Антитеза маньяка

Глава 1

Это случилось так, как случается со всеми. Просто однажды я посмотрел на нее совсем по-другому. Я заметил то, чего не замечали остальные. Ее чуть игривые веснушки, рассыпанные по лицу. Строго уложенные, но выдающие свое нахальство локоны волос. Едва уловимая складка рядом с уголком губ, поющая о смешливом характере. Однажды, я посмотрел на нее не как все.

И вот однажды она посмотрела на меня, как я смотрю на нее. Мы поняли, что если и есть одна нить между сердцами, то наша лента чувств переплетена узлами.

Подарить весь мир, да чего там, всего себя хотелось ей без оговорок. Да, высоко, художественно, сопливо, но я бы подарил, не просто на словах. Я бы смог это сделать.

Открыть с ней тайны своих чувств, нырнуть в глубину таких теплых и таких обволакивающих эмоций. Мы были близки и эта близость грела сердце все больше и больше.

У нее был нареченный, но глядя на их пустые и такие до жути бытовые проблемы, на то, как с ним она становиться серой мышью, которой никогда не была, я понял, что он не тот, кто ей нужен. Ведь каждому цветку нужен уход, забота и тогда он расцветает под лучами любви. Если сухо давать лишь воду, то и самое стойкое растение увянет, так и не поняв, отчего было так тяжело.

Ей тяжело не будет. Пусть, пусть она думает что у нее есть нареченный, пусть он дает ей воду, пусть. Но я был готов сложить голову за нее, покорить весь мир, посвятить всего себя. Ведь я знал, что она расцветет.

Я видел, как она расцветает. Наши ночи напролет разговоров, наши дни тех малых крупиц взаимного счастья. Она расцветала. Смеясь порхала по моему сердцу, а я бережно хранил ее следы.

Как тягостна была наша разлука. Казалось, весь мир замер. У нее дела, другой город, работа. Моя любовь не знала преград, я звонил, я писал, я был рядом. Пусть не ощущал ее прикосновений, но всегда поддерживал словом. Ведь я готов за нее весь мир, всего себя отдать ей без вопросов.

Короткие гудки. Занята. Который раз набираю. Не отвечает, устала. Ничего, отдохнет и прочитает мои письма. Рассказы из прошлого будущему миру. Каждый раз дописывая новое сообщение я улыбаюсь, вспоминая, как улыбалась она, читая.

Ведь я даю ей заботу, любовь и вниманье, то чего была она лишена черствым, холодным поливом своего “нареченного”.

Каково же было мое ликованье. Вернулась. Букет геноцидов. Наше тайное “ха-ха” Гиацинты, мягко благоухая встретили ее как и я, на перроне. Она была одна. И я один. Забота, которая ей была нужна. И я , который купал ее в целительных лучах своего внимания и любви. Она тогда улыбнулась устало. Вся ночь в пути. Я ее понял сразу и спустя несколько часов, с тоской проводил до дома. Договорились о встрече чуть позже, мое сердце затрепетало в предчувствии чуда.

Но она не проснулась. С дороги устала. Проигнорировала все будильники и звонки. Я был зол и расстроен. Да как все посмели, свет очей моих так измотать. Но я терпелив, и я не настойчив. Я дам ей время, ведь это забота.

Прошла пара мучительных часов. Отчего же так долго. Короткий ответ. Да, моя дорогая уснула. Не буду тревожить, ведь завтра увидимся снова, я знаю ее любимое место, кафе и дороги. Мы обязательно встретимся, так, невзначай, ненароком. Я буду рядом.

Прошло несколько мучительных дней. Она отвечает коротко, сдержанно, но я продолжаю писать и звонить, напоминать что я тут, если что, я рядом всегда. Говорит, заболела. Мой ум не на месте. Я то подорвусь, понесусь к двери, то вновь засяду в ее любимом кафе неподвижным Самсоном. Не знал, что в груди так много места для тревоги. Уйма пространства для беспокойство. Нет, так нельзя, я к ней еду. Она говорила, что было плохо, ее я спасу.

Не знаю куда. Где-то было там, на коменде. Ничего, я найду, мне подскажет судьба. Что нужно из лекарств, не знаю, но возьму всего, ведь она задыхается. Да как же он может называться ее нареченным? Подонок, не встретил, не окутал любовью, и сейчас она болеет одна, в квартире холодной. А он “на работе”. Да что же в нем она нашла.

Я поехал, не знаю куда, только точку на карте, станцию метро. Доехал. Она позвонила. “Все порядке, я просто спала.”

Однажды, я посмотрел на нее не как все.

***

С ним было весело, интеллектуал, таких мало. Грубо шутить, смущая пространство, легко удавалось на первых порах. Не сразу увидела я этот взгляд, не быстро осознала. Да, смотрел на меня он платоническим взглядом. Приятно, но сильно смущало. В конце-концов я сразу сказала, что есть мой любимый, что есть дорогой. А ты друг мой, ни более, чем знакомый. Ну вот от силы знакомый.

А потом его стало ужасно много. Все больше пространства, куда ни иду, там он. Невзначай оказался. Вот вроде уже взрослые дети, а как будто малые люди. Ну нравлюсь тебе это видно, но ты то мне нет. Ну не могу я так общаться с тобой. Не могу я дать тебе того, чего ты хочешь.

Говорил что этого достаточно, просто быть рядом. А я не хочу, я одна побыть хочу. У меня есть планы, без прогулок с тобой и пора бы тебе отвязаться, но нет. В итоге гуляем в с подругой втроем. Она, я и он. Ему по пути. Ему заняться ведь нечем.

Да как же его не обидеть? Нагрубить? Оттолкну, он мне не противен, хороший человек, верный, наверное. Не хочу обижать, он мне плохого не сделал. Только ходит везде по пятам. И пишет. И звонит постоянно. Я ему сказала что это бесполезно могу не взять. Сплю или не слышу. Хотя на самом деле молча смотрю когда окончит звонить. Он очень настойчив. Тринадцать звонков. Подряд. Это слишком. Ничего, мне скоро в Москву, я там от него отдохну.

Счастливое время без бремени встречи, без слов с натянутой улыбкой, ох, жаль без моего молодого, но ничего, приеду, соскучилась сильно. Пишу не обращая внимания на верхнюю строчку о семи непрочитанных в телеграмме. Восьми. Закрыла глаза время быстро промчалось. Я чуть не поперхнулась, семнадцать настроченных писем, во всех каналах. Боги, помогите. Черт! Случайно открыла. Он тут же онлайн. “Ну как, прочитала?”. Я взвыла. Ничего не сказала, отправила смайлик. Поезд тронулся. Ладно, еще есть время. Может, я себя накручиваю? Ну просто он настойчив. Ему грустно и не с кем общаться. У него нет работы, а друзья - все бармены. Да, я слишком строга.

И вот, Петербург. Столь свежий, столь сырый. Как хорошо поутру, никого нет, я могу вывалиться прям так из вагона, не мытая, помятая, но еще с десяток минут, я прыгну в такси и поеду до дома. Душ, кофе, кровать! Я вас обожаю! После плацкарта только одного мне и надо.

Гиацинты. Стоят на перроне. И он вместе с ними. Кривая улыбка. Больше нет у меня любимых цветов. Три часа меня мотыляло. Через слово вставляла “устала”. “Я тебя провожу” каждой фразы начало. Не надо. Мне достаточно того что больше нет у меня любимого кафе, еще дверь моего дома тебе показать? Увольте. Хорошо. Погуляю еще немного. В каждой витрине мои лохмы торчат. Весьма помятый наряд. Трещит без умолку, да что он несет. Не выдержала. Сбежала под предлогом “дней женщин” домой. Там мой родной. И душ, и любимый. Я успокоилась. Его тут точно нет. Хотя мысль что за шторой стоит, мелькнула. Уже паранойя. Не нормально. Да и пусть, мне сейчас не важно, я дома, я с ним. Со своим, мне так хорошо.

Звонок. За ним второй. Я с ужасом на экране наблюдаю растущее число пропущенных от одного и того же номера. Переворачиваю телефон. Это слишком. Я сказала что сплю. Перестань. Отвяжись ты. Да за что же мне горе такое.

На следующий день я боялась. И я устала. Не с дороги, нет. От вынужденных встреч, чтобы не обидеть, от фальшивых улыбок, после которых болят щеки. От вымученных историй, от постоянного беспардонного вклинивания в личную жизнь. Как же я задолбась. Звонок. Я трубку взяла. Коротко бросила что заболела. Тишина. Счастье пары часов, а потом. Громом мелькнуло “твою мать” ведь он же приедет, да что же я делаю то, его постоянно щадя. Он надо мной измывается, а я послушная овца. Я позвонила и кротко сказала:

- Отвали. Ты заебал.