы дары короля Магарфалы достались бандитам! Если хотите, чтобы я открыл апельсины, уберите луки.

– Малыш! Если я и был когда-то сентиментальным, то давно забыл об этом. Я злой, нетерпеливый дядька, и мне ничего не стоит продырявить тебя и выпить апельсинового сока над твоими останками. Ты хочешь удобрить собой почву под королевским деревом?

– Кто смеет угрожать моему племяннику? – внезапно – никто не видел, откуда она пришла, – на аллее появилась Фата Ноча.

От змеиных ноток в её голосе по телу Матео пробежали мурашки. Ему показалось, что кончик её языка двоится.

– Чернь! – Фата Ноча бесстрашно надвигалась на хранителей границ, а те замерли, как будто забыли в одночасье, что вооружены. – Как смеете поносить королевскую кровь? Вам болотом править доверить нельзя, а вы к апельсинам ручки тянете!

Некоторые лучники позже утверждали, что глаза Фата Ночи горели багровым огнем. Этот огонь перекинулся на луки, и воины Бравадо, не выдержав жара, выронили оружие. Стрелы при этом полетели в разные стороны, но ни одна не попала в фею, Матео или Дондолоне. Обескураженные воины стояли и дули на обожжённые пальцы, а Фата Ноча обернулась к Матео.

– Как поживаешь, Твое Высочество? Скучал?

– Утонул в слезах, – фыркнул Матео очень невежливо.

– Я не сомневалась, что ты найдешь апельсины! Закончим сделку: отдай их мне.

– Только не тебе! – попятился Матео. – Ты прокляла меня, а Тессе напророчила злую судьбу. Зачем Магарфале такая зловредная и мстительная королева? Найдутся фейры, которые справятся лучше тебя.

– По-моему, это ты вредничаешь, племянник, – разрумянилась Фата Ноча. – Я, конечно, само воплощение терпения и мудрости, но всему есть предел. Я прокляла тебя, чтобы ты достал мне апельсины. О Тессе мы уже говорили: сделанного не воротишь. Давай апельсины и иди, куда хочешь. Возвращайся в Ренесу. Ты свободен от проклятия.

Матео покачал головой и потянулся к свистку. Неловко было удерживать три апельсина и доставать свисток одновременно. Фата Ноча нахмурилась.

– Можешь созвать сюда стаи пернатых, но знай, пока мы теряем время на пустые разговоры, колдун Инкубо держит Тессу в плену и высасывает из неё жизнь. Если ты не поспешишь ей на помощь, то несчастная девочка со злой судьбой очень скоро отмучается. Может быть, оно и к лучшему. Её мать уже умерла. Давай, свисти, послушаем, как щебечут твои птички.

– Ты врёшь, – принц испытующе взглянул на безмятежное лицо Фата Ночи.

Она многозначительно улыбнулась.

– Увы, мой принц! Она говорит правду! – к Матео подлетела пара зорехвостов. Они сели на самую низкую ветку апельсинового дерева.

– Это я – Кастанья, – прощебетала одна из птичек. – Я видела, Тессу схватило корявое дерево и прижало ветками, она не сумеет вырваться. А Фата Фигата лежит там же, у гнилого пруда. Боюсь, она действительно умерла.

– О горе! – воскликнул Дондолоне. – Совсем не так я представлял себе наше возвращение.

– Я должен освободить Тессу! Идёмте на пруд! – воскликнул Матео.

– Да здравствует, принц! – захлопала в ладоши Фата Ноча.

Дондолоне обнял дерево и заплакал.

– Мне надо достучаться до короля, мой мальчик! Король Арансио… он не такой. Он не предатель. Я разбужу его…

Речь Дондолоне перешла в неразборчивые рыдания, и Матео не стал его уговаривать. Слишком много потрясений выпало на долю доброго, старого слуги.

– Я провожу тебя, – усмехнулась Фата Ноча.

“Тесса, Тесса, бедная моя сестра, почему тебе так не везёт? – думал Матео, пускаясь в обратный путь. – Как может одно завистливое пожелание испортить человеку жизнь!” – он с отвращением посмотрел на Фата Ночу и крепче сжал драгоценные апельсины, которые пока ещё никто не попытался отобрать у него силой.

Великая сила любви

В Саду Судеб стоял неимоверный галдёж – судьбы вернулись из похода в Магарфалу. Вид у них был потрёпанный: одежда рваная, волосы всклочены, на лицах кровоподтёки. В весёлом возбуждении они хвастались друг перед другом синяками и спорили, кого больше покусали чёрные бабочки. Да, поход оказался успешным: им удалось отбить у врагов судьбу Фата Ночи. Пришлось драться с совами и колким можжевельником, рвать душащий горошек и топтать плотоядный подорожник. Если кто-то думает, что бабочки не кусаются, то он просто не пробовал забрать у чёрных бабочек их добычу. Отважные судьбы полезли в тесную пещеру, где гусеницы завернули жертву в кокон, а бабочки её охраняли. Конечно, бабочки облепили непрошенных гостей сверху донизу, и даже залезли в уши, но судьбы не сдались. Судьбы победили! И теперь они с гордостью рассказывали о своих приключениях на большой земле притихшим от восхищения приятельницам.

Пострадавшую судьбу Фата Ночи распутали, привели в чувство и отнесли на горячие источники. Её бережно опустили в лечебную ванну.

– Какая она худенькая, посмотрите!

– Довела себя до полного истощения!

– Она почти прозрачная! И круги под глазами! – сетовали жалостливые судьбы. Порчия поднесла страдалице горячего вина с галангалом. Та с благодарностью выпила его и немедленно встрепенулась.

– Я… мне нужно туда! Где Фата Ноча?

Судьба попыталась вылезти из ванны, но её опекунши снова окунули её в воду.

– Тише, тише! Не спеши.

– Она пропадет без меня, пустите! – губы преданной судьбы задрожали.

– Мы только что вытащили тебя из ужасной передряги! Тебе нужно набраться сил, иначе ты снова попадешь в беду. Лупоглазые совы только и ждут, чтобы схватить тебя!

– Но Фата Ноча!

– Посмотри в надзорную трубу. Тебе не обязательно лезть в самое пекло. Отсюда всё отлично видно.

Судьба Кастаньи протянула судьбе Фата Ночи её трубу, и та сосредоточилась на поиске своей подопечной.

– Я так далеко! – пожаловалась она. – Вдруг не успею помочь ей?

– Иногда понятнее, как поступить, когда смотришь на ситуацию со стороны, – возразила судьба Кастаньи. – Вылазки в тот мир бодрят, я не спорю, но зачем постоянно лезть на рожон? Не вижу смысла. Попробуй внушить ей какую-нибудь умную мысль прямо отсюда.

– Торт, прибыл торт! Для госпожи Порчии от Тессы! – услышали судьбы весёлый голос.

– Умница моя! – расплылась в улыбке Порчия. – Эй! Несите его сюда!

– Постойте, – заметила одна из судеб, собравшихся вокруг ванны. – Разве Тесса не в плену у подлого дерева? Как ей удалось отправить вам торт?

– Она с Фариной договорилась, – объяснила Порчия, развязывая ленточки на коробке. – Добрая женщина и печёт необыкновенно вкусно!

Порчия открыла коробку.

– О нектар и амброзия! Взбитые сливки! И прослойка из мармелада!

У некоторых судеб заурчало в животе.

– Угощайтесь, – великодушно предложила Порчия и протянула первый кусок судьбе Фата Ночи.

– Да я… ну что вы, – засмущалась та. – Не могу. Волнуюсь за мою девочку.

– Ешь давай! – зашикали на неё другие судьбы. – Торт – это святое. Торт всегда помогает.

Под давлением соратниц судьба Фата Ночи принялась за лакомство и сразу почувствовала себя лучше.

***

Тесса старалась не смотреть туда, где лежала Фата Фигата. Горе стиснуло сердце больнее, чем ветки злого дерева сдавили тело. Она отказывалась принимать то, что случилось. Это не могло быть правдой! Матео найдёт апельсины, и всё изменится: кончится ночь, колдун потеряет силу, а мёртвые оживут. Она дождётся, обязательно дождётся Матео! А проклятое дерево еще пожалеет, что с ней связалось. Горькие слёзы жгли глаза, горькие мысли терзали душу и, чтобы не думать, Тесса запела.

Дружок, просыпайся, забрезжил рассвет.

Ты слышишь, как птички щебечут: “Привет!”

Как скачут по веткам и звонко поют,

И солнышко встретить скорее зовут…

Голосок её звучал слабенько, слова спотыкались из-за теснивших грудь рыданий. Тесса постаралась вспомнить Альчесте: его тёплые глаза в лучиках смешливых морщинок, его непослушные жёсткие волосы, ловкие пальцы, перебирающие струны гитары.

– Заткнись, Тесса, – скрипнуло дерево. – Ты плохо поешь. Даже ворона каркает приятнее.

– Не нравится, не слушай, – огрызнулась Тесса и назло дереву затянула снова:

Умытое солнце сияет красой.

Луга засверкали алмазной росой.

И вдруг – ей показалось, или на самом деле? – к её голосу присоединился уверенный мужской тенор.

Цветы распустились погреть лепестки,

А ты от подушки не сдвинешь щеки!

Тесса протёрла глаза – рядом с ней на ветке сидел Альчесте. Он был почти прозрачным, цветы магнолии и верхушки дальних деревьев просвечивали сквозь него, но он пел с ней вместе, а его призрачная гитара издавала звенящие, берущие за душу звуки. Альчесте подмигнул Тессе, и они продолжили:

Навстречу горам побежим мы с тобой,

Что высятся гордо в дали голубой.

Как мантии царские горные склоны,

Вершины венчают из снега короны.

– Эй! – гаркнул Инкубо, перекрывая их дуэт. – Чего тебе не сидится? Я же просил замолчать! У меня от твоих завываний цветы вянут.

– Мне-то что? – возмутилась Тесса. – Не мешай! Разве не видишь, что у меня гости.

– Какие гости? Ты с ума сошла?

Тесса решила, что не будет обращать на него внимание.

Призрачный Альчесте протянул руку и погладил её по волосам.

– Ты совсем не изменился, – сказала Тесса. – Как тебе живется после смерти?

– По-разному бывает, – Альчесте подкрутил струны. – Долго не мог привыкнуть, что меня ветром сносит, зато голод и холод не чувствую. Удобно.

– Я скучала по тебе. Почему ты раньше не приходил?

– Не мог.

Альчесте обезоруживающе улыбнулся.

– Мама умерла, она там, внизу, – вздохнула Тесса. – Давай её позовем?

– Давай!

– Мама! Мама! Иди к нам!

– Шшшш, – зашипело дерево. – Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя такая злая судьба. Ты несносная!

Порчия, которая вместе с другими судьбами, как раз наблюдала эту сцену, возмутилась.

– Сам ты несносный, вздорный пень! Я больше не злая и даже имя поменять решила. Буду не Порчией, а Поршией!

– Веселись, детка! – крикнула она Тессе. – Не унывай!

И другие судьбы одобрительно захлопали в ладоши.

Фата Фигата не отзывалась и лежала также неподвижно.

– Она пока не хочет к нам, – вздохнул Альчесте. – Не слышит. Давай еще споём.

И они запели:

Взгляни на наш край бесконечно красивый,

Порадуй улыбкой беспечно-счастливой!

Беда отвернётся, коль с солнцем встаёшь,

И песню о мире прекрасном поёшь!

Корявая магнолия затрясла ветками, и Тесса взвизгнула от боли.

– Заладила одно и тоже, как заведённая: “Солнце! Солнце!” – взбешённый Инкубо раскачивал пленницу из стороны в сторону, словно старался вытрясти из неё жизнерадостную душу. – Не будет тебе солнца! Не будет тебе прекрасного мира! Умрёшь и превратишься в труху! А всё, что от тебя останется, дожуют черви!

– Я не верю тебе, злобное дерево! – громко вопила Тесса, а Альчесте отбивал на гитаре бешеный ритм.

***

Пока Тесса выводила из себя Инкубо, Дондолоне вёл проникновенную беседу с апельсиновым деревом.

– Как же так, Ваше Величество? Мы выполнили ваши условия. Увы, раньше вернуться не смогли, но я не могу поверить, что вы перестали ждать. Ваш сын проделал нелёгкий путь. Если бы вы только знали, какие испытания выпали на его долю! На него напали разбойники, а неуёмная Фата Ноча затащила ребёнка в пустыню Пеклу. Вы бы видели, как бедный мальчик мучился от апельсиновой лихорадки! Он в мышь превратился, лишь бы попасть в Магарфалу. А вы ему даже “здраствуй” не сказали. Между прочим, сейчас он идет на гнилой пруд. Все его друзья попали в беду, а я сижу здесь и пытаюсь Вас растормошить, вместо того, чтобы поддержать мальчика в трудную минуту! Вы подумали, что случится, если Инкубо потребует его крови? За эти годы колдун превратил Магарфалу в жуткое место – смотреть и то страшно. Что же будет, когда он получит власть и вырвется из оков дерева? Что с вами, Ваше Величество? Совсем оглохли и задубели? Неужели вы не помните, как обещали беречь Магарфалу и свой народ во время коронации? Я вот помню. Мы все верили в вас. Что же случилось?

Дондолоне ударил по дереву рукой, мучаясь от своего бессилия. В королевском парке стояла тишина, как будто даже листьям было стыдно шуршать. Всхлипнув, Дондолоне запел. Он не знал, что в эти минуты за Магарфалой следят в надзорные трубы тысячи заинтересованных судеб, но, возможно, почувствовал их участие.

Магарфала ярче звезд сияет –

Дивный край любви и красоты.

Каждый фейр хранит и прославляет

Магарфалы пышные сады!

Это был гимн Магарфалы. В лучшие времена о нём почти не вспоминали; ценители поэзии даже посмеивались над его стихами, пеняли, что в них много пафоса. Но именно сейчас, в сумрачном саду, на ветке апельсинового дерева, которое некогда было живым и добрым королём Арансио, Дондолоне захотелось чего-то возвышенного и светлого.

Наш король, надёжный и отважный,

Защищает подданных от бед.

Королевской волей мы хранимы,

Он же нашей верностью согрет.

Первыми гимн подхватили птицы, потому что птицы обожают петь по любому поводу. Но вскоре к королевскому дереву стали подходить фейры. Некоторые, как Дондолоне, были маленькими, с крылышками, другие – обычного роста. Все они запели гимн вместе с камердинером короля; к ним присоединились даже лучники из отряда Бравадо.

Магарфала ярче звезд сияет –

Дивный край любви и красоты.

Здесь никто уныния не знает,

Нет коварства, злобы и беды!

Последние строки гимна пела уже целая толпа, и он звучал громко, торжественно и даже немного грозно.

Каждый фейр хранит и прославляет

Магарфалы пышные сады.

Каждый фейр любовью защищает

Своих близких, счастье и мечты!

Апельсиновое дерево зашелестело листвой и скрипнуло, потягиваясь. Собравшимся фейрам показалось, что оно засветилось мягким оранжевым светом.

– Ваше Величество! – воскликнул Дондолоне замирающим от волнения голосом.

***

Матео еле волок ноги, когда они с Фата Ночей пришли к колдовскому дереву.

– Тесса, я здесь! – закричал он, увидев девочку в ветвях черной магнолии. Трудно было представить дерево уродливее этого: не только цветы, но и ствол, и ветви у него были угольно-чёрные. Оно яростно размахивало ветвями, чтобы Тесса потеряла сознание от тряски и замолчала.

– Явился, слава злорадству! – рявкнуло дерево. – Скажи своей подружке, чтобы больше не пела, иначе я её в пруду утоплю.

– Только попробуй тронуть её! – вспылил принц.

– А что ты сделаешь? Апельсинами закидаешь?

Фата Ноча хмыкнула.

– Наш принц сегодня очень храбрый.

– Забери у него апельсины, и пусть он идет сюда.

– Нет, я сам их открою! – Матео отшатнулся от Фата Ночи.

– Подойди ко мне и дай мне крови, если хочешь, чтобы я освободил Тессу. – прошипел Инкубо.

– Не слушай его! – крикнула Тесса, воспользовавшись передышкой. – Он только с виду жуткий, а изнутри – трухлявый.

– Тащи ко мне принца, Фата Ноча.

Фея чуть наклонила голову и посмотрела на ненавистное дерево, раздумывая.

– Я не хочу.

Инкубо содрогнулся от негодования.

– Я спрашивал, чего ты хочешь? Я приказываю. Исполни!

Фата Ноча колебалась. В ней проснулся дух противоречия.

– Я одиннадцать лет провела в скитаниях, на чужбине, нашла Матео, а ты даже не вспомнил обо мне! Сидел тут, сосал соки других деревьев, уродовал всё, до чего мог дотянуться, накачивался чужой силой. Эти апельсины мои! Я хочу быть королевой Магарфалы! Если Матео даст тебе своей крови, ты сможешь возродиться и стать могущественным колдуном, не так ли? Нет уж! Оставайся деревом.

– Корни чешутся, так хочется размозжить тебе голову! Забыла, что случилось в прошлый раз, когда ты вздумала мне перечить? Ничтожная старуха! Возомнила себя королевой? Здесь все ненавидят тебя! Ты же только тем и занималась, что пакостила всем направо и налево, злая ведьма Баска! Вся Магарфала желает тебе смерти. Но ты переживешь их, чёрствая уродина! Ты похожа на меня. Вместе мы будем пить кровь фейров и держать в страхе этот никчемный мир!

В Саду Судеб зрительницы растерянно переглянулись. Судьба Фата Ночи схватилась за сердце. Поршия пожала ей руку, призывая не отчаиваться. Речи Инкубо никому не понравились.

Фата Ноча заплакала. Ей было больно. Да, она причинила много зла фейрам и людям, обидевшись на Арансио. Но она не такая, как старый колдун! Она лучше и намного моложе. Он не смеет её оскорблять, обзывая старухой! Сам же забрал у неё молодость, гнилой кусок дерева! Фата Ноча смахнула слёзы.

– Нет, я не Баска, – сказала она. – И не злая ведьма. Я Фата Ноча из Дома Лесных Ключей, дочь Джино и Фата Челины. Больше ты от меня ничего не получишь!

Фея шагнула к телу Фата Фигаты и опустилась перед ним на колени. Она перевернула сестру вверх лицом и взяла её руки в свои.

– Что ты задумала? – забеспокоился колдун. – Собираешься воскресить мертвую? Давай, пустоголовая, делись своей силой! Посмотрим, как скоро ты иссохнешь!

Фата Ноча не стала ему отвечать. “Просыпайся! – звала она Фата Фигату. – Я знаю, что ты ещё здесь!”

Жизненная сила лилась и лилась из неё, и, зажмурив глаза, она старалась не думать, что теряет свою молодость.

Первой очнулась судьба Фата Фигаты высоко на розовых облаках. Она села в гамаке, куда её положили заботливые подруги, и с интересом посмотрела вокруг, не понимая, что произошло. Как же обрадовались другие судьбы! Они дали ей горячего вина и надзорную трубу и вкратце рассказали обо всём, что она пропустила.

Фата Ноча осталась такой же яркой и молодой, как была до спасения сестры. Она шептала слова молитвы или заклинания, и жизнь возвращалась к Фата Фигате, а змеиный яд улетучивался.

Чёрное дерево чувствовало себя скверно: ветви потеряли упругость, цветы осыпались. Когда Инкубо попытался дотянуться корнями до непокорной феи, у него ничего не получилось: корни скрутила судорога.

– Ты что творишь? – взвыл колдун. – Не смей выкачивать мою силу!

Инкубо воззвал к своей поросли – молоденьким магнолиям. Он требовал, чтобы они пришли на помощь, но чёрные магнолии оказались отрезанными от своего прародителя. Другие деревья повсюду стряхивали многолетний сон и разрушали корневую связь чёрных магнолий с Инкубо. Они больше не позволяли растениям-паразитам пить их соки. Победно зашумела листва, и громче запели птицы. Издалека слышалась музыка и слова величавого гимна.

Магарфала ярче звезд сияет –

Дивный край любви и красоты...

Фата Ноча помогла Фата Фигате подняться и в душевном порыве крепко сжала её руки.

– Прости меня, если сможешь! – прошептала она.

Злое дерево ослабело настолько, что больше не могло удерживать Тессу. Ветви разжались, и девочка упала в пруд.

– Тесса! – Матео бросился ей на помощь, испугавшись, что она ударилась и может утонуть. Он выронил апельсины, и они покатились в разные стороны. Один апельсин подскочил на кочке и упал в пруд. Его тотчас подхватил колдун.

Матео помог девочке выбраться на берег. На её руках и ногах виднелись багровые следы – Инкубо сжимал её так крепко, что едва не переломал кости. Фата Фигата подбежала к дочке и осыпала её поцелуями. Тесса сияла от счастья.

За их спинами раздался надтреснутый смех. Все обернулись: сгнившее дерево рассыпалось на глазах, но его чёрные ветви всё ещё страшно топорщились, и одна из них держала апельсин.

– Я умру, но заберу его с собой, – злорадно скрипнуло дерево. – Не знаю, что в нём, но у вас этого больше никогда не будет.

– Н-е-е-ет! – протяжно закричала Фата Ноча и кинулась в пруд. Добравшись до Инкубо, фея вступила в бой. Она уворачивалась от хлёстких веток, ныряла под воду, набрасывалась на Инкубо снова и снова, но колдун не уступал. Чудом ей удалось выхватить апельсин и перебросить на берег Матео. Принц поймал плод, а колдун завыл леденящим душу голосом и, собрав всю злость и силу в один удар, вонзил Фата Ноче в спину обломанный острый сук. Фея дёрнулась, а Матео, первый увидевший, что произошло, закричал от страха. Ветки дерева и вода вокруг Фата Ночи окрасились красным.

На берегу посветлело. Из чащи вышли Дондолоне и высокий красивый мужчина, который сиял неярким оранжевым светом.

Апельсин в руках Матео задрожал, выпрыгивая из рук. Принц испугался, что не удержит его и положил на землю. Когда апельсин раскрылся, из него вышла прелестная девушка, и оранжевое сияние стало ярче.

Король Арансио подобрал с земли второй апельсин и пошёл, прямо по воде, к черной магнолии. Матео показалось, что светящийся мужчина, словно невесомый, скользит по поверхности пруда. Король осторожно снял раненую фею с дерева, подхватил на руки и вернулся, также легко ступая по воде, как будто в этом не было ничего необычного. От сияния Арансио на темной глади пруда появилась светлая дорожка. Король бережно положил фею на землю и раскрыл апельсин. Все присутствующие на пруду и зрители в Саду Судеб завороженно наблюдали, как вырвались из апельсина всполохи тёплого света, как прильнули они к Фата Ноче, лаская и согревая её. Глубокие раны затягивались, а свет из апельсина все лился и лился вокруг, дальше и выше, охватывая всё больше пространства. Волны этого света коснулись каждого, растапливая затаившийся страх и недоверие, рассеивая печаль и обиды. Позже, очевидцы не могли вспомнить, в какой момент появилось солнце: каждый по-своему запомнил этот волшебный миг. Расслабленные, обласканные теплом и ожиданием счастья, они жмурились от удовольствия; и вдруг над ними, в высоком голубом небе, засияло солнце – отдохнувшее и доброе для всех!

Зашумели деревья, радостно загорланили птицы.

“Жизнь! Жизнь! Жизнь!” – звенело на все голоса.

Фата Ноча открыла глаза и увидела лицо короля Арансио, он смотрел на неё с тревогой и участием.

– Арансио! – воскликнула фея со смешанными чувствами радости, стыда и печали. Может, король до сих пор сердится на неё? Кто знает, что ему известно о её дурных делах?

– С возвращением, Фата Ноча, – сказал Арансио. – Спасибо тебе за то, что спасла Фата Лету.

Фата Ноча повернулась и посмотрела на пруд. Злое дерево исчезло, как будто его никогда не было. Оно, действительно, прогнило изнутри, раз одного солнечного света оказалось достаточно, чтобы превратить его в труху. Фата Ноча обрадовалась, что больше никогда не услышит мерзкий надтреснутый голос.

Девушка из апельсина нашла в себе силы подняться. При ярком солнце не было видно, светится ли она, но и без оранжевого сияния она была дивно хороша. Девушка подобрала последний апельсин, открыла его. В руках у неё сверкнула корона. Арансио стремительно ринулся навстречу красавице, они обнялись и начали целоваться. Только тогда Матео догадался, что девушка – это Фата Лета, его мама. Он и представить себе не мог, что она такая молодая!

Фата Лета надела корону на Арансио и залюбовалась им. Арансио сам глаз не мог отвести от жены: она и раньше-то была необычайно милой, а годы, проведенные в апельсине, похоже, только помогли её нежной красоте раскрыться.

– Арансио, – тень беспокойства набежала на светлое чело Фата Леты, когда она вспомнила о чём-то. – А где наш сын? Где эклерчик?

– Всё в порядке, любовь моя, – король ласково развернул её, чтобы она могла увидеть Матео. – Вот принц.

Фата Лета скользнула взглядом по Матео, Тессе, Дондолоне и Фата Фигате и запаниковала еще больше.

– Где?

– Нашему сыну одиннадцать лет. Мы провели гораздо больше времени в заточении, чем я рассчитывал…

– Не может быть! – обомлела королева.

– Мой добрый Дондолоне рассказал мне невероятную историю его скитаний по чужим землям. Но не беспокойся, наш мальчик вырос в королевской семье и не знал нужды.

– Как же... как же ты вырос! – всхлипнула Фата Лета, подойдя к Матео. – Я помню тебя таким крохотным, – и по её несчастному лицу мальчик понял, что она очень жалеет о том, что он не такой, как младенец, с которым ей пришлось расстаться поневоле.

– Меня зовут Матео, – сказал он.

– Чудесное имя, – заплакала Фата Лета навзрыд и обняла мальчика. Король Арансио тут же заключил в объятия обоих.

– Мы снова вместе. Теперь всё будет замечательно!

– Я всё пропустила, не видела, как растет мой малыш, – не согласилась Фата Лета.

– Может, у вас родятся другие дети, – предположил Матео. – Вы же теперь свободны, и вам никто не мешает. Он думал, как бы деликатнее сказать фейрским родителям, что он не собирается оставаться в Магарфале, а хочет скорее вернуться в Ренесу, к Гаспаро и Олимпии.

– Вряд ли это возможно, – вздохнули Фата Лета и Арансио и одновременно посмотрели в ту сторону, где у пруда сидела Фата Ноча.

Фея не сразу поняла, чем опять не угодила, но потом вспомнила, что когда-то сгоряча пожелала, чтобы у Арансио и Фата Леты не было детей, и покраснела.

– Это… беру свои слова обратно.

– Проклятие феи необратимо, – дрожащим голосом напомнила Фата Лета.

– Да с чего они взяли? – возмутились наблюдающие за ними судьбы. – Хорошему королю, почему бы и не помочь! Было бы желание – появятся апельсинчики. Или эклерчики. Хи-хи-хи!

– Вы можете попытаться, – пожал плечами Матео, точно зная, что две пары родителей для него перебор. – У вас же волшебная страна, и чудеса случаются на каждом шагу!

– Да, наверное, – замялись Фата Лета и Арансио. Возникла неловкая пауза.

– А кто эта девочка? – переключилась на Тессу Фата Лета.

– Это моя дочь, Тесса, – с гордостью ответила Фата Фигата.

– Племянница! – ахнула Фата Лета и прижала к груди сестру. – Как же я рада за тебя! Какая ты умница!

Пока сестры радовались встрече, а Арансио расспрашивал Матео и Тессу о приключениях по дороге в Магарфалу, Фата Ноча почувствовала себя одинокой, никому не нужной. После всего, что она натворила, её невозможно было простить. Разве примут её обратно в семью? Инкубо не зря сказал, что все в Магарфале ненавидят её и желают смерти. Почему же король не дал ей умереть?

– Арансио!

Король невольно вздрогнул, когда Фата Ноча бросилась перед ним на колени, а Фата Лета быстро спряталась за его спиной.

– Не откажи мне в просьбе, – заговорила Фата Ноча. – Позволь покинуть Магарфалу навсегда. Я полюбила человека, и мне больше нет места среди фейров. Я уйду и никому из вас не причиню беспокойства. Никогда!

– Фата Ноча, я, конечно, позволю тебе уйти, куда ты пожелаешь, но не сейчас. Предлагаю всем нам отправиться в Дом Лесных Ключей. Джино и Фата Челина обрадуются, когда увидят трех своих дочерей и внуков! Давайте, устроим им праздник!

Фата Лета обрадовалась замечательной идее, а Фата Фигата и Тесса переглянулись, но не стали ничего говорить. Только что, на их глазах, над Магарфалой взошло солнце, злой колдун был повержен, и даже Фата Ноча вела себя благородно! Хотелось верить, что чудеса никогда не закончатся. Дружная процессия поспешила к Дому Лесных Ключей.

Когда они вошли в усадьбу, Джино и Фата Челина всё ещё были оливковыми деревьями. Стараниями Арансио и Фата Леты стариков удалось разбудить, но вернуть им прежний облик смогла только Фата Ноча. Родители несказанно обрадовались её возвращению. Они сели на садовую скамейку по обе стороны от дочери, прижались к ней и гладили, гладили её руки, будто боялись, что в любой момент она опять покинет дом, а они не успеют на неё наглядеться. Это было очень трогательно, и Матео понял, что Фата Ноча оттаяла и уже не спешит порвать с Магарфалой навсегда. Он пока не решился заговорить о своем возвращении и вместе со всеми помогал восстанавливать усадьбу.

После одиннадцати лет запустения все королевство нуждалось в исцелении, и решение короля начать работы с Дома Лесных Ключей, прежде всего, подружило сестер, а другим фейрам помогло поверить в свои силы. Тесса, в отличие от Матео, чувствовала себя на своём месте. Жить вместе с мамой, дедушкой и бабушкой в своём доме с садом – ни о чем большем она и не мечтала. Даже с Фата Летой и Арансио у Тессы получалось общаться намного лучше, чем у Матео. Принц понимал, что Тесса никогда не покинет Магарфалу, добираться до Ренесы ему придется одному, и от этого тосковал.

Настал день, когда Дом Лесных Ключей восстановили, а сад привели в порядок. Джино и Фата Челина набрались сил и радовались своим дорогим дочерям и внуку, но никак не могли налюбоваться ими и наговориться.

Король объявил, что пора возвращаться во дворец. Птицы давно разнесли весть о пробуждении Арансио по всей Магарфале, и обрадованные фейры шли во дворец, чтобы поприветствовать короля. Его долгое отсутствие вызывало недоумение.

– Мой дворец сейчас не такой блистательный и уютный, как в лучшие времена, – Арансио ободряюще похлопал Матео по плечу, – но мы превратим его в картинку. Тебе понравятся мои оранжереи и терраса на крыше: оттуда можно наблюдать закаты, птиц, звезды, – да всё, что угодно!

– Я не могу поехать с вами во дворец, – упавшим голосом заговорил Матео. – Я ужасно скучаю по Ренесе и моим приёмным родителям. Боюсь даже представить, как сильно они беспокоятся обо мне! Они же не знают, куда я запропастился! Раз у вас в Магарфале всё складывается самым замечательным образом, отпустите меня домой. Может, вы знаете, как туда добраться быстрее? Если нет, то я бы отправился в Трапполу, а оттуда – в лес Махаона. Я хочу в Ренесу.

Король молчал, и Матео приуныл. Вдруг Арансио только кажется добрым? Что если он не пожелает расстаться с вновь обретенным сыном и, вопреки желаниям Матео, заставит его жить в Магарфале, закроет в одной из комнат дворца или, хуже того, – превратит в дерево?

– Неужели, ты даже не хочешь взглянуть на дворец? – спросил Арансио, и голос его дрогнул от обиды или от волнения.

– Поймите, я и так уже долго отсутствовал. А мои родители – они не на много младше, чем Джино и Фата Челина. Сердце разрывается, когда думаю о них!

– Мой добрый мальчик! – растрогался Арансио. – Я всё понимаю и постараюсь придумать что-нибудь такое, чтобы ты мог появляться у нас, когда захочешь. Ты же фейр, а не человек, и рано или поздно услышишь зов волшебной родины и захандришь. Подожди ещё один день.

Арансио отложил отъезд во дворец и уединился для размышления. Ближе к вечеру он нашел Матео и попросил у него свистульку, а потом снова ушёл думать. Фата Лета спросила у него, что произошло, и, когда он рассказал ей, расстроилась, но всё-таки поддержала мужа добрым словом.

– Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Я верю в тебя!

***

Матео нашел Тессу в саду, она высаживала на клумбу пионы. Он признался, что скоро вернётся в Ренесу. Тесса понимающе кивнула.

– Я бы ни за какие сокровища не вернулась в Ренесу, а тем более, в Трапполу, – сказала она. – Но ты – принц, тебя ждут Гаспаро и Олимпия. Подумать только, если бы не твоя лихорадка, мы бы никогда не попали в Магарфалу!

– Злая Баска знала, что делала, – усмехнулся Матео.

– Как быстро закончились наши приключения, – вздохнула Тесса. – Интересно, как там Джелато и Коржик. И Фарина. Надеюсь, у них всё в порядке. Узнай об этом, ладно? Передай от меня привет. Когда вернёшься к нам, расскажешь о них. Ты же вернёшься, да?

Матео молчал, и Тесса погрозила ему пальчиком.

– Скажи, что вернёшься, а то я спрошу у нашей любимой тёти, как наложить на тебя апельсиновое проклятие!

Матео рассмеялся.

– Спасибо тебе! Придется вернуться, где ещё я найду такую заботливую сестренку?

***

Прощальный ужин в Доме Лесных Ключей неожиданно был прерван двумя взволнованными зорехвостами.

– Тревожные новости! Тревожные новости! Ренеса объявила войну Трапполе! – выпалила одна из птиц. – Король Гаспаро уверен, что король Трезоро похитил его сына!

По связной речи зорехвоста Арансио понял, что перед ним – фейр в птичьем обличии.

– Но я не встречался с королем Трапполы, – удивился Матео. – А вот его слуги: Веллюто и синьор Баттега – настоящие преступники! Хорошо бы их поймали и посадили в тюрьму.

– В похищении принца король Трезоро обвинил купца Алессио. Его задержали за ограбление синьора Жулико и убийство хозяина "Лакомого двора", Кроццо. Причём, в ходе расследования выяснилось, что этот купец в Ренесе известен, как бандит Махаон Бандалеро.

– Алессио в беде? – потрясённая Фата Ноча, сама того не замечая, погнула серебряную вилку. – Я должна помочь ему сейчас же!

– Алессио в тюрьме, – подтвердил Руберто. – Король Трезоро хотел выдать его королю Гаспаро, чтобы избежать кровопролития, но Гаспаро требует, чтобы ему вернули сына!

– Трезоро – ты покойник, – пробормотала Фата Ноча и от волнения погнула серебряный нож.

– Фата Ноча! – нахмурился Арансио. – Человек, в которого ты влюбилась, вор, бандит и убийца?

– Мой дикий лев! Неотразимый разбойник! – мечтательно закатила глаза Фата Ноча.

– Похоже, что он вскружил тебе голову и затуманил рассудок.

– Алессио вовсе не плох, – поддержала Фата Ночу Тесса.

– Не плох? – возмутилась фея. – Он само совершенство! Никогда не встречала парня с такими рельефными мускулами!

– Это правда, что он – Махаон Бандалеро? – обратился Арансио к Тессе.

– Да, но...

– Он схватил вас в лесу и хотел продать в Трапполе?

– Да, но… – странно, этот эпизод уже вылетел из ее памяти. – Алессио исправился: он помог мне, когда понял, что Кроццо лишил меня памяти, нашел Ма и присматривал за ней.

– Но он убил хозяина лавки!

– Нет, это сделала я! – вмешалась Фата Фигата. – Хозяин лавки был редким негодяем. Хорошо, что у меня вовремя сработал охотничий инстинкт!

– Если бы Кроццо был жив, я бы до сих пор сидела в железной клетке, – вздохнула птица-зорехвост, которая до сих пор молчала. – Матео и Тесса не нашли бы ход в Магарфалу, вы бы остались деревом а Фата Лета апельсином!

– И Жулико Алессио не грабил, – продолжила Тесса. – Жулико отдал деньги Кроццо, Алессио там и близко не было.

– Алессио пострадал напрасно! – ударила Фата Ноча кулаком по столу.

– Сколько всего мы с тобой пропустили, – Арансио переглянулся с Фата Летой.

– Если начнется война, то пострадают многие люди, – сказала Фата Лета.

– А вы слышали что-нибудь про Фарину, Джелато и Коржика? – спросила Тесса зорехвостов.

– Да, их хотели схватить и отправить в тюрьму вместе с Алессио, но Фарина сумела обхитрить стражников и организовала в Трапполе восстание “Незабудки”. Мятежники выступают против правителя, в королевстве которого пропадают дети, а люди теряют память. Они призывают прекратить бессмысленные аресты, убрать соглядатаев и Поворотный дом и не вступать в армию Трезоро. Многие требуют, чтобы король сдался Ренесе и отказался от власти в пользу народного избранника.

– Ух-ты! Я полностью поддерживаю восстание, – восхитился Матео. – Молодец Фарина. В Трапполе давно пора поменять законы, убрать эти отвратительные меты и титы! Любой путешественник рискует попасть в рабство, да и местным, уверен, живётся там несладко. Мы можем помочь Фарине?

– Не думал, что придется заняться международной политикой, не успев разобраться с собственным королевством! – воскликнул Арансио.

– Ваше Величество! Принц Ренесы прошел долгий путь, чтобы найти апельсины, – напомнил Дондолоне. – Если бы он не разбудил вас, то будущее Магарфалы было бы не столь ярким и солнечным, каким оно видится нам теперь. Пожалуй, мы могли бы оказать принцу посильную помощь.

– Разве я отказываюсь?

– В Трапполе открылись десятки порталов во все концы мира, когда ты преобразил Магарфалу и превратился в дерево, – заметила Фата Ноча. – Трезоро в любой момент может ими воспользоваться и сбежать, если припечёт.

– Это серьёзно, – кивнул Арансио. – Порталами нужно пользоваться осторожно.

– Когда я вернусь домой? – спросил Матео. – Если Гаспаро и Олимпия увидят меня живым и невредимым, они остановят войну, но тогда восстание потеряет поддержку, и все обвинения с короля Трезоро будут сняты. Надо что-то придумать.

– Тут и думать нечего, – сказала Фата Ноча. – Разве я не освободила тебя из Поворотного дома? А синьор Баттега действовал по указке короля. Это с одобрения Трезоро соглядатаи ловят чужестранцев и продают их в услужение. Расскажем жителям Трапполы, как я спасла тебя и доставила в Ренесу безутешным родителям. Тогда все поймут, что Алессио не похищал тебя, а их король – негодяй.

– Неплохой план, Фата Ноча, – повеселел Арансио. – Я как раз хотел рассказать Матео, как ему попасть домой.

Арансио протянул сыну знакомую ему свистульку. Матео сразу заметил, что на ней появилось изображение зорехвоста. Он вопросительно посмотрел на Арансио.

– Это твой собственный маленький портал. Отсюда ты можешь попасть только во дворец Ренесы, мне пришлось бы долго работать, чтобы задать этой вещице сразу несколько направлений. Стоит тебе зажать свисток в руке и подумать о дворце, как ты окажешься там. Но это ещё не всё. В Магарфалу ты сможешь попасть из любой точки вашего мира. Просто погладь картинку зорехвоста и подумай о нас. Скорее всего, тебя перенесёт в дом Джино, потому что ты запомнил его лучше всего. Я думаю, хозяева не будут возражать.

– Возражать? Это же счастье – внука повидать! – откликнулся Джино, и Фата Челина согласно закивала.

Дондолоне нагнулся, чтобы рассмотреть рисунок на свистульке.

– Причеши перья, – подмигнул он Матео.

Принц улыбнулся.

Дондолоне внимательно пригляделся к зорехвостам, присевшим на край пиршественного стола.

– Молодые люди, – сказал он, – вы бы не хотели снова превратиться в фейров?

– Мне так привычнее, – чиркнул хвостом Руберто.

– Речь-то теряется со временем, – посетовал Дондолоне. – Поверьте старому попугаю.

– Правда, Руберто, – сказал Арансио. – Магарфалла больше не тёмный опасный край, а мне нужны толковые подданные. Я бы сделал вас разведчиками.

– Пожалуйста! – взмолилась Кастанья, которой вовсе не улыбалось остаться птицей навсегда.

– Разведчиками? – задумался Руберто. – Звучит интересно.

К радости Кастаньи её жених согласился принять настоящий облик. К столу подвинули ещё два стула, и скоро фея любовалась каштановыми кудрями и родинкой на щеке своего любимого. Он то и дело наклонял голову подобно зорехвосту, но Кастанья верила, что это пройдёт.

Теперь, когда в руках у Матео был собственный маленький портал, воспользоваться им сразу не хотелось. Когда ещё соберутся за одним столом дорогие ему друзья и родные, с которыми он прошёл столько испытаний? Кого-то из них он выручал из беды, а кто-то спасал и поддерживал его в трудную минуту. Но планы действий в Трапполе и Ренесе были обсуждены, признания в любви, дружбе и верности подтверждены, а вино выпито.

– Пора! – поднялась из-за стола Фата Ноча. – Не могу ждать. Хочу лететь к моему соколу и вызволить его из неволи!

Лететь ей предстояло сначала в Ренесу, чтобы вернуть Матео родителям, а оттуда – в Трапполу через Махаонский лес.

Матео обнялся с Арансио и Фата Летой, потом – с Тессой и Дондолоне. Он знал, что будет скучать по ним.

Простившись со всеми, мальчик взял за руку любимую тётю и сжал в кулаке свисток.

– Дворец. Ренеса, – прошептал он.

Когда они исчезли, Фата Лета закрыла лицо руками.

– Что с тобой? – спросил Арансио.

– Ничего, – ответила она, побледнев. – На секунду мне показалось, что они перенеслись в пустыню Пеклу.

– Глупости! – рассмеялся король, притянул её к себе и поцеловал в макушку. Поздним вечером в доме Джино было спокойно и тихо, настало время уединиться и помечтать об апельсинчиках.

Эпилог

Матео и Фата Ноча успели вовремя. В Ренесе уже рассвело, из позднего вечера они попали в раннее утро. На дворцовой площади, где Матео не так давно играл в кегли, собралось войско. Король Гаспаро, возглавивший армию, как раз собирался выступить в поход. Войску предстояло идти несколько недель через нейтральные территории, прежде чем оно достигло бы Трапполы. Конечно, король отправил соседям вестников и объяснил цель похода, но королева всё равно боялась, что на пути его армии возникнут непредвиденные обстоятельства и, что ещё хуже, неодолимые препятствия. Олимпия вспомнила, что они с Гаспаро прожили вместе без малого тридцать лет и ни разу ни с кем не воевали. Ее муж был самым добрым и миролюбивым королём на свете. Как же можно было отпустить его на кровавую бойню? В королевском войске никто, кроме гвардейцев, не был обучен драться или стрелять. В солдаты набрали крестьян да мастеровых – какие же из них воины? Королева прильнула к мужу так, что силой невозможно было оторвать. Что она будет делать, если он не вернётся?

– Мама! – позвал Матео.

Олимпия подняла заплаканное лицо с груди Гаспаро и взглянула на мужа. Послышалось? Но король смотрел поверх её головы – туда, где от дворцовых ворот к ним шли Матео и высокая, темноволосая женщина с яркими глазами.

– Сынок! – воскликнул король, и сердце его выпрыгнуло из груди.

Матео перешёл с шага на бег и через какие-то мгновения оказался в объятиях любимых родителей. Как же он соскучился по ним! Представить невозможно было, сколько горя они испытали, когда он пропал. Олимпия от волнения не могла произнести ни слова, только тонко всхлипывала. Гаспаро сдавил сына так крепко, что у него перехватило дыхание. Матео не терпелось рассказать им о своих приключениях, но он помнил, что, прежде всего, ему нужно помочь друзьям в Трапполе.

Радостная весть о возвращении принца облетела королевское войско, и кто-то бросил клич: “Ура! Войны не будет!” Довольные солдаты предвкушали, что прямо с площади они разойдутся по домам.

Принц познакомил родителей с Фата Ночей и ни разу не возразил, когда фея красочно расписала его злоключения в Трапполе и своё благородное участие в его судьбе. Ей тоже достались объятия и горячая признательность. В награду за спасение Матео король был готов исполнить любую её просьбу. Фата Ноча попросила самого быстрого коня и лучших гвардейцев и немедленно отправилась в сторону Махаонского леса. Она спешила освободить Алессио и свергнуть короля Трезоро, уронившего честь Ренесы. Королева Олимпия пришла в восторг от нового плана: ей не нужно было расставаться с самыми близкими людьми!

Революция "незабудок" была обречена на успех. Движение поддержали Гаспаро и дружные с ним королевства, а также незримые отряды фейров из Магарфалы. Большинство судеб на розовых облаках благоволили к Фарине и её союзникам, а расположение судеб многого стоит. Когда ряды восставших возглавила Фата Ноча, никто больше не сомневался, что правление Трезоро пришло к концу. Очевидцы утверждали, что солдаты короля теряли дар речи, бросали оружие и падали, как подкошенные, встретившись с ней взглядами.

Алессио, ожидавший казни со дня на день, пришел в восторг и воспрянул духом, когда увидел на пороге своей камеры неукротимую Фата Ночу. Вместе они освободили многих узников и захватили дворец. Королю Трезоро удалось сбежать то ли в Китай, то ли в Лаос, но никто не огорчился, потому что фейры запечатали порталы, а чтобы добраться домой своим ходом, Трезоро потребовалось бы полжизни.

Память вернулась к синьору Баттеге, Веллюто и чиновникам Поворотного дома. Их, вместе с другими доносчиками и опальными прислужниками, привлекли к фермерским работам, потому что физический труд на природе лучше всего облагораживает человека.

Свободу от угнетателей траппольцы праздновали три дня и три ночи, а потом почти единодушно признали Фата Ночу своей новой королевой. Никто не сомневался, что она справится.

Когда Алессио представил Фарине свою невесту, мудрая женщина одобрила его выбор.

Фарина стала хозяйкой "Лакомого Двора", и слава о ее волшебных тортах и прочих лакомствах загремела повсюду. В Саду Судеб стало доброй традицией отмечать Сладкий Понедельник: по примеру Фарины, многие хозяйки пекли торты, чтобы судьбы радовались и начинали неделю с чего-нибудь вкусного.

Король Алессио пристроил на государственные должности своих товарищей – бывших разбойников. Не поддаётся объяснению, как легко Алессио завоевал безоглядную любовь траппольцев. Открылись таверны и трактиры под названиями: "У разбойника", "Шайка Махаона", "Атаман Бандалеро". Барды на каждом перекрестке распевали песни о лихом прошлом нового короля. А вот именем Фата Ночи никакие заведения не называли и старались его не упоминать лишний раз. Это имя внушало подданным трепет.

Поскольку все друзья Бандалеро переселились в Трапполу, лес Махаона больше никого не пугал. Матео переименовал его в Зелёный Дон, в честь своего попугая, и превратил в заповедник для птиц и зверей.

Матео жил теперь на два дворца и часто навещал друзей в Магарфале. Чтобы он не скучал в Ренесе, Дондолоне подарил ему птенца – настоящего попугая. Принц обучал его разным словам, которые приходили ему в голову.

Благодаря стараниям Фата Леты и Арансио, у Тессы и Матео каждый год появлялись то братик, то сестричка. Фата Фигата, Джино и Фата Челина помогали воспитывать растущее королевское семейство, а Матео часто путался: ему было трудно запомнить всех апельсинчиков по именам.

Тинистый пруд покрылся чудесными белыми лилиями. Феи и фейры полюбили прогулки по лесным тропам рядом с прохладной водой. Места там были уединенные, притягательные и таинственные. Одна пара как-то рассказывала, что среди белоснежных лилий на пруду они заметили одну чёрную.

Возможно, они это придумали.