Антипопаданец

Глава 1

Июнь, 2019 год.

– Ань, ну что там – скоро приедем? – Паша откинулся на переднем пассажирском сиденье и отхлебнул кофе.

Вопрос он задал, конечно, больше для вида. На самом деле в душе он ликовал. Еще бы – девушка, по которой он сох уже больше года, наконец ехала с ним на прогулку. Павлу было почти 35, студенческие тусовки прошли, споры по типу «выпей чашку водки одним махом за раз» он перерос, машина, пусть подержанная, была, плюс небольшая студия в ипотеке. В общем, стабильный молодой средний класс. Теперь хотелось спокойных стабильных отношений.

Но отпраздновав всего 33-й день рождения, Паша с удивлением обнаружил, что все не так просто. Классные симпатичные «домашние» девочки уже были разобраны, и многие были глубоко замужем и с детьми. Были разведенки без детей, но они вышли из брачных уз озлобленные и готовые схватить любого мужика и привязать к себе любыми способами. Чужих же детей Павел не был готов воспитывать. Девушки младше 25-ти лет еще не отгуляли свою молодость, ждали приключений, путешествий, ночных посиделок на крышах и пятничных зависаний в клубах и барах. Да, Пашка был готов полгода потерпеть такой образ жизни, но с перспективой на стабильную траекторию, а с этим у большинства кандидаток были проблемы.

Поэтому, когда к ним весной 2018-го года на работу пришла Аня, он сначала даже не поверил, что так бывает: девушка 30 лет, красавица, свободная в плане отношений, без детей и сложных прошлых связей, с приятным веселым характером. С интересными хобби, неплохим образованием и кругозором. Добавим к этому увлечение спортом и отсутствие вредных привычек. Даже когда все это выяснилось, Паша еще какое-то время искал подвох: ну не может быть все так хорошо. Где-то должен был найтись косяк: может, проблемы с родителями? Долги? На самом деле дети есть, но она их скрывает? Генетическая наследственная болезнь? Состоит на учете в психдиспансере или наркодиспансере?

Ничего не обнаружилось, и Павел примкнул к кругу Аниных ухажеров, численность которых только разрастался с первых же дней ее выхода в офис. Первыми к ней стали липнуть женатые мужики старше 50-ти и старпёры, у которых взрослые дети и жёны-швабры. Потом подключились только-только вступившие в брак парни, у которых были беременные или только родившие жёны, и несчастные молодые мужья спасались от гормональных штормов своих половинок в офисе. Был еще всякий студенческий и пост-студенческий молодняк и прочий серый и безликий офисный шлак, но его никто в расчет не брал. Самая сильная партия сформировалась из тех, как Паша – молодые, без отношений, с деньгами и кое-каким статусом.

Павел сидел на должности начальника отдела, и среди тетушек из бухгалтерии он считался завидным женихом для их дочек. Они и понятно – молодой, перспективный, в хорошей физической форме, при деньгах, без вредных привычек. Для среднестатистической девочки – мечта, а не мужчина.

Проблема заключалась в том, что Аня не была среднестатистической. И дело даже не в красоте (хотя нужно отдать должное –девушка отличалась невероятной красотой). Но внешности прилагался правильный и спокойные характер. Она ценила справедливость, честность и доброту. Была порядочной, но при этом не вела себя как пуританка или ханжа. Все явные и неявные двусмысленные намёки со стороны коллег и руководства она мягко переводила в шутку. Некоторых, особо наглых и приставучих, жестко, но вежливо отбривала. Подарки не принимала и не велась на них, а на все предложения о свиданьях отказывалась, находя при этом каждый раз вполне объективные и необидные причины. Спустя полгода большая часть ухажеров перешла в разряд «пожирателей глазами»: после нескольких подкатов они получили отлуп и теперь просто созерцали Аню с обожанием, и оказывали ей всякого рода мелкие офисные услуги вроде помощи в переноске стопки папок или установки 20-литровой бутыли в кулер.

Павел в этом смысле был марафонец. Наблюдая за своими коллегами, он понял, что просто так банальными знаками внимания девушку не завлечь. Даже и небанальными – вопрос налаживания отношения грозился затянуться на неопределенный период. Но Паша решил, что игра стоит свеч и перешел в наступление. Сначала спокойно дождался пока основная часть ухажеров отвалится. А после начал действовать не в лоб, а создавать ситуации, в которых он как бы случайно приходился весьма вовремя.

Случайно занятое место в столовой для Ани в час пик, случайный приезд на машине с возможностью подбросить вечером поздно засидевшуюся девушку (внезапный вал поручений со стороны Аниного начальника был «случайным» советом ему со стороны Павла) и подобные случаи.

Не прошло и трех месяцев, как стратегия стала приносить плоды. Сперва Аня так же ровно относилась к Паше, как и ко всем. Но со временем стала все чаще обращаться к нему в случае вопросов, чаще стала соглашаться ходить с ним на обед (хотя на предложения других отмахивалась большим количеством дел). На корпоративе удалось даже сорвать медленный танец, хотя обычно Аня, когда начинались медляки, незаметно исчезала с танцпола. Самое сложное было не показать свою заинтересованность – это сразу бы спугнуло девушку. Поэтому Павел решил совмещать приятное с полезным: с одной стороны, ненавязчиво ухаживал за Аней, с другой – пока они все-таки не сошлись в официальных отношениях, не ограничивал себя в мимолетных встречах и близостях с другими случайными девчонками.

***

Спустя год после прихода Ани в офис, устав от оказания мелких услуг, Пашка наконец решил, что пора сделать следующий качественный шаг. Нужно было перейти к постоянным прогулкам и встречам тет-а-тет, что становилось нетривиальной задачей, потому что ранее Аня даже от намеков на встречи ловко уворачивалась.

Однажды совершенно случайно в офисе среди коллег за обедом произошел разговор на тему всяких паранормальных мест и явлений. Яника, эксперт из юридического отдела, рассказывала, как ездила в Калужскую область и там с друзьями ходила на экскурсию по древним языческим капищам и городищам.

– Понятное дело, это только звучит круто – капища и городищи. Всё для привлечения внимания – главное зайти, а там уж тебе все что угодно местные на уши навешают, – рассказывала Яника, прихлебывая кофе. – Мы в этом смысле были более продвинутыми, потому что Алинка, подруга моя, тащится от всякой эзотерики. У неё даже свой сайт и Telegram канал есть. Поэтому она все эти места теоретически знает и у таких же повернутых все заранее выяснила. И когда мы приехали на место, то она быстро взяла в оборот лесника, Петровича, который должен был нас провести. Он конечно знатно припух. Небось, думал, что в два-три места нас отведет, бабло срубит и испарится. А Алинка ему как выдала 9 мест, чуть ли не с геометками, куда нужно сходить, так он сразу загрустил. Понял, что придется много ножками ходить.

– Думаю, леснику не привыкать ножками ходить, – заметил один из коллег.

– Я тебя умоляю! Они там все такие же лесники, как мы с тобой стропальщики.

– Это вообще кто?

– Это такие парни, которые отвечают за безопасное перемещение грузов с помощью кранов. Короче, которые грузы правильно должны привязывать…, – уверенно объяснил старший логист, который в настоящее время пытался аккуратно надкусить творожное кольцо, чтобы крем не вылез с какого-нибудь другого бока.

– Пофиг, – продолжала Яника. – Эти лесники – просто местные, которым за денежку выдали лицензию, чтобы они могли ходить по заповеднику без проблем и людей с собой водить. Так вот наш Петрович загрустил. А потом еще несколько раз пытался соскочить, все ныл, что маршрут трудный, в лесу темно. Алинка в него как клещ вцепилась. И понятно почему – она какие-то свечи с собой взяла, чтобы их зарядить на Чёртовом камне.

– Что за бред?

– Да полнейший! Приперлись к самому вечеру на высокий холм, уже ноги все сбили, воду выпили. Честно говоря, у нас уже даже парни начали гундеть, что пора в лагерь возвращаться. Но Алинку хрен сломишь. Завели с Петровичем нас на этот холм, а там – камень! Я таких не видела ни разу – огромный, размером с двуспальный диван, наверное. Чёрный-пречёрный. А в самом камне борозды, как будто, знаешь, пальцами пытались зацепиться за него и скребли. Здоровые такие – сантиметра два в глубину. А в середине дыра. Ну и легенда там соответствующая: типа, в камень был воткнут столб, а к столбу ведьм привязывали и сжигали. Кого стоя, а кого и на коленях. И типа им было так больно и страшно, что они могли даже камень процарапать. В эти бороздки теперь люди вещи разные кладут, и, типа, ведьминой силой заряжают.

– Мобильник так можно зарядить? – заржал парень, сидящий на углу стола.

– Мозги бы тебе зарядить, – съерничала в ответ Яника. – Короче, Алинка туда свечи свои положила, которые весь день с собой таскала, мы – что нашли в карманах. Потом еще минут 15 стояли, ждали, пока зарядится.

– И как?

– Ка́ком кверху! У нас ничего не поменялось, а Алинка фотки сделала, в Instagram выложила и загнала каждую свечу тыщ по пять, хотя купила рублей по двести.

Доходность от посещения Чёртова камня впечатлила сидящих за столом.

– Вооот, видишь, как камень на деньги-то заряжает…

– На деньги заряжает, на мозги – разряжает…

– Зачем тебе мозги, если есть деньги?

– Знаешь, глядя на наше руководство, я с тобой соглашусь…

Так, перебрасываясь колкостями, коллеги закончили обед и стали расходиться по своим местам. Паша догнал Аню.

– Неплохое место – этот Чертов камень, – улыбнулся он, – можно бизнес делать.

– Знаешь, – задумчиво ответила Аня, – я думаю, что такие места появляются неспроста. Они действительно имеют какое-то притяжение.

– Наверно, – тут же «переобулся» Паша, – тут скорее работает принцип так называемой «намоленности». Кто-то первый выбирает по наитию место, камень там или дерево. А остальные подтягиваются. И срабатывает эффект воронки – каждый следующий верит всё больше в уникальность этого места. Людям начинает казаться, что их просьбы сбываются, и слухи распространяются все больше и больше.

– Не совсем, – возразила девушка, – есть же на самом деле уникальные энергетические места. Там, где из земли идет энергия, мы ее не чувствуем, а животные, например – очень даже. И обходят это место стороной или наоборот тянутся к нему, если заболевают или ранены. Хотя бывает, что и люди тоже туда ходят. Особенно, если там родники есть – вода же очень сильно накапливает энергию. Вот есть, например, знаешь такие «улитки», – внезапно с жаром начала рассказывать Аня. – На большой территории камнями выкладывается спираль, и если по этой спирали идти, то твоя энергия как бы закручивается вместе с энергией земли. И в конце, в центральной точке, с человеком что-то происходит.

– В смысле – что-то?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Например, можно получить сверхспособность. Или, наоборот, заболеть и умереть. Можно переместиться в пространстве, а иногда даже и во времени. Никто толком не знает.

– Ну да, если ты умер или переместился во времени, то уже никому особо не расскажешь.

– А вот я верю, что такие места есть и там действительно что-то необычное.

Паша заметил, как загорелись глаза Ани, и отметил это про себя. А дома бросился в Интернет читать про загадочные места на Земле. Интересные статьи он нашел про каменные лабиринты (вероятно, Аня их имела в виду) – сложные спирали, диаметром от 5 до 30 метров, выложенные крупными и мелкими камнями. Эти спирали закручивались против часовой стрелки, делались из необработанных камней. Для чего? Никто не знает. Может, место ритуальных таинств, может, место погребения, может, для астрономических наблюдений или каких-либо вычислений. Сначала было интересно, а потом Пашка понял, что все статьи тупо копируют друг друга. А не копированные статьи больше смахивали на неграмотные записки чокнутых путешественников, явных последователей макаронного монстра и исцеляющей шапочки из фольги.

Однако же одно интересное место нашлось где-то под Питером в каком-то страшном захолустье. Но благо где-то на форумах нашелся странный человек, побывавший там и оставивший геометку с координатами.

***

У Паши начал созревать план: если Аня так любила всякие похожие вещи, то почему бы и не предложить поехать туда? Ведь от банального свидания она явно откажется. А вот от того, что интересно, что захватывает своей необычной энергетикой – нет.

Разумеется, ехать под Питер напрямую в этом непонятное место было глупо и бессмысленно, поэтому возникла идея в том, чтобы совместить приятное с полезным, а именно: заехать в Питер, там весело и интересно погулять. И потом отправиться туда – в это загадочное место со спиралью.

Поездку нельзя было пускать на самотек, поэтому Паша, вооружившись Интернетом, начал досконально изучать те места в Санкт-Петербурге, которые тоже сквозили какой-нибудь таинственностью и этой дурацкой необычной энергетикой. Слава Богу, культурная столица отличалась всякими загадочными, интересными местами. Паше хотелось придумать действительно что-то интересное, а не ерунду вроде банальных походов в Михайловский замок, Юсуповский или Меньшиковский дворец. Требовалось посетить настоящий мистический Петербург, раз уж он замахнулся на такую серьезную вещь как попытка установления отношений с неприступной девушкой.

В Интернете готовы организовать любой каприз за ваши деньги, поэтому Пашка быстро вышел на индивидуальные экскурсии с профессиональным экскурсоводом по самым неоднозначным местам Питера: посещение Смоленского кладбища, Семимостья, храма ацтекского бога смерти Миктлантекутли. Нельзя было забывать и про развлекательную программу – рестораны, бары, рюмочные и прочее.

Вооружившись всеми правдами и неправдами, как-то во время обеда Паша спросил:

– Слушай, Ань, я так понимаю, что тебе нравятся всякие интересные мистические истории, которые связаны с язычеством, парапсихологией, сверхспособностями и прочими такими вещами?

– Ну не прямо фанатка, – ответила Аня, и Паша испугался, что его план пошел по одному месту. – Но порой захватывает. Если честно, я в детстве очень увлекалась этими историями. У мамы хранилось очень много книжек про Джуну, Кашпировского, и я с удовольствием смотрела и пересматривала программы про них, у меня родители даже записывали их на видеокассеты. А сейчас просто интересно читать что-нибудь на эти темы.

– Это хорошо! Ты когда-нибудь была в Питере?

– Само собой! Пару раз еще в школе, потом с подругами ездили в студенчестве.

– Как тебе город?

– Нууу, хороший город, хотя жить бы я там не смогла. Туда прикольно съездить на экскурсию пару раз. А вот жить – нет, не мой темп. Слишком медленные все. Вялые, сонные. Может, потому что им не хватает солнечного света? А может, они не вялые и сонные, а просто спокойные по сравнению с психованными москвичами. Но мне больше по душе тот темп, когда ты в метро идешь таким быстрым шагом, что окружающим кажется, что ты куда-то бежишь и опаздываешь.

– Да, тут я полностью на твоей стороне.

– Я там была последний раз лет 10 назад…Может, что-то и изменилось…

– О, так, может, обновим воспоминания? Я просто подумал: как насчет съездить и посмотреть не на обычный Питер, который ты видела, будучи школьницей или студенткой? Ведь наверняка в школе тебя таскали по экскурсиям и музеям, а в студенчестве вы ничего, кроме тусовок и баров, не видели.

– О да, по барам мы таскались так, что домой раньше 4-х утра никогда не приходили, просыпались ближе к обеду. «Проснемся за полдень, и снова до у̀тра жизнь наша готова, однообразна и пестра, и завтра то же, что вчера», – процитировали Аня «Евгения Онегина», слегка изменив стих под свой рассказ.

– Да я к тому, что мне тема со всякой мистикой тоже раньше «заходила». Я ведь любитель всякого фэнтези, ну, там, книжки про магов, параллельные миры и прочее. Я даже любительской эзотерикой увлекался: читал Блаватскую, Рериха… Даже как-то «Бхагават Гиту» осилил, хотя сейчас ни черта не помню…, – продолжал врать и гнуть свою линию Павел. – Я тоже считаю, что действительно есть такие места есть силы. Просто в молодости считал, что их не люди оставляли, а кто-то более могущественный.

– Это да, – внезапно с энтузиазмом подхватил Аня, и Паша снова увидел в ее глазах разгорающийся огонек интереса. – Понятно, что люди в то время вряд ли могли строить такие вещи и узнавать про такие места. Наверняка, им кто-то подсказывал, помогал кто-то, кто знал намного больше.

– Помню ты говорила про спирали…

– Да, это такие специальные спирали, которые находят где-то в Северной Европе. Никто не знает, что это за места и для чего они были сделаны.

– Ну, Северная Европа от нас далеко, а вот одна из таких спиралек есть под Питером. А теперь внимание вопрос: поехали посмотрим, а то ты мне рассказывала, но сто процентов сама никогда не бывала? Я-то вообще только от тебя услышал про них и прямо даже заинтересовался. Понятное дело, что до этой спирали мы с тобой напрямик не поедем, можно просто скататься до Питера, там побаловать себя экскурсиями про мистический Петербург. А спустя 2-3 дня, заодно вспомнив молодость и прошвырнувшись по барам, съездим, поглядим на эту спиральку. Мне кажется, будет круто, по крайней мере, мы реально сможем там побывать и посмотреть. А может быть, даже попробовать дойти до центра этой спирали! Вдруг у меня паранормальные способности откроются, а ты переместишься вперед во времени, в светлое будущее с летающими машинами?

Выдав такую тираду Паша даже запыхался.

– Ну, не знаю, – засмеялась Аня (хороший знак!), – вдруг я перенесусь в прошлое, к динозаврам?

– Научишь их техническому прогрессу. Люди не появятся, а динозавры тебе поставят памятник, когда в бронзовый век перейдут.

– Ну все равно, – продолжала колебаться девушка, – я еще даже не уверена, пустит ли меня Антон в отпуск, он строгий начальник.

– Ой, по этому поводу вообще не парься. Во-первых, ты же еще не ходила в отпуск? Значит, у тебя есть полное право уйти и забить на всех. В конце концов, я поговорю с Антоном. А почему ты так боишься с ним поговорить? Он вроде нормальный парень, никогда не отказывал в таких просьбах.

– Никогда не отказывал, но мало ли …,

Тут Паша понял о том, что она мнется из-за того, что не решается ехать с ним вдвоем.

– Так, погоди, – он примирительно поднял руки. – Я так понимаю, ты переживаешь из-за того, что я тебя приглашаю, и боишься ехать, потому что думаешь, что это свидание. Мне правда хочется тебя пригласить на свидание, но ты всем отказываешь, поэтому я даже рисковать не буду. Считай это просто дружеским путешествием.

Аня улыбнулась.

– Я гостинцу не выбирал, посмотри сама комфортный для себя вариант. Хочешь – двухкомнатный номер, хочешь – два разных номера. Я серьезно: съездить с тобой хочу, но никого изображать из себя не собираюсь, тем более приставать к тебе, как Леха из логистики.

– Хорошо, я подумаю.

Фанфары!

– Давай договоримся, что ты мне скажешь ответ до конца недели?

Целую неделю Аня старательно избегала Пашу. В пятницу он уже совсем пал духом, но подойти спросить боялся. Внезапно Аня сама к нему подошла и с наигранной веселостью спросила:

– Слушай, ну чего – завтра едем?

– Блин, я думал уже не спросишь! Давай, я за тобой завтра тогда в 9 заеду?

– Не, давай на моей машине? Во-первых, я люблю быть за рулем, а во-вторых, уже 100 лет в обед не ездила на дальние расстояния, а ведь я это обожала. Если мы куда-то с девчонками ехали, то всегда я была за рулем, никогда не уставала.

– Я столько шоферю̀, кого только не возил, так что буду только рад побыть пассажиром.

– Дай мне только субботу на сборы.

– Э, нет, ехать долго. Лучше потратить субботу на маршрут, так у нас будет целый выходной на Питер. А если в воскресенье приедем, то в понедельник наверняка все будет закрыто. Сама знаешь, какие там порядки. Это же город-музей.Да и в выходной проще куда-то пойти.

– Хорошо, тогда завтра утром я за тобой заезжаю, чтобы в 9 часов ждал меня у подъезда как штык. Не люблю «опоздунов». И адрес свой пришли.

Сказав это, она развернулась и, цокая каблуками паркету, пошла в сторону своего рабочего места. Пашка старался не дышать. Вот это да! Похоже, что лёд тронулся.

Дома он быстро покидал барахло в дорожную сумку, благо летом для поездки особо много вещей не надо. Долго метался по поводу того, брать с собой презервативы или нет. Ведь по «народной» примете, если возьмешь презервативы, то секса точно не будет, поэтому в итоге он махнул рукой. В конце концов, не в деревню едут, если что, там можно будет найти.

У подъезда ровно 9 ждала Аня на своей белоснежной Шкоде Октавия. Паша закинул сумку назад и завалился на переднее сидение.

– Ну что, поехали? Ты захватила всякие вкусняшки?

– Какие еще вкусняшки?

– Ба, ну ты даешь! Вроде говорила, что ездила на дальние расстояния. Когда едешь в дальний путь, нужно обязательно, чтобы у тебя весь салон было забит всякими вкусняшками. Ну снеки, чипсы как минимум нужно купить. Еще нужны всякие конфетки, жвачки, леденцы и прочее. Не останавливаться же каждый раз. И вода обязательно.

– Точно! Совсем из головы вылетело!

– Так, а подборку какую-то музыкальную с собой в дорогу берешь?

– Нет, зачем? Радио же есть.

– На радио обычно нудятина, и сигнал еще периодически пропадать будет, когда от Москвы километров на 100 отъедешь. Ладно, у меня есть флешка. Хиты всех времен и народов. Ты не против?

– Я люблю разную музыку.

– Ну тогда поехали?

– Паша, – Аня внезапно посмотрела на него особенным взглядом, – спасибо тебе, что всё придумал и продумал.

Чёрт, все-таки стоило захватить презервативы.

– Да, забей. Главное не как все начинается, а как все заканчивается.

Глава 2

Дорога пролетела незаметно. Потому что они оба хотели этого путешествия. Не просто попасть в точку назначения, а именно достичь цели. Какой? У каждого была своя. Паше хотелось «застолбить» отношения с девушкой. Поцелуями, сексом – неважно, как пойдёт. Он был готов даже на простые прогулки за ручку. Анины цели оставались ему непонятны. С виду казалось, что она не собирается раскрываться перед ним или идти на сближение. А иногда казалось, что ну не может быть такого, что скромная девушка вот так просто согласилась на поездку в другой город без каких-либо перспектив для себя.

Сначала разговаривали на дежурные темы вроде погоды и работы, но постепенно дорога захватывала, настроение улучшалось, и в дело пошли шутки и прибаутки. Они начали подкалывать друг друга, вести себя как старые друзья, а порой Паше даже казалось, что Аня бросает на него какие-то недвусмысленные нежные взгляды.

Честно говоря, Паша старался изо всех сил, чтобы развлечь девушку историями. Старшая сестра не раз говорила ему, что женщину надо так рассмешить, чтобы она во время смеха сама не заметила, как окажется голой. Поэтому Паша вспоминал все анекдоты, которые знал, все смешные случаи из своей жизни. Потом понял, что ведет себя как придурковатый влюбленный подросток, постоянно рассказывающий о себе. Поэтому одернул себя и начал задавать Ане вопросы про ее жизнь. Оказалось, что и она не была серой мышкой, а вела очень даже интересную, насыщенную жизнь. И у неё имелись рассказы «лихой молодости»: похождения в школе, ситуации с университетскими подругами. Причем рассказы были действительно очень забавные и курьёзные, без какого-либо намека на похабщину или пошлые моменты.

Единственное, Пашу напрягало, что он ехал на пассажирском сидении абсолютно трезвым. Ведь раньше, когда они с друзьями ездили, то выбирали жеребьёвкой бедолагу, которому приходилось сидеть за рулем пока ехали из точки А в точку Б, в то время как остальные пассажиры спокойно пили пиво всю дорогу. Здесь Павел боялся, что девушке не понравится, что он будет постоянно прикладываться к бутылке, поэтому на каждой заправке затаривался кофе.

Когда зашли в гостиницу, выяснилось, что Аня взяла двухкомнатный номер. Паша, конечно же, оттеснил Аню и оплатил всё, несмотря на ее возмущение. В его голове два плюс два уже сложилось.

Поскольку они приехали в Питер поздним вечером, то заселившись, бросили вещи и пошли ужинать в ресторан. А на ужине произошла интересная вещь, а именно: Пашка впервые увидел, как Аня в расслабленном состоянии пьет алкоголь: не цедит вино изящными мелкими глоточками как на корпоративе, а вполне себе спокойно опрокидывает рюмашку за рюмашкой ягодной настойки, графинчик которой только и успевала обновлять официантка. Пашка махнул рукой и решил не отставать. В результате заведение они покинули сильно навеселе.

Как бы невзначай Паша приобнял девушку, а Аня внезапно не отстранилась, а, наоборот, прильнула к нему еще сильнее. Ёпрст, как назло – ни одной аптеки по дороге!

Что тут говорить, в номере они завалились на диван в гостиной как бы для просмотра телевизора. Сначала просто лежали в обнимку, но спустя несколько минут уже страстно целовались и стягивали друг с друга одежду.

Сначала Паша хотел в пылу страсти рассказать Ане о том, как он долго мечтал и стремился к этому моменту, но решил не портить такой момент глупыми речами.

Аня удивила. Нет, было понятно, что она давно не «девочка». Но видно, алкоголь сделал свое дело, и она взяла инициативу в свои руки, причем постепенно распаляясь все сильнее. И если в начале Паша ожидал хотя бы обычного секса, то через час, сменив десяток поз и опробовав общеизвестные три вида секса, он не удивился, что Аня потребовала ее связать и «взять как последнюю сучку».

В общем, по сравнению с той ночью Везувий показался бы ледяной пустыней. Паша еще порадовался, что они приехали в ночь с субботы на воскресенье, потому что утром выяснилось, что у Ани исчезла любая стеснительность, она спокойно голышом расхаживала по номеру и вскоре потребовала продолжения ночного марафона.

Тут уж Пашка пошел вразнос на полную. Он как будто отрывался на ней за всё то время, которое потратил на ухаживания. Но их сексуальные вкусы и предпочтения совпадали, поэтому каждый момент близости был безумно сочным и страстным.

Вечером воскресенья Павел уже изрядно утомился от постельных игр, но держался бодрячком, чтобы не потерять лицо перед теперь уже своей девушкой. Да, формально они не договаривались о начале отношений, но после всего, что они сотворяли друг с дружкой прошедшей ночью и следующим днем, о простой дружбе уже речи быть не могло.

Когда же Аня предложила все-таки выбраться прогуляться по городу, он даже обрадовался – во-первых, дико хотелось есть, во-вторых, каким бы высоким ни было его либидо, всё равно требовалась передышка. Тем более, что погода стояла чудесная – жара (что уже нестандартно для Питера) спала, с каналов потянуло прохладой. Немного сбивал с размеренного темпа постоянный поток вечно спешащих и оголтелых туристов, но парочка гуляла по улочкам северной столицы, наслаждаясь совместным обществом.

Они вышли из метро «Гостиный двор» уже в сумерках. Небо над Петербургом плавно переходило от прозрачно-синего к густо-фиолетовому, и в окнах старых домов загорались первые теплые огоньки. Воздух пах рекой и камнем – влажный, свежий, и словно приглашал гулять дальше, до самого сердца города.

Аня незаметно поправила сползшую бретельку бюстгальтера и улыбнулась Паше.

– Ты обратил внимание, что вокруг толпы людей, а ощущение, что мы как будто в пузыре тишины?

Паша посмотрел на неё и кивнул, чуть задержав взгляд.

– Потому что сейчас нас интересуют не люди вокруг, а конкретный человек. И еще из-за домов. В Питере они будто собирают все звуки и держат их в себе.

Они шли по Невскому проспекту, где витрины подсвечивались мягким золотым светом, а волны прохожих торопились мимо. Возле Казанского собора стояли уличные музыканты, и какой-то дед-виртуоз на саксофоне выводил мелодию, в которой слышались то смех, то лёгкая грусть, то смущенная тишина, то ухарское веселье.

Аня остановилась.

– Класс! Обожаю уличных музыкантов, особенно саксофонистов. Послушай…, – она закрыла глаза на секунду. – Мне кажется, что эта музыка про нашу поездку.

– Да. И про нас, – Паша старался, чтобы голос звучал легко, хотя сердце стучало в висках. Казалось бы, после бешенного секса не должно быть смущения, а все же внезапный романтический настрой вынудил его волноваться как подростка.

Они двинулись дальше, вышли на набережную Грибоедова. Вода в канале отражала жёлтые огни фонарей, и эти отблески колыхались, как и его нерешительные мысли.

Паша посмотрел на девушку боковым зрением и наконец решился:

– Аня… Можно я скажу тебе кое-что?

Она обернулась, и ветер чуть растрепал её волосы.

– Конечно.

– Знаешь, я же на самом деле не просто так позвал в Питер. Этот город всегда казался мне городом откровений. Здесь каждый камешек полон мистики и хранит чужие тайны…, – он замолчал на мгновение. – Я давно хотел тебе сказать… Наверно, сразу, как ты появилась у нас в компании. Точнее, я сначала почувствовал, а слова появились уже спустя какое-то время. В общем, ты мне очень дорога.

Аня улыбнулась, опустив глаза к блестящей воде.

– Я заметила. И тоже всё это время думала о том же… Но боялась, что разрушу нашу дружбу. Мы же все-таки были коллегами.

Вот вроде и пришли к общему знаменателю, и все же на душе у Паши оставалось беспокойство. Ему хотелось поставить точку в возникшей неловкости и убрать недосказанность.

Они замолчали, медленно бредя вдоль канала. Перед ними открылся Спас-на-Крови, сверкающий разноцветными куполами в вечерней подсветке. Казалось, храм светился всеми оттенками – зелёным, золотым, малиновым – и подсказывал нужные слова.

– Посмотри, – сказала Аня, – он как сказка. Как будто город хочет, чтобы мы почувствовали эту сказку...

Паша вздохнул с облегчением и тихо коснулся её ладони.

– Так значит, это взаимно?

– Взаимно, – едва слышно произнесла она.

Сумерки всё плотнее ложились на город. Когда они вернулись на Невский, Пашка хлопнул себя по лбу.

– Вот я дурень! Я же целую развлекательную программу продумал!

– Считаешь, мы недостаточно поразвлеклись за последнее время? – в глазах у Ани заплясали чёртики.

– Ай, да я не про то! Мы же в Питер приехали, чтобы познать его мистическую сторону. Так сказать, зарядить его таинственной энергетикой.

– Ты так говоришь про город, будто он живой организм.

– А разве нет? – он улыбнулся. – Иногда мне кажется, что город слышит и чувствует нас лучше, чем мы сами – друг друга.

– Интересно, – задумчиво заметила Аня. – А вдруг и правда весь этот вечер – не случайность? И вдруг город ведёт нас? Вот только куда?

– Куда – это я тебе сейчас расскажу и покажу.

Паша достал распечатку с «экскурсионной» программой, которую ему подготовила фирмочка, специализирующаяся на индивидуальных экскурсиях, и с уверенным видом знатока повел за собой Аню. Когда они подошли к Семимостью, неожиданно усилился ветер. Канал словно замер. Отражения мостов переплетались, создавая в воде светящиеся дороги.

Аня посмотрела на него с влюблённой улыбкой.

– Знаешь, что говорят про это место? Если на Семимостье встать лицом к воде и загадать желание вместе с тем, кого любишь – судьбы сплетутся.

– Звучит красиво, – сказал Паша нарочито уверенным голосом. – А ты уверена, что хочешь этого? А если мою судьбу занесет не туда, куда хотелось бы?

– Уверена, – твёрдо ответила она. – Я устала прятаться за молчанием.

Они взялись за руки и закрыли глаза. Несколько секунд ничего не говорили, слушая, как вода стучит о камни. А потом Аня прошептала:

– Я хочу, чтобы дальше без тебя и у меня не было судьбы.

Паша открыл глаза и посмотрел на неё.

– И я хочу того же.

В тот же миг из-за облаков вышла луна, и её свет упал прямо на воду. Казалось, кто-то сверху поставил печать на их слова. Они еще долго стояли и страстно нарочито без стеснения развязно целовались, не обращая внимание на неодобрительное цыканье прохожих.

К Смоленскому кладбищу они шли наугад без навигатора, но каждый поворот будто подталкивал их туда. Когда перед ними появились кованые ворота, Аня остановилась.

– Ты серьезно? – рассмеялась она. – Даже не знаю теперь: романтик ты или маньяк. Привел девушку на первом свидании на кладбище.

– Ой, не ёрничай! – ответил Паша. – Знаешь, на какие глупости способны мужики, когда пытаются придумать, как впечатлить девушку? Если боишься, то не пойдем.

– Да брось! Ты меня и вправду заинтриговал. Ты нанял актёров, чтобы они переоделись в привидения или зомби и напугали меня? Я люблю пранки и приколы!

– Не, до такого я не додумался.

Они пошли по дорожке.

– Здесь не страшно, – сказала Аня, всматриваясь в кресты. – Здесь спокойно, как в парке.

– Потому что все тайны уже сказаны, – ухмыльнулся Паша. – Ну и потому что вон сколько людей гуляет здесь. Ведь сейчас лето, и ночью совсем не темно.

Они остановились у старого надгробия, поросшего мхом. На камне едва различалась надпись, и казалось, что имя давно стёрлось временем.

– На самом деле, – сказал Паша, сверившись с листиком, – здесь так же, как и на Семимостье: если попросить помощи у тех, кто здесь, они услышат и помогут. Сами питерцы говорят, что это единственное кладбище, которое обладает той самой таинственной энергетикой, которая тебя так притягивает.

– Наверно, когда-то здесь было место силы. Поэтому и просьбы сбываются.

– Наверное, – пожал плечами Паша, – если просьба искренняя.

– Пусть на нашей спирали, ради которой мы приехали, мы вживую увидим энергию того места, – громко сказала Аня.

– Вживую – это как? Нас молнией должно шарахнуть?

– Не обязательно, – хихикнула девушка. – Но что-то интересное хочется увидеть.

– Динозавров…?

Покидая кладбище, они пошли в центр в сторону Кунсткамеры. То ли им повезло, то ли так сложились звезды, но музей и вся прилегающая территория не были закрыты, потому что именно в эту ночь там проводились какие-то модерновые ночные публичные лекции и мастерклассы. Они обошли Кунсткамеру слева и попали в необычный совершенно неприметный дворик.

– Это что? – удивилась Аня, указывая на статуи идолов, которых ну никак не ожидаешь встретить в Питере.

– Это настоящие ацтекские идолы из Южной Колумбии, которых привезли из Центральной Америки в конце позапрошлого века. Если верить легендам, эти индейские боги охраняли гробницы вождей, находящиеся под землей.

– Да уж… Вот тебя на мёртвых потянуло.

– Да ну! Я же ради тебя старался, – притворно обиделся Пашка. – И захоронения делали, и божков ставили явно не на простых местах. Здесь, кстати, по народным поверьям нельзя врать, иначе эти божества тебя покарают.

– Да ты что? – хитро заинтересовалась Аня. – Ну-ка скажи мне, ты действительно в меня влюбился с первого взгляда?

– Конечно! – искренно ответил Паша.

– И прямо за весь год с момента моего прихода в контору, до сегодняшнего дня ни с кем не мутил?

– Конечно! – соврал Паша, сохраняя маску показной искренности.

– Хм, будем надеяться. А если что, то кто из них тебя карать будет?

– Кажется, вот эта, – Паша указал на фигурку, в которой при внимательном рассмотрении и богатой фантазии можно было разглядеть женщину с двумя палочками в руках. – Уиш-тоси-уатль, жена бога смерти Мик-тлан-те-кутли, – по слогам, сверяясь с бумажкой сказал Паша. – И вот этот – сам бог смерти Мик-тлан…какой-то там. Их имена не выговоришь!

– Неважно! Главное, что они тебе устроят «темную», если мне соврал сейчас.

– То есть ты все-таки надеешься, что шарахнет молнией на спирали?

– А ты мне все-таки соврал?

– Нет, конечно! Но кто этих божков разберет…

– Не обязательно молнию. Можно что-нибудь другое. Например, в другое место перенесут…

– Ага, желательно на Мальдивы.

– Мальдивы – это не кара.

– Я же не соврал, так что нехай переносят на Мальдивы. Только в твоей компании, пожалуйста.

– Во времени тоже могут перенести.

– А, ну пусть нас к динозаврам отправят… Будем в мезозое человеческую расу восстанавливать.

Когда они вышли наружу, воздух показался другим – свежим, густым, наполненным смыслом. Они снова оказались у Дворцового моста. Его крылья поднимались в небо, превращая Неву в сияющий портал.

– Видишь? – сказал Паша. – Город открыт для энергии, которая идет из-под земли. Не зря Петр I основал его именно здесь.

– А мы открыты друг другу, – ответила Аня. – Только откуда идет наша энергия?

­­­­­­– Ну моя понятно откуда…

Они рассмеялись, и это была искренняя радость двух влюбленных. Позже они вышли к Финскому заливу. Ветер приносил запах моря, а волны, шурша, накатывались на берег. Аня обняла себя за плечи.

– Спасибо тебе за экскурсию. Семимостье, кладбище, божки… Это уже не просто свидание, а целый мистический обряд.

Паша прижал её к себе и нежно поцеловал в шею.

– Да. И мы прошли его вместе.

Они замолчали. Море шумело, луна качалась в воде, а вдали огни города мерцали, как звёзды на земле. Им казалось, что Петербург улыбнулся им, принял их признания и заключил новую тайну – их тайну – в свои камни и воды.

Наконец, голодные и уставшие как дикие звери, они засели в каком-то круглосуточном кабаке. На еду навалились как на последнюю трапезу перед смертельным приговором. Разумеется, наливки лились рекой, поэтому в гостиницу пришлось заказывать такси – они пытались прогуляться пешком, но тротуар под ногами плыл, а стены домов заваливались прямо на них. Однако же в номере Аня внезапно загнала Пашу под контрастный душ, а в спальне его ждал умопомрачительный эротический тайский массаж в её исполнении. Последующий за ним интим был таким жарким, что закончилось всё вызовом соседями горничной, которая попросила парочку быть потише и еле убежала, потому что нетрезвые влюблённые недвусмысленно намекали ей присоединиться к их развлечениям.

А в понедельник девушка сказала, что секс – это, конечно, замечательно, но она приехала в Питер не для этого. А чтобы попасть в ту спираль, про которую рассказывал Паша.

***

– Ань, ну что там – скоро приедем?

– Судя по навигатору через полчаса.

– Долго… На карте казалось, что она рядом с Питером.

– А она и рядом. Если бы постоянно не останавливались на секс, то уже доехали бы.

– Если бы мы не останавливались на секс, я бы уже взорвался, – Паша погладил бедро Ане, стараясь запустить руку в её трусики поближе к интимным местам. – У меня теперь даже просто мысли о тебе вызывают дикое желание.

– Остынь, красавчик. Делу время, потехе час, – соблазнительно улыбнулась Аня.

– Слушай, а давай займемся сексом прямо там – на спирали? – раздувая ноздри, спросил Паша.

– Давай для начала доедем, Казанова, а там посмотрим.

Геометка присутствовала, и судя по заверениям путешественника, который ее поставил и описывал место на форуме, к самой спирали вела грунтовая дорога. На эту дорогу они действительно съехали, отъехав от какого-то дачного поселка километров на 10. Путь наезженной колеёй петлял через лес, и, слава Богу, не встречались пни или поваленные деревья. Настроение было отличное, пейзаж за окном радовал глаз. Полуденное солнце ярко светит и греет, птички поют, рядом лучшая в мире девушка – что еще нужно для счастья? Через полчаса дорога кончилась тупиком перед небольшим холмом. Они заглушили мотор, вылезли.

– Вроде приехали по навигатору.

– Давай на холм заберемся и осмотримся.

Когда зашли на холм, то с противоположной стороны увидели внизу широкую поляну, окруженную лесом и поросшую мелкой травой. И посреди поляны был огромный круг метров 30 или больше в диаметре, причем абсолютно без растительности. Внутри этого круга, начиная с самого края, лежали камни разной формы в порядке, образовывавшем спираль, которая вела ровно в центр круга. Камни – какие-то булыжники, большие и малые, лежали аккуратной геометрической фигурой.

– Вот она!

– Как круто! Значит, они действительно существуют!

– Да уж, выходит, тот чудик с форума не соврал, пойдем глянем.

Когда они подходили, к возбуждённости стало примешиваться какое-то напряжение.

– Обратила внимание, что вокруг все поросло травой, а место, где выложены камни – пустая высохшая глина?

– А ты обратил внимание, что птиц не слышно? – в ответ напряженно спросила Аня.

– Птиц? А, нет. Здесь просто рядом и деревьев нет для птиц нет, вот их и не слышно.

– Паша, конец июня, мы в лесу, здесь везде птицы должны быть. И должно быть слышно их пение. А тут даже ветра нет.

– Ой, давай не искать мистику там, где ее нет! Вчера уже зарядились, не? Ветра нет, потому что кругом деревья. Птиц нет, потому что они, скорее всего, далеко в чаще леса. Здесь на этой лысой глине им где гнездиться? – Паша не чувствовал тревоги. Его действительно заинтересовала интересная находка, да еще где-то в подсознании билась мысль об очередной близости с Аней в этом таинственном месте.

– Пойдем посмотрим, – потянул Павел за собой девушку сразу к центру.

– Нет! Давай зайдем по правилам с самого начала и пойдем к центру.

– Да как скажешь.

– Только ты иди первый.

– Чтобы если что, то я первый переместился к динозаврам? – улыбнулся Павел.

– Мне честно стрёмно, а ты мужчина, тебе страх неведом, давай – вперед, – подначила она его.

Паша пожал плечами, засунул руки в карманы шортов и уверенной походкой пошел по спирали. Девушка следом. Пару раз он инстинктивно обернулся, и каждый раз встречался с лукавой улыбкой Ани: «Давай, давай, не оборачивайся, вперёд топай». Паша закатывал глаза и шагал дальше к центру. Позади него хрустела сандалиями по глине Аня, приговаривая: «Давай, давай, топай». Спираль была огромная и путь к центру занял минут 5-7. На каждый Пашин комментарий Аня лишь посмеивалась и говорила: «Давай, давай, топай». Последние минуты шли молча, слышалось только шуршание глины под ногами. Дойдя ровно до центра, Пашка остановился.

– Ну, притопал, что дальше?

Ответа не последовало. А когда он обернулся, то увидел, что позади никого нет.

Глава 3

Июнь, 1935 год

Пару раз крутанувшись вокруг себя, Паша так и не нашел Аню.

– Очень смешно, – скептически пробормотал он и пошел, пересекая спираль поперек, в сторону машины.

– Аня! – крикнул он и начал взбираться обратно на холм. – Я попал к динозаврам, они велели тебе привет передать! Чего ты убежала? Помнишь, что мы хотели сделать в центре спирали?

А когда зашел на холм, то замер от шока, не найдя ни Ани, ни её машины.

– Что за фигня? – ошалело спросил сам себя Паша. Достал телефон из кармана, но, к его удивлению, сети не было. Еще минут пятнадцать назад он скинул в мессенджер фото спирали своему знакомому, а сейчас на экране висела надпись: «Сеть отсутствует».

– Да что ж за е**ный рот? – зло выругался он. Перезагрузка телефона не помогла. Паша плюнул и спустился к дороге, по которой они приехали. Ему показалось, что она стала более заросшей. Т.е. когда они ехали к холму, колея выглядела более накатанной. И деревья, как будто другие.

– Да бред какой-то! – он помотал головой. Нет, конечно: дорога – и дорога, и лес – тот же лес, просто сам себе жути нагоняет.

– Ну хорошо, сучка, – разозлился Паша и зло зашагал по дороге, – будет тебе сегодня смешно. Устрою тебе такой стендап, ахереешь, идиотка тупорылая…

Полчаса на машине в лесу по дороге к холму – это не пешком через лес топать. Навигатор (который тоже не работал) показывал на заранее скаченной карте, что через лес идти километров 10, не меньше. Пешком пришлось идти очень долго. С собой у Паши ничего не было – ни воды, ни перекусить. Из обуви – простые мокасины на босу ногу, из одежды – хлопковые шорты, бежевая футболка. Из вещей – только мобильный телефон в кармане. Хорошо, что батарея пока показывала больше половины заряда. Плохо, что даже спустя три часа после выхода на открытую местность, сеть так и не появилась.

Выйдя из леса, Пашка стоял в задумчивости перед дорогой, с которой они свернули. Дорога-то имелась, но не раздолбанная асфальтированная, а пыльная грунтовка, хотя он был уверен, что ехали по асфальтированной. Аня ещё старалась не гнать и объезжать большие ямы.

Если подумать – иных путей не было, он не мог выйти к другой дороге, кроме той, по которой они приехали. К злости и усталости начали примешиваться подозрение и страх. Неужели он заблудился?! Без полноценно работающего навигатора вообще никак! Делать нечего, Паша зашагал по дороге в сторону, в которой по его воспоминаниям находилось садоводческое товарищество.

Стало вечереть. Солнце начало опускаться к горизонту, а не было даже намека на СНТ, которое они проехали перед поворотом в лес. Ни одной машины, ни одного человека. Пыльный путь тянулся с одной стороны вдоль небольшой канавы, за которой стоял густой лес. С другой стороны лес также близко подходил к дороге, оставив буквально метров 30 поросшего густой травой и незанятого деревья пространства. Хотелось есть и особенно сильно – пить. Садилась батарейка на мобильном. Когда стало совсем смеркаться, Паша начал слегка паниковать: где ночевать, что за место, куда он идет? В голове начался хаос.

Хаос – хаосом, а солнце продолжало садиться, ближе к 10 вечера темнота стала наступать со всех сторон. Это городские жители привыкли, что вокруг них всегда светло: окна, фонари вдоль дорог, фары автомобилей. А за городом, без цивилизации, ночь – это прямо ночь. Та самая, про которую говорят «хоть глаз выколи». Да, летом не так темно, в паре метров еще что-то видно, но это на открытой местности. Паша свернул в придорожный лесок – спать рядом с дорогой ему не хотелось, но стоило начать углубляться в лес, он как ослеп – настолько было темно. Устраиваться и спать на деревьях он не умел. Все до чего смог додуматься – наломать веток, чтобы набросать хотя бы какую-то кучу и не спать на земле. Ломать молодые ветки – та еще морока, но хотя бы согрелся. Набросав кучу веток от души, Паша попытался в нее зарыться. Черт! Это нереально! Холодно! Ветки колются! Чем-то воняет! Насекомые какие-то ползают! Он вертелся, наверно, час или два. Периодически вставал и прыгал на месте, чтобы разогнать кровь и согреться. Наконец, пролистывая старые фотки на телефоне, глаза его стали смыкаться, и он уснул.

***

Проснулся Пашка как в деревне – с рассветом. Уставший, замёрзший, не выспавшийся, с одеревеневшим телом. Немного привела в себя чувство зарядка, но очень сильно хотелось пить, и гудела голова из-за того, что не выспался. Внезапно приспичило в туалет, но не просто, а прямо по серьезным делам. Пашка был не из неженок и недотрог. Прекрасно помнил, как в детстве в деревне у бабушки обходился листами лопуха и, вздохнув, поплелся дальше вглубь леса искать листья для гигиенических процедур.

Погуляв в лесу около 10 минут и, разумеется, не найдя никаких лопухов, он плюнул, надрал себе две охапки березовых листьев, и стянув шорты, приготовился делать дела. Но неожиданно в самом разгаре процесса, услышал шум мотора. Самого настоящего мотора, звук которого обрадовал его так же, как одинокого путешественника на необитаемом острове радует увиденная вдали мачта корабля. Кое-как, засунув между ягодиц охапку этих листьев (тщательно всё вытирать не было времени), на ходу застегивая шорты, Пашка ломанулся в сторону дороги. Но увы, слишком поздно.

Уже подбегая к дороге, он увидел, как мимо него пролетел мотоциклист, сидя на смешном допотопном мотоцикле с коляской. Пашка выскочил на дорогу, побежал за ним следом, заорал, замахал руками, но всё бесполезно. Громко стрекоча, мотоциклист даже не снизил скорость и вскоре скрылся вдали. Это наверняка какой-нибудь местный алкаш. Забулдыга, который на древнем мотоцикле разъезжает из дома к магазину или обратно. Ну, потому что больше здесь нечего делать. Да и мотоциклов больше здесь ни у кого таких быть не может. Чертыхаясь, Пашка вернулся в лес, доделал свои дела и пошел в сторону уехавшего мотоцикла. Постепенно, разогнав кровь ходьбой, немного улучшилось настроение. Но идти было скучно, неинтересно, и Паша пришла в голову шальная мысль: просто петь песни вслух. Он все равно здесь один, никто его не услышит, стесняться ему нечего. Голос, может, у него и не оперный, но слух имеется. Дальше Пашка шел и орал во все горло всё, что ему приходило в голову: от «Катюши» до Сектора Газа.

Иногда даже пытался подпрыгивать и подтанцовывать в такт некоторых песен, но вскоре понял, что это только лишний раз изматывает физически. Потом начал рассуждать сам с собой, проговаривать события последнего времени и последние диалоги с Аней. Потом начал костерить её, его охватила злость за то, какую шутку она с ним сыграла. Он начал продумывать в своей голове разные диалоги, которые будет вести с Аней, когда вернется в отель. Всё, что он ей выскажет! Да он с ней потом такое сотворит, что она неделю сидеть не сможет и будет расплачиваться за то, что так поступила с ним.

Потом надоело и это. Пашка какое-то время шел молча, вспоминая свои офисные будни, друзей, родных, просто прошлые моменты из жизни. Часов он не носил, поэтому время текло незаметно. Решив всё же уточнить, Пашка хлопнул себя по карманам и обомлел: оба кармана были пустые. Он еще раз прохлопал себя всего. Наконец до него дошло: скорее всего, он вчера смотрел фотки и телефон оставил в той куче листьев, в которой спал. А потом его отвлёк мотоцикл. А больше он мобильник с собой никуда не брал: ни при отправлении естественных нужд, ни когда пошел дальше. Конечно же телефон требовалось вернуть! Ведь там была вся его жизнь: нужные приложения с финансами и личными данными, важная информация, фотографии и прочее. Да, батарейка на телефоне скорее всего села, но это не значит, что его можно бросить!

С дикими матами Пашка развернулся и пошел обратно. Только вот как найти этот телефон-то? Слева был лес, а лес везде одинаковый. Все те же березки, все те же кустики. Значит, нужно искать ту кучу листьев, которую он надрал. Но она осталась в глубине леса, где все одинаково зеленое! И не разберешь, насколько глубоко ушел Пашка в лес для ночевки – может на 5, а может – на 50 шагов. Он немного сместился в сторону от дороги, чтобы идти по самой границе леска и дороги. Шел долго, и скоро начал осозновать глупость затеи, которая пришла в голову. Во-первых, через какое-то время стало непонятно: а вдруг он уже прошел то место, где навалил листья? А если не прошел, то сколько ему до нее еще идти? Да, конечно, если он ее прошел, то идти ему дальше ровно до поворота на лесную дорогу. Но это часа 3-4, не меньше. А когда он дойдет до нее, ты поймет, что мобильный не нашел, придется поворачивать обратно. То есть фактически он потратит 8-9 часов на пустой путь туда-обратно. А это весь день. Причем не просто день, а очередной целый день без еды и без воды. Тогда Пашка дал себе установку, что будет идти и считать про себя время. Как только он насчитает 1800 секунд и если не найдет к этому времени кучу листьев, в которых спал, то повернет и пойдет обратно. Отсчет пошел. Мозг, загруженный цифрами, перестал отвлекаться на посторонние мысли. Когда он дошел до тысячи, внезапно впереди показался силуэт автомобиля. Не помня себя от радости, Пашка выскочил на середину дороги, замахал руками и побежал вперед. Эту машину он точно не упустит, и заставит водителя как минимум остановиться. Пусть даже придется лечь под колеса.

Он махал руками, бежал вперед и кричал, а машина приближалась. Конечно же, водитель заметил его издалека. Сигналил, но понял, что человек перед ним не отступится, и остановился. А Пашка тем временем с удивлением посмотрел на автомобиль. Понятно, что это явно был какой-то грузовик. Но грузовик, который скорее подошел бы для съемок исторических фильмов. Древний, без шильдика, похожий на какие-то довоенные ЗИЛы. Со смешными фарами-полусферами, топорно сделанной кабиной. Но в грузовиках он не особо разбирался (в отличие от легковушек). Паша подбежал к водителю:

– Простите, уважаемый, очень вас прошу! Я здесь заблудился, потерял все свои вещи. Я не бандит, не вор и не грабитель. И не псих, и не сумасшедший. Подвезите меня, пожалуйста, до ближайшего города, если это возможно! У меня вещи и кошелек в гостинице. Доедем – я заплачу.

Сидевший за рулем коричневый от загара мужчина, лет 40, с желто-коричневыми усами, одетый в пожелтевшую от пота майку, удивленно смотрел на Павла.

– Да, конечно, браток, садись. Одной дорогой поедем. Буду рад попутчику.

Пашка обежал машину, вскочил на подножку, залез в кабину и сел. Немного удивила несуразная, как будто игрушечная, автомобильная дверь. А сев и оглядев салон, в его душу снова закрался червячок сомнений. Очевидно, он осматривал машину невероятно древней конструкции. В центре – маленькая, убогая панель приборов. Огромный рычаг переключения передач. Несуразный четырехспицевый руль, который водитель держал явно с усилием. Перед собой не увидел Пашка ни привычного бардачка, ни перчаточного ящика. А сама торпеда была топорно сделана из жести и покрашена грубой краской. Когда они тронулись, водитель спросил:

– Ты откуда будешь, товарищ?

– Да я с девушкой пошел гулять. Здесь недалеко в лес идёт дорога. Она ведет к таким камням, знаете, по спирали закрученным. Вроде как интересное археологическое место. Мы туда пошли, точнее, приехали с девушкой на машине. А она потом меня бросила и уехала.

– Что же тебя девка одного оставила? И что за машина, на которой вы приехали? Угнала ее, что ли, у тебя?

– Нет, на ее Шкоде приехали. Вот она и уехала.

– Что за машина, не слышал никогда о такой, – удивился ваш шофер.

– Ну как не слышали? Очень известная марка. Шкода Октавия. Вот у вас что за марка автомобиля?

– У меня ЗИС пятый. Новенький. Почти только с завода.

Про марку ЗИС Паша слышал, но, глядя на этот автомобиль, по спине поползли мурашки сомнения. Он не понимал, что происходит.

– Меня Павел зовут, а вас? – спокойно сказал, чтобы отвлечься и успокоиться.

– А меня Марат, – усмехнулся водитель, протянул ему руку и крепко пожал.

– Скажите, Марат…

– Да давай на «ты».

– Скажи, Марат. А здесь рядом где-то есть посёлки или дачи?

– Здесь рядом? Нет ничего. Здесь километров 70-80 до Ленинграда ехать, ни одного человека не встретишь. Только Войбокало, кажется, так называется, будет посёлок небольшой. Я к мужикам ездил, на лесоповал, обед им отвез, ужин. Вечером поеду забирать посуду и котлы.

Как нет поселков? Они с Аней полно всякого жилья проезжали!

– Скажи, пожалуйста, Марат, вот ты сказал, что у тебя машина только что с завода вышла. Это получается, какого года она производства?

– Как какого? Известно – 35-го.

– Какого?! 1935?

– Ну а какого еще? – расхохотался водитель. – Не тысяча восемьсот же тридцать пятого! Тогда еще вроде на телегах ездили и на лошадях.

– Погоди, погоди, погоди…, – у Пашки начало сбиваться дыхание. – А какое же сейчас число по-твоему?

Марат удивленно взглянул на него:

– Ты чего это, братишка? Видать, когда с девочкой ездил развлекаться, с водочкой перебрал?

– Нет, нет, я абсолютно трезвый. Просто ответь мне, пожалуйста, на вопрос.

– Сегодня 25 июня 1935 года, – сказал Марат, и Паша заметил, как он тихонечко откуда-то сбоку достал огромный гаечный ключ и постарался незаметно для Паши положить рядом с собой на сиденье со стороны дверцы.

– Это какая-то шутка?

– Почему же шутка? Все как есть: только сегодня утром листик оторвал от календаря. А по-твоему, какое сейчас число?

– А, по-моему, – заплетающимся языком сказал Паша, – сейчас должно быть 25 июня 2019 года…

– Эка, куда хватил, – снова рассмеялся шофер. – На почти сто лет, что ли, мы с тобой прыгнуть должны были? Нет, так не бывает, брат. У тебя все нормально? Все хорошо? – подозрительно спросил Марат.

– Да, у меня правда все хорошо. Не смотри на меня так. Я не псих и не сумасшедший. Я действительно не понимаю, что происходит. Потому что в моем понимании сейчас должен быть 2019-й год.

– Очень странное у тебя понимание, товарищ, – сощурившись, сказал Марат.

– Не-не, погоди, Марат, – примирительно поднял руки Павел. – Не думай, что я ненормальный. Я тебе серьезно говорю. Ну ты же слышишь меня? У меня нормальная речь. Я не заикаюсь, не кричу, не бросаюсь на тебя…

– Уже хорошо…, – сквозь зубы процедил Марат.

– Нет, нет, смотри. Вот я, Астахов Павел Андреевич, 15 августа 1985 года рождения. Я родился в Москве, окончил Московский государственный университет, работаю в Н***ой инвестиционной компании. Я поехал со своей девушкой в Санкт-Петербург на ее машине смотреть каменную спираль, а когда приехали, она тайно уехала от меня, и я пошел пешком…

– Слушай, дружище, давай мы сделаем так, – успокоил собеседника Марат, – мы сейчас доедем до ближайшего отделения милиции, а еще лучше, до ближайшей больницы. И ты там с врачами поговоришь насчет того, какой сейчас год. Потому что, думаю, я тебе в этом смысле не помогу.

– Погоди, погоди, погоди, – наморщив лоб и запустив пятерню в волосы, начал говорить Павел, судорожно вспоминая школьные уроки истории. – Если сейчас 1935 год, значит сейчас что получается? В России советская власть? Едем мы не в Санкт-Петербург, а в Ленинград?

– Смотри-ка, так ты в курсе, что происходит?

– Не просто в курсе, а похоже, что я знаю, что происходило и что произойдет.

– Да ты что? И что же произойдет?

– Произойдет, Марат, война через 6 лет. Великая Отечественная. Немцы нападут на СССР. Война будет длиться 4 года, а потом мы победим.

– Да ты что? – удивился водитель. – Как же немцы-то нападут на нас? В газетах пишут, что немцы наши союзники. Мы с ними торговлю активную ведем.

– Это мы сейчас торговлю активную ведем. А потом они в июне 41-го года пересекут границу и нападут без объявления войны.

– Браток, завязывай со спиртом, а то ведь пропадешь, – сочувственно сказал Марат, – ну, или закусывай побольше.

– Да нормальный я! Хорош уже прикалываться надо мной! – закричал Пашка.

Машина дернулась и остановилась.

– Да что такое! – воскликнул с негодованием водитель. – Опять заглохла!

Он вылез из машины и стал копаться в моторе.

– Паша, можно тебя? Подсобить надо.

Полностью погруженный в свои мысли Паша выбрался из кабины и, покачиваясь, подошел к Марату.

– Что тут у те…

Договорить не успел: Марат со всего размах врезал ему в скулу, и Пашка упал на землю. А Марат быстро подпрыгнул к нему и, перевернув на живот, заломил руки и начал их быстро связывать невесть откуда взявшейся веревкой. Ошеломленный ударом, Паша не шевелился и вообще не понимал, что происходит.

– Ничего-ничего, браток, – приговаривал шофер при этом. – У меня, у мужа сестры тоже такое было. Она проходит, эта горячка-то. Просто нужно, чтобы тебя полечили немножко. А потом, чтобы кто-то следил, чтобы ты за воротник особо не закладывал. Ничего-ничего, у нас врачи советские уже и не такое лечат.