Антимаг

Глава 1

Говорят, за правым плечом каждого человека стоит ангел-хранитель, а за левым — демон-искуситель. Спор их вечен. Но в случае Лёхи Стрижова они чаще всего пребывали в трогательном единодушии, хором крича: «Хватит, мать твою!». Как в тот день, когда он сидел за рулём раздолбанного грузовика, гружённого самодельной взрывчаткой.

А ведь утро так хорошо начиналось… Командование российской военной миссии в Мозамбике одарило своих подчинённых невиданной милостью — выходным днём с возможностью провести время в столице. Ещё больше радовало предстоящее свидание с Алиной — хорошенькой переводчицей в филиале одной из российских компаний.

В свой выходной Стриж твёрдо намеревался прислушаться к пассажиру на левом плече и совершить серийное грехопадение: начать с чревоугодия и праздности, а потом, если всё сложится удачно, дело дойдёт и до похоти.

К сожалению, жизнь распорядилась иначе.

Едва Лёха с двумя коллегами высадились в центре города, как за углом грянул взрыв. Не говоря ни слова, офицеры бросились на крики раненых, наплевав на инструкцию, что строго предписывала сразу покинуть опасную зону, оставив местных разгребать проблемы. Вот только в инструкции не говорилось, как после этого смотреть в зеркало и спать ночами.

Автомат, который полагалось таскать с собой даже во время отдыха, привычно постукивал по боку. Три с лишним килограмма металла, жизненно необходимые здесь, где террористом мог оказаться любой из местных.

Целью теракта стал местный рынок — хаотичное нагромождение лотков среди разноголосого людского моря. Мощный взрыв разметал людей, словно ураган — соломинки, превратив улицу в филиал ада. Дерево, кровельное железо и пластик, из которых была собрана большая часть лотков, создали массу осколков, убивая и калеча не хуже артиллерийских снарядов.

Те из уцелевших, кто поумнее, уже убрались подальше от опасного места, остальные столпились в стороне, охая, ахая и жадно наблюдая за чужими страданиями.

Помогали раненым единицы.

Первая машина с медиками подъехала минут через десять после взрыва. А вскоре на улице и вовсе стало тесно: врачи, полиция, бронетранспортёры с местными вояками, журналисты, добровольные помощники и непременные зеваки.

Когда Лёху наконец оттеснили подоспевшие врачи, он накладывал жгут из ремешка от женской сумочки на практически оторванную руку пожилого мужчины. Стриж хотел отойти, чтобы не мешать профессионалам, но раненый вцепился в него уцелевшей рукой и не отпускал, пока медики не вкололи противошоковое.

Наконец Лёха отошёл в сторону и, пачкая брюки бурыми разводами, вынул из кармана пачку влажных салфеток.

— Выходной, блин, — нервно пробормотал он, вытирая окровавленные руки и оглядываясь по сторонам.

На глаза попалась стайка журналистов. Обычно страны Африки не удостаиваются внимания стервятников из крупных новостных агентств и если бы не желание снять репортаж про российских военных советников — хрен бы они здесь кучковались. «Цивилизованному миру» по большей части срать на негров, за права которых так яростно борются, вырывая друг у друга гранты, правозащитные организации.

Брезгливо сплюнув, Лёха обошёл возбуждённо галдящих в микрофоны щелкопёров и остановился в сторонке, облокотившись о борт бронетранспортёра.

Чёрный жандарм молча протянул ему воду. Благодарно кивнув, Стриж скрутил пробку и в два глотка опустошил бутылку. Сознание привычно фильтровало увиденное, выискивая возможную опасность.

Внимание привлёк обшарпанный белый грузовичок, остановившийся неподалёку. Ничего особенного: местные то и дело предлагали помощь в перевозке легкораненых, но стоило Стрижу посмотреть в глаза водителю, как рука легла на автомат.

С таким взглядом идут убивать, а не спасать.

Излюбленная террористами тактика «двойного удара» была хорошо знакома Лёхе: первый взрыв служит приманкой, а второй, более мощный, бьёт уже по съехавшимся к месту трагедии спасателям и зевакам.

Водитель вылез из машины, но направился не к раненым и не к медикам, а развернулся, явно намереваясь уйти.

— Эй ты! — по-русски окликнул его Стрижов.

Незнакомец обернулся и рванул пистолет из-под рубашки. На такой дистанции Лёхе даже не пришлось целиться — он лишь чуть шевельнул рукой и террориста перечеркнуло короткой очередью.

Убедившись, что правки не требуется, Стриж успокаивающе махнул вскинувшимся сослуживцам и подбежал к машине. Перешагнул через труп и откинул выцветший синий тент, которым был укрыт груз.

— Да ядрёна ж мать… — выругался он, глядя на простенький мобильник, присобаченный к связке разномастных пластиковых бочек и канистр.

Не нужно быть экспертом, чтобы понять — бомба. И будет невероятной удачей, если по этому номеру мог позвонить только покойный водитель.

На удачу Стриж никогда не полагался.

«Дублёру» террориста потребуется совсем немного времени, чтобы понять, что напарник погиб, а потом сделать звонок. Но вполне достаточно, чтобы Лёха успел укрыться за надёжной тушей броневика.

Стриж посмотрел на улицу, заваленную ранеными и убитыми, на своих друзей, на медиков, на толпу гражданских… И запрыгнул в кабину грузовика.

Чёрт с ними, инструкциями. Пришло время выполнять долг. Может, кто-то и считает, что лучше побыть пять минут трусом, чем вечность — трупом, но не старший лейтенант Алексей Стрижов.

Он повернул ключ, торчащий в замке зажигания. Рядом с рынком гнилым зубом торчал остов отеля, построенного лет десять назад и сожжённого при последнем перевороте. Туда Лёха и направил грузовик — к провалу подземной парковки. Даже если железобетон не заглушит сигнал мобильника — взрывную волну и осколки удержит точно.

Стриж почти успел: телефон в кузове предательски запиликал, когда он уже выпрыгивал из кабины.

Взрыв убил его мгновенно.

Не было ни света в конце тоннеля, ни забвения. Лёху словно швырнуло в прорубь и неумолимо затягивало под лёд. В угасающем сознании билась пугающая мысль, что это совсем не похоже на рай.

Потом пришла боль, и мыслей не осталось. В глаза ударил холодный слепящий свет, а из груди вырвался крик. Тело выгибало в агонии, сознание вспыхивало и вновь угасало, оставляя в памяти неясные образы.

Пол из грубо отесанного камня. Люди. Не медики. Говорят что-то, но слов не понять. Крики боли. Десятки голосов, сливающихся в бредовую симфонию.

Темнота.

Лёха не представлял, сколько валялся в бреду, время от времени приходя в себя. В голове была какая-то каша, перед глазами плыло, ощущения сплетались в болезненный ком. Запахи дерьма, блевотины, голоса людей, конское ржание, подкатывающая к горлу тошнота, круги перед глазами и ускользающее сознание — вот и всё, что составляло теперь его жизнь.

Когда голова наконец прояснилась, Стриж просто наслаждался, как может только человек, у которого впервые за долгое время ничего не болело. Шум дождя, барабанящего по дощатым стенам, убаюкивал, даря измученному разуму покой. Не мешала даже вонь нечистот — близкая, словно где-то рядом стоял деревенский сортир.

А затем в памяти начали проясняться последние события и Лёха открыл глаза.

Он выжил. Непонятно как, но выжил. Но почему-то над головой потемневшие от времени доски, а не белый потолок больничной палаты. Зато удалось пошевелить руками и ногами. Тело ощущалось странно, как после наркоза, но он точно не беспомощный ампутант.

Эта мысль принесла непередаваемое облегчение. Стриж прикрыл глаза и от души поблагодарил ангела-хранителя, совершившего чудо даже по библейским меркам.

— Ты с ним нянькаться собрался, Рябой? — в уши врезался хриплый мужской голос.

Лёха открыл глаза, повернул голову и растерянно уставился на двух людей, словно сбежавших из массовки исторического фильма про испанских конкистадоров. Оба в чёрных кирасах и шлемах, длинных плащах с откинутыми капюшонами и откровенно гнусным выражением на харях. Один — взрослый мужик, явно за тридцатник, с роскошными чёрными усищами, а второй — сопляк с рябой мордой и жалкой порослью под носом.

— Так десятник сказал пустышек помыть, — растерянно отозвался молодой.

— Всему вас учить надо, — хрипло проворчал усач и опрокинул на Лёху жбан холодной воды.

От неожиданности тот вдохнул жидкость и судорожно закашлялся. На миг снова показалось, что его затягивает под лёд, в жуткий потусторонний холод, и разум уступил животному страху. Страху перед чем-то невообразимо-чуждым человеку.

Мгновение помешательства миновало и пришла злость, спалившая страх дотла. Стриж наконец сумел вдохнуть и снова закашлялся.

— Понял? — поинтересовался у Рябого усач, не обращая внимания на отплёвывающегося у его ног человека.

— Прибью, — хрипло пообещал Лёха.

Мужики уставились на него с таким изумлением, словно подало голос одно из стоящих неподалёку вёдер.

— Заговорил чё-то непонятное, — поделился наблюдением Рябой.

— Ага, — согласился с его выводом хриплый. — И, по-моему, он хамит.

— Похоже, — сопляк гаденько хихикнул.

Усатый сплюнул и больно пнул Стрижа под рёбра.

— Ах ты сучий… — тот вскинул руки чтобы перехватить следующий удар и замер, ошалело глядя на самые настоящие кандалы.

Зрелище было настолько поразительным, что Лёха на миг позабыл и об обидчиках, и о намерении проредить им зубы. На нём красовались не наручники, не кустарная конструкция из цепи, одолженной у соседской собаки, а самые настоящие кандалы. Такие он видел только в музее: металлические «браслеты», соединённые цепью.

Наклонив голову, Стриж увидел такие же «украшения» у себя на ногах. Ещё одна цепь тянулась от широкого ремня из толстой кожи, опоясывающего талию, и крепилась к массивному металлическому кольцу в дощатой стене.

Вдобавок ко всему, одет он был во что-то вроде длинного серого балахона со следами свежей блевотины на груди.

Эти открытия стоили разбитой губы: пока Лёха вдумчиво созерцал антикварные железки, рябой сопляк решил присоединиться к веселью и засветил ему пинком по лицу. Не сильно — на спаррингах куда больнее прилетало — но очень унизительно.

— Ты рожу-то ему не порти, — осадил молодого усатый и явно более опытный. — Десятник увидит — ор поднимет, что ему за пустышек перед графом ответ держать. В брюхо пинай, но в меру, только чтобы должное почтение вызвать.

Лёха, звякнув цепью, утёр кровь из разбитой губы. Несмотря на бредовость происходящего, меньше всего это напоминало сон. Боль была самая настоящая, во всех знакомых деталях. Всё реально: ушлёпки в кирасах, вонючая овечья шкура под спиной, ливень, хлещущий по деревянным стенам…

Стриж схватился за гудящую голову и с трудом удержался от стона.

— Может на него ещё пару вёдер вылить? — тем временем предложил молодой. — Уж больно воняет.

— Они первое время все такие, — с видом знатока ответил старший. — Сперва долго болеют, ходят под себя да блюют, а потом вроде как приживаются и дело на лад идёт. Как в себя приходят и говорить начинают — их уже нормально моют и господам магам отдают.

Сказанные слова Лёха понимал, но смысла уловить не мог. Да и, говоря откровенно, сейчас его больше занимало изучение собственных возможностей. Сковывающие его кандалы не позволяли ни нормально замахнуться, ни даже широко шагнуть, зато от кольца в стене можно отойти метра на два, обойдя практически всю тесную комнатёнку.

Особо не повоюешь, но при желании он сможет добраться до этих утырков.

— Ну а до тех пор, — Рябой нагнулся и поднял ещё одно ведро, — приходится страдать честным людям…

Стрижа снова облили водой, но на этот раз он был готов. Лишь невольно вздрогнул, ощутив холод на коже.

— Чё-то притих, — с лёгким разочарованием заметил Рябой. — Похоже скоро снова вырубится.

— Да и хрен с ним, — отмахнулся усач. — Ты смотри какая дама тут томится в одиночестве. С утра уже не блюёт, видно соображать начала. Полей её водичкой как следует, Рябой, я баб чистых люблю.

— Как бы не влетело, — засомневался молодой. — Я слышал, это для графского сына пустышка, для его сиятельства Феба.

Раздался плеск выливаемой воды и чей-то кашель.

— И чего? — не понял хриплый. — Я ж её трахнуть собираюсь, а не калечить. Всё равно как только его сиятельство граф пустышку привяжет — она в ходячий кусок мяса превратится. А так хоть порадуется напоследок.

— А если граф придёт? — не унимался Рябой, опрокидывая очередное ведро воды.

— А чего его сиятельству в такой ливень грязь зазря месить? — удивился любитель одиноких дам. — На это у него мы есть. Захочет на пустотников поглядеть — нам и прикажет приволочь. По бабе ж не видно, трахали её, или нет. А чё она там на своём языке бормочет — кто разберёт?

— Чинга ту мадре! — женский голос прозвучал неожиданно зло, а не испугано.

За ногами стражников Стриж разглядел лишь босые ноги с кандалами на тонких щиколотках, да подол такого же, как на нём, балахона.

— Не понял, но обиделся, — мужик осуждающе поцокал языком. — Рябой, есть чем рот ей заткнуть? А то десятник на вопли прибежит, придётся очереди ждать.

— Ты лучше себе хлебало заткни, — зло рыкнул Лёха. — Хреном своего мальчонки, ушлёпок заднеприводный.

На стресс каждый человек реагирует по-своему: кто-то впадает в ступор, кто-то бежит, у кого-то включается агрессия, а вот Стриж начинал шутить и зубоскалить. Часто тупо и невпопад, но это помогало стравить лишнее напряжение и хорошо делать дело.

А это дело он очень хотел сделать хорошо. Прибить гнид.

Насильников он ненавидел люто и не собирался сейчас молча наблюдать. А кандалы… Да хрен с ними. Главное — успеть дотянуться хотя бы до одного. Второй, конечно, пырнёт железякой, что у него на поясе, но одного засранца Лёха точно с собой на тот свет захватит. В идеале — обоих.

У судьбы точно есть чувство юмора: Стрижу всегда говорили, что он когда-нибудь сдохнет в очередном героическом порыве кого-то спасти. Так и случилось. Но кто же предполагал, что старомодное рыцарство погубит его два раза, да ещё за такой короткий срок?

— Готовься сдохнуть, утырок, — пообещал Лёха вставая и гремя цепями, словно привидение.

— Не, этот придурок хорошего обращения не понимает. Явно какую-то пакость говорит, — вояки с ленцой обернулись к возмутителю спокойствия.

Ошибка. За спинами потенциальных насильников бесшумно поднялась женская фигурка и цепь захлестнула горло усача.

— Ох ты ж… — невольно выдохнул Стриж, любуясь великолепным броском через спину, проведённым девушкой.

Вояка даже вякнуть не успел — лишь мелькнули в воздухе каблуки его сапог да хрустнули шейные позвонки. На землю рухнул уже труп.

Рябомордый сопляк совершил вторую ошибку: вместо того, чтобы заорать, поднимая тревогу, он схватился за меч. Зря: девчонка моментально упала и прямо-таки танцевальным пируэтом подсекла вояке ноги. И на него сверху прыгнул Стриж, захлёстывая шею цепью.

Надо отдать должное — сопротивлялся стражник, как бешеный. Он смог стряхнуть с себя Лёху и попытался встать, но тот ухватил его за поля шлема и рывком сломал шею.

— Пон ту ункондо, а ла кабеса, пута! — плюнула на труп девица.

— Та ещё пута, — согласно выдохнул Стриж и тут же принялся обыскивать покойника.

Связка из трёх штук на массивном металлическом кольце нашлась у усача. Освободившись от кандалов, Лёха перекинул ключи соседке по заключению и, пока та возилась с ними, разглядывал неожиданную союзницу.

Меньше всего она напоминала жгучую представительницу испаноговорящих народов: светлокожая, высокая, с большими миндалевидными зелёными глазами. Разве что длинные тёмные волосы, заплетённые в замысловатую косу, хоть как-то укладывались в теорию о латиноамериканском происхождении. А вот заострённые уши — нет.

— Это у тебя пластика такая, или ты реально…

Что — «реально» — Лёха не договорил: проведя рукой по голове, он осёкся на полуслове и застыл с выпученными глазами.

— Нет, — тихо сказал он, проводя ладонью до затылка.

«О, да!» — злорадно ухмыльнулась реальность, давая ему нащупать собранные в какое-то сложное подобие косы волосы. Охренительно длинные волосы.

— Твою ж мать! — Стриж схватил своё заострённое ухо, не обращая внимания на удивление в глазах девушки.

И тут его посетила страшная мысль. Сглотнув, он опустил руку и пощупал себя в паху.

— Ну, хоть тут всё нормально, — облегчённо выдохнул Лёха и нервно хохотнул. — Я тоже грёбаный эльф…

— Эсперанто? — требовательно спросила девушка, подтянула к себе труп и начала деловито обыскивать его.

— Космолингва, блин! — отозвался Стриж, ощупывая острый кончик собственного уха. — Не время для лингвистики…

Но невольно задумался: где в ходу эсперанто? Про «универсальный язык» он читал давным-давно в каком-то журнале и уж точно не слышал, чтобы тот где-то применялся реально. Хотя… Может, это чисто фишка латиносов? Всё же два схожих языка — испанский и португальский — вот и разработали общий диалект на их основе.

Чёрт, и ведь не спросишь — все специалисты остались там же, где и родное тело.

А в том, что это тело не его, он уже не сомневался. Не было ни «африканского» загара, ни шрама от колючей проволоки на левом предплечье, ни родимого пятна на локте.

Но вид остроухой соседки, подозрительно сноровисто обшаривающей труп, намекал, что времени на рефлексию нет.

— Эдено? — спросила девица, указывая на Лёхино ухо.

Тот ответил матерно: ярко и сочно. Она всё равно не поймёт, а ему — хоть душу отвести.

— Китеж! — обрадовалась чему-то эльфийка.

— Хренитеж! — едва не рявкнул Стриж. — Нашла время сказки вспоминать… Мы с тобой — грёбаные персонажи сказок. Компрендэ?

Он сперва ткнул пальцем в своё ухо, а потом — в ухо собеседницы. Та развела руками, явно не понимая что он от неё хочет, а затем внимательно уставилась на свою ладонь и нахмурилась.

— Ми пиэль… — озадаченно пробормотала она и закатала рукав рубахи до самого плеча.

— Ага, полный пиэль, — поддержал её Лёха. — Прям полярный. Или ты не про это?

Девушка заговорила на чём-то, подозрительно напоминающем латынь, но оценив вытянувшееся от удивления лицо собеседника обречённо махнула рукой, ткнула себя в грудь пальцем и произнесла:

— Миа.

Затем указала уже на Стрижа и вопросительно подняла бровь.

— Лё… Алекс, — вовремя вспомнил тот вариант своего имени «для западных партнёров».

И добавил уже в первую очередь для себя:

— Вопросы типа «какого хрена происходит?» оставим на потом. Давай рвать отсюда когти…

Он продолжил обыскивать ближайший труп стражника.

То, что Миа тоже оказалась не в своём теле, Лёха уже понял. Как и то, что в прошлом девушка была отнюдь не мирным обывателем. Мирняк не способен так быстро адаптироваться к новой обстановке, находясь в стрессовой ситуации. И уж тем более, сворачивать шеи людям, а потом спокойно обыскивать их трупы.

Скорее всего, она служила в армии или спецподразделении полиции. Например, у тех же бразильцев: их вояки проходят неплохую, по меркам Латинской Америки, подготовку.

То, как просто оказалось наладить понимание с помощью жестикуляции, лишь подтвердило предположение. Стриж использовал жесты полицейского спецназа США, почерпнутые в кино и сети и, к его облегчению, они оказались понятны Мие. В большинстве стран Латинской Америки силовики равнялись на янки.

Так, жестикулируя под русско-испанские матюки и настороженно прислушиваясь к монотонному шуму ливня, они переоделись в снятые с трупов одежду и доспехи, а самих покойников завернули в шкуры, придав им позы спящих.

На беглый взгляд сойдут за пленников.

Снятые балахоны они без сожалений запихнули в местный нужник: дощатый ящик с дыркой, прикрытой откидной крышкой. Судя по состоянию одежды и тела, до сортира Стриж в новом облике добирался редко, гадя под себя. В этом ракурсе поливание водой, устроенное покойными стражниками, выглядело уже не так плохо.

Зато стало понятно, почему он едва ощущал вонь от нужника: похоже, от них с Мией разило не лучше. Оставалось надеяться, что после обтирания мокрой тряпкой и переодевания они уже не так смердят, иначе побег обречён на провал. Их просто вычислят по невыносимой вони.

Миа потушила масляный фонарь, освещавший камеру. Переглянувшись, беглецы поглубже надвинули шлемы, скрывая лица, и шагнули в ночь.

— Твою мать! — шёпотом выругался Стриж, едва не сверзившись в грязь.

От позорного падения спасло лишь то, что он успел ухватиться за поручень, огибающий площадку фургона. Именно им оказалась деревянная темница.

Лёха спрыгнул в жадно чавкнувшую грязь. Рядом неожиданно неуклюже приземлилась Миа, едва не растянувшись в жиже под ногами. Спас Стриж, удержав девушку за руку.

Ливень гулко барабанил по шлемам, заглушая все остальные звуки. Беглецы замерли, настороженно вглядываясь в темноту. Зрение адаптировалось на удивление быстро. Причём не просто адаптировалось.

— Хрена… — поражённо выдохнул Стриж, сообразив, что видит в темноте не хуже кошки или совы. — Это что, мне в голову ноктовизор вмонтирован?

Пусть монохромно, но он мог видеть в темноте. И хоть дождь изрядно осложнял задачу, осмотреть местность удалось без особых проблем.

Беглецы оказались посреди лагеря, разбитого на лесной поляне. Внимание привлекал ярко освещённый шатёр, украшенный изображениями змей. Возле него мрачными изваяниями застыли аж четверо самых натуральных рыцарюг, вооружённых пиками и мечами. Сразу ясно: обитель местного главнюка, чином явно повыше десятника, которого упоминали покойнички.

Жаль, нельзя захватить гада и вдумчиво допросить на предмет местных реалий.

Два остальных шатра, побольше размерами и попроще на вид, судя по долетающим оттуда звукам, вмещали простую солдатню.

Ещё Стриж заметил местный транспорт — с три десятка единиц модели «лошадь» и два прицепа к ним. Три, если считать фургон для пленников. Стреноженные коняги мирно ужинали травкой под присмотром пары часовых.

Лёха огорчённо вздохнул. Нет, на лошади он ездить умел — верховая езда входила в обязательный курс подготовки, но во-первых, вряд ли обученная рыцарская лошадь подпустит к себе чужого человека, а во-вторых, без седла и уздечки нет ни единого шанса уйти от опытных кавалеристов.

Телега — тем более не вариант. Стриж просто не умел их — или в них? — запрягать и, уж тем более, рулить.

Так что остаётся привычный способ: на своих двоих через лес. Вот тут как раз были все шансы не только оставить преследователей с носом, но ещё и больно по этому самому носу стукнуть, дабы отбить желание гоняться дальше.

Вот только покинуть лагерь было не так просто: по периметру также торчали парные посты. Причём расставленные грамотно — в зоне видимости друг у друга. Начнёшь снимать одну пару, тут же ор поднимут остальные. И просто так не пройти — непременно окликнут, запрашивая пароль.

Интересно, от чего так берегутся? Война идёт, или разбойнички тут настолько борзые, что могут напасть на вооружённый отряд?

Миа стукнула Лёху по шлему, привлекая внимание, и жестами пояснила нехитрый план: отвлечь стражу и дунуть в лес. Тут их мысли сходились. Осталось лишь придумать, что такого учудить, чтобы весь лагерь встал на уши.

Пока он размышлял, Миа достала ножик, затрофеенный у убитого стражника и, поманив за собой, осторожно двинулась к лошадям.

— Ты что задумала? — прошипел Стриж, забыв, что девушка его не понимает, а может и вовсе не слышит. Барабанящий по шлему ливень изрядно забивал слух постоянным шумом.

Не доходя пары десятков шагов до лошадей, Миа резко взмахнула рукой. Лёха уважительно присвистнул, глядя, как ножик впивается в лошадиный круп.

Оскорблённая до глубины души животина встала на дыбы, пронзительным ржанием выдавая всю гамму эмоций. Остальной табун шарахнулся в стороны, вереща во всю мощь лёгких и не обращая внимания на часовых, пытающихся успокоить внезапно разбушевавшихся животных.

В лагере поднялась суматоха: из шатров посыпались вооружённые люди, на ходу затягивая ремни кирас и шлемов.

Всё это беглецы рассматривали на ходу, торопясь к лесу, благо парочка бегущих вояк вполне вписывалась во всеобщую суету и неразбериху.

И тут ночь превратилась в день.

За спинами беглецов словно вспыхнуло солнце. Обернувшись, они поражённо замерли. У богатого шатра стоял мужчина, из руки которого бил луч света, словно от мощного фонаря. Вот только луч этот не исчезал в небесах, а сплетался в световую сеть над лагерем, освещая каждую пядь и не оставляя ни единой тени, в которой можно было затаиться.

— Мадре Диос, — потрясённо прошептала Миа, глядя на невиданную иллюминацию.

Лёха хорошо её понимал. Он и сам, щурясь, обалдело пялился на световое шоу.

— Охренеть вовремя… — зло буркнул он, отворачиваясь от мужика и поправляя шлем, чтобы скрыть лицо в тени полей.

Кто бы не был этот тип — подгадил он беглецам знатно. До заветного леса оставалось каких-то жалких сто метров, но кто даст их пробежать?

Шум утих — часть вояк успокаивала лошадей, а остальные, недовольно ворча, торчали под дождём, пока командиры выясняли причину переполоха.

— Эй, вы, двое! — хлестнул по ушам окрик.

Медленно обернувшись, Стриж увидел вояку в шлеме с алым плюмажем, печально обвисшим под ливнем. Какой-то чин рангом пониже, чем главнюк из шатра. Офицер, или тот самый десятник. Да и плевать на его звание, тут куда важнее другое: сейчас он приглядится — и всё, приплыли.

А ведь почти получилось…

— Хрена вы там яйца мнёте? — продолжал чин, упирая руки в бока. — Что-то рожи ваши разглядеть не могу… А ну, орёлики, подойдите поближе.

Миа тихонько выругалась по-испански. Лёха стрельнул глазами по сторонам и тоже не сдержал мата: на начальственный ор многие обратили внимание. Выбор не богат: или сдохнуть обоим, напоследок постаравшись продать жизнь подороже, или…

Стриж посмотрел на девушку. Ну что ж, как говорится: сам погибай, а товарища выручай. Прямо как в прошлый раз. Хотя тогда он помирать не собирался. Но, видимо, снова придётся.

Он жестами приказал Мие: «беги по моей команде.» Оставалось надеяться, что она не будет тупить и воспользуется подаренной возможностью.

— Э, дебил, ты чё там руками машешь? — рявкнул чин. — Кому сказано: ко мне оба!

Разворачиваясь, Лёха уже мысленно прикидывал, успеет ли подойти вплотную к горластому и урыть его раньше, чем тот опознает сбежавших пленников, как в уши врезался высокочастотный звук, едва на грани слышимости.

Стриж, Миа, да и почти все вокруг пытались прикрыть уши, но избавиться от звука не выходило. В сводящий с ума визг органично вплёлся неописуемый инфернальный звук, от которого кровь в жилах застыла, а колени разом подкосились.

Рядом свалилась Миа. Уткнулась лбом в грязь, она отчаянно скребла пальцами по шлему, будто пыталась выцарапать мучительный звук из черепа.

Температура упала так резко, словно их швырнули в промышленный морозильник. Грязь за несколько секунд покрылась колючей ледяной коркой, а мокрая одежда буквально примёрзла к телу.

— Разлом! — прорвался сквозь этот ад сильный мужской голос. — К бою!

Командовал тот самый главнюк со встроенным прожектором. Световая сеть в его руке исчезла, вернув лагерь во власть ночи, но тут же в небо взмыли и повисли там поочерёдно четыре сияющих, как маленькие солнца, шара. Они разогнали и тьму, и холод, позволив выдрать сапоги из промёрзшей было грязи.

Ослаб и сводящий с ума звук, будто в уши воткнули затычки. Бойцы, подбадриваемые матерком десятников и офицеров, сбегались к командиру, выстраиваясь вокруг него в каре.

— В строй, кретины! — взревел чин. — Бегом, удолбанцы! Где ваши арбалеты, вы, две кучи ослиного дерьма?!

Лёха бросил взгляд в сторону спасительного леса и замер: метрах в тридцати от него висел… Стриж даже не знал названия того, что видел. Воздух переливался и сиял, будто неведомый великан зачерпнул ладонью северное сияние и швырнул себе под ноги.

Из этой хрени и тянуло лютым холодом.

Жаль, этим спецэффекты не ограничились. Из сияния соткалось несколько странных силуэтов. Зверюги размером с телёнка больше всего походили бы на волков, если бы не три головы, исторгающие безумный, пробирающий до костей вой. Когда за ними начали формироваться высокие рогатые силуэты, вспыхнуло пламя, отрезая лагерь от тварей.

Это походило на «огненную стену» на полигоне. Только там полыхала огнесмесь, залитая в специальные канавы, а тут не было ни канав, ни какого-либо намёка на применение зажигательного состава.

Чёрт, да даже запаха не было!

Сходство с полигоном прибавляло то, что ливень абсолютно не мешал огню, как и при горении огнесмеси. Лишь в одном месте оставалась прореха — точно напротив ощетиневшегося пиками и алебардами строя. Эдакое ненавязчивое приглашение тварям, которое те радостно приняли, ломанувшись прямо на наконечники пик.

Хлопнули арбалеты и первый ряд монстров свалился прямо под лапы собратьям. Упавших втоптали в грязь, даже не замедлив скорости.

Досмотреть фантастическое представление не позволила Миа. Дёрнув Лёху за плечо, она указала на самый удалённый от боя участок огня и приглашающе махнула рукой. Девушка похлопала себя по набрякшему от влаги плащу, натянула капюшон до самого подбородка и изобразила прыжок.

Смысл в этом был. Твари явно сосредоточились на предложенном участке боя, как и люди. На беглецов никто особого внимания не обращал. Но что будет, когда одна из сторон одержит победу? Точно ничего хорошего ни для Лёхи, ни для Мии. А огонь… Они слишком мокрые, чтобы загореться сразу. Да и, случись такое, к их услугам ливень и мокрая грязь.

Кивнув, Стриж огляделся в поисках возможных свидетелей побега. Им оказался один из охранников шатра местного главнюка. Видно было там что-то ценное, раз он остался на посту, а не присоединился к бою, как остальные.

Лёха уже прикидывал, какой участок огненной стены не просматривается бдительным стражем, как заметил странное: увеличивающуюся прореху в полотнище шатра. В образовавшуюся дыру выбралась скрытая плащом женская фигурка. Почему женская? Из-под плаща выглядывал подол стремительно темнеющего от грязи платья.

С планированием у неизвестной было не очень: она умудрилась вылезти аккурат позади закованной в доспех туши стражника, и при этом явно нашумела, поскольку тот обернулся.

Лёха уже решил, что стал свидетелем самого короткого в мире побега, как тонкая девичья рука стремительно легла на забрало, словно благословляя воина на ратные подвиги. А в следующее мгновение под шлемом полыхнуло пламя, которому позавидовала бы и доменная печь, и уже мёртвое тело рухнуло в грязь.

— Твоэмат… — ошалело пробормотала Миа, тоже наблюдавшая невероятное зрелище.

— Охренеть, — поддержал её Стриж.

Слова стражников про «господ магов» обретали смысл. Рехнуться можно…

Беглянка, между тем, странно скособочившись и пошатываясь, двинулась к лесу. Наверное, латник перед смертью успел-таки пырнуть её чем-то из своего арсенала.

Всё это Лёха обдумывал на бегу, в компании Мии торопясь вслед за неизвестной. Местная — ценное подспорье для беглецов. Тем более, способная сжигать одним махом. Главное — договориться с ней до того, как с перепугу спалит их самих.

А в том, что договориться можно, он не сомневался. Враг моего врага — мой друг, а раз дама так спешила покинуть защищённый лагерь в такой момент, на то были веские причины.

Оставалось загадкой, как еле плетущаяся беглянка собралась проскочить через огненную преграду. Неплохой момент для них с Мией, чтобы предложить помощь и положить начало взаимовыгодному партнёрству.

Вот только помощь не понадобилась: пламя расступилось перед женщиной, как море перед Моисеем, и вновь сомкнулось за её спиной.

— Твоэмат… — повторила Миа и, выдохнув, с разбегу бросилась в огонь.

Лёха задержался на секунду — подобрать алебарду покойника. Против тварей этот гибрид топора с копьём давал куда больше шансов, нежели короткие клинки убитых стражей, больше похожие на старинные сапёрные тесаки.

— За ВДВ! — бесшабашно выдохнул Стриж и сиганул в огонь.

Не было ни жара, ни чего-то иного — он словно проскочил сквозь элемент светового шоу.

— Мира дондэ бас, идиота! — рявкнула на него Мия, уворачиваясь от наконечника алебарды.

— Извини, — покаялся Лёха, понявший общий посыл, и оглянулся в поисках таинственной фигуры.

Та, пошатываясь, упорно брела прочь от лагеря.

Откуда-то сбоку, со стороны загадочного сияния, выскочили две твари и радостно устремились к беглянке. Та увидела опасность, вскинула руку и бегущее первым чудище вспыхнуло, словно бенгальский огонь.

Участь собрата ничуть не впечатлила второго монстра: перепрыгнув через полыхающую тушу, он бросился в атаку. Лёха ожидал второго акта импровизированного файер-шоу, но магичка просто упала в грязь.

Выматерившись, Стриж кинулся на чудище, не особенно задумываясь о разумности этого поступка.

— Идиота! — абсолютно справедливо охарактеризовала его Мия, устремляясь следом.

Лёха замахнулся алебардой так, словно хотел содрать крюком луну с неба. Одна из голов твари, заметив нового врага, ощерила зубы, но поздно: тяжёлое лезвие с противным хрустом врубилось в позвоночник чудища, точно перед крестцом. Стриж здраво рассудил, что нет смысла рубить по башке, коли их три, а вот хребет — он один. И тварь подвижность потеряет однозначно.

Сработало. Монстр с визгом шлёпнулся на задницу. Лёха с хэканьем вырвал алебарду и, примерившись, рубанул тварь по передней лапе. На этом его успехи закончились — пасть сомкнулась на древке, с лёгкостью размолов его в щепки. Челюсти у твари оказались на диво мощные.

— Муэрэ, иха де пута! — заорала Мия, подскочив сзади и умело всаживая клинок под лопатку твари.

Навалившись на рукоять, девушка вогнала тесак на всю длину лезвия. Тварь коротко взвыла в три глотки и замертво рухнула в грязь.

Плюнув на труп, Мия упёрлась в него ногой и вытащила клинок, ловко увернувшись от плеснувшей из раны вонючей струи, совсем не похожей на обычную кровь.

Подойдя к упавшей магичке, Стриж наклонился и проверил пульс. Жива.

— Ну и куда тебя зацепило? — вслух поинтересовался он, ища рану на теле девчонки.

А это была именно девчонка, едва ли старше Лёхиной сестры, в этом году выпускавшейся из школы. Хрупкая, длинные светлые волосы обрамляют худое осунувшееся лицо. Меньше всего она походила на кого-то, способного заживо запечь человека прямо в доспехе.

— Странно, — резюмировал Стриж, не обнаружив ни единого пореза или следа крови. — Чего ж ты вырубилась?

С этими словами он подхватил почти невесомое тело на руки и удивлённо уставился на Мию, подошедшую к девчонке с обнажённым клинком в руке.

— Э, ты чего? — удивился он, на всякий случай отступив.

Эльфийка молча откромсала полосу ткани от подола платья девчонки и сноровисто примотала ей руки к телу. Оглядев результат, Мия указала на спасённую, затем положила пальцы на лоб Стрижу и произнесла: «Бум!».

— А… — протянул Лёха, осознав смысл жестикуляции.

Да, верно: не хватало ещё, чтобы очнувшись и увидев на них доспехи своих пленителей, соплюха с перепугу шарахнула пламенем.

— Разумно, — Стриж поудобнее перехватил свою ношу и зашагал вслед за Мией в чащу.

Лес принял беглецов в свои мокрые объятия.

------------------------

Chinga tu madre — грубое ругательство на испанском.

Пон ункондо, а ла кабеза, пута — грубое ругательство на испанском.

Эдено? — Эдэм? (пер. эсперанто).

Mi piel… — моя кожа (исп.)

Ноктовизор — он же ПНВ, прибор ночного видения.

Мадре Диос — Матерь Божья! (исп.)

Мира дондэ вас, идиота! — Смотри, куда прёшь, идиот! (исп.)

Муэрэ, иха де пута — Сдохни, сучья дочь! (исп.)

Глава 2

Новое тело оказалось поразительно сильным и выносливым. Раньше Стриж ни за что не смог бы столько времени нести на руках груз без остановки на отдых. Теперь он делал это в ровном темпе, без надрыва и мобилизации всех сил.

Вот только иногда возникали странные сбои: то подкашивалась нога, то голова начинала кружиться, а раз отнялась рука, из-за чего Лёха едва не уронил свою ношу в грязь. Но постепенно тело пришло в норму — видимо, нервная система окончательно подстроилась под нового владельца.

Схожие проблемы были и у Мии: несколько раз она валилась с ног и какое-то время не могла встать, но вскоре и это прекратилось. Оставалось лишь благодарить небеса за то, что подобное не случилось во время драки с трёхголовой тварью. И молиться, чтобы не повторилось в будущем в самый неудачный момент.

На привал они встали уже на рассвете, окончательно выбившись из сил. Дождь к тому моменту прекратился, а поднявшееся над землёй солнце начало ощутимо припекать.

— Натуральная Абхазия, — оглядев лес, резюмировал Стриж. — Интересно — мандарины тут растут?

Не, то, чтобы ему сейчас реально было дело до цитрусовых, но в этом сумасшедшем мире отчаянно не хватало связи с привычной реальностью.

Хотя…

Он посмотрел на подобранную девчонку, что мирно спала у него на руках. Выглядела она вполне обыкновенно, если не считать непривычной одежды. Так и не скажешь, что совсем недавно сожгла человека одним лишь прикосновением.

Беглянку не разбудили ни Лёхина ругань, когда он поскальзывался или спотыкался, ни перекидывания с рук на плечи. Найденную у неё полотняную сумку с чем-то вроде небольшого сундучка, он на бегу сунул Мие, не тратя время на изучение содержимого.

Вряд ли девчонка собрала в дорогу бутерброды, а ничего другого полезного в их ситуации там поместиться не могло.

Отыскав место посуше и почище, Стриж уложил спасённую на траву и уселся рядом, настороженно прислушиваясь к звукам леса.

Погоня если и была, то безнадёжно отстала. Собак в лагере он не видел, ну а ломиться толпой в доспехах через заросли — так себе занятие.

Вдобавок, хороший кавалерист вряд ли будет ещё и отличным марафонцем или хотя бы стайером. И, уж тем более, следопытом, способным в кромешной тьме, под проливным дождём отыскать следы убегающей добычи. А в пешей погоне нужны именно такие.

Так что некоторая фора у беглецов есть и нужно было использовать её с максимальной выгодой.

Но для начала требовалось передохнуть и хоть немного подсушиться. Сапоги после ночного марш-броска через лес промокли насквозь.

Лёха разулся и накинул на голенища портянки, мельком порадовавшись, что местная солдатня тоже использует этот нехитрый предмет вместо каких-нибудь чулок. Или что там ещё носили в средневековье?

Затем настала очередь кирасы и шлема. Стриж отметил, что доспехи покрыты не краской, а чем-то вроде лака, причём как внешняя, так и внутренняя сторона. Явно защита от коррозии. Чем-то подобным покрывали доспехи японцы, также обитавшие в субтропическом климате.

Трофейную одежду Лёха изучил с неменьшим интересом. Похожая на гимнастёрку рубаха с кожаными вставками на плечах и локтях, и удобные просторные штаны с кожаными же наколенниками были сшиты из лёгкой пурпурной материи, явно предназначенной для жизни в тёплом климате. Берет, заодно служивший подшлемником, из той же ткани.

В общем, видно, что обмундирование и снаряга приспособлены именно к такой местности. Значит, вояки тоже местные, а не какой-то экспедиционный корпус из других краёв. Хотя, если воюют давно — могли и адаптироваться…

Все эти выводы Стриж делал машинально, по привычке, занимая голову, пока руки развешивали вещи на ветки для просушки. Остался он лишь в нижней рубахе и подштанниках из чего-то, смахивающего на лён.

Миа тоже разделась до исподнего, а затем подошла к спящей девчонке, быстро срезала путы и убралась, от греха подальше.

Лёха одобрительно кивнул: вряд ли их новая попутчица обрадуется, очнувшись связанной.

Взгляд невольно прикипел к облепленному мокрой рубахой телу эльфийки. Посмотреть было на что: стройные ноги, точёные бёдра, небольшая, но красивая грудь…

При других обстоятельствах, это зрелище захватило бы Стрижа целиком и полностью, но сейчас у него были другие приоритеты. Требовалось выбираться из этой задницы и разобраться, что вообще происходит. А потом уже пытаться познакомиться с Мией поближе.

Усилием воли вернувшись к текущим делам, Лёха взял меч и без жалости отчекрыжил доставшую его «косу».

— Так гораздо лучше, — резюмировал он, встряхнув укоротившейся шевелюрой.

К его удивлению, Миа схватила его за руку, отобрала отрезанные волосы и уселась на древесный корень, деловито разделяя добычу на пряди.

Стриж только хмыкнул, наблюдая, как его новая знакомая ловко заплетает волосы в тонкие косички. Но от комментариев воздержался: короткое знакомство показало, что девушка знает, что делает.

Себе же он попытался оформить нормальную мужскую стрижку. Жаль только, что без зеркала и с одним только ножом сделать это оказалось непросто.

На помощь снова пришла Миа. Понаблюдав какое-то время за Лёхиными потугами, она отобрала у него нож и принялась срезать прядь за прядью, безжалостно дёргая за волосы. Стриж скрипел зубами, но молчал: трофейное оружие не отличалось бритвенной остротой.

В книгах герои обычно получали клинки, что легко перерезали летящее пёрышко и сбривали волоски на руке. Из Лёхи, очевидно, герой получился не очень: доставшийся ему нож требовал основательной заточки.

После того как Миа отпилила, иначе и не скажешь, мешавшие ему волосы, она задумчиво протёрла рукавом лезвие и удивлённо уставилась на своё отражение в металле. С минуту девушка крутила клинок, пытаясь рассмотреть как можно больше, а затем вернула его Лёхе.

Тот не удержался и тоже взглянул на отражение. Мутное и едва различимое, оно ничем особенно не помогло. С тем же успехом можно было рассматривать себя в комнате кривых зеркал на передвижной ярмарке, где за разводами и пятнами едва можно различить даже силуэт.

Махнув на это бесполезное дело рукой, Стриж взялся обустраивать лагерь, используя меч в роли мачете, благо клинок отлично подходил для такой работы.

Вырубив два кола с рогатками, он воткнул их в землю, уложил сверху жердь и принялся строить заслон — простейшее укрытие от непогоды, представляющее собой половинку двускатного шалаша. Что шалаш, что заслон Лёха умел сооружать с детства: сказалось время, проведённое у бабушки в деревне. Служба добавила к этим полезным навыкам много других знаний, которыми он сейчас и воспользовался.

На роль лапника отлично подошли ветки неизвестного дерева с длинными и широкими листьями. Их Стриж и прикрепил к жерди, используя полоски коры вместо верёвок. Затем накидал внутрь таких же веток, накрыл плащом — и получилась постель, на которую он перенёс дрыхнущую девчонку.

Её сон настораживал: не может человек так крепко спать несколько часов кряду, не реагируя ни на что вокруг. Даже одна из бывших Лёхиных дам сердца, носившая подпольное прозвище Храпунцель, не была способна на подобное. А эта девчонка — вон, безмятежно сопит.

Может, её опоили чем-то незадолго до побега?

— Спящая царевна, новая версия, — хмыкнул Стриж, берясь за разведение костра.

Девчонку требовалось обогреть и просушить. Они с Мией — взрослые, да и движение изрядно грело кровь. А спящая беглянка, судя по одежде и отсутствию мозолей на руках, не из крестьянок и вряд ли была готова к подобным испытаниям.

Увы, об открытом огне не могло быть и речи: чёрт его знает что с ним и эльфийкой, но девчонка — явно ценная пленница, или почётная заложница. Не зря же её держали в богатом охраняемом шатре. Такую будут искать, а дым — прекрасный ориентир.

Миа, похоже, тоже пришла к выводу, что мокрая одежда — это не то, что нужно подростку в лесу. Она сняла с магички платье и укрыла её же плащом. Абсолютно сухим, надо сказать.

Этот факт несколько озадачил обоих беглецов. Обычная на вид материя с богатой вышивкой серебром оказалась совершенно водонепроницаемой. Если бы девчонка не падала в грязь — отделалась бы лишь мокрым подолом платья.

Помяв ткань плаща в пальцах, Лёха счёл, что скорее всего тот пропитан чем-то водоотталкивающим и пожалел, что его одежда подобным похвастаться не могла.

— Алекс! — окликнула его Миа, поманила к спящей девчонке, а затем указала на её ладонь.

Подойдя, Стриж увидел затейливый орнамент, нарисованный чем-то вроде золотой краски.

— Местный боди-арт? — вслух спросил он, потерев пальцем рисунок.

Тот, несмотря ни на влагу, ни на давление, не размазался. На Лёхиной коже тоже следов не осталось. Озадаченно хмыкнув, он пожал плечами и вернулся к делам.

Местные татуировки вызывали сейчас наименьший интерес.

Пока вещи сохли, Стриж занимался разведением огня, чтобы обогреть девочку. Он поудобнее перехватил меч и принялся копать яму под кострище. Работа шла споро и вскоре он уже рыл отнорок-поддувало. Такую конструкцию называли «дакотский очаг» или «костёр разведчика»: яма скрывала пламя костра, а приток воздуха из поддувала способствовал снижению дыма, заставляя тот едва не стелиться над землёй.

Пока Стриж изображал землекопа, Миа натаскала сухих веток, умело уложила часть из них в яму и с помощью затрофеенного у убитых стражников огнива развела костёр.

Необычные навыки для полицейского. Хотя, может у них там и городских копов учат выживать в сельве?

Хватало и других странностей в поведении новой знакомой: сняв пласт дёрна, она какое-то время изучала срез, потом раскрошила землю в руке и принюхалась. Затем поймала жука и зачем-то разрезала того отобранным у Лёхи ножом.

— Ты что делаешь, изверг? — опешил тот.

Бессмысленность действия озадачивала. Но вполне могло оказаться, что это лишено смысла только на его взгляд, а для Мии имеет какое-то значение. Могла она проверять жука на предмет съедобности? Не, бред какой-то: невозможно определить визуально можно есть насекомуса, или нет.

— Надеюсь, ты не будешь это пробовать, — искренне пожелал Лёха.

Щёлкнув пальцами, чтобы привлечь внимание девушки, он кивнул на насекомое и вопросительно поднял бровь: мол, что делаешь? Та лишь махнула рукой, явно не собираясь играть в «крокодила» ради объяснения. Вместо этого Миа срезала землю вокруг растения, взяла тот за стебель и очистила от почвы. Но есть не стала, а с интересом изучала корневую систему.

— Коп, энтомолог и ботаник, — поняв, что у девушки чисто научный интерес, хмыкнул Стриж. — Прям пара Тони Старку — миллиардеру, бабнику и филантропу.

Конечно, спутница его не поняла, продолжив странное занятие. К какому выводу она пришла — так и осталось загадкой. Как и то, зачем сплетала его срезанные волосы.

Вскоре, занялась она и своей причёской: всё тем же ножом укоротила уже собственную шевелюру. В отличие от Лёхи, Миа оставила достаточно волос, чтобы собрать их в «хвост», без затей перевязав тот гибким и прочным стеблем какого-то растения.

— А моя бывшая пропадала в парикмахерской часами, — умилился такой практичности Стриж.

Конечно, Миа его не поняла. Зато объяснила жестами, что скоро вернётся, и ушла в лес, прихватив с собой сплетённую из волос верёвочку.

Лёха проводил её взглядом, гадая, что же задумала спутница. В том, что она не пропадёт, он даже не сомневался.

Сам же принялся искать крупные камни, которые сразу закидывал в костёр. Дождавшись, пока они раскалятся, Стриж выкатывал их на заранее подготовленный крупный лист, заворачивал и засовывал внутрь импровизированной постели, на которой спала девчонка. Вовремя — та уже свернулась клубочком под плащом и постукивала зубами от холода.

— Теперь было бы неплохо раздобыть еду, — вздохнул Лёха, убедившись, что подопечная согрелась.

От полученных на службе навыков по добыче пропитания в лесу сейчас особого толка не было. Какие растения тут съедобны он не представлял, а живность благоразумно держалась подальше, предпочитая свистеть и чирикать в густых кронах деревьев, откуда их хрен достанешь без чего-нибудь дальнобойного.

А ничего дальнобойного у него с собой и не было.

— Может, у тебя что-то полезное найдётся? — спросил Стриж у спящей, вспомнив о сумке.

Бутербродов там не будет, но может что-то вроде местного лембаса отыщется? В конце-концов, эльфы же тут обитают. Очень голодные эльфы.

В сумке при тщательном осмотре не обнаружилось ничего, кроме металлической шкатулки с изображением явно хищной птицы.

Справившись с незатейливой щеколдой, Лёха открыл крышку и разочарованно вздохнул: вместо чего-то дельного внутри, аккуратно разложенные по ячейкам, располагались ювелирные украшения. В отдельном отсеке лежали белые тканевые перчатки на женскую руку: наверное, их полагалось надевать, прежде чем начать перебирать побрякушки, дабы не залапать благородный металл.

— Женщины… — Стриж не сдержал ещё один разочарованный вздох. — Это ж додуматься: сбегать в лес, прихватив лишь ювелирку.

Поразмыслив, он всё же признал, что при наличии рядом поселений такой выбор имел смысл. Украшения лёгкие и, вероятно, ценные. Такие можно обменять и на припасы, и на лошадь, а может и на охрану.

Вот только ближайший магазин, готовый сменять золото на еду, неизвестно где, а есть хочется здесь и сейчас.

Вытряхнув на ладонь одну из побрякушек — что-то вроде медальона-пентаграммы, которые так любят таскать представители разного рода субкультур, — Лёха озадаченно нахмурился. Вещица была холодной. Не прохладной, как полагается металлу, а просто ледяной.

Он попытался скинуть странную побрякушку обратно в мешочек, но та будто намертво примёрзла к коже.

— Что за… — Стриж затряс рукой, стараясь сбросить проклятую цацку, но медальон продолжал охлаждаться, обжигая не хуже огня.

Хотелось орать от боли, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Тело скрутило судорогой, Лёха упал в траву и осознал, что не может даже пошевелиться.

Всё, что ему оставалось — с ужасом наблюдать, как медальон погружается в ладонь, словно нож в масло. А потом в уши врезался тот самый инфернальный звук, с которого началась атака на лагерь.

Перед тем, как сознание угасло, Стриж успел пожалеть о том, как бездарно завершилась его короткая вторая жизнь.

В этот раз тоже не было ни жемчужных врат, ни апостола Петра. Лёху трясли, как грушу, периодически отвешивая жгучие пощёчины.

— Деспиэрта, гринго! — в голосе Мии смешались тревога и злость.

С трудом разлепив ставшие тяжёлыми веки, Стриж убедился, что чёртов Галилей прав — Земля вертится. Причём под лихим углом и с бешеной скоростью. К счастью, приступ головокружения прошёл до того, как вестибулярный аппарат в союзе с желудком решили выразить протест подобным издевательствам.

— Да не тряси ты меня, женщина… — Лёха сбросил с плеч руки Мии и кое-как принял вертикальное положение. — Ох…

Встряхнувшись, словно вылезший из воды пёс, он оглядел свою ладонь и выругался: на ней красовалось изображение трижды клятого амулета. Золотые линии складывались в знакомый рисунок пентаграммы.

И холод…

Стриж так не мёрз ночью, под непрекращающимся дождём, как сейчас, под припекающим солнышком.

— И какого хрена? — вслух задал он риторический вопрос и тут же крикнул Мие. — Не трогай!

Та как раз протянула руку к выпавшему из шкатулки браслету. На её недоумённый взгляд — мол, чего орёшь, болезный? — Лёха сжатым кулаком указал на браслет, обозначая опасность, исходящую от предмета.

Девушка посмотрела на него, как на умалишённого, но руку от украшения убрала и выжидательно выгнула бровь. Стриж кулаком указал на шкатулку, затем продемонстрировал «татуировку» и трижды хлопнул ладонью с оттопыренным большим пальцем по груди — «ранен», — объясняя причину своей отключки.

Девушка перевела взгляд с безобидных побрякушек на Лёху, затем обратно, и отошла на пару шагов от неожиданно-опасных предметов.

Оставив в покое шкатулку, девушка взялась за осмотр «раненого». Особых результатов он не принёс: не было никаких видимых повреждений, не считая татуировки. Зато прикосновения тёплых, почти горячих рук оказались очень приятны.

Стриж трясся от холода с того самого мига, как очнулся, и сейчас он испытывал острое желание скинуть девчонку с тёплого лежака, улечься на прогретые камни и потребовать с магички ответа на главный вопрос последних суток: «Какого хрена вообще происходит?!»

А ещё он бы многое отдал за возможность прижаться к горячей эльфийке и укутаться в сухое одеяло. Вот только одеяла не было, да и Миа вряд ли оценит такой порыв. Она как раз закончила осматривать его глаза, растерянно развела руками, демонстрируя полное непонимание происходящего, и уселась на ствол поваленного иссохшего дерева.

К немалому изумлению, эльфийка опустила руку в траву, подняла птичью тушку и принялась задумчиво её ощипывать. Лёха щёлкнул пальцами, привлекая внимание, показал на птицу, напоминающую фазана, и скорчил вопросительную физиономию, мол, как удалось добыть?

Его мимические потуги Миа истолковала верно. Отложив добычу, она продемонстрировала пращу, сплетённую из его же волос.

— Ну ни хрена себе вас выживанию обучают, — восхитился Стриж, на минуту забыв даже о своих неприятностях.

Немного понаблюдав за умело ощипывающей добычу девушкой, он подошёл к спящей магичке и легонько похлопал её по щекам. Та вяло заворочалась и натянула плащ по самую макушку, прячась от назойливой помехи.

Лёха на секунду замер, борясь с нахлынувшей тоской: точно так же реагировала на побудку его младшая сестра — ровесница этой соплюхи. Он как раз должен был вернуться из командировки к её школьному выпускному.

— Потом сопли пораспускаю, — зашипел сам на себя Стриж.

Не помогло. Он сел рядом с девчонкой и тупо уставился в землю. Сейчас, когда схлынуло напряжение, перед ним отчётливо раскрылась глубина задницы, в которую он угодил. Вся прошлая жизнь закончилась. Командировки, служба, дом — всё, Лёха, забудь и выкинь. Даже тушка твоя бренная — и та теперь чёрти где. Если вообще сохранилась после взрыва.

Стриж взглянул на Мию. Вот кого происходящее, похоже, не выбило из колеи: сидит себе, птаху ощипывает. Никакой лишней рефлексии.

Невозмутимое спокойствие девушки помогло Лёхе собраться. Он жив — это сейчас главное. Остальные вопросы можно решить по ходу дела. Не исключено, что есть шанс вернуться домой и ещё успеть поздравить сестрёнку с выпуском из школы.

А сейчас чтобы выжить нужно разобраться в происходящем.

Стриж встряхнулся и принялся тормошить девчонку, предусмотрительно держась вне досягаемости её рук.

— Подъём, Спящая Красавица! Принца революционная толпа повесила, так что будим как можем!

Успеха он добился только через пару минут. Девчонка походила на больного после наркоза: взгляд мутный, движения вялые, соображает явно с трудом.

Похоже, её всё же чем-то опоили в том шатре.

Когда наконец в голубых глазах беглянки появилось осмысленное выражение, она первым делом плотней завернулась в плащ и, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила:

— Почему я без одежды?

То, что обошлось без пиротехнического шоу, внушало умеренный оптимизм. А вот сам разговор не заладился. Выслушав ответ Мии, девчонка сказала:

— Я не понимаю язык пустотников.

Насколько Лёха успел понять, пустотниками тут называли их с Мией. Но почему они прекрасно понимали каждое сказанное слово что этой девчонки, что ныне покойных стражников, а их слова слушатели не воспринимали? И, раз уж на то пошло, почему они с эльфийкой говорили на разных языках, но при этом оба легко понимали местных?

Вопросы, вопросы.

Поймав опасливый взгляд магички, Лёха верно истолковал его причину и отошёл к костру, взявшись за сооружение вертела из веток.

Вряд ли какая-то девчонка-подросток придёт в восторг, проснувшись в лесу практически голой, да ещё и в компании незнакомого мужика. На этом этапе контакт лучше налаживать Мие.

Та попыталась объясниться жестами: демонстративно выжала край своей рубахи, затем указала на себя, на девчонку, и изобразила, как снимает одежду.

Ответ беглянка явно поняла и заметно успокоилась.

— Миа, — повторила эльфийка ритуал знакомства, ткнув пальцем сперва в себя, а затем в Лёху. — Алекс.

И вопросительно уставилась на незнакомку.

— Лаура из рода Лазурных Кречетов, — представилась та с таким достоинством, будто не сидела в лесу, укутанная лишь в плащ, а стояла на паркете в шелках и золоте. Впечатление немного портила лёгкая заторможенность, но с каждой минутой взгляд девчонки всё больше прояснялся.

Лёха раздражённо дёрнул щекой: меньше всего его сейчас интересовало имя туземки — были вопросы куда существеннее. Понять бы ещё, как их задать…

Истошный нечеловеческий визг буром ввинтился в мозг. Голова взорвалась дикой болью, мир завертелся перед глазами и Стриж осознал, что падает прямо в костёр. Единственное, что он успел — выставить руку, чтобы не рухнуть лицом в пламя.

Проклятый звук не умолкал, причиняя такую боль, что хотелось вонзить нож себе в висок. Но и этого он проделать не мог: тело не слушалось. Всё, на что Лёха был сейчас способен — это таращиться на расплывчатое пятно перед глазами и чувствовать, как его волокут по мокрой земле.

— Мерда… — услышал он голос Мии, когда в голове наконец прояснилось.

Она сидела рядом на корточках и палкой тыкала в ладонь, пылающую болью от ожога.

— Да живой я, живой, — с трудом буркнул Стриж.

В заторможенном, болезненно-воспалённом мозгу всплыла старая шутка: «потыкай его палочкой — может, он мёртвый».

Хотя, если подумать, какие уж тут шутки. Мёртвый и есть.

Оттолкнув руку эльфийки, Стриж помотал головой, прогоняя остатки боли. А когда взглянул на обожжёную левую руку — застыл в обалдении: кисть покрывало что-то вроде щитков на штурмовой перчатке. Ну, или как на латной рыцарской. Не всю — только тыльную часть, но и этого хватило, чтобы Лёха забыл про набухающий волдырь.

— Что это?.. — растерянно выдохнул он, разглядывая конечность.

Тот факт, что это — часть его собственного тела, сомнений не вызывал. Выглядело так, словно кожа в момент ороговела, образовав что-то вроде чешуи броненосца или панголина.

Лёха обернулся к единственному источнику информации, который мог хоть что-то прояснить.

Сунув руку под нос девчонке, он грозно вопросил:

— Какого хрена происходит? И что за штука выла у меня в башке?!

При виде чешуи глаза Лауры удивлённо расширились, а взгляд заметался в поисках чего-то.

— Ты трогал мои вещи? Ты к чему-то прикасался? — требовательно, будто имела на это какое-то право, спросила она.

В ответ Стриж молча продемонстрировал правую ладонь со свежей татуировкой.

Магичка раздосадованно дёрнула щекой и приказала Мие:

— Ты, принеси мою одежду.

Ответом ей был скептический взгляд. Эльфийка, и не подумав выполнять приказ, подняла оструганную раньше палку, нанизала на неё птичью тушку и принялась прилаживать ту над огнём.

— Потом красоту наведёшь, — раздражённо рявкнул на магичку Лёха. — Что происходит?!

— Я не понимаю твой язык, пустотник! — взорвалась Лаура

— А вот так понимаешь?! — утративший терпение Стриж схватил девчонку за плечо и вновь сунул ей под нос татуированную ладонь.

Не самое разумное поведение, если вспомнить, что несколько часов назад эта самая соплюха сожгла закованного в латы вояку и здоровенную тварь, но в эту минуту Лёхе было уже плевать.

— Говори, ведьма малолетняя, — задушевным голосом попросил он. — Не доводи до греха.

Может, слов Лаура и не понимала, зато тон распознала безошибочно. Как и вполне очевидный контекст. Сглотнув, она поспешно заговорила.

— Ты, пустотник, активировал незавершённый артефакт, который питает заключённый в нём высший демон, — она указала на пентаграмму, украшающую ладонь Стрижа. — Теперь он — часть тебя.

— Зашибись, — Лёха отпустил магичку и уселся рядом.

Почему-то он ни на секунду не усомнился в правдивости этого фантастического заявления. Может потому, что голова ещё гудела от нечеловеческого воя, а может и благодаря странному холоду, пронизавшему тело.

— Зашибись, — ошалело повторил он и вновь обернулся к собеседнице. — Так, а в башке что было?

Он указал на свою голову, а потом изобразил руками взрыв. Очевидно, не самый удачный образ для общения с жителем средневековья. Не найдя понимания во взгляде магички, он достал нож и изобразил, как тот раз за разом пронзает ему висок.

— Тебе будто нож в голову воткнули? — поняла девчонка, отодвигаясь.

Стриж кивнул.

— Честно говоря, я не очень хорошо понимаю, что с тобой происходит, — помедлив, нехотя призналась Лаура. — Артефакт предназначен для магов, а не для пустотников. И он не завершён.

Яснее не стало и Лёха покрутил рукой, призывая говорить дальше.

— Сперва демона заключают в сосуд, ослабляют долгой голодовкой, — принялась пояснять магичка. — Затем на него набрасывают плетение покорности и только после всего этого вживляют в нового хозяина. Демон, лишённый собственной воли, подчиняется магу и помогает оберегать его тело, питаясь жизненной силой из крови.

Плотней укутавшись в плащ, она поднялась и медленно, будто впервые встала после продолжительной болезни, побрела к висящему на ветке платью. Шла босиком по мокрой траве, то и дело морщась. Ходить без обуви она явно не привыкла.

— Демон в твой амулет заключён недавно и не успел ослабнуть, — продолжила свой шизофренический ликбез Лаура. — На вместилище не нанесено плетение покорности. Воля демона не сломлена. На ближайшие пару месяцев ты — его вместилище и пища.

— А потом? — автоматом уточнил Лёха, всё ещё осмысляя сказанное.

Лаура продолжила, словно поняла смысл заданного вопроса.

— А потом ты умрёшь.

-----------------------

Деспиэрта, гринго! — очнись, чужак (исп.)

Мерда (mierda) — дерьмо (пер. исп.)

Глава 3

Словам Лауры Стриж почему-то поверил сразу. Чего-то подобного он и ожидал: прямо достойное завершение всей случившейся с ним психоделики.

— Охренеть, я для тамагочи ещё и батарейка, — развёл он руками.

О существовании древней, как дерьмо мамонта, игрушки под названием «тамагочи» Лёха узнал от своего старшины в училище. Прапорщик предпенсионного возраста носил такой позывной, непонятный молодым курсантам.

Собственно, этот уникум умудрился поддерживать жизнь своего электронного питомца больше двадцати лет. Во время Первой Чеченской кампании именно забота о виртуальном животном и стала той соломинкой, что позволила тогда ещё девятнадцатилетнему парню не поехать крышей.

А вот у Стрижа, похоже, складывалась обратная ситуация: его «тамагочи» грозился уморить хозяина, предварительно изрядно пошатнув веру в собственную вменяемость.

— Долбаный паноптикум! — злой рык Лёхи сменился озадаченной паузой.

Левая рука вновь приобрела прежний вид. Даже ожог перестал болеть, а волдырь пожелтел, словно не только вздулся, а с неделю назад. Стриж осторожно притронулся к месту ожога, надавил сильнее, а потом просто содрал омертвевшую кожу.

— Охренеть, — в который уже раз поражённо выдохнул он, глядя на розовое пятно на том месте, где должна была быть рана.

Это заинтересовало и Мию. Она оставила вертел с мясом, подошла к Лёхе и повертела руку, разглядывая затянувшийся ожог. Следующую тираду, сопровождаемую эмоциональной жестикуляцией, Стриж не понял, но мысленно обозначил как матерную. Да у него и самого цензурных слов сейчас просто не оставалось.

Наблюдавшая за ним Лаура пояснила:

— Демон обживается в теле и защищает его от разрушения. У магов это занимает несколько недель, но в твоём случае демон сохранил разум…

Она неуверенно пожала плечами, давая понять, что до Стрижа добровольцев на роль одержимых не находилось.

— Может произойти всё, что угодно, — заключила магичка. — Демон быстро адаптируется и сделает тебя сильнее, или же начнёт испытывать нового носителя и убьёт тебя за пару часов, осушив. А может попытается подчинить и забрать контроль над телом. Я слышала историю о неосторожном артефакторе, допустившем ошибку в плетении покорности. Но ни в одной легенде демон не доставался пустотнику.

Игнорируя вытянувшееся лицо Стрижа, она, явно пересиливая себя, обратилась к Мие:

— Поможешь мне одеться? Я не смогу сама, без служанки. А нам нужно бежать. Как только граф дождётся подмоги и разлом закроют — он отправится в погоню.

Картинно поколебавшись, явно в воспитательных целях, Миа кивнула и снизошла до помощи излишне нахальной малявке.

А Лёха так и сидел, разглядывая заживающую руку.

Новости выбили его из колеи. Прошлая жизнь подготовила его ко многому, но не к подобному. Демон-паразит с непредсказуемым поведением, трёхголовые Церберы местного разлива, колдуны-прожекторы с встроенными огнемётами, чужое тело — и всё как-то кучно, на одну его бедовую голову. И вишенкой на торте — некий граф, жаждущий их лицезреть. Причём явно не в качестве дорогих гостей.

На фоне всего этого собственная смерть и факт существования другого мира как-то блекли.

— Нехреново так у меня новая жизнь начинается, — вслух подвёл итог размышлениям Лёха. — Будет, что внукам рассказать.

Тут он понял, что на него красноречиво смотрят две пары глаз.

— А, ну да, — без слов понял намёк Стриж и деликатно отвернулся, чтобы не мешать облачению ясновельможной дамы Лауры из рода Лазурных Кречетов.

Чёрт его знает как Миа сумела донести до девчонки вопрос, но прозвучавшее заставило Стрижа навострить уши.

— Почему вы меня понимаете, а я вас — нет? — переспросила Лаура. — Вы — пустотники, души из чужого мира. Вас призывают и заключают в подходящие тела, чтобы черпать магическую силу, пригодную нам, людям.

— Кэ? — раздался обалделый голос Мии.

— Магическая сила разлита в мире, как дождевые капли, — попыталась объяснить девчонка, уловив вопросительный тон. — Мы, маги, способны собирать её медленно, по капле. Вы же подобны яме, в которой быстро скапливается вода. Пустота, которая заполняется разлитой вокруг силой. И её можно черпать.

Звучало бредово. Совершенно бредово, но… Лёха потрогал свежую розовую кожу на месте ожога и покачал головой. В это он бы тоже не поверил, если вдуматься.

— Для вас эта сила бесполезна, — продолжала объяснять Лаура. — Вы не часть нашего мира и не способны её использовать. Но и наши заклинания не действуют на пустотников. Если маг попытается испепелить вас созданным огнём — вы останетесь невредимы.

Лёха вспомнил странное пламя, сквозь которое они с Мией проскочили во время побега.

Кстати о пламени… Стриж, не оборачиваясь, бочком подобрался к костру и повернул вертел, чтобы завтрак не подгорел.

Сказать ему было нечего. Полученная информация с трудом укладывалась в голове жителя двадцать первого века: магия, демоны, «батарейки» из людей… Фильмы про Гарри Поттера стоят в сторонке и тихонько вздыхают от зависти! Для полного комплекта безумия не хватает лишь драконов и девахи, ими управляющей.

— Демоны тоже не принадлежат нашему миру, но для их сил вы уязвимы, — без запинки, слово по учебнику говорила девчонка. — Потому маги подчиняют себе пустотников с помощью демонических артефактов и используют, как источники, из которых можно черпать силу для сотворения заклинаний. Лишённым воли пустотникам не требуется разговаривать — только понимать приказы. Потому для вас создают плетения, дарующие лишь понимание языка хозяев.

Стриж криво усмехнулся. Хозяев, ну надо же. Меньше всего ему хотелось провести остаток жизни на побегушках у какого-то хмыря.

Кое-что в рассказе не сходилось. Девчонка сказала «лишённым воли», но ни Лёха, ни Миа таковыми не были. Нестыковочка, которую хотелось бы разъяснить.

Когда эльфийка присела напротив него у костра, Стриж обернулся. Уже одетая Лаура прижимала к груди злосчастную шкатулку и как раз доставала из той перчатки. Лёха запоздало осознал их предназначение и пообещал себе больше не касаться тут никакой неведомой хрени голыми руками.

В прежней жизни его учили, что смерть может подстерегать где угодно. В куче мусора обустроит лёжку снайпер, валяющийся на обочине пакет из-под сока окажется самодельной миной, а в безобидной легковушке может сидеть, поджидая колонну, смертник. Это были реалии его мира. Ювелирные же украшения всегда оставались безобидными побрякушками, опасными разве что для своих владельцев, попавшихся на глаза бандитов. Кольца с ядом, вроде пресловутого перстня Борджиа, были полумифической экзотикой, сохранившейся в музеях и частных коллекциях.

Надо будет при первой же возможности узнать, что ещё в этом мире таит в себе неочевидные опасности, потому что шарахаться от всего подряд — так себе затея. Та же трава, если вдуматься, может оказаться экзотическим хищным растением. Что теперь — срочно достигать просветления и воспарить?

Мию же интересовали более приземлённые материи. Она деловито потыкала птичью тушку ножом, проверяя степень готовности. Убедившись, что есть ещё рано, эльфийка коротким свистом окликнула Лауру.

Судя по оскорблённому виду девчонки, так пренебрежительно с ней никогда не обращались. Эльфийка же ткнула пальцем сперва в шкатулку, затем на свои губы, а после на уши Лауры.

Та озадаченно моргнула и эльфийка вновь показала связку «губы-уши».

— Вы хотите говорить на моём языке? — наконец догадалась магичка.

Миа кивнула, а Лаура задумалась.

— Это возможно, но займёт время, — предупредила она. — Нас будут искать. Может Старый Змей и занят охраной разлома, но кого-то в погоню он точно пошлёт. Мы должны уйти как можно дальше.

Лёха переглянулся с Мией. С одной стороны — да, лучше уходить. С другой — среди вояк не было никого, похожего на егерей или лёгкую пехоту. Только кавалеристы в латах. Плюс ливень надёжно смыл следы беглецов. Так что пока прибудет подмога с профильными специалистами, пока разберутся, в каком направлении искать… А вот понимание ситуации и оперативный обмен информацией им жизненно необходимы. Как и еда — сил предстоит потратить немало, да и не ели пустотники, похоже, давно. А что ели — тут же выблёвывали.

Решившись, Стриж повторил жест Мии, показав, что тоже хочет быть понятым.

Несмотря на по-летнему тёплое утро, его всё ещё знобило. Не помогала даже близость к костру — тепло просто улетучивалось, словно где-то внутри кто-то забыл прикрыть форточку в Арктику.

Поддавшись порыву, Стриж медленно выдохнул, опасаясь увидеть морозный парок.

Ничего. Странно.

Нечто отдалённо похожее Лёха испытывал всего раз, когда ещё на третьем курсе его угораздило распороть руку и потерял довольно много крови. Может, у прежнего владельца тела малокровие? Не, вряд ли — тогда чёрта с два он скакал бы таким лихим козликом всю ночь, да ещё и под грузом в виде девчонки. Но опять же — чёрт знает, что там за физиология у остроухих.

Может, дело всё же в демоне и том ледяном амулете?

Никто, кажется, не замечал, что Стрижа знобит в тёплое летнее утро.

— Не уверена, что смогу, — предупредила Лаура, выуживая из шкатулки что-то, похожее на золотое стило. — Я изучала полную структуру этого плетения в книге и, если верно разобралась, всё получится. Но я ещё никогда не пробовала это на практике.

Миа вопросительно мотнула головой, словно предлагая Лёхе идти первым. В принципе, логично: он и так кандидат в покойники, а значит лучший подопытный из них двоих.

— Нашли, блин, лабораторную крысу, — зло проворчал он, но согласно кивнул.

Раз уж карма у него сегодня такая — все шишки огребать, — то и чёрт с ним. Хуже уже вряд ли будет.

Вновь свиснув, Миа ткнула пальцем сперва в Лёху, затем в Лауру и демонстративно провела ножом у горла.

Молчаливое предупреждение поняли все. Новость о невосприимчивости пустотников к магии ставила Мию в позицию, позволяющую диктовать свои условия. Вообще, с того самого момента, как эльфийка услышала о судьбе пустотников в этом мире, её симпатий к спасённой явно поубавилось.

Лёхе стало интересно: сумеет ли Миа при необходимости выполнить угрозу? Сам он вряд ли смог бы спокойно зарезать подростка. И очень не хотел проверять это на практике. И, говоря откровенно, не особенно горел желанием иметь дело с тем, кто может.

На Лауру, похоже, угроза подействовала. По крайней мере, на нож она косилась с опаской.

Повинуясь жесту девчонки, Стриж закатал рукав рубахи до плеча.

— Хм… — удивлённо выдохнул он, разглядывая затейливый золотой узор, охватывающий бицепс.

Сложный, полный мелких деталей рисунок напомнил виденные по научно-популярному каналу национальные орнаменты. Передача была то ли про инков, то ли про ацтеков, то ли про какой-то ещё глубоко безразличный Лёхе народ.

Там, в графском лагере, было не до подробного осмотра и татуировку он попросту не заметил. А на переодевающуюся напарницу он тогда вежливо не смотрел. Как оказалось — зря. Кто знает, какие ещё сюрпризы скрывают их новые тела?

Пока Лаура, закусив губу, сосредоточенно изучала рисунок, Стриж рассматривал странный предмет в её руке. С виду — литой кусок металла без видимых отверстий, желобов для краски, или завинчивающихся деталей. Как она собирается корректировать с его помощью татуировку?

— Будет очень больно, — «обрадовала» его девчонка. — Но недолго. Мне нужно нанести семь линий, чтобы изменить плетение.

— Справлюсь, — хмыкнул Лёха, жестом подбадривая Лауру.

Всё ещё ожидая появления иглы, он с недоумением наблюдал за приближением к руке золотого стила.

Когда острие прикоснулось к телу, вместо укола Стриж ощутил жжение, будто от попавшего на кожу кипящего масла. Он зашипел от боли, но руку удержал, хотя очень хотелось прекратить пытку и влепить подзатыльника юной садистке. Вспомнилось, как на втором курсе с однокашниками по пьяной лавочке «проверяли силу воли», держа запястье над огнём зажигалки. Тогда алкоголь играл роль обезболивающего, а вот сейчас такой «анестезии» не было. Пришлось терпеть, благо хоть было на что отвлечься: наконечник стила плавился, застывая на коже золотыми линиями.

— Гребучее средневековье, — выругался Стриж, терпя боль. — Всё по живому норовите…

Память, как водится, подбросила занимательный и совершенно бесполезный в этой ситуации факт: раны в Европе вплоть до девятнадцатого века лечили, заливая в них кипящее масло.

Лёха от души понадеялся, что здесь медицина шагнула дальше.

Обжигающая боль в плече внезапно сменилась назойливым зудом.

— Убери это! — удивительно властно для малолетней соплюхи приказала Лаура.

— Тон смени, — посоветовал Стриж, — пока…

Что «пока» — он не договорил, обнаружив очередной сюрприз от своего демонического «тамагочи»: на плече выросла чешуя, защищающая от ожогов.

— От души спасибо, братан, — поблагодарил Лёха «квартиранта». — Но вот сейчас — вообще не в тему.

Откуда-то изнутри поднялась волна нечеловеческой злобы. Нестерпимо хотелось порвать девчонку, причинившую ему боль, а потом сожрать, купаясь в горячей крови.

Последнее желание вызвало чувство полного охренения и осознание чужого присутствия. Тот, кто сидел в его теле, бился в бессильной ярости, желая растерзать мучительницу.

Наверное, что-то отразилось на лице Стрижа. Возможно даже в буквальном смысле — очень уж по-хозяйски «пассажир» начал менять его тело. По крайней мере Лаура уже не пыталась приказывать, а медленно, не делая резких движений, поднялась и попятилась.

— Если демон овладеет им, то убьёт всех нас, — теперь в её голосе звучала даже не тревога, а плохо скрытый страх.

И обращалась она к Мие, обеспокоенно наблюдавшей за Лёхой.

— Мои силы истощены, я не сумею его остановить, если он переродится в какую-то тварь, — предупредила Лаура, не особенно заморачиваясь тем, что Стриж тут и слышит её. — И ты вряд ли сумеешь. Но вместе…

Взгляд эльфийки не отрывался от Лёхи. Она ничего не предприняла, но приглашающе махнула рукой, предлагая девчонке развить мысль.

— Ты — пустотница, я могу черпать из тебя силу после привязки, — быстро проговорила Лаура. — У меня есть с собой артефакты, привязка происходит почти мгновенно.

— Да твою ж мать… — протянул Стриж, с тревогой прислушиваясь к ощущениям.

Для полного счастья ему только одержимости демоном не хватало. Нет, ну что за проклятое место: человек из его мира тут либо марионетка какого-нибудь мага, либо транспорт для демона.

Ну вот почему он не попал, как все нормальные люди в беллетристике, в земное прошлое? Учил бы сейчас советских конструкторов командирскую башенку к танку приваривать, или в нормальном средневековье безо всякой магии прогрессорством занимался.

Но демон не торопился с подчинением. Стриж всё ещё чувствовал чужие злость и желание убивать, но телом вполне владел. А вот милая девочка Лаура стелила мягче чужеродной твари, но вела к тому же результату. Сама же недавно рассказывала, что маги лишают своих «батареек» воли. А также то, что пустотники невосприимчивы к её магии. Много ли будет толка, даже восполни Лаура магическую силу?

Похоже, Миа тоже прекрасно помнила эти нюансы и отрицательно покачала головой. А потом снова указала на Лёху и повторила связку «ухо-губы».

— Я не могу завершить плетение, пока он обрастает чешуёй! — в голосе Лауры недовольство смешивалось с плохо скрываемым страхом. — И зачем это, если его подчинит демон?

Миа вопросительно посмотрела на Стрижа. Тот пошевелил руками, встал, подпрыгнул, затем пару раз отжался и, удостоверившись, что всё в порядке, показал эльфийке большой палец.

— Норма, — объявил он результат нехитрого теста, а затем озадаченно уставился на чешую, соображая, как её убрать.

Ничего дельного в голову не приходило.

Вообще как приручают демонов? На Земле такая живность если и водилась, то вымерла немногим позже динозавров. Последних выживших всякие рыцари и святые доколошматили, не сообразив даже инструкцию потомкам на всякий пожарный оставить. Сиди теперь, соображай, что да как.

— Э, квартирант, — без всякой надежды на успех окликнул демона Лёха. — Есть кто дома?

И постучал кулаком по лбу.

Тишина.

Не исключено, что демон просто пребывает в ужасе, сообразив, куда и к кому попал. По крайней мере Стриж точно бы ударился в панику, оказавшись в башке такого долбоклюя с собачьим везением.

Потыкав ножом птичью тушку, Миа отложила ту в сторону и поманила Лёху пальцем:

— Вэну.

— Чего?

Эльфийка жестом попросила Стрижа сунуть ногу в огонь. Босую ногу. В огонь.

— Тебя что, эта сопля заразила садизмом? — едко поинтересовался тот. — Или ты всегда такой была?

Эльфийка похлопала себя по плечу, а затем, наклонившись, по ступне.

— Вот я осёл… — вздохнул Лёха, поняв задумку. — Извини, дружище, был не прав.

Всё верно: демон защищает тело носителя. Сейчас угрозы плечу нет, а если сунуть ногу в костёр — он переключится на новый источник угрозы. И, вполне вероятно, уберёт чешую с плеча.

Вытащив с помощью меча головню из костра, Лёха поднёс её к ноге. За жаром не последовало ожидаемой боли: как он и надеялся, демон оперативно кинулся устранять новую угрозу.

— Татуируй, фигли встала? — рявкнул Стриж на опешившую девчонку.

Та растерянно моргнула, но тут же бросилась завершать рисунок. До того, как чешуя вновь отросла на плече, она успела нанести ещё две линии.

— Вот засранец… — выругался Лёха, закидывая головешку обратно в костёр.

Мир закружился перед глазами, и лишь рухнув в грязь Стриж запоздало осознал, что ноги его не держат.

— Демон его истощает, — услышал он голос Лауры.

Он попытался сесть и возразить, что всё в норме, но сумел лишь повернуться набок. Слабость навалилась такая зверская, какой не было даже после марш-бросков на первом курсе. Стриж понял, что ощущает выброшенная на берег медуза — то же, что он сейчас.

Да ещё этот грёбаный холод…

— Татуху завершила? — хрипло поинтересовался Лёха.

Ответа не было, что подводило к неутешительному выводу: его до сих пор не понимают. Значит, и работа не закончена.

Чёрт…

Когда Миа помогла ему сесть, Стриж едва не скрипел зубами от злости на собственную беспомощность. Но стоило эльфийке сунуть ему под нос кусок жареной дичины, как все мысли улетучились. Есть хотелось просто адски.

Уже вгрызаясь в мясо Лёха задумался над невольным каламбуром. Он, или демон в нём адски хочет есть? А, плевать! Мясу ощутимо не хватало соли, но голод — действительно лучшая приправа.

Усевшись напротив, эльфийка махнула рукой Лауре и тоже принялась уплетать мясо. Стриж удивился было, что Миа зажала еду для девчонки, но та вновь взялась за своё странное стило и он скосил взгляд на плечо. Чешуи не было.

О предстоящей боли он старался не думать. Нечего заранее настраивать демона на защиту. Не хватало ещё вырубиться от того, что «тамагочи» вытянет из него последние силы на очередную манипуляцию с телом.

Изгнав мысли о расплавленном металле на коже, Лёха сосредоточился на еде. На вкус — совсем как дома, в детстве, когда у бабушки в деревне они с соседскими пацанами жарили на костре набитых из рогатки голубей.

— Верования проклят… — она запнулась и исправилась, — эльфов запрещают есть животных, — сообщила Лаура, примеряясь к незавершённой татуировке на плече.

В животе у неё отчётливо заурчало, но девчонка ничего не попросила и вообще демонстрировала вселенское равнодушие к трапезе.

— Я — эльфийский православный атеист, — прожевав, ответил Стриж и потянулся за следующим куском.

Оговорку он пока проигнорировал. Всё равно девчонка не поймёт вопроса.

Миа отщипнула кусок мяса, сунула тот в рот, прожевала и демонстративно облизала пальцы. Лёха сосредоточился на этом приятном зрелище, чтобы как можно дольше отвлекать демонического паразита и дать время на завершение татуировки.

Металл вновь обжёг кожу, но на этот раз чешуя не отрастала. То ли демон удачно отвлёкся на созерцание облизывающей пальцы эльфийки, то ли перешёл в энергосберегающий режим, то ли тоже «отключился» от недостатка сил. А может тварь наконец-то сообразила, что не защищает, а убивает носителя.

— Скажи что-нибудь, — отведя стило велела Лаура.

— Господи, ну вот что всегда так однообразно? — устало возмутился Лёха, из которого снова попёрли туповатые шутки. — Почему именно «Что-нибудь»? Хоть бы раз кто что-то пооригинальнее спросил. Эх, ладно… Что-нибудь.

— Мне больше нравилось, когда я тебя не понимала, — сообщила Лаура и посмотрела на Мию. — Ты готова?

Та вопросительно уставилась на Стрижа.

— Норма, — ухмыльнулся тот, показывая большой палец. — Только тестирование бесит однообразием.

Последнее было сказано исключительно для того, чтобы позлить девчонку: очень уж ему не нравились её хозяйские замашки.

— Мы тратим драгоценное время, — напомнила Лаура, проигнорировав последние слова.

Какое-то время Миа задумчиво жевала, затем снова облизала пальцы, вытерла руки о штаны, закатала рукав и подставила Лауре плечо с такой же, как у Лёхи, татуировкой. С ней дело пошло быстрее: без осложнения в виде чешуи корректировка золотого рисунка заняла от силы полминуты. Всё это время эльфийка шипела сквозь зубы от боли и зло что-то говорила.

В какой-то момент поток незнакомых слов оформился во вполне знакомую матерную брань и Стриж обрадованно воскликнул:

— О, я теперь хоть понимаю, когда ты в семь загибов заворачиваешь! А то вас, потомков Кортеса, иной раз хрен поймёшь: то ли вы в любви объясняетесь, то ли уже приготовились кишки на шпагу наматывать.

— Я тебя понимаю… — обрадованно и немного удивлённо сообщила Миа.

Переведя взгляд на Лауру, эльфийка нахмурила брови:

— Это странно. Слишком легко и быстро. Раз, — она щёлкнула пальцами, — и у меня в голове знание чужого языка. У вас все так умеют?

— Стучать зубилом по камню — тоже не сложно, — оскорбилась девчонка. — Но почему-то не все могут ваять скульптуры.

Высказавшись, она развернулась и с независимым видом вернулась к тёплому лежаку под навесом. Сев, принялась бережно раскладывать по местам стило и перчатки.

— Видимо, что-то вроде импланта с программой-переводчиком, — предположил Стриж, с детства любивший фантастику. — На вид — просто, на деле — задолбаешься его создавать.

— В том и дело, — задумчиво пробормотала Миа. — Где ты видел, чтобы подросток на коленке доработал сложный имплант?

— Ну, может, это туземный гений программирования, лауреат какой-нибудь местечковой Нобелевской премии, — Лёха оглядел объект обсуждения, задумчиво почёсывая затылок. — Но так-то ты вообще нашла, кого спросить: я импланты только в кино фантастическом и видел.

— В кино? — удивлённо уставилась на него эльфийка. — Ты с какой-то отсталой планеты?

— А что, ты знаешь много обитаемых планет? — Стриж усмехнулся. — Или программа перевода сбоит, путая географию с астрономией?

— Возможно, — кивнула Миа. — Как называется твоя родная планета?

— Подозреваю, что так же, как и твоя: Земля. Которая в иллюминаторе видна.

— Доминион Земли? — насторожилась эльфийка, чуть отступив.

— Я только британские доминионы знаю, типа всяких Австралий, — развёл руками озадаченный Стриж. — Так, стоп. Чувствую, это и правда сбой в программе переводчика. Зайдём с другого конца: сколько планет в Солнечной системе?

— Я же не навигатор, чтобы все планеты в системах помнить, — раздражённо махнула рукой собеседница. — Помню только Землю — колыбель человечества, и Марс — столицу Доминиона. Или вы там до сих пор считаете себя пупом вселенной и уверены, что все колонисты должны помнить сколько планет в вашей замшелой системе?

Она хмыкнула, подняла с крупного листа, служившего заменой тарелке, остатки птичьей тушки и пошла к Лауре.

— Ешь, нам всем понадобятся силы.

Девчонка приняла предложенную еду с таким видом, будто вовсе не голодна, а лишь делает одолжение присутствующим. Впечатление подпортило громкое и вовсе не царственное урчание её живота.

А Стриж сидел, как пыльным мешком по голове огретый. Слова эльфийки звучали нелепо. С одной стороны средневековье, магия и демон в башке. С другой — Мия абсолютно спокойно говорит о звёздных системах и некоем явно космическом государстве со столицей на Марсе.

Да что вообще творится? Сюда что, из разных времён попадают?

— Доминионец, ты как здесь оказался — помнишь? — поинтересовалась усевшаяся напротив эльфийка.

Вид у неё был задумчивый, а пальцы то и дело потирали татуировку на плече. Наверное, она ещё жглась.

— Да никакой я не доминионец! — возмутился Лёха. — Я — старший лейтенант Алексей Стрижов, Вооружённые Силы Российской Федерации! С планеты Земля! Две тысячи двадцать первый год, мы только на Луну слетали, да и то полсотни лет назад! И это если янки не врут. Какой, к чёрту, Доминион?!

— Две тысячи двадцать первый? — удивлённо вытаращилась на него Миа. — Ты жил четыре сотни лет назад?!

Она потёрла виски и покачала головой.

— Бред. Всё происходящее — бред…

— Ну да, — согласился Стриж. — Я вчера ещё гулял по Мапуту, а сегодня — уже в роли Леголаса и разговариваю с девочкой из будущего, совсем не похожей на Алису Селезнёву. Да и Гэндальф, — он мотнул головой в сторону Лауры, — у нас тоже подкачал.

Миа на него даже не смотрела, игнорируя пламенный спич.

— Единственное разумное объяснение — меня зачем-то сунули в виртуал, — бормотала она, жестикулируя так, будто с кем-то спорила. — Но зачем в сказочный мир? Да ещё и в компании с матрицей личности человека из прошлого?.. Какой в этом смысл?

— Слышь, Нео, какая нахрен Матрица? — Стриж сочувственно похлопал её по плечу. — Это волшебное недо-Средиземье — настоящее. А мы с тобой — два долбаных эльфа.

Миа подняла на него взгляд и в нём явственно читалось: «ты — идиот».

— Что, по-твоему, более вероятно? — поинтересовалась она, потрясая руками перед лицом Стрижа. — Что после атаки дрона-камикадзе мой уцелевший мозг сунули в банку и подключили к компьютеру, или что я волшебным образом переместилась в сказочку с магией и единорогами, срущими бабочками? Да ещё и в обличье персонажа из какой-то дурацкой игры?

Вздохнув, она устало уронила руки и буркнула:

— И рассказываю я это персонажу из этой же игры…

— Я что, выгляжу настолько тупым, что меня за бота принимают? — искренне оскорбился Стриж.

Губы Мии тронула слабая улыбка:

— Ну ты же умудрился заполучить паразита в первый же день пребывания на этой планете. Как по мне — ни разу не умно.

— Это с чего паразит? — картинно возмутился Лёха. — Вполне полезное приобретение — вон, даже языку нас научила… Или ты про моего демонюку?

На этот раз эльфийка от души рассмеялась незатейливой шутке.

— Виртуальность это, или реальность — разберёмся позже, — объявила она, поднимаясь на ноги. — Кто бы нас сюда ни засунул — с реалистичностью он постарался. А значит, если нас нагонят, то бить будут с полным эффектом присутствия. Не жажду сравнить с реальными ощущениями. Пора сваливать.

— Ну да, бьют не по текстурам, а по роже, — поддержал её Лёха.

Взгляд зацепился за чёртову татуировку на ладони, напомнив о проблеме, которая никуда не делась и требует скорейшего решения. Всё же он везунчик: сдох от одной бомбы, чтобы теперь носить в себе другую, таймер на которой уже запущен.

Стриж тяжело вздохнул и окликнул чинно завтракавшую Лауру:

— Бон аппетит, мон шер ами. А поведай мне, гордая птица кречет: к моему тамагочи инструкция прилагается?

И, помахав татуированной ладонью для вящей доходчивости, добавил:

— Ну, может, методы дрессуры есть какие.

— Я, конечно, слышала что мужики своим причиндалам имена придумывают, — осуждающе поцокала языком Миа, — но чтобы у девчонки-подростка инструкции к нему спрашивать…

Лёха упёр руки в бока и скаредно поинтересовался:

— Только не говори, что в будущем не знают про тамагочи.

— Потом расскажешь о своих нездоровых фантазиях, — отмахнулась эльфийка.

Она сняла с ветки чуть подсохшую одежду и принялась одеваться.

— Не-не, погоди, — не отставал Лёха, привычно выпускающий напряжение с помощью сомнительного юмора. — Ты ещё скажи, что не знаешь про «Тетрис».

Вздохнув, Миа повернулась к нему и проникновенно сказала:

— Амиго, если ты не виртуальная имитация, то жил в докосмические тёмные времена. Я нихрена о той эпохе не знаю. В моём представлении ты недалеко ушёл от дикаря в шкурах, вооружённого луком и стрелами. Хотя, раз ты в курсе, что такое компьютер, значит вы там уже не палками воевали.

— Не, мы их только кидали при удобном случае, — не удержался от пошлости Стриж.

Судя по тому, как расхохоталась Миа, эта шутка прошла через века. Смех неожиданно взбодрил и Лёху. Какое бы дерьмо не подкидывала жизнь, он твёрдо знал, что не сдохнет, пока найдёт в себе силы смеяться. Эту житейскую мудрость он почерпнул в поэме Твардовского «Василий Тёркин» ещё в школе, но проверить её на практике довелось уже после училища — в первую командировку в Сирию.

«Духи» тогда зажали их группу, взяв в кольцо. Бой длился больше часа, пока подоспевшие «грачи» не вывалили на головы «бомжахедов» пламенный привет от ВКС. Уцелевшие боевики, в момент расчухав намёк, резво сдёрнули в пустыню, даже не собирая раненых.

И тогда командир группы, посмотрев на Лёху, бывшего в ту пору зелёным лейтенантом, выдал незамысловатое:

— Ну и рожа у тебя, Шарапов.

Простейшая, затёртая шутка вызвала у спецназовцев дикий хохот, выпускающий нервное напряжение. А Стриж, утирая выступившие от смеха слёзы, окончательно решил: сдохнет он тогда, когда не найдёт ни единого повода для смеха. Пусть даже такого пустякового, как бородатая шутка.

— Не, ну ладно — эти примитивы, — продолжал изгаляться Лёха, кивнув на Лауру. — Тут эльфы, сказка, из достижений цивилизации — горный кишлак, дикий ишак, да Гарри Поттер в президентах. Но вы-то в космос летаете. Перед инопланетянами не стыдно за пролюбленные достижения предков? О, кстати, а какие они хоть — инопланетяне эти?

— Без понятия, — отмахнулась Миа, утягивая болтающиеся на талии штаны. — За всю историю контактов с иными разумными не было.

— Это что за будущее такое скучное? — искренне огорчился Стриж. — Чего тогда в космосе этом делать, а? Космические пираты хоть есть?

— И пираты, и контрабандисты, и работорговцы — весь цвет человечества в наличии, — «обрадовала» его эльфийка. — Тут, судя по всему, тоже, а мы — потерянный товар. Так что предлагаю закрыть рот и шевелить ногами.

Она бесцеремонно ткнула пальцем в сторону Лауры:

— Тот хрен, который из руки свет пускал, может отыскать нас с помощью этой вашей магии?

— Только если на вас повесили следящий артефакт, — подумав, ответила девчонка. — Но вы предназначены для графского сына и перемещались под охраной в закрытом фургоне. Смысла в этом нет.

— А что насчёт тебя? — прищурилась эльфийка. — Тебя ему есть смысл выслеживать?

— Есть, — не стала отпираться магичка, — но я сняла и оставила в шатре все подарки Гарма и Феба. Даже если один из них был меткой — уже не важно.

— Это хорошо, — ободрилась Миа. — Тогда как нас будут искать?

— Пошлют кого-то, — пожала плечами Лаура и бросила беспокойный взгляд в гущу деревьев. — Сам граф обязан сдерживать тварей до тех пор, пока не прибудет представитель императорской семьи и не закроет разлом. Он может послать в погоню кого-то из своих бойцов, или отправит гонца доверенному человеку и тот отправит верных людей искать нас.

Лёха мысленно пересчитал источники опасности: некий граф Гарм, его соратники и этот самый портал-разлом, из которого сыплются малоприятные твари.

Последнее его особенно заинтересовало.

— Так, колись, — сказал он, натягивая штаны. — Что это вообще за разломы? Как часто появляются? Где? Можно об этом как-то узнать заранее?

— Разлом — это разлом, — пожала плечами Лаура, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Вроде трещины в стене, отделяющей друг от друга миры. Говорят, из подобных разломов вытаскивают души пустотников.

Лёха и Миа переглянулись. Информация была столь же интригующая, сколь и бесполезная сейчас.

— Иногда разломы возникают сами собой и выбрасывают тварей из миров хаоса, — продолжала ликбез Лаура. — Чаще всего это бывает в местах, где мощная магия истончила границу миров. Предсказать появление разлома нельзя, а закрыть его способны лишь те, в ком течёт кровь императорского рода — Золотых Тигров. Если их не окажется рядом — мир сам зарастит эту прореху за одну-две недели.

— Ну хоть так, — вздохнул Стриж, обуваясь и лишний раз добрым словом помянув дядьку, научившему его перед поступлением в училище наматывать портянки.

Лёха тогда ещё посмеивался над этим бесполезным знанием — носки уже прочно вошли в обиход, — но дядьку расстраивать не желал, да и самому было интересно. А теперь, на-ка вот, пригодилось.

Натянув сапоги, он притопнул, проверяя, как они сидят на ноге, и вернулся к расспросам:

— А демоном этим моим ручным как управлять? Ну, должны же у вас быть хоть какие-то инструкции на этот случай.

— На этот случай никому в голову не придёт прикоснуться к чужому артефакту, — холодно ответила Лаура. — Чтобы управлять демоном или пустотником, требуется нанести плетение покорности. Возможно, если я подчиню тебя, то под контролем окажется и демон. А может после подавления твоей воли он полноценно завладеет телом.

— Расскажи об этом плетении покорности, — попросила Миа.

Усевшись, она к изумлению Стрижа тоже принялась сноровисто наматывать портянки на ноги.

— Как это делается? Нужно нанести похожий рисунок на тело? — эльфийка мотнула головой в сторону «золотой татуировки». — Сколько времени это занимает? Кто на это способен?

— Может, мы обсудим это позже? — нетерпеливо предложила девчонка. — Когда окажемся в безопасности?

— Мы обсудим это сейчас, — жёстко отрезала Миа. — Я хочу понять, что помешает тебе в один прекрасный момент превратить меня в ходячий источник питания. Лягу я спать, а ты возьмёшь одну из своих побрякушек и положишь мне на руку. И проснусь я безмозглым телом со свежей татухой.

— Успокойся, — ободрил её Стриж, — я уже занял данную экологическую нишу в нашем маленьком социуме. Но солидарен: колись, пернатая, что да как с этим «плетением покорности». А попробуешь врать — я тебе язык в косичку заплету.

И добро улыбнулся. От его улыбки Лаура почему-то вздрогнула, выбросила обглоданную косточку и плотно укуталась в плащ.

— Вас может привязать к себе только маг, — неохотно пояснила она. — Мы чувствуем свободных пустышек на небольшом расстоянии, так что вы привлечёте любого мага, оказавшегося неподалёку. Единственный способ разорвать связь между пустышкой и её владельцем — убить мага. Вы очень ценны, потому маги всегда носят с собой артефакты подчинения. Их прикладывают к затылку, а не к руке. Убив соперника, маг тут же может подчинить себе его пустотника.

— Убить мага? — Миа заинтересованно подалась вперёд. — И что происходит с пустотником после этого? К нему возвращаются разум и воля?

Вид эльфийки в этот момент заставил Лару поёжиться.

— Только если он привязан не очень давно, — ответила она после паузы. — Где-то через год пустышка полностью утрачивает воспоминания и личность.

— Вот прислать бы сюда полк мотострелковый да прижать к ногтю всю эту магическую шваль, — с чувством сказал Лёха.

Этот мир нравился ему всё меньше и меньше.

— Покажи артефакты, которыми маги привязывают к себе пустотников, — настойчиво потребовала эльфийка. — На нас ведь не действует ваша магия, ты сама говорила.

Девчонка явно старалась сохранить бесстрастное выражение лица, но и Лёха, и Миа видели, что ей очень не хочется касаться этой темы.

— Похоже, деточка, — недобро усмехнулась эльфийка, доставая нож и красноречиво им поигрывая, — ты не очень понимаешь реальное положение дел. За нами идёт погоня, а ты — обуза при бегстве. Я не зверь и искренне собиралась тебе помочь, но…

Стриж с интересом наблюдал, куда ведёт разговор «гостья из будущего», но на всякий случай встал и подошёл ближе. Какую бы неприязнь ни вызывали у него местные маги, резать девчонку он не позволит. А вот припугнуть — запросто.

— …ты представляешь непонятную нам угрозу, — продолжала проникновенно вещать Миа.

Юная наследница дома Кречетов не отрывала взгляда от мягко танцующего лезвия ножа.

— И пользы от тебя пока слишком мало, чтобы рисковать попыткой спасения, — безжалостно сообщила эльфийка. — Фокус с татуировкой отличный, но схожим образом ты можешь превратить нас в безмозглые куклы. Сама говорила, что у тебя с собой нужные артефакты. Лично я не готова так рисковать. Вдвоём с Алексом мы быстро увеличим радиус поиска, да и твои следы отвлекут и задержат погоню.

При этих словах Лаура побледнела. Ей явно не хотелось вернуться к тому, от кого она накануне бежала.

— Ты до сих пор не сказала, на кой-чёрт понадобилась графу, почему смылась, несмотря на царивший там хаос. И мне, говоря откровенно, плевать, — небрежно бросила эльфийка. — Но у тебя есть шанс рассказать, какая от тебя польза. И если эта польза перевесит все риски — я готова помочь тебе добраться до безопасного места.

Лёха продолжал слушать, не вмешиваясь. С одной стороны, пока Миа делала всё правильно, а с другой… С другой у него был шанс получше узнать и оценить не только Лауру, но и случайную соратницу.

— Мы все можем помочь друг другу, — после продолжительной паузы ответила магичка. — Род Кречетов — искуснейшие артефакторы империи уже не первую сотню лет. Мы — одни из немногих, способных не только создавать сложные артефакты, заключая в те могущественные сущности, но и менять уже готовые плетения.

Лицо Мии приобрело скучающий вид, а нож на пару сантиметров приблизился к Лауре. Та побледнела ещё больше, и поспешно выпалила:

— Я знаю как изменить артефакт привязки так, чтобы вы не лишились воли!

А вот эти слова заинтересовали обоих пустотников. Нож Мии вернулся в ножны на поясе и она заинтересованно потребовала:

— Продолжай.

— Я изменю плетение на артефакте. Другие маги перестанут чувствовать в вас свободных пустышек, а вы сможете выдать себя за моих слуг.

— Звучит интересно, — одобрила эльфийка. — Но ты сможешь черпать из нас силу, верно? И что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это для нас не закончится.

— Если черпать силу разумно — с вами ничего плохого не случится, — поспешно уверила её Лаура. — Пустышки истощаются, болеют и умирают только если разом забрать у них очень много. Но я так никогда не делала! Мы очень бережно расходуем пустышек! У моего отца один живёт уже тринадцать лет!

И лишь взглянув в злые глаза Мии она поняла, что ляпнула лишнее.

— Никогда не думал, что фраза «пустить в расход» обретёт для меня новый смысл, — восхитился Стриж, решив подключиться к беседе. — И что помешает тебе быстренько «израсходовать» нас, испепелив погоню и избавившись ото всех сразу?

— Моё слово! — ответила Лаура таким тоном, будто в этом был какой-то сакральный смысл.

— Прости, деточка, — хмыкнула эльфийка и развела руками, — но для меня твои слова — всего лишь колебания воздуха, а не гарантия.

Тут Лёха был с ней совершенно согласен. Однако, ему не давал покоя один вопрос:

— Если вы можете привязывать пустотников, сохраняя тем разум, то почему не делаете этого? — спросил он. — Это же бесценный источник информации. Технологии, научные знания…

Лаура смотрела на него, как на дурака.

— Это запрещено законом и карается смертью. Кроме того, ни один маг не захочет иметь рядом незнакомца, на которого не действуют его заклятия. В прошлом были… очень печальные случаи. Да и большинство пустотников, как я слышала, только и могут, что рассказывать о чудесах своих миров, но не способны воссоздать ничего из них. Они годятся только для подпитки магов.

Тут Лёха вынужден был согласиться. Это только в книгах про попаданцев каждый клерк умудрялся изготовить на коленке порох, огнестрельное оружие, а то и чего посложнее. На деле же… На деле чудо, если такой деятель приклад от ствола отличает и самостоятельно спусковой крючок найти может. А уж про технологию изготовления даже пороховой мякоти и говорить нечего. Один подбор ингредиентов и их смешивание в нужных пропорциях чего стоят. Дальше — сложнее: постройка пороховой мельницы, изготовление стволов для оружия…

— А сейчас ты, значит, готова нарушить закон? — скептически приподняла бровь эльфийка.

— Обстоятельства… — девчонка опустила голову, — … особенные.

— Мы — само внимание, — ободрил её Стриж.

— Они убили Рика, — едва слышно выдавила Лаура и заплакала, разом растеряв аристократическую гордость и превратившись в обыкновенную девчонку-подростка. — Пурпурные Змеи убили братика…

Из последующего сбивчивого рассказа, прерываемого уточняющими вопросами Мии, Лёха составил общую картину произошедшего.

Девчонка, в сопровождении одного из старших братьев, свиты и стражи, отправилась к соседям на местное светское мероприятие. Его сути Стриж не уловил: то ли празднование совершеннолетия, то ли какой-то местный ритуал инициации наследника рода. Суть одна — гулянка для знати. И на этой самой гулянке Лаура из рода Лазурных Кречетов, младшая дочь графа Лавра, должна была обручиться с наследником рода Пурпурных Змей.

Слушая про этот радужный зоопарк Лёха не ржал исключительно из сочувствия к плачущей девчонке. Тем более, что остальная история была не столь забавной, как названия здешних аристократических родов.

Как часто бывает в династических браках, девчонку сговорили заочно за Феба, сына того самого графа Гарма. Вот только будущий жених получил ранение, сдерживая тварей из разлома, открывшегося на границе земель Змеев, и на праздник прибыть не смог. Чтобы не тянуть с помолвкой, Гарм пригласил Лауру с братом в свой замок, чтобы провести ритуал согласно обычаям.

Местная аристократия жила в извечном соперничестве и интригах, но Змеи были давними соратниками Кречетов, и этот брак призван был прочнее скрепить старый союз. Ни помолвка, ни приглашение графа не были секретом, а потому брат Лауры, Рик, с лёгким сердцем согласился и по окончанию торжества они со свитой присоединились к отряду Гарма.

Вот только на третий день пути пришли какие-то тревожные вести из дома и юный Кречет, оставив сестру на попечении служанок и будущего свёкра, собрал свой отряд и спешно отбыл.

Первые дни Лаура не особенно беспокоилась: братья часто вот так срывались для защиты границ от демонов. Да и граф Гарм уделял ей много внимания, расхваливая жениха и земли, которыми она когда-то будет править вместе с мужем. Но прошлой ночью Лаура проснулась от тихих голосов, доносившихся с графской половины шатра. Конечно же она поддалась любопытству и подслушала.

Человек Гарма доложил, что Рик и все его люди убиты у границы графства, а их тела будут брошены у ближайшего открывшегося разлома. Когда демоны поработают над трупами, ни у кого не возникнет сомнений в причинах гибели отряда.

Несмотря на юный возраст, Лаура не бросилась к Гарму со слезами и обвинениями. Нет, она приказала служанке одеть себя, взяла шкатулку с артефактами, над которыми работала чтобы преподнести в дар будущему мужу, и как раз прикидывала, каким образом тайно покинуть лагерь, когда поднялся шум и недалеко открылся разлом.

Оставшуюся часть истории этой сбежавшей невесты Лёха с Мией наблюдали лично и даже приняли в ней посильное участие.

Лаура подняла голову, утёрла слёзы и зло сузила глаза.

— Когда мы доберёмся до границ моих земель — вы оба будете щедро вознаграждены, — в её голосе неожиданно прозвучала сталь. — Не знаю, что задумал Гарм, но он поплатится за смерть моего брата. И вы мне поможете.

Глядя на офигевших от такого заявления пустотников, она напомнила:

— Верите вы мне, или нет, но другого пути не существует. Либо вас привяжу я, позволив сохранить разум, либо кто-то другой, лишив его. Нельзя прятаться вечно.

— Если обещают награду — значит, сунут в самую жопу, — огласил Стриж нехитрую армейскую мудрость. — В жопе мы уже, так что уточним вопрос с наградой. Какими же сокровищами ты нас осыплешь, птичка?

Сочувствие, возникшее было после рассказа, быстро прошло, уступив место прагматизму. Да, девчонку жаль, но пусть Лёха и не был маститым историком, обо всех этих дворянских средневековых дрязгах знал достаточно, чтобы понимать: Лаура — дитя своей эпохи. Все эти подковёрные интриги и подлянки — неотъемлемая часть её жизни, обыденность. И полностью доверять ей, по крайней мере пока, не стоит. Нужно сразу расставить все точки над «ё» и держать ухо востро, чтобы не проснуться в одно не слишком прекрасное утро безмозглым поленом.

И переговоры нужно вести на том языке, что ей понятен — силы и выгоды.

— Серебро и безопасность, — не особо задумываясь ответила магичка. — Пока я жива — вас не почует другой маг. Никто не узнает что вы — пустотники. Вы получите крышу над головой, щедрое вознаграждение и возможность начать новую жизнь.

— Меня полностью устраивала жизнь старая, — хмыкнул Лёха. — Чёрт, на секунду даже почувствовал себя авантюристом, убегающим от неприятностей в Иностранный Легион…

Он цыкнул зубом и продолжил:

— А вот насчёт безопасности уточни. Как-то не похожа ты на гаранта спокойной жизни — скорее, самой телохранитель нужен.

— Вы будете жить на территории, принадлежащей моему роду, — гордо вскинула голову Лаура. Впечатление немного портили покрасневшие от слёз глаза и припухший нос. — Каждое графство защищено от появление случайных разломов особыми артефактами, так что вам на голову среди ночи не свалятся голодные твари. Кроме того, стража поддерживает порядок и законность среди подданных клана.

— А тут почему артефакт на защитил от появления разлома? — подозрительно сощурилась Миа.

— Мы пересекали пограничные земли между двумя графствами, — ответила девчонка. — Сил артефактов не хватает, чтобы защитить все земли империи, так что разломы у границ — не редкость.

Эльфийка легко поднялась на ноги.

— Остальные вопросы зададим по пути. Нужно уйти как можно дальше, чтобы запутать погоню. Ты, птенчик, знаешь дорогу к своим землям?

— Туда, — безошибочно указала Лаура. В ответ на удивлённые взгляды Стрижа и Мии, она пояснила: — Я чувствую ближайший путевой артефакт моей семьи. Если у меня будут силы и мы подойдём достаточно близко — я смогу перенести нас к путевику у самой границы графства.

— Но ведь на нас не действует ваша магия, — подозрительно прищурился Стриж.

— Если вы будете привязаны ко мне — всё получится, — уверенно произнесла девчонка. — Пустотники перемещаются вместе с хозяином.

Иномирцы одинаково скептически усмехнулись, но решили отложить продолжение разговора до более уместного случая.

— Ладно, — кивнул Лёха, — двигаемся к твоему артефакту.

---------------

Кэ? (Que?) — что? (пер. исп)

Вэну (venu) — подойди (пер. эсперанто).

«Грач» — штурмовик Су-25.

Глава 4

Следы привала маскировать не стали — много возни. Просто подхватили нехитрый скарб и двинулись в путь: Миа — впереди, в роли головного дозора, в центре, «особо ценным грузом», поставили Лауру, а Стриж шёл замыкающим и приглядывающим за тылами.

От этого построения очень скоро пришлось отказаться: в какой-то момент мозг прострелил знакомый уже звук и Лёха рухнул на колени. Боль была такая, что он согласился бы размозжить голову о древесный ствол, лишь бы прекратить мучения, но сил пошевелиться не было. А сучий демонический паразит всё не умолкал…

До слуха доносились голоса и Стриж попытался сосредоточиться на них.

— Что с ним? — присевшая рядом Миа могла лишь беспомощно наблюдать. — Чем ему помочь?

— Понятия не имею, — призналась Лаура. — Мне не рассказывали, что будет, если подселить демона в пустотника. Да ещё и сохранившего волю. Может, он сведёт его с ума. Может, быстро убьёт. А может — завладеет телом, изгнав душу пустотника.

— Хрен ему, а не моё тело, — упрямо прорычал Лёха, сжимая голову пальцами. — Не нравится — пусть проваливает!

Долбаный паразит наконец умолк. Может, тоже устал от чужеродного соседства, как и носитель?

В голове наступила блаженная, звенящая тишина. Зубы стучали, словно Стрижа выгнали на мороз.

— Идти можешь? — тронула его за плечо Миа.

Прикосновение было обжигающе-горячим и очень приятным. Хотелось прижаться к девушке, завернуться в одеяло и греться.

Мечты, мечты…

— Сейчас и узнаем, — преувеличенно-бодро сказал Лёха, с трудом поднимаясь на ноги.

Его качнуло, но твёрдая рука Мии помогла сохранить равновесие. Первый шаг дался тяжело, но каждый следующий получался всё уверенней.

— Норма, — объявил Стриж через пару минут. — Вроде отпустило.

— Идёшь первым, буду видеть вас обоих, — сказала Миа, заняв место замыкающей.

Возражать он не стал и неспешно двинулся во главе отряда. Холод отступил, но так до конца и не оставил тело. А ещё Лёха ощущал чуждое присутствие. Это походило на недобрый взгляд, что чувствуешь спиной, но смотрели словно изнутри.

За ним наблюдало нечто чуждое.

— Слушай, Миа, ты где так портянки мотать училась? — поинтересовался Стриж, чтобы отвлечься от неприятного ощущения. — Они что, у вас и в космосе в ходу?

«Гостья из будущего» действительно мотала портянки со сноровкой, совершенно неожиданной для пришельца из более развитой цивилизации.

— В космосе — нет, — отозвалась та. — А на моей родной планете все, кроме горожан, умеют обходиться минимумом ресурсов для выживания. Тиамат — не самая дружелюбная планета.

Мысли о космической колонии напомнили счастливые времена детства, когда он зачитывался книгами Булычева, Гаррисона и Хайнлайна. Думать о фантастическом будущем было куда приятней, чем о магическом настоящем.

— А нафига вы там живёте тогда? — вслух спросил Стриж, оглянувшись через плечо. — Взяли бы, да на другую какую улетели.

— Сперва не могли, — развела руками Миа. — Миры в те времена колонизировали почти вслепую. После приземления корабль уже не взлетал, из его модулей собирали жильё для колонистов. А потом на Тиамат выросло несколько поколений, для которых планета стала домом. Может, не идеальным, но родным.

Лёха молча кивнул. Тут он был полностью согласен: дом есть дом. Бросить — самое простое, а вот привести его в порядок, сделать уютным, своим — тут нужен труд. И для этого надо свой дом действительно любить.

— Так мы далеко не уйдём, — резюмировала Миа, когда Лаура в очередной раз зацепилась длинным подолом за ветку кустарника. — Сейчас введём в этом мире моду на мини.

Вытащив кинжал, она принялась срезать «лишнее» с платья Лауры. Та попробовала было возмутиться, но одного злого взгляда эльфийки хватило, чтобы юная графиня умолкла.

Вопреки словам, до мини дело не дошло: подол эльфийка срезала чуть ниже колена, а оставшейся тканью обмотала открытые участки ног, отчего Лаура приобрела некоторое сходство с мумией.

— Страдать о неподобающем наряде будешь, если мы выживем и доберёмся до твоих земель, — оглядев результат своих усилий посоветовала Миа. — А сейчас топай быстрее.

Вздохнув, Лаура молча зашагала вперёд. Глядя, как она ставит ногу, Лёха запоздало понял, что её туфельки с довольно высоким — «кавалерийским», как сказали бы в его время, — каблуком абсолютно не годятся для пеших прогулок по лесу.

«Надо что-то придумать с обувью для девчонки» — подумал он. Мелькнула было мысль вообще разуть Лауру, но, взвесив все «за» и «против», он отбросил эту идею как дурацкую: это простолюдины с детства босиком ходят, а вот аристократка вряд ли к такому привычна. Так что лучше пусть пока так идёт, а потом они что-то придумают.

Вырубился Лёха минут через десять. Голову снова разорвал инфернальный звук, мир перед глазами поплыл и угас. Вот только на этот раз из блаженного небытия его бесцеремонно вырвали: Миа отвешивала ему болезненные пощёчины.

— Будь ты в эротичном кожаном костюме — это было бы даже по-своему классно, — вяло пошутил Лёха, с трудом усаживаясь.

— Зубоскалишь — значит жить будешь, — ухмыльнувшись, констатировала эльфийка.

Привалившись к древесному стволу, Стриж немного помолчал, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться перед глазами и спросил:

— Квартирант, ты не охренел там? А?

Ответом послужила презрительная тишина. Похоже, жилец попался или тупой, или считающий ниже своего достоинства снисходить до разговора с домовладельцем. Хотя какой это квартирант? Оккупант натуральный.

— Похоже, эта дрянь решила меня добить, — сообщил Лёха результат своих размышлений.

— Весь этот грёбаный мир решил нас добить, — напомнила эльфийка, помогая ему подняться. — Я без понятия, что делать с твоим демоном, но от погони нужно двигать. Так что обопрись на меня и переставляй ноги.

— Дожил, блин, до момента славы — уже девчонки меня на руках носят, — Стриж с третьей попытки встал и опёрся на подставленное плечо.

— Кстати, я могу тебя поднять, — внезапно сообщила Миа. — Ты очень лёгкий. Возможно даже легче её. Да и я ощущаю себя легче, чем должен быть человек моего телосложения.

— Вы — эльфы, — сказала Лаура, словно это должно было что-то значить.

— И? — нетерпеливо поинтересовалась Миа. — У нас уши волшебную аэродинамику имеют, да ещё и встроенный антиграв?

Судя по приподнятым бровям девчонки, сказанного она не поняла.

— Ваши кости отличаются от человеческих, — на всякий случай сообщила магичка. — Очень лёгкие и очень прочные, особенно после обработки. Из них мастера делают прекрасное оружие. Некоторые охотятся на эльфов только из-за ценной кости. А ещё из чистокровных остроухих получаются лучшие сосуды для пустотников. Вообще, в жилах любого сосуда для пустотников должна течь кровь эльфов.

— Зашибись, натурализация, — буркнула Миа.

Скорость маленького отряда упала до минимума: Стриж еле плёлся, практически вися на плечах соратницы.

— Эй, пернатая, — наконец додумавшись спросить совета у специалиста, окликнул он Лауру. — Может, есть способ взбодриться как-то?

— Не знаю, я не лекарь, — отозвалась та.

— Угораздило подобрать недоросля… — раздражённо буркнул Стриж.

Мотнув головой, он переключился на Мию:

— Что за «натурализация»?

— Генетические изменения для приспособления к условиям новой планеты, мой примитивный друг, — широко улыбаясь пояснила та.

— Хрена себе у вас генетика шагнула, — присвистнул Лёха. — И как это вообще выглядит?

— По-разному. Где-то меняют глаза под излучение местного светила, где-то кожу по тем же причинам. Корректируют обмен веществ, вырабатывают невосприимчивость к местной отраве, содержащейся в съедобной растительности…

Несмотря на то, что приходилось едва не тащить на себе Лёху и отодвигать с пути ветки, Миа умудрялась сопровождать свой рассказ активной жестикуляцией. Видно унаследовала это от своих латиноамериканских предков.

— А на твоей планете? — детское любопытство окончательно прогнало раздражение Стрижа. — Чем ты отличалась от людей моего времени?

— Развитым интеллектом, — гордо задрала подбородок эльфийка, но уже через секунду весело рассмеялась. — Шучу. Незначительные изменения в обмене веществ и серьёзная коррекция глаз. В самом начале колонизации планеты мы из-за аварии утратили очень много полезного оборудования. О робототехнике пришлось забыть, а сохранившейся промышленности едва хватало, чтобы не скатиться в каменный век. Уцелели генетические лаборатории, так что колонистам пришлось приспосабливаться и использовать ресурсы планеты. А основным ресурсом Тиамат оказалось зубастое и когтистое зверьё.

Воображение Стрижа рисовало фантастические картины опасного девственного мира, вроде Пирра, описанного Гаррисоном.

— Нам пришлось приспособиться для охоты, параллельно приручая местную фауну, — продолжала Миа. — Глаза изменили полностью: требовалось обострённое зрение и возможность выживать ночью без помощи приборов, которые мы не могли воспроизводить в достаточном количестве. Внешне они напоминают звериные: крупная зелёная радужка, вертикальный зрачок.

— Как у кошек? Круто! — Лёха представил такую «натурализацию» в своё время.

Да, она была бы полезна: не таскать лишнюю тяжесть в виде ноктовизора, вдобавок на суеверных негров и прочих бомжахедов абзац как бы действовало. До обгаженных штанов.

— Наши любители кошкодевочек все ладошки бы намозолили, — вспомнил он сверстников сестры, обожающих странных рисованных анимешек.

— Кошкодевочек? — переспросила Миа и брезгливо сморщилась. — Вы там что, проводили эксперименты по скрещиванию с животными? Фу!

— Не, — поспешно открестился от такого Лёха. — Мы скорее проводим эксперименты по бытовой ампутации мозга.

— Эта недобрая традиция сохранилась на многих развитых планетах, — «утешила» его Миа.

По лицу Лауры сложно было определить, понимает ли она хоть приблизительно о чём идёт речь, или нет, но девчонка явно прислушивалась.

— Слушай, а какую самую необычную натурализацию ты видела? — заинтересовался Стриж.

— Самую необычную? — задумчиво повторила Миа. — Есть планета, населённая эмпатами. Все поголовно озабоченные и при этом выделяют крышесносные феромоны.

— И вот чего я туда не попал? — огорчился такой несправедливости Лёха. — Чёрт, целая планета… Такого я даже в порно не видел. Нет же, угораздило сюда влипнуть, к этим вот… — он кивнул на молча слушавшую их магичку, — … жертвам саги о Гарри Поттере. Как хоть тот рай потрахушечный зовётся?

— Идиллия.

— И название так удачно подобрали, — мечтательно вздохнул Стриж. — А ты сама там бывала?

— Там меня и убили, — мрачно отозвалась Миа. — Если убили, конечно.

— Местные насмерть затрахали? — с нескрываемой завистью поинтересовался Лёха.

— Если бы, — горько вздохнула эльфийка. — Идиллийцы в силу эмпатии не способны причинять боль и воевать, так что защищать их планету отправили репликантов. Военные биороботы Доминиона, если верить документам, и редкостно хитрые сукины дети, если верить моему опыту. Как трахаются, да и трахаются ли вовсе, не проверяла.

— Абзац я скучно живу, — Стриж сокрушённо вздохнул. — Всей экзотики — бомжахеды разномастные, да сейчас вот эльфы с магами-недоучками. Всего траха — имеющий меня демонюга.

— Судя по твоему виду — до идиллийцев ему далеко, — посочувствовала Миа, после чего понизила голос до шёпота. — А насчёт магов-недоучек… Если нас реально любой из них сможет почуять и превратить в слюнявых идиотов — предложение девчонки стоит рассмотреть. Вот только нет никаких доказательств, что она говорит правду.

— А у нас куда не кинь — везде клин, — так же тихо отозвался Стриж. — Обманула — нам кранты. Смоемся — нам кранты: тупо на кости разберут туземцы и плевать им, натурализация то, или ещё какая хрень…

Тут он споткнулся о корень и выругался сквозь зубы.

Отведя душу, перевёл дух и завершил мысль:

— В общем, стой. Раз-два.

Отцепившись от Мии, он ухватился за дерево, чтобы не упасть.

— Так, пернатая, — обратился Стриж к возмущённо пыхтящей девчонке. — Значит, говоришь, можешь привязать к себе, не лишая разума?

— В теории, — уточнила она. — Я понимаю всю структуру плетения и представляю, какие изменения нужно внести. Да и видела такой старый артефакт в коллекции дяди.

— Поздравляю! — Лёха состроил одухотворённое лицо. — Сбылась твоя мечта, дитя! Ходи сюда и делай своё экспериментальное плетение.

И, перехватив удивлённый взгляд Мии, развёл руками:

— Ты можешь предложить другого кандидата? По моим ощущениям, я и так скоро сдохну.

И едва не плюхнулся на задницу — ослабевшие ноги предательски подкосились. Пришлось снова хвататься за ствол.

— А ты не помрёшь прямо сейчас от такого обилия странных процедур? — поинтересовалась Миа.

Она поморщилась, а в животе у неё громко забулькало.

— Как я определю, грохнула тебя наша добрая магичка, твой паразит, или просто несовместимость прошивок всех этих имплантов?

Потерев живот, эльфийка добавила:

— С другой стороны, испытывать на мне тоже рискованно. Ты в любой момент вырубишься и мы оба получим порабощающие клейма.

— Я же дала слово! — оскорблённо возразила Лаура.

Взгляд, которым её окинула Миа, доверительным не назвал бы даже прожжённый оптимист.

— Ты ещё не заслужила доверие к своим словам, — сообщила эльфийка. — Так что если с ним случится что-то нехорошее — я буду думать, что виновата ты.

Угрозу смазало очередное бурчание в животе. А затем Миа переменилась в лице и бросилась в сторону кустарника погуще.

— Так, автохтон пернатый, — проводив девушку сочувствующим взглядом, Стриж повернулся к соплюхе. — Колись, какими болячками эльфы эти ваши болеют.

Проблема действительно серьёзная: не хватало ещё подцепить местную кишечную инфекцию, или каких паразитов. А на них, как помнил Стриж, средневековье было ой как богато, равно как и на прочую заразу типа чумы и проказы. Как выяснилось, тут даже демоны-паразиты имеются.

— Я не знаю… — растерянно протянула Лаура. — Какое мне дело до болезней остроухих?

— Ты говорила, что эльфы не едят мяса, — раздался из кустов сдавленный голос Мии. — Они вообще способны его переваривать?

Судя по лицу девчонки, этим вопросом она тоже никогда не задавалась. А вот для Лёхи он внезапно обрёл актуальность: в брюхе забулькало. Больших аналитических талантов для того, чтобы понять что сейчас будет, не требовалось и он, собрав все силы, отлип от дерева и поплёлся к кустам.

Повезло. По пути Стрижа не вырубило, ноги не подкосились, а сил оказалось достаточно, чтобы добраться до ближайшего куста. Чёрт знает, как работал демон-защитник, но с кишечными проблемами он справляться не умел. А может оно и к лучшему: воспалённая фантазия подкинула образ задницы, закупоренной наростом защитной чешуи.

К чёрту такую помощь…

Поскольку в кустах не было ни газетки, ни инструкции к освежителю воздуха, мысли пришлось занять размышлениями о возможной травоядной диете. Действительно: если местные эльфы не употребляют мясо, то желудок, само-собой, взбунтуется от непривычной пищи. И можно считать большим везением, если всё обойдётся всего лишь кишечным расстройством.

Но что тогда вообще жрут эти остроухие? Не хватало оказаться в теле вегетарианца, произошедшего от какого-нибудь местного травоядного. Нет. В этом случае аромат жареного мяса не возбуждал бы аппетит…

Лёха провёл языком по зубам: клыки на положенном месте. Физиология подсказывала, что эльфы всеядны, как и люди. Да и Лаура упоминала, что остроухим есть мясо не позволяет вера. Значит, ничего особо страшного не случилось — дело в непривычной пище.

— Нам нужно найти съедобную растительность, или погоня неспешно пойдёт по загаженному следу и обнаружит нас неподалёку, слёгшими от обезвоживания, — подала голос Миа, явно пришедшая к схожему выводу.

— Они не могут только силос всякий жрать! — отозвался Лёха. — Стопудово что-то белковое наворачивают… Ох…

— Надеюсь, не червей, — мрачно отозвалась Миа.

— Уточним, — Стриж невольно передёрнулся от нарисовавшейся перспективы.

Люди способны харчить что угодно — вплоть до этих самых червей. Вьетнамская кухня тому яркое подтверждение. Но одно дело — смотреть на такое в передаче, под пивко, и задаваться вопросом «Как это можно жрать?», попутно заправляя в пасть очередную порцию закуси, и другое — потреблять это самому. Причём не на занятиях по выживанию, а на постоянной основе.

Когда живот, наконец, отпустило, во весь рост встал вопрос туалетной бумаги.

— Грёбаное же средневековье, — Лёха огляделся в поисках подходящего листа.

Задачу осложняло полное незнание местной флоры. Подтереться чем-то вроде борщевика не улыбалось вовсе: не хватало ещё для полного счастья огрести ожог пятой точки.

— Ещё один тебе минус, квартирант, — он сорвал большой лист, разорвал его пополам и провёл по руке, оставляя след сока. — Задницу подтирать не умеешь.

И тут же представил сюрреалистическую картину: демон отращивает на его жопе уже не чешую, а дворники с омывателем. Представил и пожалел о собственных словах. Кто его знает, может ещё и научится…

Выждав пару минут и не испытав никаких негативных ощущений от сока на коже, Лёха счёл, что с задачей по поиску местного аналога сортирной бумаги справился.

Доковыляв до девчонки, он сел прямо на влажную траву и поинтересовался:

— Мелочь, а яйца и рыбу эти эльфы жрут?

— Не знаю! — в голосе юной графини возмущение смешалось с отвращением. Да, наверное до сих пор ей не доводилось вести диалог с только что дриставшим в кустах собеседником. — У нас давно не было пустышек из чистокровных эльфов! А полуухие едят всё!

— Что за полуухие? — не понял Стриж.

— Полукровки.

— Значит, два вида способны иметь общее потомство? — заинтересовалась вернувшаяся Миа.

— А ты что, уже о семейной жизни задумалась? — вытаращился на неё Лёха. — Да ты, оказывается, оптимист. Тут, блин, думаешь, как бы от несварения не сдохнуть, а ты вон, уже планов громадьё насочиняла.

— Я задумалась о генетическом сходстве видов, — невозмутимо ответила Миа и уставилась на поджавшую губы Лауру. — Нам нужна вода. Ты умеешь находить ручьи и озёра каким-то магическим способом?

— Нет…

— Толку от тебя! — вздохнула эльфийка.

Оглядевшись, она натрясла немного скопившейся дождевой воды с растения с крупными листьями и протёрла руки.

— Если мы не решим вопрос с гигиеной — гадить по кустам будет нашим типовым досугом, — мрачно объявила Миа.

— Это да, — согласился Стриж, с трудом поднялся и повторил её манипуляции. — Чёрт, убить готов за зубную щётку и тюбик пасты. Эх, мечты…

Он нарочито-бодро предложил:

— Ну что, приступим к опытам по привязке?

— Только отойдём подальше, — брезгливо сморщив нос, предложила Миа.

Стриж не возражал. Правда, в его исполнении «отойдём» превратилось в «висел на плечах эльфийки».

Выбрав по одной ей понятным признакам место привала, Миа опустила Лёху на торчащий из земли корень у раскидистого дерева, напоминающего земной дуб, и помогла снять доспехи.

Устроившись поудобнее, «испытатель» откинулся на ствол и заявил:

— Ну-с, к барьеру. Приступай, Пикассо…

Вытянуть руку оказалось невероятно сложно. Конечность словно чугуном залили и вдобавок пропустили ток — так она тряслась. Лёхе вообще хотелось плюнуть на всё, лечь на землю и уснуть. Чтобы, скорее всего, уже не проснуться.

— Живее давай, — поторопил он девчонку, борясь с искушением сдаться и уже не рыпаться. — Пока я копыта не отбросил.

— Мне требуется время, чтобы изменить артефакт, — отозвалась Лаура, выуживая злополучную шкатулку. — Нужно нарушить плетение покорности.

— Долго? — с беспокойством поглядывая в ту сторону, откуда они пришли, спросила эльфийка.

— Не думаю, — с сомнением в голосе ответила магичка. — Я же говорила, что никогда этого не делала. В теории, нужно стереть одно плетение, не затронув остальные, а потом заново запечатать контур.

Из всего этого Стриж уловил лишь то, что у него есть время поспать. Прикрыв глаза, он провалился в блаженное забытье.

В чувство он пришёл от пинков под рёбра. Похоже, экстремальные пробуждения в этом мире становятся обыденностью. Так недолго и привыкнуть, а там уже и один шаг до кожаного костюма и ударов плёткой по голой заднице.

— Миа, какого хрена… — возмутился было Лёха, открывая глаза.

И тут же заткнулся: будила его совсем не она. Разве что пока Стриж спал, эльфийка успела провести операцию по смене пола, обзавестись рыжей сальной шевелюрой и зарасти бородой по самые глаза.

— Это что за питекантроп? — вопросил Стриж, уже понимая, что ничего хорошего не происходит.

Мысли в голове текли заторможено, то и дело путаясь, но он пришёл к однозначному выводу: похоже, они вляпались в очередное дерьмо.

— Вставай, скотина, — прогудело откуда-то из недр бороды.

Легко сказать. Руки тряслись, отчего Лёха выглядел пьянчугой, старающимся избежать горячих поцелуев с землёй. Не получилось: руки подогнулись и он уткнулся носом в прелую листву.

Во рту появился привкус крови.

— Что с ним? — прогудело над головой.

— Красота твоя неземная поразила до обморока, — проскрипел Стриж, сплёвывая. — Бороду сам стрижёшь, или в барбершопе, хипсерота ископаемая?

Мощный пинок приподнял горе-шутника в воздух. Перевернувшись в полёте, Лёха рухнул на спину. Удар вышиб из него дыхание, рёбра болели. Пару секунд он пытался вдохнуть, а потом закашлялся. Из-за долбанного демона едва удавалось шевелиться.

— Остынь, Кимо, — скомандовал мужской голос откуда-то из-за спины рыжего.

К удивлению Стрижа, тот моментально повиновался. Бросив на лежащего пустотника злобный взгляд, детина опустил занесенную для пинка ногу и отошёл на пару шагов.

А Лёха наконец смог осмотреться.

Увиденное ему не понравилось: они оказались в окружении десятка личностей самого поганого облика. Натуральные разбойные рожи, вдобавок ещё и вооружённые луками и арбалетами. Наконечники стрел невежливо любовались беглецами, причём магичке уделили внимание сразу четыре стрелка.

Что эта развесёлая гоп-компания будет делать с женщинами гадать не приходилось и Лёха, стиснув зубы, попытался подняться. Тело отказывало, голова готова была взорваться, а пронзающий холод выпивал силы, но ничто из этого не было уважительной причиной, чтобы просто лежать и наблюдать за происходящим.

Кое-как поднявшись на четвереньки, Стриж тряхнул головой в надежде разогнать поселившуюся там муть.

— Ещё есть желающие пошутить? — вперёд вышел командир разбойников и холодно оглядел девушек.

Миа утёрла рукавом кровавую юшку из-под носа и болезненно скривилась. Похоже, Лёха был не первым познакомившимся с кулаками и сапогами незваных гостей.

А вот Лаура выглядела невредимой, хоть и несколько униженной. Сперва Стриж решил, что юную магичку беспокоит бесславное поражение от лесной голытьбы, но заметил, как та старательно оттягивает укороченную юбку пониже, и запоздало сообразил: графиня стыдится своего наряда.

Мысль была столь абсурдная, что он расхохотался, за что тут же получил пинок в живот. Лёху скрутило и вырвало желчью без единого следа недавно съеденного мяса.

Боль немного разогнала царившую в сознании муть и прояснила сознание. Внутри разгоралась злость, пробуждая нечто чуждое и хищное внутри.

«Давай, сука! — мысленно позвал Стриж. — Ты же недавно хотел рвать и купаться в крови, паразит. Вот он, наш с тобой шанс сдохнуть красиво. Давай, мобилизуй остатки сил! Дай мне хоть минуту, тварь ты демоническая!»

Увы, чуда не произошло. Всего результата — в голове ещё немного прояснилось, да руки перестали трястись, словно желе.

— Я — Лаура из рода Лазурных Кречетов, дочь графа Лавра, — тем временем гордо заявила магичка. Даже голос почти не дрогнул. — Окажите нам помощь и мой отец щедро вознаградит вас.

— Щедрее, чем его сиятельство господин Гарм? — хмыкнул разбойник. — Сомневаюсь. Да даже если и так — нам важнее милость господина Гарма. Ты, полуухая! — он указал пальцем на Мию. — Вяжи руки её сиятельству. Впереди, не за спиной!

И, обернувшись к Лауре, отвесил на удивление галантный поклон:

— Прошу прощения, ваше сиятельство, но его сиятельство господин Гарм дозволил нам прострелить вам ногу или руку, ежели вы решите применить магию.

— Ты гляди, какой аристократ помоечный выискался, — подал голос Лёха, в очередной попытке стянуть внимание на себя. Если арбалетчики отвлекутся от Лауры — она сумеет что-нибудь намагичить.

Увы, всё, чего он добился — очередного пинка от бородатого громилы, да бессильной злобы. Стриж сжал кулаки и осознал, что теперь ему хватает на это сил.

— А нам сказали, что с её сиятельством могут быть две пустышки, — озадаченно проговорил разбойник. — Они ж не говорят вовсе, а этот — не затыкается… Полуухая, давай живее!

Миа, явно ожидавшая чего-то от Лауры, бросила злой взгляд на целившего в неё бородача и подошла к магичке. Говоря откровенно, Лёха тоже ждал… Большего? Он помнил огненную стену там, в лагере, и полыхающую в пламени тварь. Но почему-то девчонка не спешила обращать врагов в пепел. Может, так и не восстановила силы? Или ей нужно больше времени на подготовку?

Эльфийка медленно и неумело связывала Лауре руки. Подозрительно медленно и неумело. Сообразив, что напарница тянет время, Стриж вновь попытался отвлечь всеобщее внимание на себя.

— Довелось раз прикончить одного скота, — задушевно начал он, стараясь не обращать внимания на боль в груди при каждом вдохе. — Тот тоже связанных любил. И мальчиков, и девочек. Слушай, а ты, часом, не из таких же, а?

На говорливого недоумка воззрились уже все разбойники. Причём с искренним удивлением и интересом: всё же не каждый день удаётся увидеть кретина, настырно выпрашивающего звездюли. Даже рыжебородый гад озадаченно почесал затылок, прежде чем выдать Стрижу заслуженную оплеуху.

— Не хватит? — холодно поинтересовался главарь у ворочающегося на палой листве Лёхи.

— Я… стоп-слово… забыл, — отозвался тот, ломтями откусывая воздух.

— Может, он того — убогий? — предположил один из арбалетчиков, с интересом разглядывая Стрижа. В этот момент Лаура и Миа интересовали его, да и остальных, куда меньше эльфа с выраженными суицидальными наклонностями. — На голову скорбный. У нас в деревне был один такой — тоже трепал ерунду без умолку. Бей, не бей — толку нет. В колодце утоп, бедолага, по пьянке.

Лёха встал на четвереньки и тряс головой, словно баран после сшибки с соперником.

— Этот тоже договорится — утоплю к чертям свинячим, — главарь попытался пинком вернуть его на землю.

— А вот хрен тебе… — Стриж, к которому вместе со злостью вернулось немного сил, быстро перехватил занесённую ногу и рванул на себя, роняя громилу наземь.

Следующим движением Лёха вбил тому в живот его же кинжал, выхваченный из ножен, провернул, и тут же перекатился к девушкам. Свистнули арбалетные болты, бесполезно прошив траву — не ожидавшие подобной прыти от еле стоящего на ногах «убогого» стрелки не успели среагировать.

Стриж вскочил на ноги, закрывая собой девушек.

Где-то внутри кровожадно и зло билось нечто холодное и чужое, требуя крови.

— Не стрелять! — рявкнул главарь арбалетчикам, с руганью натягивающим тетивы. — Упаси Древние, графиню заденем — денег не получим.

— Бегите! — рыкнул Лёха девушкам, собираясь выиграть им немного времени.

Но вместо того, чтобы броситься в чащу, Лаура скользнула к нему за спину. В следующий миг затылка коснулось нечто обжигающе-холодное.

Голова взорвалась от недовольного воя демона. Ледяное прикосновение причиняло боль, нарастающую с каждым мигом.

Время словно замедлило ход.

Выронив кинжал, Стриж рухнул в траву. Разбойники тут же бросились на него, будто спущенные с цепи псы. Вот только тот уже не мог ничего сделать: тело выгнулось в агонии, а к небу устремился полный боли крик.

Разум при этом оставался достаточно ясным, чтобы осознавать происходящее вокруг. Лёха видел злое торжество, появившееся на лице Лауры. Видел, как весь мир затопило пламя.

К его собственным воплям присоединился дикий, нечеловеческий вой сгорающих людей, и живые факелы заметались меж деревьев.

Вонь горящих волос, ткани и мяса — знакомая и ненавистная Стрижу — заставила его свернуться в рвотном спазме. Рефлекс не его самого, а нового тела, прежде ничего подобного не обонявшего.

Пронзающая тело боль смешалась с инфернальным звуком где-то в черепной коробке и истерзанное сознание Стрижа наконец провалилось во тьму. Холодную и непроглядную тьму, где притаилось нечто чужое.

------------

Миа упоминает события из серии книг «У оружия нет имени» https://author.today/work/series/2167

Глава 5

Для разнообразия, на этот раз Лёху никто не пинал и не бил, приводя в чувство. Болело всё, особенно голова. Уже знакомый инфернальный звук теперь звучал почти постоянно, но словно тише. Он уже не оглушал, сводя с ума, а превратился в постоянный фон, порождающий пульсирующие вспышки боли.

— Когда ж я уже сдохну… — едва слышно просипел Стриж, не торопясь открывать глаза.

Меньше всего он хотел видеть обгоревшие трупы. Самая лютая смерть, с точки зрения Лёхи, — сгореть заживо. Он навсегда запомнил, как впервые увидел горящего человека в ЦАР, на базаре в Банги. Торговцы поймали подростка, укравшего с лотка кусок копчёного мяса. На несчастного надели пару старых покрышек, облили бензином и подожгли. Когда Стриж с товарищем, услышав дикие крики казнимого, прибежали к месту самосуда, было уже поздно.

С тех пор он не раз сталкивался с подобным, но именно тот, первый случай, запомнился больше всего.

Через несколько болезненных вдохов Лёха осознал, что не чувствует вони горелого мяса. Пахло лесом, человеческим потом, животными и дымом. Нормальным дымом от горящей древесины. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на плотной шкуре, укрытый видавшим виды одеялом.

— А кофе в постель? — натужно пошутил Стриж.

— Живой, — сложно было сказать чего в голосе Мии было больше: удивления, или облегчения.

Она сидела у огня и помешивала что-то в котелке, подвешенном над костровой ямой — точно такой же, какую сам Лёха вырыл на первом привале. Неподалеку возвышались две горки со всяким скарбом: закопчённые котелки, кружки, бурдюки и деревянные фляги с ремешками для ношения через плечо, одежда и обувь, пара ножей, ложки, нехитрая снедь. Чуть в стороне лежало несколько мешочков, похожих на средневековые кошельки или табачные кисеты. Тут же валялись пустые заплечные мешки, из которых всё это барахло, очевидно, и вытрясли.

— Трофеи? — догадался Стриж и резко выдохнул сквозь зубы.

Ушибленная грудь болела при каждом глубоком вдохе.

— Отыскала по следам где они сбросили вещи перед тем, как окружить нас, — кивнула эльфийка, с беспокойством глядя на него.

Разбитая губа Мии чуть припухла и разговор явно доставлял девушке неудобство.

— Да тебе цены нет, — Лёха с трудом сел и с некоторым удивлением отметил, что болит даже то, что по идее болеть не может.

Часть неприятных ощущений, конечно, можно было списать на последствия пинков ныне покойных бородачей, но остальное… Казалось, демон изнутри откусывает от него по кусочку.

— Ты бы меньше шевелился, — посоветовала эльфийка, глядя на него с беспокойством.

Этому совету Лёха последовал с радостью.

— Ты меня оттуда уволокла? — спросил он сообразив, что вокруг нет не только обгоревших тел, но и следов пожара.

— А ты очень хотел остаться там? — вопросом на вопрос ответила Миа.

Стриж отрицательно мотнул головой, взял протянутую флягу и осторожно пригубил. Там была не вода, а сухое красное вино — слабенькое, может разведённое водой. В средневековье, насколько он помнил из прочитанного, это было обычным делом — кипятить для обеззараживания воду ещё не додумались, потому разводили вином. А то и вовсе пили его вместо воды.

Оно и к лучшему: красное вино способствовало кроветворению, а если верить Лауре — его кровь сейчас активно потреблял хренов демон.

— Грёбаный упырь, — выругавшись, Лёха сделал ещё глоток.

Боль потихоньку отпускала: то ли потому, что «тамагочи» латал свой носитель, то ли потому, что Стриж в кои-то веки внял совету меньше дёргаться. А может, и то и другое.

Глядя на котелок, он поинтересовался:

— Это у них столько воды с собой было, или ты нашла?

— Они когда на нас вышли — сапоги были влажные, — пояснила эльфийка, помешивая варево. — Я по следам прошла, минутах в десяти отсюда они пересекли широкий ручей. С водой в ближайшее время проблем не будет.

— Вот ведь, — криво ухмыльнулся Лёха. — Я с их сапогами очень близко познакомился, а эту деталь как-то упустил.

— Ты был занят очень яркой и впечатляющей попыткой самоубийства, — напомнила Миа и, после паузы, тихо добавила. — Спасибо, что пытался спасти. Убежать от них нам бы вряд ли удалось, но поступок храбрый.

Стриж пожал плечами, чувствуя некоторую неловкость от этих слов, и поспешно перевёл тему.

— Ну, вообще я надеялся, что наша магичка сразу их спалит, как только я внимание на себя отвлеку, — признался он. — В каком-то смысле даже получилось, пусть и не сразу.

Только тут Лёха вспомнил всё, что тогда случилось, и невольно коснулся рукой затылка. Никакой раны, что могла причинять столь жуткую боль, нащупать не удалось.

— Что это было вообще? — спросил он у эльфийки.

— Тот имплант, что девчонка меняла, — напомнила та. — Она собиралась при первой же возможности нацепить его на меня, чтобы пополнить силы, но тут ты встал перед нами и…

Пальцы Стрижа вновь коснулись затылка. Любопытно. Он мог поклясться, что у Лауры была возможность использовать эту штуковину на Мие раньше, чем на нём. В чём же дело? Графиня не была уверена, что сделала всё правильно и её поделка сработает как надо?

Это бы объяснило то, почему магичка выжидала. Убей она Мию, даже в случае смерти головорезов осталась бы посреди леса в компании припадочного, временами не способного даже самостоятельно ходить. А в перспективе и вовсе способного превратиться в кровожадную тварь, если демон сумеет взять контроль над телом.

Умная девочка. Умная и расчётливая.

Прохладная ладошка Мии коснулась Лёхиного лба. Прикосновение было приятным и мигом отогнало мрачные мысли.

— Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, — сказала эльфийка. — Я нашла какую-то крупу в запасах, но как и сколько её готовить — без понятия. Графиня, естественно, не в курсе, так что остаётся только пробовать и ждать, пока покажется съедобной.

— Горячее сырым не бывает, — выдал Стриж народную армейскую мудрость, с сожалением провожая взглядом отошедшую девушку. — Да и сейчас я лучше пустую кашу намахну, чем шашлык какой…

Он невольно поморщился, вспомнив запах горелой человечины.

— Да и от шашлыка я опять начну дристать дальше, чем видеть, — отогнав непрошеное воспоминание, добавил Лёха. — Кстати, а где наше высокородное оружие массового поражения?

— Спит, — Миа указала на одеяло, под которым угадывался скорее клубок, чем человеческая фигура. — Похоже, её ещё с ночи не отпустило и наш скромный переход отнял последние силы.

Помолчав, она негромко произнесла:

— Всё это очень… Настоящее.

— Что? — не понял Стриж, прихлёбывая из фляги.

— Мир вокруг, — пояснила эльфийка, махнув рукой. — Я не знаю, кому под силу создать такую правдоподобную и детализированную виртуальность. Я снимала дёрн, разрезала червяка. Вполне типичный кольчатый червь, не полая трубка имитации. И почва… Камешки, ветки, ход этого самого червя, корни растений. Бессмысленные и ненужные детали для цифровой реальности.

Глубоко вдохнув, она добавила:

— И люди горели по-настоящему. А вонь… Это не имитация.

Лёха криво усмехнулся.

— Знаешь, мне это всё тоже кажется бредом, — сказал он. — В духе книг и фильмов. Только вот сказочные тут лишь трындюли — я столько дома за год не огребал, как тут за сутки. А всё остальное — капец какое реальное.

Фляга опустела и Миа протянула ему полную. Благодарно кивнув, Стриж завершил мысль:

— И я бы рад был проснуться в своём теле, в своём мире. Рассказать ребятам за завтраком, какая дичь мне приснилась. Но вся соль в том, что этого не будет. Всё, амба. Теперь это… — он медленно и осторожно обвёл рукой вокруг, — …наш «дом, любимый дом». И здесь всем плевать, что мы хотим или думаем по этому поводу.

Он закрыл глаза и замолчал, прислушиваясь к «голосу» демона в голове. Хотелось заорать «Заткнись, скотина!», но Лёха понимал — бессмысленно. Не заткнётся.

Какое-то время Миа обдумывала его слова, а затем негромко спросила:

— Что было перед тем, как ты оказался здесь?

— Взрыв, — не открывая глаз, отозвался Стриж. — Полный грузовик взрывчатки. Не знаю, сколько там в тротиловом эквиваленте — но мне хватило. А тебя этот дрон чем? Я ж в вашей машинерии — ноль. Плазмой там какой шарахнул, или ещё чем?

— Если коротко — тоже взрыв, — задумчиво проговорила девушка. — Как думаешь, это совпадение?

— Хрен его знает, — признался Лёха, покосившись на неё сквозь полуприкрытые веки. — Для статистики маловато данных.

Собеседница кивнула, а потом тихо спросила:

— Если они могут переносить из нашего мира в свой, то сумеют провернуть обратный процесс?

Повисла тишина. Лишь трещали ветки в костре, булькала каша, да ветер шумел в кронах деревьев.

— Если доживем — узнаем, — первым подал голос Стриж. — Будем решать задачи по одной. Сперва выживем, а потом уже потрясём местных знатоков всей этой магической тряхомудии. А может, наше приобретение у себя в библиотеке что отыщет.

Он взглядом указал на спящую девчонку.

— Другой вопрос: а как нас в таком виде дома воспримут? — продолжил он. — Жили-были Миа с Лёхой, а тут — хоп! И пара ушастых нелюдей вместо них. Не знаю, как там у вас принято, а в моём мире в меня точно всякие антропологи вцепятся, как клещи в барбоску. И спасибо, если в виварий какой не запихнут, чтобы препарировать.

И снова приложился к фляге. Вино приятно туманило голову, лишний раз напомнив о плачевном состоянии — будь он здоров, ни за что не захмелел бы от такого объёма. Потому Стриж с сожалением отставил посудину — не хватало ещё налакаться вдрызг.

— Они могут переносить сознание, без тела, — заметила Миа. — Но твари сюда попадают вполне себе в физическом воплощении. И в остальном… Тут такие же люди, как в нашем мире. Те же органы, расположенные там же. Выглядят как мы, эмоционально мало отличаются. Это больше похоже на уникальную человеческую колонию, чем на чуждый мир. Взять хоть наши тела — они ведь как будто из сказок, основанных на легендах старой Земли. Я как-то смотрела репортаж о том, что большая часть привычных нам сказочных рас основаны на фольклоре. Как-то подозрительно много пересечений для простого совпадения.

— Не без того, — не стал отрицать очевидное Лёха. — Про потроха местных откуда знаешь?

Закупорив флягу, он отдал её Мие — чтобы не было соблазна приложиться вновь. Хотя накачаться по самые брови очень хотелось. И желательно чем-нибудь крепким, вроде рома, что выдавали в Мозамбике за завтраком в качестве профилактики от малярии. Или спиртом.

— Сам как думаешь? — мрачно покосилась на него эльфийка.

— Только не говори, что жмуров потрошила, — поморщился Стриж, сделав очевидный вывод. — Руки хоть помыла после этого?

— Нет, блин, пальцы облизала! — неожиданно огрызнулась эльфийка и несколько раз глубоко вдохнула, явно борясь с подступающей тошнотой.

— Чувство юмора сильнее желудка? — посочувствовал Лёха.

— Вроде того, — отдышавшись, Миа от души отхлебнула вина. — Я там блевала дальше, чем видела.

— А нафига тогда к жмурам полезла?

— Не на живых же мне проверять, насколько строение местных похоже на наше.

— Не, вы там в своём будущем точно тронутые на генетике, — повертел пальцем у виска Стриж. — Вот на кой-тебе анатомия местных? Всё, к вам я не ходок: тут же разберёте на запчасти от дурного любопытства.

— Я тебе что — ходячий медблок, чтобы генетику на глазок анализировать? — вскинула бровь эльфийка. — Я всего лишь пыталась понять, насколько мы с аборигенами похожи. Да и если у них, скажем, по два сердца — это нужно учитывать в бою. Или ты веришь, что мы будем жить в сытости и безопасности при её малолетнем сиятельстве?

По ходу разговора она так активно жестикулировала, что с ложки во все стороны разлетелись густые горячие капли варева.

— Меня угораздило связаться с маньяками, — Стриж картинно откинул голову и закрыл глаза ладонью. — Одна — жмуров потрошит, другая — вообще сопливый пироманьяк, людей пачками сжигает. Кстати, — Лёха посерьёзнел. — Как она?

Вопрос был отнюдь не праздный. Вид заживо сгорающих разбойников пронял даже его, несмотря на всю подготовку и опыт. Что уж тут говорить о малолетней девчонке? Ну а если же она вообще никак на это не отреагировала — тут уже повод задуматься о здравости перспективы дальнейшего совместного путешествия с такой особой.

— Не очень, — вздохнула Миа и зачерпнула немного каши. Подула, попробовала, недовольно скривилась и вновь вернулась к помешиванию. — Когда она огонь вызвала — лицо аж светилось от радости, а вот дальше… По-моему, она перепугалась больше, чем горящие люди. Вокруг Лауры свободное пространство было, как в оке бури, и один из уродов этих прямо на неё побежал. Горит, кожа прямо плывёт, орёт так, что тем тварям из разлома не снилось. А она стоит столбом и просто смотрит в ужасе…

Вздрогнув, эльфийка мотнула головой, прогоняя воспоминание, и перекрестилась.

— Если бы я его не пнула — прямо по ней бы и протоптался.

— М-да… — Лёха передёрнулся, представив себе это зрелище. — Кошмары ей теперь обеспечены… У вас там в будущем не научились такой стресс снимать? — без особой надежды поинтересовался он.

Эльфийка лишь пожала плечами.

— Есть много всяких техник, но кому помогает, а кому нет. Слышала, в Доминионе есть спецы, которые могут просто удалить травмирующие воспоминания, но сама таких не видела.

— А ты хоть одной владеешь? — уточнил Стриж.

— Даже двумя, — отсалютовала ему флягой Миа, — напиться или исповедаться.

— А не рановато ей напиваться? — засомневался Стриж, глядя на свернувшуюся в клубок под одеялом Лауру. — Ребёнок же ещё совсем.

— Ну прости, детского психолога я в сумках не нашла, — развела руками эльфийка. — Раз доросла людей заживо жечь — от вина большого вреда не будет. Я дала ей хлебнуть, чтобы вырубилась и спала крепко. Всё равно пока ты на ноги не встанешь — далеко мы не уйдём. Вас двоих разом, да ещё и с барахлом я не дотащу.

— Ладно, доставим родителям — там пусть сами графы-кречеты думают, — подвёл итог обсуждения Лёха. — Должна же от всей этой магии быть хоть какая-то польза, кроме файер-шоу в духе зондеркоманд СС.

Лаура что-то забормотала во сне и закуталась в одеяло так, что наружу торчал лишь нос — как у воробьишки в ласточкином гнезде.

— А как ты вообще нас дотащила? — запоздало удивился Стриж.

— По очереди, — просто ответила девушка. — Да и я уже говорила, что ты лёгкий. Мы оба.

Постучав по краю котелка, она сбила налипшую кашу с ложки и отложила ту в сторону.

— Смотри, что я могу, — загадочно сказала Миа, оглядываясь.

Сделав несколько шагов, она подпрыгнула метра на два, уцепилась за ветку и несколько раз подтянулась на одной руке. Глядя на это Лёха лишь завистливо присвистнул — для него сейчас сидеть и не падать было той ещё задачей.

— Дома я бы такое проделать не смогла, — легко приземлившись на траву сообщила эльфийка. — Возможно наша натурализация затронула не только кости, но и мягкие ткани, и кожу. Волосы у меня растут только на голове, всё остальное гладкое, словно после лазерной эпиляции.

Она снова уселась у костра и принялась помешивать кашу.

— Интересно, — протянул Лёха, изгоняя из воображения видение обнажённой Мии.

Судя по тому, что он даже избитый и едва способный шевелиться думает о подобном, гормональный баланс в новом теле тоже отличался от человеческого.

Желудок громко заурчал, напоминая о том, что питание в цепочке потребностей стоит выше размножения, и Стриж вытянул шею, стараясь заглянуть в котелок. Увидел явно сырую крупу и огорчённо вздохнул.

— Нужно найти других пустотников, — вдруг сказала Миа. — Из нашего мира.

Вытянув из кучки затрофеенной снеди кусок сыра и сухарь, она протянула их Лёхе. Тот благодарно кивнул и вгрызся в еду с жадностью оголодавшей собаки, не обращая внимания на специфический запах сыра — то ли овцы, то ли козы. Аппетит разыгрался такой, что Стриж затруднялся определить, какой треск громче — от сухаря на зубах, или за ушами.

— Если есть хоть один шанс, что моих друзей после того взрыва тоже вытащили сюда — я его использую, — твёрдо сказала эльфийка.

— Как?

Оглянувшись на спящую Лауру, Миа негромко напомнила:

— Мелкая говорила, что если убить мага — его пустотник освободится. Надо узнать, многих ли вытянули одновременно с нами, и куда отправили.

Лёха кивнул, мысленно добавив от себя ещё один пункт: вместе легче выжить. Даже если земляки будут из разного времени — этот мир одинаково чужд для всех.

— Надо как можно больше информации по этому миру насобирать, — добавил он. — Всей, что сможем найти и, желательно, из разных источников. Для верности.

С хрустом прожевав кусок сухаря, он продолжил:

— Если не сможем вернуться домой — придётся ассимилироваться. А мне как-то не улыбается провести остатки дней мало что на побегушках у местечковой шишки, так ещё и служить при этом батарейкой. Как бы красиво при этом не заливали в уши.

— А ты, я смотрю, оптимист, — восхитилась Миа. — Если они тут такие же паскуды-рабовладельцы, как ушастые с Эдема, то как только мы доставим эту девоньку в родной дом — нас с тобой скуют по рукам и ногам и присобачат что-то там покорности, превращая в ценный и безопасный ресурс.

О чём-то подобном Лёха уже и сам думал.

— Значит, доставляем её до границ родных и в темпе валим, — резюмировал он. — Слушай, что за Эдем такой и что там за ушастые?

— Долбанутые на всю голову рабовладельцы, считающие себя богоизбранными, — не скрывая презрения сообщила девушка. — У них принято демонстрировать богатство имплантами, вживляя в тела и лица золото и платину. В первую очередь они делают себе заострённые уши, вроде наших, а многие вставляют и металлические ногти, часто в форме когтей. Свою планету они назвали Эдемом, но места, более далекого от бога, я не представляю.

— Похоже на пуритан, — заметил Стриж, добивая остатки сыра и сухаря. — Только те рожи драгметаллами не украшают.

Доев, он зевнул и улёгся обратно на шкуру, сообщив Мие:

— Вырубает меня. Даже завывания моего демонюки пучеглазого в башке не бодрят. Я вздремну чуть… — и провалился в сон, не договорив.

Вместо блаженного небытия его встретили холод, тьма и неясные образы, от которых одновременно веяло опасностью и чем-то приятным, заставляющим мечтать о том, как клыки рвут добычу.

Глава 6

Следующие сутки беглецы вынужденно провели на месте: помимо того, что Стриж набирался сил, ещё и истощённая недавними событиями Лаура проспала почти весь день, а к вечеру у неё начался жар. Ночная прогулка под дождём и нервные потрясения сделали своё чёрное дело.

Если бы погоня настигла их сейчас — взяла бы «тёпленькими». Всё, что мог Лёха почти сутки — это есть и спать. Но к следующему утру он — ко всеобщему удивлению, — пришёл в норму. Ушибы и ссадины перестали болеть, слабость отступила. Остались лишь головная боль от «подающего голос» демона, да чудовищный аппетит. Ел он так, словно опять вернулся на первый курс и страдал от «нехватки».

— Плюсы квартиранта, — вслух подвёл итоговую оценку Стриж, попутно азартно работая деревянной ложкой. — Заживает всё как на собаке, жрать можно всё… — он с аппетитом запихал в рот шмат вяленого мяса.

Миа лишь завистливо вздохнула. Сама она пока ограничивалась скромным кусочком солонины, мелко покрошенным в кашу. Телу требовалось время, чтобы приспособиться к усвоению мяса.

Выглядела эльфийка не очень: лицо осунулось, под глазами залегли тени. Всё это время она почти не спала, неся вахту рядом с больными. Едва Стриж хоть сколько-то оклемался — отправил Мию поспать, но уже через пару часов она с криком проснулась.

Рассказывать, что приснилось, она не стала, а Лёха не спрашивал. Видел такое не раз и не два, да и сам, бывало, вскакивал среди ночи. Что удивительно, он сам спал неплохо, если не считать странных и тревожных видений. И холода.

Холод теперь преследовал Стрижа, не позволяя отогреться ни под тремя одеялами, ни у костра. Словно где-то в теле поселился ледяной комок, поглощающий всё тепло. Зато желудок адаптировался за день — видать, постарался демон, сообразивший, что на одной каше «донор» не выдюжит и живо склеит ласты от недокорма.

— Минусы, — прожевав, продолжил Лёха. — Жру, как танк соляру, и в голове какая-то хрень сверлит мозг.

— А талантов к целительству в тебе не прорезалось? — без особой надежды поинтересовалась эльфийка, покосившись на вскрикнувшую в бреду магичку.

Всё, что они могли сделать — это поить девчонку, да сбивать жар примочками на лоб и запястья. Благо, недостатка воды не было.

— Нет, — огорчённо вздохнул Стриж. — Нужен врач. Надеюсь, тутошние лепилы не конченые коновалы, что кипящим маслом раны лечат.

Отставив опустевший котелок, он встал и, подхватив тесак, принялся выбирать ветки, пригодные на жерди под волокушу. Вариант просто бросить девчонку и идти дальше никто не рассматривал.

Тело слушалось вполне прилично, что внушало умеренный оптимизм. Может, Лаура преувеличила опасность и паразит не спешит его убивать?

— Врач — это город, — с сомнением протянула Миа, собирая ложкой остатки каши из своей миски. — И он может принадлежать тому самому подколодному змею, от которого мы и сбежали. А мы с тобой слишком приметные и не знаем, как себя вести.

— У тебя диплом медика есть? У меня — нет, — Стриж скинул затрофеенный камзол и закатал рукава нижней рубахи. — Да и будь он — из лекарств всё равно лишь бухло да компрессы. Даже простуду не вылечить.

Поплевав на ладони, он принялся за работу.

— Полцарства за автодоктор, — вздохнула эльфийка.

— А автомедсестра бывает? — поинтересовался Лёха, орудуя тесаком. — Хотя не, лучше нормальную. В порнографическом халатике…

Он мечтательно закатил глаза под насмешливое фырканье Мии.

— Смотрю, разбаловались вы там у себя в будущем. Прям натурально: вкалывают роботы — счастлив человек… Хык! — Стриж подхватил упавшую ветку и откинул в сторону.

— Может, отыскать какую-то деревенскую знахарку и пробраться к ней под покровом ночи? Вряд ли тут в каждом селении есть стража, — скорее от безысходности, чем всерьёз, предложила эльфийка.

— А где оно — село это? — Лёха оглянулся на девчонку. — Тут что ближе — туда и зайдём. Город, село — да хоть хуторок в степи, главное, чтобы там был толковый лепила. А врач он там или знахарь — пофигу.

Вырубив вторую ветку, Стриж кинул её рядом с первой и принялся равнять их по длине.

— Может, мелкая подскажет? — без особой надежды спросил он. — Попробуй разбудить.

— Без неё — только возвращаться на дорогу и ловить языка, — согласилась Миа и подсела к укутанной по самые уши магичке.

Пот лил с неё ручьями и оставалось только радоваться найденной в сумке запасной одежде покойников. Старое платье Лауры Миа просто сожгла, предпочитая скрыть принадлежность девочки к местной аристократии. Оставила только плащ — слишком хороши были его водоотталкивающие свойства, чтобы выбрасывать.

— Лаура, — осторожно потрясла спящую эльфийка, — нам нужна твоя помощь. Попей, ответь на несколько вопросов и снова можешь засыпать.

Та невнятно промычала что-то и с трудом разлепила глаза. Миа тут же вручила ей бурдюк с прокипячённой и остуженной водой. Девчонка жадно припала к питью.

— Тебе нужен доктор, лекарь, врач, или как они у вас называются, — медленно, давая словам достичь сонного сознания, сказала Миа. — Где ближайшее поселение, в котором он может быть? Где мы вообще?

Болезненно поморщившись, девчонка повела плечами и пожаловалась слабым голосом:

— Одежда мокрая.

— Я тебя переодену, — пообещала Миа, жестом указав Лёхе на развешенную по веткам одежду.

Найденную одежду она ещё вчера безжалостно рассортировала и как могла выстирала. Для больной она припасла сразу четыре рубахи, не позволяя девчонке долго оставаться в пропитанной потом одежде.

Подав требуемое, Стриж привычно отвернулся и продолжил сооружать волокушу.

— Лаура, соберись, — Миа продолжала попытки получить информацию. — Нам нужен лекарь. Где ближайшее поселение, ты знаешь?

— Драконий холм, — промямлила магичка. — На западе, близко. Торговый город. Там есть всё.

— Молодец, — подбодрила её Миа. — Теперь скажи, будут ли на нас охотиться, едва увидев. Мы же эльфы.

— Ни-е-ат, — зевок смазал слово, — если примут за полуухих. Их много, особенно слуг.

— За полукровок? — не оборачиваясь, поинтересовался Стриж. — И как под них замаскироваться?

— Что? — непонимающе спросила магичка.

— Чем отличаются полуухие? — зашла с другой стороны Миа.

— Больше похожи на людей, — подумав, пробормотала девчонка. — Едят мясо, одеваются и говорят как мы… Стригут волосы…

Каждое слово давалось девчонке с трудом — её одолевала болезненная дремота. Лёха же вспомнил невообразимую шевелюру своего «носителя». Похоже, местным ушастым религия запрещает не только есть мясо, но и стричься. Бедолаги.

Лаура снова зевнула и попросила:

— Пить…

Переодетая в сухое, она утолила жажду снова завернулась в одеяло и улеглась.

— Эй, рано спать! — попыталась продолжить разговор эльфийка, но особого успеха не добилась. Лаура невнятно бормотала в ответ на вопросы и, вздохнув, Миа оставила её в покое.

— Направление у нас есть, — сказала она, усаживаясь неподалёку от Лёхи. — Двигаемся на запад, а там может она отоспится и скажет больше. Нам бы узнать, какие в ходу деньги и что из её побрякушек можно продать. И кому.

— Да просто: что покупателя не угробит — то ему и продадим, — беспечно отмахнулся Стриж. — С «чеканной монетой» тоже разберёмся. Вряд ли тут медь дороже серебра.

Речь шла о монетах из кошельков разбойников — медных и серебряных. Различались они как размерами, так и изображениями: ничего не говорящие пришельцам из другого мира гербы с одной стороны, и столь же непонятные символы, похожие на гибрид китайских иероглифов с арабской вязью, с другой.

— Подержи… — Стриж протянул Мие верёвку.

После короткого совещания решили, что носилки лучше волокуши: вдвоём и нести легче и больной удобнее лёжа, чем висеть, считая ухабы. Благо и переделки особой не требовалось — всего лишь переставить поперечины, чтобы получились ручки для переноски.

Ну а чтобы Лауре не было скучно, в компанию к ней закинули те трофеи, что не поместились в заплечные мешки: луки и арбалеты с уцелевшими стрелами.

— Прям древний Китай какой, — прокомментировал Стриж, укладывая носилки на плечи. — Презренные простолюдины несут знатную даму… Слушай, Миа, а кем ты была там, у себя?

— Кем я только не была, — хмыкнула та, поудобней устраивая свой конец носилок. — Сперва жила как все, в небольшом поселении в сельве. Охотилась, помогала родителям разводить зверьё на продажу. Потом охраняла инопланетников, что прилетали к нам по торговым делам. Их же если без присмотра за пределы столичного купола выпустить — часа не протянут. А потом улетела с одним из них мир посмотреть.

— А можно поподробнее? — попросил Стриж. — Это ж для тебя — обыденность, а мне интересно — какое оно, будущее? А то наши фантасты как только его не описывали.

Он переступил через поваленное деревце и продолжил:

— Что за поселения в сельве? У нас сельва — это только в Южной Америке. Сам ни разу не был там, правда.

— Как говорят на Новом Плимуте: любопытство кошку сгубило, — усмехнулась Миа, но рассказ начала.

Лёха с интересом слушал про разбросанные в смертоносных лесах — и в не менее смертоносных степях, — поселения, защищённые стенами и куполами. Про разнообразную живность, про генетически усовершенствованных фамильяров — преданных помощников людей, про всё, что составляло жизнь на Тиамат, родной планете Мии.

— Гарри Гаррисон с его «Миром смерти» отдыхает, — восхищённо выдохнул Стриж, когда девушка завершила рассказ. — Обалдеть…

Стало ясно, откуда у неё столько необычных навыков: охота, умение пользоваться пращой, разводить костёр и вообще выживать в лесу. Необычных для него, а для жителя её родины то были необходимые бытовые умения. Как чистка картошки для горожанина двадцать первого века.

— А улетела куда? — жадно поинтересовался Лёха.

И лишь потом сообразил, что скорее всего ляпнул бестактность: Миа сказала, что отправилась путешествовать с каким-то инопланетником. Чёрт знает, может ей неприятно это вспоминать. Или больно.

— А куда глаза глядят, — просто ответила та. — Какое-то время моталась с тем торговцем по всему Союзу Первых и молодым колониям Доминиона, потом немного наёмничала, а как дома заговорили о войне — вернулась и завербовалась в армию, с нашими.

— И в каком ты звании? — из профессионального любопытства поинтересовался Стриж.

— Сержант Миа де Вега, сводный полк военной полиции, Вооружённые Силы Союза Первых! — дурашливо отозвалась эльфийка, пародируя уставное обращение.

— Старший лейтенант Алексей Стрижов, — в тон ответил Лёха. — Сорок пятая отдельная орденов Кутузова и Александра Невского бригада специального назначения Вооружённых Сил Российской Федерации. Поступаете под моё командование, сержант.

И добавил:

— Можешь звать просто по прозвищу — Стриж.

— Стриж — это же птица? — уточнила Миа. — На Плимуте много земных видов возродили.

— Да, — кивнул Лёха. — Небольшая быстрая птица.

— Тогда с определением субординации будут проблемы, — развеселилась девушка. — С одной стороны, ты выше по званию, а с другой — моим фамильяром была птица.

— Но-но! Стриж — птица вольная! И очень гордая: пока не пнёшь — не полетит!

— Лучше пока воздержись от полётов, — посоветовала ему эльфийка. — Пинали тебя в последнее время с избытком, сделай перерыв.

— Я бы рад, но… — Лёха хотел было развести руками, но мешали носилки. — Зависит от обстоятельств. Ты это, не отвлекайся, рассказывай дальше про свои путешествия. Интересно же! И что за Союз Первых? И с кем воевали?

У него был миллион вопросов и требовалось прилагать усилия, чтобы не завалить Мию сразу всеми. Та, надо отдать ей должное, терпеливо отвечала на каждый.

—…, а когда объявили мобилизацию, я решила вернуться и сделать в жизни хоть что-то хорошее, — завершила она рассказ. — Как выяснилось — зря.

— Почему? — Лёха повернулся, чтобы взглянуть на собеседницу, но увидел лишь укрытые одеялом ноги Лауры и пучок стрел.

— В финале я умерла, оказалась в безумном сказочном мире, и отвечаю на вопросы варвара из докосмических времён, — по голосу было слышно, что Миа улыбается. — А в остальном… Нам обещали войну за свободу родных миров, а в итоге принудили вторгнуться на планету безобидных идиотов. И, судя по последним новостям, наши новообретённые союзники оказались первостепенными мразями, сделали грязную работу нашими руками.

— О, хоть что-то в мире неизменно, — хмыкнул Стриж. — Как писал классик: «Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на выручку — не верь. Союзники — сволочи». А что за мир безобидных идиотов? Идиллия, про которую ты рассказывала?

— Ага. Они там вообще никогда не воюют. У них нет своей армии, да и от полиции одно название: смешанные с инопланетниками группы, главная задача которых — разнимать пьяных туристов.

— О как… — Лёха недоверчиво хмыкнул. — А чего их тогда раньше никто не захватил? Те же работорговцы с Эдема, про которых ты рассказывала.

— Ну, во-первых, Идиллия — часть Доминиона Земли, — пояснила Миа. — А с имперцами связываться в одиночку — гарантированно огрести. Причём сильно: они никого не щадят. Была такая планета — Дорсай. Хотели отделиться, подняли бунт. Имперцы просто пригнали флот и разнесли города вместе с населением. С детьми, стариками, женщинами. Уцелели лишь те, кто был в космосе — на кораблях и орбитальных станциях. Не будь у них «корабля-пробойника» — он позволяет открывать Врата между системами, — то и они бы не выжили. А так — успели удрать.

— Жуть какая… — Лёху передёрнуло. — Янки с их бомбёжкой Дрездена отдыхают. Ну а во-вторых?

— А во-вторых, идиллийцы в неволе не выживают. Они эмпаты, чувствуют чужие эмоции и транслируют окружающим свои. У работорговцев угасают максимум за пару недель. Ну и в-третьих, к счастью эдемцы — примитивы, — Миа усмехнулась. — Утратили технологии. Почему и как — не знаю, никогда их историей не интересовалась. Главное — эти сукины дети скатились к паровым машинам, остались на планете и куковали там, пока на них не наткнулись вновь с полсотни лет назад.

— Бодливой корове бог рогов не дал, — прокомментировал это Стриж.

На носилках зашевелилась Лаура.

— Пить, — тихо попросила она.

Разговор продолжили, когда девочка напилась и уснула.

— А лет тебе сколько? — полюбопытствовал Стриж.

Вопрос был не особенно вежливым, но и обстоятельства не сказать, чтобы располагали к соблюдению условностей. Сейчас жизненный опыт соратницы важней этикета.

— Тридцать два стукнуло в прошлом месяце, — просто ответила Миа, а потом поправилась: — В прошлой жизни.

— А как вы в космосе путешествуете? — Лёха поудобнее пристроил носилки на плечах. — Ты вот говорила про ворота какие-то, который «пробойник» открывает. Это как? Просто между звёздными системами, или можно в параллельный мир попасть?

— Ну, если кто в параллельный мир попадал — то оттуда уже не возвращался, — ответила девушка. — Я не физик, так что могу сказать как это выглядит со стороны пользователя. В космосе конструируют специальное устройство — врата. Они аккумулируют энергию ближайшего светила и могут сделать что-то вроде дырки в привычной физике мира. Корабль входит в неё и выходит уже в другой точке. Если на выходе стоят такие же врата — выкинет точно, вплоть до десятков метров. А если нет — может раскидать в масштабах целой солнечной системы. Особо невезучих затягивает в гравитационный колодец, или подставляет под летящие метеориты, так что без крайней нужды перемещаются от врат к вратам. Существуют ещё мобильные врата — огромные «корабли-пробойники», но стоят они так дорого, что не каждая планета может себе такой позволить. И даже не каждый союз из нескольких миров.

— Клёво, — восхитился Лёха. — Это что, прям — раз, и на месте?

— Ага, но некоторых тошнит при переходе. — Помолчав, она задумчиво добавила: — Слушай, а ведь я помню, что меня аж выворачивало после того, как я тут оказалась. Урывками, но помню. Как думаешь, просто совпадение?

— Меня тоже, — припомнил заблёванную рубаху Стриж. — Правда, сам процесс не помню, а вот шмотки испоганенные — весьма даже. И… — он на миг прикрыл глаза, вспоминая. — Чёрт, может, то бред был. Но помню, что пел кто-то надо мной. И было очень больно.

— Не, у нас прыжки обходятся без вокального сопровождения, — хохотнула Миа.

Лёха какое-то время молчал, обдумывая информацию.

— Вот чего я не учёный какой! — наконец с досадой воскликнул он. — Хрен знает — что и как, блин. Сходство — есть. А на деле… И спросить же толком не у кого.

— Ну почему же? — возразила Миа. — Нужно только выяснить кто и как выдёргивает наших мёртвых земляков в этот мир, и поставить это дело на поток. Физики тоже умирают. Когда-нибудь нам попадётся кто-то, способный разобраться в вопросе. А может даже открыть нам врата домой.

— Ну, если туземцы могут сюда нас выдёргивать — может, есть и способ отправить обратно. Только как с точностью? А то вытаскивают же нас, получается, из разных временных эпох. И отправить могу так же, наобум. Засувенирят куда-нибудь к первобытным — и привет.

Лёха запустил руку в перекинутую через плечо торбу и выудил сухарь.

— Сухарик будешь? — спросил он у эльфийки.

— Не, — отказалась та. — Жуй, тебе ведь теперь нужно есть за двоих.

Сказала, и рассмеялась собственной незатейливой шутке.

— А ведь тесты не показали беременности, — отшутился Стриж. — Блин, надо ж было залететь демоном… — и вгрызся в сухарь.

— Ну а ты чем занимался? — поинтересовалась Миа. — Ну, до того, как подался в одержимые. Вроде говорил, что офицер.

— Ну да, — Лёха добавил к сухарю кусок солонины. — Спецура я. Развед-диверсионные которые.

Отхлебнув из фляжки, он продолжил:

— Только прям даже стыдно: у меня в жизни не было ни полётов в космос, ни инопланетников… Всё по Земле родной, да в основном пёхом. Даже из живности — только кошка вредная, да недопёсок сеструхин.

— Это как? — не поняла Миа. — Что за «недопёсок»?

— Собака декоративной породы, — объяснил Стриж. — Не знаю, есть ли они в будущем. Такой шмырёк размером с рахитичную крысу, за которым глаз да глаз нужен, чтоб тараканы ненароком за обои не уволокли.

— Моей Чиките она бы понравилась, — вздохнула эльфийка.

— Дочка? — Лёха прекратил жевать.

— Фамильяр… Тиаматская гарпия, крупная хищная птица. Умница, но любила пошкодить. Иногда охотилась на мелких городских собак. Сколько штрафов я оплатила…

— Знаешь, если бы она прибила сеструхину самосерьку — тебе с удовольствием заплатил бы я, — усмехнулся Стриж. — До сих пор хочу придушить доброхота, подарившего мелкой это недоразумение. Манька — ну, кошка наша, — поначалу думала, что это крыса такая и попыталась придушить, но… — он хохотнул, вспомнив тот случай, — …визгливая сволочь обгадилась так, что пришлось отмывать и её, и кошку и половину квартиры.

— Зато теперь у тебя любимец, который грозит сожрать себя самого, — напомнила Миа, и Лёха помрачнел.

Да, сегодня он чувствовал себя куда лучше, не говоря уже о практически исчезнувших следах побоев, но даже постоянное движение не могло согреть тело, а в голове, на грани слышимости, всё ещё звучало нечто чужеродное, напоминая о себе. И Лёха мог поспорить, что новый «квартирант» не передумал его жрать, а просто провёл ревизию пищевых запасов и делает всё, чтобы растянуть их на максимально долгий срок.

Наверное, поганец тоже хочет жить. И Стриж хорошо его понимал.

-------------

Нехватка — на армейском жаргоне чувство постоянного голода, характерное для молодняка, ещё не втянувшегося в режим. Особенно голодных, норовящих утянуть еду из столовой, называют «нехватчиками».

«Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на выручку — не верь. Союзники — сволочи» — Михаил Булгаков, «Белая гвардия».

Глава 7

К дороге они вышли примерно после полудня. Солнце припекало так, что Миа обливалась потом, но Лёха так и не смог согреться. Это пугало. Холод пронизывал тело, вызывая непрошенные ассоциации с покойником.

Отгоняя дурные мысли, он оглядел раскинувшийся за кромкой леса тракт.

— Местная федеральная трасса, — нарочито-бодро оценил он, останавливаясь на опушке.

Широкая, мощёная каменными плитами дорога напоминала древнеримские, виденные в исторических фильмах. Движение по ней шло без всякого подобия правил: пешеходы, всадники, повозки, перегоняемые стада животных — все перемещались как им заблагорассудится. Странно, что обходилось без аварий и заторов.

Шум стоял страшный: орали дурниной люди, требуя пропустить, уступить дорогу, обкладывая мешающих руганью, ржали лошади, мычали коровы, скрипели колёсами повозки, создавая натуральную «дорожную какофонию». Именно благодаря этому гаму последнюю часть пути по лесу они проделали уверенно, ориентируясь на звуки человеческих голосов.

Какое-то время беглецы приглядывались к разношёрстному люду, что двигался к городу. Пешие и конные, одиночки, небольшие группы и организованные караваны — вряд ли ещё пара путешественников с раненой на носилках привлекут особое внимание. Тем более, что среди путников было немало и остроухих. В основном они держались возле хорошо одетых людей в сопровождении охраны — очевидно, купцов, или местной мелкой знати. Некоторые полукровки были даже неплохо вооружены, и среди них иногда попадались женщины.

Последним Миа уделяла особое внимание, изучая особенности поведения. Очевидно, статус больше зависел от рода занятия, чем от видовой или половой принадлежности. Жёны торговцев в ярких платьях, удобно устроившись на облучках рядом с мужьями, снисходительно посматривали на идущих пешком «плебеев». Те одевались попроще, в некрашеную ткань, а некоторые простолюдинки «щеголяли» и в мужской, явно ношеной, одежде. На них посматривали с сочувствием или презрением, но чем-то из ряда вон выходящим такую манеру одеваться явно не считали.

С гиканьем и свистом вдоль дороги проскакал вооружённый отряд, едва не задавив нерасторопных пешеходов. Среди всадников были две хорошо экипированные и вооружённые женщины. То ли охрана какого-то лорда, то ли те самые бойцы, что должны были оперативно реагировать на хаотично возникающие разломы.

— Похоже, мы не будем слишком уж выделяться из толпы, — заключила Миа после продолжительного наблюдения. — Полуэльфами тут никого не удивить, а появления чистокровных, похоже, просто не ожидают. Если будем прилюдно пожёвывать вяленое мясо — вопросов не возникнет. Насчёт одежды — тоже: таких оборванцев, как мы, хватает.

— Мы не оборванцы — это стиль «гранж»! — возмутился Стриж. — Только средневековый!

— Если тебе так легче… Видишь, многие повязывают что-то типа платков на голову? Нам нужно соорудить нечто подобное, чтобы закрыть уши. Меньше внимания привлечём.

Лёха кивнул. Местный вариант «банданы» он уже заценил. Судя по всему, их использовали для защиты от припекающего солнца те, кому оказалась не по карману шляпа.

— Сделаем, — ответил он, вытаскивая из сумки одну из трофейных рубах.

Протягивая её спутнице, он добавил:

— Знаешь, я в детстве читал книгу про Ходжу Насреддина. Персонаж такой, средневековый авантюрист-бессеребренник. И вот ему дико нравилась сутолока трактов. А сейчас вот смотрю на самый натуральный тракт и думаю: что здесь хорошего? И ведь нам туда переть… Эх.

— Чем больше толпа вокруг — тем проще затеряться, — не согласилась эльфийка, повязывая на голову оторванный от рубахи кусок материи. — Заодно послушаем, что и как говорят аборигены, присмотримся, как они себя ведут.

— Надо нам легенду придумать, чтобы местным скармливать, — озвучил очевидное Стриж. — Давай чуть отойдём и с мелкой посоветуемся.

Устроив носилки на траве, они нехотя разбудили Лауру. Жар немного спал и девочка наконец крепко уснула, перестав метаться в бреду. Но обстоятельства требовали продумать толковую историю их странной группы. Собственно, особенно думать не пришлось — у Лауры был готовый ответ.

— Скажите, что я дочь рубежника, — тяжело дыша, сказала она. Глаза девочки лихорадочно блестели, но выглядела она получше. — Это маги, охраняющие границы от демонов. Они часто не знатные, но всё равно уважаемые. Никто не станет трогать дочь рубежника без причины. Вы — мои слуги и охрана. На нас напали в пути, я истощилась, исчерпав магические сил. Лекарь поймёт.

— По деньгам поясни, — Стриж высыпал на ладонь содержимое трофейного кошелька.

Вообще изначально кошельков было два — один с медью, второй — с серебром. Всего у них было два десятка монет разного размера, из которых лишь четыре — серебряные. И связка медных колечек. Потому Стриж ссыпал всё это добро в один кошелёк, чтобы не таскать лишнего.

— Что пояснить? — сонно осмотрела его трофеи Лаура.

— Как называется каждая монета и что на неё можно купить? — пришла на помощь Миа.

— Купить? — явно теряя нить разговора, переспросила магичка.

Моргнув, она сосредоточилась и ткнула пальцем в медное колечко.

— Это осьмушка, на неё можно купить одну-две буханки хлеба, — проговорила она. — Восемь осьмушек можно сменять на грош.

Лёха кивнул, подбадривая, и показал мелкую медную монету.

— А это?

— Четвертак. Можно сменять на две осьмушки.

— Понял. — Стриж продемонстрировал медяк покрупней.

— Грош, — зевнула магичка. — Его можно сменять на четыре четвертака или восемь осьмушек.

— Что можно купить на грош? — уточнил Лёха.

— За него можно поесть горячего в таверне, за два-три — переночевать. Десять грошей можно разменять на серебрушку, или купить новые сапоги. Десять мелких серебрушек тебе сменяют на серебряный империал.

— А золото? — подала голос Миа.

— Только для магов, — девочка снова улеглась и прикрыла глаза. — В золоте живут демоны…

— Это многое объясняет в истории человечества, — хмыкнул Стриж, ссыпая монеты обратно в кошель. — Спи.

— В золоте живут демоны, — задумчиво повторила эльфийка, а потом широко улыбнулась Лёхе. — Теперь я буду звать тебя Золотце.

— Ну прям как елей на душу налила, — хохотнул тот. — А то меня всё больше «говнюком» норовили обозвать.

— Может в твоё время демоны жили не в золоте, а в более приземлённых субстанциях, — пожала плечами Миа, а потом указала на его ладонь. — Ты бы татуху свою чем-то замотал, чтобы не привлекать внимания. Кто его знает, как отреагируют местные.

Стриж кивнул и полез в заплечный мешок. Найдя там одну из полос ткани, что Миа нарезала под компрессы, он замотал ею ладонь, как эластичным бинтом, сказав:

— Будут спрашивать — скажу, что ожог, неудачно в костёр упал.

— Пожалуй, её сиятельству я ручонку тоже перевяжу, — поразмыслив, сказала эльфийка. — Кто его знает, может и её татуха ненужное внимание привлекать будет.

Лёха вздохнул и с сомнением посмотрел в сторону тракта. Беглецов ищут, а значит есть ненулевая вероятность, что городским стражникам уже посеребрили руки и дали ориентировку на Лауру. С ним и Мией проще: вряд ли кто-то ждал, что иномирцы вдруг заговорят на местном языке, так что тут описание не совпадёт. Но графиня…

— Может, стоит и Лауре укоротить шевелюру? — поинтересовался он у спутницы. — Больно уж она у нас приметная.

— Идея здравая, — согласилась Миа, как раз закончившая бинтовать руку спящей девочки. — Но вряд ли она обрадуется нашей самодеятельности.

— Так мы и не аниматоры, чтобы её радовать, — хмыкнул Стриж, поглядывая на дорогу. — Пусть себе ругается, когда выживет и вернётся к родителям.

Миа зачерпнула немного влажной, глинистой земли и задумчиво перетёрла ту между пальцами.

— Будь она в себе — я бы согласилась, — вздохнула она. — А в таком состоянии… Соображает плохо, так что обнаружив новую стрижку может начать кричать что-нибудь о том, что коса имеет сакральное значение для графинь, или кречетов, или ещё чего в том духе.

— Мда, неловко выйдет, — согласился Лёха. — Может ей ещё вина дать, чтобы спала крепче и рот не открывала?

— Дай, — одобрила Миа. — В принципе, волосы можно испачкать и спрятать под банданой. Да и вообще, надо придать ей менее аристократичный вид.

Вопреки опасениям, никто на тракте не обратил особого внимания на пару полукровок, несущих на носилках больную девчонку. Разве только гуртовщик, гонящий перед собой стадо блеющих и щедро посыпающих «горохом» дорогу овец, поинтересовался, не заразная ли и, получив отрицательный ответ, потерял к путешественникам всякий интерес.

Повезло и с транспортом: за два медных колечка их подвёз на груженой овечьими шкурами телеге говорливый дедок. Изложенную Лёхой легенду он проглотил, не поморщившись, и всю дорогу до города рассказывал о былых деньках своей бурной молодости, когда служил в «анпираторских егерях». Несомненно, дед немало присочинял, но Стриж охотно слушал, мотая на ус всё, что касалось местной жизни.

Разговорившийся дедок выудил из торбы деревянную баклажку с самогоном, Лёха в ответ предложил солонину, так и ехали до самого города, прикладываясь к горлышку и закусывая вяленым мясом. Точнее, прикладывался дед, а вот Стриж и Миа лишь делали вид, что пьют. Не хватало ещё надраться посреди чужого и враждебного мира, на виду у множества людей.

Через пару часов лес расступился, открывая вид на Драконий Холм.

Город оправдал ожидания: классическое такое средневековье, с крепостной стеной, рвом и стражей у подъёмного моста. Изначально поселение заложили на холме — там и сейчас возвышался внушительный замок, в котором, наверное, заседала местная администрация, — но со временем разрослось, захватив окрестности. Даже широкая река оказалась в плену городских стен.

Стриж, чувствуя себя туристом, с интересом разглядывал всё это средневековое великолепие. Было видно, что за укреплениями следят: глаз подмечал свежую кладку в местах ремонта, тщательно очищенные от растительности берега рва, а на насыпи возилась группа то ли рабочих, то ли солдат местного гарнизона, заменяющих гнилые колья.

А ещё город утопал в зелени. Оно и неудивительно: в жарком климате камень изрядно нагревался, превращая стены и мостовые в натуральную печь. Деревья создавали тень и дарили прохладу.

Встав на телеге, Лёха попытался прикинуть размеры города. Не получилось — мешал холм. Но всё равно весьма и весьма внушительно, особенно учитывая местные примитивные технологии строительства.

— Вам отсель до дохтура ближе, — дыхнув перегаром, сообщил дедок, тыча пятернёй в ближайшие ворота. — А мне к южным — там базар. Ну, бывайте…

Сгрузив носилки с телеги, беглецы заняли место в хвосте очереди из желающих войти в город. Вопреки книжным штампам, стража не скучала, не брала взятки и не пошлила. Замотанный служивый в чёрно-жёлтом содрал с путешественников три колечка въездной пошлины — по одному с каждого, — осведомился, чем больна девчонка и почему одежда явно с чужого плеча.

Пока Лёха рассказывал заученную легенду, служивый окинул внимательным взглядом Лауру. Сейчас она мало напоминала любимую дочь главы клана Лазурных Кречетов. Лоб и веки прикрывал влажный компресс, из-под неряшливой самодельной банданы выбивались тёмные от грязи локоны. На осунувшемся лице остались разводы от плохо вытертых сажи и пыли, под ногтями и на пальцах была грязь. Скрывающую татуировку повязку пропитала кровь, которую Миа щедро размазала из собственного порезанного пальца.

Стриж не был уверен, что маскировка сработала как надо, но стражник ничем особого интереса не выдал, выслушал легенду и сказал:

— Ношение мечей, в городе разрешено лишь служивым и благородным. Луки и арбалеты — только служивым. Остальным — ножи, кинжалы и короткие дубинки для защиты.

Миа с Лёхой, поняв намёк, молча сняли тесаки с поясов. Стражник ловко оплёл их кожаным шнурком, не дающим вынуть клинок из ножен, закрепил узел восковой печатью, проделал ту же процедуру с остальным трофейным оружием и махнул рукой:

— Проходите.

— Секунду, уважаемый, — окликнул его Стриж. — Не подскажете, как найти доктора?

— Грамотный? — уточнил стражник.

— Не-а, — честно признался Лёха.

— Вот по этой улице до второго поворота налево, — показал рукой стражник. — Там увидишь красную вывеску с белой птицей. В том доме доктор, что часто рубежников лечит.

— Спасибо, — поблагодарил его Лёха и сказал, когда они отошли от ворот. — Эх, зря мы деда отпустили. Надо было договориться, чтобы до доктора довёз.

— Иди уже, — поторопила его эльфийка. — Раньше дотащим — раньше отдохнём.

— Мы не то что не женаты — ещё даже не переспали, а ты уже командуешь, — возмутился Стриж. — Даёшь домострой с патриархатом!

— Ещё не переспали? — умилилась Миа. — Я смотрю, ты оптимист. Умер, оказался хрен знает где, встрял по самые уши, тебя пожирает паразит, а ты думаешь о перепихоне. Кстати, что такое домострой?

— В моё время — мечта подкаблучника, — честно признался Лёха. — Это когда мужик в доме — царь и бог, а самка человека ему прислуга за всё. А на деле — допотопное наставление по семейной жизни. Эдакая «Памятка домохозяйки». И домохозяина.

— Я смотрю, легко и безопасно вы там жили, в прошлом, раз вас волновала подобная чепуха, — удивлённо протянула Миа, но тему развивать не стала.

До цели добрались без проблем — лишь в одном месте кто-то из толпы раздражённо обозвал их «тупыми полуухими», да выпавший из дверей питейного заведения вусмерть пьяный мужичок заплетающимся языком предложил Мие незабываемую ночь, после чего свалился в сточную канаву и уснул.

— Прям как наши патрули на Идиллии, — умилилась эльфийка.

— У вас разрешают пить на службе? — опешил Стриж. — Ну нихрена себе….

— Если бы… — они бережно сгрузили носилки у двери под красной вывеской с белой птицей. — Я же тебе рассказывала про феромоны и идиллийцев. Представь себе гимназистку в казарме. Представил? Вот теми гимназистками почувствовали себя мы под взглядами местных. И теперь прибавь к этому лучшее в секторе бесплатное бухло и найди веские аргументы для обитателей отсталых планет торчать в никому не нужном патруле в городе убеждённых пацифистов, обожающих веселиться.

— Да дофига. Те же диверсанты, шпионы, партизаны… — принялся перечислять Лёха и осёкся, вспомнив собственный туземный контингент в Мозамбике.

«Товарищи негры» без всяких феромонов и прочего при каждом удобном случае набирались по самые брови и уползали к «женщинам с низкой социальной ответственностью», плевав на свои служебные обязанности с самой высокой пальмы. Что уж тут говорить про описанные Мией блага? Там бы, наверное, и куда более обученный и морально устойчивый пустился во все тяжкие.

Конец диалогу положил распахнувший двери мрачный детина в тёмно-сером.

— И чё надо? — прорычал он.

Взгляд его упал на носилки с девчонкой.

— А, — детина вроде как даже подобрел. — Четыре гроша за осмотр, дальше — от хвори зависит.

Лёха молча вынул из кармана кошель и отсчитал в подставленную ладонь четыре медяка.

Убедившись в платёжеспособности клиентов, детина посторонился и скомандовал:

— Заносите.

— Доктор? — уточнил Стриж, недоверчиво разглядывая мордоворота.

— Помощник, — детина ухмыльнулся. — Опыт перенимаю.

— Нихрена себе Борменталь на стероидах, — тихо пробормотал Стриж, наклоняясь к носилкам.

— Эти тоже болеют? — «Борменталь» указал на трофейное оружие.

— Да вроде нет.

— Тогда оставь в прихожей, — велел он и кинул монеты в наполненную водой глиняную миску. — Слева от двери на полку положи.

Медяки, вопреки всем законам физики, всплыли. Детина удовлетворённо кивнул, выудил монеты, развернулся и затопал в глубину дома.

— Мастер Киун! К вам посетитель!

Стриж и Миа ошарашено переглянулись.

— Это что сейчас было? — поинтересовался Лёха. — Не, я часто слышал, что деньги — дерьмо, но не в буквальном же смысле!

— Может, какая-то местная система обеззараживания? — предположила Миа, осторожно принюхиваясь к миске. — Может, там вовсе не вода, а неизвестный нам антисептик высокой плотности? Или миска магическая…

Лёха опустил в жидкость мизинец. Вынув палец, он внимательно осмотрел его, принюхался и осторожно лизнул.

— Да не, обычная вода, — огласил он результат «исследований».

Глядя на его способ познания нового, Миа лишь сокрушённо вздохнула:

— Я почему-то даже не сомневаюсь, что к концу дня ты подцепишь ещё какую-то неведомую дрянь…

— Ну, может, они с моим квартирантом устроят войну и убьют друг друга, — легкомысленно ответил Стриж.

Воровато оглянувшись, он вынул из кошелька серебряную монету и кинул в миску. Монета всплыла и закачалась на воде, как игрушечный кораблик. Лёха хмыкнул и кинул в воду медяк. Через полминуты в миске дрейфовала флотилия из монет и связки колечек. А вот медная пуговица пошла на дно, как и положено металлу.

— Флот адмирала Ямамото движется к атоллу Мидуэй, — прокомментировал Стриж, показывая на монеты. — Не зная, что за ними следит подводная лодка «Наутилус».

Миа лишь удивлённо вскинула брови.

— Ладно, спросим у мелкой, когда придёт в кондицию, — решила она. — А пока займёмся более насущными проблемами. Отправляем больную на лечение и купим нормальную обувь. Меня даже портянки едва спасают — слишком неподходящий размер.

Лёха кивнул и ткнул пальцем в серебряк:

— Бам! Пикирующие бомбардировщики янки атакуют «Сорю»! — и, оглянувшись на сокрушённо качавшую головой Мию, развёл руками:

— Что? Ну когда я ещё в кораблики монетами поиграю?

Но деньги и пуговицу из миски выловил.

— Давай займёмся трофеями, а заодно узнаем, где их можно продать, — предложила эльфийка. — Зуб даю, этот здоровяк точно знает где торгуют оружием.

— Стопудово этот шкаф ещё и анестезиолог, — доверительно поведал Лёха, забирая трофеи с носилок.

Миа лишь пожала плечами, оглядывая помещение.

— Как думаешь, какую заразу тут можно подцепить? — спросила она. — Деревянные стены, самые примитивные представления о санитарии, отсутствие дезинфекции…

— Руки у «Борменталя» чистые, — не согласился Стриж. — И пахло от него… травами какими-то, что ли.

— Всё равно нужно проконтролировать, чем они тут лечат, — подозрительно прищурилась эльфийка. — Может, заговоры почитают и на том успокоятся.

Вышеназванный «Борменталь» как раз вернулся. Проследив, как Стриж перекладывает трофеи на широкую полку, «перенимающий опыт ученик» приказал:

— Разувайтесь. Вот, держите, — кинул на пол две пары войлочных тапок.

Миа и Стриж удивлённо переглянулись. Лёха вообще ожидал увидеть что-то вроде киношного образа: покрытый засохшей кровью стол, рои мух, грязный врач, перебирающий ржавые инструменты… А тут прям всё рвало шаблоны. Вот, даже аналог бахил выдали.

Дальше больше: в ярко освещённой смотровой обнаружился собственно врач — Стриж определил его безошибочно по тому почтению, с каким обращался к нему детина, — и молодая девушка, как раз надевающая красный халат поверх одежды.

— Перекладывайте, — скомандовал врач, показывая на застеленную чистой простынёй кушетку. — И вон отсюда эту грязь, — холёный палец доктора ткнул в носилки. — Ну-с, Фрейя, осмотри юную госпожу…

Запунцовевшая от гордости оказанным доверием девушка шагнула к Лауре и положила ей ладошку на лоб.

— Жар, — начала она.

Дальше отвесившему челюсть Лёхе досмотреть не дали: его в обнимку с носилками вытолкал из смотровой «Борменталь», прогудев:

— Раздеть её надо. Больную. Неча тебе пялиться…

— А доктор? — не удержался от подколки Стриж.

— А доктор — существо бесполое, — явно процитировал кого-то детина. — Ну, пока на работе.

— Ты тогда чего там не остался? — полюбопытствовал Лёха.

— Кто-то ж должен присмотреть, чтобы ты не спёр чего, — прямо ответил «Борменталь». — Без обид, но лучше перебдеть.

Лёха пожал плечами, мол, какие обиды, и поинтересовался, кивнув на полку с трофейным оружием:

— Не подскажешь, кому тут продать можно?

— Там дальше по улице лавка оружейная, — детина ткнул пальцем, указывая направление.

— Ага, — кивнул Стриж и поинтересовался. — Можно его у вас на время оставить? Мы пока пройдёмся, посмотрим что к чему, а потом уже и продавать понесём.

— Можно и оставить, — согласился «Борменталь», — за четвертак.

— Четвертак?! — возмутился Лёха. — Тебе ж оружие не на руках носить, оно само полежит на полочке спокойно. Осьмуха.

— Согласен. Демон с тобой… — невольно попав, что называется, не в бровь, а в глаз.

— Со мной, — хмыкнул Стриж, прислушавшись к скулежу «квартиранта» в черепушке.

Расплатившись за хранение, он привалился к стене и блаженно расслабился в ожидании. Миа вернулась только когда Лауру осмотрели и назвали цену за лечение и «госпитализацию». Надо сказать, на это ушла почти вся наличность — болеть в этом мире оказалось не дешёвым «удовольствием».

Поразмыслив, шкатулку с артефактами забрали с собой. Чёрт его знает, будут местные эскулапы шариться по вещам пациентки, или нет. Не хватало ещё по незнанию активировать какую-нибудь подлянку, вроде засевшего в Лёхе демона.

— Не доверяю я им, — подозрительно оглядываясь сообщила Миа, едва они отошли от дома лекаря. — Я бы на месте Гарма подкупила стражу на воротах, и каких-то осведомителей в местных гостиницах и больницах. Это помимо контроля всех путей к землям Кречетов.

— А вот и проверим, — Стриж ухватил её за локоть и потянул к растущему неподалёку раскидистому дереву.

Больше всего оно напоминало дуб, но с куда более крупными листьями и густой кроной.

Быстро оглядевшись, Лёха убедился в отсутствии свидетелей. От любопытных взглядов пешеходов их скрывал высокий декоративный кустарник, а окна лечебницы были прикрыты ставнями.

— Как ты там показывала? — поплевав на руки, Стриж подпрыгнул и ухватился за ветку метрах в двух над землёй.

Действительно, новое тело оказалось поразительно лёгким и прыгучим: он без труда подтянулся и быстро влез сперва на первую ветку, а потом и выше, прячась в густой кроне.

— Что, мой примитивный друг, по родной пальме соскучился? — ехидно поинтересовалась Миа, забравшись следом. — Вы ж там только-только от обезьян эволюционировали?

— Судя по твоим рассказам — вы там стремитесь обратно к ним, — не остался в долгу Лёха.

Спорить эльфийка не стала, вместо этого устраиваясь поудобней.

— Думаешь, продаст доктор пациентку? — шёпотом спросила она.

— Доверяй, но проверяй, — тихо отозвался Стриж. — Проконтролировать не повредит. Вот и посидим, поглядим: не прилетит ли птичка поинтересоваться о новой пациентке…

Потянулись минуты. И Лёха, и Миа прекрасно знали, что засада — это умение терпеливо сидеть и выжидать, ничем себя не проявляя, дабы не засадили уже тебе самому.

Примерно через полчаса из лечебницы вышла девушка с пустой корзиной. Оглядевшись, поправила чепец, изучила восковую табличку с какими-то каракулями, бережно положила ту в корзину и поспешила по улице.

Миа и Лёха переглянулись и продолжили наблюдение.

Наконец к двери лечебницы подошёл тип, описать которого можно было одним словом — неприметный. Встреть такого и через секунду уже забудешь лицо. Одет неброско, среднего роста — классический шпик.

Беглецы хмуро переглянулись. Вряд ли им повезёт и тип пришёл за лекарством от простатита. Выходит, стуканул доктор.

Незнакомец постучал в двери. Высунувшийся «Борменталь» оглядел его с высоты собственного роста и пророкотал:

— Ну?

— Я по поводу хворой дочери рубежника, — пояснил шпик негромко. — Которая с магическим истощением слегла.

«Сука», — одними губами прошептала Миа и сжала пальцы на рукояти ножа.

Лёха лишь скрипнул зубами, прикидывая, как тихо и незаметно подобраться к шпику и перерезать ему глотку. Голос демона, так и не смолкающий в голове, зазвучал особенно кровожадно.

— Да хоть по поводу кого, — равнодушно пожал плечищами «Борменталь». — Не велено про хворых всем встречным-поперечным рассказывать. Но… — он воровато огляделся, — … за серебрушку малую — так и быть, но только для тебя и не в передачу. А то до мастера дойдёт — и вылечу на улицу.

— Ну ты совесть-то поимей! — попробовал сбить цену шпик. — Куда серебруху-то, за что?

— За риск выхватить пинка под зад от учителя, — пояснил детина. — Не устраивает — проваливай, ищи кого подешевше.

— Демон с тобой, жадоба! — ругнулся шпик, доставая кошель. — На!

«Борменталь», абсолютно не впечатлённый гневом собеседника, взял монету и на миг скрылся из виду — видно, тоже кинул заработанное в воду. Стриж жестом показал Мие на ветку под ней и бесшумно скользнул вниз, доставая нож.

Девушка устроилась рядом. Лёха указал на шпика, распределяя цели. Себе он оставил сволочного «интерна».

— Ну вот, — начал «Борманталь». — Чего хотел-то от хворой?

— Выглядит как? — подался вперёд шпик. — Синеглазая, волосы светлые, лет шестнадцати на вид?

Детина потянулся и почесал спину.

— Не, такой не было, — честно глядя на шпика сказал «Борменталь». — У нас девка постарше, в самом соку.

Он руками изобразил впечатляющие достоинства пациентки и причмокнул губами.

— Волосы тёмные, как и глаза, — продолжил он. — Двух пальцев на правой руке не хватает. От истощения магического слегла, её слуги принесли. Ежели посмотреть хочешь — ночи ждать надо, когда дохтур отдыхать отправится. Сейчас никак. И это, девку щупать не позволю, у нас тут всё же лекарня, а не бордель.

Лёха удивлённо моргнул и спрятал нож. Видать, не всё так плохо в этом мире, раз сохранились порядочные люди.

Шпик зло сплюнул, выругался и отбыл восвояси несолоно хлебавши.

— Ты это… Заходи, если что, — «Борменталь» помахал ему лапищей. — Всегда рад помочь хорошему человеку.

И тихо добавил:

— Ишь, расшастались… Куда только стража смотрит. Дармоеды желтопузые.

Дверь в лечебницу захлопнулась.

— Вот и ответ, — Лёха подмигнул Мие. — По крайней мере, тут мы за девчонку можем быть спокойны.

— Надо ему хоть бухлом местным проставиться, — всё ещё обалдело покачала головой эльфийка. — А заодно неплохо бы понять, как этот хрен про нас узнал. Явно или от стражников на воротах, или от кого-то, кто там пасётся.

— Нищие, — Лёха ухмыльнулся. — Я с таким сталкивался. Видела, там шпана мелкая отиралась? Вот один из них и стуканул, куда надо. Стража дороже, а такие вот мальцы оголодавшие за грош голыми на столе спляшут.

— Значит, нужно поскорее превратиться из оборванцев в приличных слуг средней руки госпожи, — заключила Миа. — Потому что ориентировка скорее всего на беглых чужаков в обносках.

Лёха кивнул, спрыгнул с ветки и направился за оставленным в лекарне оружием.

-------------------------------

Доктор Борменталь — персонаж повести М. Булгакова «Собачье сердце».

Глава 8

Лауру на попечение медиков оставили с лёгким сердцем. Даже свёрток с её шкатулкой оставили на хранение, рассудив, что раз пациентку не продали за серебро, то и до воровства не опустятся. Да и на рынке куда больше шансов остаться без ценного груза.

Стоило нагруженным трофеями беглецам пройти пару улочек, как Стриж вдруг осознал некую странность. Не обращая внимания на удивлённо уставившуюся на него Мию и прохожих, он зажмурился и принялся крутиться на месте, словно выполняя упражнение для вестибулярного аппарата. Покрутившись столько, что едва стоял на ногах, он, не открывая глаз, указал на дом доктора и спросил:

— Мелкая в той стороне?

— Ага, — не скрывая удивления подтвердила эльфийка. — Как ты это сделал?

— Я, оказывается, теперь ещё и компас на нашу мелочь, — Лёха открыл глаза. — Хрен пойми как — но я чую, где она. Подозреваю, что она может таким же образом чуять, где я.

— Теперь мы можем не волноваться, что девчонку похитят. И, похоже, тебе не стоит особо рассчитывать на побег, если наша протеже, вернувшись к отцу, не захочет отпускать свою батарейку, — мрачно предрекла Миа. — Хорошо, хоть я не прошла через этот грёбаный ритуал…

— Время покажет, — Стриж поправил мешок со скарбом за плечами. — У мелкой вон… — он стукнул себя по лбу, — … уже как минимум один конкурент, от меня запитывающийся. Эх, ладно, всё решим по мере надобности. А сейчас — к насущным вопросам.

И зашагал к нужной вывеске.

Трофейное оружие они после долгих споров продали за тридцать серебрушек, сохранив невозмутимые лица, когда продавец высыпал монеты в ведро с водой, а потом выудил всплывшие. Вообще, так делали все торговцы, что приводило пустотников к двум самым правдоподобным версиям: это либо часть религиозного культа, либо какая-то магическая проверка подлинности валюты.

Себе путешественники оставили по ножу, положив их в торбы — незачем лишний раз привлекать внимание стражи острым предметом на поясе. Вдруг тут к остроухим относятся с повышенным подозрением? Лучше поберечься.

— Не знаю, что я хочу раньше: новую обувь, поесть, или помыться, — призналась Миа, оглядывая разнообразные вывески. — Пожалуй, поесть. Чувствуешь, какой-то выпечкой пахнет?

— Ага, — Лёха втянул ноздрями воздух.

В брюхе шумно заурчало и в тон ему отозвался в голове демон.

— Как же ты достал, грёбаный инфернальный нытик, — сообщил ему Стриж.

Источником аромата оказались плетёные корзины, за которыми восседала румяная жизнерадостная бабулька. Прохожие охотно раскупали у неё выпечку, что служило лучшей рекламой качества.

— И почём? — поинтересовался у старушки Стриж.

— Осьмуха за два с любой начинкой, полуухий, — весело отозвалась бабулька. — Хошь — с мясом, хошь — вот, с яйцами да луком, а хошь — сладкие…

— Давай на грош всех понемногу, — Стриж протянул ей монету.

— Ты гляди, — поразилась торговка. — Вроде тощие, а прожорливые.

— Оголодали в дороге, по нормальным харчам соскучились, — с улыбкой объяснил Лёха.

Миа согласно кивнула, уже уминая протянутый старушкой пирожок.

— Так вы что, не местные? — поинтересовалась бабулька.

— Есть такое, — кивнул Стриж.

Врать бабке смысла не было: чужаков в них видно за версту, а неумелое враньё может насторожить. Так что лучше отвечать полуправдой.

— А ночлег сыскали уже? — прищурилась торговка.

— А что? — немного насторожился Лёха.

— Дык то, — бабулька указала рукой на соседнюю улицу. — Вот той дорогой ежели пойдёте, то перед мостом — вправо, мимо работных домов, и упрётесь прямо в постоялый двор «Старая кляча». Там и за недорого, и ночлег хороший, и кормят сносно. Скажете — от пирожочницы Агафы, вам и малость цену сбросют.

Стриж расслабился. Бабка просто подрабатывает «рекламным агентом», за процент наводя клиентов на нужный постоялый двор. Прям как таксисты в его мире.

— Спасибо, уважаемая Агафа, — поблагодарил он бабку.

Та положила пирожки в торбу Мии и путешественники двинулись к постоялому двору, на ходу воздавая должное свежей выпечке.

— Матерь божья, как же это вкусно, — объявила эльфийка, прикончив первый пирожок и сразу выудив следующий. — Это даже примирило меня с травоядной диетой.

Словно в насмешку, следующий пирожок оказался с мясной начинкой. Вздохнув, Миа всё же откусила немного, а остальное протянула Лёхе.

— Тесто необычное, — заметил тот, энергично расправляясь с подарком. — Как из гречки, что ли…

— Прости, но я мало разбираюсь в земных злаках, — развела руками девушка.

— Какие-то потомки у меня… недалёкие.

— Потомки? У тебя есть дети? — удивилась Миа.

— Ага, — Стриж вздохнул. — Мальчики. Сорок штук. Чёрненькие, в возрасте от двадцати до сорока и все от разных пап и мам. Зато спать, жрать и на горшок ходят по команде.

Мимо промаршировал патруль местной стражи: трое вооружённых алебардами и короткими мечами крепких мужиков, внимательно оглядывавших улицу.

Лёха поглядел им вслед и завершил рассказ о своей «семье»:

— В общем, «личный состав» всё это называется.

Миа, как водится, рассмеялась. Вообще, её способность радоваться даже незатейливым шуткам наводила на мысль, что это качество она приобрела по ходу не самой простой жизни.

Нужный поворот увёл их с людной улицы. Зелень здесь росла куда гуще и оставляла впечатление запущенности, словно за ней никто не ухаживал. Да и строения выглядели победнее.

— Наверное, это и есть «работные дома», — Лёха взглядом указал на три стоящих рядом каменные двухэтажки, возле которых кучковались личности со следами вчерашних возлияний на лицах.

— Интересно, а что они тут собой представляют? — задумчиво протянула Миа. — У нас они есть только на Новом Плимуте и Акадии, и лучше туда не соваться.

— Почему? — полюбопытствовал Лёха.

Для него термин «работный дом» был достоянием далёкой старины, да и то по прочитанным в детстве книгам. Он смутно помнил описание беспросветной нищеты и тяжёлой работы. На этом воспоминания заканчивались.

— Поганые места, — объяснила Миа. — Примитивные производства для перевоспитания мелких уголовников, вроде трудотерапии. Как от принудительной социализации стали отказываться — попытались ввести такую систему.

— Что за принудительная социализация? — не понял Стриж. — Общественные работы?

— Вроде того, — хмыкнула эльфийка, подозрительно озираясь. — Переработка бесполезного преступника в безопасного и полезного для общества киборга.

— Блин, хорошая идея, — Лёха задумчиво сжевал остатки пирожка. — Жаль, у нас так нельзя — и технологий нет, и хрень правозащитная на дерьмо изойдёт… У нас, вон, даже вышак отменили — негуманно.

Личности у домов разразились обрадованным гвалтом, словно бакланы, которым кинули рыбёшку. Оглянувшись, Стриж увидел подростка, волокущего глиняные кувшины. И, судя по радости автохтонов «работных домов», плескалась там отнюдь не водичка. Как там говорил персонаж старой книжки про пиратов? «Я у тебя пить прошу, а не умыться!»

— Амиго, а мы не перегнули с экономией? — Миа немного ссутулилась и втянула голову в плечи, стараясь стать незаметней. — Райончик у гостиницы не очень.

Три выросших на пути фигуры с шипастыми дубинками в руках послужили наглядным доказательством её правоты.

— Раз-два-три-четыре-пять, жадность — это скверно… — протянул Стриж, оценивая ситуацию.

Помимо троих на дороге, играющих роль шлагбаума, присутствовал и четвёртый персонаж с самодельным кистенём — пожиже габаритами и поумнее рожей. Понятно — бесстрашный лидер и мозг. Выпивохи у домов — не с ними, иначе тут же подтянулись бы поближе. Но вместо этого чинно расселись рядком и уставились на бесплатное представление, прикладываясь к кувшинам.

— Это ты верно про жадность сказал, полуухий, — стоящий в середине звучно шлёпну дубиной по ладони. — Древние завещали нам делиться…

— Ну так иди и делись, амёба — чё к нам пристал? — Лёха удивлённо вздёрнул брови и развёл руками. — Мы тебе что — микробиологи?

Из переулка вышел ещё один тип и остановился, поигрывая ножом. Хреново. Он и вожак отрезают возможность к отступлению. И оружие в их руках показывает, что гуманизмом ребята не страдают, переведут в покойники без сантиментов и размышлений. Значит, надо и с ними так же, желательно — на опережение.

— Чё сказал? — недобро нахмурился детина, многозначительно качнув дубинкой.

— Братик у меня умом слаб, — жалко и заискивающе улыбнулась ему Миа, пятясь спиной к стене. — В детстве головой роняли. Не бейте его, уважаемые, мы всё что есть отдадим. Только что заработали — на пирожки потратили…

И продемонстрировала надкушенное лакомство. Выглядела она нелепо и смешно.

— Ага, — часто закивал Стриж, пятясь следом, — пирожки будете?

Он опустил руку, глядя, как ладонь Мии ныряет в торбу.

— Будем, — охотно кивнул детина, двусмысленно причмокнув. — Сладенького захотелось.

Его подельники синхронно шагнули следом.

— У меня есть, — Лёха продемонстрировал торбу. — С вареньем будете?

Детина презрительно скривился. Стриж огляделся. Вожак и тип с ножом расслабились, поверив в разыгранный спектакль. Лёху явно списали, как потенциального противника, переведя в разряд лохов, падающих в ужасе от лёгкой оплеухи.

— Сначала другой попробуем, — детина выпустил дубинку, повисшую у него на запястье и протянул грабли к Мие. — Иди к дяде, пирожочек мой.

— Какие же вы, мля, однообразные, — тихо выдохнула она, молниеносным движением всаживая нож ему в горло.

Детина выпучил глаза и, ухватившись за шею, упал на колени, едва не выдернув нож из руки девушки. Его подельники замешкались на короткий миг, подарив Стрижу бесценную возможность достать оружие. Дальше события понеслись галопом.

Всё же банда была опытной и слаженной. Моментально справившись с шоком, бандиты кинулись на своих жертв. Один попытался вонзить нож в живот Лёхе, но тот качнулся в сторону, пропуская оружие мимо. Одновременно что-то хищное и голодное внутри бросило его вперёд, к противнику, едва не нанизав на клинок. Лезвие бандита по касательной рассекло кожу, а вот нож Стрижа вонзился ему под подбородок. Клинок легко пробил нёбо и поразило то, что заменяло детине мозги.

Его тело ещё не осознало смерть, продолжая бег. Лёха едва успел выдернуть нож, как труп пронёсся мимо и с хрустом свалился в кустарник, где и остался лежать, подёргивая ногами.

Противнику Мии повезло ещё меньше: девушка просто упала на колени, уходя от удара, и вбила нож ему в пах. Улица огласилась истошным визгом — выпустив дубинку, налётчик упал, зажимая рану и вопя до разрыва голосовых связок.

Вожак и его оставшийся подручный переглянулись и разбежались в стороны, оставив поле боя за теми, кого ещё несколько секунд назад считали своей законной добычей.

Лёха отчего-то шумно втягивал носом воздух, жадно ловя запах крови. Когда он перевёл взгляд на остолбеневших пьянчуг, те даже забыли про выпивку. Они испуганно таращились на грозных чужаков, за пару секунд фактически истребивших банду.

Стоило многозначительно качнуть ножом, как зрители кинулись к дверям своих жилищ, в страхе позабыв про выпивку.

— То-то же, — Стриж сплюнул. — А то нашли себе кино Тарантины, мля…

Визгун орал уже тише. «Не жилец», — понял Лёха, глядя на выбивающиеся из-под пальцев бандита струйки крови. Миа разрезала ублюдку паховую артерию и жить тому оставалось совсем немного.

— Сильно зацепило? — коротко спросила эльфийка, глядя на запятнавшую рубаху Стрижа кровь.

Она технично вытерла нож об одежду убитого и спрятала его в сумку.

— Нет, — коротко отозвался Лёха. — Ходу.

Ему абсолютно не улыбалось сталкиваться как с местными правоохранителями, так и с толкованием необходимой самообороны.

Миа кивнула и побежала в переулок. Стриж — следом.

Остановились они в паре кварталов от места побоища, забежав в проулок между домами.

— Слышь, полуухие! — раздалось из-за потемневшего от времени дощатого забора. — Ежели ссать вздумаете — собаку спущу!

— А срать можно? — чисто из академического интереса уточнил Стриж.

За забором возмущённо клацнула челюсть. Лёха не стал дожидаться очередного витка скандала и примирительно сказал:

— Да шучу я, шучу, мил человек. Мы так, просто мимо идём. Остановились дух перевести.

— Шутник, мать-перемать, — проворчали из-за забора. — Развелось вас… Давай, переводи дух и ходи дальше. Ишь, ходют, ходют…

Ворчание, сопровождаемое стариковским шарканьем, удалилось.

— Какие тут, однако, милые люди, — подмигнул Стриж Мие.

— Ты как на нож напоролся? — спросила та, бесцеремонно задирая его рубаху и осматривая порез. — Увальни они здоровые, но неповоротливые.

— Сбылась моя мечта: девушки прям на улице раздевают, — хмыкнул Лёха. — Да как… Квартирант, придурок, подсобил. Тоже, видать, в мордобое захотел поучаствовать, а как — сам и не понял.

Он посмотрел на свою рану и удивлённо округлил глаза: порез уже не кровоточил и покрылся бурой коркой.

— Ладно, «тамагочи», считай, косяк свой заглаживаешь, — резюмировал Стриж ощущая, как нарастает голод.

Он не глядя выудил пирожок и откусил едва не половину.

— Нам нужна гостиница в более спокойном и благополучном районе, — озвучила предложение Миа, после чего задумчиво уставилась на пирожок в Лёхиной руке. — Как думаешь, случайно так совпало, что возле дешёвой ночлежки гопари эти паслись, или бабка эта специально нас туда отправила?

— Да хрен её знает, — Стриж почесал затылок. — Запросто может и наводчицей быть. Мне дядька говорил что бывало такое в девяностые… Ну, был у нас такой нехороший период, долго рассказывать. Наводчик пасся у вокзала, вылавливая приезжих, советовал квартиру на съём или гостиницу, а там по пути уже ждали бандиты.

Он огорчённо изучил подранную и перепачканную бурым рубаху и некстати ляпнул:

— Но выпечка реально вкусная…

Миа кивнула, вытащила последний оставшийся пирожок и с удовольствием откусила от него. Недавняя резня явно не испортила ей аппетит.

— Предпримем что-то по этому поводу? — поинтересовалась она, явно имея в виду потенциальную наводчицу.

Лёха задумался. С одной стороны, если старушка отправляет приезжих на ножи — спускать такое нельзя. А с другой… Что он будет делать? Не рихтовать же пенсионерку. Да и не до выяснений сейчас, других проблем хватает.

— Малую в семью вернём и попросим местную стражу озадачить, пусть сами выясняют и разбираются, — решил он. — Не хватало ещё нам цеплять маски, плащи и трусы поверх трико, а потом наводить порядок на улицах города.

— Это точно, — поддержала его Миа, дожевав пирожок. — Переодевайся и пойдём искать райончик получше.

Зажиточные районы Драконьего Холма напоминали виды старинных городов Европы: чистые мощёные улицы; добротные каменные дома в два-три этажа, крытые черепицей; аккуратные и опрятные горожане; деревянные вывески лавок и питейных заведений. Для неграмотных надписи дублировали картинками, поясняющими вид предоставляемых услуг, и горластыми зазывалами, заманивающими «почтенную публику».

Один из таких зазывал надрывал глотку у борделя, не жалея красок расписывая все те прелести, что ждут посетителей. Зачем он тут вообще нужен — Стриж не особенно понимал: на многочисленных балкончиках в призывных позах располагались работники обоих полов, а со стороны пустующих раздавались весьма характерные звуки. Лёха почувствовал некое шевеление, но не там, где обычно при просмотре порно, а в голове: алчно заворчал демон.

«Блин, он ещё и озабоченный» — подумал Лёха, едва сдержав огорчённый вздох.

— Диковинки востока, смуглые танцовщицы с юга, пустынные варвары, чистокровные дикие эльфы, — орал зазывала, — в доме удовольствий «Властный дракон» вы найдёте то, что давно искали!

Брови Мии поползли вверх при упоминании чистокровных эльфов.

— Слушай, — шепнула она Лёхе, — а их разве не разделывают на косточки? Или сперва трахают, а потом расчленяют?

— Да чёрт их знает, — так же тихо отозвался тот. — Может, утрахивают насмерть. А может — это казнь для преступников, или пленных из враждебного племени. Информации мало…

— Что-то не похоже, что там кого-то казнят, — заслышав особенно громкий вскрик сообщила Миа и бросила взгляд в сторону балкона.

Там с надменным видом восседал то ли полукровка, то ли чистокровный эльф. Во всяком случае волосы у него были аж до пят, но заплетены в самую обычную косу, и рядом не стоявшую со сложной конструкцией, что носили на себе Лёха и Миа при побеге.

Зазывала бросил на них быстрый взгляд, а потом подскочил и заговорщицки прошептал:

— Полуухие, а не хотите заработать? Половина выручки с клиента — ваша! Отмоем, приоденем, дадим парики, пока свои волосы отрастают — будете как чистокровки! Хозяин с оплатой не обидит! Вон, смотрите сами.

Он указал на балкон с «эльфом». Выглядел тот вполне довольным жизнью, ничуть не походя на подневольное существо.

Стриж аж поперхнулся от такого предложения. Прогрессорство через бордель — такого в книгах про попаданцев он не встречал. «Камасутре» туземцев учить, что ли? Так он не особый её знаток — только армейской версии, но она местным точно не понравится.

— Мы подумаем, — к ещё большему его изумлению ответила Миа.

— Да чего тут думать? — даже удивился зазывала, окидывая их сочувствующим взглядом. — Хоть поедите досыта. Давно, небось, такого не было?

Миа лишь грустно пожала плечами и повторила:

— Мы подумаем.

— Я надеюсь, ты это не всерьёз? — осведомился Стриж, когда они отошли от зазывалы.

— Мы выглядим, как местные бомжи, — напомнила ему девушка, — и вести себя должны соответственно. Для полуголодных бродяг предложение должно звучать достаточно привлекательно, чтобы его всерьёз обдумать. Или ты собрался орать на всю улицу, что твоя офицерская честь требует вызвать его на дуэль за оскорбление? Так, кажется, было принято у предков китежцев?

— Кого? — озадачился Лёха. — Чёрт знает, про кого ты, но у нас дуэльный кодекс отменили вместе с последним царём. Считай лет за восемьдесят до моего рождения.

Он оглянулся на бордель и резюмировал:

— И не знаю, что и как тут с дуэлями, а вот трахаться с эльфами у местных, я смотрю, в чести.

— Видимо они занимают нишу обслуги в местной социальной экосистеме, — безразлично пожала плечами Миа. — Наша юная подруга упоминала, что полуухие обычно ходят в слугах у местных. Чему удивляться? Интересно, а бывают знатные полукровки?

— Увидим, чего гадать? — отозвался Стриж.

Они зашагали дальше с интересом изучая город. Впечатление немного портили конский навоз на мостовых да вонь из сточных канав, куда сливали нечистоты. Но, вопреки ожиданиям, никто не выплескивал содержимое ночных горшков в окна и не мочился с балконов. Видать, здешняя цивилизация ещё не дошла до подобных изысков.

Всё встало на свои места когда путешественники дошли до реки, через которую вёл каменный мост.

— Вот теперь я вижу нормальное такое средневековье, — хмыкнул Лёха, показывая на оборванца, присевшего со спущенными штанами на перила.

— Ниже по течению купаться не пойдём, — резюмировала Миа, с мрачным любопытством разглядывая столь необычную картину. — Как думаешь, тут изобрели аналог мыла и зубной пасты?

Она продемонстрировала руки. Грязи под ногтями хватило бы, наверное, чтобы соорудить достойный погребальный курган для мыши. — И можно ли купаться в местной реке где-то выше по течению, или есть какой-то запрет?

— Фиг знает, — пожал плечами Стриж.

Оглянувшись на тужащегося оборванца, он брезгливо сморщил нос и продолжил:

— В центре народ чистый. Значит, где-то моются. Сомневаюсь, что ради этого бегут куда-то за город. Значит, или дома, или есть что-то типа общественных бань. Ну и чем мыться — тоже есть. Вон, вспомни, как от врачей пахло. Ох ты ж…

Он шарахнулся в сторону, едва не сбив с ног Мию. Через мост на полной скорости проскакал верховой, даже не подумавший притормозить перед пешеходами. Лёхе сразу вспомнился Дюма — фрагмент, где Д’артаньян, мчащийся по своим делам на лошади, сбивает какого-то горожанина и даже не оглядывается на подобный пустяк. Вот они — все прелести сословного общества. Особенно для тех, кто стоит ниже по социальной лестнице.

— Прямо как сенатор на Новом Плимуте, — зло сплюнула эльфийка. — Но тот хоть со спецсигналом и по выделенной полосе торопится.

— У нас так мажоры гоняют, — Лёха посмотрел вслед наезднику, запоминая — вдруг свезёт столкнуться без свидетелей. — Ну, дети богатеньких пап и мам, — пояснил он на случай, если термин в будущем исчез.

— На Тиамат гонять негде, — развела руками Миа. — Под куполами мало места, а за их пределами можно врезаться в черепорога, решившего развалиться посреди дороги. Или обнаружить дыру, проделанную кем-то из крупных животных, устроивших брачные танцы на трассе. Строго говоря, потому у нас передвигаются или верхом, или в надёжных бронированных вездеходах.

— Вот чего я к вам не попал, а? — уже в который раз за время знакомства огорчился Стриж. — Куда интереснее, чем вся эта смесь гаррипоттеровщины с реконструкторским фестивалем…

— Ну, как видишь, мой примитивный друг, тут тоже хватает приключений, — криво улыбнулась Миа. — Давай постараемся хотя бы сегодня их больше не найти.

Глава 9

Вопреки опасениям, до подходящего постоялого двора добрались без происшествий, рискнув спросить дорогу у стражника. Выяснилось, что места для постоя располагаются у базарных площадей, дабы приезжим торговцам не тратить время на дорогу от лавки до ночлега.

Как и гостиницы в мире Стрижа, постоялые дворы предлагали гостям сервис любого уровня, в зависимости от дохода: от ночёвки на сеновале при конюшне за четвертак, до роскошной комнаты стоимостью в империал.

Путешественники ограничились золотой серединой — той, что поближе к низкобюджетной, — сняв двухместный номер ценой в два гроша за сутки. Ещё полтора гроша потратили на заказ обеда.

— Да прям неплохо, — оценил Стриж снятое жильё.

Действительно, по сравнению с местами, где ему доводилось ночевать в той же Африке, комната, всё убранство которой составляли небольшой стол, стул, две кровати и грубо сколоченный деревянный сундук между ними, выглядела пятизвёздочным отелем.

По крайней мере, со стен и потолка не сыпалась членистоногая живность, под ногами не хлюпала грязь, стол был чист, а тюфяки на кроватях приятно пахли свежим сеном. Такая мелочь, как отсутствие подушек и постельного белья, никого не смутила. Если что — есть трофейные одеяла, хватит за глаза.

Лёха зябко повёл плечами: озноб, к которому он вроде привык, усилился.

— Как бы не пришлось просить затопить на ночь печь, — пошутил он, доставая из мешка суконный жилет.

— Думаешь, у них тут есть мобильные печки? — усомнилась Миа и наконец присмотрелась к мелко подрагивающему от холода Лёхе. — Как ты можешь мёрзнуть в такую жару? Закончим с делами, купим тебе красного вина и побольше мяса, чтобы помочь кроветворению в теле.

— Не надо вина, — с сожалением отказался Лёха. — В два глотка уже уносит, даже от разбавленного. Может, у них тут сок гранатовый есть.

— Перед сном не критично, — отмахнулась Миа, обходя комнату и заглядывая в каждый угол. — Тебе важно поднять уровень гемоглобина и отоспаться.

Раздался громкий стук и игривый женский голос вопросил:

— Еду заказывали?

За дверью оказалась пышногрудая и весьма миловидная работница постоялого двора. Та не стала дожидаться, пока Лёха отойдёт и профессионально протиснулась мимо, потеревшись об него и при этом не уронив ничего с подноса.

Судя по поведению, деваха подрабатывала как могла, развлекая постояльцев и в нерабочее время. И, надо сказать, досуг выглядел весьма привлекательно. А стоило представить, как тепло будет с ней под одеялом…

Стриж даже пожалел, что заказал один номер на двоих. Вряд ли Миа оценит такое «согревание» на соседней койке.

— Может, вам ещё чего принести? — поставив поднос на стол спросила разносчица.

При этом она выгибала спину, выгодно демонстрируя все достоинства фигуры.

— Красное вино у вас есть? — с интересом глядя на нехитрый процесс соблазнения, поинтересовалась Миа. — И какие-то морсы, или компоты?

— Найдутся, — кивнула девица, глядя только на Лёху. — Ягодный морс, компот с яблоками и вишней, вино домашнее, сливовое.

— Ягодный морс, — выбрал тот, мысленно прикидывая, сколько тут стоит наведаться в отдельную комнату с этой барышней и может ли он позволить себе такую трату.

— Сейчас принесу, — откровенно улыбнулась ему разносчица. — Ещё чего-нибудь желаете?

— Может, позже, — не сумел отказаться Стриж.

— Я до утра работаю, — кокетливо подмигнула ему девушка. — Меня Розалиной звать.

— Я запомнил, — вернул улыбку Лёха. — Красивое имя.

Миа взяла миску с мясной похлёбкой и принялась быстро работать ложкой, не обращая на них никакого внимания.

Стриж рассчитался за морс, уловил многозначительное движение бровью, добавил пару медных колечек и девушку как ветром сдуло.

— Какие тут… пылкие женщины с низкой социальной ответственностью, — он уселся на кровать и взял тарелку.

— Ну так вроде местные с ушастыми с удовольствием скрещиваются. А может просто все, кроме тебя, уже в курсе, какой букет заболеваний она дарит кавалерам, — предположила Миа. — Так что ты бы не спешил налаживать личную жизнь, пока не разберёшься с местной контрацепцией и методами лечения ходовых болезней. А заодно как не стать папашей.

Подумав, она хмыкнула и предположила:

— Кстати, может тут как раз ушастыми детишками лихо торгуют, потому она на тебя так и вешается.

— Вариант, — кивнул Лёха, с содроганием вспомнив «родную Африку» с её экзотическими болячками и едва ли не легальной торговлей детьми.

А какой шок он испытал, когда узнал, что в Африке процветает жуткий бизнес по торговле детьми-альбиносами. В тех краях широко распространено верование, что их мясо целебно. Причём зачастую родители несчастных сами растят и откармливают своих чад, чтобы продать знахарям на убой, как скот. Те же сбывали не только мясо: из внутренних органов и костей мастерили амулеты, тоже якобы обладающие выдающимися мистическими свойствами.

От воспоминания пропал не только аппетит, но и желание продолжить знакомство с Розалиной. Тут Миа права — сперва стоит разобраться в местных нравах и обычаях, а потом уже знакомиться поближе с улыбчивыми девицами.

— Ну, значит, не судьба — резюмировал он со вздохом.

— Отсыпь мне часть налички, — попросила эльфийка, с сомнением рассматривая выуженный из похлёбки кусочек мяса. — По крайней мере есть шанс, что сразу у двоих всё не упрут.

Решив не рисковать, она перекинула кусок в миску более удачливого приятеля.

— Да, конечно, — Стриж занялся финансами.

Разделив оставшиеся монеты на две равные кучки, он пересыпал их в кошельки и отдал один Мие.

— Спасибо, — та небрежно кинула полученное на кровать. — Нужно купить одежду по размеру, помыться, а потом узнать, как добраться до границы этих самых кречетов и сбагрить девчонку. Не жажду проверять, сдержит ли она слово. Судя по всему, мы вполне сможем смешаться с аборигенами и свалить на все четыре стороны. Если, конечно, у неё тоже нет внутреннего навигатора, указывающего на тебя. В этом случае побег усложнится.

Лёха кивнул, соглашаясь, и взялся за ложку. Запахи еды и вечный голод быстро изгнали тень неприятных воспоминаний. Брюхо заурчало в предвкушении и в тон ему заскулил демон.

Стриж зачерпнул суп и отправил в рот. Вкус вызвал приступ ностальгии по курсантской молодости — почти таким же кормили в столовой. Просто, нажористо и без изысков: мясо, куски крупно нарубленных овощей, немного зелени, из всех специй — соль.

— Я бы чесночку добавил, — сделав паузу, сообщил он. — Да и картохи.

— И перца, — согласилась Миа. — Интересно, тут вообще специи в ходу?

— Скорее всего не под наш бюджет, — предположил Лёха. — Но жить без лаврушки и душистого перца я как-нибудь смогу, а без крови — сомнительно. С моим квартирантом надо что-то решать.

В слова Лауры, что этот паразит не лечится, верить не хотелось. Раз кто-то может подселить такую тварь в тело, значит должен найтись и тот, кто сумеет её выселить.

— Угу, — промычала эльфийка и, прожевав, сказала: — Только хорошо бы получить второе мнение на этот счёт. Сдаётся мне, малявка изрядно лапши нам на уши навешала из страха, что мы оставим её одну в лесу. По крайней мере я что-то не видела магов, которые бы учуяли в нас пустотников. Похоже, Лаура просто сочинила это, чтобы мы позволили ей запитаться от нас.

Лёха лишь пожал плечами. В школу чародейства и волшебства он не попал, а потому был вопиюще неграмотен в подобных вопросах.

— Нам нужен маг, который разбирается во всей этой тряхомудии с демонами и артефактами, — заключила эльфийка. — Альтернативное мнение.

— Тогда сегодня приведём себя в порядок и завтра попробуем потереться вокруг местных и послушать, что говорят о Кречетах, Гарме и магах вообще, — решил Стриж.

— Разумно, — одобрила план Миа и отправила ему в миску очередной кусочек мяса.

Придвинув к нему кувшин с морсом, она отсалютовала ложкой и подмигнула:

— Пей до дна, Золотце, корми своих внутренних демонов.

Лёха лишь вздохнул и налил полную кружку.

Как Стриж и подозревал, шоппинг в средневековье — даже таком вот фэнтезюшном, — оказался делом хлопотным. Ни тебе общественного транспорта, ни магазинов готовой одежды и обуви. Портные, шляпники и сапожники лишь снимали мерки, уточняли пожелания клиента, брали задаток и просили вернуться днём позже для примерки и подгонки.

— Я раньше как-то и не задумывалась о том, что не всегда можно было прийти и купить готовое, — шёпотом призналась Миа после того, как сапожник произвёл замеры и велел приходить за готовой обувью через пару дней. — Что размера может не быть — это я привыкла, но чтобы практически всё надо было заказывать с нуля…

Она покачала головой и развела руками, сообщая миру, что поражена до глубины души. Лёха только вздохнул. Он отчаянно скучал по своему времени. По привычной одежде, по возможности выпить чашку кофе, просматривая новости в смартфоне, или читая свежую «проду» от любимого автора. Да, Стриж и раньше оказывался вдали от благ цивилизации, но всегда знал, что вернётся к ним, когда завершит работу.

— Убила бы за мороженое, — обмахиваясь рукой вздохнула эльфийка.

Это признание вызвало невольную улыбку. Хоть в чём-то ему повезло: Миа, несмотря на принадлежность к другой эпохе, его понимает. А возможность поговорить с кем-то, принадлежащим схожей культуре — бесценна.

Девушка остановилась у портняжной мастерской, разглядывая скудный ассортимент на прилавке у входа. Из готовых вещей можно было купить разве что плащи, пояса, шляпы, да разного рода украшения.

Портной оказался «полуухим». Лёха с Мией обменялись взглядами, явно придя к одному и тому же выводу: этот знает, что обычно носят соплеменники.

— После вас, — галантно уступил дорогу Стриж.

Мастерскую они покинули почти час спустя.

— Кому тут на башку яблоко уронить надо, чтобы хоть до водяного колеса и прялки «Дженни» додумались? — в сердцах возмутился Лёха.

— Понятия не имею о чём ты, но задумайся, может именно ты совершишь тут промышленный рывок, — отозвалась довольная Миа. — Только сперва уточни, не сжигают ли тут за это.

В руках она держала чистую рубаху — один из немногих готовых предметов, что нашёлся у портного. Точнее, заказчик не выкупил товар в срок. И хоть по размеру она не слишком подошла, Мие так хотелось сразу после мытья надеть что-то чистое, что рубашку наскоро подогнали под неё. Глядя на получившийся результат, портной неодобрительно цокал языком, но эльфийка только отмахивалась: по сравнению с тем, что на ней было надето, обновка казалась верхом совершенства.

Позаботилась она и о Лауре, заказав для неё одежду. Размер прикинула «на глаз». Даже если где-то не угадала — лишнее ушьют за несколько минут и группа будет готова отправляться, как только девчонка поправится.

— Сперва я изменю моду, — буркнул Стриж, поправляя купленную тут же бандану. — Не хочу выглядеть, как гибрид товарища Сухова с капитаном Алатристе.

Он распахнул ворот рубахи и повязал новый шейный платок, скрыв от чужих взглядов татуировку на шее.

Воротник рубахи плохо справлялся с этой задачей и Стриж постоянно ловил любопытные взгляды прохожих, норовящих получше рассмотреть рисунок. Оставалось надеяться, что знатоков среди них не нашлось.

Заказал он и митенки из тонкой кожи, чтобы скрыть знак на ладони. К счастью, тут перчатки с обрезанными пальцами были в ходу, и Лёхе не пришлось выдумывать подходящее объяснение для заказа.

— Без понятия, о ком ты, но сейчас мы с тобой выглядим как морские пираты из дешёвого голофильма про докосмическую эпоху, — вздохнула Миа, поправляя свою новую, в тон рубахи, бандану. — Особенно запахом. Пойдём мыться, а то на нас смотрят, как на бездомных бродяг.

— Мы и есть бездомные бродяги, — напомнил Лёха.

— Умеешь ты поднять настроение, — вздохнула его спутница.

Темнело и на главных улицах зажглись фонари. По сути то были масляные лампы на столбах, которые не столько освещали улицу, сколько обозначали путь во тьме. Фонари коптили и плевались маслом не хуже взбесившегося верблюда, из-за чего прохожие старались держаться от них подальше, но всё равно, с точки зрения Стрижа это был уже немалый прорыв в благоустройстве.

— Интересно, а почему не магические какие? — полюбопытствовал он.

— Скорее всего дорого, — отозвалась Миа.

До бани добрались без приключений. Стриж уже начал привыкать к этому нетипичному средневековью, потому даже не очень удивился, когда им предложили выбор: общий зал с разделением на мужскую и женскую половины, или отдельная комната с парной и бассейном. Правда стоило это удовольствие аж полтора гроша за час, тогда как за мытьё в общем зале брали всего осьмушку.

Тут даже совещаться не пришлось — Стриж молча выложил монеты на стойку, с молчаливого согласия Мии зарезервировав аж три часа.

«Администратор», как мысленно окрестил его Стриж, отсчитывая сдачу поинтересовался, не нужна ли «достопочтенным посетителям» компания в парилку. Не нужно было обладать дедуктивными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, какую именно компанию предлагают: ту, в ряды которой совсем недавно зазывали самих пустотников.

Отдельно пришлось раскошелиться за кувшин жидкого мыла, два деревянных таза, мочалки и полотенца. И, гулять так гулять, жбан прохладного ягодного морса — остыть после парилки.

— Могу предложить вам услуги цирюльника, — сообщил распорядитель бани, когда Лёха стянул с головы бандану.

Да уж, наверное стрижка от барбершопа «Миа с тупым клинком» не соответствовала местным представлениям о прекрасном.

— Мысль дельная, — отведя его в сторону негромко сказала эльфийка. — Приведи себя в порядок, а я пока узнаю, есть ли тут походный вариант мыльно-рыльного набора. И какой-нибудь аналог зубной пасты. Если уже займу комнату — постучи вот так, я отопру дверь.

Она отстучала нехитрую комбинацию пальцем по Лёхиной ладони.

— Может, я лучше после тебя? — предложил он.

— А если паразит вырубит тебя прямо в парилке и ты там помрёшь? — напомнила о неприятном Миа. — Так что придётся тебе как-нибудь смирить скромность и терпеть мой сальный взгляд.

— Тогда, как офицер и джентльмен, я буду обязан на тебе жениться, — пафосно объявил Стриж.

— Тебе нельзя в моё время, — весело шепнула ему эльфийка. — У нас там общие душевые на кораблях. Ты бы…

Что «он бы» Лёха так и не узнал. Миа умолкла на полуслове и уставилась куда-то. Проследив за её взглядом, Стриж увидел зеркало. Первое, встреченное ими в этом мире.

Не сговариваясь, они подошли к нему и уставились на свои отражения. Это было очень странно — смотреть на себя, а видеть чужое лицо. На Лëху серо-голубыми глазами смотрел типичный эльф — мечта малолетних фанаток «Властелина колец». Светлые волосы, высокий лоб, миндалевидные глаза, узкий подбородок, прямой нос, острые уши — в общем, типичный шаблон жанра фэнтези. Стриж утешился тем, что похож сейчас скорее на актëра Рутгэра Хауэра, чем на смазливого Орландо Блума.

— Я грёбаное весло, — печально вздохнула Миа, разглядывая себя с разных сторон.

— Девка, эвон, подросла, а тоща, как полвесла, — автоматически отозвался Лёха цитатой из бессмертного произведения Филатова. — Не гони: ты-то как раз выглядишь отлично. А вот на меня без слёз не взглянешь.

— Мы как двое малолеток, — хихикнула эльфийка, — стоим тут и жалуемся на внешность. Для полноты образа не хватает прыщей.

— И рекламы средств от них, — вспомнил Стриж доставший его в детстве ролик.

— Всё, вали стричься, у нас ещё много дел, — махнула рукой Миа, отобрала сумку со сменной одеждой и зашагала к оплаченной комнате.

Лёха проводил её взглядом и отправился к местному Фигаро.

Собственно, схожие примитивные «парикмахерские» Стриж не раз видел в Африке: кресло, таз с горячей водой для бритья, набор опасных бритв и ножниц. Брить ему было нечего, потому цирюльник взялся за ножницы. Но у Лёхи были свои планы на причёску — он решил сделать привычный «бокс», благо проблем с этим не было: с подобной стрижкой здесь щеголяли многие мужчины. Пришлось цирюльнику после ножниц всё же браться за бритву и убирать с висков и затылка клиента всякий намёк на растительность.

В какой-то момент Стриж ощутил на себе чужой взгляд и заметил рыжеволосую женщину. После посещения портного он мог с уверенностью сказать, что одета она была достаточно дорого и на мужской манер. Скорее эффектная, чем красивая, она достаточно откровенно разглядывала Лёху, а когда перехватила его взгляд — подмигнула.

Внимание незнакомки вызвало острый приступ паранойи, но женщина не делала ничего, продолжая просто смотреть.

— Ты тут первый день работаешь? — прямо спросила рыжая, окинув его грязные лохмотья весёлым взглядом. — Только наняли?

Тут Стриж сообразил, что его приняли за нового, а потому интересного, работника бань. Не того, что таскает воду и дрова для печей, а из тех, которые составляют приятную компанию.

«Блин, вот почему я не попал в тело какого-нибудь зелёного брутального орка, а стал остроухой профурсеткой?» — мысленно вопросил небеса Лёха. Те, как водится, не удостоили его ответа.

— Нет, — буркнул он, немного расслабившись. — Просто помыться пришёл.

— Даже так? — его ответ явно не расстроил рыжую. — А подзаработать не хочешь?

Пожалуй, его видок вполне мог навести на мысли об острой нужде в любой, даже подобной, работе: ношеная одежда с чужого плеча, грязь и мрачное выражение на роже.

— Я как раз сегодня нанялся на работу, — соврал Лёха. — Так что вынужден отказаться.

— А жаль, — с сожалением покачала головой дама, окидывая его откровенным взглядом. — Я нашла бы чем тебя занять.

Тут у Стрижа исчезли последние сомнения: нанять его хотели для постельных утех. Мысль едва не заставила расхохотаться. Потрясающий карьерный рост от офицера до ушастого жигало в чужом мире.

— Меня устраивает работа охранником, — на всякий случай уточнил Стриж.

Тонкие губы женщины досадливо изогнулись. Несмотря на острый нос и треугольное лицо, она была очень даже ничего: стройная, длинноногая, под рубахой угадывалась красивая грудь.

— Жаль, жаль, — промурлыкала рыжая и склонила голову набок. — Ты — местный? У кого служишь?

— Проездом, — лаконично ответил Лёха, не желая вдаваться в подробности.

— Где остановился? — с обезоруживающей прямотой спросила дама. — Не хочешь встретиться вечером, выпить вина, познакомиться получше? Или, — она приблизила губы к его уху и понизила голос до шёпота, — может я присоединюсь к тебе и потру спинку?

Чёрт, предложение звучало соблазнительно. Даже очень. Судя по реакции тела, его давно не баловали женским вниманием. Даже демон в голове будто одобрительно заворчал.

— Вечером — звучит отлично, — не стал отказываться Стриж, мысленно приказывая разошедшемуся демону заткнуться. Тот, понятное дело, и не думал послушаться. — Мне нужно помыться и доделать кое-какие дела, а потом я свободен.

Собственно, дело действительно было: метнуться к лекарю, проверить как там Лаура, а заодно расспросить «Борменталя» как тут обстоят дела с нехорошими болезнями и средствами контрацепции. Ну и вызнать, нормально ли это, когда не бедная дама вот так открыто подкатывает к полуухому незнакомцу. В привычном Лёхе мире это вызывало подозрения, но тут, кто знает, может и норма.

— Куда подойти и кого спросить? — уточнил он.

— Постоялый двор «Серебряный кубок», — многообещающе улыбнулась рыжая, — это у северных ворот. Скажешь, что пришёл по приглашению госпожи Мирабель, тебя проводят.

— Договорились, — вежливо улыбнулся Стриж.

«Госпожа Мирабель» снова подмигнула, отлипла от стены и направилась к одному из кабинетов, соблазнительно покачивая бёдрами.

Лёха проводил её взглядом и нахмурился. Что если дамочка — человек Гарма? Нет, в этом не было смысла. Она бы просто проследила, в какую дверь он войдёт, а потом вызвала подмогу и их с Мией взяли бы тёпленькими, причём буквально. Для грабежа он выглядит совершенно непрезентабельно, а других вариантов не было. Не хватало понимания местных реалий и возможных опасностей.

Решив прихватить кувшин местного пива и вечером предметно расспросить Борменталя на тему женщин, Лёха направился в снятую парилку.

--------------------

Прялка «Дженни» — механическая прялка Дж. Харгривса, сконструированная в 1765 году. Считается «первопроходцем» в механизации производства.

Глава 10

Вскоре после условного стука Лёхе открыла завернутая в полотенце Миа. После предложения рыжей зрелище оказалось слишком приятным и Стриж поспешно юркнул за дверь, оказавшись за спиной девушки.

— А ничего так, — преувеличенно-бодро оценил он «номер».

Достаточно большой предбанник вмещал полки для одежды и обуви, и стол с парой стульев, стоящий на краю бассейна с проточной водой.

Стриж сунул в воду палец и удивлённо констатировал:

— Тёпленькая. Интересно, чем греют?

— Термоисточник, — пожала обнажёнными плечами Миа. — Или дело в магии.

Стриж молча кивнул, соглашаясь. В принципе, ему-то какое дело до того, чем тут греют? Хоть электричеством от магического ядерного реактора — лишь бы помыться нормально.

За дверью из плотной древесины обнаружилась парная, напоминающая хаммам, который Лёха посещал в Сирии: такие же каменные лавки и кадка с водой для мытья.

Мимо прошла Миа, на ходу снимая полотенце. Растерянно моргнув, Стриж деликатно отвернулся и пробормотал:

— Даме уступаю право первой очереди.

— У вас там, в прошлом, реально раздельные казармы и душевые? — с удивлением поинтересовалась из парилки Миа.

— Да, — не оборачиваясь, отозвался Лёха. — К сожалению. Такие вот мы старомодные.

Немного подумал и добавил:

— У нас даже женщин не во все рода войск берут.

— Из-за каких-то религиозных и идеологических причин, или просто плохо развиты технологии? — с живым интересом спросила эльфийка. — Я как-то видела документалку о том, как на Акадии местные вручную волокли примитивную пушку.

— Причин много, — ответил Лёха. — И физические возможности в том числе. Экзоскелеты только разрабатывать начали, по сути. Потому у нас женщины в основном в тыловых службах, медики и связь.

— Если экзоскелеты только в планах — логично, разница в мышечной массе приличная, — донеслось из парилки. — Но поскольку у нас казармы и душевые общие — не строй из себя рыцаря печального образа и иди уже мыться. Тут зеркала нет, а осмотреть друг друга на предмет местных паразитов и повреждений всё равно нужно. Не вертеться же мне голой в общем коридоре.

Лёха молча разделся, обернулся полотенцем и, стараясь не смотреть на Мию, торопливо сквозанул в нагретую парилку, пока девушка не заметила шевеление ткани в паху.

— Сцуко, надо же, какой мне эльф озабоченный попался, — прошипел Стриж.

Растянувшись на полированном камне лавки, он уставился в потолок, чувствуя, как согревается впервые с момента контакта с тем чёртовым артефактом.

А ещё это позволяло не смотреть на устроившуюся напротив девушку. Помогало, правда, плохо: воображение невольно рисовало такие волнующие картины, что он счёл за лучшее всё же повернуть голову и посмотреть на реальную Мию. Помогло лишь отчасти: она лежала на камнях обнажённой, но вид ссадин, царапин и кровоподтёков несколько охладил романтический пыл.

Взгляд Лёхи остановился на незамеченней ранее золотой татуировке.

— У тебя татуха на пояснице, — сообщил он, — вроде тех, что нам Лаура рисовала. Ещё какая-то магическая хрень?

Лежащая вниз животом эльфийка попыталась извернуться, чтобы рассмотреть, но особого успеха не добилась. Вместо этого она приподнялась, открывая чарующий вид на грудь, и потребовала:

— Покажи поясницу.

Стриж нехотя повернулся к ней спиной и немного ослабил полотенце.

— А у тебя такой нет, — сообщила Миа. — Надо будет спросить у малой, что это значит.

Лёха невнятно угукнул.

— Сними ты уже эту тряпку, — насмешливо фыркнула девушка. — Нам нужно осмотреть друг друга. Не знаю как у вас, а у нас подкожные паразиты, хищные лозы и просто мелкие кровососы — печальная норма жизни. Чем раньше обнаружишь — тем дольше проживёшь.

— Хищные лозы? — переспросил Лёха не только из искреннего любопытства, но и чтобы отвлечься от мыслей о самом тщательном осмотре тела эльфийки.

Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, он повернулся к спутнице. Та подняла волосы, обнажая шею, и повернулась к нему спиной. Вид был что надо и Стрижу понадобилась вся сила воли, чтобы оторвать взгляд от манящих изгибов и сосредоточиться на состоянии кожи напарницы.

— Ага, — ответила Миа, явно не смущаясь происходящего. — Цепляешь где-то колючку, а она через какое-то время прорастает прямо в тело. Причём вбрасывает токсин, который нехило так обезболивает. Если периодически не осматривать кожные покровы — можешь дать ей разрастись настолько, что токсин парализует нервную систему.

Её заметно передёрнуло.

— Жуткая смерть, скажу я тебе — стать удобрением заживо.

— Фу, блин, — скривился Стриж, представив такую сцену.

Надо сказать, что история помогла. Мысли о растении-паразите вытеснили эротические фантазии и Лёха со всем тщанием осмотрел Мию, а затем позволил проинспектировать уже себя.

— Кожа чистая, — объявила эльфийка чуть позже. — Голову тебе цирюльник осматривал.

Она вздохнула и запустила пальцы в свои волосы.

— Меня от этой растительности распирает паранойя, — призналась она, — но местные женщины не стригутся слишком коротко, а особенно выделяться я не хочу.

Она взяла купленный тут же гребень и принялась вычёсывать волосы, бдительно следя, не зацепился ли между частыми зубьями какой-нибудь паразит.

— А вы там, значит, все лысые? — заинтересовался Лёха.

— Кто в сельве живёт — предпочитает или лысину, или очень короткую стрижку, — не прерывая своего занятия ответила Миа. — Городские — те стригутся кто во что горазд. Вообще у них мода на причёски из множества мелких косичек. Мне кажется, только ради того, чтобы раздражать своим видом лесных.

— У вас какой-то конфликт на фоне места проживания? — не понял Стриж.

— Не конфликт, — хмыкнула девушка. — Скорее разное отношение к прогрессу и традициям. Эти городские пижоны даже фамильяров не заводят, что не мешает им быть в целом приятными ребятами.

Она вздохнула и отложила гребень в сторону.

— С одним таким, Сантьяго, я как раз подумывала на свидание сходить. Но не срослось…

Похоже, грустить долго Миа не умела. Тряхнув головой, она улыбнулась, вылила на себя ковшик с водой, довольно фыркнула и спросила:

— А ты? Остался у тебя кто-то, по кому ты скучаешь? Семья, подруга?

— Сестра, — коротко ответил Лёха. — Ровесница нашей находки.

— Есть кому о ней позаботиться? — в голосе девушки зазвучали сочувственные нотки.

— Дядя, — неохотно отозвался Стриж.

Вспоминать о доме не хотелось. Это всё не вернёшь и терзать душу пустыми воспоминаниями — глупо.

— А у тебя? — в свою очередь спросил он.

— Родители, братья, сёстры, — зачерпнув мыло из кувшина, Миа с видимым наслаждением размазала его по телу, несмотря на то, что-то уже было вполне чистым. — Я — девятый, и не самый младший, ребёнок. По мне особо скучать не будут. Я и так почти не бывала дома.

— Охренеть у вас семьи, — присвистнул Стриж.

— Ну так планета сама себя не заселит, — пожала плечами девушка.

Тут было не поспорить, особенно с учётом того, что мысли Лёхи упрямо возвращались к теме размножения, а взгляд — к обнажённой девушке. Та самозабвенно поливала себя водой из деревянного ковшика, весело отфыркиваясь и мурлыча незнакомую мелодию.

Чёрт его знает как там, в далёком будущем, они обходились общими душевыми, но Стрижа это зрелище уводило предельно далеко от рабочего настроя. Зато демон в башке умолк и ощущался… заинтересованным?

«Грёбаный паразит-вуайерист!» — мысленно возмутился Лёха, сел на лавку и, отвернувшись, вновь ухватил ковшик.

В сознание гвоздем впился недовольный вопль демона.

«А вот хрен тебе!» — беззвучно рявкнул Стриж и облил себя восхитительно-горячей водой.

Полегчало.

Вопреки расхожему мнению, мужчины не всегда думают о сексе. И даже не всегда ставят его во главу угла. Не на пустом же месте возникла известная армейская фраза «Жрать хочу больше, чем трахаться!». Сейчас в Лёхином рейтинге секс и жратву с пьедестала скинуло мытьё.

Чёрт его знает, сколько не мылся бывший владелец тела — может, этих эльфов, как ленивца из мультика, дождь моет, — но сейчас казалось, что грязь отпадает кусками. Он работал мочалкой с таким остервенением, будто пытался свести татуировки.

Завершив мытьё, Стриж счастливо шмякнулся на лавку и автоматически выдал привычное «курсантское-послебанное»:

— Ща потрахаться — и спать…

И лишь ляпнув сообразил, насколько неуместно сказанное. Но в ответ, неожиданно, раздался хохот Мии.

— Что-то за века не переменилось, — утирая выступившие от смеха слёзы сказала она. — Но подкат в тройке худших в моей жизни.

— Что, даже не лидер? — со смесью облегчения и любопытства спросил Стриж. — Боюсь представить остальные варианты.

— Правильно боишься, — всё ещё улыбаясь сказала девушка. — Золотую медаль взял переводчик, которого мы наняли для сделки на одной из планет Доминиона. Он прямо с порога заявил: «Детка, я — специалист по языку и он весь к твоим услугам».

Лёха весело заржал. Отсмеявшись, он поинтересовался:

— А кто серебряный и бронзовый призёры?

— Серебро, пожалуй, достаётся тебе, — хмыкнула Миа, — а бронза… Как-то один лысый акадиец подсел ко мне за столик и выдал: «Где-то неподалёку вкушали боги, иначе откуда бы тут взялась такая божественная крошка?»

— Куртуазно, — оценил Стриж, после чего уточнил. — А хоть один из этих подкатов увенчался успехом, если не считать лидерства в рейтинге?

— Ну, пожалуй у тебя есть шансы, — снова рассмеявшись, эльфийка поднялась с лавки, взъерошила короткий ёжик Лёхиных волос и вышла из парилки.

Секунду спустя раздался плеск воды.

Стриж растерянно моргнул, осмысляя сказанное, и почувствовал, как на лице расплывается идиотическая улыбка. После парной воздух в предбаннике показался холодным, но при виде обнажённой Мии в небольшом бассейне по телу снова разлился жар. Отмытая, блестящая от влаги, выглядела она просто восхитительно. Даже демон внутри как-то одобрительно заворчал и словно толкал навстречу девушке.

В кои-то веки Лёха был с ним солидарен.

Вода в бассейне приятно охладила распаренное тело, зато прикосновение девушки буквально обожгло.

— Имплантов и контрацептивов тут нет, — прижавшись к нему шепнула Миа, — так что проявим немного фантазии…

Сейчас воображения Лёхи хватило бы на десятерых. Отвечая на горячие поцелуи, он скользил руками по телу эльфийки, решая, с которой фантазии начать. Потеряв голову от возбуждения, он едва замечал как в нормальное человеческое желание вплетается нечто чуждое и голодное.

Дыхание стало хриплым, едва не рычащим. Стриж всё крепче прижимал к себе девушку, покрывая её шею и плечи жадными поцелуями. Миа попыталась игриво оттолкнуть его, но Лёха не поддался. Он хотел её так, как никого и никогда до этого.

Сокрушительный удар в печень заставил его сложиться пополам и хлебнуть воды.

— Что за нахрен?!.. — откашлявшись, просипел он.

Желание добраться до Мии и схватить было практически неодолимым, но она уже успела выбраться из бассейна и зажимала полотенцем плечо. По её коже стекала струйка крови.

— Пощупай свои зубы! — рыкнула девушка.

Лёха, скособочась и тяжело дыша, мрачно взглянул на неё, но всё же провёл языком по челюсти.

— Что за нахрен?! — невольно процитировал он самого себя, обнаружив не предусмотренный базовой комплектацией набор клыков. Точнее — выросшие в размерах собственные. Остальные зубы заострились, больше напоминая акульи, а не человеческие.

— У меня тот же вопрос, — тяжело дыша толи от страха, толи от возбуждения, ответила девушка. — Ты меня укусил!

Она продемонстрировала несколько кровоточащих отметин на плече, куда Стриж её целовал. Во всяком случае он мог поклясться, что только целовал. Пальцы скрежетнули о бортик и Лёха с ужасом обнаружил на месте ногтей кривые звериные когти.

Так страшно ему ещё никогда не было. В памяти разом всплыли все виденные ужастики про оборотней и одержимых, над которыми он в своё время потешался. И которые неожиданно стали реальностью.

Отступив к противоположному от Мии бортику, Стриж обхватил голову дрожащими руками и попытался собрать разбегающиеся мысли. Сучий демон… Сучий демон не только жрёт его самого, но ещё и пытается заставить жрать других…

До сих пор Лёха воспринимал сидящую в нём тварь как болезнь. Необычный паразит, питающийся его кровью. То, что просто нужно вылечить. Но сейчас он осознал, что им овладевает чуждое существо с собственными целями, желаниями и взглядами на мир.

Как и все, побывавшие в реальном бою, Стриж был человеком верующим. Не то чтобы он всерьёз воспринимал все христианские догматы, посещал церковь и соблюдал посты, но был уверен, что сверху есть кто-то, кому не всё равно. Кто-то, посылающий крылатых хранителей, один из которых присматривал и за ним.

Парадокс, но в это же время ни в чертей, ни в демонов, ни в ад он не верил. Люди, по убеждению Лёхи, сами по себе были достаточно плохи, чтобы приписывать их поступки дурному влиянию рогатых злодеев. Да и ад его собратья творили самостоятельно и вполне умело прямо на земле, без всякого мифического пекла.

А теперь выходило, что демоны вполне реальны и один из них превращает его в злобное чудовище…

Мысли текли вязко, словно кисель. Стриж отстранённо смотрел на Мию, завернувшуюся в полотенце, слышал, как она требует самую крепкую выпивку, что тут есть. Наблюдал, как промывает рану, обильно поливая ту из принесённого кувшина. Наблюдал, и чувствовал чужое недовольство внутри. Хищное, злое, разочарованное.

В мозг снова засверлился чуждый человеку звук и Лёха застонал, подумывая разбить треклятую голову о бортик бассейна

— Вылезай, — голос Мии он услышал словно через пелену. — Если вырубишься — утонешь. Вряд ли это то, что тебе сейчас поможет.

— Не уверен, что мне хоть что-то поможет, — буркнул Лёха, но всё же выбрался из бассейна.

— Не попробуешь — не узнаешь, — отозвалась Миа, сооружая повязку из чистой тряпицы, очевидно купленной тут же.

Близко она старалась не подходить и постоянно держала Стрижа в поле зрения.

Разумно, учитывая обстоятельства.

— А может и не нужно пробовать? — спросил он, опустив голову. — Может лучше сдохнуть сейчас, пока я себя ещё контролирую?

Несмотря на жар из парной, его снова бил озноб.

— Сдохнуть всегда успеешь, — оптимистично заметила девушка. — Сперва навестим нашу заводчицу демонов, справимся о здоровье, а заодно о том, что делать с твоим паразитом. Если она не в курсе — в городе должен найтись кто-то, кто понимает больше. Кто-то же торгует артефактами и подобной хренотой.

Стриж поднял на неё взгляд:

— А если я снова попытаюсь тебя сожрать?

— Значит, я попытаюсь тебя убить, — честно предупредила эльфийка. — А до тех пор будем искать выход.

— Надеюсь, твоя попытка будет удачной, — Стриж попытался изобразить улыбку, но вышел кривой оскал. — Этот гад даже обжечься не даёт…

Усевшись за стол, Лёха налил себе морс. Испытанный приём — питьё всегда отвлекает. Рефлекс, призванный не дать захлебнуться.

— Ночуем отдельно, — наконец сказал он.

— Чтобы ты ночью кого-то сожрал? — Миа натянула новую рубаху, уселась напротив и тоже налила себе ягодный напиток. — Нет, спим в одной комнате, но я тебя свяжу. Не совсем то, чем я планировала заниматься ночью, но что уж поделать?

На него она смотрела внимательно, но без страха или отвращения. Даже с сочувствием.

— Как Лаура оклемается — бери её и сваливайте без меня, — приказал Стриж.

— Как говорил один мой друг — может тебе ещё спинку вареньем намазать? — хмыкнула Миа, отхлёбывая из кружки. — Не знаю, как в твоё время, о мой примитивный друг, но на Тиамат своих бросать не принято. Тем более, когда они подхватили какую-то незнакомую заразу. А никого более «своего» у меня в этом мире нет.

— Ты понимаешь, что я становлюсь опасен для вас? — Стриж посмотрел ей в глаза. — Неизвестно, что эта хрень ещё выкинет.

— Посадим тебя на карантин, или соорудим намордник. Тебе пойдёт, — хмыкнула эльфийка и отсалютовала ему кружкой. — Решение есть всегда. Нужно его искать, приняв все меры предосторожности. Помогать друг другу и не оставлять людей в беде — это мудрости, позволившие моему народу выжить и покорить суровую планету. Поверь, некоторые наши зверушки будут пострашнее твоего демона.

Лёха кивнул, ощущая, как в груди разлилось что-то тёплое, отгоняя вернувшийся холод. Мысль, что в этом чёртовом мире есть кто-то, на кого можно положиться, дарила силы и надежду.

— Может Лаура подкинет толковую идею, — продолжила неунывающая Миа. — Чего там у нас в сказках демоны боятся? Серебра? Святой воды?

Лёха грустно хмыкнул, открыл было рот и завис, вспомнив всё то обилие потусторонней живности, что вывалили кинопром и писатели в его время.

— Да хрен его знает, — наконец выдал он, наполовину шутя. Но лишь наполовину. До сих пор он и демонов считал выдумкой масскульта. — В моё время жанр ужасов был довольно популярен, так там чего только не предлагалось для победы на демонами.

Потерев ладонями лицо, Стриж вздохнул:

— Давай начнём с классики, чего уж…

Щелкнув пальцами и победно улыбнувшись, девушка широким жестом перекрестила Лёху. Тот мрачно отхлебнул из стакана, не чувствуя никакого дискомфорта.

Демон тоже не проявлял недовольства.

— Пока ничего, — огласил Стриж результат испытаний.

Несмотря на неудачу, он приободрился. Незатейливая шутка Мии развеяла траурное настроение, вернув некоторую долю оптимизма.

— На этом мои познания иссякли, — развела руками эльфийка, едва заметно поморщившись. — Так что допиваем, одеваемся и идем навещать больную.

Ночной город с точки зрения жителя двадцать первого века был тих и по-своему красив. В темноте мерцали огоньки масляных фонарей, им в ответ тепло подмигивали дома своими глазами-окнами. Над всем этим раскинулось бескрайнее небо, усыпанное звёздами — яркими и крупными. Такими, каких Лёха не видел никогда в своей жизни.

Вся эта красота умиротворяла, отгоняя навалившиеся проблемы на задний план.

Несмотря на слабость, заторможенность и некоторую муть в сознании, Стриж твёрдо верил, что всё будет хорошо. Все проблемы решаемы. Главное — он жив и у него есть минимум один друг, который не бросил в беде.

Покосившись на Мию, Лёха улыбнулся. Жаль, конечно, что вышел такой облом в бассейне, но, перефразируя персонажа Терри Пратчетта, «это был самый лучший секс, который не случился».

Стриж вдохнул полной грудью ночной воздух и процитировал героев культового фильма:

— Жить — хорошо! А хорошо жить — ещё лучше!

— Отлично сказано, — одобрила Миа.

Она шла неподалёку, но всегда сохраняла дистанцию. Шагая рядом с ней, Стриж вяло размышлял о том, когда он в последний раз гулял с девушкой — по ночным улицам под звёздами? Выходило, что давненько: три года назад, на пятом курсе. Короткий, бурный роман, по окончанию которого они расстались без какого-либо сожаления или взаимной неприязни.

— Помогите! — детский крик бесцеремонно выдернул Стрижа в реальность.

От моста к ним бежала фигура, размахивая руками. Ночное зрение позволило рассмотреть бедно одетого мальчишку лет десяти.

— Мою госпожу ранили! — подбежав к Мие с Лёхой, зачастил он. — У неё кровь. Помогите!

Заторможенно моргнув, Лёха присмотрелся: на мосту действительно лежало тело. Сквозь муть в сознании пробилось узнавание: в тусклом свете фонарей отчётливо выделялись рыжие волосы его недавней знакомой Мирабель, и солидное пятно крови на светлой рубахе.

— Её порезали и забрали кошелёк, — малец едва не рыдал. — Пожалуйста, спасите госпожу!

Миа и Стриж не сговариваясь оглянулись, но вокруг не было никого, способного помочь, или представлявшего угрозу. Лишь на том берегу лениво плелась лошадь, запряжённая в телегу.

— Не подходи, там кровь. Я сама посмотрю, — бросила Миа, подходя к раненой.

Лёха кивнул. Вид крови снова пробудил хищную тварь внутри, заставив собраться на одной-единственной задаче: не дать демону взять контроль.

Где-то подспудно зудело чувство тревоги — сработала выработанная за годы службы «солдатская чуйка». Но определить, что именно не так сквозь взрывающие мозг вопли демона, видевшего кровь, он не мог.

Мальчишка всхлипывал рядом, утирая слёзы рукавом, а Миа, присев, осматривала раненую. Женщина попыталась что-то сказать и эльфийка склонилась чуть ниже. В следующий миг рука Мирабель метнулась к её затылку.

Миа страшно заорала, царапая скрюченными пальцами шею чуть ниже затылка. В то же мгновение тело Стрижа пронзила дикая боль, на миг вернувшая сознанию ясность. Колени подогнулись и он, слабо сипя, упёрся руками в перила, силясь не упасть.

— Пустышка наша, — услышал он удовлетворённый женский голос.

Цветные круги перед глазами пропали и Лёха осознал, что висит на перилах моста. Он попытался выпрямиться, но тело не слушалось.

— Живой, ты гляди, — услышал он тот же голос сквозь завывания беснующегося демона. — Я тебя как учила, придурок? На вдохе, в почку!

— Я так и сделал, наставница! — взволнованно воскликнул детский голос.

«Мелкая сволочь пырнула меня ножом» — Запоздало осознал Стриж. — «Миа…»

Сильный удар в плечо сбросил его в реку. Последнее, что увидел Лёха перед падением в воду — пустой, безучастный взгляд Мии.

---------------------

В оригинале — «Это был самый лучший поцелуй, который не случился». Фраза Мокриста фон Губвига — главного героя романа Терри Пратчетта «Опочтарение».

Глава 11

Несмотря на поздний час, в квартале кожевников было шумно. Ватага подростков, возглавляемая Дылдой Ольфом, охотилась на конкурента, посмевшего сунуть нос на их территорию.

Азартные вопли загонщиков подстёгивали жертву, заставляя выжимать все силы в попытке спастись.

Юркая тень выбежала на берег. Ей наперерез, гикая и свистя, кинулись трое. Тень заметалась, ища путь к бегству, но тщетно — враги окружили, загоняя на мостки для стирки белья.

Тень, осыпаемая насмешками и угрозами, пятилась, пока не замерла на краю дощатого настила.

— Мы тебя предупреждали, сопля полуухая, — Ольф растолкал подручных и навис над жертвой, поигрывая дубинкой. — Если ты на нашей земле, то работаешь с нами и отстёгиваешь в общак. Или убираешься восвояси.

Подростки за его спиной заорали, поддерживая вожака.

— Заткнитесь, мелкие ублюдки! — прогремел недовольный рев разбуженного трудяги. — Отхожу по рёбрам так, что неделю отлёживаться будете! Ольф, поганец, тебя первым!

Ватажники вмиг притихли, вызвав злорадный смешок жертвы — худенького рыжеволосого мальчишки лет десяти.

— Смешно тебе? — прошипел Ольф, ещё более озлобленный уроном своему авторитету.

Дубинка впечаталась в живот мальчишки, сбивая с ног.

— В последний раз спрашиваю: будешь на нас работать? — Ольф ногой перевернул свернувшегося в клубок пацана.

— Нет! — с ненавистью глядя на мучителя, прошипел тот.

Ольф с деланным сожалением вздохнул и пинком сбросил жертву в воду.

— Не дайте ему выплыть, — приказал он подручным.

Подростки резво ссыпались с мостков на берег, выглядывая, куда выплывет наглый упрямец.

— Ольф, смотри! — окликнул вожака один из них.

— Ну чего там? — Ольф неторопливо оглянулся.

— Вот, — подручный указал на приткнувшийся к берегу труп.

— Хм, — Ольф неторопливо спустился с подмосток.

За его спиной двое подручных длинными жердями оттолкнули от опор мостков вынырнувшего мальчишку. Тот неумело замахал руками, пробуя отплыть в сторону, но куда бы не повернул — везде поджидали враги. Ольф удовлетворённо хмыкнул: хана крысёнышу. Плавать эта мелкая сволочь не умеет — вон как руками машет, дурак, — да ещё и в одежде. До другого берега не доплывёт, а тут... Если не запросит пощады и не согласится работать на Ольфа, то пусть дохнет. Хорошо бы ещё выловить потом его тушку и содрать тряпки — грош у старьёвщика точно можно выручить.

Но пока один покойник на подходе, можно изучить уже имеющегося. Может, у него в карманах найдётся что-нибудь интересное: порой приносит таких, кого не стали — или не успели — обобрать в центре, перед тем как скинуть в реку.

Ольф наклонился, разглядывая мертвеца. Увидев острые уши, он огорчённо вздохнул: людская одежда и короткая стрижка выдали полукровку. Хоть бы раз свезло найти чистокровку: вырученных за кости денег хватило бы на домик в чистом квартале, подальше от здешней вони, выедающей лёгкие. Но кто ж такую ценность выкинет?

— Давай его на берег, — скомандовал он подручным.

Те тяжело вздохнули, но послушно полезли в воду. Вытащив мертвеца на землю, они отошли в сторону, пропуская вожака. Но стоило тому залезть в карман трупа, как тот открыл глаза и с нечеловеческим рычанием вцепился когтями в ногу Ольфа.

— А-а-а-а-а! — заорал неудачливый мародёр, с ужасом глядя на клыки, растущие в пасти ожившего покойника и пытаясь выдернуть ногу из крепкой хватки.

Тщетно: когти твари глубоко впились в плоть парня. Ольф забился, словно попавшая в капкан лиса.

— Помогите! — крикнул он подручным, но тех уже и след простыл — только где-то среди домов гуляло эхо панических воплей.

Лишь недотопленный мелкий засранец, уцепившись за сваю, смотрел на своего мучителя со смесью торжества и ужаса во взгляде.

Ольф рванулся изо всех сил, чувствуя, как когти твари рвут мышцы и кожу. Плевать! Главное — выжить! Плоть поддалась с чавкающим хрустом. Хлынула кровь, но Ольфу сейчас было не до таких мелочей: главное, он смог вырваться из когтей чудища!

Страх заглушал боль глубоких рваных ран, позволяя бежать. Прихрамывая и подвывая от ужаса, Ольф припустил прочь, оставляя за собой кровавый след.

Первым, что почувствовал Лёха, очнувшись, была вонь. Неимоверная, разъедающая ноздри не хуже слезоточивого газа. Чихнув, он открыл глаза и уставился на грязное полотнище, заменяющее потолок.

Тело бил озноб. Мысли в голове ворочались, словно угодившие в патоку мухи. Первой была самая банальная: «Где я?»

— На, — услышал Стриж детский голос и рядом с его головой упало что-то мягкое.

Повернув голову, он едва не уткнулся носом в окровавленную, кое-как ощипанную птичью тушку.

В желудке заурчало, в голове обрадованно взвыл демон и Лёха, сам того не осознавая, впился зубами в ещё тёплое мясо. Остановиться было трудно, но он сумел это сделать. Демон обиженно взвыл, требуя продолжить трапезу, но Стриж уже отбросил тушку, сел и начал отплёвываться от пуха и перьев.

Нет, экстремальные пробуждения в этом мире точно стали его «визитной карточкой».

— Дерьмо, — выругался Лёха, ногтем выковыривая застрявший между зубов кусок пера. Между очень острых зубов, надо сказать.

Оглядевшись, он обнаружил, что сидит на куче тряпья, брошенного прямо на земляной пол лачуги, собранной из хлама. Такие он видел в Африке — невообразимого вида сооружения, построенные из всего, что подвернулось под руку, вплоть до кусков картона.

До картона здесь не дошло, наверное, просто потому, что местная цивилизация до такого ещё не додумалась, а потому его роль взяли на себя гнилые доски и куски ветхой материи.

Лёха хотел понять, как сюда попал, но тщетно — воспоминания обрывались на их с Мией походе в баню.

Миа... В голове словно щёлкнул предохранитель, открывая воспоминания: Стриж вспомнил всё, что было до момента падения с моста.

— Твою же мать... — он попытался вскочить, но тщетно — ослабевшие ноги почти не слушались.

За тряпкой, играющей роль входной двери, кто-то зашебуршился и вновь затих. Лёха напряжённо огляделся в поисках оружия. Ничего подходящего не обнаружилось — даже корявые доски стен на проверку оказались гнилыми.

— Я принёс тебе гуся, — произнёс детский голос.

Стриж едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Не хочешь гуся... — продолжал голос за дверью, — ...съешь Ольфа. Он жирный. Я покажу, где он живёт.

— Никого я есть не собираюсь, — Лёха с отвращением посмотрел на птичью тушку. — Кто ты? И как я здесь оказался?

Тряпка зашевелилась и в лачугу осторожно просунулся вихрастый рыжеволосый мальчишка с острыми ушами.

— Лука я, — сказал он, опасливо косясь на Лёху. — Лука Полуухий. Но здешние всё больше Клопом кличут.

Было видно, что пацан готов задать стрекача при первом намёке на опасность. Грязный, одетый в живописное рваньё, он больше походил на местного Гавроша, нежели на библейского персонажа.

— Лука, — зачем-то повторил Стриж. — Ну, будем знакомы. Я — Алекс.

Сердце требовало бежать со всех ног спасать Мию, но тело с трудом двигалось, а разум подсказывал, что сперва нужно разобраться в произошедшем и придумать план.

Мальчишка смотрел на него, настороженно поблескивая глазами из-под грязной чёлки.

— Как я здесь оказался? — спросил Лёха, осматривая себя.

Вроде цел. Он попытался нащупать рану на пояснице, но обнаружил лишь небольшую дыру в рубахе. Под ней не осталось даже шрама — «квартирант» постарался, не иначе. Не забыть бы сказать ему «спасибо» за это.

— Я подманил, — Лука шмыгнул носом. — Ты на кровь полз. Я украл гуся у старой Риты, перерезал глотку и сделал дорожку к дому.

— И зачем? — подозрительно прищурился Стриж.

Действительно, для чего мальчишке заманивать к себе в дом, если это, конечно, можно назвать «домом», заведомо опасную тварь? Да ещё и столь неординарным способом.

Лука помялся и, отвернувшись, буркнул:

— Тебя Ольф боится. И его пристебаи. Я им сказал, что приручил тебя и могу заставить сожрать кого угодно.

— И они поверили? — удивился Лёха.

— Ну да, — мальчишка утёр нос рукавом рубахи. — Я им показал, как тебя кормлю. За осьмуху...

— Ты ещё и коммерсант, — невольно восхитился Стриж, скрывая пробежавший по спине холодок. Выходит, он уже местная достопримечательность и очень скоро сюда может заявиться стража. Просто чтобы узнать, что за невероятные истории о чудовище рассказывают подростки.

— Гусятиной сырой кормил? — на всякий случай уточнил Лёха, от души надеясь, что предприимчивый Лука не заманил к нему кого-то из недругов.

— Угу, гусями...

На душе сразу полегчало.

Теперь понять собственное состояние... Стриж пощупал свои штаны. Сухие и вроде как чистые с внутренней стороны. Ну, хоть не обделался, пока валялся в отключке — и то хлеб. Заодно в кармане обнаружился кошель с остатками денег. Видимо, своей трапезой он настолько впечатлил местное отребье, что те и думать забыли шмонать его.

Кстати...

— И сколько я тут? — поинтересовался он.

— Два дня... Ай! — мальчишку сдуло на улицу, когда Лёха упёрся рукой в стену и попытался встать.

— Да стой ты, дурак мелкий! — крикнул ему Стриж. — Не бойся. Два дня...

Он кое-как смог принять вертикальное положение, упираясь в гнилые доски. Ноги дрожали, но он упорно двигался к выходу, то и дело стукаясь головой о вонючие доски кровли.

Два дня. Чёрт, за два дня рыжая сука запросто могла свалить из города, прихватив с собой Мию!

В лачугу осторожно заглянул Лука.

— Хочешь заработать? — с ходу спросил Лёха.

— Сколько? — прищурился мальчишка.

— Грош, — Стриж вынул кошель и продемонстрировал монету.

Лука задумался. Внутри него явно шла борьба между алчностью и осторожностью. Победила алчность.

— И что нужно делать? — спросил пацан.

— Помоги мне добраться до дома лекаря Киуна, — Стриж убрал монету в кошель. — Я покажу дорогу.

Направление к Лауре он чувствовал безошибочно. Хватило бы сил дойти...

Заранее содрогаясь от отвращения, Лёха подобрал тушку гуся с пола и сказал:

— Веди задворками. Не люблю, когда посторонние смотрят, как я ем...

Дорога к дому доктора превратилась для Стрижа в аналог марш-броска. Даже опираясь на плечо мальчишки, он еле ковылял, шатаясь, как пьяный.

Мысли в голове вертелись вокруг одного простого вопроса: как он мог так облажаться? Попался в примитивную, по сути, ловушку. Они оба попались.

Несмотря на слабость, на бунтующего демона и своё состояние он должен был заподозрить неладное. Да и Миа, если уж на то пошло.

Но они оба воспитывались в обществах, где взрослые идут на всё, чтобы спасти попавшего в беду ребёнка. Зачастую жертвуя собственными жизнями, чтобы закрыть детей собой от пуль убийц, как учительницы в Казани и спецназовцы в Беслане. А Миа и вовсе выросла в суровом мире, где люди как вид выжили только благодаря сплочённости и взаимопомощи.

Это их и подвело.

Ничего, он найдёт эту рыжую суку и перед смертью она осознает, насколько это плохо — воспитывать из ребёнка приманку и убийцу.

В трущобах Лёха, несмотря на окровавленные обноски, не привлекал особого внимания. Рваньём там никого не удивить, а что до крови... Кому охота спрашивать? А вот в «чистом» квартале пара вонючих оборванцев немедленно стала объектом повышенного интереса стражи.

Выручил Лука: подсказал, что нищих часто нанимают за пару медных колец посыльными — доставить сообщение, чтобы не гонять слуг. Такой вот местный аналог СМС от оператора «Трущобы».

Стражникам Лёха брякнул единственное известное ему имя, имеющее хоть какой-то авторитет — графа Гарма. Подействовало — стража отвалила, морщась и отплёвываясь от вони.

— Мы как два скунса, — констатировал Стриж, продолжая путь.

— Это кто? — не понял Лука.

— Это, мой юный падаван, такой зверь, — объяснил Лёха, мысленно уже переименовавший пацана в Люка. — Вонью врагов отпугивает. Говорят, что охотничьи собаки даже мрут от этой вонищи.

Лука брезгливо передёрнул плечами, представив подобное.

Знакомый уже детина-ученик, распахнув дверь, рявкнул:

— Пшли вон, рукосуи! Не подаём! О...

Он замолчал, озадаченно разглядывая Стрижа, положившего руку на плечо испуганно сжавшегося мальчишки.

— Подхватил чего? — наконец поинтересовался «Борменталь». — Видок у тебя — натурально мертвяк оживший.

— Ножом пару дней назад пырнули, — сказал полуправду Лёха. — Крови много потерял. Как там больная?

— Больная? — брови детины поползли вверх. — Однако... Госпожу — и вот так запросто...

Стриж мысленно отвесил себе подзатыльник, сообразив, что по местным реалиям и занимаемой им «экологический нише» полагается именовать девчонку не иначе, как «госпожой».

— Личная привилегия, — буркнул он и поковылял в прихожую.

— Стоять, — ладонь детины упёрлась ему в грудь. — Привилегии лезть сюда в таком виде ты ещё не заработал. Не хватало ещё заразу занести. Воняешь, будто у золотаря в бочке искупался.

— Почти угадал, — выдавил усмешку Стриж. — В реку упал, в квартале кожевников.

— Лучше бы у золотаря в бочке, — сочувственно поморщился «Борменталь». — Ты это... Госпоже твоей уже лучше, можете забирать. Кстати, а девка ваша где?

— На постоялом дворе ждёт, — соврал Лёха. — Ей тоже перепало.

— Вот же угораздило вас, — детина кивнул на Луку. — А это кто?

— Нанял, — коротко ответил Стриж. — Госпоже прислужником, пока мы не оправимся.

«Борменталь» кивнул и сказал:

— Тут подожди. Проветрись, госпожа выйдет.

Лёха молча кивнул и облокотился на стену лечебницы.

— Не дрейфь, мой юный падаван, — преувеличенно-бодро подмигнул он мальчишке.

В голове мелькнула запоздалая мысль: пока что Луке лучше не видеть Лауру. Чёрт знает какие там связи у этого сраного Гарма среди басоты. Может, в городе уже каждый мелкий жулик в курсе о девчонке из Кречетов. Где гарантия, что узнав Лауру, Лука не сдаст её за пару серебряков?

Опять же, пока что мальчишка не сделал ничего, чтобы Лёха ему не доверял. Но... Рисковать не стоит.

Он немного подумал, потом вытащил из кармана кошель и, вынув серебрушку, протянул Луке.

— Дуй на постоялый двор «Верная жена», — сказал он. — Закажи одноместные покои с комнатой для прислуги. И пусть воду для мытья греют, в две... — тут он подумал, что Лаура, возможно, тоже захочет искупаться. — ... нет, три кадки.

Пацан кивнул и спрятал монету за щеку.

— И Лука, — Стриж посмотрел ему в глаза. — Ты, конечно, можешь удрать с монетой. Но подумай о том, что с нами заработаешь больше. Всё, беги.

Мальчишку как ветром сдуло. Навалилась слабость и Лёха сел под тем самым деревом, с которого они с Мией недавно вели наблюдение за лекарней. Воспоминание вызвало злость и решимость всё исправить. Любой ценой.

— Смотри, куда прешь! — раздался негодующий вопль.

Стриж вскинул голову, успев увидеть, как Лука, не снижая скорости, проскакивает буквально под копытами волов, запряжённых в гружёную овощами телегу.

Лаура вышла через пару минут. Бледная, исхудавшая, но вполне бодрая. По крайней мере шла она уверенно и без посторонней помощи. Видавшую виды рубаху с чужого плеча и висящие мешком штаны, ушитые в талии, она прятала, кутаясь в свой нарядный плащ.

— Сила древних, как же ты воняешь! — скривилась она, едва переступив порог.

— Кто ж виноват, что у вас такая парфюмерия? — развёл руками Стриж, с трудом вставая.

Силы возвращались, пусть и медленно. Гусиная диета явно пошла ему на пользу.

— Возвращайся, когда отмоешься, — надменно велела девчонка и хотела было развернуться, как на плечо ей опустилась ладонь.

— Интонации смени, — в голосе Стрижа лязгнул металл, а пальцы сжались крепче, когда графиня попыталась стряхнуть его руку. — И будь попроще.

Демон в его голове яростно взвыл, требуя крови девчонки. Она выглядела куда аппетитней, чем гуси.

— Идём на постоялый двор, — Лёха почувствовал зуд в пальцах и убрал руку до того, как демон выпустил когти.

— Никогда, — зашипела Лаура, словно разъярённая кошка, — не смей касаться меня, пустышка! И не смей мне указывать!

— Надо же, сколько гонора, — Стриж заложил руки за спину и оглядел взбешенную графиню. — Хорошо. Оставайся. Но прежде чем я уйду, ты ответишь на ряд вопросов.

Его намерение явно не понравилось магичке, но она не подала вида, вздёрнув голову с независимым видом.

— И куда ты пойдёшь? — презрительно спросила она. — Ты связан со мной. Не станет меня — ты превратишься в лакомую добычу для любого мага. Если до того тебя не сожрёт демон.

— Меньше пафоса, — оборвал её Стриж. — Не твоя печаль — что со мной и как. Пока что, как видишь, жив и без твоих стараний. А вот ты... — он многозначительно перевёл взгляд на двери лечебницы, напоминая Лауре, кто её сюда доставил.

Лёха махнул рукой, отгоняя привлечённую вонью муху.

— В общем, отвечай на пару вопросов — и иди своей дорогой, — громкий чих несколько смазал эффект.

Стриж и сам не был уверен, что сделает, если девчонка «включит графиню» и откажется говорить. Наверное, ничего хорошего. В конце-концов, соплячка по доброй воле не сделала ему ничего хорошего — только то, что шло на пользу ей самой. А Миа много раз могла бросить и его, и эту неблагодарную соплю со всеми их проблемами.

Для кого как, а для Лёхи вопрос расстановки приоритетов был решён.

Девчонка огляделась и отошла от дверей лечебницы в тень дерева, словно опасалась, что её подслушают.

— Задавай свои вопросы, — нехотя выдавила она из себя.

— Где в этом городе можно найти беспринципную суку, способную на убийство ради наживы? — спросил Стриж, вновь усаживаясь у ствола.

Каждая кроха сил понадобится ему позже.

— Да где угодно, — пожала плечами графиня.

— А если сука — маг? — сузил круг Лёха.

— Маг в Драконьем Холме, готовый на убийство ради наживы? — повторила Лаура и, не задумываясь, ответила. — Ищи в «Весёлой головешке».

— Что за «Весёлая головешка»? — прищурился Стриж.

— Это постоялый двор за городскими стенами, — понизив голос ответила Лаура. — Традиционное место для вербовки наёмников, чаще магов. Как правило, для таких дел, которые не должны связывать с нанимателем. Городские власти по негласному договору не суются туда без веской причины, а постояльцы «Головешки» не устраивают неприятностей в городе. Люди Гарма точно наймут кого-то оттуда для нашей поимки.

— Угу, — Лёха почесал подбородок. — Что-нибудь ещё про это место знаешь?

— Знаю, что ни тебе, ни мне туда соваться нельзя, — очень серьёзно, без прежнего апломба, сказала Лаура. — Зачем тебе вообще знать об этом?

— Сука, которую я ищу, украла Мию, — коротко ответил Стриж.

— Украла? — удивление на лице девчонки быстро сменилось пониманием. — Она её привязала?

Будничность вопроса заставила Лёху скрипнуть зубами. Злоба оживила притихшего было демона, наполнив сознание голодом и азартом.

— Да, — сказал он хрипло.

— Она в своём праве, — в голосе графини послышалось сожаление, но Стриж не был уверен, что оно касается Мии, а не упущенной «батарейки». — Пустотник без хозяина — законная добыча.

— Хрен я клал на её право, — зло ощерился Лёха. — Ты говорила, что если убить мага, его пустотники освобождаются. Есть какие-то тонкости, ритуалы там обязательные? Может, на труп нужно три раза плюнуть, или ещё что?

Лаура брезгливо поморщилась:

— Нет, ничего подобного. Связь разрушится при смерти хозяина по любой причине.

— Это хорошо, — одобрил простую и понятную систему Лёха. — А убивают магов также, как обычных людей? Ну, там, не надо голову отрезать, или труп обязательно сжигать?

— Ничего такого, если только в маге нет демона-защитника, вроде твоего, — во взгляде графини было всё больше удивления и тревоги.

Оглядев Стрижа с ног до головы, она спросила:

— Зачем тебе это? Ты и так едва способен стоять и не падать, битва с профессиональным наёмником тебе не по зубам. Ты пару дней знаешь эту пустотницу, что тебе за дело до неё?

Лёха вспомнил, с какой обыденностью Лаура рассказывала, как оставила своих служанок в шатре Гарма при побеге. А их она знала всяко дольше, чем Мию. Это были её люди. И что-то не заметно, что она переживает об их судьбе. Так какое ей дело до случайной пустотницы? А объяснять — так не поймёт же. Тут другая мораль.

— Так надо, — Стриж посмотрел в глаза девчонке. — Ты не поймёшь.

Она и не поняла. Для неё была значимой смерть брата, но не какой-то случайной ушастой батарейки.

— Если тебя поймают, то будут пытать, выясняя, кто тебя послал, — попыталась воззвать к разуму Лёхи графиня. — И очень быстро определят, что ты невосприимчив к магии. Заметят плетения на твоём теле. Поймут, что ты пустотник. А потом выпытают имя мага, который нарушил закон и сохранил тебе разум. А не смогут сами — отдадут имперскому дознавателю. И уже он сумеет выследить мага, который наделил тебя знанием нашего языка и привязал артефактом без плетения покорности.

Во взгляде Лауры читался страх. Соплячка, не побоявшаяся прорываться мимо демонов, не впавшая в панику перед бандой разбойников, боялась.

— Меня казнят, — дрогнувшим голосом сказала она. — Страшной смертью. Говорят, в застенках у императора заточён высший демон. Он пожирает не только плоть и жизненную силу, но и саму душу.

Лёха молчал. Все страхи и проблемы юной графини меркли при одном воспоминании о пустом равнодушном взгляде Мии.

— Я дам тебе много серебра, ты купишь себе всё, что захочешь, — Лаура раскинула руки, словно пыталась обнять весь город. — Кого захочешь. Десяток новых подружек. Просто забудь о ней и помоги мне добраться домой.

— Если у тебя так много серебра — купи себе нового брата, — оскалил зубы в издевательской улыбке Стриж. — А лучше десяток, чтобы запас был.

Пощёчина не удалась — Лёха перехватил руку взбешённой девчонки и с интересом смотрел, как у той по щекам катятся слёзы. Похоже, он попал в больное место.

— Не смей сравнивать! — прошипела Лаура, вырвав руку.

Её трясло от злости и... ужаса? Сейчас она боялась куда больше, чем минуту назад. Интересно, что так её напугало? То, что он попадётся и подставит её? Что её душу пожрёт неведомый демон в императорских застенках? Или что он сейчас уйдёт и оставит её совсем одну, с мыслями о погибшем брате и людях Гарма, рыщущих по дорогам и лесам вокруг её графства?

Пару минут Лёха молча наблюдал за девчонкой. Больше из необходимости — снова навалилась слабость, голова кружилась и он не был уверен, что вообще сумеет встать. Интересно, тут есть аналог такси, способного доставить его на постоялый двор?

— Я иду с тобой, — огорошила задумавшегося Стрижа магичка.

— И зачем? — задал он отнюдь не праздный вопрос.

Всегда нужно знать мотивы человека, идущего на риск вместе с тобой. Просто чтобы знать чего от него можно ожидать, а чего — нет. Лаура ясно объяснила, что до Мии ей дела нет. Равно как и до Лёхи — вряд ли она вдруг воспылала к нему дружескими чувствами.

— Чтобы меня не казнили, когда ты попадёшься, — с вызовом ответила графиня.

— Напарник с шкурными интересами, — вздохнул Стриж. — Что может быть надёжнее?

— Напарник, который собрался к самым опасным людям города и при этом в любой момент может вырубиться от истощения, — парировала Лаура.

— Туше, — впервые за время разговора улыбка Лёхи была искренной.

Глава 12

Пока Лаура мылась, Стриж общался с Лукой, которого уже успел официально переименовать в Люка и назначить «юным падаваном». Это незатейливое развлечение отвлекало от мрачных мыслей и скрашивало вынужденное безделье: Лёха утолял зверский голод, поглощая всё, что приносила удивлённая таким аппетитом Розалина. При виде её покачивающихся бёдер демон подозрительно оживился, но Лёха слишком хорошо помнил, чем закончился интерес «пассажира» к Мие, и старался не смотреть на девушку.

Силы восстанавливались с внушающей оптимизм скоростью, но чувство голода не ослабевало, а тело знобило, словно при лихорадке. Холод, казалось, проник в каждую клеточку его тела. В мозгу то и дело возникали видения горячей крови и клыков, рвущих зубами ещё живую плоть. Мерзкое зрелище вызывало обильное слюноотделение, но Стриж упрямо запихивал в себя варёную говядину, тушёную печень и ягодные морсы.

Разговоры с бродяжкой помогали не только отвлечься, но и чуть больше узнать о новом мире. Попутно Лёха следил, чтобы хозяин или кто из прислуги не устроил «пип-шоу», дав за монетку подглядеть за моющейся девушкой.

Мальчишка поначалу стеснялся, но, как следует наевшись впервые за много дней, разговорился и рассказал свою историю.

Наверное, она была банальна для этого мира. Настоящих родителей Лука не помнил — умерли от мора, когда он был ещё младенцем. Воспитал его дядька у себя на ферме.

Дядька с тёткой Луку любили. Мальчишка отзывался о них тепло, как о настоящих родителях. Да, по сути, они ими и были, воспитывая племянника как родного. Всё было хорошо, пока два года назад не случился суровый неурожай. Дядька не смог выплатить налоги и семью выкинули на улицу, забрав ферму.

Пришлось в поисках лучшей доли перебираться в город. Но, как говорится, пришла беда — отворяй ворота: в городе приёмным родителям не повезло: они сгорели в пожаре. Лука остался один. С тех пор и беспризорничал.

Слушая рассказ мальчишки, Лёха понимал, почему тот рьяно выполняет любое поручение: бродяжка увидел шанс убраться из зловонной клоаки кожевенного квартала. И Стриж собирался ему в этом помочь. Тем более, что пацан был смышлёным и исполнительным. Пока обессиленный Лёха мылся и набивал живот на постоялом дворе, Лука успел смотаться к портному и сапожнику за готовым уже заказом.

Переодевшись в чистое, Стриж бережно сложил одежду Мии в дорожную сумку. Он обязательно отдаст её хозяйке. Убьёт ту рыжую мразоту и передаст сумку эльфийке.

Когда отмытая до скрипа магичка вышла, Лёха отправил Луку купаться, а сам посоветовал графине:

— Найми мальчишку в слуги.

— Для чего мне какой-то вонючий побродяжка? — брезгливо сморщила та нос. — Ладно бы ещё девчонка — такая хоть поможет одеться, будет спать у кровати, чтобы ночью вынести горшок, или принести воды. Но мальчишка-то мне зачем?

— А у нас тут богатый выбор? — картинно оглянулся Стриж. — Тебе лишний раз показываться на люди нельзя: можешь встретить знакомых, или тебя узнает кто-то из людей Гарма. Та мразь, что забрала Мию, знает меня в лицо — со слежкой будут проблемы. Да и взрослый мужик привлекает куда больше внимания, чем мелкий бродяжка. Их тут полно.

Лаура задумчиво пожевала губу и с сомнением покосилась на дверь, за которой мылся мальчонка.

— Нам нужен человек, который знает город и практически невидим для горожан, — продолжал Лёха. — И вряд ли мы можем найти кого-то надёжного по объявлению о найме. Да он обгадится, когда увидит мои растущие зубы или когти. Демон уже не раз это проделывал и я что-то сомневаюсь, что вдруг решит остановиться.

Во взгляде девушки сомнение сменилось тревогой. Стриж едва не залпом осушил кружку морса и задумался, что демон делает с таким количеством пищи и жидкости. В обычное время желудок уже бы разорвало, но сейчас он не чувствовал даже тяжести или позыва отлить.

— Лука всё это уже видел и не сбежал, — вернулся он к обоснованию найма. — Только представь, насколько дерьмовой должна быть твоя жизнь, чтобы за пару грошей пойти с мужиком, который недавно рвал зубами и когтями гуся, а до этого пытался загрызть человека. А теперь вообрази, как верно он будет тебе служить за перспективу жить в тепле и сытости среди слуг графини из знатного рода.

Собственно, нанять малого за пару серебрушек он мог и сам, но подозревал, что сделка будет недолговечной в силу скорой смерти нанимателя. А при Лауре пацан всяко устроится лучше, чем при ходячем трупе, всё чаще норовящем отведать человечинки.

После непродолжительного размышления графиня приняла решение:

— Ты прав, сейчас нам пригодится такой человек. А если проявит себя достойно — у Кречетов найдётся работа для того, кто был верен в трудные времена.

— Отлично, — Лёха откинулся на подушку и устало прикрыл глаза.

На ближайшее время мальчишка пристроен, а у них появился неприметный помощник.

Как и в земном средневековье, Драконий Холм строился вокруг крепости. Со временем разросшееся вокруг поселение тоже обнесли надёжной стеной, замкнув город в каменное кольцо.

Население росло, а места внутри стен не становилось больше, так что город выплеснулся за их пределы. Туда, за кромку надёжных стен, в первую очередь выселили бедняков и ремесленников, чья работа мешала соседям. Так появился уже знакомый Лёхе кожевенный квартал, соседствующий с красильным — не менее зловонным.

С противоположной стороны города, выше по течению реки, расположились многочисленные торговые склады. Лаура пояснила, что большинство знатных домов имели в Драконьем Холме своих «торговых представителей». Они продавали излишки и товары, произведённые в родном графстве, а также закупали всё необходимое для отправки домой. Охраняемые караваны прибывали пару раз в месяц и забирали товары с клановых складов.

К одному из таких и направлялись беглецы.

— Выходит, в городе есть люди из твоего клана? — несколько удивлённо уточнил Стриж.

— Да, в верхнем городе нам принадлежит особняк, — кивнула Лаура, брезгливо обходя кучу навоза на мостовой. — Могу поспорить, за ним день и ночь следят прихвостни Гарма, как и за нашими слугами. Я не настолько глупа, чтобы появляться там. Единственный надёжный человек, за которого я бы могла поручиться, сейчас в отъезде, а передавать записку слугам слишком рискованно.

Тут Лёха был полностью согласен: слишком очевидная ловушка, чтобы соваться в неё.

Какой-то подозрительный тип в рванине заинтересовался было припозднившимися путниками, но хватило сомкнутых на рукояти ножа пальцев, чтобы интерес угас. Сейчас Стриж чувствовал себя вполне терпимо и был уверен, что справится со случайным гопником местного разлива. А в крайнем случае Лаура устроит фаер-шоу.

Вообще, этот район был полон контрастов: мощёная центральная улица, вдоль которой выстроились добротные каменные пакгаузы в два этажа, а рядом — грязные трущобы бедноты. Лёха готов был поклясться, что район криминальный, но не видел никакой стражи или охраны складов. И не похоже, что они скрываются за заборами, или прямо внутри: не было слышно разговоров, да и вообще Стриж не заметил признаков человеческого присутствия.

Зато откуда-то несло знакомой трупной вонью. Этот смрад Стриж узнал сразу — часто доводилось обонять его ещё в той, прошлой жизни. Намного чаще, чем хотел бы.

Об источнике оставалось только догадываться. Какой-то бедолага, зарезанный в тёмном переулке? Нищий, до гниющих останков которого никому нет дела? Особо забористый магический товар, вроде пальцев повешенной на перекрёстке девственницы?

В этом безумном мире Лёха уже ничему бы не удивился, но на всякий случай сомкнул пальцы на рукояти ножа.

— Слушай, а кто охраняет товары? — спросил он, внимательно следя за тёмными проулками.

Вопреки ожиданиям, никто не озаботился достойным освещением улицы, словно приглашая ворьё пойти и поживиться графскими богатствами.

— Увидишь, — загадочно улыбнулась Лаура, уверенно подходя к одному из каменных же заборов.

На литых воротах красовался уже знакомый Стрижу символ — хищная птица. Выполнена она была из потемневшего от времени серебра, но почему-то желающих сковырнуть драгоценный металл не находилось.

— И что, никто не пытается отпилить кусок и продать? — недоверчиво прищурился Лёха, указывая на украшение.

— Иногда пытаются, — безразлично пожала плечами Лаура. — Я видела как-то утром труп такого глупца.

Что-то подсказывало, что оправдываться тот глупец уже не мог в силу трупного окоченения.

— Здесь хранится собственность магов, — девчонка обвела рукой улицу. — Все знают, что мы защищаем то, что принадлежит нам.

Лёха даже не сомневался — успел насмотреться на местные нравы. Да и запах мертвечины стал заметно сильнее, что наводило на нехорошие мысли. Может, тут в охране какой-нибудь зомбак на цепи?

— А если я потрогаю эту штуковину? — заинтересовался он, указав на серебряную птицу. — Что будет?

— Ты? — Лаура подняла ладонь с причудливой золотой вязью и коснулась ею фигурки кречета на воротах. Что-то пришло в движение, щёлкнуло, лязгнуло и ворота открылись от лёгкого толчка.

— Ничего, — продолжила она, входя во двор. — Если артефакт серебряный. А если золотой — значит в нём демон. Для него ты уязвим.

«В золоте живут демоны», вспомнил Стриж её слова и невольно посмотрел на собственную «татуировку».

— Всегда подозревал, что я — чистое золото! — усмехнулся он и тут же помрачнел, вспомнив Мию и её шутливое «золотце».

Шагнувшая из глубины двора фигура заставила Лёху позабыть обо всём. Он поначалу решил, что это — сотрудник местного ЧОП, но, увидев золотые огни за смотровыми щелями забрала, понял ошибку.

Робот. Натуральный местный Шрайк: инкрустированный золотом стальной доспех с таким обилием клинков по телу, что последователи Фрейда прослезились бы от счастья, окажись здесь. Или обмочились от ужаса — воняла эта смертоубийственная машина так, что закладывало нос.

Именно эта штуковина была источником трупной вони.

Сперва Лёха подумал, что чёртовы маги реально воткнули в латы покойника. В памяти всплыли страшилки про зомби, но тут же пропали, стоило рассмотреть истинный источник трупного запаха. Тело «робота» покрывала засохшая кровь и приставшие ошмётки плоти.

— Всех высечь! — зажав нос, гнусаво сказала Лаура.

Шрайка, как решил называть его Стриж, девчонка не боялась. Стоило ей показать золотую вязь на руке, как чудо местной робототехники остановилось и покорно позволило себя коснуться. Брезгливо поморщившись и всё ещё зажимая нос, графиня дотронулась ладонью до золотого орнамента на груди Шрайка.

— Не трогать, — указала она на Лёху. — Слушать мои команды.

В щелях забрала сверкнуло золотом.

— Это что такое? — справившись с удивлением спросил Стриж.

— Охранный голем, — гнусаво ответила Лаура. — Непростительно грязный охранный голем.

— А, — Лёха огляделся, морщась от вони. — То есть боевые отравляющие вещества органического происхождения не входят в базовую комплектацию?

В углу двора обнаружилась тёмная масса. В этом месиве с трудом можно было опознать человеческие останки. Несчастный выглядел так, словно по нему проехался танк, а то, что не было раздавлено — пропустили через мясорубку. Чудом уцелели лишь обутая в башмак ступня да нижняя челюсть.

Оглядев вонючую кучу, бывшую некогда человеком, Стриж поинтересовался:

— А на кой этом долдону лезвия? Срань господня, он же и без них вон какой фарш намолотил — любой патологоанатом аж захрюкает от изумления.

— Выглядит страшнее, — пояснила магичка. Её вид потрохов и изуродованные останки во дворе не особенно впечатляли, хоть она и старалась смотреть на них пореже. — Всегда лучше просто пугать воров — иначе двор быстро завалит трупами идиотов, уверенных что им точно повезёт. Кстати, нужно убрать тело. Похоже, тут уже пару дней никто не появлялся.

— Больше, — уверенно заявил Стриж.

— Наверное, уехали к Горностаям покупать лошадей, — предположила Лаура. — Отец упоминал, что хотел отправить управляющего лично отобрать племенных кобыл и отправить в поместье со следующим караваном. Для нас разумней всего отправиться с ним же. Товар всегда сопровождает несколько боевых магов клана, а иногда и кто-то из братьев. Да и нас могут вывезти в сундуках, так что никто ничего не узнает.

Лёха одобрительно кивнул. Звучало лучше, чем бродить по лесам в ожидании погони. Тем более, что тут у них есть нехилая такая подмога в виде Шрайка.

— Мы не привлечём внимания, слоняясь тут? — уточнил он, оглядываясь.

Слежки ни за собой, ни за зданием склада он не замечал, но это не давало полной гарантии, что её не было.

— Если я не буду высовываться — не должны, — подумав, ответила графиня. — Вы с мальчишкой не будете особенно бросаться в глаза: слуги должны очищать двор от трупов и мыть голема.

— Выговор им, с занесением в лобно-роговой отсек за халатное отношение к служебным обязанностям, — оценил работу хозяйственных служб Лёха. — Но сидеть за каменными стенами под защитой эдакой громадины всяко лучше, чем двигаться по дороге или даже через лес. Отправлю Люка за вещами и запасом еды. Убьём суку, освободим Мию и дождёмся тут попутного каравана.

Оценивающе оглядев голема, он спросил:

— А может эта штука просто пойдёт с нами? Могу поспорить, он эту рыжую тварь в нежнейший фарш перемелет.

Лаура с сожалением покачала головой:

— Этот голем привязан к месту. Он не покинет его, даже если я прикажу. Да и не против всякого мага голем устоит. Зависит от техник, которыми тот владеет.

— Жаль, — разочарованно цокнул языком Стриж. — Этот танк нам бы не помешал.

Он снова осмотрел голема.

— А ты не можешь его хакнуть? — без особой надежды спросил он у Лауры. — Ну, колдануть там, или чип... в смысле, артефакт какой вставить, чтобы можно было его с собой взять?

За забором прошуршали чьи-то лёгкие шаги. Голем бдительно вскинулся, заставив Лёху шарахнуться в сторону, закрывая собой Лауру.

— Долбануться, — выдохнул пустотник, когда «Шрайк» вновь замер, убедившись, что тревога ложная.

Девчонка была права — лезвия придавали механизму жутковатый вид. Но и без этого от голема постоянно исходило ощущение угрозы. Наверное, так себя ощущают укротители опасных животных: вроде и прирученная зверюга, а всё равно надо всегда быть настороже.

— Если бы это было так просто, — вздохнула Лаура, — границы патрулировали бы големы, а не маги.

— А в чём сложность? — не унимался Стриж.

Заиметь «тяжёлую единицу техники» в качестве поддержки было бы очень и очень здорово. Особенно если сволочная магичка будет не одна, а с компанией: судя по покойнику, с живой силой «Шрайк» расправлялся на отлично.

— В силе, что он расходует, — коротко пояснила девчонка. — Всё это здание стоит на колоссальном артефакте-печати, который определённым образом собирает энергию и концентрирует её, питая голема. Если тот покинет границы печати, то просто растратит силы за считанные минуты и превратится в недвижимую статую. Печати сложны в изготовлении и должны закладываться в основание здания при его строительстве, потому даже не во всех зажиточных поместьях, замках и крепостях есть такие охранники.

— Вот почему даже у вас танк — это всегда охрененно дорого и сложно? — огорчился Лёха. — Чёрт...

Вопросов оставалось ещё много, но прямо сейчас его больше интересовала Миа, а не тонкости местного големостроения.

А вот Лаура, как заправский старшина, моментально озадачила Луку отмывкой голема. Заодно она отыскала местный гардероб с запасной одеждой, и выдала худо-бедно подходящую по размеру ливрею выцветшего и линялого, но всё же лазурного цвета. Где взять моющие принадлежности и набрать воду она не знала и предложила Луке самому выяснить это.

Пацан сбледнул, но храбро кинулся выполнять поручение.

— И надо выкинуть труп, — девчонка задумчиво перевела взгляд на то, что некогда было человеком. — На улице подберут божедомы.

Стриж оглядел смердящую кучу. Судя по состоянию и вони, бедолага провалялся тут с неделю, так что теперь его транспортировка на улицу превратилась в увлекательную игру «не дай каше расползтись».

— Какой интересный нежный фарш, — вслух пробормотал Лёха, разглядывая останки.

Лаура сдавленно хрюкнула, а потом зажала руками рот и кинулась за угол. Всё же юная графиня не такая бывалая, какой хочет казаться.

На напарников в вопросе уборки покойника надежды не было, так что Стриж вздохнул и пошёл искать лопату, а заодно что-нибудь похожее на брезент. Хоть и свербило ему поскорее засесть на наблюдательный пункт — бытовые вопросы тоже требовали скорейшего решения. Вонища — чёрт с ней, но по жаре так недолго и заразу какую подхватить. Так что придётся немного побыть, как говорил Лаура, «божедомом».

Почему постоялый двор назвали «Весёлая головешка» Лёха понял спустя пару часов наблюдения. В какой-то момент из дверей заведения с истошным криком вылетел горящий заживо человек и со всех ног понёсся к реке. Этот забег сопровождался весёлым хохотом выскочивших следом завсегдатаев.

До воды бедолага не добежал. Рухнув наземь в нескольких метрах от берега, он немного подёргался, пытаясь ползти, и затих. Один из наёмников картинно раскланялся под одобрительные возгласы и вся компания вернулась в «Весёлую головешку». К трупу тотчас метнулся оборванец и принялся обирать ещё горячего покойника.

— Какие милые ребята, — пробормотал Стриж.

Они с Лаурой оборудовали наблюдательный пост на чердаке кланового склада. Небольшие окна не были даже зарешёчены, но Лёха не позавидовал бы вору, рискнувшему пробраться в этот пакгауз. Построено каменное здание было добротно и спроектировано так, что охранный голем без труда мог подняться на чердак.

— Вы точно Кречеты, а не «Скайнет»? — глядя, как бродяга сдёргивает с обгорелого трупа перстень, вернулся Стриж к теме артефактов. — Голем ну прям вылитый Терминатор.

— Мы — лучший клан артефакторов, — в голосе девчонки звучала вполне объяснимая гордость. — Кем бы ни были твои Скайнет — они не сравнятся с нашим мастерством. Эти знания нам даровали Древние.

— Что за Древние такие? — Лёха опустил голову на руки, пережидая приступ головокружения. Чёртов демон всё чаще давал о себе знать.

— Боги, даровавшие магию, — с благоговением ответила Лаура. — Когда-то они одарили самых верных служителей могущественными артефактами, ставшими основой наших клановых сил. Этому, — она махнула в сторону голема, — обучили мою семью Древние.

— И куда они делись? — поинтересовался Стриж.

— Никто точно не знает, — пожала плечами магичка. — Говорят, эльфы сговорились с демонами и сумели закрыть порталы в миры Древних. После этого стали появляться разломы, а эльфов нарекли Проклятыми.

— Это от кого из них у вас пошла традиция всё через задницу делать? — ехидно полюбопытствовал Лёха, поднимая голову. — Вы вообще умеете хоть что-то колдануть без побочных эффектов? Ну, чтоб демоны никого не жрали, или маг без подзарядки мог работать.

Лаура скорчила недовольную гримасу. От непочтительной манеры общения Стрижа её заметно передёргивало, но по крайней мере она не устраивала по этому поводу сцены. Он бы не удивился узнай, что каждый раз девчонка воображает какую-то особо причудливую казнь наглого пустотника.

Ему на это было глубоко наплевать. Сейчас его волновала только Миа.

— В твоём мире ты так же неподобающе обращался к тем, кто выше тебя по праву рождения? — подтверждая его подозрения спросила Лаура.

— Для подобающего обращения есть только те, кто выше меня по званию, — Лёха весело усмехнулся. — Это даже прописано в великой книге — Уставе! А тех, кто выше по рождению — отменила революция, как пережиток старого режима. Потом было ещё одни «высокородные» сунулись — так их мой прадед в их же столице пинками доколачивал. Их потомки до сих пор в нашу сторону только косые взгляды кидают, и то когда уверены, что по роже не прилетит.

Он брезгливо поморщился, глядя, как оборванец переворачивает обгоревший труп в поисках хоть чего-то, имеющего цену.

— Теперь я понимаю всю мудрость запрета на сохранение разума и воли пустотникам, — не оценила спич графиня.

— Ничего, будет Великий Октябрь и на вашей улице, — хмыкнул Стриж и в один миг посерьёзнел. — Вот она!

Давешняя сволочь в сопровождении своего сопляка и Мии шла по улице. Эльфийка не обращала внимания ни на что вокруг — даже обдирающий покойника двуногий падальщик не удостоился её взгляда.

Стерва переодела Мию. Заботливая сука. Судя по всему, «пустышке» досталась старая одежда с плеча хозяйки. Заботливая и экономная сука.

Положив ладонь на рукоять ножа, Стриж представил, как вспарывает мрази глотку. В голове обрадованно взвыл демон, требуя крови. И Лёха мысленно ему вторил.

Тем временем магичка что-то сказал своему сопливому подручному. Мальчишка кивнул и побежал обратно — видимо, за чем-то позабытым. Или ещё чем — мало ли какие дела могут быть ночью у поганцев?

В голове щёлкнуло: вот он, шанс разузнать о противнике побольше. Взять сопляка «языком» и выведать всё о его госпоже.

До сих пор особых успехов на поприще сбора информации не было. Лёха отправил Луку на постоялый двор «Серебряный кубок», куда в бане звала его рыжая стерва. Естественно, никакой Мирабель там и в помине не было.

Теперь же у него появилась отличная возможность узнать больше о мрази, укравшей Мию и, по сути, прикончившей его самого.

Стриж дождался, пока мелкая сволочь протрусит мимо укрытия и свистнул Клопу, наблюдающему за «Весёлой головешкой» из проулка напротив.

Полукровка, сменивший ливрею кречетов на старые обноски, вскинулся и преданно уставился на Лёху. Тот, в очередной раз помянув добрым словом ночное зрение эльфов и их потомков, указал на убегающего сопляка, а потом — на свои глаза. Систему жестов они обговорили заранее, так что приказ наблюдать за мелким говнюком Лука понял сразу.

Кивнув, мальчишка выскользнул из проулка. Двигался он умело, прячась в тени, — навык, вбитый тяжёлой жизнью сироты в трущобах.

Рыжая магичка, тем временем, добралась до входа в питейный зал. Стоящие у дверей тёмные личности прервали диспут о достоинствах и недостатках устроенного сгоревшим покойником забега, переключившись на новый объект — Мию. «Обновку» магички встретили смачными комментариями и вопросами, заставив Стрижа пожалеть об отсутствии «Шмеля» — разнести нахрен всё это гнездовье мразей. И посмотреть, как им самим понравится роль головешек.

Кто-то протянул к пустышке свои грабли и тут же схлопотал по ним от «хозяйки» под гоготание остальной компашки. Так, перебрасываясь сальными шуточками, вся кодла завалилась внутрь.

— Миа понимает, что вокруг происходит? — Лёха, играя желваками, обернулся к Лауре.

— Насколько я знаю — нет, — после паузы ответила та. Судя по выражению лица — её происходящее не удивляло и не трогало. — Но, сам понимаешь, никто не расспрашивал пустотников об их впечатлениях при смене хозяев.

— Надеюсь, однажды у нас придумают, как сюда проход сделать, — Лёха недобро прищурился. — И тогда вся эта ваша магическая кодла испытает массу новых впечатлений от встречи с современной армией.

Взгляд Лауры стал неприязненным.

— Говорят, когда-то, ещё во времена Древних, существовали порталы и в мир пустотников, — сообщила она. — Как видишь, мы живы и здоровы.

— Потому что это было в те времена, когда гаковница за техно-чудо прокатывала, — объяснил Стриж. — А сейчас даже ваши городишки штурмовать не надо: достаточно пуска пары «Искандеров» и встретитесь вы со своими Древними лично. Хотя, наверное, даже просто танк показать — и сами насмерть обгадитесь.

Из «Головешки» послышался особенно громкий хохот, заглушить который не смогли даже деревянные стены постоялого двора. Стриж от души понадеялся, что объектом веселья не стала Миа.

— Каждая минута, проведённая с тобой, лишь укрепляет меня в разумности закона, требующего лишать вас, пустотников, разума и воли, — Лаура чуть отодвинулась, стараясь оказаться дальше от Лёхи. — Можно подумать, в твоём мире всеобщее благоденствие и счастье, простым людом никто не управляет, нет стражников, нет преступников, и никто не отбирает у соседа кусок хлеба, если сам голоден.

— Мой мир не идеален, — не стал отрицать очевидное Стриж, — но куда лучше вашего. Дерьма тоже хватает, но такое, — он кивнул на «Головешку», — вырезается наглухо, как гнойник.

На чердаке воцарилась тишина, нарушаемая лишь мышиной вознёй в углах, да долетающими из «Головешки» гоготом и пьяными воплями.

Немного остыв, Лёха осознал, что всё же ляпнул лишнего. Хороший или плохой, но это родной дом Лауры. Никому не будет приятно, когда залётный хмырь начнёт обсирать его родину, как диарейный голубь — памятник.

Взглянув на сердито сопящую девчонку, Стриж сказал:

— Зато я знаю тут по крайней мере одного достойного мага. Вредного, правда, да и гонору много слишком, но это лечится. Так что в вашем мире не всё так плохо.

Лёха никогда не был силён в комплиментах и теперь, глядя на лицо графини, запоздало сообразил, что «не всё так плохо» — не самая удачная похвала.

— Получив пустышку, наёмница быстро найдёт себе хороший заказ, — сменила тему Лаура. — То, что она до сих пор тут — везение. Наверное, праздновала невероятную удачу. Разгуливающая по городу ничейная пустышка — это как найти посреди дороги горшок с золотом.

Она бросила выразительный взгляд на Стрижа, всем своим видом говоря «я же предупреждала, но вы, идиоты, посчитали себя умнее всех».

— Горшок с золотом ещё нужно суметь унести и сохранить, — Лёха задумчиво нахмурился.

Стерву нужно брать как можно скорее. Подловить на обратном пути? А если будет с корешами? Да и следить в городе, пусть даже и с примитивной правоохранительной системой, чревато. Лучше выловить её подальше от обжитой местности.

Но сначала — допросить «языка». Маленькая сволочь однозначно много знает про свою подельницу.

— Берём и допрашиваем мелкого, — объявил Стриж итог своих измышлений. — И пляшем от полученной информации.

---------------

Шрайк — персонаж из цикла «Гиперион» Дэна Симмонса.

Божедом — устар. сторож скудельницы или кладбища, погоста, живущий там и погребающий покойников.

РПО-А «Шмель» — одноразовый реактивный пехотный огнемёт с термобарической боевой частью.

Гаковница — примитивное огнестрельное оружие XV века, получившее название из-за гака (крюка) под стволом.

Глава 13

Лука вернулся через пару часов. Графиня к тому моменту успела заснуть, устроившись на своём плаще, брошенном на солому.

Когда Стриж выглянул на условленный свист, запыхавшийся мальчишка доложил:

— Возвращается. Скоро тут будет.

Лёха оглянулся на спящую магичку. Девчонка так сладко посапывала, что рука не поднималась будить. Но жёсткая необходимость диктовала свои условия.

— Подъём! — он потрепал девчонку за плечо, которым та сразу же раздражённо дёрнула.

— Не касайся меня без крайней нужды! — потребовала Лаура с явной неприязнью на лице.

Стриж даже не стал гадать, в чём причина: в эльфийском теле, природе пустотника, или низком происхождении. Сейчас ему было мало дела до местного колорита и культурных особенностей.

— Ты знаешь, где тут можно провести допрос, не привлекая внимания? — сразу перешёл он к делу.

Пожатие плеч было красноречивее слов.

— Я бывала в Драконьем Холме всего несколько раз, — призналась графиня. — Во время крупных торговых ярмарок. Но не в таких районах. Я и на этот склад-то случайно попала, когда брата попросили посмотреть что с големом. Мне было интересно и я увязалась за ним.

При упоминании брата её голос стих, растеряв обычное высокомерие.

— Плохо, — Лёха ожесточённо поскрёб затылок.

Время утекало стремительно. Мелкий дерьмец мог появиться в любую секунду, а он вместо действия сидит и ломает голову в попытке найти место для допроса. Может, рискнуть затащить на чердак? Блин, а если заверещит и поднимет на уши весь этот грёбаный кабак и окрестные улицы впридачу?

— Чёрт, — вслух сказал Стриж. — Не по улицам же его тащить...

— Ты можешь привести его прямо сюда, — подумав, предложила Лаура. — Если он не будет орать ближайшие пару часов — я нанесу плетение тишины на стены той комнатушки.

Она махнула рукой в сторону практически свободного от ящиков и сундуков закутка, напоминающего просторный стенной шкаф. Его площадь не превышала пяти квадратных метров.

— Тут есть запасы серебра для транспортировки в замок. Отец меня потом убьёт, — нехотя призналась графиня, — но обстоятельства... необычные.

— Это точно — необычные, — хмыкнул Лёха, складывая свой плащ. — Ты следи, чтоб голем не ожил в неподходящий момент.

— Подожди, — остановила его девчонка. — На нём может быть ученический артефакт. Кольцо, кулон, может даже крупная серьга. Серебро. По нему маг может отследить ученика, а тот — позвать на помощь. Сразу найди, сними с мальчишки и носи у тела. Ты подавишь его действие не хуже плетения тишины.

— Понял, — кивнул Стриж и вышел.

Оглядевшись, он убедился в отсутствии лишних глаз и через полминуты уже инструктировал Люка, стоя рядом с ним на улице. Быстро распределив роли, они затаились в тени, поджидая добычу.

Мелкий поганец появился минут через пять, неторопливо дефилируя к кабаку. Ясно и ежу, что его и наставницу здесь знают и как минимум держат на хорошем счету — в противном случае сопляк не был бы столь беспечен.

Едва мальчишка поравнялся с местом засады, Стриж молниеносно накинул ему плащ на голову, а Лука — влепил хорошего тумака в живот, выбивая дыхание, чтоб не орал. Следующим ударом Лёха оглушил сипящего засранца и потащил к забору.

— Наблюдай за кабаком, — приказал он Клопу. — Появится старшая — проследи за ней.

— Ага, — пацан кивнул и вернулся на свой наблюдательный пост в проулке.

Через пару минут Стриж уже демонстрировал улов Лауре.

— Как тебе наша новая певчая птичка? — он размотал плащ и без всякой жалости скинул мальчишку на пол.

Ещё недавно он и вообразить не мог, что способен так обращаться с ребёнком, но до сих пор дети не всаживали ему нож в почку. Да, в Африке он проходил инструктаж о детях-солдатах, но бог миловал и встретиться с ними Лёхе так и не довелось. Уверенности в том, что сумел бы убить такого, он не испытывал.

— Не отвлекай, — недовольно бросила Лаура, разложив в ряд серебряные слитки.

Расплавленные остатки замка, запиравшего сундук с рисунком синей хищной птицы, валялись неподалёку.

Стриж связал пленника, сунул тому в рот кляп и теперь с интересом наблюдал за действиями магички. В каком-то смысле она напоминала детсадовца, играющего с пластилином. Она словно грела слиток в руках, а затем без видимых усилий оторвала кусок от ставшего мягким и пластичным металла.

— Ну нифига себе кружок художественной лепки... — поражённо выдохнул Лёха.

Таких номеров, как говорится, не то что в цирке — в шоу экстрасенсов и то не покажут. Не будь девчонка так увлечена работой — наверное, отметила бы в календаре день, когда Стриж натурально потерял дар речи от удивления.

Катая между ладонями серебро, Лаура придавала ему форму стила. Таким, только из золота, она исправляла татуировки пустотников.

Не удержавшись, Лёха взял один из слитков и попытался помять в руках. Естественно, ничего не получилось — металл оставался твёрдым, как ему и полагалось. Стриж даже постучал слитком об пол, получив в результате лишь взгляд графини, ясно выражающий её мнение об умственных способностях товарища старшего лейтенанта.

— Слушай, а ты можешь так серебряных монет налепить? — вернув слиток на место спросил Лёха.

— Могу, но они будут тонуть, — подтвердила его давнюю догадку Лаура.

— Так это типа проверки на подлинность? — для полной ясности уточнил Стриж. — Настоящие монеты всплывают, а подделки — тонут?

Девушка кивнула, не прерывая работу.

— Это особая техника небольшого семейства, поколениями работающего на императорский дом, — пояснила она. — В медяках тоже небольшая доля зачарованного серебра, так что любой босяк может отличить поддельную монету от настоящей.

— Практично, — одобрил Лёха. — А зачем в меди примесь серебра?

Лаура посмотрела на него, как на идиота, а потом, видимо вспомнив, что перед ней чужак, пояснила:

— Серебро — металл магов. Мы можем вливать в него свою силу и придавать новые свойства с помощью плетений. Этим я сейчас и занимаюсь — вливаю силу в серебро, чтобы потом начертать плетение тишины.

— А золото? — заинтересовался Стриж, вспомнив злополучный артефакт, подаривший ему прожорливого «пассажира».

— Золото — металл демонов. В него можно заключить сущность демона, или «сырую» демоническую силу. Драгоценные камни хороши для обеих сил, но они дороже. На пустотников действует только сила демонов, потому плетения на твоём теле выполнены золотом.

— Никогда не думал, что стану золотой молодёжью в буквальном смысле, — невесело усмехнулся Лёха, разглядывая татуировку на руке. — Кстати: а молодёжь ли я вообще? Сколько живут эти ваши эльфы?

— Дольше людей — это всё, что я знаю, — пожала плечами Лаура, не прерывая своего странного занятия. — Говорят, когда-то они были бессмертны, но после того, как закрыли пути в миры Древних — те их прокляли. Эльфы и их потомки сперва лишились магического дара, а потом начали стареть и умирать.

— Ну, хоть тут свезло, — Стриж почесал затылок. — Жить вечно — это же такая скука...

Взгляд графини подсказал, что она не разделяет этого мнения. Спорить, впрочем, она не стала, сосредоточившись на работе.

На то, чтобы разукрасить каморку затейливым орнаментом, у Лауры ушло порядка двух часов и половина серебряного слитка. Стриж в это время развлекался тем, что правил нож о намотанный на кулак кожаный ремень и мерзко ухмылялся очнувшемуся сопляку.

На того было жалко смотреть: узнав в неверном свете недавнюю жертву, пацан побледнел едва ли не до прозрачности и задёргался в путах, мыча сквозь кляп.

— Пусть он умолкнет, — не оборачиваясь, потребовала Лаура.

Это Лёха выполнил с готовностью: сунув нож под нос мальчишке, он пообещал задушевным голосом:

— Ещё звук — и что-нибудь тебе отрежу.

Подействовало — сопляк послушно затих, изредка всхлипывая. Стриж украдкой перевёл дух. Он и сам не был уверен, что способен претворить угрозу в жизнь. Одно дело — напугать до усрачки, или насовать мелкому угрёбку вразумляющих тумаков, но совсем другое — реально пытать ребёнка.

Да, он прекрасно помнил, что этот малец без особых колебаний пошёл на хладнокровное убийство. Его, Лёхи, убийство. Догадывался, что оно могло быть не первым. Был уверен, что благодаря наставнице сопляк точно повторит это в будущем.

С огромной радостью Стриж отправил бы мелкого угрёбка в местную детскую колонию, или передал аналогу полиции, но самолично вынести приговор и привести его в исполнение... Это было выше него.

Может, кто-то назвал бы его слишком мягкотелым, но Лёха искренне надеялся, что сумеет прожить жизнь и сдохнуть не причиняя вреда хотя бы детям.

Кровожадно ухмыляясь мальцу, он мрачно размышлял о том, что вряд ли его моральные нормы помогут выжить в новом мире.

Когда Лаура завершила работу Стриж ухватил связанного пленника за шиворот и швырнул в каморку, как куль с мукой. Войдя следом, он с интересом наблюдал, как магичка закрывает двустворчатые двери, замыкая рисунок. Тот на миг замерцал и вновь угас. Девчонка кивнула, давая знать, что со звукоизоляцией всё в порядке.

Лёха присел рядом с мычащим, на этот раз от боли, гадёнышем и сказал:

— Сейчас мы поиграем в игру «Вопрос-ответ». Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Ответишь на всё правильно — выиграешь жизнь. Орать и звать на помощь бессмысленно — никто не услышит. За каждую попытку соврать буду отрезать у тебя что-нибудь. Понял?

Мальчишка закивал.

Лёха вынул кляп и задал первый вопрос:

— Кто твоя хозяйка?

Ответ он получил своеобразный: запахло палёным, пацан дёрнул рукой и едва не впечатал ладонь в нос Стрижу. Тот перехватил руку и озадаченно моргнул, силясь понять какой ущерб ему мог нанести этот жалкий удар, а в следующий миг его голову объяло пламя.

— Мля! — Лёха отпрянул, едва не пропоров себе рожу ножом, и хлопнул по лицу, рефлекторно пытаясь сбить огонь.

Мгновением позже пришло осознание, что боли нет. Не было и ожогов.

Зато демон просто взбесился. Непонятно, что его разозлило — магия, нападение или всё вместе, — но ревел он, словно разъяренный медведь в чащобе.

Мальчишка всё это время верещал во всю глотку, призывая на помощь. Стриж, придя в себя, хотел было вырубить визгуна тумаком, но вовремя вспомнил, что у него тут магическая звукоизоляция и никто пленника не услышит.

Бросив взгляд на графиню, он увидел победную ухмылку на её лице. Девчонка смотрела на орущего сопляка с весёлым снисхождением — как на убогого, развлекающего толпу своими выходками.

— Лиса! Лиса, помоги! — надрывался мальчишка, едва не заглушая рёв демона в Лёхиной башке. — Лиса! Я здесь! Лиса! Слышишь?!

— Я слышу, — устав слушать вопли «и снаружи и внутри», Стриж ладонью заткнул рот пленнику. — Легче стало?

Кажется, малец только сейчас осознал, что лицо пленителя не пострадало от огня. Он звучно икнул и обмочился.

— По меньшей мере мы знаем, что он — ученик той магички, а его наставница не сильна в артефакторике, — заключила Лаура, брезгливо разглядывая растекающуюся лужу и обгоревшие остатки верёвки, ещё недавно связывающей пленника.

Её высокомерие в этой ситуации имело под собой основание: там, в лесу, девчонка не обделалась, столкнувшись с тварью из разлома. Да и под прицелом арбалетов бородатых ушлёпков она тоже не потеряла самообладания.

Лёха отпустил совершенно деморализованного сопляка и сказал, поигрывая ножом:

— Выбирай — что тебе отрезать.

Он старался быть крайне убедительным, не уверенный, что сумеет претворить угрозу в реальность. Может, стоило прихватить кого-то из взрослых завсегдатаев «Головешки» и расспросить того на глазах у мальца?

— Не надо! — пацан попытался отползти, но уткнулся в стену каморки.

Умоляюще вскинув перед собой руки, он затараторил:

— Скажу, всё скажу! Пощадите, умоляю!

— Ты рассказывай, рассказывай, — оборвал его мольбы Стриж, ничем не выдав облегчения. — Больше расскажешь — больше шансов на помилование получишь...

И пацан заговорил. Сбивчиво, заикаясь, он рассказал, что его наставницу все зовут Лисой и сама она утверждает, что принадлежит роду Осенних Лисиц. Услышав это название Лаура лишь пожала плечами — видимо, семейство было не из самых известных.

Сама Лиса уже давно промышляла наёмничьим ремеслом, выполняя в основном работу по устранению ставших лишними людей. Любимая техника — магическая плеть, одинаково годная для открытого боя, тихого удушения, или связывания цели. В ближнем бою, как и большинство, она использовала огонь. Но доводить до этого самого ближнего боя не любила, как и до прямых столкновений. Предпочитала подлость, обман, засады и удары исподтишка.

— Пироманы хреновы, — буркнул Стриж, обдумывая услышанное. Он посмотрел на Лауру и спросил: — Откуда у вас такая любовь к огню?

Забившийся в угол сопляк старался даже не дышать слишком громко, чтобы ненароком не вызвать гнев своих пленителей.

— Обучение начинают с простого — владения одной из чистых стихий, — снизошла до объяснения графиня. — Демоны не любят огонь, потому большинство предпочитает учиться тому, что сможет защитить от тварей разлома.

При упоминании огня демон вновь яростно взревел. Внутри вскипела жажда крови. Крови магов. Она была так сильна, что Лёха на всякий случай проверил языком зубы — не растут ли вновь клыки. Нет, в этот раз обошлось.

Он облегчённо выдохнул. Не хватало ещё потерять контроль, как тогда, в бане. Или после ранения.

— На изучение каждой техники и заклинания уходят месяцы, так что маги предпочитают не тратить время на работу с неоформленной чистой стихией и после освоения огня сразу переходят к более тонким и полезным работам. Потому, когда дело доходит до простого стихийного удара, большинство атакует огнём.

Стриж кивнул, принимая объяснение. Демон, огорчённый невозможностью добраться до ненавистных магов, рыкнул, словно хищник в вольере.

«Заткнись, сволочь!» — мысленно рявкнул на него Лёха. — «Утихни!».

Демон ответил недовольным ворчанием, словно понимал.

— Вернёмся к нашим баранам, — вслух сказал Стриж. — Точнее, к Лисе. На кого она сейчас работает?

— Госпожа лишилась пустышки больше полугода назад, — затараторил пацан, — а потому вынуждена была браться за простые заказы. Теперь же, с новой пустышкой, она не хочет размениваться на мелочёвку. Лиса оповестила постоянных клиентов, что готова к сложному, хорошо оплачиваемому делу, и ждёт.

— Ждёт... — задумчиво повторил Лёха.

Сев, он уставился в стену, словно ожидал увидеть там инструкцию по решению проблемы. Ну, или разработанный и утверждённый командованием план действий. Но ничего этого, разумеется, Стриж не увидел — лишь разбуженного паука, высунувшегося посмотреть, какая сволочь мешает ему вкушать честно заработанный отдых. Рожа человека восьмилапому не понравилась — резво дав задний ход, паук ретировался в убежище.

— Как нанять твою госпожу из рода сучьих лисиц? — Лёха вновь переключился на пленника.

— Нанять? — удивлённо икнул пацан, не ожидавший ничего подобного.

— Ты совсем тупой? — Стриж покрутил нож между пальцами, давая пленнику возможность насладиться игрой света на лезвии. — Что непонятного в слове «нанять»? Может тебя простимулировать?

Последние слова он прорычал нечеловеческим голосом: ярость демона едва не захлестнула разум. С невероятным усилием он смог остановиться лишь когда до лица завизжавшего от ужаса мальчишки оставалась пара сантиметров. Челюсти клацнули, ухватив воздух вместо плоти, и демон разочарованно взвыл, протестуя против такого гуманизма.

Лёха застыл, глядя в выпученные от страха глаза жертвы. Пацан боялся шевельнуться и, казалось, даже не дышал. Стриж молча смотрел на него, с облегчением ощущая, как уменьшаются до нормальных размеров клыки. Хорошо, что Лаура этого не видела.

Говорить пацан не мог, только часто-часто дышал, не отрывая взгляд от пленившего его монстра.

— Позволь, я попробую, — слова юной графини выражали просьбу, а тон — приказ.

Лёха молча кивнул, не рискуя открывать рот и демонстрировать зубы.

Лаура встала перед учеником мага, брезгливо оглядела его с ног до головы, и тихо, но властно спросила:

— Если знатная госпожа желает инкогнито воспользоваться... услугами твоей наставницы, как ей поступить? Не пойдёт же она в этот притон. И не пошлёт слугу, который мог бы выдать личность хозяйки.

После Стрижа Лаура выглядела успокаивающе безопасной и ласковой. Взгляд пацана буквально прикипел к ней в беспомощной попытке выкинуть страшного зубастого покойника из своего мира. Так дети прячутся под одеялом от кошмаров, перед которыми пасует неокрепший разум.

— Господа посылают запечатанные письма через уличных босяков, — с готовностью заговорил сопляк. — Они же приносят ответ. Госпожа Лиса грамотная, ей шлют письма.

— Прям слишком грамотная, сучка, — зло выдохнул Лёха.

Непонятно, на кого он сейчас больше злился: эту долбаную Лису, её обгадившегося ученика, злогребучего демона, или себя самого за потерю контроля.

— И сколько стоит её работа? — чуть успокоившись, спросил он.

— Зависит от заказа, — всё ещё не глядя на него ответил пацан. — Обычного человека тихо убить — дюжина серебрушек или серебряный империал. А ежели кого непростого, или мага там из слабых — уже от шести империалов.

— Понятно, — Стриж посмотрел на трясущегося пленника. — Так, двигаемся дальше...

За час допроса пацан выложил всё, что знал о своей наставнице: её привычки, адрес проживания, места, где любит есть, маршруты прогулок и профессиональные навыки.

Выпотрошив сопляка, что называется, до донышка, Стриж задумался, как с ним поступить. Хоть и сволочь, но всё же ребёнок. И рука не поднималась его убить.

— Прикончи его, — приказ Лауры отвлёк Стрижа от размышлений.

Он перевёл взгляд на сжавшегося в углу пленника и покачал головой:

— Нет. Я не убиваю женщин и детей.

Тут он запнулся, осознав, что затеял всё это как раз для убийства женщины, и исправился:

— Я не убиваю детей.

Графиня посмотрела на него, как на умалишённого.

— Ты сам рассказывал, как он пырнул тебя на мосту, — напомнила Лаура. — Он уже не ребёнок. Это ученик мага, отнявший жизнь у незнакомца ради, по сути, грабежа. И он без раздумий попытается убить тебя ещё раз, побежав к наставнице с новостями.

— Я не убиваю детей, — упрямо повторил Лёха.

Умом он признавал правоту девчонки. Но... Ничего не мог с собой поделать. Стриж прекрасно понимал, что реалии этого мира отличаются от земных. Точнее, тех, к которым он привык дома — в той же Африке, к примеру, нравы были ещё похлеще, чем здесь. И не просто так африканцы пускали в бой детей-солдат. Знали, насколько «белым людям» сложно выстрелить в восьмилетку. И насколько сложно после этого жить.

Потому офицеры с боевым опытом нередко погибали от рук едва обученных детей. Просто не могли перешагнуть через себя. Не могли убить тех, кого бы должны защищать.

Это только в книгах герои запросто убивают кого угодно, а потом идут за пивком в ближайший трактир. Их не мучают кошмары, у них не бывает ПТСР. Они всегда брутальны, угрюмы, немногословны, не ведают сомнений и страха.

У настоящих, живых людей всё иначе. Они шутят и придуриваются днём, чтобы не сойти с ума от воспоминаний, что приходят ночами.

А мёртвые дети возвращаются всегда.

— Он продаст нас как только мы его отпустим! — голос Лауры выдернул Стрижа из мрачных размышлений.

— Я это понимаю, — рявкнул тот в ответ. — И не собираюсь его отпускать. Мне просто нужно время подумать.

— Тут не о чем думать! — приказной тон соплячки начал уже раздражать. — Его нужно убить.

Лёха вперил тяжёлый взгляд в Лауру и рявкнул, чеканя каждое слово:

— Мне. Нужно. Подумать. Жди.

Он вышел из каморки и поднялся на чердак — подышать свежим воздухом и поискать решение проблемы. Внизу гулко шагал охранный голем, видимо патрулируя территорию.

Отпускать пацана нельзя — это факт. Зато вполне можно запереть с запасом еды и воды, оставив на охране голема. Ну а когда прибудут кречеты с караваном — взять с собой и отправить сопляка графским приказом на перевоспитание в какой-нибудь аналог военной школы. Куда-то к чёрту на рога, с жёсткой дисциплиной, распорядком и невозможностью побега. Ну а станет болтать, что графине прислуживает страшный зубастый монстр — кто ему поверит?..

Полный ужаса и боли крик врезался в уши и тут же оборвался.

Кровь гулко стучала в висках когда Лёха едва не скатился по лестнице. Ворвавшись в комнатушку он замер, глядя на чудовищную картину: золочёный истукан топтался в том, что осталось от мальчишки.

Густо смердело свежей кровью и нечистотами.

— Какого хрена ты натворила?! — заорал Стриж на Лауру.

Ярость поднималась откуда-то из груди, застилая глаза кровавой пеленой.

— Нельзя оставлять врага за спиной, — дрожащим голосом ответила девчонка, не глядя на останки.

А вот учуявший свежую кровь демон победно взревел. Его хищное ликование накладывалось на ярость, туманя разум. Вновь начали расти клыки и когти, а рот наполнился вязкой слюной.

Запах крови мёртвого мага пьянил, будоража аппетит, и, одновременно, вызывал отвращение.

— Алекс?.. — тихо окликнула его Лаура, медленно перемещаясь за тушу голема.

И правильно: в глазах Стрижа она тоже начала выглядеть очень аппетитно. В гастрономическом смысле. Зубы отросли и заострились, в голове гулко бился полный предвкушения утробный рык демона. Он жаждал рвать и жрать.

«Хрен тебе!», — мысленно рявкнул Лёха и, с трудом преодолевая сопротивление, попятился прочь из каморки. Демон издал тот чудовищный звук, что взрывал мозг, и ноги тут же подкосились. Рухнув на колени, Лёха упрямо сжал острые зубы, и продолжил ползти к выходу. Из распоротых клыками губ сочилась кровь.

Эта боль придала сил.

Тело так знобило от холода, что в замутнённом сознании возникла навязчивая идея ползти в сторону «Головешки». Его там подожгут и станет тепло. Стриж представил объявшее его пламя и неожиданно осознал, что тварь внутри притихла, затаилась.

«Что, сучёнок, страшно тебе?» — злорадно подумал он. — «Жить хочешь?».

Ответа не было, но Лёха чувствовал, что прав.

— Алекс, — окликнула его Лаура. — Ты ещё тут?

Девчонка застыла в воротах, разумно не покидая огороженную территорию. Рядом с ней равнодушным истуканом стоял голем, готовый растерзать хоть пустотника, хоть демона, прикажи ему хозяйка.

— Жги меня, — вместо слов из трансформирующегося рта Стрижа вырвалось невнятное рычание.

— Что? — не отрывая от него взгляда, переспросила магичка.

— Жги! — с трудом всё же произнёс Лёха.

Уговаривать не пришлось: из вытянутой руки Лауры выплеснулось яркое пламя, поглотив Стрижа. Поглотил его и ужас. Ужас человека, видевшего сгорающих заживо, и ужас твари, что сидела внутри.

Вой демона снова всверлился в сознание, но теперь в нём чувствовалась паника. И пока тварь металась в ужасе, Лёха ощущал, что возвращает контроль над телом.

Первый страх миновал и он с торжествующей ухмылкой рассматривал объятую пламенем руку. Магический огонь словно отталкивало невидимое силовое поле, повторяющее контуры тела и немного выступающее за его пределы.

С каждой секундой головная боль от воплей демона усиливалась, но сознание при этом прояснялось. Лёха пошевелил пальцами, на которых постепенно уменьшались когти, и краем сознания отметил, что одежда не загорелась. Холод, правда, не отпустил, но даже возможность стоять на своих двоих сейчас казалась победой.

Начав соображать, Стриж оглянулся. Яркое пламя в ночи должно было привлечь внимание местных, но вокруг не было ни души. И лишь спустя несколько секунд он понял, что рядом с «Весёлой головешкой» отблески пламени означали «веселье» очередного мага и приближаться к этому месту станет только идиот.

Отлично.

— Продолжай! — велел он девчонке, когда пламя начало иссякать.

Лаура без разговоров поливала его огнём. Может, сообразила, что от этого есть толк, а может просто давно мечтала спалить наглого пустотника и по-своему отводила душу.

— Жгите всех — бог узнает своих! — зло прохрипел Стриж ощущая, что может говорить. Зубы почти вернулись к нормальному состоянию, а из горла больше не рвалось рычание.

Увы, торжество длилось недолго. Инфернальный вой стих, но покой не пришёл. Наоборот, внутри словно расправлялось нечто упрямое и злое. Чужая воля столкнулась с его собственной и Лёха готов был поклясться, что тварь внутри него — не ведомый инстинктами зверь, а нечто разумное. И пусть разум этот ощущался чуждым, он был способен преодолеть животный страх перед огнём.

Челюсть снова заломило, зубы начали заостряться. Кем бы ни было это существо — сдаваться оно не собиралась, трансформируя тело носителя под свои нужды.

«Не дождёшься, сука!», — мысленно рявкнул Стриж и рванул вверх по улице, к городской стене.

Он спешил достичь цели пока тело его слушалось. Помогать демон не собирался: в какой-то момент ноги отказали и Лёха рухнул лицом в брусчатку. Из носа хлынула кровь и тварь внутри злорадно заворчала. Но кровь остановила, явно не собираясь попусту расходовать ценный ресурс.

«Жить хочешь?» — мысленно поинтересовался у демона Стриж и зло усмехнулся.

Плевать на непослушные ноги, он доберётся хоть на четвереньках, хоть ползком. Пока может шевелить хоть чем-то — хрен демону промеж рогов, а не тело.

Пошатываясь, он поднялся на четвереньки и пополз к цели. Переставить когтистые руки, подтащить ноги, снова переставить руки... Бесконечный цикл поглотил сознание, отсекая всё лишнее. Были только Лёха и его цель. Он не слышал, как весело перешучивающаяся басота подошла обобрать пьяного идиота. Не осознавал, как поворачивает к ним лицо. Не помнил ужаса в глазах и испуганных криков.

Добравшись до цели, Стриж обессиленно рухнул.

Над головой возвышалась городская стена, а внизу, метрах в двадцати, поблескивала грязь окраинных улиц. Лёха совершенно не к месту подумал, что обрыв некогда был склоном холма, превращённым в эскарп. Противнику, наверное, было бы очень увлекательно высаживаться на берег и лезть к стенам по узкой, простреливаемой со всех сторон, дороге.

Хорошее место, чтобы и Стрижу встретить своего врага.

Глубоко вздохнув, он волевым усилием поднялся на непослушные ноги и встал у края обрыва. И пусть внизу не проплывали облака и стаи птиц, высота достаточная, чтобы гарантировано разбиться.

— Значит так, сучара рогатая, — зло сказал он не сомневаясь, что демон его слышит и как-то понимает. — Или ты прекращаешь это дерьмо, или я прямо сейчас поставлю точку в этом споре. Сдохнем оба и без вариантов.

Демон молчал, но Стриж нутром чувствовал его напряжение и злое внимание.

— В прошлый раз после ножа в брюхо мы отлёживались два дня, — продолжил Лёха, глядя вниз. — Если я прыгну — этого Шалтая-Болтая ты уже не соберёшь. И так уж вышло, что сейчас для тебя выживание гораздо важнее, чем для меня. А значит, мы или договариваемся о добрососедских отношениях, или я заканчиваю этот цирк.

Лёха вспомнил пустой взгляд Мии и упрямо тряхнул головой, прогоняя видение. В таком состоянии он её не спасёт — скорее сожрёт. Весь его выбор — обуздать тварь, или сдохнуть сейчас, до превращения в кровожадного монстра.

Беснующийся демон, кажется, притих. Когти и зубы начали уменьшаться и Стриж с некоторым облегчением позволил себе сесть, свесив ноги с обрыва.

— Я тебя даже в чём-то понимаю и не виню, — продолжил он монолог сумасшедшего. — Ты, как и я сам, здесь не по своей воле. Тебя тоже сунули в чужое тело, но при этом даже не первым пилотом. Сочувствую, но я занял эту тушку раньше и превращаться в зубастого каннибала не собираюсь.

Снова поднялась волна злости и Лёха примирительно сказал:

— Но мы можем прийти к какому-то компромиссу. Я готов иногда жрать сырых гусей, кур и прочую скотину, раз тебе такая диета больше по душе.

В желудке требовательно заурчало, то ли сообщая о согласии с таким подходом, то ли напоминая, что пережившее не одну транформацию тело требует подпитки.

— Может, твой родной мир сильно отличается от этого, — улёгшись на спину, Стриж уставился в звёздное небо, — и ты просто не понимаешь расклад. Если ты завладеешь моим телом и начнёшь жрать людей, то в глазах местных станешь монстром. На тебя откроют охоту и быстро уничтожат. Я уже заценил, что они тут поднаторели в убийстве демонов.

В груди разгоралось чужое недовольство, но Лёха продолжал:

— Тебя грохнут, и достаточно быстро. А если мы доберёмся до родителей нашего птенца кречета, то может и не сдохнем от истощения. Они склепали тот артефакт, в котором ты сидел. Смогли склепать — вероятно могут и расклепать. Даю тебе слово, что использую все возможности, чтобы выпнуть тебя из своего тела и отправить домой, или на вольные хлеба. Без меня можешь бегать и жрать магов сколько хочешь — не жалко.

Рот снова наполнился слюной. Стриж повернул голову, сплюнул и снова уставился в небо с чужими, незнакомыми созвездиями.

— Всё, что от тебя требуется — не мешать мне, — попросил он. — Если поможешь — вообще зашибись, но хотя бы не мешай. Хочешь чего-то — попробуй как-то об этом сообщить, а не устраивать истерики с выносом мозга. Блин, ты ж не моя бывшая, чтобы я угадывал, чем ты там недоволен и чего хочешь.

Демон, похоже, не понял и Лёха упростил мысль:

— Ищи способы сообщать мне, что тебе нужно. Хочешь что-то сожрать? Пусть урчит живот рядом с этим, или, как сейчас, повышай слюноотделение. Считаешь, что мне нужно куда-то идти? Можешь перехватить управление пальцем и ткнуть в нужную сторону. Но чтобы без фанатизма и не посреди драки. Понятно?

Демон притих. Не было больше ни растущих клыков, ни когтей, ни адского звука в голове.

— Будем считать, что мы друг друга поняли, — заключил Стриж, с трудом отползая от обрыва. Он не был уверен, что сумеет встать с первой попытки и не жаждал сверзиться вниз.

— Но если ты мне завтра завалишь освобождение Мии — я найду как нас убить, — предупредил он демона. — Усёк?

В следующий миг голову словно копьём пронзило. Хотелось орать, но из сдавленного спазмом горла вырывалось лишь жалкое сипение. В глазах потемнело, а затем в черноте мелькнуло нечто невнятное. Слишком быстро, чтобы увидеть и понять.

Незримое копьё в мозгу словно провернули и вместе с болью вновь что-то мелькнуло, на этот раз медленнее. Что-то белое и красное. Экзекуция повторялась раз за разом, пока Стриж не осознал, что видит клыки, рвущие гуся. Живого. Пожираемая птица била крыльями и разбрызгивала кровь.

— По... нял... — едва слышно просипел Лёха.

Боль ушла оставив пустую измученную оболочку.

Сложно сказать, сколько Стриж лежал на камнях и собирался с силами. Голова раскалывалась, словно её раздробили на мелкие части и небрежно сшили заново.

— Вот и поговорили... — хрипло прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги.

Глава 14

Каким чудом Лёха добрёл до склада — он и сам не понимал. В голове будто взорвался осколочно-фугасный снаряд: каждая мысль давалась мучительно, словно шаг босиком по битому стеклу.

Лука притаился в тени у склада. Завидев Стрижа, он неуверенно оглянулся и с явной опаской подошёл поближе.

Лёха кинул ему несколько грошей и приказал:

— Купи пару гусей. Живых. И принеси сюда.

Мальчишка, отведя взгляд, молча кивнул, собрал монеты и скрылся в темноте. Стриж посмотрел ему вслед, прошёл в незапертые ворота и толкнул дверь пакгауза.

Смердело внутри жутко. Похоже, демону нравился запах только «свежих» магов — никакого аппетита эта вонь не возбуждала. И слава богу.

Где-то в душе царапало чувство вины, но Лёха подавил его усилием воли. Сейчас надо спасать тех, кого ещё можно — Мию.

Морщась, он огляделся. Основной источник вони торчал посреди склада, посверкивая металлом там, где не был заляпан кровью. Его хозяйка обнаружилась в дальнем углу: сидя на ящике, девчонка настороженно наблюдала за пустотником.

Едва не рухнув на низкий сундук, тот с отвращением оглядел изгвазданную одежду. Благо, хватило ума купить вещей с запасом, чтобы было во что переодеться как раз в таких случаях. Заплечный мешок с пожитками лежал на чердаке, но Стриж не был уверен, что сумеет сейчас туда забраться.

Да и тут у него осталось важное дело.

Настало время объяснить «высокородной госпоже» правила работы в команде. Причём так, чтобы проняло даже сквозь дворянскую спесь и подростковую дурь.

Задача не из простых.

В тот момент, когда голем по приказу Лауры убил пацана, Лёха готов был тумаками вколотить в её тупую голову правила работы в команде. И необходимость выполнения приказов командира.

Но теперь, обессилевший после укрощения демона, вымотанный до предела, Стриж задумался был ли этот путь верным.

Он привык работать с профессиональными солдатами. Половозрелыми мужиками, добровольно избравшими такой путь и принявшими власть командиров над собой. Вряд ли такие же методы годятся для избалованной девочки-подростка.

Лаура с рождения привыкла, что ей подчиняются все, кто ниже по происхождению и социальному статусу. В «пищевой цепочке» этого мира Лёха был даже не пылью под её башмаками, а самим башмаком. Он — пустотник, расходник для магов. Всё равно, что аккумулятор для его смартфона. И он, Стриж, всерьёз бы охренел, если бы аккумулятор заговорил, начал качать права и учить его жизни.

То, что Лаура «привязала» его к себе без потери разума — невероятная удача. И вызвана она была не большой симпатией или добродушием девчонки, а необходимостью выжить в лесу. Имей графиня нужные навыки, или подходящих слуг — Лёха закончил бы также, как Миа. Ходил бы с пустым взглядом и веселил друзей новой хозяйки. Это было нормой в мире Лауры, нравится ему такой расклад, или нет. И то, что девчонка, пусть и в силу необходимости, снисходит до общения с кем-то, чей статус болтается где-то между собакой и вещью, — уже нехилый эволюционный прорыв.

Если представить ситуацию в привычных образах родного мира, Лаура — девочка-мажор, вдруг оказавшаяся в трущобах без брата, папы или охраны. И чтобы вернуться домой, она вынуждена якшаться с бомжом, который ещё и пытается ею командовать.

Но так уж вышло, что в этом мире от «бомжа» зависит её жизнь. А значит нужно найти способ донести до графини мысль о командной работе.

— Скажи, — Лёха снял изгвазданный жилет и положил рядом. — Зачем ты это сделала?

Скрестив руки на груди, графиня с вызовом уставилась на него.

— Он слишком много узнал, — сказала она. — Как думаешь, что было бы, расскажи он обо мне, о том, что ты выжил после смертельного удара...

— Хрен с тем, что он знал, — перебил её Стриж. — Почему ты даже не посоветовалась?

Устало помассировав веки, он продолжил:

— Если мы работаем в команде — то, чёрт подери, не должны делать что-то, даже не поставив друг друга в известность.

— Я пыталась, — вздёрнула подбородок Лаура. Виноватой она себя явно не чувствовала. — Но ты повторял, что не убиваешь детей. Тебе и не пришлось убивать. Я сделала всё необходимое сама.

Несмотря на отважный вид, в сторону каморки с её кошмарным содержимым девчонка старалась не смотреть. Но взгляд время от времени всё же замирал на двери и вытекшей из-под неё крови.

— Сделала за меня... — криво усмехнулся Стриж. — А тебя кто-то просил об этом? Делать что-то за меня?

То, что вызывало ярость и жажду разрушений несколько часов назад, теперь порождало лишь горечь. В каком-то смысле Лёха был даже благодарен демону за истощённое состояние: веди он эту беседу в силе — орал бы на девчонку так, что разговора бы не вышло.

— Он был опасен для меня, пока жив, — неожиданно жёстко сказала графиня. — Да и для тебя тоже. Он видел, что магия на тебя не действует. И, конечно же, рассказал бы об этом любому, кто заплатит хоть грош. Как думаешь, что они подумают? Что ты — неведомое чудо природы, которое нужно поймать и распотрошить, или что я нарушила закон и сохранила разум своему пустотнику?

— Вот это ты и должна была сказать, а не делать по-своему, — устало сказал Лёха.

Перед глазами поплыло и он осторожно сполз на пол и упёрся в сундук спиной.

— Что для тебя выбор простой — или мы, или он, — после паузы продолжил Стриж. — Потом дать мне время подумать и принять решение. А оно у меня было. Мы могли просто оставить его в той каморке с запасом еды и воды. А потом доставить в твои земли с караваном. И уже в своём графстве ты бы придумала в какую задницу его отправить отрабатывать грехи. Есть же у вас способы перевоспитания малолетних преступников? Дальние гарнизоны, военные школы, что-то ещё? Но ты предпочла простой и кровавый выход.

На лице графине читалось искреннее удивление.

— Зачем всё это? Зачем сохранять ему жизнь, когда проще и надёжнее — убить?

— Потому что мы — люди! — зло рявкнул Лёха и почувствовал, как мир закружился перед глазами.

Девчонка молчала, но разглядеть её лицо он уже не мог — то казалось размытым пятном. Как, впрочем, и весь мир.

— Знаешь, — хрипло сказал он, — у меня дома всё иначе. Такого, как у вас, нет. Для меня это всё — седая старина. Даже короли в моём мире остались лишь в паре-тройке стран. И то не правят — так, для красоты, подчеркнуть древность государства и незыблемость традиций. Магия — вообще сказка. Вместо магии у нас техника.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — подозрительно спросила графиня.

— Затем, что если мы работаем вместе — то надо знать хоть что-то друг о друге, — объяснил Стриж. — Понимать мотивы тех или иных поступков. А какое-то время нам лучше работать вместе. Ты ведь не просто так не обратилась к городским властям за помощью. Да и к людям своего отца не пошла.

— Я говорила, что не знаю, кому из них платит Гарм, — напомнила девчонка. — И за нашим торговцем его люди точно следят днём и ночью ожидая, что я к нему приду.

— И правильно, — осторожно кивнул Лёха. Движение отозвалось головной болью. — Зато ты точно знаешь, что Гарм не платит ни мне, ни Мие. И что нам можно доверять — тоже должна была уже усвоить. Мы не бросили тебя в лесу, дотащили до лекаря, оплатили лечение. Ни я, ни она не побежали продавать информацию о тебе местным властям, людям Гарма, или ещё кому-то.

Чтобы не смотреть на цветные круги, он закрыл глаза. Полегчало.

— Вы просто понимали, что не выживете без меня в чужом мире, — упрямо возразила девчонка. — И твоя подруга это доказала собственным печальным примером.

Напоминание о том, что случилось с Мией вызвало злость, но Лёха унял её. Нужно говорить, а не злиться. И, если не получится добиться понимания и послушания — просто уйти, оставив соплячку наедине с её проблемами и гонором. А со спасением Мии он справится и в одиночку.

Обязан справиться.

— На тебе свет клином не сошёлся, — сказал он. — Как видишь, без тебя я выжил в трущобах.

— Тебе помог этот бродяжка, — презрительно бросила девчонка.

— Помог, — Лёха отодрал от рубашки высохший кусок грязи и отбросил в сторону. — А помог бы он тебе, высокородная госпожа? Или убежал, пользуясь тем, что твоё бессознательное тело обдирают его враги?

Лаура промолчала.

— Я и один справлюсь, — сказал Стриж. — Дома я был офицером. Не знаю, существует ли у вас такое понятие, уж извини. Я командовал солдатами, обученными для войны. Меня пять лет обучали тому, как выжить в любых условиях и сохранить жизни своих людей. Даже в самых невероятных. По опыту войн таких страшных, какие твой мир, надеюсь, не увидит.

Открыв глаза, Лёха облегчённо выдохнул: мир снова обрёл чёткость, а он — возможность нормально видеть.

— Даже здесь, в чужом городе, я не пропаду, — продолжил он. — Вернусь в трущобы и начну собирать информацию, которая поможет выжить, спасти Мию и стать чем-то большим, чем просто оборванец. Из трущоб это делать проще — там работает право сильного.

Он осторожно размял шею и отметил, что головная боль отступает. Медленно, но всё же.

— И Мию я вытащу потому, что она из тех, кто своих не бросает, — глядя в глаза Лауре сообщил он. — На кого можно положиться, понимаешь? Ради таких людей рискуют жизнью. Ради своих. Ты же предпочитаешь оставаться высокомерной своевольной девчонкой. Не быть своей, но при этом командовать. Может, в твоих землях это и работает, но не здесь. Не со мной. Ты либо унимаешь свой гонор и работаешь в команде, либо мы расходимся каждый в свою сторону.

Лаура с ногами залезла на сундук, завернулась в плащ и исподлобья мрачно смотрела на Лёху. Только голему было плевать на всё — стоял и вонял, посверкивая драгоценными камнями сквозь прорези в забрале.

— Если меня убьют, — наконец сказала она, — ты станешь обычной пустышкой. Законной добычей для любого мага.

— Есть такой риск, — не стал отрицать очевидное Стриж. — Но риск — неотъемлемая часть моей прошлой жизни, так что в этой, считай, ничего особенно не поменяется. Но ты теряешь куда больше — жизнь.

С улицы донёсся пьяный рёв, долженствующий изображать пение. Кто-то из пьянчуг, споткнувшись, смачно выматерился и голем тут же повернулся на звук. Стриж готов был поклясться, что магический Шрайк разочарованно вздохнул, уяснив, что тревога ложная.

Стриж вновь надел жилет и зябко поёжился. Скорее бы уже Лука принёс жратву для долбаного демона, а то так и окоченеть недолго.

— Ты почти ничего не знаешь о моём мире, — напомнила графиня. — Я не пыталась учить тебя, как выживать в лесу, но ты постоянно рвёшься принимать решения о том, чего до конца не понимаешь. Ставишь своё слово выше моего, хотя не видишь картины в целом. Требуешь доверять твоим решениям, но при этом не думаешь посоветоваться со мной.

— И я был не прав в этом, — без колебаний признал ошибку Лёха. — Проблема в том, что твои советы обычно учитывают только твои интересы. Тебе даже на Мию плевать. Вспомни, как ты убеждала меня забыть и оставить всё как есть. И так всегда. Большинство твоих советов сводятся к тому, как сделать лучше тебе и только тебе. Решила сбежать из лагеря Гарма? Плевать на служанок, которые там остались. Миа в беде? Плевать, сама виновата. Меня сожрёт изнутри демон? Сам дурак, нечего было лезть куда не следует. И всё у тебя так.

Судя по виду, о содеянном девчонка не сожалела.

— Знаешь, что отличает лидера? — спросил Стриж.

— Знатность рода и должность, которую он занимает, — сверкнула глазами Лаура.

— Лидера отличает забота о его людях, — покачал головой Лёха. — И пока ты это не усвоишь — твои потуги командовать ничего не стоят.

Он поёрзал, устраиваясь поудобней, и мысленно поторопил Луку. Есть хотелось зверски.

— Ты права, я без понятия чему тебя учили, — продолжил он попытки достучаться до графини. — Может всё, к чему тебя готовили — это стать женой наследника союзного рода, укрепить политические связи, да делать всякие полезные артефакты вместо солений и варений.

Судя по тому, как помрачнела девчонка — он был близок к истине.

— Но ты перечеркнула этот путь, — продолжал Стриж. — Сама. И я тебя за это уважаю. Надо иметь храбрость, чтобы сбежать ночью в лесу посреди битвы с жуткими тварями.

Похоже, похвала стала неожиданностью для Лауры. Она бросила на Лёху удивлённый взгляд и, кажется, даже немного покраснела.

— Ты поставила цель и пошла к ней, — развил успех тот. — Может, не слишком умно — неплохо было бы прихватить с собой еды, и выбрать одежду поудобней. Может эгоистично, не подумав о служанках. Но кто совершенен? Вопрос в том, будешь ли ты учиться и меняться, чтобы достичь своей цели. Ты сейчас не краса и гордость дома Кречетов, невеста всем на зависть. И цель у тебя — не замуж выйти, а добраться домой, не попав в руки врага. И в компании у тебя не фрейлины, компаньонки и служанки, а я. И со мной не получится так, как ты привыкла, понимаешь?

К его немалому облегчению графиня, помедлив, всё же кивнула.

— У нас общая цель — выжить, сохранить команду в целости, и добраться до твоих владений. Ты вряд ли справишься сама, — девчонка возмущённо вскинулась и Стриж успокаивающе поднял ладонь. — Не потому, что недостаточно сильна или умна, а просто потому, что у тебя нет подобного опыта. А цену ошибки ты сама прекрасно представляешь. Нам с Мией твоя гибель тоже ничего хорошего не принесёт. Мы станем мишенью для магов, да и меня рано или поздно сожрёт демон. Так помоги мне вытащить нас из всего этого дерьма, а потом, дома, можешь снова превращаться в надменную графиню.

То, что Лаура молчала, внушало умеренный оптимизм. Значит задумалась. Стриж её не торопил, вновь прикрыв глаза. Ему сейчас нужны еда и отдых. Кажется, он даже успел задремать, когда девчонка сказала:

— Хорошо, я буду считать тебя кем-то вроде командира охраны, приставленной отцом, но только при условии, что ты не будешь отмахиваться от моих слов, как сегодня.

— Договорились, — согласно кивнул Стриж.

Где-то неподалёку возмущённо загоготали гуси и он ощутил, как заломило челюсть, а рот наполнился слюной. При мысли о том, что птицу придётся есть живьём к горлу подкатил ком, но Лёха упрямо сжал заострившиеся зубы. Лучше уж гуси, чем человечина.

Но перед тем, как накормить демона, Стриж собрал останки мальчишки, отложив кое что в качестве послания Лисе, и вынес во двор, где их, по его просьбе, испепелила Лаура. Девчонка явно считала это бессмысленной тратой магических сил, но возражать не стала. Может, не хотела нарушать хрупкий мир, а может, просто поняла, что лучше так, чем вдыхать вонь.

Лёха молча стоял над пеплом, размышляя о цепочке решений, что привели его к этому моменту, а затем вернулся на чердак, где его уже ждали гуси.

Прошлого не вернуть и всё, что он мог — подготовиться к спасению тех, кого ещё можно спасти.

Остаток ночи провели, составляя план операции по освобождению Мии. Лука, отмыв кровь и очистив голема, забылся тревожным сном. Сегодняшний день явно добавит мальцу кошмаров.

В качестве рабочей версии Лёха принял идею Лауры использовать её в качестве наживки. Беглянка, ослабевшая после применения магии без «батарейки» и ищущая надёжную охрану — вполне пристойный повод для найма. Стрижу мысль светить графскую дочку не нравилась, но быстро придумать что-то получше он не сумел.

«Узких мест» у плана хватало. Исчезновение ученика заставит Лису напрячься и, с большой вероятностью, залечь на дно до выяснения. И в этом случае она вряд ли возьмётся за странный анонимный заказ. Почему именно Лису хотят видеть в качестве охранницы при её-то специализации? Этот выбор нужно как-то обосновать, а заодно мотивировать на побег из города.

Идея родилась из старой байки об Артуре Конан Дойле. Как-то Лёха читал, что знаменитый писатель решил пошутить и послал десяти членам палаты общин с безупречной репутацией одну и ту же телеграмму: «Все раскрылось. Бегите». Наутро ни одного из них уже не было в Англии.

Стриж мог поспорить, что Лиса знает за собой столько грехов, что не усомнится в реальности угрозы. Особенно, если к сообщению приложить часть тела пропавшего ученика.

Подавив отвращение от собственного плана, Стриж попытался поставить себя на место Лисы. Вероятно она и прочие наёмники уже получили ориентировку на девчонку, которую ищут Змеи. Скорее всего без имён — велик шанс, что в этом случае кто-то сочтёт, что Кречеты заплатят за информацию больше.

Ночь у Лисы не задалась: ученик пропал, позже она получит его останки с угрожающим анонимным письмом и, скорее всего, решит залечь на дно. Но сообщения с готовностью взяться за сложное дело уже отправлены постоянным клиентам и что если один из них порекомендовал её для деликатной миссии сопровождения? Не просто охрана обессилевшей девчонки, но защита от подобных себе — магов?

Сложит Лиса два и два? Девчонку в бегах, что так интересует Змеев, и нанимательницу? Решит залечь в городе, где её ищет анонимный недруг, или предпочтёт покинуть Драконий Холм ради перспективного контракта? Если девчонка не та — заработок всё равно солидный. Если та самая — Змеи хорошо заплатят и, возможно, предоставят временное убежище на территории своего клана.

Если повезёт — она решит в одиночку проследить за Лукой, которому предстоит доставить письмо. Тогда Стриж прикончит её тут же, рядом с убежищем. Если не повезёт — Лиса сразу стуканёт Змеям об интересном заказе. Или прихватит в качестве поддержки дюжину подельников из «Весёлой головни».

Справится ли он в этом случае?

Как он успел понять со слов Лауры, в бою с магами важен элемент неожиданности. Далеко не все из них в бою полагаются только на заклинания — многие не дураки и пофехтовать, и просто поработать кулаками. Особенно безродные, или привыкшие обходиться без пустышек. Так что лучшую тактику озвучил ещё Суворов — быстрота и натиск. Сократить дистанцию и убить за те секунды, что длится замешательство от давшего сбой заклинания.

В случае, если магов будет много — шансы на победу стремительно сокращаются. Помимо заклинаний непрямого воздействия, способных обрушить на пустотника очень даже материальную стену, или дерево, можно банально схлопотать арбалетный болт или нож под ребро.

При этой мысли Стриж неосознанно коснулся пальцами зажившей уже раны. Повторять этот чудный опыт не хотелось.

Ещё меньше он желал тащить с собой Лауру. В качестве «подсадной утки» можно было использовать и Луку в парике, или вовсе укрыть одеялом горку тряпья. Но девчонка, к его удивлению, возразила: если план даст сбой — маг в роли группы огневой поддержки будет куда полезнее, чем десятилетний бродяжка.

Так что в глухой предрассветный час Лисе было отправлено СМС в виде Луки с письмом, запечатанным хитроумной серебряной вязью. Как объяснила Лаура — вскрыть такое может только маг. У любого другого оно просто сгорит в руках при попытке распечатать.

Сам Стриж, прикрыв лицо подобием куфии, зашёл поглубже в трущобы и отыскал бродягу, готового за пару грошей доставить посылку в «Головешку» рыжей Лисе. Вручив тому ящик с узнаваемыми частями тела пацана, «ученическим кольцом» и запиской «Давно не виделись, сука», Лёха проводил бездомного до главной улицы, а потом скрылся в переулке.

Указания Лука получил чёткие: зайти на постоялый двор, едва завидев бродягу с ящичком в руках. Так, чтобы заказ пришёл парой минут раньше угрозы, а мальчишка проследил за реакцией Лисы на «посылку».

Главное, чтобы она всё ещё оставалась там. По уверениям покойного уже ученика, в «Головешке» она обычно торчала до рассвета.

Уже с привычного наблюдательного пункта Стриж увидел, как в «Весёлую головешку» заходит сперва Лука, а чуть позже и нищий с ящиком.

Ожидание было мучительным. Воображение рисовало то горящего мальчишку, под весёлый хохот выбегающего из постоялого двора, то Лису, спешно покидающую город в компании Мии, то кавалькаду бойцов с эмблемами пурпурных змей, прибывших по зову наёмницы...

Ничего из этого не случилось. Сперва «Головешку» покинул изрядно перепуганный нищий, а позже — Лука. Подавив желание броситься ему навстречу и выхватить записку с ответом, Стриж продолжил слежку за постоялым двором. Луке ещё предстояло обойти несколько мест в городе прежде, чем вернуться на склад. Вполне вероятно, Лиса послала кого-то следить за мальцом в надежде узнать куда тот отнесёт ответ.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Лёха прикидывал что нужно купить на местном рынке на случай пешего перехода через лес. Намерение отбыть с караваном Кречетов — прекрасно, но, как показывает практика, лучше быть готовым ко всему.

Отдельным пунктом шёл транспорт: по легенде обессилевшая магичка просто физически не способна держаться в седле. Поэтому решили взять в прокат небольшой фургон, благо Лука сколько-то понимал в этом деле и мог управиться с таким транспортом.

Так, за решением мелких задач, Стриж дождался мальца. Тот протянул ответ, без затей написанный на обороте письма Лауры, и заново запечатанный уже наёмницей.

— Она согласна при условии, что мы выступим до полудня, — озвучила прочитанное Лаура.

— Отлично! — кровожадно ощерился Стриж. — Люк, бери деньги и возьми нам фургон на день, как договаривались. А заодно докупи кое-что...

Надиктовав нехитрый список, он вернулся к последней нерешённой проблеме: Лиса знала его в лицо. Вряд ли появление покойничка, собственноручно сброшенного в реку пару дней назад, не вызовет подозрений.

Всё, что приходило в голову из средств маскировки: накладная борода, либо медицинская маска. Последнее было скорее приветом из прошлого: в связи с недавней пандемией весь цивилизованный мир сверкал глазами поверх «намордников» разной степени защиты. Вот только тут цивилизацией и не пахло, и даже местный Асклепий, лечивший Лауру, лица не закрывал.

Что с накладными бородами — вообще непонятно. Единственным компетентным источником в этом вопросе был цирюльник, к которому Стриж и собрался идти до того, как в голову пулей влетела идея.

Демон.

Вчера он корёжил такие хари на месте его лица, что мама родная не узнала бы. Значит, чисто теоретически, он может повторить это и сегодня. Главное — не перестараться: при виде зубастой рожи Лиса попытается его убить просто из чувства самосохранения.

— Тамагочи, — попробовал наладить контакт Стриж, — нужна помощь.

Тишина.

— Ты это мне? — удивлённо покосилась на него Лаура.

Она снова лепила серебряные стилосы из слитка, набивая шкатулку до упора.

— Нет, демонюке своему, — отмахнулся Лёха.

Девчонка промолчала: в то, что пустотник сумел договориться с поселившейся в нём тварью, она не верила до сих пор. Доказательством тому был голем, ходивший за ней хвостом.

Плевать.

— Дружище, я тебе навстречу пошёл? — вернулся к переговорам Стриж. — Я живого гуся ел?!

От воспоминаний его передёрнуло. Одно дело — жрать не пойми что в беспамятстве, а совсем другое — осознанно откусывать куски ещё живой птицы. Убитый, но ещё тёплый гусь демона больше не удовлетворял. Как там говорила Лаура? Питается жизненной силой? Похоже, Тамагочи в попытках выжить и не убить носителя старался тянуть её из других источников. И, судя по замашкам, самыми «питательными» он считал магов.

Этот путь Лёха пресёк сразу. Завись от него судьбы родной планеты, или хотя бы страны — может он и опустился бы до каннибализма. Выжить, достичь цели, спасти людей, а потом пустить себе пулю в лоб, избавляясь от жизни с подобными воспоминаниями. Всё же некоторые табу в людях сильнее страха смерти. Сейчас же он скорее сдохнет, чем начнёт жрать людей.

С домашней птицей было проще, особенно учитывая корректировки, внесённые демоном. Сырое мясо и кровь теперь пахли даже приятно, так что если закрыть глаза и расслабиться, дав волю «постояльцу», выходило терпимо. Вновь отросшие зубы перемалывали плоть и даже кости не хуже электромясорубки. Демон даже перья сплёвывал редко: ощипывать живую птицу у Лёхи рука не поднялась, он и без того чувствовал себя живодёром.

И после всего этого подлая демонюка делала вид, что её тут нет!

Подумав, Стриж подошёл к клетке с четвёркой гогочущих гусей — его личный «стратегический запас». Прутья плетёной корзины с крышкой едва выдерживали напор возмущённых теснотой птиц.

При виде пернатых живот заурчал.

— Хочешь птичку? — участливо спросил Лёха у демона.

В животе заурчало ещё сильнее.

— А я хочу помощи, — сообщил Стриж. — Ты менял мне форму челюсти, когда отращивал зубы. Сделай тоже самое, но чтобы зубы остались человеческими.

Не уверенный, что демон понимает такие сложные образы, он представил широкую мощную челюсть с выпирающим подбородком. Кости уже привычно заломило, словно кто-то толкал их изнутри. Челюсть пошла вширь, зубы заострились.

— Не-не, — воспротивился Лёха, — зубы как раньше.

В животе заурчало громче, а зубы, кажется, ещё подросли.

— Ладно, пока оставь, — смирился Стриж. — Теперь нарасти мне кость над глазами.

Он вообразил мощные надбровные дуги, характерные для не очень умных людей. Хрен с ним, что выглядит погано, зато придаст ему вид недалёкого тупицы, изрядно деградировавшего со времён эльфийских предков.

Голова заболела так, что перед глазами заплясали искры. Охнув от неожиданности, Стриж едва не упал. Присев от греха подальше, он принялся тереть пальцами лоб. Почему-то нарощеные надбровные дуги страшно чесались.

Наблюдавшая за ним Лаура поражённо выдохнула и даже не возразила когда он стянул у неё ополовиненный слиток.

— Молодец, — оценил своё мутное отражение в серебре Лёха. — Теперь сделай нос шире и крупнее.

Он вообразил шнобель, достойный этой хари и тут же пожалел об этом: в глазах потемнело, а голова закружилась так, что он едва не растянулся на полу. Хорошо хоть уже сидел.

— Намёк понял, — просипел он, отдышавшись, и стащил с себя рубаху и штаны. Ел его «тамагочи» так, что капитально уделывал одежду в крови.

Стоило достать из корзины возмущённо вопящего гуся, по телу прошла дрожь предвкушения, а рот наполнился слюной. Выдохнув, Стриж уселся, закрыл глаза и расслабился.

— Жри, чего уж...

Тварь разделалась с птицей в считаные минуты. Очевидно, демон изменил желудок под свои нужды, потому что рвал и проглатывал мясо практически не жуя. Плоть насыщала истощённое демоном тело, а жизнь птицы — поселившуюся в нём сущность.

— Зубы верни, как было, а остальное оставь, — велел Лёха, когда демон довольно заурчал, сплёвывая серое перо.

Наблюдавшая за ним Лаура растерянно покачала головой:

— Никто раньше не делал такого. По крайней мере я о подобном не слышала и не читала. Речь демонов для нас чужда, как волчий вой, или птичий крик. Никому не удавалось достичь хоть какого-то понимания с ними. Только подчинение через плетение покорности. Чтобы обучиться управлять силами покорённого демона, магам требуются годы, и при этом они не могут того, что сделал сейчас ты.

— Ну что сказать: я не только талантливо попадаю в самые глубокие задницы, но и поднаторел выбираться из них, — развёл руками Лёха.

----------------

Полная фраза А.В. Суворова звучит так «глазомер, быстрота, натиск».