Антикварная лавка желаний

Глава 1

О чём я только думала? Этот вопрос возникал в голове снова и снова, пока я сидела на полу пыльной лавки, прижимая к коленям тяжёлую кованую табуретку, которую только что безуспешно швыряла в стеклянную дверь, оказавшуюся, впрочем, совершенно равнодушной к моему перфомансу.

Нет, конечно, с теоретической точки зрения ответ у меня был, причём весьма чёткий: я действительно хотела стать волшебницей. С самого детства. Мультфильмы, аниме, сериалы, книги про магию — я поглощала всё это с таким аппетитом, с каким нормальные люди не поглощают даже шедевры кулинарии. Каждая вторая героиня любимых произведений моего детства изначально обладала магической силой, а каждая третья получала её по ходу сюжета. Я же была каждой четвёртой, а то и пятой. То есть — самой обычной. И отчаянно мечтала, что и со мной однажды случится чудо.

Но даже в самом юном возрасте я уже понимала, что все эти мечты — просто глупые фантазии, у которых нет ни единого шанса воплотиться в жизнь. И всё равно где-то глубоко в душе даже сейчас продолжала в верить в возможность чуда. Так уж я устроена.

В свои неполные двадцать пять лет я работала со внутренней документацией небольшой конторы, занимающейся совершенно далёкой от меня логистикой. Собственно, в суть задач компании я никогда и не вникала. По сути, моя работа заключалась в том, чтобы перекладывать бумаги из одной стопки в другую. Иногда — из одной папки в другую. В особенно радостные дни мне доверяли рассортировать электронные документы. Так что времени на мечты и грёзы оставалось более чем достаточно.

Сотрудники в конторе были чуть более живыми, чем мои бумаги — хотя не то что бы разница была значительной —, но общаться с ними мне не приходилось почти никогда. Все были заняты чем-то своим, и на очкастую девочку в каморке в углу обращали мало внимания. Что меня совершенно устраивало, потому что люди — это сложно. Бумаги понятнее. Они не спрашивают, как прошли выходные. Не оценивают твою причёску. Не приглашают на корпоративы, где нужно дружелюбно улыбаться в кругу малознакомых коллег и делать вид, что тебе интересна их болтовня. В каморке было намного уютнее, и покидать её лишний раз не было никакого желания.

Так что, когда родители настоятельно предложили мне съездить на море на недельку — просто отдохнуть, переключиться, сменить обстановку — я согласилась с большим усилием. Купленные и оплаченные папой билеты в сочетании с маминым взглядом кота из «Шрэка» обладали на удивление большой силой убеждения.

Родители, наверное, волновались. Даже, наверное, было о чём. Я жила одна, молодого человека не было, друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки, и то, если сильно постараться. Младший брат звонил нам всем реже, чем принято в приличном обществе. Так что желание родителей как-то меня растормошить выглядело понятным. К тому же, на самом деле море казалось неплохой идеей. Немного солёного воздуха, немного тишины, немного возможности побыть за пределами рабочей каморки и крохотной квартиры-студии — почему бы и нет?

И вот я сидела на пляже. Был вечер. Солнце медленно спускалось к горизонту, окрашивая воду в золотисто-розовый цвет. Пляж был не самым людным, и большинство отдыхающих давно разошлось, так что на берегу оставалось всего несколько человек. Я была одной из них. Мои ноги ласкала тёплая вода, ветер развевал чёлку, и в голове царила приятная пустота. Совсем немного — но достаточно, чтобы почувствовать себя человеком.

Именно тогда я её и заметила.

Бутылка лежала в паре метров от меня, наполовину засыпанная песком. Она была... странная. Не такая, как обычные стеклянные бутылки из окрестных ларьков, которые оставляют на пляжах безответственные людишки. Эта была матовой, непрозрачной, молочно-белого цвета, с какими-то едва различимыми узорами на стеклянной поверхности. Горлышко было закупорено пробкой с чем-то тёмным, похожим на сургуч, на её верхушке. Внутри бутылки, если хорошенько приглядеться, угадывалось что-то. Может, это был свиток, а может — просто тень от узоров. Разглядеть содержимое точнее оказалось невозможно.

— Ну и ну, — пробормотала я, выковыривая бутылку из песка. — Интересно, откуда ты взялась?

Бутылка не ответила. Удивительно, правда?

Я повертела находку в руках. Узоры, испещряющие её поверхность, казались то ли какими-то древними символами, то ли просто причудливыми разводами. На ощупь стекло было тёплым — необъяснимо тёплым для предмета, только что выкопанного из песка. Я попыталась откупорить бутылку, но пробка, казалось, была приклеена намертво. Я дёрнула сильнее. Потом ещё сильнее. Потом и вовсе изо всех сил, уперев бутылку в колени и пытаясь вытянуть пробку обеими руками. Ноль результата. Пробка не сдвинулась ни на миллиметр.

— Ладно, — вздохнула я. — Поедешь ко мне. Подумаю, что с тобой делать, на досуге.

Я поднялась, стряхнула песок с коленей и сунула бутылку в пляжную сумку. И именно в этот момент волна — обычная, ничем не примечательная волна — накатила с такой мощью, что я оступилась. Сумка выскользнула из рук, бутылка вылетела из неё и с оглушительным звоном разбилась о выступающий из песка острый камень.

Я замерла, уставившись на осколки.

— Ну вот, — разочарованно протянула я. — Приз за невероятную ловкость рук достаётся Кире. Так держать.

И в этот момент из кучки осколков повалил дым.

Это был не пар. И не пыль. Разбившаяся бутылка испускала самый настоящий дым — густой, тёмный, клубящийся. Он поднимался вверх и становился всё гуще, всё темнее, а внутри него что-то двигалось, формировалось, обретало очертания. Я хотела отступить, но ноги словно вросли в песок. В голове гремела одна мысль — бежать как можно быстрее, но тело отказывалось подчиняться.

А потом дым рассеялся. И передо мной возник он.

На первый взгляд существо выглядело как мужчина. Высокий, худощавый, с аристократическими чертами лица и глазами цвета расплавленного золота. На нём была какая-то драпированная одежда, напоминающая то ли восточные одеяния, то ли фантазии современных модельеров высокой моды с незаурядной фантазией. Но вот от пояса вниз этот мужчина плавно переходил в струящийся дым, который вился над осколками, не касаясь земли. Зрелище было одновременно впечатляющим и немного нелепым — словно кто-то вырядил манекен в хэллоуинский костюм, напрочь забыв про нижнюю половину.

Существо захохотало.

Смех был настолько громким, что вполне был способен оглушить. Он эхом разнёсся по внезапно опустевшему пляжу, и в ту же секунду ясное небо потемнело. Тучи сгустились за считанные мгновения, порыв ветра беспощадно растрепал моё с таким трудом уложенное каре, а море вспенилось, словно готовилось вырваться из берегов. Молния вспыхнула в нескольких метрах от меня, и я взвизгнула.

Существо продолжало смеяться, отчего очертания его силуэта подёргивались дымкой.

— О! — выдохнул он наконец, и громыхание стихло так же резко, как началось. Тучи расступились, солнце вернулось на место, а море успокоилось. Так, будто и не было ничего. — Как же это было давно. Очень давно. Последний раз я так смеялся, когда ещё были живы те, кто запер меня в той вонючей бутыли!

Я стояла, вцепившись в ремешок сумки, и отчаянно пыталась вспомнить, как дышать.

— Ты... — начала я, и голос предательски дрогнул. — Ты джинн?

— В точку, — джинн изобразил что-то вроде поклона, и дым вокруг его пояса изящно заклубился. — Хотя более правильно будет назвать меня великим духом, но кому сейчас нужны нюансы терминологии? Джинн, ифрит, демон — для простых смертных разницы нет. А сложным смертным разбираться поздно — они давно мертвы.

— Ха, — произнесла я, но это был отнюдь не смех. Просто звуку нужно было вырваться из горла.

— Успокойся, — джинн взмахнул рукой, и я почувствовала, как напряжение в теле отступает. Не полностью — но достаточно, чтобы перестать дрожать как чихуахуа. — Я не собираюсь тебя убивать. Зачем? Ты же меня освободила. Хотя, признаюсь, способ оригинальный. Обычно бутылку аккуратно открывают — а ты решила разбить о камень. Отличный приём. Просто, без затей. Мне нравится.

— Это вышло случайно, — выдавила я, огромным физическим усилием заставляя язык шевелиться.

— Лучшие вещи в мире происходят случайно, — отозвался джинн, и в его золотых глазах промелькнули азартные искорки. — Но ближе к теме. Я наконец свободен, и это прекрасно, так что в знак благодарности исполню любое твоё желание. Любое. Без исключений. Давай, выкладывай. Только быстро.

Я сглотнула. Желание. Любое желание. В голове мгновенно пронеслись тысячи вариантов: богатство, слава, роскошный особняк, идеальная внешность, бессмертие, невидимость... Так много вариантов! Что же выбрать? Неожиданно я услышала собственный голос.

— Три желания? Обычно же речь идёт про три.

Я и сама не понимала, откуда взялась эта смелость. Ноги всё ещё едва удерживали меня вертикально, ведь передо мной стояло — или, технически, парило — существо, способное одним только смехом призвать грозу. И тем не менее я решила уточнить. Видимо, годы работы с бумагами выдрессировали меня быть дотошной.

Джинн приподнял бровь.

— Три? — повторил он с видом человека, с которым внезапно заговорило насекомое. — Откуда ты это взяла? Из сказок этак века шестнадцатого? Все эти сказочники — глупцы. Запомни: исполнение твоего желания — моя добрая воля, а не обязанность. Я тебе не слуга. Так что одного желания с тебя хватит. Больше ни к чему.

Я молчала. Солнце почти село, и последние лучи окрашивали море в глубокий бордовый цвет. Я смотрела на воду и думала, предпочитая не смотреть на парящее в воздухе существо. Мысли разбегались по закоулкам сознания, словно тараканы, которых застали врасплох. Но принять решение нужно было прямо сейчас.

И вдруг всё в голове встало на свои места.

— Я хочу быть волшебницей.

Слова прозвучали тихо. Почти шёпотом. Но джинн услышал — я поняла это по тому, как сузились его глаза.

Моё сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Пришлось зажмуриться, чтобы не разреветься. Перед внутренним взором вдруг стали всплывать страшные картины из до боли знакомых волшебных историй: джинны, оборачивающие желания против тех, кто их загадал; волшебники, получившие магическую силу и потерявшие всё остальное; древние проклятия, активированные по глупости героев. Что, если он прямо сейчас превратит меня в кого-то другого? Или я потеряю память? Что, если...

— Что ты имеешь в виду под словом «волшебница»? — раздался спокойный голос.

Я открыла один глаз. Джинн парил передо мной с выражением лица фрилансера, пытающегося разобраться в плохо сформулированном техническом задании заказчика.

— Это слово можно интерпретировать совершенно по-разному, — продолжил он, начав загибать длинные тонкие пальцы. — Что делает волшебницу волшебницей? Летающая метла? Котёл и книга рецептов для зелий? Умение вызывать дождь? Чтение мыслей? Нужно выбрать конкретную характеристику. Что именно ты бы хотела уметь? Позволь дать подсказку. Чтобы принять верное решение, прежде всего ответь себе на главный вопрос: для чего тебе эта способность и какой цели должна служить?

Джинн окинул меня оценивающим взглядом. Мне даже показалось, что в его глазах загорелся неожиданный интерес.

— Чего ты хочешь? Могущества? Богатства? Власти над людьми?

Я снова замолчала. Чего я хочу? В самом деле хороший вопрос. И ответ на него требовал честности — не перед джинном. Перед собой.

Что мне нужно? Могущество? Вряд ли. Для чего мне власть над людьми? Богатство? Ну, может, самую малость. Но на самом деле, если копнуть глубже — всё, чего я хотела всю жизнь — это...

— Я хочу быть нужной, — наконец ответила я. — Чтобы люди приходили ко мне с просьбами о чём-то важном, и я обязательно могла им помочь. Чтобы я была... полезной. Любимой. — Последнее слово я произнесла почти беззвучно, и тут же пожалела, что сказала это вслух. — То есть, не прямо вот любимой... Просто... В общем. Я хочу обладать способностью исполнять желания других людей. Прямо как ты.

На миг джинн замер. Его золотые глаза расширились — едва заметно, но это не смогло ускользнуть от моего взгляда. А потом он усмехнулся. Улыбка была странной — не ехидной, не насмешливой. Скорее... сочувствующей?

— Исполнять желания других, — повторил он медленно. — Вот как. Знаешь, что? Звучит интересно. Большинство из вас просят богатства. Ну или там бессмертия. Или даже любви — представь, какая глупость; я что — Купидон в дымчатых одеждах? Но ты хочешь исполнять чужие желания. Что это, альтруизм? Глупость? Или ты просто не знаешь, чего бы хотела для себя?

— Может, и не знаю, — признала я. — Но это то, чего я по-настоящему хочу.

Джинн посмотрел на меня долгим взглядом. Ветер снова затих, и море застыло неподвижной гладью.

— Хорошо. Как скажешь.

Он поднял руку.

Вспышка. Яркая, ослепительно яркая — даже сквозь закрытые веки она ослепила меня белым сиянием. Мир закрутился и внезапно исчез. На долю секунды мне показалось, что я падаю — но я осталась на ногах.

В мои ноздри ударил сильный запах. Это был не привычный уже солёный морской воздух, а что-то совсем иное — пыль, старинная бумага, древесина, что-то затхлое и сладковатое одновременно.

Открыв глаза, я обнаружила, что стою посреди маленькой торговой лавки.

Деревянные стены, увешанные полками от пола до потолка, потемнели от времени. На этих полках, а также на многочисленных жмущихся друг к другу стеллажах, подоконниках, на полу — везде были расставлены самые разные вещи. Но все их объединяло кое-что общее: каждый предмет выглядывал так, будто его забыли здесь пару столетий назад. Как зачарованная, я рассматривала древние пятнашки с почерневшими от времени костяшками, шахматный набор с кем-то погрызенной чёрной пешкой, цветастый чайный сервиз с небольшими сколами на чашках. Отовсюду на меня смотрели фигурки, статуэтки, шкатулки, вазы. От их обилия у меня закружилась голова.

Посреди всего этого великолепия расположился письменный стол. На нём лежали массивные счёты и огромный журнал для записей, который выглядел так, будто его страницы вот-вот рассыпятся в прах от одного неловкого прикосновения.

— Что это? — выдохнула я и едва не закашлялась — воздух в лавке был густым и плотным, словно тоже состоял из пыли. — Где мы?

— Лавка магических предметов, — откуда-то раздался голос джинна. В следующий миг прямо передо мной возник и его обладатель. — При покупке любого из этих потрясающих исторических экспонатов покупатель получает право на исполнение заветного желания. И исполнять его будешь ты — так, как посчитаешь нужным. Теперь это место принадлежит тебе. Вот контракт.

В руках парящего в воздухе мужчины возник древний пергамент с потрёпанными краями. Я разглядела строки, написанные незнакомым мне языком. Кружочки, петельки и чёрточки сплетались в узоры, от которых рябило в глазах. В нижнем углу древнего документа отчётливо красовалась моя личная подпись.

— Но я ничего не подписывала!

— Твоё желание и стало твоей подписью, — пояснил джинн таким тоном, будто объяснял ребёнку, почему коровы не летают. — Видишь ли, я не могу изменить твою природу. Но твоё желание я отлично понял — специально же уточнил, чтобы не ускользнуть в размытые формулировки. Так что мне на ум сразу же пришло это проклятое местечко. Каждый предмет здесь заколдован таким образом, что купивший его тут же получает право на исполнение желания, а владелец магазина — то есть, ты — в этот момент получает силу это желание исполнить. Так что отныне ты можешь считаться волшебницей. А заодно и владелицей антикварного бизнеса.

Я уставилась на подпись. Потом на джинна. Потом на ломившиеся от хлама полки. Потом снова на подпись.

— Ну... — начала я, отчаянно пытаясь осмыслить, в чём может быть подвох. — Кажется, всё не так уж и плохо.

Это была правда. В голову лезли мысли о проклятиях, потере памяти или даже личности, превращении в жабу. Лавка на их фоне казалась настоящим даром. Да, странная, да, пыльная, а на вид вообще заброшенная, но всё же — просто лавка. Причём с довольно чёткой и понятной инструкцией по применению: продал товар — исполнил желание.

За дверью магазинчика, большую часть которой составляло непрозрачное витражное стекло, проглядывался закатный вечерний свет. Меня потянуло к двери, но что-то заставило остановиться.

— А где эта лавка находится? — уточнила я. — Мне нужно понимать, насколько я далеко от дома. Я ведь живу не там, где мы с тобой встретились. Туда я просто приехала на отдых. А дома меня ждут работа. Растения в квартире. И родители.

Джинн ухмыльнулся. Ухмылка мне не понравилась. Совсем не понравилась.

— О расположении этого места можешь не беспокоиться, — ответил он сладким голосом. — По условиям контракта ты не можешь покинуть пределы лавки, пока не распродашь все вещи в ней. И подо всем я имею в виду все — до последней расколотой чашки.

— Чего? То есть я... Заперта здесь?!

— Ну, тут довольно просторно. Ты, например, можешь находиться в этом торговом зале. Или на складе — он там, за той дверью. А ещё в небольшой жилой комнате-студии на втором этаже — где-то за этими стеллажами должна быть лестница. И голод тебе не грозит: питаться будешь тем, что предлагает здешняя кухня — она заколдована на самостоятельную готовку. Правда, разнообразием она не отличается и иногда капризничает, так что с ней лучше не ссориться. Предыдущему владельцу она целый месяц подавала на завтрак подгоревший омлет в отместку за неосторожное слово.

Джинн говорил с таким энтузиазмом, словно риелтор, перечисляющий характеристики продаваемой им квартиры. Я же просто стояла и слушала, краем сознания отмечая, как внутри меня что-то медленно ломается.

— О, и ещё отличные новости, — добавил джинн, в самом прямом смысле светясь от радости. — Ты не будешь стареть. Вообще никак не изменишься, находясь в этом месте: ни возрастных изменений, ни болезней. Время для тебя перестанет быть значимым фактором. Можешь считать это бонусом.

— Бонусом, — глухо повторила я.

— Именно, — подтвердил он с улыбкой.

И исчез. Просто взял и растворился в воздухе. Только что он парил в воздухе прямо передо мной, дымчатый и самодовольный, а уже в следующее мгновение я осталась одна. Ни прощания, ни напутствия, ни инструкций по исполнению желаний. Ничего.

Я стояла в пыльной лавке, окружённая старым хламом, с пожелтевшим пергаментом в руках, завершающимся моей личной подписью, и пыталась осознать произошедшее. Попытки заканчивались провалом.

Немного постояв так, я бросилась к двери и попыталась открыть. Ручка не поддалась. Я дёрнула сильнее, упёршись плечом. Бесполезно. Дверь не поддавалась. Я прижала лицо к стеклу. За ним едва различимо угадывалась улица — узкая, вымощенная брусчаткой, с невысокими разноцветными зданиями по бокам. Мимо проходили люди. Самые обычные люди, живущие самой обычной жизнью. Казалось бы, сделай шаг — и я тоже смогу к такой вернуться... Но дверь оставалась неприступной.

Я отступила вглубь помещения, огляделась и схватила первую попавшуюся на глаза увесистую вещь — кованую табуретку, по виду которой невозможно было определить, является ли она одним из товаров, или на ней предлагается сидеть посетителям, надышавшимся пылью. Подняв её над головой, я с размаху ударила по витражному стеклу. Стекло даже не треснуло.

Я ударила снова. И ещё. И ещё! Десять раз. Двадцать! Табуретка начала гнуться, но стекло стоически перенесло избиение, оставшись непоколебимым и целёхоньким. Ни трещинки, ни царапинки.

Табуретка выскользнула из моих онемевших пальцев и с грохотом упала на пол. Я медленно осела рядом с ней, прислонившись спиной к двери, и заплакала. Слёзы лились без звука, текли по щекам, солью оседали на губах. Я сидела на пыльном полу полузаброшенного магазинчика в богом забытом месте, содрогаясь от осознания того, что собственноручно — то есть, с помощью своего глупого языка — заключила себя в темницу.

Сквозь поток слёз мне удалось рассмотреть покрытую слоем пыли золотистую табличку на столе. Едва различимая надпись на ней гласила: «Лавка магических предметов: волшебство твоих желаний». Какая ирония.

Глава 2

После исчезновения джинна вечер и ночь я провела, сидя на полу у двери. Занятия у меня были совершенно разнообразные. Например, я плакала. Ещё кричала. И, конечно, стучала: в дверь, в стены, даже в пол. Если бы где-то в соседних помещениях находились соседи, они очевидно должны были вызвать санитаров. Но люди в белых халатах за мной не приехали. Видимо, соседей не было. Под утро, когда силы окончательно покинули меня, я каким-то образом доползла до второго этажа, свалилась на кровать и отключилась.

Проснулась я уже спокойной. Что было странно — я ожидала проснуться в истерике. Вместо этого в голове царила какая-то звенящая пустота, словно мозг просто отказался обрабатывать больше определённого количества информации за одни сутки и включил режим энергосбережения. Я лежала на голом матрасе, смотрела в потолок с трещиной в углу и думала: в целом, всё не так уж и плохо.

Да, ситуация не из лучших. Но, по крайней мере, я не жаба. Нужно взять себя в руки. Сама же пожелала этого — так что нечего себя жалеть. Теперь надо принять ситуацию и думать, что делать дальше. Пришло время действовать.

Желудок заурчал так громко, что эхо разнеслось по всему второму этажу. Я с трудом оторвала голову от подушки и посмотрела на кухонный уголок. Там, как и вчера, было абсолютно пусто. Холодильник стоял тихо и безмятежно, и я не была уверена, что он вообще работает. Шкафчики сиротливо прикрывали своё содержимое обвисшими дверцами. Кое-как доковыляв до кухонного уголка, я поочерёдно заглянула во все возможные места хранения продовольствия. Ничего съестного. Ни крошки.

— А мне говорили, что ты готовишь, — обидчиво произнесла я в пустоту, глядя на плиту. — Где же мой завтрак? Джинн обещал!

Целую секунду ничего не происходило. А потом плита щёлкнула и загорелась конфорка. Холодильник со стуком распахнулся, хотя внутри по-прежнему ничего не было. Вентиль на кране подкрутился сам собой, и вода с грохотом полилась в раковину. Где-то в недрах шкафчиков задребезжала посуда. Создавалось чёткое впечатление, что кто-то невидимый и очень деловитый готовит завтрак. Только из невидимых ингредиентов и на невидимой посуде.

Я смотрела на это представление с открытым ртом целых пятнадцать минут. Потом всё стихло — так же внезапно, как началось. На обеденном столе, рассчитанном не более чем на двух человек, из ниоткуда возникла тарелка с овощным омлетом, три полоски хрустящего бекона и стакан горячего чая, от которого шёл ароматный пар.

— Спасибо, — сказала я, неуверенно глядя на кухню.

Холодильник негромко гуднул в ответ. Для себя я решила, что это означает «не за что».

После завтрака — который, к слову, оказался поразительно вкусным — я принялась за изучение своих новых владений. Раз плакать закончила, пора разобраться, с чем именно предстоит иметь дела. Врага нужно знать в лицо!

Первый этаж в основном представлял собой знакомый с прошлого вечера торговый зал. Стеллажи, шкафы, полки, витрины — всё это было заставлено старинными вещами настолько плотно, что местами приходилось протискиваться боком. Посреди зала по-прежнему стоял массивный стол с таким же массивным креслом. В утреннем свете, пробивающемся сквозь остекление двери, слой пыли на них был особенно отчётлив. Не потрудившись её вытереть, я уселась за рабочее место. Счёты сразу убрала в ящик стола — что ими вообще делать? А вот журнал завладел моим вниманием.

Я стала изучать записи. Точнее, попыталась изучить — многие страницы рассыпались при переворачивании, а текст был написан таким непонятным почерком, что приходилось щуриться. Но кое-что разобрать удалось. Записи указывали, что продано, когда и за сколько. Последняя продажа была датирована прошлым годом. Фиксированных цен не было — на полях я обнаружила пометку: «Цена — то, что покупатель сочтёт уместным заплатить. Но бесплатно — никогда». Дальше шли записи собственно продаж. Кто-то купил пуговицу за горсть монет. Кто-то — статуэтку за стихотворение. А кто-то отдал за треснувшую чашку «обещание вернуться через год». Какой странный прайс-лист.

Но самое интересное было на полях. Бессвязные заметки, написанные дрожащей рукой: «Какие глупые желания; боже мой, спасите; я так больше не могу; и как я должен это сделать?!» В самом низу, под последней записью о продаже, красовалась надпись: «Я не представляю, как такое желание должно сбыться. У меня не хватит воображения!»

Интересно, интересно. Получается, кто-то был здесь до меня. Он тоже был заперт? Если так, то куда делся? Неужели я освободила его? Или?.. Но разбираться с этим я пока не стала — дел хватало и без того.

Я продолжила изучать пространство. За дверью в углу торгового зала оказался склад — тесное помещение, заставленное стеллажами с коробками. В них хранилось ещё больше бесполезного хлама: все эти вазы, лампы, шкатулки, флаконы, бутылочки, какие-то украшения и, — что удивительно, так как в торговом зале я их не обнаружила, — книги. Также в углу основного помещения, за совершенно незаметной выкрашенной в тон стены дверью скромно прятался небольшой санузел. От этого открытия какая-то часть меня испытала облегчение.

Лестница на второй этаж пряталась в закоулке между стеной и двумя шкафами. Она отличалась от нормальных лестниц в жилых домах. Крутая, кованая, больше похожая на ту, по которым строители залезают на крыши. Ходить по ней было жутковато — она скрипела и слегка пружинила под ногами. Совершая подъём по ступенькам сейчас, я пыталась найти рациональное объяснение, почему не сломала себе здесь шею утром, и иначе как чудом объяснить этого не могла.

Второй этаж представлял собой одну просторную жилую комнату. Назвать обстановку богатой не поворачивался язык. В моём распоряжении оказались неширокая, но довольно удобная кровать с упругим матрасом; пустой прикроватный столик; кресло с протёртой обивкой; высокий и узкий книжный шкаф; квадратный обеденный стол с двумя стульями. И, разумеется, кухонная композиция: холодильник, плита, мойка, поверхность для готовки и несколько небольших шкафчиков над ней.

А ещё наверху было окно. Такое маленькое окошко, выходящее на задний двор какого-то другого дома. В первый момент я подошла к нему с такой надеждой, что внутри всё сжалось от предвкушения. Но стекло оказалось таким же непробиваемым, как дверное. Я знаю, о чём говорю: всё-таки я лупила его стулом несколько часов. Никакого результата. Открыть окно тоже не удалось. Возможно, мне предстояла смерть от духоты.

Я осела на пол и заплакала, но отчаяние длилось недолго. Довольно скоро его сменило странное вязкое чувство: «значит, так надо». Что ж, тогда пора действовать.

Ближе к вечеру я принялась за уборку. Владения были небольшие, но катастрофически пыльные — видимо, предыдущий владелец не отличался чистоплотностью. Или просто сдался. Или... В общем, не будем пока о нём думать.

Сперва я навела уют наверху. На складе я обнаружила цветастый шерстяной плед, который отлично украсил кровать, и несколько декоративных подушек, пыль из которых я выбивала не менее часа. Там же обнаружила скатерть с вышитыми по краям цветами, которую расстелила на обеденный стол. Поставила на стол вазу — в конце концов, их здесь целая тьма, пусть хоть одна послужит по назначению. Водрузила на прикроватный стол уютную настольную лампу с тёплым розовым абажуром. Перебрала книжный шкаф: книги на русском языке оставила на полках, а остальные — что это за языки, я даже не представляла, — унесла в подсобку.

Названия доставшихся мне книг пробуждали любопытство и вместе с тем вызывали нервные смешки. «Искусство молчания для начинающих», «Как говорить с мебелью и не казаться сумасшедшей?»; «100 завтраков из яйца»; «Темперамент магических предметов», «Искусство продавать то, что никому не нужно», и мой личный фаворит — «Побег из замкнутого пространства: 13 легендарных нерабочих способов». Очаровательный подбор. Кто-то явно обладал чувством юмора. По крайней мере, в ближайшие пару дней смерть от скуки мне не грозила.

Завершив день сытным овощным ужином с невероятно вкусным яблочным пирогом и чаем с малиной, я неожиданно для себя уснула самым крепким и безмятежным сном. А на следующий день устроила генеральную уборку торговому залу. Протёрла все полки, расставила самые красивые товары на видные места, убрав самую непрезентабельную рухлядь в подсобку, оформила книжный стеллаж. И, конечно, вооружившись тряпкой и ведром, устроила настоящий бой пыли. К вечеру лавка выглядела почти прилично — по крайней мере, теперь в ней не было риска оказаться под завалами антиквариата и не хотелось чихать каждую минуту.

Лишь к вечеру второго дня я добралась до содержимого пляжной сумки. В её кармане обнаружился мобильный телефон. Не то чтобы я забыла про него — хотя кого я обманываю? Именно что забыла. А ведь это может быть шанс...

Дрожащими руками я разблокировала экран. Сети не было. Ни одного деления. Я облазила все углы первого и второго этажа, прикладывая телефон к стенам, к окнам, к полу — и ничего. Безрезультатно. За последующие два дня батарея села в ноль, и телефон благополучно выключился. Теперь он лежал на столике у кровати как артефакт из иного мира.

Посетителей в лавке не было, так что, чтобы не сойти с ума, я начала разговаривать с предметами. Например, с дверью. Эта яркая своенравная дама напоминала молодую девицу, собравшуюся на танцы. Я решила, что имя Люсия ей подойдёт. Дверь была моим главным собеседником: я обращалась к ней по нескольку раз в день — чаще всего с просьбами открыться. Люсия молчала. Было даже немного обидно. Но настоящими любимцами стали кованый стул — тот самый, которым я в первый день безуспешно била дверь, — и журнал учёта. Стул я назвала Степаном. Он стоял у стены, немного помятый после моего перфоманса, и казался мне самым сочувствующим мне предметом интерьера. Журнал же получил имя Жорж — в нём чувствовался неуловимый французский шарм.

— Степан, — говорила я, протирая спинку стула тряпкой, — Когда всё закончится, переедешь ко мне в квартиру?

Степан молчал, и в его молчании я читала согласие.

— Жорж, признайся честно, — спрашивала я, перелистывая пыльные страницы журнала, — Предыдущий владелец лавки тоже разговаривал с тобой? Или я первая деградирую?

Жорж тоже не отвечал. Но на одном из его листов я заметила след от кружки. Значит, кто-то ставил на него чай. Как долго он здесь пробыл? Куда исчез?

Четыре дня я прожила в полной тишине. Никто не заходил. Улица за стеклом жила своей жизнью — люди проходили мимо, но никто даже взгляда не бросал на мою витрину. Интересно, с той стороны вообще есть вывеска? Вдруг никто даже не знает, что здесь магазин? На пятый день я окончательно поняла, что с этим нужно что-то делать.

На складе нашлась слегка пожелтевшая бумага и какие-то засохшие краски. С их помощью — и благодаря немалым усилиям — я вывела крупными буквами слово «РАСПРОДАЖА» и просунула листок под дверь, в щель между дверью и полом. Оставалось только надеяться, что кто-то снаружи обратит внимание.

И... Это помогло! Не прямо сразу — я прождала ещё полдня, сидя на Степане и бездумно пялясь в дверь. Но потом Люсия открылась! Не сама, конечно. Её открыли снаружи. На пороге появились две девочки лет пятнадцати в школьной форме.

— Ой, — сказала одна из них — полненькая, с круглым румяным лицом и хвостиком на макушке. — Так тут что, магазин?

— Магазин, — подтвердила я, стараясь звучать как можно спокойнее и изо всех сил удерживая себя от того, чтобы броситься к ним с криком «спасите». — Антикварный. Заходите.

Подруги переглянулись и переступили порог. Задавшая мне вопрос решительно вошла внутрь. Вторая — худенькая, низенькая и явно очень стеснительная — в нерешительности замерла у входа.

— Какое классное место! Маша, посмотри, какие штуки! А это что? Ой, да это же колдовской котёл!

Вторая девочка нерешительно прошла внутрь.

— Думаешь? Мне кажется, это просто походный котелок. Просто очень старый.

— Я Даша, — представилась полненькая, мгновенно оказавшись рядом со мной. — А это Маша. Мы тут рядом живём. Увидели бумажку и решили зайти. Я даже не знала, что тут есть магазин! А что за распродажа? Насколько всё дешёво?

— Всё... — я запнулась, вспомнив про пометки в Жорже. — Это необычный магазин. Цена — то, что вы сочтёте нужным заплатить. Но бесплатно отдавать нельзя.

— Серьёзно? — Даша распахнула глаза. — А если я заплачу одну монетку?

— Если вы считаете, что монетка — справедливая цена, то да.

— Круто! — Даша захлопала в ладоши. — Маш, слышишь? Можно монеткой!

Маша молча кивнула, не отрывая взгляда от полок.

— А что это за вещи? — продолжала расспросы Даша. — Они на самом деле старинные и ценные, или это просто мусор? Зачем вообще нужен магазин, если всё за монетку раздавать? Вы хотите поскорее избавиться от товара? А вот там на табличке на столе написано «Лавка магических предметов». Почему? Это такой прикол?

Вопросы сыпались на меня как из рога изобилия, и я понимала, что должна быть осторожна. Меня тянуло засыпать девчонку градом вопросов в ответ. Причём мои вопросы были явно важнее — например, в каком городе я нахожусь? Но я сдержалась. Вопросы про город и улицу выглядели бы странно — у меня же магазин, я должна знать, где нахожусь. Меньше всего мне сейчас хотелось распугать первых потенциальных покупателей.

— Я здесь совсем недавно. Унаследовала лавку от... родственника. У него было специфическое чувство юмора. Но, честно говоря, антикварные товары — это не моё. Так что действительно хочется всё поскорее распродать, чтобы вернуться к привычной работе.

— Понятно, — кивнула Даша и повернулась к подруге. — Маш, тебе что-нибудь нравится?

Маша молча указала на маленькую шкатулку с резным узором. Очень красивую, кстати. Я её специально на самом видном месте поставила — делала на неё ставку.

— Отличный выбор, — сказала я. — Берёшь?

И тут случилось то, чего я опасалась.

— Извините, я не могу. Родители будут против. Мама всегда говорит, что вещи, которыми до тебя пользовался кто-то другой — прокляты. Мы просто из любопытства зашли посмотреть...

Моя первая потенциальная клиентка. И она не может купить вещь, потенциально способную исполнить любое заветное желание девочки, из-за глупых суеверий родителей. Просто великолепно.

— Может, попробуешь уговорить маму? Или придёте в мою лавку вместе с ней? — спросила я, и в моём голосе прозвучала такая надежда, что мне невольно сделалось стыдно.

— Может быть, — неуверенно протянула Маша, пятясь к двери. — Мы живём совсем близко. А пока — извините нас. Даш, пойдём?..

Девочки направились к двери, и меня охватило паническое желание удержать их. Не потому что они были потенциальными покупателями — я ещё не настолько отчаялась, чтобы заниматься холодными продажами. Тем более школьницам. Просто это были первые живые люди, с которыми я разговаривала за прошедшие пять дней. И когда они уйдут, я снова останусь одна.

— Подождите! — крикнула я. — Можно вас попросить? Не закрывайте дверь. Пусть будет открыта. Проветрю помещение. С вентиляцией здесь не очень.

Девочки переглянулись, и Даша пожала плечами.

— А, окей. Без проблем.

Они вышли. Люсия осталась распахнутой. Свежий воздух хлынул в лавку, и я втянула его носом так жадно, что закружилась голова. Настоящий уличный воздух. Я сделала несколько шагов к двери и остановилась на пороге. Прямо передо мной простиралась улица: брусчатка, здания, люди. Я сделала шаг вперёд и больно ударилась лбом о невидимый барьер. Будто самая настоящая стена встала между мной и свободой. Я навалилась на пустой дверной проём всем телом — ничего. Неведомая сила удерживала меня не хуже натурального камня.

Вот так вот: дверь открыта, путь свободен. Но выйти я не могу.

Я отступила внутрь и села на Степана.

— Ну вот, — сказала я ему. — Выходит, дело не во вредности Люсии. Дело во мне...

Степан молчал. На этот раз в его молчании я чувствовала искреннее сочувствие.

После визита девочек я убедилась, что пассивная стратегия не работает. Только решительные действия вдохнут в эту богом забытую лавку жизнь! Раз сработала бумажка с надписью «РАСПРОДАЖА», значит, нужно сделать входную группу максимально привлекательной. И указать уже где-нибудь, что это магазин. На складе нашлись бумажные разноцветные флажки и гирлянда с маленькими лампочками, которые, к моему удивлению, зажглись, когда я повесила её над дверью. Я даже перепроверила — никаких батареек. Наконец-то хоть что-то волшебное!

Вскоре моими усилиями лавка стала выглядеть как смесь антикварного магазина и праздничной палатки. Дверь не закрывалась даже на ночь. Конечно, выйти я не могла, но так всё равно было спокойнее. Даша и Маша заходили ещё пару раз — просто посмотреть и поболтать. Из их визитов я узнала, что они в девятом классе, что недалеко от этого места располагается школе, что Маша вообще редко говорит, но когда говорит — всегда что-то умное, и что родители Даши думают, что их дочь гуляет с подругой в парке, а не торчит в «сомнительном заведении». Я не стала уточнять, действительно ли лавку считают сомнительной. Дурные новости сейчас ни к чему.

Девчонки помогли мне поставить вывеску на улице и прикрепить самодельную табличку «Антикварная лавка желаний» на фасад здания снаружи. Так что шансы, что посетителей станет больше, наконец возросли. Однако ожидания пока не оправдывались — больше никто не приходил.

Я уже почти отчаялась, когда несколько дней спустя дверь снова распахнулась. Оторвав взгляд от Жоржа, я с надеждой посмотрела на посетителя.

На этот раз на пороге стоял парень: подросток, лет шестнадцати, в объёмной толстовке с капюшоном и на мой взгляд слишком коротких штанах. Не здороваясь, он принялся расхаживать вдоль стеллажей, не слишком старательно изучая ассортимент. В его лице читалось выражение лёгкого высокомерия, характерное для тех, кто считает себя чуть взрослее, чем есть на самом деле.

— Есть тут что-нибудь ценное? — спросил он, засунув руки в карманы толстовки.

— Конечно. Это антиквариат, — ответила я, стараясь звучать приветливо. — Старинные вещи, у каждой из которых есть своя история. Это очень ценно.

Парень хмыкнул и снова пошёл вдоль полок, бесцельно тыкая пальцем в предметы. Я наблюдала за ним, стараясь не навязываться. Он не выглядел как ценитель антиквариата. Но вдруг ему что-то понравится? Мало ли.

Наконец он остановился у угловой полки и что-то оттуда взял. Это оказалась старинная шкатулка — не та, которую выбирала Маша, а другая: массивнее, темнее, с замочком и ключиком.

— Бабушка у меня есть, — неожиданно произнёс парень, глядя куда-то в сторону. — И на днях у неё день рождения. Вот и не знаю, что подарить. Думал, может, какую-нибудь фигню... То есть, не фигню, а что-нибудь... Ну...

— Что-нибудь особенное, — помогла я.

— Ну да. Особенное. Ценное. Сколько эта штука стоит?

Я мысленно обратилась к Жоржу и его правилам.

— Сколько сочтёшь нужным заплатить.

Парень нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Цена — та, которую ты посчитаешь справедливой.

— Это какой-то прикол?

— Нет. Это условие продажи.

Парень постоял, явно не зная, что с этим делать. Потом полез в карман и достал несколько купюр.

— Столько нормально?

Я посмотрела на деньги. Сумма была небольшая, и на новую шкатулку этих денег точно не хватило бы, но я внутренне ликовала. Это покупка! У меня есть продажа! Моя первая продажа! А значит...

— Вполне нормально, — улыбнулась я.

Я взяла протянутые деньги, и в момент, когда наши руки соприкоснулись, я почувствовала небывалый прилив энергии. Где-то внутри меня разлилось тепло, и вместе с ним пришло знание. Не словами — ощущением. Словно в гипнотическом трансе я заглянула мальчишке прямо в глаза и произнесла:

— Каково твоё желание?

Глава 3

Парень уставился на меня так, будто я только что заявила ему, что земля плоская.

— Какое желание? — переспросил он, и голос его перестал быть высокомерным. Теперь в нём звучала настороженность. — Это что, шутка какая-то?

Я смотрела на него и чувствовала себя странно. Было полное ощущение, что часть меня находится где-то в стороне, извне, и ведёт молчаливое наблюдение за этой сценой; другая же часть завладела моим речевым аппаратом и говорила вместо меня. Тепло внутри разливалось всё шире, и вместе с ним в тело проникала абсолютная уверенность в том, что я знаю, что делать. Хотя разум кричал, что ничегошеньки я не знаю.

— Нет, не шутка. Я могу исполнить любое твоё желание. Больше того — должна его исполнить. Так что можешь желать чего угодно.

В воздухе повисла пауза — такая плотная, словно её можно было потрогать. Если бы не странное оцепенение, я бы точно почувствовала дискомфорт. Парень моргнул. Потом ещё раз. Его лицо медленно превращалось из настороженного в испуганное.

— Ты сумасшедшая, — наконец объявил он и быстрым шагом направился к двери.

Я хотела крикнуть ему что-нибудь — да хотя бы то же «подожди» — но слова застряли в горле, потому что в следующий миг парень шарахнулся от открытого дверного проёма так, будто налетел на материальное препятствие. Никаких сомнений: его остановила та же магическая стена, которая удерживала меня внутри этой проклятой лавки.

— Аааа! — заорал он. — Что происходит?! Это какой-то розыгрыш?! Где камеры?!

Мальчишка тотчас развернулся и бросился ко мне. Он бы точно накинулся на меня, если бы молниеносным движением ноги я не выставила между нами кованного Степана.

— Успокойся, — сказала я, и к моему удивлению голос прозвучал спокойно. — Всё в порядке. Просто нужно загадать желание. Я его исполню, и всё вернётся на круги своя. Такая вот у меня тут... магическая антикварная лавка.

— Магическая?! — он выкрикнул слово так, будто оно было ругательством. — Ты вообще себя слышишь?!

Парень явно злился. Кинул шкатулку — антикварную, между прочим! — об пол. К счастью, пол был деревянным, и целая и невредимая шкатулка отскочила от него и закатилась под стеллаж. Парень снова рванул к двери. Добежал до дверного проёма, упёрся ладонями в пустоту и начал по ней стучать. Невидимая стена не поддавалась. Мальчишка задрожал. Медленно развернувшись, он шаркающей походкой подошёл обратно ко мне и бесформенным мешком завалился на Степана. Стул не возражал.

Я стояла посреди зала и чувствовала, как странное оцепенение отступает. Тепло внутри осталось, но перестало давить на сознание. Голова прояснилась. Я вновь стала собой — напуганной, растерянной Кирой, которая понятия не имеет, что делать дальше. Пришлось импровизировать.

— Давай так, — сказала я, стараясь звучать как можно мягче и увереннее. — Я пока запишу твою покупку в журнал. А ты посидишь, придёшь в себя и подумаешь, чего хочешь. Договорились?

Подросток не ответил. Он молча сидел на Степане, уперев локти в колени и закрыв лицо руками. Я не стала его торопить. Вместо этого села за стол, дрожащими руками открыла Жоржа и аккуратно пролистала страницы до последней записи. Под ней я аккуратно, стараясь не давить на перо, вывела: «Шкатулка тёмная, с ключиком. Цена — двести пятьдесят рублей».

Пока я писала, за моей спиной царила тишина. Потом раздался шорох — кажется, парень воспрял духом.

— Что, — произнёс он, и в голосе звучала смесь страха и чего-то похожего на любопытство, — Прямо любое желание? Что угодно?

— Ага.

Мой голос оставался спокойным, но внутри поднималась тревога. Точно ли всё получится? Я совершенно не представляла, как именно исполнять желания. Что для этого нужно? Волшебная палочка? Заклинание? Танец с бубном? Если да — где всё это взять? Или оно произойдёт само? Хоть бы инструкцию какую-нибудь оставили, изверги!

Мальчишка издал нервный смешок.

— Хочу миллион долларов, — выпалил он.

Вполне ожидаемо. Очень естественное желание для подростка, который только что обнаружил, что заперт в магической лавке с безумной женщиной. Но я всё равно почувствовала разочарование. Первое желание, которое мне предстоит исполнить, и оно такое... банальное? Я надеялась на что-то более интересное. Хотя чего я ожидала?

Вслух я ничего говорить не стала. Только кивнула с максимально важным видом, который смогла изобразить.

— Твоё желание принято.

Ничего не произошло. Тишину нарушало только тиканье часов где-то на одной из полок и моё собственное сердцебиение. Парень смотрел на меня с нарастающими недоверием и усмешкой, а я выглядела всё растеряннее. Тепло внутри продолжало разливаться, энергия била через край. Мне казалось, что ещё немного — и меня просто разорвёт изнутри. Но ничего не происходило.

Ла-а-адно. Значит, желания не исполняются автоматически. Тогда как? Что мне нужно сделать? Какого чёрта никто ничего не объяснил?! Предыдущий владелец мог бы хотя бы написать на полях Жоржа что-нибудь полезное. Точно! Записи на полях... Бессвязные, отчаянные записи предыдущего владельца. И последняя из них: «Я не представляю, как такое желание должно сбыться. У меня не хватит воображения!»

Воображение. Может, всё настолько просто? Нужно просто представить?

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором возникли сцены из фильмов, где показывали большие суммы денег: чемодан и купюры по сто долларов, аккуратно уложенные в пачки. Я представила эту сцену во всех подробностях: размер кейса, количество стопок купюр, расположение замков, вес, запах. А затем вообразила, будто он стоит прямо рядом со мной — на полу под столом.

Я осторожно открыла один глаз. Потом второй. Посмотрела под стол. Получилось! Там действительно стоял чемодан, недавно занимавший весь мой мысленный взор. Я протянула дрожащую руку и нащупала его. С трудом подняла и с грохотом опустила на стол. Открыла замки, приподняла крышку. Внутри лежали купюры: зелёные, новенькие, аккуратно сложенные в пачки. Я нервно сглотнула.

— Твой миллион долларов, — сказала я, и голос мой прозвучал почти ровно. — Держи.

Пересчитывать я не стала. Просто откуда-то была уверена, что внутри ровно десять тысяч купюр по сто долларов.

— Да ну нафиг! — воскликнул парень, но к чемодану не притронулся. Даже отодвинулся подальше. — Это точно какой-то пранк. Среди этого хлама наверняка есть скрытые камеры. Вы что, кто-то вроде блогера? Где микрофон спрятали?

Я устало вздохнула. Энергия, которая ещё минуту назад переполняла меня, исчезла без следа. Словно кто-то выдернул пробку из ванны. Меня разморило, глаза стали слипаться, и мне захотелось прилечь. Интересно, если вежливо попросить кухню, она сделает мне расслабляющий травяной чай?

— Бери деньги и можешь идти, — произнесла я, борясь с зевком. — Твоё желание исполнено.

Мальчишка недоверчиво посмотрел на чемодан. Потом на меня. Потом снова на чемодан.

— Это фальшивка, — заявил он. — Не буду я ничего брать.

Он поднялся со Степана — стул скрежетнул на прощание — и направился к двери. На этот раз он подошёл к ней уверенно, почти с вызовом, будто никакая преграда и не удерживала его внутри лавки. И, разумеется, упёрся в невидимую стену. Подросток выругался и вернулся к столу, тут же схватил чемодан — тот оказался настолько тяжёлым, что парень едва не уронил его, — и направился к двери снова.

В этот раз никаких сложностей не возникло: невидимый барьер пропустил его вместе с покупкой, и Люсия, несколько дней остававшаяся открытой, захлопнулась за его спиной.

Я сидела за столом, невидяще уставившись в пространство, и чувствовала себя совершенно разбитой. Первое желание исполнено. Мной. Об этом ведь я и мечтала, да? Тогда почему мне так тоскливо? В конце концов, я даже не знаю, сделала ли что-то хорошее, или только что обрушила на голову паренька какую-нибудь беду. Моё-то желание джинн обернул против меня. Вдруг и я невольно стала участницей подобного кривого воплощения мечты?

Через пять минут Люсия снова открылась. Обеспокоенный подросток вошёл обратно, неловко оглядываясь назад и таща чемодан в обеих руках.

— Ладно, что это за фигня? — спросил он, ставя чемодан на пол. — Откуда деньги? Они реально появились из ниоткуда? Или это происки мафии? За мной теперь будут гоняться?

— Никакой мафии нет, — устало ответила я. — Это чистая магия. Покупаешь антикварную вещь — получаешь исполнение желания. Всё.

Мальчишка окинул меня долгим оценивающим взглядом.

— А где та шкатулка? Ну, которую я купил. Подарок всё-таки.

Кивком я указала на стеллаж, под который закатилась его покупка. Парень кивнул, вытащил антикварную вещицу и сунул в карман толстовки. Затем поднял с пола чемодан и ушёл. На этот раз — окончательно. Я даже не стала просить его оставить дверь открытой. Просто не осталось сил.

Поднявшись наверх, я еле доплелась до кухни и прислонилась лбом к холодной дверце холодильника.

— Ну, — сказала я в пространство, — У меня получилось. Первое желание исполнено. Начало положено. Как думаешь, я молодец?

Холодильник гуднул — непонятно, в ответ или просто так. Я решила, что давать кухне имя не буду. Джинн же предупреждал, что с ней лучше не ссориться. Вдруг имя ей не понравится, и она решит отомстить? Слишком велики риски. Особенно когда из радостей жизни кроме её стряпни почти ничего не осталось.

— Можно мне травяной чай? — спросила я как можно вежливее. — Я очень устала.

Ответом стал звук закипающего чайника. Через десять минут на столе появилась чашка с ароматным чаем и, по собственной инициативе кухни, сырная лепёшка — золотистая, с хрустящей корочкой. Похоже, моя кормилица решила, что я заслужила награду.

— Спасибо.

Наевшись, я легла на кровать и проспала до самого вечера. Мне снились бесконечные купюры, запертый в денежном кейсе джинн, пыльная подсобка со смеющимися в ней девочками-подростками, море, волны, кактусы на подоконнике — а потом тепло, разливающееся по всему телу и накрывающее с головой.

На следующий день посетителей не было. Я провела его за столом в торговом зале, при свете настольной лампы узнавая поближе литературу из своего книжного шкафа. «Побег из замкнутого пространства: 13 легендарных нерабочих способов» оказался довольно увлекательным чтивом. Здесь были описаны весьма разнообразные подходы: от заклинаний до голодовки. Конечно, ни один из них не сработал, но наблюдения за тем, как именно они не срабатывали, были подробно и с чёрным юмором задокументированы. По крайней мере, теперь я точно знала, чего делать не следует.

В магазинчик никто не заходил, но сквозь стекло я видела, что некоторые проходящие мимо лавки люди замедляют шаг, с любопытством изучая табличку. Это добрый знак. По крайней мере, флажки и гирлянда делают своё дело. Ну, насколько могут.

Ещё через день в мою одинокую обитель вернулись недавние школьные подружки. Маша не стала заходить внутрь и снова в нерешительности топталась возле Люсии, с какой-то опаской поглядывая на меня и на товары в лавке. Даша же бесстрашно подошла к моему столу и заговорчески шепнула:

— А вы что, правда ведьма?

Я моргнула.

— А?

— Ну, — Даша понизила голос ещё больше, и теперь я едва слышала, что она там шепчет. — Один парень из нашей школы позавчера рассказывал всем про колдовской магазин, в котором исполняются любые желания. Сказал, что зашёл в него, купил какую-то старинную шкатулку за копейки, а взамен получил чемодан с деньгами. Кучу вещей себе накупил, даже друзьям подарил по телефону. В общем, на всю школу хвастался.

Она перевела дух.

— А вчера просто взял и исчез. Вместе с родителями! И никто в школе не знает, куда. Ни до кого не дозвониться. Все только об этом и говорят!

Ко мне закралось нехорошее предчувствие. В конце концов, моё желание джинн превратил в мою же тюрьму. Мало ли, к каким последствиям могло привести желание этого наивного паренька? С другой стороны, джинн ведь запер меня здесь намерено. А я мальчику ничего плохого не желала. Может, это всё-таки простое совпадение?

— Ну так что? — тем временем продолжила напирать Даша.

— Что? — не поняла я.

— Это он про ваш магазинчик говорил? Здесь исполняют желания за покупки?

Сердцу было неспокойно. Искренне желая уберечь девочек — и себя — от возможной беды, я поспешила опровергнуть её догадки. Я легонько рассмеялась.

— Конечно нет. Это просто антикварный магазин. Если бы я могла исполнить любое желание, разве я не пожелала бы себе бизнес поприбыльнее?

Даша растерянно закивала. Выражение её лица изменилось — любопытство сменилось разочарованием.

— Я так и думала. Возможно, он имел в виду какое-то другое место. Или просто наврал. Ну что, Маш, пошли? В кино ещё успеваем.

Маша молча кивнула с видимым облегчением, и девочки ушли, оставив Люсию открытой, а меня — в тревожных мыслях.

Что случилось с мальчиком? Вдруг деньги были прокляты? Или, может быть, дело вообще не в деньгах, а в самом желании: загадал — проиграл, и пощады не жди? Нет, быть такого не может. Ведь я никому не желаю зла. А значит, желания не должны поворачиваться против тех, кто их загадал. Волнение не отступало, и я как зомби ходила по лестнице туда-сюда, не в силах найти себе места. Кухня, почувствовав моё состояние, приготовила мне горячий шоколад с маршмеллоу. Это было очень мило, но даже такая забота не помогла мне успокоиться.

Выпросив у кухни бутербродов, я расположилась за столом на первом этаже и принялась повторно изучать заметки на полях Жоржа. Но вскоре меня отвлекли — в лавку зашёл посетитель.

Подняв голову, у входа я увидела мужчину средних лет в полицейской форме. Он уверенно переступил порог и направился прямиком ко мне.

— Добрый день! Что вас интересует? — приветливо спросила я, приподнимаясь из-за стола. — Что бы вы хотели приобрести?

— Ничего. Я здесь по делу, — последовал ответ. — По работе.

Глава 4

Глядя на полицейскую форму, усталое лицо и бесстрастный профессиональный взгляд, я впервые по-настоящему пожалела о каждом слове, сказанном джинну. Мне вдруг пришло в голову, что до этого моменты я всё-таки воспринимала происходящее как нечто нереальное, и почему-то именно сейчас я остро осознала, что всё это происходит на самом деле.

— Некий школьник, — начал полицейский, не здороваясь и не представляясь, — Непонятно откуда взял целый миллион долларов. Настоящих, мы тут же проверили их подлинность. Родители мальчика обратились к нам вчера утром — в полном ужасе, кстати. Сейчас вся семья находится под охраной. Деньги изъяты, но бедняги всё равно боятся, что за долларами кто-то заявится, и не пощадит их сына. Мальчик же утверждает, что ни у кого деньги не крал, а свободно получил в этом магазине. И что магазин, цитирую, «волшебный».

Полицейский замолчал. Проницательные синие глаза, казалось, собрались прожечь во мне дыру.

Я открыла было рот, чтобы всё отрицать, как отрицала перед подружками-школьницами — это был самый логичный путь: «магии не существует, мальчик соврал, это самый обыкновенный — и не слишком успешный — антикварный магазин, так что спасибо за визит, до свидания». Но в последний момент передумала. В конце концов, почему бы и нет? Что я теряю?

Враньё только усложнит ситуацию. А честность — ну, по крайней мере, избавит от необходимости придумывать правдоподобную ложь, в чём я, будем честны, никогда не преуспевала. И вообще, мне же нужно распродать весь это хлам.

— Магазин в самом деле волшебный. За любую покупку вы получаете право исполнить любое желание. Это правда.

Полицейский посмотрел на меня. Потом на полки с антиквариатом. Тяжело вздохнул. И медленно, как человек, который только что услышал нечто очень забавное, улыбнулся.

— Понятно. Похоже, бизнес идёт не очень, — протянул он с выражением лица человека, который прекрасно тебя понимает. — И что именно купил этот школьник?

— Шкатулку, — я указала на полку, где товар стоял до того, как покупатель его унёс. На полке остался след от пыли. Стыд-то какой! Нужно будет прибраться. — Тёмную, с ключиком. Да вот же, я записала в журнал.

Я повернула Жоржа к полицейскому, показывая последнюю запись. Он наклонился, прищурился, пробежал глазами по строчкам.

— Двести пятьдесят рублей, — констатировал он. — Маловато, не находите?

— Цена определяется покупателем, — пояснила я. — Таковы условия.

— Условия, — повторил он без тени энтузиазма, и принялся аккуратно перелистывать страницы Жоржа назад. — Последняя продажа — больше года назад. До этого — раз в несколько месяцев. А что за цены? Статуэтка за стихотворение. Чашка за обещание вернуться. Судя по записям, бизнес уже давно в кризисе.

Полицейский окинул зал оценивающим взглядом. У меня сложилось впечатление, что он автоматически отмечает каждую деталь: расположение стеллажей, количество товаров, состояние помещения, отсутствие камер. Я почувствовала, как по коже пробегают мурашки.

— На кейсе с деньгами не было ничьих отпечатков пальцев. Кроме самого мальчика, конечно, — продолжил он, отвернувшись, и я не сразу поняла, что он говорит это мне, а не разговаривает сам с собой. — Шкатулку мы тоже проверили. На ней обнаружилась ещё одна пара отпечатков. Ваша, надо полагать. Так что сильно сомневаюсь, что вы имеете к этому отношение, иначе логично было избавиться от любых следов. Думаю, ребёнок просто испугался, вот и принялся врать. Но это место всё равно нужно проверить — такие уж правила. Можно?

— Конечно.

Полицейский принялся осматривать лавку. Он заглядывал за каждый стеллаж, ощупывал стены, наклонялся к полу, изучал потолочные балки. Я сидела за столом и наблюдала, чувствуя себя одновременно виноватой и скучающей. Потом он, с моего молчаливого согласия, проверил второй этаж, склад и даже туалет. Всё это время я укоризненно смотрела на Люсию, вновь оказавшуюся плотно закрытой. Вряд ли здесь можно найти что-то подозрительное — магия не оставляет следов.

Когда полицейский вернулся к столу, его взгляд стал немного мягче.

— Товары у вас довольно разнообразные, — признал он. — Я мало что понимаю в антиквариате, но некоторые экземпляры довольно симпатичные. Вот эта голубоватую ваза с трещиной в виде молнии, например, моей жене понравилась бы. И подсвечник вон тот, в форме балерины — вообще вещь.

— Спасибо, — сказала я, не зная, что ещё ответить.

— Почём они?

— Сколько вы сочтёте справедливым заплатить, — повторила я стандартную формулировку.

— А если я сочту справедливым ничего не заплатить?

— Бесплатно отдавать нельзя. Такое уж правило.

Полицейский нахмурился.

— Вы, думаю, в бизнесе совсем недавно. Я прав?

— А... Да. Унаследовала лавку от дальнего родственника. Буквально неделю назад.

— Оно и видно. А с документами у магазина всё в порядке? Регистрация есть? Это ИП?

Я уставилась на него с тотальным непониманием. Нет, конечно, для меня не было новостью, что для ведения бизнеса нужно его юридическое оформление. Но в моём представлении это всё касалось нормальных, человеческих дел. А мы сейчас говорили о лавке магических предметов. В которой я оказалась заперта из-за желания стать волшебницей. Неужели ей тоже требуется платить налоги?

— Бизнес пока идёт слабо, — ответила я, тщательно выбирая слова. — И я не успела вникнуть во все нюансы. Но для меня очень важно сохранить традиции нашей семьи. Понимаете, это очень старинная лавка. И платить можно чем угодно. Пуговицей, монеткой, обещанием... Лишь бы цена была справедливой. Так что, это скорее не магазин, а... Клуб по интересам.

Лицо полицейского сделалось таким, будто он проглотил лимон.

— Не магазин, а клуб по интересам, — повторил он. — Но торговля здесь идёт. Как я понимаю, без кассового аппарата?

— Без него, — подтвердила я.

— И без онлайн-кассы?

— И без неё.

— И системы учёта продукции нет?

— Ну... Есть журнал, — я бессильно указала на Жоржа.

Полицейский покачал головой и устало потёр переносицу. Я видела, как он отчаянно перебарывает желание закатить глаза.

— Послушайте, — сказал он, и голос его стал официально-воспитательным. Таким, наверное, говорят с малолетними нарушителями закона. По крайней мере, он для этого отлично подходил. — Я понимаю, что вы унаследовали это дело от родственника и, возможно, не разбираетесь в нюансах. Но магазин есть магазин, тем более что продажи вы совершаете — мальчишка с чемоданом денег, купивший у вас шкатулку, тому подтверждение. Так что вам нужно всё сделать по закону. Платить налоги. Иметь кассовый аппарат, и онлайн-кассу тоже. Нельзя просто брать монетки, отдавать вещи и записывать такие сделки в журнал. Это не так работает.

Он говорил ещё минут пять. Я слушала, чувствуя, как внутри нарастает паника от внезапного осознания: я не просто заперта в магической лавке из-за собственного дурацкого желания — я теперь ещё и должна заниматься бизнесом. Настоящим бизнесом! О котором не знаю абсолютно ничего. Всё, что я умела — это перекладывать бумаги из одной стопки в другую. Полноценное владение магазином было за гранью моих возможностей.

— Связь здесь не ловит, — сказала я, когда мужчина наконец закончил свою речь. — Вообще никакая. И интернета нет. Так что вряд ли с онлайн-кассой что-то получится. С обычной — может быть...

Полицейский приподнял бровь. Кажется, он проникся ко мне жалостью.

— Я попробую узнать, что можно с этим сделать. И провести вам проводной интернет, если есть техническая возможность. Это несложно.

— Спасибо, — прошептала я.

Но благодарность быстро сменилась отчаянием. В этот момент я наконец осознала весь масштаб катастрофы. У меня нет денег. Нет счетов в банке. Нет вообще ни копейки, кроме тех двухсот пятидесяти рублей, которые принёс первый покупатель — если их не изымут в качестве вещдока, конечно. А значит, у меня нет возможности купить кассовый аппарат или даже оплатить проведение интернета. Мне банально неоткуда взять зарядку для телефона, чтобы его включить и ещё раз попытаться выйти на связь с родными. Я ведь не могу выйти за пределы этой дурацкой лавки! Что же тогда мне делать?

Силы покинули меня окончательно, и вместо них пришли слёзы. Я сидела за столом, в компании полицейского и Жоржа, и плакала. Ситуация казалась настолько абсурдной и непоправимой, что я просто не могла успокоиться. Слёзы лились сами по себе, без какого-либо контроля с моей стороны.

Полицейский молчал. В выражении его лица читалось сочувствие.

— Эй, — сказал он мягко. — Ну что ты, не надо плакать. Всё решаемо.

— Ничего не решаемо, — всхлипнула я, вытирая глаза рукавом. — Я не могу выйти отсюда. Просто выйти за эту чёртову дверь!

Мужчина молчал, глядя на меня с непривычной теплотой.

— Меня зовут Валерий Вячеславович Ступин. Извини, что не представился раньше. Из головы вылетело. Хотя по долгу службы так не положено, конечно... А тебя как звать?

— Кира...

— Так вот, Кира. Я помогу организовать сюда кассовый аппарат. И с интернетом разберусь. И пробью по базе, все ли в порядке с документами на этот магазин. Если родственник вел бизнес легально — документы должны быть. Если нет — тоже разберёмся, оформим всё. Так что отставить слёзы!

— Я не могу принять такую помощь просто так, — пролепетала я, чувствуя себя ещё более жалкой. — У меня нет ничего, чем я могла бы отплатить.

Полицейский улыбнулся с какой-то отеческой заботой, и моё сердце заныло от тоски по родным.

— Ну, если ты настаиваешь, — он обернулся к полкам и указал на подсвечник а форме балерины, о котором упоминал раньше. — То я бы забрал этот подсвечник. Жене подарю — чтобы не ворчала, что я вечно на работе пропадаю. Если ты не против, будем считать его оплатой за мои услуги.

Я улыбнулась, вытирая последние слёзы. Затем встала, подошла к полке и взяла подсвечник — он оказался довольно тяжёлым. Вернувшись за стол, я протянула товар полицейскому. В момент передачи подсвечника я почувствовала облегчение: будто руки покинул не только увесистый предмет, но часть бед, выпавших на мою долю.

— Держите. Пользуйтесь с удовольствием! Надеюсь, вашей жене понравится.

И вдруг внутри меня разгорелось тепло — так же, как в момент первой продажи. Мир снова стал отдалённым и не важным. Язык зажил своей жизнью, и ровным голосом, будто не принадлежащем мне, я произнесла:

— Каково ваше желание?

Полицейский замер с подсвечником в руках. Улыбка медленно сползала с его лица, уступая место озадаченности.

— Чего? Какое желание? — в недоумении спросил он.

— Любое желание. Таковы правила.

— Серьёзно?

— Совершенно серьёзно, — подтвердила я из транса. — Вы купили товар. Значит, теперь должны загадать желание. Любое.

Валерий Вячеславович посмотрел на меня в упор, а затем усмехнулся.

— Ну ладно. Есть у меня одно желание, — сказал он, убирая подсвечник в сумку. — Ко мне тут недавно обратилась соседская бабулька, Нина Ивановна. Хорошая женщина, только вот здоровье её подводит... Так вот. Кошка у неё пропала, уж три дня как. Мы с сыном попробовали поискать сами, даже объявления расклеили, но всё без толку. Полиция такими вещами не занимается, сама понимаешь. А старушку жалко. Так что желаю, чтобы кошка нашлась.

— Кошка, — повторила я с тревогой. Пропавшая кошка. И как я должна исполнить это желание? Коты ведь не появляются из воздуха по щелчку пальцев. Или появляются?

Полицейский порылся в кармане, достал оттуда помятый листок бумаги и протянул его мне. На нём крупным шрифтом было напечатано «ПРОПАЛА КОШКА». Ниже красовалась распечатка фотографии: рыже-белая, очень пушистая зеленоглазая мурлыка со слегка презрительным выражением мордочки.

— Вот она, красавица. Муркой кличут, — пояснил полицейский. — Раз уж должно сбыться любое желание, то пусть сбывается это. А то пропадёт ведь животное — жалко. Ну а помощь с документами и интернетом я окажу, можешь не беспокоиться. Даю тебе честное слово.

— Спасибо, — сказала я, понемногу выходя из транса.

Мужчина прошёл к выходу, и вскоре дверь за ним закрылась. Тепло внутри моего тела продолжало разливаться, и энергия уже била через край — ровно как в первый раз. Только сейчас я знала, что с ней делать. Нужно думать. Нужно вообразить. Но что именно воображать?

Я положила листок на стол рядом с Жоржем и уставилась на фотографию.

Глава 5

Смотреть на фотографию кошки пришлось долго. Настолько, что я успела проголодаться, причём основательно. Тепло внутри разливалось ровно и неспешно, пульсировало, побуждало к действиям. Энергия рвалась наружу, но не находила выхода, отчего у меня понемногу начала кружиться голова.

Я оторвала взгляд от рыжей кошачьей мордочки, выражающей абсолютное презрение ко всему человечеству, и потёрла переносицу. В голову не приходило ничего стоящего. Как заставить кошку вернуться к хозяйке? Её-то я отлично представляю по фотографии — во всех подробностях, до отдельный шерстинок на ушах. Но куда именно она должна вернуться? Я же не знаю, где живёт её хозяйка, или как она выглядит. Как представить это самое возвращение?

Я попыталась воссоздать перед внутренним взором облик какой-нибудь случайной бабушки — например, одной из тех, что в моём детстве часто сидели на лавочках у подъездов. Но довольно быстро решила отказаться от этой идем. Вдруг Мурка из-за меня вернётся к какой-то совершенно незнакомой ей бабушке? Или, не дай бог, к давно умершей? Всё-таки исполнение желания должно быть точным, иначе выйдет как у меня с этим местом. Так что важны любые детали.

В конце концов я сделала единственную логичную вещь, пришедшую в голову: представила, как кошка приходит прямо сюда, в эту лавку. С закрытыми глазами я отчётливо увидела, как открывается дверь, и в неё вальяжной походкой, как и подобает существу, которое знает себе цену, заходит рыже-белая потеряшка. Конечно, идеальным такое решение не назовёшь, но так по крайней мере не должно выйти никаких осечек. Если я, конечно, представляю себе именно Мурку, а не какую-то любую другую кошку такого же окраса. Я выдохнула, открыла глаза и уставилась на дверь.

Буквально в следующее мгновение Люсия распахнулась, и внутрь в самом деле вошла кошка.

Она оказалась значительно полнее, чем на фотографии. Если на фото Мурка выглядела грациозным утончённым созданием, то в реальности скорее напоминала пушистый рыжий шар на четырёх лапах. Тем не менее, походка была именно вальяжной — она переступила порог с таким видом, будто всю свою кошачью жизнь только сюда и приходила.

— Мяу, — сказала она, подойдя ко мне вплотную и потёршись о мою щиколотку.

На мгновение я замерла. Потом осторожно опустилась на корточки и погладила гостью. На ощупь шерсть была мягкой, тёплой и невероятно приятной. От поглаживания кошка замурчала, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Не такое, как при необходимости исполнить чьё-то желание. В этом тепле не было ничего магического — наоборот, оно остро показалось мне истинно человеческой реакцией. Я сидела на полу посреди лавки и гладила рыже-белый комок, впервые за всё время здесь чувствуя себя счастливой.

— Ладно, Мурка, — через некоторое время сказала я. — Давай-ка я тебя накормлю.

Кошка, разумеется, не ответила. Но когда я поднялась и направилась к лестнице, послушно побежала следом, громко постукивая когтями по деревянным половицам. У лестницы пушистая гостья остановилась.

— Ты права, — протянула я, глядя на крутой подъём. — Тебе будет неудобно подниматься. Лучше подожди меня внизу. Я скоро.

На втором этаже я обратилась к кухне с осторожной просьбой:

— Мне бы мисочку паштета. Это для голодной кошки. Очень голодной. Пожалуйста.

Кухня задумалась на целых три секунды — видимо, блюда для животных не входили в её стандартное меню — а потом со стуком открыла дверцу холодильника, в котором как по волшебству появилась миска с внушительной порцией паштета. Хотя почему «как»? Именно по волшебству и появилась. Рядом я увидала вторую миску — с водой.

— Спасибо, — сказала я искренне. — И за паштет, и за воду. Ты гораздо предусмотрительнее меня.

Аккуратно спустив обе миски вниз, я поставила их на пол рядом со Степаном. Мурка, которая в моё отсутствие деловито обследовала каждый угол торгового зала, почувствовала запах лакомства и немедленно бросилась к нему. Ела она с таким энтузиазмом, будто голодала целую неделю. Возможно, так и было. А возможно, она просто любила есть второпях, даже если последний приём пищи был пару часов назад. С котами никогда не угадаешь. Попив воды, кошка запрыгнула прямо на стол и разлеглась на открытом Жорже.

Журнал хрустнул страницами в знак протеста. Мурка проигнорировала его возмущение и устроилась поудобнее, довольно закрыв глаза. Я вздохнула, погладила её ещё раз и решила оставить в покое. Кошка подала мне хороший пример: я осторожно поднялась наверх, упала на кровать и мгновенно уснула.

Правда, в полусне я успела подумать о кое-чём важном. Школьник, пожелавший миллион долларов, не мог выйти из магазина, пока не взял наколдованный мной кейс. А полицейский — Валерий Вячеславович — покинул лавку без проблем, хотя к исполнению его желания я на тот момент даже не приступила. Он, конечно, забрал подсвечник, но подсвечник-то был просто покупкой. С другой стороны, школьник и шкатулку не сразу забрал. Может, дело было в этом?

Проснулась я в хорошем настроении и полностью отдохнувшей. Завтрак сделал начало дня ещё более вдохновляющим. Кухня, судя по всему, решила, что после вчерашнего мне полагается что-то особенное, и приготовила полноценный английский завтрак: яичницу с беконом, тосты, фасоль в томатном соусе и даже маленький кувшинчик с апельсиновым соком.

Наслаждаясь прекрасными вкусами, я размышляла о насущном. Во-первых, мне следовало бы постирать одежду — в конце концов, я целую неделю днями и ночами хожу в одном и том же. Но проблема в том, что сменной одежды у меня нет. Совершенно никакой. А оставаться голой даже на какое-то время решительно не хотелось. Во-вторых, спать под пледом на голом матрасе не слишком удобно. Нужны хотя бы нормальные простыни и наволочки. А в идеале ещё и подушка — настоящая, а не те декоративные, которые я достала из подсобки. Если бизнес всё-таки пойдёт в гору, и я смогу не только избавиться от части товаров, но и что-то заработать, может, получится заказать всё это на маркетплейсе? Предварительно выяснив адрес этого места, разумеется. И если Валерий Вячеславович действительно сдержит обещание и проведёт сюда интернет.

Покончив с завтраком, я искренне поблагодарила кухню, взяла новую порцию паштета, терпеливо дожидающуюся меня в холодильнике, и спустилась вниз. Я ожидала найти Мурку на том же месте, где она устроилась ночлег вчера, но Жорж скучал в одиночестве.

— Мурка? — позвала я, обходя стеллажи. — Кис-кис-кис! Ты где?

Тишина. Я обошла весь торговый зал, заглянула за каждый шкаф, проверила под каждым стеллажом — ничего. Сердце заколотилось. Неужели я плохо справилась с реализацией желания, и кошка просто-напросто исчезла? Борясь с подступающим ужасом, я продолжила поиски.

На складе, в самом дальнем углу, в одной из коробок — с пледами и покрывалами, — я наконец обнаружила пропажу. Кошка лежала на мягкой ткани, свернувшись калачиком, а рядом с ней... расположились два совершенно крохотных слепых котёнка.

Я нерешительно замерла возле коробки, с недоверием глядя на открывшуюся мне картину. Мурка приподняла голову, посмотрела на меня — так спокойно, как будто ничего необычного не происходило, — и принялась вылизывать котят.

Мысли панической кучей завертелись в голове. Что мне делать? Что вообще обычно делают с новорождёнными котятами? Я не имела ни малейшего представления. Нужно ли как-то помочь кошке? Она же только что родила, вдруг это опасно для здоровья? Нужно ли теперь заказывать у кухни для мамы-кошки какой-то специальный корм? А чем кормить котят? Обычным молоком или каким-то особенным? Или Мурка и без моей помощи справится?

Связаться с ветеринаром я не могла, спросить у кого-то совета — тоже. Ещё и интернета нет. Ну что за невезение? Вот тебе и волшебница. В итоге я просто поставила рядом с коробкой миску с паштетом и перенесла поближе к кошачьей семье миску с водой. Мурка пошевелила ушами, но не сдвинулась с места. Я решила, что лучше не мешать, и вышла в торговый зал.

Время текло медленно, но уже точно успело перевалить за полдень. Я успела изучить трактат «Темперамент магических предметов» примерно до середины — книга тоже оказалась удивительно занятной, у автора этих работ был настоящий талант, — когда дверь в лавку тихонько отворилась.

Я подняла взгляд, надеясь увидеть Валерия Вячеславовича, но на пороге стояли мои знакомые школьницы.

Даша прямо-таки сияла от радости, Маша тоже выглядела счастливой, и обе с каким-то особенным блеском в глазах косились на стеллажи. Наконец они подошли к моему столу, и Даша выпалила:

— Маше всё-таки разрешили купить ту шкатулку! Она уговорила маму. Ну, и я тоже помогла в уговорах. Здорово, правда?

Я растерянно кивнула. Маша слегка покраснела.

— Она всё не выходила у меня из головы, — произнесла девочка негромко, но отчётливо. — Такая красивая. Я всё боялась, вдруг кто-то купит её. Вот и решила, что нужно во что бы то ни стало убедить маму. И вот — получилось. Так что, можно мне шкатулку?

Девочка указала рукой на полку с понравившимся ей предметом и протянула мне пятьсот рублей. Бумажка была помятой, словно её долго держали в сжатом кулаке. Я посмотрела на деньги. Потом на счастливую Машу. Потом перевела взгляд на Дашу, которая смотрела на подругу с выражением лица гордой мамы, чей ребёнок наконец научился говорить, и продолжала сиять от радости.

Да уж... Ещё один покупатель. По идее, стоило бы радоваться. Только вот в чём штука: теперь мне не получится отвертеться. Прямо сейчас Маша совершает покупку. А значит, ей придётся загадать желание — я уже чувствовала поднимающийся внутри прилив энергии. Выходит, мне придётся признаться, что это действительно магическая лавка. Отпугнёт ли это их? Не то что бы у меня было много посетителей. Стыдно признавать, но я была рада, что время от времени девчонки составляют мне компанию.

Ладно. Раз ничего не поделать — была ни была.

Я взяла деньги из рук школьницы, сходила за шкатулкой — она стояла на том же видном месте, ожидая свою хозяйку, — и протянула девочке. А затем снова впала в транс. С огромным усилием мне удалось перехватить управление над речевым аппаратом, чтобы мой голос звучал как можно естественнее.

— Магазин всё-таки волшебный, — заговорщицки произнесла я, указав на табличку «Лавка магических предметов: волшебство твоих желаний» на столе, которую незадолго до прихода подружек как следует вымыла и натёрла так, что она заблестела. — Так что загадывай желание.

Маша замерла со шкатулкой в руках. Потом посмотрела на Дашу — та хмыкнула и пожала плечами.

— Ну, ладно... — Маша смутилась, но потом слегка расслабилась. — У нас завтра в школе контрольная по истории. А я очень плохо запомнила последнюю тему, поэтому жуть как боюсь завалить её. Можно загадать, чтобы я написала её на отлично?

Я мысленно улыбнулась. После миллиона долларов и пропавшего кота — пятёрка по истории. Желания становятся всё мельче, но при этом почему-то их всё приятнее исполнять.

— Конечно, — кивнула я, делая запись о продаже в Жорже и уже в третий раз ощущая, как по всему телу разливается волшебное тепло.

— Ой, а можно мне тоже? — заканючила Даша, пулей метнувшись к стеллажам и схватив оттуда какую-то до ужаса нелепую статуэтку быка с отколотым рогом. — Вот эту вот штуку возьму. У меня, правда, всего пятьдесят рублей. Но это же ничего, правда? Вы сами говорили, что цена любая, какую сочтём справедливой. А он явно бракованный. Кто ещё такого купит?

— Верно, цена любая, — подтвердила я, принимая из рук девочки горсть монет и чувствуя, как тепло внутри удваивается и начинает жечь. — И твоё желание...

— Тоже пятёрка, — выпалила Даша. — По истории. Ненавижу этот предмет, а училка — злюка! Никак не поймёт, что мозг у меня устроен иначе, и даты я запоминать не могу. Вечно меня по ним гоняет, и я вечно хватаю тройки. Это для Машки «завалить контрольную» — значит, получить четвёрку; так-то она у нас отличница. А вот у меня пятёрки — редкость. Если напишу контрольную на отлично, историчка обалдеет!

— Хорошо, — растерянно протянула я, делая запись в Жорже о ещё одной покупке. Руки дрожали от переполняющей их энергии. Два желания одновременно — про одно и то же. Интересно, как это работает? Нужно ли будет представлять, как сбывается их желание, по отдельности, или достаточно будет одного образа?

Девчонки радостно обнялись и бросились к двери.

— Ой, — обернулась Даша, уже на пороге. — Оставить дверь открытой?

— Да, — растерянно согласилась я.

Даша кивнула, огляделась и, не найдя подходящего предмета, подперла дверь каким-то булыжником с улицы. Люсия осталась распахнутой нараспашку, и мою чёлку взъерошил порыв ворвавшегося внутрь прохладного ветра. Которому, впрочем, не удалось остудить бушующее внутри меня пламя.

Сев обратно за стол, я закрыла глаза и начала думать. Как исполнить желание об оценках? Вроде бы, пустякова просьба, но как должно выглядеть исполнение такого желания? Сначала я попробовала представить, как каждая из девочек видит в каком-то дневнике оценку «5» напротив слова «история» и улыбается этому. Но затем быстро прогнала эту картинку прочь. Вдруг эта оценка окажется не за контрольную? Или будет поставлена в чьём-то чужом дневнике? Или будет стоять только в дневнике, а в журнале её и в помине не окажется? Нет, здесь нужно что-то понадёжнее. Что-то, что гарантированно приведёт к нужному результату.

Перед мысленным взором появился другой образ: Даша и Маша вместе сидят за столом, а перед ними лежит учебник с надписью «История, 9 класс». Вместе девочки аккуратно открывают его и внимательно читают, страница за страницей, тщательно вчитываясь в каждое слово. Весь учебник. От корки до корки. Наконец, закончив, закрывают книгу, смотрят друг на друга, спрашивают: «Всё запомнила?» и с облегчением и радостью отвечают: «Да, всё!»

Я открыла глаза, надеясь, что моя задумка сработает. Уж я-то не понаслышке знала, что любая контрольная по пройденному материалу под силу, когда ты действительно знаешь предмет. Так что, если моё воображение отработало как следует, пятёрки девчонкам обеспечены.

Энергия, ещё мгновение назад переполнявшая моё тело, схлынула так быстро, что я бессильно уронила голову на стол и уснула прямо на Жорже, невольно следуя недавнему примеру троянской кошки. Журнал, надо отдать ему должное, на этот раз не возмущался.

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тыкал меня в бок.

— Тётенька, — произнёс тоненький голосок прямо под моим ухом, — Я хочу купить эти духи.

Сфокусировав зрение, я повернулась к источнику звука. Передо мной стоял маленький мальчик, лет пяти на вид. Светлые растрёпанные волосы, голубые глаза, грязная коленка, а в руках — старинный флакончик из тёмного стекла с затейливой ромбовидной крышкой. Откуда здесь взялся ребёнок? Это явно не целевая аудитория антикварного магазина.

— Ты один? — спросила я, протирая глаза.

— Ага, — хныкнул мальчик. — Я сегодня разбил мамины любимые духи. Она так расстроилась! Так что я решил купить новые. Вот эти пахнут хорошо. Сколько нужно денег?

— Столько, сколько сочтёшь справедливым заплатить, — ответила я на автомате, а потом упростила. — Сколько не жалко.

Глаза мальчишки загорелись.

— Ура! — Он запустил руку в карман и вскоре высыпал на мою ладонь горсть монет. — Спасибо!

Ребёнок уже развернулся убегать, когда его окликнул мой голос — я снова слышала его словно извне, со стороны.

— Подожди. Каково твоё желание?

Мальчик замер на полушаге и обернулся.

— Желание?

— Этот магазин волшебный, — объяснила я, всеми силами пытаясь выйти из транса и говорить максимально простым языком. — Когда покупаешь какую-нибудь вещь, можешь попросить меня о чём хочешь. Любое желание сбудется.

Он моргнул несколько раз, а потом его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Правда? — прошептал он. — Любое желание? Тогда я хочу робота-трансформера «Бигбот Макс 2099»!

Ох. Я не имела ни малейшего представления, что это такое.

— А можешь мне его описать? — попросила я.

Мальчик закатил глаза с таким видом, будто я призналась ему, что не знаю очевидных вещей. Наверное, с его точки зрения дела именно так и обстояли. Он молча достал телефон, что-то в нём полистал и вскоре показал мне картинку. На экране был изображен робот, и он действительно выглядел впечатляюще. Что ж, попробуем.

— Поняла, — кивнула я. — Подожди секунду.

Я вернулась к столу, сделала запись в Жорже — «Старинные духи. Цена — тринадцать рублей пятьдесят копеек», — закрыла глаза и представила робота с картинки. Блестящий корпус, картонная коробка, запах новизны. И всё это прямо под моим столом.

Открыв глаза, я протянула руку вниз и нащупала под столом результат работы своего воображения. Вытащив коробку на свет, я убедилась, что робот внутри выглядит так же, как на показанной мне картинке. Я улыбнулась и протянула выполненный заказ мальчику.

— Держи.

Ребёнок улыбнулся до ушей и протянул руки к коробке, но быстро радость на его лице сменилась чем-то похожим на тревогу. Он изучающе посмотрел на меня, потом на робота.

— Мне нельзя принимать подарки от незнакомцев, — сказал мальчик совсем взрослым тоном, и его губы задрожали. — Так мама говорила.

Со слезами на глазах он развернулся в сторону выхода и со всех ног бросился бежать. Правда, пробежка оказалась недолгой. Уже через секунду мальчишка налетел на невидимую преграду, отскочил от неё, как от настоящей стены, и шлёпнулся на попу. Голубые глаза округлились от удивления.

— Говорю же тебе, магазин волшебный, — дружелюбно произнесла я, подходя к нему и протягивая руку, чтобы помочь встать. — А волшебство капризное. Так что оно не выпустит тебя без подарка. Держи своего робота. А чтобы тебе не пришлось принимать подарки от незнакомцев, давай знакомиться. Я Кира. А тебя как зовут?

— Матвей, — откликнулся ребёнок, принимая мою руку и поднимаясь на ноги. В его голосе смешивались удивление и восторг. — Так ты настоящая волшебница?

— Ага.

— Круто! Спасибо огромное! Я к тебе ещё вернусь!

И мальчишка убежал, не встречая никаких препятствий на своём пути.

Я проводила его взглядом и вернулась к столу. Открыв поля Жоржа, на пустующем месте я аккуратно сделала пометку: «Если человек пожелал конкретную вещь, которую можно получить физически, без неё он не может уйти. Если же загадал наступление какого-либо события — барьер не действует».

Хорошо. Хотя бы какая-то система начинает вырисовываться.

Я закрыла Жоржа и пошла проведать Мурку. Кажется, кошка была в порядке. Она лежала в коробке и кормила котят, которые беспрестанно шевелились и пищали. Я погладила пушистую рыжую макушку между ушами, проверила, что количество паштета уменьшилось, и покинула склад.

Оказавшись в торговом зале, я решила, что на ночь дверь в лавку всё-таки нужно закрыть, но барьер не дал мне дотянуться до ручки.

— Люсия, — заворчала я. — Ты могла бы и сама закрыться. Мало ли, кто может наведаться к нам ночью. Ладно обо мне не думаешь, но у нас же теперь здесь новорождённые!

И Люсия закрылась. Я даже не успела как следует удивиться — просто решила, что магии в этой лавке больше, чем кажется. Поблагодарив дверь, я пожелала спокойной ночи ей, Жоржу и Степану и пошла наверх. Спать.

Глава 6

Следующий день начался до того, как я открыла глаза. Собственно, я даже не успела проснуться — из объятий Морфея меня вырвала какая-то возня снизу, сопровождаемая звонким грохотом и мужскими голосами. Один из голосов звучал незнакомо, второй я узнала сразу — он явно принадлежал моему полицейскому-хранителю Валерию Вячеславовичу.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась сообразить, что происходит. Сколько сейчас времени? К сожалению, работающих часов в лавке не было от слова совсем, а мой телефон превратился в мёртвый кирпич ещё несколько дней назад. За окном — если судить по количеству света, пробивающегося сквозь небольшое окно, — было позднее утро. Я что, опоздала? Хотя, куда я могла опоздать? У меня же нет ни расписания, ни планов на день. Все мои занятия — сидеть в лавке и ждать немногочисленных покупателей. Которые, к слову, ещё ни разу не появились раньше полудня.

Внизу снова что-то громыхнуло. На этот раз хрипло и протяжно — кажется, кто-то двигал что-то тяжёлое по деревянному полу. Я вздрогнула и наконец решительно сбросила одеяло. Хватит лежать! Пора выяснить, что там происходит.

Молнией спустившись по крутой кованой лестнице, я замерла на последней ступеньке и уставилась на открывшуюся внизу картину.

Торговый зал, который я так старательно приводила в порядок последние дни, выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Да не простой, а техногенный. Повсюду, словно змеи, расползлись провода. Они перекрещивались, сплетались в узлы и уходили куда-то за стеллажи. Один из проводов неприкаянно свисал с полки, на которой я только вчера так старательно расставила набор старинных флаконов с неясным содержимым. Другой петлёй обвил ножку Степана, отчего мой любимый кованый стул казался захваченным в плен. Самый хищный же из них жадно тянулся к столу.

А на столе...

Мой дорогой пыльный Жорж был бесцеремонно сдвинут к самому краю. Его потрёпанные страницы, частично нависшие над полом, грозились осыпаться от любого неловкого движения. Золотистую табличку «Лавка магических предметов: волшебство твоих желаний» частично заслонило какое-то пластиковое устройство. А по центру стола расположился массивный ноутбук. Потёртый, с поцарапанной крышкой и толстым слоем пыли в разъёмах, он выглядел так, будто пережил не одну войну в офисных боях — но вышел безусловным победителем.

Под столом возился молодой парень в синей рабочей куртке с незнакомым мне логотипом. Кажется, он что-то подключал. По крайней мере, через пару мгновений нацелившийся на стол провод исчез в руке рабочего.

Валерий Вячеславович стоял возле входной двери, скрестив руки на груди, и с видом довольного собой командира наблюдал за процессом. Увидев меня, он широко улыбнулся.

— О, доброе утро!

— Доброе... утро, — выдавила я, всё ещё стоя на лестнице и окидывая взглядом хаос в своей лавке.

— Да спускайся уже, спускайся! — махнул рукой полицейский. — Не стой с таким видом, будто на грабителей наткнулась. Впрочем...

Он сделал паузу. Лицо мужчины приняло строгое, почти отеческое выражение.

— Такое поведение в крайней степени безответственно. Запирать дверь на ночь — не прихоть, а необходимость. Тут же не только магазин, но и твой дом! Как можно быть такой безответственной? Я преспокойно зашёл внутрь и поднялся на второй этаж, и ты даже не проснулась. А если бы это был не я?

Я молча перевела взгляд на полки, заставленные антиквариатом. А можно ли ограбить магическую лавку? Ну, то есть, придётся ли мне исполнять желания грабителя, если он решил ничего не отдавать взамен? Хотя в Жорже ясно было сказано, что бесплатно отдавать вещи нельзя. Выпустила бы их Люсия?

А если бы пришли не воры, а убийцы? Ну, мало ли, что бывает. Джинн сказал, что в этом месте я не буду стареть — если не соврал, конечно. Но что насчёт смерти от рук недоброжелателей? Эти мысли заставили меня поёжиться.

— Я буду запирать, — искренне пообещала я, спускаясь в торговый зал и стараясь не наступить на провода. — Просто вчера совсем выбилась из сил, вот и забыла.

— Понимаю, — кивнул Валерий Вячеславович, и строгость исчезла с его лица так же быстро, как появилась. — Когда только берёшься за новое дело, нагрузка аховая. Помню, когда только на службу поступил, всё из рук валилось. Ключи дома забывал, документацию путал, рапорты не в те ящики складывал. Но ничего, скоро привык. Так что и у тебя скоро всё наладится.

Пока он говорил, молодой мастер наконец оторвался от своих проводов и шумно выдохнул.

— Всё, подключено! — объявил он, вытирая руки о куртку. — Роутер работает, интернет подключен. Будете проверять?

Я осторожно, словно боясь, что ноутбук может взорваться, дотронулась до тачпада. Экран мигнул, и через несколько секунд передо мной появился стартовый экран браузера. Я нажала на строку поиска и набрала что-то наугад. Страница загрузилась. Интернет работал.

— Отлично! Вот видишь, Кира, а ты говоришь — проблемы. Нет никаких проблем. Я вот с работы списанный ноутбук забрал. Выглядит он так себе, конечно, но рабочий, ничего с ним не сделается. И роутер старенький оттуда же принёс. И с провайдером договорился. От тебя нужна только подпись на документах.

Полицейский протянул мне ручку и три листка бумаги, исписанные мелким шрифтом. Я машинально начала читать, но сдалась уже на втором абзаце скучных канцелярских формулировок, и молча поставила подпись. Подключавший интернет молодой парень принял бумаги у меня из рук, попрощался и покинул магазин.

— С кассовыми аппаратами тоже всё урегулировал, — продолжил между тем Валерий Вячеславович. — Их мой помощник сегодня в течение дня принесёт. Всё официально, так что никаких проблем с законом не возникнет. Документы на лавку чистые. Её владелец — индивидуальный предприниматель Калугина Кира Романовна. Задолженностей нет, всё в порядке. Можно спокойно развивать бизнес.

Мужчина замолчал, и в тишине я услышала, как в подсобке тихонько запищали котята.

— Возможно, я сейчас лезу не в своё дело... — теперь голос полицейского был совсем тихим. — У людей в семьях много чего происходит. Наверняка у тебя были причины. И, может, отношения с родителями не сложились. Бывает по-разному. Но ты не думаешь, что так поступать — это перебор?

— А? Вы о чём?

Валерий Вячеславович тяжело вздохнул.

— Я ведь почему паспорт у тебя не спросил, не сомневаясь, что ты и есть Калугина Кира Романовна? В базе людей, пропавших без вести, фото твоё встретилось. Я, конечно, передал информацию о том, что ты в порядке, и родных успокоил. И да, называть адрес твоего магазина не стал. Мало ли, почему ты сбежала. Но если не всё так критично, будет лучше, если ты всё-таки выйдешь с ними на связь.

Я пыталась переварить полученную информацию. Значит, меня объявили пропавшей без вести... Вполне логично. Наверное, в глубине души я понимала, что что-то подобное и должно было произойти. Просто отгоняла эти мысли, как отгоняют жужжащую над ухом муху. Конечно, родители беспокоились. Я ведь просто исчезла, никому ничего не сказав. Перед моими глазами возникла картина: мама в тысячный раз набирает мой номер и рыдает, снова и снова слыша «абонент недоступен», а папа из последних сил пытается её успокоить, хотя сам от беспокойства не спал уже несколько дней.

Я почувствовала, как глаза защипало, и попыталась сглотнуть ком в горле. Не получилось — по щекам покатились слёзы. Документы выпали из моих рук и разлетелись по полу, но я даже не попыталась их поднять.

Валерий Вячеславович замер. Он явно не ожидал такой реакции. Потом он подошёл ближе и — неловко, как это обычно делают мужчины, не привыкшие к чужим слезам — положил руку мне на плечо.

— Эй, ну ты чего... — пробормотал он. — Говорю же, всё хорошо будет. Наладится.

Он по-отечески потрепал меня по плечу, и от этого простого жеста я разревелась ещё сильнее.

— Я не знала, что всё так обернётся, — бормотала я сквозь слёзы. — Этот джинн... Это всё джинн!

— Ох... Джин, говоришь? Ну, конфликты на почве алкоголя — не редкость в семьях. Думаю, вам в с родными просто нужно поговорить по душам. Судя по телефонному разговору, они хорошие люди. Уверен, вы сможете прийти к взаимопониманию.

— Вы с ними говорили? — я отстранилась и уставилась на него мокрыми от слёз глазами. Тему про джинна я решила не развивать. Иначе точно решит, что у меня проблемы с алкоголем, если не с чем похуже.

— Конечно. Это же моя работа — помогать людям.

Он улыбнулся, и я увидела в этой улыбке что-то тёплое, почти родственное.

— Спасибо вам. Я с ними обязательно свяжусь. Сегодня же!

— Вот и славно! А мне уже пора, так что я по...

— Кстати! — бесцеремонно перебила полицейского я. — Не могли бы вы пройти за мной в подсобку? Хочу вам кое-что показать. Вернее, кое-кого.

Полицейский удивлённо приподнял бровь, но последовал за мной.

Я провела его в подсобку, отодвинула коробку в углу, и мы оба уставились на её содержимое. На старом пледе лежала рыже-белая пушистая кошка. Рядом с ней, прижавшись к её тёплому боку, уютно спали два крошечных котёнка: один полностью рыжий, другой совершенно белый.

— Вот. Ваша Мурка. Ну, по крайней мере, мне кажется, что это она...

— Мурка? — Валерий Вячеславович медленно опустился на корточки и осторожно протянул руку к кошке. Та понюхала его пальцы и тихо муркнула. — Батюшки, да это же и правда она! Видишь, у неё на левом ухе маленькая ранка? Это она ещё котёнком зацепилась, когда через забор лезла. Вот чудеса!

Он провёл рукой по спине кошки, и та потянулась, выгибая спину дугой.

— Я думал, не найдём её уже. Столько поисков, и никаких результатов. А она тут. Да ещё и с котятами! А ведь точно, Нина Ивановна говорила, что Мурка, похоже, на сносях. Как же далеко её от дома занесло. Вот так путешественница!

Мужчина покачал головой, словно не веря в такое совпадение.

— Нина Ивановна будет очень рада, — добавил он, но потом его голос стал тише, грустнее. — Правда вот... Она сейчас в больнице. Сердце прихватило.

— Ох, — выдохнула я. — Как же так?..

— Ничего страшного, — поспешил успокоить меня полицейский. — Возраст, конечно, берёт своё. Но главное, что успели вовремя. Так что всё с ней будет хорошо. Но вот пока она в больнице — присмотришь за Муркой, ладно? И за котятами, конечно. Им здесь, похоже, очень уютно.

— Конечно! Буду ухаживать за ними, пока Нина Ивановна не поправится. Передайте ей, чтобы не волновалась — её кошка в надёжных руках.

— Спасибо, — Валерий Вячеславович снова улыбнулся, и его улыбка была тёплой и искренней. — Ты очень добрая девушка.

Не зная, что ответить, я просто улыбнулась в ответ. Проводив мужчину до двери, я дождалась, пока Люсия закроется за его спиной, и медленно осела на пол и осмотрела торговый зал. Провода, конечно, надо будет спрятать. И прибраться здесь ещё разок. Но теперь у меня есть интернет!

Собрав волю в кулак, я всё-таки заставила себя заняться утренней гигиеной — к этому моменту я уже чувствовала себя настоящей грязнулей. Кухня, видимо, решила сжалиться надо мной, потому что к моменту моего возвращения наверх на столе меня уже ждал завтрак. Блинчики — тонкие, кружевные, с хрустящими краешками — были сложены горкой на большой тарелке. Рядом стояли пиала со сметаной и блюдце с нарезанными свежими фруктами: кусочки яблока, дольки апельсина, клубника и даже несколько виноградин. Возле блинов стояла чашка горячего кофе, от которого поднимался ароматный пар.

Кофе. Всегда ненавидела его: горький, противный, тягучий... Но аромат этого кофе был таким притягательным, что я невольно потянулась к чашке, сделала глоток и замерла. Нежный, с лёгкой кислинкой и нотками шоколада, он пился легко и оставлял цветочное послевкусие. Ни капли горечи. Ничего себе!

— Спасибо, — сказала я в сторону кухни. — Кофе просто потрясающий.

В ответ раздался довольный гудок холодильника. Похоже, моя кормилица приняла благодарность.

Что ж. Пора разбираться с текущими проблемами, используя новые возможности. Вооружившись остатками фруктов, я снова спустилась вниз и устроилась за столом. Ноутбук приветствовал меня мерным тарахтением.

Первым делом я открыла браузер и ввела адрес поисковика. Страница загрузилась быстро — похоже, этому интернету ничего не мешало работать, в отличие от моей мобильной связи. Я набрала слово «погода» и посмотрела на результат. Местоположение, которое определил компьютер, обозначалось так: «г. Андреев».

Интересно. Никогда не слышала о таком городе.

Подняв голову от экрана, я выглянула сквозь витражное стекло Люсии. Картина, открывавшаяся за ним, была скорее провинциальной, если не сказать деревенской: узкая улочка, невысокие домики. Но город так город. Хотя бы название теперь знаю.

Следующим шагом я попыталась зайти в свои аккаунты. Набрала адреса почты и соцсетей, ввела данные логинов и обнаружила, что совершенно не помню пароли. Ни одного. В памяти была звенящая пустота — как корова языком слизала.

— Великолепно, — пробормотала я, уставившись на экран, предлагающий ввести пароль. — Даже с интернетом я беспомощна.

Я откинулась на спинку кресла и стала думать. Все мои пароли есть в телефоне. Если бы у меня была зарядка... Может, в следующий раз, когда Валерий Вячеславович зайдёт, попросить его принести её? Но я поспешно прогнала эту мысль. В конце концов, он и так столько всего для меня сделал. Нельзя злоупотреблять добротой. Сначала надо как-то заработать, а уж потом снова просить о помощи.

Заработок. Это слово прозвучало в моей голове так странно и непривычно, что я невольно хмыкнула. Ещё вчера это место было для меня чем-то вроде тюрьмы. Теперь же магазин ощущался как реальная работа с реальными обязанностями. В конце концов, я по-прежнему живу в мире людей. И мне нужны настоящие деньги на настоящие вещи — хотя бы на зарядку для телефона, одежду и постельные принадлежности. Значит, надо делать лавку прибыльной. Но как?

Я устроила мозговой штурм с Жоржем, Степаном и Люсией. Правда, говорила в основном я.

— Может, распечатать и развесить объявлений? — предложила я вслух. — Ведь бумажка с надписью «распродажа», просунутая под дверь, сработала. Может, если расклеить листовки по городу, народ заинтересуется?

Молчание.

— И если использовать в рекламе упор не на антиквариат, а на волшебство? Со слоганом в духе «за любую покупку — заветное желание»?

И вновь тишина.

— А вообще можно сделать сайт магазина. Или хотя бы странички в соцсетях. Вот получу от них пароли, и можно будет начинать!

За дверью послышался звон колокольчика и мелькнула тень — кто-то проехал мимо на велосипеде. Я восприняла это как одобрение от Люсии и приободрилась.

— Или, может... — я замолчала, потому что идей больше не было. Какая досада.

После обеда — кухня приготовила мне лёгкий овощной суп и тосты с сыром — я вплотную занялась уборкой. Когда я аккуратно заводила последний провод за стеллажи, дверь распахнулась, и в лавке показались две знакомые головы.

— А вот и мы! — объявила Даша, влетая в магазин так, будто ей принадлежала каждая вещь в нём. — Пришли оставить отзыв на «магию исполнения желаний»!

— Добрый день, — ответила я, отмечая, что в самом деле рада присутствию девчонок. — Заходите.

За своей бойкой подругой осторожно проследовала Маша. Она выглядела задумчивой, но очень довольной. Даша же, напротив, была какая-то кислая. По крайней мере, губы девочки были поджаты так, словно она закусила незрелым лимоном.

Я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось. Неужели я сделала что-то не так? Желание не исполнилось? Или исполнилось, но не так, как я задумывала?

— Отзывы я люблю! — я попыталась звучать непринуждённо. — Как дела с контрольной?

— Пятёрки! — одновременно ответили обе, и я выдохнула. Сработало!

— Вы точно принесли мне удачу. Спасибо! — Маша радостно улыбнулась. — После визита к вам страх как рукой сняло. Я бегло повторила тему и с лёгкостью справилась с контрольной, управившись за половину урока.

Я перевела взгляд на Дашу.

— А ты чего такая недовольная? Ты ведь тоже пятёрку получила?

— Ага, — буркнула Даша, скрестив руки на груди. — Получила. Вчера вечером на меня внезапно накатило непреодолимое желание учить историю. Просто накатило — и всё! Да такое сильное, что я буквально до полуночи штудировала учебник. Прочитала даже те темы, которые нам не задавали. Я могла бы играть, или музыку слушать, или спать хотя бы! Знаете, как хотелось? А я учила!

— Ты молодец! — я искренне не понимала, в чём проблема.

— Конечно молодец. Я, между прочим, ещё быстрее Маши закончила. Меня даже похвалила историчка — а она вообще никого не хвалит! Но какой в этом смысл, если я потратила на учёбу столько времени? После стольких усилий я бы и без загаданного желания получила отлично! Так что никакой этот магазин не волшебный.

Я пыталась сдерживаться, но в конце концов рассмеялась.

— Чего? — возмутилась Даша, но в её голосе не было настоящей злости. — Что тут смешного?

— Ничего, — я отмахнулась, всё ещё улыбаясь. — Просто ты забавная. Ты хотела пятёрку по истории — ты её получила. Остальное — это уже детали. Но ведь желание исполнилось, верно?

— Ну да... Но это как-то нечестно.

— Всё тут честно, — вмешалась Маша, и её голос был удивительно твёрдым для такой тихой девочки. — Желания именно так и должны сбываться. Было бы нечестно, если бы пятёрки ставили и тем, кто ничего не знает. Какой бы тогда в них был смысл?

Даша фыркнула, но её лицо немного смягчилось.

— Ладно. Может, ты и права. Но в следующий раз я буду формулировать желание точнее. Чтобы никакой зубрёжки!

— Мудрое решение, — кивнула я. — А пока... Давайте-ка я покажу вам кое-что по-настоящему волшебное.

Девочки сразу заинтересованно переглянулись.

— Волшебное? — Даша подтянулась, мгновенно забыв о своей обиде. — Хочу посмотреть!

— Идите за мной.

И я проводила гостей в подсобку. Когда мы вошли, Мурка как раз закончила умываться и смотрела на нас с любопытством. Котята спали, свернувшись маленькими клубочками.

— Ой! — Маша прижала руки к груди. — Кошечка! И котята! Какие маленькие!

— Какие милые! — Даша опустилась на колени и осторожно протянула руку к белому котёнку. Тот пискнул во сне и ещё крепче прижался к маме. — Можно погладить?

Девочки комфортно расположились возле коробки с кошачьим семейством, оживленно обсуждая, какие имена дать котятам и как бы они хотели забрать котёнка домой. Я улыбалась, глядя на них, а потом решила, что чаепитие будет как раз кстати.

— Сейчас вернусь, — сказала я и побежала на кухню. — Кухонька, сделаешь чаю для гостей? С печеньем. Если ты не против, конечно.

Ответом стал звук закипающего чайника и звон посуды. Через пару минут на столе появилась поднос с двумя чашками ароматного чая и тарелкой тёплого печенья с хрустящей корочкой, будто его только что достали из духовки.

Кое-как расположив угощение между ноутбуком и журналом, я усадила гостей за стол. Даша с ходу устроилась на моём кресле, Маша расположилась на Степане, а вот для меня сиденья уже не нашлось. Я вернулась в кладовку и, немного поискав, обнаружила там ещё один стул — деревянный, с мягкой обивкой и резной спинкой. Устроившись на нём, я отметила, что сиденье необычайно удобное. Про себя я решила, что назову стул Стефанией.

Девчонки пили чай и болтали о школе и учителях, о том, кто с кем ссорился и кто кому нравится, а я слушала и улыбалась. Даже эти простые повседневные разговоры были для меня маленьким праздником. Когда пришло время прощаться, я вспомнила о своей проблеме.

— Девочки, — сказала я, немного смутившись. — Не могли бы вы... То есть... Можете купить мне зарядное устройство для телефона? Я заплачу.

— Конечно! — кивнула Даша. — Купим и принесём завтра. Не проблема.

Я с облегчением протянула подружкам пятисотрублёвую купюру. Одной проблемой меньше.

Когда девочки ушли, я вернулась за ноутбук и создала новый документ: «Маркетинговая стратегия Антикварной лавки желаний». Нужно же зафиксировать те идеи, что родились во время мозгового штурма? Но стоило мне начать писать, как Люсия снова открылась.

В дверном проёме стояла женщина. Высокая, стройная, с идеальной осанкой и уверенным взглядом. На ней был очаровательный льняной сарафан нежно-голубого цвета, подчёркивающий фигуру, и широкополая шляпка того же оттенка, слегка сдвинутая вбок. Волосы — тёмные, с лёгким каштановым отливом — спадали на плечи мягкими волнами.

— Добрый день, — произнесла женщина, и её голос оказался таким же приятным, как и внешний вид. — Я мама Матвея. Вы, кажется, вчера подарили моему сыну робота?

— Да, — кивнула я, внутренне напрягаясь. Вот оно. Скандал. Она пришла возвращать подарок. Или требовать объяснений. Или...

— Я хотела поблагодарить вас, — продолжила женщина, и моё напряжение рассеялось так же быстро, как появилось. — Мы долго искали эту игрушку, но в продаже её не было. Матвей на седьмом небе от счастья. Играет с этим роботом сутки напролёт, даже спать с ним улёгся. Но...

Она сделала паузу и достала из сумочки конверт.

— Мы не можем принять такой дорогой подарок. Поэтому я прошу вас взять вот это, — она положила конверт рядом с Жоржем, — Там пять тысяч рублей. Надеюсь, это компенсирует его стоимость.

— Нет-нет, что вы! — я замотала головой. — Мне не нужны деньги. Это подарок. К тому же, робот мне ничего не стоил, честное слово...

— Я настаиваю, — женщина подняла руку, и в её движении было что-то, заставившее меня замолчать. — Пожалуйста, возьмите.

Она говорила спокойно, но с такой твёрдостью, что я поняла — отказываться бесполезно.

— Спасибо. Но я всё равно считаю, что это слишком...

— Ещё раз спасибо за робота, — женщина улыбнулась, и её лицо стало мягче. — И спасибо за духи, которые вы продали сыну. Они в самом деле отличные. Очень мне понравились!

Она обвела взглядом торговый зал, и в её глазах появилось самое настоящее восхищение.

— Я обязательно ещё зайду!

— Буду рада, — я улыбнулась.

— До свидания.

— До свидания.

Женщина ушла, а я осталась сидеть за столом, глядя на конверт с деньгами. Стоит ли приписать их к цене флакона, который я продала мальчику? Наверное, всё-таки нет. Но по крайней мере теперь мне хватит на самые необходимые покупки.

Я вернулась к документу с маркетинговой стратегией. Написала: «1. Повесить объявления». Потом: «2. Сделать страницу в соцсетях». Затем: «3. Попросить девочек рассказать подругам». Потом зачеркнула пункт 3 и ниже напечатала: «3. Подумать ещё». И тут Люсия открылась снова.

На пороге стоял молодой человек в полицейской форме. Высокий, русоволосый, с открытым, дружелюбным лицом и яркой улыбкой, он напомнил мне дядю Стёпу из детских книжек, и я невольно хихикнула. В руках незнакомец держал две коробки — побольше и поменьше.

— Добрый день! — бодро приветствовал он, проходя внутрь. — Я Дмитрий, подчинённый Валерия Вячеславовича. Он просил передать вам кассовые аппараты!

Молодой человек прошёлся по торговому залу, окинул его оценивающим взглядом и присвистнул.

— Ну и местечко! — он обернулся ко мне, и его глаза весело блеснули. — Аж завидно стало. Я вот в участке сижу, бумажки перекладываю, а тут такая красота! Антиквариат, уют, никакой суеты... Идеально!

— Да, это точно, — фыркнула я, стараясь не раздражаться. — Значит, это у вас кассы?

— Именно они! — Дмитрий поставил коробки на стол. Стол жалобно скрипнул. — Вот эта побольше — обычная касса. А эта поменьше — онлайн-касса. Сейчас всё подключим.

Он начал распаковывать коробки, не дожидаясь моего разрешения. Движения были быстрыми и уверенными. Через несколько минут два кассовых аппарата уже стояли на столе. Как он только умудрился разместить их между ноутбуком, журналом, табличкой, роутером и оставленными после девчонок чашками? Возможно, Дмитрий тоже был своего рода волшебником.

— Ну вот, всё готово! — полицейский отряхнул руки и с гордостью оглядел результат своей работы. — Красота! Теперь можно торговать официально. Проверим, как всё работает? Предлагаю провести пробную продажу. Заодно и первый товар в кассу вобьём.

Он обошёл торговый зал, всматриваясь в полки, и вдруг остановился у одной из них.

— Ага! — он потянулся к стеллажу и извлёк оттуда копилку в форме пучеглазой совы со смешно раскрытым клювом. Выглядела она так, будто её создали специально для того, чтобы вызывать улыбку. — Вот эта штуковина отлично подойдёт! Обожаю забавные вещи. Сколько стоит?

Я открыла было рот, чтобы произнести свою стандартную формулировку про справедливую цену, но Дмитрий меня перебил.

— Хотя стоп, я же и так знаю! — картинно хлопнул он себя по лбу. — Валерий Вячеславович же рассказывал. Цена — та, которую покупатель сочтёт уместной заплатить. Верно?

— Верно, — подтвердила я.

— Отлично! — он повертел сову в руках, оценивая её со всех сторон. — Классная задумка, между прочим. Начальник к такой идее отнёсся скептически, а я думаю, что это хорошая бизнес-модель. Искренняя! И многих может подкупить. А за копилку я готов предложить полторы тысячи. Справедливо?

— Справедливо, — улыбнулась я.

— Прекрасно! — он полез в карман и достал две купюры — в тысячу и пятьсот рублей. — Вот, пожалуйста! Пора проверить кассу!

Я взяла деньги и потянулась к кассе, собираясь вбить название товара, но пальцы замерли над клавишами. Знакомое тепло разлилось по телу, и я вновь потеряла контроль над своим голосом.

— Каково ваше желание?

Дмитрий замер с совой в руках и уставился на меня. Наблюдая за нами будто со стороны, я никак не могла прочитать выражение его лица.

— Желание? — переспросил он.

— Верно. Вы купили товар. Согласно правилам, теперь вы можете загадать желание. Любое. И оно обязательно сбудется.

— Что ж... — молодой человек на секунду отвёл взгляд в сторону, и на его щеках заиграл лёгкий румянец.— Тогда, как насчёт совместного ужина сегодня вечером?

Глава 7

Я моргнула. Потом ещё раз. И ещё. Пауза затянулась.

— Совместный ужин? — наконец глупо повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, но понимая, что вряд ли достигну таких немыслимых результатов.

— Ну да, — Дмитрий развёл руками, едва не стукнув пучеглазой совой о ближайший стеллаж. — То есть, как насчёт свидания? Если ты свободна, конечно. Можно на ты, да? Здесь неподалёку есть отличный ресторан — такую рыбу там готовят, ну просто объедение. И всё свежее, прямо с реки. Если ты любишь рыбу, конечно. Любишь?

Я продолжала молчать. Не то что бы мне не хотелось ответить — я просто была совершенно шокирована тем, куда свернул разговор. Но молодого человека, кажется, это не слишком волновало. По крайней мере, вида он не подавал.

— Во сколько закрывается магазин?

— Я... не уверена, что... — начала я, но, кажется, парень меня не услышал.

— У меня рабочий день заканчивается в шесть. Могу зайти за тобой после работы. Поужинаем, поболтаем, а потом я провожу тебя до дома. Начальник сказал, ты тут и живёшь — значит, сюда и провожу. Такое вот у меня желание. Что скажешь? Сбудется?

Он смотрел на меня с такой открытой, непосредственной надеждой, что у меня защипало в груди. Голубые ясные глаза лучились радостью. Ни тени подвоха, ни капли высокомерия. Простое и понятное желание. Сбудется ли оно?

Я открыла было рот, и тут же закрыла обратно. Что ответить? Могу ли я исполнить такое желание? Это вообще возможно? Я же не могу выйти за пределы лавки! Я пробовала десятки раз, и всякий раз невидимая стена выступала непреодолимым барьером. Джинн не соврал: я была заперта здесь, и если ему верить, то единственный способ выйти — распродать все вещи до последней расколотой чашки. Что с текущим потоком клиентов обещало занять добрую сотню лет, если не больше.

С другой стороны — это же желание клиента. А желания должны быть исполнены. Как быть? Что делать? Что произойдёт, если я откажусь исполнять желание? Энергия, возникшая внутри меня, исчезнет? Или достигнет предела и убьёт меня? Или, что хуже всего, желание исполнится само — но так же криво и извращённо, как и моё собственное?

Пока я судорожно думала, мой голос ответил вместо меня:

— Конечно.

Слово вырвалось из меня так естественно, будто я сама его произнесла. Только я-то знала, что не имею к ответу никакого отношения! Неведомая сила, активирующаяся в момент запроса на исполнение желаний, взяла управление в свои руки. И о чём она только думает?!

— Правда? — лицо Дмитрия расплылось в широкой улыбке, и мне почему-то пришло в голову, что сейчас он напоминает огромного довольного лабрадора. — Отлично! Тогда зайду в семь? Или лучше пораньше?

— В семь — прекрасно, — ответил мой голос. На этот раз я успела отчётливо заметить, как губы двигаются без какого-либо участия с моей стороны.

— Договорились! — полицейский сунул сову под мышку и направился к двери. — И, кстати, можешь называть меня Димой. Хорошо, Кира?

Словно завороженная, я кивнула. От того, как молодой человек произнёс моё имя, что-то внутри меня отдалось теплом. И я была уверена, что к магической энергии это тепло отношения не имело.

Дима помахал мне рукой и вышел. Люсия захлопнулась за его спиной с привычным мягким щелчком.

Я стояла посреди торгового зала и чувствовала, как по моему телу расходятся пульсирующие волны, наполненные энергией. Как бы то ни было, желание клиента принято. Значит, теперь его нужно исполнить. И будь что будет.

Всё ещё пребывая в лёгком трансе, я потянулась к кассе и начала вбивать данные. Пальцы двигались сами, точно и без ошибок, будто я делала это всю свою жизнь. Касса медленно выпустила чек — со скрежетом из её недр появился тоненький белый листок, который я машинально сунула в ящик стола. Первая официальная продажа прошла успешно.

Уверена, действия с кассой было достаточно. Но повинуясь внутреннему порыву, я всё же открыла Жоржа и аккуратно вывела: «Копилка-сова, цена — 1500 рублей». Мне казалось, так правильно.

Тепло внутри меня не унималось. Оно разливалось всё шире, неровными импульсами заполняя каждую клеточку тела. Энергия бушевала во мне, заставляя подрагивать кончики пальцев. Но вместе с магическим воодушевлением, накатываясь разрушающими волнами, приходил страх. Нет, даже не страх — самый настоящий ужас.

Могу ли я выполнить желание, которое прямо противоречит изначальному условию моего пребывания в лавке? Инструкция была чёткой: нельзя покинуть пределы магазина, пока не распроданы все вещи. А вещей здесь ещё очень и очень много. Значит, выйти я не могу. Но желание принято, и энергия на его исполнение уже рвётся наружу. Что делать?

Я маялась добрую пару часов: ходила из угла в угол, садилась за стол, вставала, подходила к Люсии и прижимала к ней ладони — дверь, впрочем, была холодной и безразличной. Прикладывая лоб к витражному стеклу, я видела за ним улицу, по которой ходили люди — свободно дышали свежим воздухом, жили своей обычной жизнью. А я стояла по эту сторону невидимой стены, как одна из забытых антикварных вещей.

Вскоре я с удивлением заметила, что чувствую недомогание, словно у меня поднялась температура. Тело горело, голова раскалывалась, ломило кости. Я присела на Степана и обхватила голову руками. Вот что случается, когда не приступаешь к обязанностям волшебницы слишком долго?

— Ну и что мне делать? — спросила я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

В окутавшей лавке тишину я услышала неровный отрывистый гул холодильника. Неужели кухня решила меня подбодрить? Вот так чудеса. Или она надо мной смеётся?

Ладно. Как бы то ни было, пора что-то делать. В конце концов, что мне терять? Если не получится — буду дальше страдать взаперти. А если получится...

Я закрыла глаза и сосредоточилась на желании Дмитрия. Представила, как распахивается Люсия, и он входит в лавку, а я уже стою рядом с дверью, одетая в красивое лёгкое платье: тёплого бордового оттенка, мягкий струящийся шифон, неглубокий вырез, открытые плечи, длина юбки до середины икры, и удобные туфли на невысоком каблуке того же бордового оттенка. Вот мы оба выходим из лавки — легко, без усилий, будто никакой стены никогда не существовало. Идём по узкой улочке, где царит вечерняя прохлада, пахнет листвой и сладким ароматом соседней кондитерской. Заходим в ресторан, садимся за столик, болтаем о чём-то весёлом. Неспешно возвращаемся в лавку, непринуждённо прощаемся возле Люсии и завершаем встречу.

Кажется, готово. Я осторожно приоткрыла один глаз.

С виду ничего не изменилась. Я по-прежнему сидела на Степане в уже ставшей мне второй кожей пляжной одежде, и лавка выглядела точь-в-точь как и пару минут назад.

Но одно изменение всё-таки была — терзавшая моё тело температура растворилась без следа. Взамен неё я почувствовала дикую, невыносимую жажду. Поднявшись на второй этаж, я обратилась к кухне:

— Можно мне чего-нибудь холодненького, пожалуйста? Умираю как хочу пить.

Ответом стал звук открывающегося крана и звон стекла. Через мгновение на столе возник кувшин с водой, где плавали кружочки лимона и листики мяты. Я тут же наполнила стакан, выпив его залпом. Потом второй, третий — и лишь тогда жажда начала отступать.

Повернувшись к столу спиной, я замерла, с недоверием уставившись на спальную зону.

На кровати лежало платье. То самое, которое я так ярко представляла на себе, колдуя над желанием Дмитрия.

Я подошла ближе. Потрогала ткань — настоящая: тёплая и мягкая, она струилась между моими пальцами. Рядом с кроватью обнаружились кожаные, с аккуратными швами и небольшой пряжкой сбоку туфли в тон основному наряду.

Мои руки дрожали, когда я стянула своё заношенное облачение и переоделась. Платье село по фигуре так, будто его сшили ровно по моим меркам. Туфли, окутавшие мои ноги прохладой, тоже оказались идеального размера. По телу пробежали мурашки. Сердце подскочило и болезненно застряло где-то в горле.

Вот она — надежда. Неужели желания посетителей сильнее магии заточения? Возможно, эта лавка работает не только так, как сказал мне джинн. Возможно, я нашла лазейку.

В ожидании вечера я без цели шаталась по второму и первому этажу, не в силах ни на чём сосредоточиться. Очередной раз протёрла пыль с полок, переставила предметы на стеллажах, выпросила у кухни кошачьей еды и направилась в подсобку. Кошка жадно поглощала паштет, а котята, уже открывшие глазки, смешно перебирали лапками, пытаясь подползти к миске. Я погладила Мурку по пушистым бокам, и она благодарно муркнула мне в ответ. Беседа с кошачьим семейством помогла мне немного успокоиться.

Пройдя в уборную, я встала перед единственным большим зеркалом в лавке — с тёмной рамой и слегка помутневшим от времени стеклом. Расчесала волосы, оставила их распущенными. Вроде бы, выгляжу сносно. Даже щёки порозовели — то ли от волнения, то ли от царящей в помещении духоты.

Казалось, время тянется бесконечно, но вот Люсия наконец открылась, и на пороге появился Дима.

Он тоже переоделся. Вместо рабочей формы на нём были тёмные джинсы, светлая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу, и аккуратные кожаные ботинки. В руке парень держал букетик на несколько веточек с мелкими белыми цветочками.

— О, — он замер на пороге, уставившись на меня. — Потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — я улыбнулась, принимая букетик из его рук. — Ты тоже.

— Ладно уж тебе, — Дима смущённо почесал затылок. — Просто рубашку чистую надел. А ты вот... Это платье — оно... Ну, в общем, ты красивая. Очень.

— Спасибо, — повторила я, чувствуя, как краснею. — Идём?

— Идём!

Парень широко улыбнулся и направился к двери. Я шла следом, каждой клеточкой тела чувствуя, как во мне вновь просыпается паника. Что сейчас будет? За витражным стеклом Люсии виднелась вечерняя улица — тёплый сентябрьский вечер был залит золотистым светом фонарей. Красиво. Я правда смогу выйти?

Дима вышел так непринуждённо, будто выход из магазина — это самое обычное дело в мире. Хотя, о чём это я? Для него всё так и было. А вот для меня...

Я сделала шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Переступила порог... Ничего не остановило меня. Никакой невидимой стены. Никакого барьера.

Я стояла на улице, вдыхая прохладный, с запахом листвы воздух. Лёгкий ветерок трепал подол моего платья и легонько ерошил волосы. Где-то за поворотом угадывался шум отдалённой дороги и чей-то смех. Невозможно. Волшебно.

— Нам тут недалеко, — сказал Дима, указывая в сторону. — Минут десять пешком. Или пять, если идти быстро. Но мы же не будем торопиться?

Мы медленно шли по узкой мощёной улочке. Брусчатка под ногами была старой и неровной, с выступающими камешками, из-за чего постоянно приходилось смотреть под ноги. Зато по бокам дороги раскинулись очаровательные домики. Каждый был своего цвета: бежевый, голубой, розовый, нежно-зелёный. У многих оказались резные наличники и маленькие аккуратные балкончики. Фонари, стоящие вдоль улицы, окутывали вечер тёплым жёлтым светом.

Я как восторженный турист разглядывала окружающую обстановку. Затем оглянулась и посмотрела на свою лавку со стороны. Дверь смотрелась красиво — тёмное дерево, витражное стекло с растительным орнаментом, фонарики, маленькая вывеска «Антикварная лавка желаний», которую девочки прикрепили пару дней назад. Маленькая вывеска... Слишком маленькая.

— Знаешь, чего не хватает? — сказала я вслух, обращаясь скорее к себе, чем к своему спутнику.

— Чего?

— Вывески покрупнее. И других опознавательных знаков. Если не знать, что тут магазин, запросто пройдёшь мимо и не заметишь.

— Хм. Ты права. А я думал, что ты специально сделала так, чтобы только свои заходили. Ну, знаешь, только настоящие ценители антикварных вещей.

— Нет, — я покачала головой. — Просто я тут совсем недавно, и ещё не успела всё организовать как следует.

— А почему ты переехала в Андреев?

— По семейным обстоятельствам, — уклончиво ответила я. — А ты давно тут живёшь?

— С рождения! — Дима расплылся в улыбке. — И я тебе так скажу: город у нас классный. Маленький, тихий, но живой. Видишь церквушку вон там, на холме? Так вот, ей больше пятисот лет. А вон тот дом с синей крышей? Так там трактир испокон веков был, его ещё сам царь посещал. Ну, этот...

— Горох? — со смехом подсказала я.

— Да, наверное! Хотя, стоп. А такой точно был? Я не знаток истории, но звучит как-то подозрительно.

Вместо ответа я рассмеялась. Молодой человек, подхватив моё настроение, тоже расхохотался.

— А вот мы, кстати, и пришли!

Дима остановился перед небольшим и ничем не приметным домиком с вывеской, на которой красовались нарисованная мелом рыбка и надпись неровным почерком: «Дом Карпа».

Несмотря на невзрачный фасад, внутри ресторан оказался на редкость уютным. Обеденный зал на несколько столиков укутывал приглушённый свет, а в ноздри деликатно проникали ненавязчивые ароматы речного берега и луговых трав.

— Почему на вывеске слово «карп» написано с большой буквы? — поинтересовалась я, разглядывая меню.

— Как почему? Это же имя владельца. Карп Олегович, он же и шеф-повар.

Я хихикнула. И улица, и ресторан уже казались мне не менее волшебными, чем моя антикварная лавка. Может, весь этот город создан магией, и поэтому я о нём никогда не слышала раньше?

— Был у нас тут в прошлом году случай, — вывел меня из раздумий голос моего спутника. — Вызвали меня на драку в парке. Приезжаю: два старичка лет восьмидесяти, используя клюку как рапиру, устроили настоящий бой. И знаешь, из-за чего?

— Из-за чего?

— Из-за скамейки! Один кряхтит: «Я тут двадцать лет сижу!», а второй ему: «Значит, теперь моя очередь!» Ну, растащил их кое-как, объяснил, что скамейки общественные, пусть вместе сидят. Вроде успокоились, уехал. А на следующий день снова вызвали — опять тот же бой за ту же скамейку! И так две недели подряд!

— Серьёзно? — я рассмеялась.

— Ага! А знаешь, чем всё закончилось?

Я задумалась.

— Распилили скамейку пополам? Или демонтировали её?

— Лучше! Силами городской администрации организовали клуб фехтования клюкой для пенсионеров «Скамейка раздора». Оказалось востребованным занятием, между прочим. По будням тренируются где-то в здании дома культуры, а на выходных у той самой скамейки устраивают показательные бои. Даже чемпионаты проводят.

— Это самое милое разрешение конфликта, которое только могло быть!

— А у нас в Андрееве всегда так. Чтобы все в итоге были довольны. Зрим в корень!

За едой и беседой время мчалось галопом. Рыба действительно оказалась невероятной: нежная, с хрустящей корочкой, под соусом из зелени и сливок, она таяла во рту, едва попадая на язык. Мы ели, болтали, смеялись. Я рассказывала про магазин, Дима — про работу и город, а за окном медленно опускалась ночь.

— Ну что, пора идти? Совсем стемнело уже. Провожу тебя домой.

В моей голове хороводом роились мысли. Хотелось закричать: «Никакой это не дом! Пойдём в полицейский участок! Помоги мне вернуться в мой родной город, подальше от этого проклятого места». Я была готова рассказать ему всё — про джинна, про желание стать волшебницей, про невидимую стену и дни в одиночестве. Но язык не слушался. Словно марионетка, подвластная неведомой жестокой силе, я покорно произнесла:

— Конечно. Идём.

Я послушно встала из-за стола, и ноги покорно понесли меня в сторону магической лавки.

Мы шли той же улочкой, и я молча смотрела на тёмные окна спящих домиков. Дима что-то говорил — про погоду, про завтрашний день, про то, что он ещё зайдёт проверить работу кассы, — но я едва слышала его слова. В голове гудела единственная мысль: «Это лазейка. Но это не выход».

Совсем скоро мы оказались возле подсвеченной фонариками Люсии. Дверь распахнулась, стоило полицейскому положить на неё ладонь. Мы осторожно шагнули внутрь.

— Ну, что ж. Моё желание сбылось, — Дима улыбнулся. Улыбка получилась смущённой, почти мальчишеской. — Спасибо. Мне очень понравилось.

— Мне тоже.

Мой голос снова ответил вместе меня, но на этот раз мне не хотелось с ним спорить, потому что это было правдой. Мне действительно понравилось.

— Тогда... — молодой человек замялся, покраснел и быстро, словно боясь передумать, наклонился и поцеловал меня в щёку. — До встречи!

Дима выскочил из лавки так быстро, словно пытался поставить мировой рекорд скорости. Люсия с грохотом захлопнулась за его спиной. Я стояла посреди торгового зала и чувствовала, как пылает моя щёка.

Почему мне не удалось изменить окончание свидания? Может, дело было в том, как Дима сформулировал желание изначально? «Поужинаем, поболтаем, потом я провожу тебя до дома». Я ведь и представила именно такой сценарий: ужин, прогулка, возвращение в лавку. Если бы я представила завершение вечера иначе — я могла бы обрести свободу?

Но это уже детали. Главным было другое. Благодаря желанию клиента я могла покинуть свою тюрьму. Устроившись за столом, я открыла Жоржа и отыскала записи на полях. Там, рядом с надписями про желания-предметы и желания-события, аккуратным почерком вывела: «Магия исполнения желаний сильнее магии заточения».

Отличные новости! С этим уже можно работать.

Перед тем как подняться на второй этаж, я вспомнила об утреннем наставлении Валерия Вячеславовича и подошла к входной двери. Там было отверстие под ключ, но самого ключа я ни разу не видела. Как же тебя запереть?

— Люсия, — обратилась я к двери, — Оставаться открытой на ночь небезопасно. Можем ли ты что-нибудь с этим сделать?

Стоило мне договорить, как на двери из ниоткуда появился металлический засов. Он возник мгновенно и совершенно бесшумно — так, словно всегда там был, просто я по рассеянности его не замечала. Под моим завороженным взглядом засов медленно сдвинулся в сторону, с лёгким скрежетом входя в паз. Люсия заперлась.

Не в силах скрыть восхищение, я хлопнула в ладоши, постучала по дверному косяку, представляя, что треплю дверь по плечу, и вприпрыжку поскакала вверх по кованой лестнице. Какой же отличный день!

Глава 8

Следующий день я встретила с ощущением, которого не испытывала уже очень давно: мир наконец перестал рассыпаться на кусочки, и я снова почувствовала почву под ногами. Все дни, что я провела в этом месте, мне казалось, что у меня больше нет власти над своей жизнью. Теперь это было не так.

Завершив утренние процедуры, я неспешно прошлась по торговому залу. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражное стекло Люсии, танцевали на пыльных полках, подсвечивая причудливые узоры на старинных вазах и бутыльках. Воздух в лавке, обычно казавшийся мне застоявшимся и затхлым, сейчас пах чем-то уютным: смесью сухого дерева, свечного воска и едва уловимым ароматом... печёных яблок?

Поднявшись по скрипучей кованой лестнице, я первым делом оглядела кухню. Так и есть: на столешнице дымился пухлый яблочный пирог. Я не смогла сдержать улыбку.

— Доброе утро, — приветливо сказала я, поглаживая холодный бок холодильника. — Какая же ты трудяга. Спасибо! Знаешь, я вчера была в ресторане «Дом Карпа». И рыба там в самом деле просто объедение! Но с твоими кулинарными умениями местный повар даже рядом не стоял. Ты лучшая!

Холодильник издал низкое утробное гудение, удивительным образом похожее на мурлыканье Мурки, и дверца морозильной камеры слегка приоткрылась. С верхней полки на меня призывно уставился рожок мороженого.

— В такую жару — то, что нужно! Спасибо!

Позавтракав и пообещав кухне, что сегодня я буду умницей, я проверила кошачье семейство и уселась за ноутбук. Жорж недовольно хрустнул страницами, когда я отодвигала его в угол, чтобы освободить себе место.

— Прости, прости! Обещаю подумать над тем, как разместить тебя с большим комфортом!

Интернет работал исправно, и моё и без того хорошее настроение грозило перерасти в восторженное безумие. Я вбила в поисковик вопрос, мучивший меня вот уже несколько дней: «Где именно я нахожусь?». Геолокация, однако, определяться не спешила. Что, впрочем, меня ни капли не расстроило. Делов-то: открыть карты и найти на них свой магазин!

Только вот сказать оказалось проще, чем сделать. Как бы я ни писала название, «антикварная лавка желаний» в Андрееве не обнаруживалась. Зато нашёлся магазин «Антиквар», «Лавка вкусностей» и даже магазин для взрослых «Всё для твоих желаний». Нет, так дело не пойдёт. Вопрос отображения на картах нужно будет решить одним из первых.

Тем не менее, уже через десять минут я выяснила точный адрес своего нового места жительства. Успеху поисков немало помогла вчерашняя прогулка с Димой. Вспоминая о ней, я отчего-то покрылась румянцем, но быстро прогнала глупые мысли прочь и вернулась к насущным задачам.

Я знаю адрес! Окрыленная этим открытием, я перешла на маркетплейс. Мои пальцы порхали над клавишами. Так, пройдёмся по списку самого необходимого: постельное бельё из хлопка, нормальная подушка, а не те декоративные валики, что я нашла на складе, и, самое главное, сменная одежда. Я выбрала пару удобных джинсов, несколько футболок, пижаму, мягкий свитер и тёплые носки. Не всё, чего мне не хватает, но на первое время сойдёт. А потом...

Стоп. Какое потом? И зачем мне тёплые вещи? Я же не собираюсь оставаться здесь до зимы!

Тем не менее, проверив заказ и убедившись, что денег хватает, я оформила доставку с оплатой при получении, приписав в комментарии «заказ в Антикварную лавку желаний».

— Люсия, — обратилась я к двери, вспомнив, что название магазина было написано лишь на ней. — Покажи мне, пожалуйста, как сейчас выглядит наша вывеска на твоей лицевой стороне?

Дверь шатнулась и недовольно скрипнула. Засов, громко клацнув, отворился, и Люсия приоткрылась. Не слишком широко, но достаточно, чтобы я смогла разглядеть надпись. Не слишком бросается в глаза, если проходить мимо, но достаточно заметная, если смотреть на дверь в упор. Я удовлетворённо кивнула.

— Спасибо! Ты душка!

Дверь снова скрипнула и с грохотом захлопнулась. Я даже забеспокоилась, не повредится ли витражное стекло, но говорить вслух по этому поводу ничего не стала. Похоже, Люсия не в настроении. И тем не менее — она выполняет просьбы!

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором возникла входная группа моей лавки. Фонарики, утончённая старинная дверь, аккуратный порожек. Красиво, но слишком неприметно. Наверное, стоит заказать крупную стилизованную вывеску. А ещё можно поставить аутентичную скамейку у входа! Или какую-нибудь скульптуру. Может, что-то подходящее найдётся в подсобке?

Нет. Нет! О чём я только думаю?!

Я откинулась на спинку Степана и задумалась. Свобода. Такое теперь моё главное желание. Это место — не моя работа. Это тюрьма, в которую меня засунул злобный джинн! Но теперь я знаю, что может меня освободить: желание. Вот только как его сформулировать, чтобы не нарваться на очередную иронию судьбы? «Чтобы я могла выйти отсюда»? Не пойдёт. А то вдруг выйду, а потом меня магией затянет обратно. «Хочу, чтобы подписанный мной контракт потерял силу»? Хм. Это звучит логичнее. Тогда у меня не должно остаться никаких обязательств, а значит, узы тоже перестанут действовать. Но что тогда станет с лавкой?

Мои размышления прервал звонкий голос Даши, эхом разнёсшийся по торговому залу.

— Кира Романовна! Зарядное устройство прибыло!

Девочки влетели в лавку, слегка запыхавшись. Маша уже традиционно осталась чуть позади, у входа, а Даша подлетела прямо к столу и торжественно протянула мне маленькую коробочку.

— Вот. Универсальная, так что точно подойдёт. Мы самую лучшую выбрали! Маша даже отзывы все перечитала!

— Девочки, — искренне улыбнулась я, принимая коробку. — Вы мои спасительницы!

— Да ладно! Нам не сложно! — махнула рукой Даша, поворачиваясь в сторону двери. — Кстати, нас обеих пригласили участвовать от школы в олимпиаде по истории. Представляете? Ладно Машку, она-то у нас гений. Но меня!

— А ты что? Согласилась?

— Конечно! — девочка шутливо стукнула себя кулачком в грудь. — Зря я что ли столько мучалась? Да и, если честно, мне даже интересно стало. Возможно, это не такой уж и скучный предмет. А уж если я призовое место займу — вот где настоящая магия будет!

Даша заливисто рассмеялась, Маша снисходительно покачала головой, и вместе они легко выпорхнули на улицу. Люсия мягко закрылась за их спинами.

Ещё некоторое время я смотрела на закрывшуюся дверь и улыбалась. Меня охватило странное чувство, больше всего напоминающее гордость. Странно, да? И тем не менее, это было именно оно. Я отлично справилась с исполнением желания. Уж точно лучше всяких гнусных джиннов, которые извращают чаяния и надежды людей, оборачивая всё против них. Нет, я всё сделала по-честному, вложив в исполнение желания душу. И теперь была рада видеть, что из этого вышло в итоге. Наверное, загадывая своё желание, я хотела получить именно это?

Из потока благостный мыслей меня вывела коробка с зарядным устройством, которую я продолжала вертеть в руках. Точно. Телефон. Нужно его зарядить.

Около часа спустя я вытащила из телефона штекер и зажала кнопку включения. Экран вспыхнул, на мгновение ослепив меня, и тут же завибрировал, уведомляя меня о ворохе входящих сообщений о звонках и смс. Сто сорок два пропущенных вызова. Десятки сообщений с разных номеров. Аппарат вибрировал, не переставая.

Горло мгновенно сжалось, словно кто-то перехватил его невидимой удавкой. Кончики пальцев похолодели и потеряли чувствительность, так что я едва не выронила телефон из рук. На экране мелькали имена контактов: «Мама», «Папа», «Брателло», «Начальник», «Ленка», «Евгения Анатольевна» — им не было конца. Я не могла дышать. Каждое уведомление вонзалось мне в сердце напоминанием о том, сколько боли я причинила близким.

Я отложила телефон на стол и обхватила голову руками. Степан ободряюще скрипнул, когда я бессильно откинулась на его спинку. Позвонить. Мне нужно им позвонить. Но что я скажу? Как объясню свою выходку? Может, лучше и не тревожить их? Валерий Вячеславович с ними уже связался, так что все знают, что я в порядке. А раз так...

Разозлившись на собственные мысли, я с силой хлопнула себя по коленям и вскочила на ноги. Я должна позвонить!

Сигнал мобильной сети всё ещё не проникал сквозь магические стены лавки, но интернет обладал не менее волшебной силой, чем ассортимент этого магазина. Связи с родными больше ничего не препятствовало.

Сделав резкий вдох и медленный выдох, я нажала на имя мамы.

— Алло?

Я сглотнула. Она взяла трубку на первом же гудке.

— Мама?

— Кира?! Кирочка! О боже! — голос в динамике сорвался на визг. — Ты жива! Слава богу! Я места себе не находила! Я обращалась в полицию, я молилась, я...

— Мам, — мой голос дрогнул, и по щекам тут же покатились горячие слёзы. — Мам, прости.

— Где ты сейчас? Рома! Рома, иди скорее сюда! Это Кира!

Где-то на фоне послышался грохот, затем звук падающей кастрюли и тяжёлые мужские шаги. Трубку перехватили.

— Дочь, — голос отца был ровным и собранным, но я чувствовала, как сильно он напряжён. Папа никогда не показывал эмоций, однако сейчас в его тоне звенела сталь. — Ты в безопасности?

— Да, папа. Я просто в другом городе. Андрееве. Я...

— Андреев, — повторил он тихо. Динамик уловил звук клацающей клавиатуры. — Далеко. Ты там одна?

— Да. У меня... У меня здесь дело.

— Дело?

Я сглотнула, лихорадочно пытаясь сообразить, что отвечать. Вся заготовленная мной речь, легенда моего исчезновения и достойные правдоподобные объяснения — всё это испарилось из головы, стоило только услышать голоса родителей.

— Антикварная лавка, — наконец выдавила я, не придумав ничего лучше. — Я унаследовала её. Точнее, получила в дар. От хорошего друга, который больше не мог ей заниматься.

На том конце царило молчание, и лишь приглушённый звук клавиатуры сообщал о том, что звонок не прервался.

— Знаю, это звучит как бред, но я так устала от старой работы, а это... Я решила, что это шанс. Решила проверить себя и начать своё дело.

— Долги? Коллекторы? — немедленно спросил папа.

— Нет! Никаких долгов, никаких преследований. Честное слово! Это обычный антикварный магазин. Вот...

Я переключилась на видеозвонок и обвела камерой торговый зал. Затем сменила камеру на фронтальную, чтобы родители могли убедиться, что со мной всё в порядке. Напряжённо всматриваясь в экран, я надеясь, что папа тоже переключится на видео, но видела только чёрный прямоугольник. Сердце пропустило пару ударов. В этот момент на мои колени с тяжёлым «мпфф» приземлилась Мурка. Она возмущённо мяукнула, требуя внимания, и я машинально погладила её пушистый бок. В трубке послышалось шуршание.

— Это что, кошка? — голос мамы звучал удивлённо, но в нём проскальзывали истеричные нотки. — Ты там себе уже и кошку завела?!

— Она не моя, — помотала я головой, продолжая поглаживать мурчащего зверька, свернувшегося на моих коленях в клубок. — Просто приглядываю за ней, пока хозяйка не сможет забрать её обратно.

Чёрный прямоугольник моргнул, и я увидела изображение мамы. Мурка, щурясь от яркого экрана, издала протяжное, вибрирующее «мррр» и ткнулась мокрым носом в динамик.

— Ох, господи, — выдохнула мама, и я услышала, как она шмыгнула носом. — Дорогая, ты точно в порядке? Ты хорошо питаешься?

— Да, мам. Кухня отлично готовит. То есть, здесь просто отличная кухня, и на ней очень приятно готовить!

Трубку снова перехватил папа, и на этот раз я увидела его серьёзное сосредоточенное лицо.

— Дочь, слушай меня внимательно. Мы с матерью не понимаем твоего решения внезапно всё бросить и уехать, и невероятно возмущены тем, что ты не поставила нас в известность, но давить на тебя мы не будем. Ты уже взрослая. Однако, я хочу убедиться, что у тебя в самом деле всё хорошо.

Я сглотнула.

— Конечно, я понимаю. Как я могу вам это доказать?

— К тебе приедет Саша, — коротко бросил папа. — Я ему уже написал. Ему до Андреева сутки пути, так что жди его завтра. И не забудь написать адрес. Конец связи.

На миг в камере мелькнула возмущённая мама, пытающаяся вырвать трубку у отца из рук, а затем экран погас, и я осталась в тишине. Он злится. Точно злится. Но как же я была рада слышать родителей!

Обессиленная, я рухнула обратно на Степана и принялась прокручивать финал разговора у себя в голове. Саша едет сюда. Младший брат, с которым мы не виделись уже пару лет.

С тех пор, как он уехал в столицу учиться, наши разговоры сводились к дежурным поздравлениям с днём рождения и новым годом по смс. И не могу сказать, что до этого отношения у нас были намного теплее. Саша всегда был закрытым и отстранённым, а меня всю жизнь считал скучной и безынтересной. Но слово отца — закон. Так что теперь брат едет ко мне.

Этот факт одновременно и радовал, и пугал. Какими бы ни были наши с Сашей отношения, он — моя семья. А значит, ему можно рассказать правду и попросить загадать желание о моей свободе. В конце концов, кого, если не его? Но тут же в дело вступал страх. Как брат отреагирует на такую информацию? А если я расскажу ему всё от начала до конца, станет ли меня презирать? Ведь моё положение — итог моего собственного желания. Разве не я сама хотела стать волшебницей, исполняющей желания? Разве не я мечтала быть нужной? А теперь я просто... Сдаюсь?

Нет, не хочу так. Это нечестно! Должен быть другой выход. Можно ли сформулировать желание так, чтобы и лавку с её способностями себе оставить, и перестать быть его заложницей? Или я требую слишком многого?

Голова раскалывалась. Я придвинулась на Степане к столу и аккуратно положила голову на Жоржа. Глаза закрылись сами собой, и я забылась неровным сном.

— Каково ваше желание? — мой собственный голос вырвался наружу, заставив меня вздрогнуть и наконец проснуться.

Я моргнула и подняла голову. Передо мной стоял подросток. Лет пятнадцати, худощавый и угловатый, в не по размеру большой школьной форме. Левой рукой он дёргано теребил лямку рюкзака. В правой сжимал небольшую стеклянную фигурку какого-то зверька: то ли лисицы, то ли волка. Я перевела взгляд на стол. Рядом с местом, где ещё недавно покоилась моя голова, лежали две сотенных купюры.

— А оно сбудется? Это правда?

Я молча кивнула, разглядывая лицо посетителя. По моей спине медленно пробегал холодок. Получается, покупка может быть совершена даже без моего осознанного участия в продаже? Мальчишка тем временем нервно облизал губы.

— Я от одноклассниц услышал. Что, если тут купить что-нибудь, можно желание загадать. И что цену можно заплатить любую. Двухсот рублей ведь достаточно?

Я снова кивнула, отмечая, что пока я только думала о том, как разрекламировать свой маленький бизнес, самый древний источник информации — сарафанное радио — уже начал свою работу.

Подросток поднял на меня свои глаза — испуганные и полные такой отчаянной, щемящей надежды, что у меня сжалось сердце.

— Тогда я желаю стать сильнее! — его голос сорвался на писк. — Я, конечно, не слабак. Просто их... их же аж трое! И они больше! Что я могу им противопоставить? Мне просто нужно стать сильным!

— Будет исполнено, — тихо сказала я, выходя из транса.

По телу разливалось уже привычное тепло, и зарождающаяся внутри энергия окончательно прогнала остатки сна.

— Когда? Я хочу стать сильнее прямо сейчас!

Вместо ответа я закрыла глаза. Как должна выглядеть сила? На секунду я представила мальчишку со сжатыми кулаками, но быстро отогнала этот образ. Нет, это не то. Следом в моей голове возникла картина с супергероем, без особых усилий сгибающем машину пополам. Тоже не подойдёт — слишком опасно. Тогда я представила, как мой неожиданный покупатель идёт по школьному коридору. Его спина выпрямляется, он уверенно смотрит безликим обидчикам прямо в глаза, и те трусливо отводят взгляд. Как по его телу разливается энергия так же, как по моему в моменты загаданного желания. Как он больше никого не боится.

Окутавшее меня тепло вспыхнуло яркой вспышкой, а затем схлынуло, унося с собой тяжесть. Я открыла глаза.

— Желание исполнено.

— Да? — недоверчиво приподнял бровь юноша. — Что-то я не чувствую никаких изменений.

— Возможно. Но они есть.

Я улыбнулась самой дружелюбной из возможных улыбок, но нужного впечатления не произвела. Мальчишка ссутулился, торопливо закинул стеклянную фигурку в рюкзак и, неразборчиво попрощавшись, поспешно покинул лавку.

Верно ли я исполнила его желание? Всё ли будет хорошо? Я собиралась как следует поразмыслить над этими вопросами, но Люсия снова приоткрылась, и в торговый зал вплыла ещё одна посетительница.

Она двигалась медленно и невероятно плавно, словно парила над полом. Её плечи покрывало не по погоде длинное шерстяное пальто цвета увядшей розы, а седые локоны элегантно обрамлял элегантно повязанный платок. От женщины веяло лавандой, старинными книгами и иной исторической эпохой. В окружении выставленных на стеллажах предметов она смотрелась столь органично, что куда больше подходила на роль владелицы лавки, чем я.

— Сколько лет здесь живу, а лишь сейчас узнала о существовании этого магазинчика. Позвольте мне, сударыня, полюбоваться вашими сокровищами.

Бархатный голос посетительницы обладал лёгкой хрипотцой, и каждое слово она произносила так, словно декламировала стихи со сцены. Женщина подошла к дальней витрине и тонкими, аристократичными пальцами, украшенными лишь одним серебряным перстнем, коснулась веера.

— Когда я выступала на подмостках театра имени Мякинина, — задумчиво протянула она, поглаживая упругую ткань. — Мы использовали подобные вещи для реквизита. Ох, как же я блистала!.. Но время безжалостно. Оно забирает не только молодость, но даже драгоценные воспоминания о ней.

Её взгляд упал на тёмное, почти чёрное дерево шкатулки, инкрустированной перламутром.

— А сие творение, — женщина осторожно взяла шкатулку, — напоминает мне о роли графини Леанон. Позвольте мне приобрести её. Сколько она стоит?

— Сколько скажете, — шёпотом ответила я, боясь, что мой громкий голом нарушит магию этой сцены.

Посетительница вопросительно изогнула бровь.

— Прошу прощения?

— В этом магазине каждая вещь стоит столько, сколько покупатель сочтёт нужным. Цена, которую вы сочтёте справедливой, и будет стоимостью товара.

Услышав моё пояснение, гостья рассмеялась. Её по-девичьи звонкий смех эхом отразился от стен и заполнил собой всё пространство. Мне показалось, что вазы и баночки на стеллажах присоединились к нему лёгким позвякиванием.

Женщина заплатила, выложив на стол несколько крупных купюр.

— Каково ваше желание? — тут же спросила я, чувствуя, как внутри закипает магическая энергия.

Пожилая леди улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.

— Желание? Ох, дорогая, я желаю здоровья. Того, что было у меня в двадцать лет, дабы суставы мои не знали ломоты. Желаю вновь выйти на театральные подмостки, пусть даже любительского театра. Я хочу жить, дитя моё. Но время моё ушло.

— Ничего подобного! Вы будете здоровы, — твёрдо пообещала я, незамедлительно закрывая глаза и представляя, как морщины на лице моей гостьи разглаживаются, в руки и ноги возвращаются силы и уверенно распрямляется спина.

— Спасибо, дорогая. Спасибо.

Женщина окинула меня удивлённым взглядом, улыбнулась, грациозно поклонилась и вышла.

Я поднялась со стула и растерянно встала посреди лавки. На краю сознания мельтешила мысль, что нужно провести две продажи через кассу и внести записи о покупках в журнал, но я не могла заставить себя пошевелиться. Меня переполняло всепоглощающее чувство счастья — такое острое, что перехватывало дыхание. Это оно. То, ради чего я оказалась здесь.

Я настоящая волшебница. Я возвращаю людям жизнь. Я приношу пользу. И нет — я от этого не откажусь.

Пытаясь перевести дух, я заглянула в подсобку. Котята больше не сидели в одной коробке. Белый малыш ухитрился забраться на самый верх нагромождения одёжек и теперь спал в огромной соломенной шляпе. Рыжий же активно карабкался по стопке старых пледов, явно пытаясь дотянуться до корзины с сухими травами. Зрелище оказалось настолько забавным, что я опустилась прямо на пол и провела добрых полчаса в наблюдениях за кошачьим непоседой.

Вернувшись в торговый зал, я обнаружила, что снова не одна. Возле полки с духами стояла уже знакомая мне женщина — мама мальчика Матвея. Она аккуратно открывала каждый пузырёк и подносила крышечку к носу. Примерно на пятом флаконе она меня заметила и ослепительно улыбнулась.

— Добрый день! Я снова к вам. Обещала, что зайду, но даже не думала, что уже так скоро. Но такие необычные у вас духи — нигде больше подобных не встречала! О, а вот эти... — она поднесла к носу потёртую стеклянную пробку. — Пахнут мандарином, детством и морозом. И как им только удаётся? Беру.

Эту оплату я провела по всем правилам, используя кассу и даже выдав покупательнице чек.

— Каково ваше желание?

Женщина рассмеялась лёгким заливистым смехом.

— Ой, да какое там желание! Вы, наверное, шутите?

— Я совершенно серьёзна.

— Ну, тогда... — она задумалась, и я невольно усмехнулась, вспомнив, насколько быстро со своим желанием определился Матвей. — Пожелаю-ка я цветочек аленький. Как в сказке.

Я лишь пожала плечами. Цветочек так цветочек.

Закрыв глаза, я постаралась вспомнить иллюстрации из детских книг, мультфильмов и киноэкранизаций. Что там был за цветок? Тюльпан? Роза? Воображение нарисовало мне кристально-прозрачный стебель и похожие на детский рисунок ромашки алые лепестки, переливающиеся, словно рубин. Когда я открыла глаза, на моих коленях уже лежал он — живой, пульсирующий мягким светом сказочный цветок.

Дрожащей от усталости и напряжения рукой я протянула результат своих усилий покупательнице. Женщина ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Вот так фокус! — восхитилась она, вытянув руку, но не касаясь цветка. — Вы, наверное, иллюзионистка? Очень красиво. Искренне желаю вашему магазину процветания! И обязательно расскажу про него всем своим знакомым.

Женщина развернулась и направилась к выходу. Дверь оставалась приоткрытой, так что гостья без особого труда открыла её пошире, шагнула... И, разумеется, врезалась в невидимую стену.

— Ой! Это тоже какой-то фокус? — покупательница принялась водить руками по незримой преграде. Со стороны она казалась вполне профессиональным мимом. — Как вы это сделали?

— Никаких фокусов, — тихо сказала я, потирая виски. — Просто так работает магия исполнения желаний. Вы же пожелали цветочек аленький. А он остался у меня. Пока вы его не заберёте, лавка вас не выпустит.

Женщина замерла. Её взгляд хаотично метался между мной, цветком в моей руке и невидимой стеной на месте дверного проёма. Затем медленно, словно в замедленной съёмке, она подошла к столу. Я сомкнула веки, готовясь к неминуемой вспышке агрессии. Но ничего не произошло.

Приоткрыв один глаз, я настороженно посмотрела на гостью. Она завороженно разглядывала цветок в моей руке, и её лицо лучилось таким восторгом, что мне даже стало неловко. Наконец она протянула руку к загаданному ей предмету и осторожно, словно укротитель змей ядовитой питомицы, коснулась его.

— Так это правда... — прошептала женщина, принимая цветок из моей руки. — Это место в самом деле волшебное! Поверить не могу! А можно работать с вами?

Глава 9

Я несколько раз моргнула — просто на всякий случай. Нет, не наваждение. Женщина смотрела на меня сияющими от восторга глазами и едва не подпрыгивала на месте.

— Работать? — переспросила я, чувствуя, как в горле начинает першить. — Зачем? Кем?

Покупательница рассмеялась.

— Ну уж точно не поломойкой! Хотя немного заботы этому месту не повредило бы.

Она сделала паузу и обвела торговый зал красноречивым взглядом. А по-моему, не так уж и плохо. По крайней мере, по большему счёту.

— К сожалению, я пока не нуждаюсь в помощниках. Посетителей сейчас не очень много, и выручки почти нет...

— Что совершенно не удивительно, — оборвала меня женщина на полуслове. — Вывеска на двери — настоящий шедевр невидимости. Ни рекламы, ни соцсетей. Не лучшая стратегия для продвижения. Вы не думали как-то это исправить?

Я протяжно вздохнула. Конечно думала. Документ с гордым названием «Маркетинговая стратегия Антикварной лавки желаний» располагался в самом центре рабочего стола моего ноутбука. Только вот…

— Руки пока не дошли, — призналась я, опуская плечи. — А вообще, я собиралась и объявления развесить, и флаеров распечатать. И в соцсети выйти тоже планировала. Правда, пока не решила, в какие именно.

— Типичные мысли новичка. Давайте знакомиться по-настоящему. Я Анастасия Шмидт. И если вы обо мне не слышали, значит, с рекламой и продвижением вы никогда не работали.

Женщина протянула мне тонкую, с аккуратным маникюром руку. Не сразу, но всё-таки сообразив, что это начало делового знакомства, я пожала её ладонь.

— Приятно с вами познакомиться, Анастасия. Меня зовут Кира.

— Взаимно. И можно просто Настя — давай на ты. Так работать будет проще, — подмигнула она. — Между прочим, именно я тот самый человек, который сделал «Марианну» самым популярным рестораном в Андрееве. А ведь до этого он проработал целых пять лет, обслуживая всего лишь горстку посетителей. И бар «Синяя крыша» — тоже моя заслуга. Хотя с их местоположением это было непросто! И это я придумала концепцию «сдобной сиесты» пекарни «Хлебулочки» на углу Старой улицы. Видела, какие очереди к ним сейчас выстраиваются в два часа дня?

Я замотала головой.

— Обязательно сходи — не пожалеешь! Я работаю только с теми, кто по-настоящему хорош, — Настя оперлась бедром о край стола и скрестила руки на груди. — Не хвастаюсь, но до рождения Матвея я была лучшим фрилансером-рекламщиком в этом городе. Ну а теперь сын уже подрос, и я готова возвращаться в дела. И это место… О, оно тянет на триумфальное возвращение! Так что я хочу работать на тебя.

Моя голова шла кругом.

— То есть, ты хочешь рекламировать магическую лавку?

— Ну да! Это же настоящее волшебство! А здесь так пусто! — Настя развела руками. — Да о тебе весь город должен знать! Серьёзно, тебе нужен специалист. И этот специалист — я.

— А тебя... Ну... — я пыталась подобрать слова, но мысли упорно не хотели формулироваться. — Не смущает, что это всё на самом деле? Что магия существует?

— А почему это должно смущать? — искренне удивилась женщина. — Это же восхитительно! Именно этого не хватало нашему городу.

Я молчала, обдумывая её слова. С одной стороны, это было безумие. С другой — почему бы и нет? Чем больше людей узнает про эту лавку, тем больше желаний я смогу исполнить. Покупателям счастье, мне — приближение к свободе на случай, если вдруг мой план с желанием не сработает. Одни плюсы.

— Хорошо, — выдохнула я наконец. — Но должна предупредить. Платить мне сейчас практически нечем.

Настя отмахнулась так решительно, что цветок, который я всё ещё держала в руке, чуть ни лишился своих лепестков.

— Да ладно тебе! Оплатой мне будет возможность показать андреевцам чудо. И, между прочим, — Настя хитро подмигнула, — Я жду от тебя обучения волшебному ремеслу.

— Обучения? — я поперхнулась. — Боюсь, этого я не смогу.

— Ну, мы же только начинаем, — женщина похлопала меня по плечу. — Так что уверена, что ты ещё передумаешь. А пока — я готова начинать! Я всё подготовлю и вернусь завтра!

Новая помощница лёгким движением выхватила цветок из моей руки и направилась в сторону выхода. Возле Люсии она слегка замедлилась, но через дверной проём прошла без каких-либо преград. Переступив порог, Настя помахала мне рукой и исчезла из вида.

Последние лучи солнца пробивались сквозь витражное стекло, рисуя на полу причудливые узоры красного, синего и золотого цветов. Пылинки танцевали в них, словно крошечные феи, и я поймала себя на мысли, что раньше никогда не обращала внимания, насколько это красиво. Но прибраться, пожалуй, всё-таки можно.

Вооружившись ведром и тряпкой, я постаралась сделать помещение настолько чистым, насколько оно физически могло стать. Затем ещё раз перебрала вещи в подсобке. Там я неожиданно для себя обнаружила деревянную тумбу с резными ножками и слегка поцарапанной столешницей. Она оказалась тяжёлой, но я упрямо уперлась в неё коленями и поволокла в торговый зал. Тумба скрипела и протестовала, но в конце концов смирилась со своей участью и удобно устроилась под столом. Выдвинув верхний ящик, я аккуратно погрузила в него Жоржа. Размер оказался идеально подходящим.

— Ну вот, — вытерла я лоб тыльной стороной ладони. — Теперь у тебя есть собственная резиденция. Располагайся!

Журнал не ответил, но я была уверена, что он остался доволен.

Степана и Стефанию я заботливо разместила по левую и правую стороны стола, снова обвела взглядом помещение целиком и осталась довольна. Решив, что сегодня посетителей уже не будет, я задвинула засов, поднялась наверх и забралась в кровать.

Сон не шёл. Я ворочалась, смотрела в потолок с трещиной в углу, слушала, как на первом этаже мурлычет Мурка, убаюкивая котят. Из глубин моей души поднималось беспокойство.

Всё ли я делаю правильно? И делаю ли правильно хоть что-нибудь? Отстали ли задиры от того мальчишки-подростка? И не стал ли он задирай сам? Как себя чувствует старушка-актриса? Вдруг здоровье вернулось лишь на миг, подарив краткую надежду, а потом силы беспощадно покинули её тело? Нормально ли, что у меня теперь есть помощница по рекламе, которую не смущает магическая природа этого места? Или благодаря новой знакомой мне стоит ждать учёных-испытателей, которые будут изучать меня, как подопытного кролика?

Уснула я лишь под утро. Мне снились бесконечные коридоры, где я отчаянно искала выход, но каждый раз упиралась в невидимые преграды пустых дверных проёмов. Отовсюду слышались голоса — мамы, папы, Саши, Димы, Насти. Они звали меня, но каждый раз, когда мне казалось, что я к ним приближаюсь, меня встречало лишь ухмыляющееся лицо джинна.

Проснулась я от резкого, пронзительного звука. Вскочила на кровати, огляделась. Сердце колотилось где-то в районе горла. Несколько секунд спустя я хлопнула себя ладонью по лбу. Это же просто телефон! Неужели брат уже приехал? А я ведь так и не написала адрес!

Схватив аппарат дрожащими руками, я посмотрела на экран. Неизвестный номер.

— Алло?

— Добрый день! Курьерская служба. Доставка для Калугиной Киры Романовны? Я буду через пять минут.

Я выдохнула так, словно с груди упал тяжёлый камень.

— Да, я жду. Спасибо!

Забрав коробки у курьера, я вскрыла их прямо на полу. Отложила постельное бельё и подушку в сторону и принялась примерять джинсы, футболки и свитер. Неплохо, неплохо! Не утруждая себя подъёмом по лестнице или в уборную, я тут же переоделась и почувствовала, что возвращаюсь к жизни. Наконец-то нормальная одежда!

— Ну вот, — сказала я своей именованной мебели первого этажа. — Теперь я выгляжу как нормальный человек.

Внезапно дверь приоткрылась и захлопала о косяк, словно на сквозняке. Я обернулась, ожидая увидеть посетителя, но Люсия была плотно закрыта. Это что же, одобрение? Или она надо мной посмеялась?

Как бы то ни было, я не стала придавать этому значения и ушла заниматься делами. Привела себя в порядок в уборной, позавтракала, перестелила постель, позаботилась о кошачьем семействе — никто не пришёл. Перепроверила товары в торговом зале, на складе, внесла недостающие записи в Жоржа — всё ещё никого. Пообедала, разобралась с программой учёта товаров, побеседовала с мебелью — ни души.

Изнывая от скуки, я бродила по лавке, вытирала пыль, переставляла вещи с места на место. Тревога и беспокойство, зародившиеся вчера, нарастали, и мне никак не удавалось отвлечься. В конце концов, чтобы не тратить время бесполезно, я начала вносить товары в базу данных.

Интересно, сколько они стоят на самом деле? Чтобы унять любопытство, я искала похожие товары в интернете, но это мало помогало. Вазы, аналогичные той, что стояла на нижней полке ближайшего ко мне стеллажа, могли стоить от пятисот рублей до пятисот тысяч долларов — в зависимости от своего происхождения и истории. А истории вещичек этого магазина я не знала.

— Ну и ладно, — пробормотала я, входя во вкус. — Сама придумаю!

Следующие два часа прошли в потоке творческого вдохновения. Вазы и столовые приборы, флаконы духов и свечи, статуэтки и шкатулки — все получали удивительные судьбы, приведшие их на полки волшебного магазина. Из рабочего процесса меня вырвал звук смс.

«Пришли адрес. Скоро буду».

Ох! Брат уже близко. А я ведь так и не подумала о формулировке спасительного желания!

— Чёрт, — выдохнула я, роняя телефон на стол. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Я схватилась за голову. За всеми этими заботами — о Насте, курьере, товарах и историях — я совершенно забыла о главном. О свободе.

Меня посетила странная мысль: действительно ли я желаю свободы? Спору нет, я заперта здесь, как птица в клетке. Но есть ли мне, куда возвращаться?

— Нет, — сказала я вслух, прогоняя глупости прочь из головы. — Я хочу свободы. Но и быть здесь — тоже моё желание. Разве нельзя их совместить? Что за вздор!

Вытащив Жоржа из его ящика, я открыла его на чистой странице и ровным почерком вывела:

«Желаю получить возможность выходить из этой магической лавки и возвращаться в неё когда захочу, но так, чтобы остальные условия подписанного мной договора никак не поменялись».

Прочитала. Перечитала. Удовлетворённо кивнула — должно сработать! — и вернулась к заметкам об историях предметов. И так увлеклась, что не услышала, как открылась дверь.

Я сидела за столом, склонившись над ноутбуком, придумывая историю для старинной шкатулки с перламутром — в моей версии она принадлежала графине, прятавшей в ней письма к возлюбленному вампиру, — когда кто-то лёгонько коснулся пряди моих волос.

Я подпрыгнула так, что чуть не уронила ноутбук. Резко подняла голову и увидела широкую тёплую улыбку.

— Привет, — сказал Дима, сложив руки в извиняющемся жесте. — Извини, не хотел тебя напугать. Но ты выглядела такой увлечённой, и это было так... красиво. Я тут вдруг понял, что не знаю твоего номера. Вот и решил зайти. Ты не против?

Я вдруг поняла, что за всеми этими заботами я совершенно забыла о Диме. А ведь именно он показал мне выход и сделал этот мир шире и красочнее. И сейчас, глядя на него, я почувствовала, как щеки предательски заливаются румянцем.

— Конечно не против, что ты!

Он рассмеялся — тихо и заразительно, так что я тут же улыбнулась во весь рот.

— Вот и отлично. А то я уж испугался, что помешал.

— Вовсе нет, — я встала из-за стола и неловко поправила футболку. — Просто решила заняться бизнесом всерьёз.

— Вот как? — он обвёл взглядом торговый зал. — Ну, ассортимент в самом деле серьёзный.

— Ещё какой. А уж какие истории скрывают эти вещицы! Хочешь, расскажу?

— Давай, — он шагнул ближе, и я почувствовала аромат свежей хвои.

Я подошла к полке с вазами и указала на ту, с которой и начались мои мысли об истинной цене этих вещей. Почти по колено в высоту, она была узкой и изящной, но обладала на удивление толстыми стенками — так, что туда можно было поставить лишь пару-тройку цветков.

— Вот, например, эта ваза. На самом деле она самая настоящая девушка, превращённая в предмет интерьера злым колдуном. Этот колдун пытался добиться расположения одной очень избирательной особы, но она лишь смеялась над всеми его попытками завоевать её сердце. Однажды он подарил ей огромный букет самых редких цветов, что только росли в их стране. Но девушка не оценила искреннего порыва и сказала, что такой жалкий веник лишь оскорбляет её. Тогда колдун рассердился и превратил несчастную в эту самую вазу, заявив, что проклятие рассеется только тогда, когда в ней окажется букет, способный тронуть её сердце. Но, как видишь, такого букета так и не нашлось.

Дима наклонился, рассматривая вазу. Потом протянул руку, чтобы коснуться её. В этот момент я тоже протянула руку, и наши пальцы соприкоснулись.

По телу словно пробежал разряд электричества. Я отдёрнула руку, но было уже поздно — щёки горели, а сердце бешено колотилось. Парень замер.

— Кира, — начал он, и в его голосе появились новые, незнакомые ноты. Он придвинулся ближе, и его оказалось в каких-то сантиметрах от моего. — Я…

— Кажется, я невовремя, — хмыкнул кто-то за моей за спиной.

Я обернулась так резко, что чуть не свалила злополучную вазу с полки. Возле стола, небрежно опираясь на спинку Стефании, стоял Саша. Высокий, худощавый, с как всегда высокомерным выражением лица и угрюмым взглядом, он казался идеальным изображением отвергнутого колдуна, о котором я только что рассказывала. Брат стоял, засунув руки в карманы тёмных джинсов, и смотрел на нас с той самой ироничной усмешкой, которая бесила меня с самого детства.

— Зайду позже, — бросил он и направился к двери. Мгновение — и Люсия захлопнулась за его спиной.

Дима смутился и покраснел так сильно, что я испугалась, как бы у него не поднялась температура.

— Э-э… Да, мне, наверное, тоже пора, — пробормотал он. — Я… Извини за неловкую ситуацию!

— Подожди, — начала я, но он уже спешил к выходу.

— Нет-нет, всё нормально, мне правда пора, — бросил он через плечо. — Зайду в другой раз!

Молодой человек неловко переступил порог, чуть ни споткнувшись, и исчез за дверью. Люсия даже не скрипнула.

Я злобно зыркнула на дверь.

— Могла бы подать знак, когда пришёл брат! Надо повесить над тобой колокольчик. Чтобы он звенел, когда ты открываешься!

Едва слова слетели с моих губ, как над дверью действительно возник маленький латунный колокольчик на красной ленте. Он тихо звякнул, словно подтверждая, что впредь будет предупреждать меня о посетителях.

Ещё одно чудо. Но я снова не удивилась. Слишком сильны были переполнявшие меня смущение, возмущение и вина. Схватив телефон, я набрала Сашу.

— Чего тебе?

— Вернись, — сказала я и, чуть помедлив, добавила. — Пожалуйста.

— Ладно. Скоро буду.

Брат пришёл примерно через час. Вид у него при этом был такой угрюмый, словно он явился на собственную казнь, а не проведать любимую сестрёнку.

— Вынужден признать, — он окинул скучающим взглядом торговый зал. — Что это место — такая же скучная рухлядь, как ты сама. Смотришься здесь как влитая.

Я сжала кулаки, пытаясь сдержать гнев. Спокойно. Я старше и рассудительнее. И он, в конце концов, у меня в гостях. Нужно проявить радушие.

— Спасибо. Рада, что тебе нравится. Чего ты такой недовольный?

— Забей, — он махнул рукой. — Давай не делать вид, что мы друзья. Если бы не отец, я бы и вовсе не приезжал. Но поручение есть поручение.

Саша достал телефон и методично сфотографировал все три помещения первого этажа. Затем прошёл на второй этаж, запечатлел кухню, кровать и книжный шкаф, отдельное внимание уделил лестнице, покачал головой.

— Аскетично, — констатировал он. — Но тебе в самый раз.

— Спасибо, — ядовито пробурчала я. — Есть будешь? Уверяю, моя аскетичная кухня сможет тебя удивить.

— Заманчиво, но откажусь. Не вижу смысла задерживаться. Это место не выглядит подозрительно. К тому же, если ты встречаешься с полицейским, — кивнул брат в сторону первого этажа, — То вряд ли находишься в опасности. Так отцу и передам.

— Мы не встречаемся! — я чуть не подпрыгнула. — Не надо родителям сообщать всякую чушь!

Саша лишь безразлично зевнул.

— Ладно, раз мы разобрались, то я поехал обратно. Ещё успеваю на ближайший поезд.

— Стой! — я схватила его за рукав. — Мне нужна твоя помощь!

Брат вопросительно выгнул брови и уставился на меня. В глубине его тёмных глаз я уловила тень беспокойства.

— Прозвучит странно, но ты всегда меня такой называл, так что просто послушай. В общем... Это место волшебное. Или проклятое — тут уж как посмотреть. Но суть в том, что я не могу отсюда выйти. Но для покупателей этот магазин — аналог золотой рыбки. За каждую покупку любой человек получает право загадать желание, и оно непременно исполнится. Так вот, мне нужно, чтобы ты что-нибудь купил. И загадал желание так: «Желаю, чтобы Кира получила возможность выходить из этой магической лавки и возвращаться в неё когда захочет, но так, чтобы остальные условия подписанного ей договора никак не поменялись».

Брат покачал головой и потёр переносицу.

— Дал же бог умалишённую сестрицу. Повезло родителям, что хотя бы один ребёнок получился нормальным.

— Саша! — я топнула ногой.

— Что? — посмотрел он на меня с нескрываемым презрением. — Если дела магазина настолько плохи, что приходится уговаривать покупателей таким образом, то ты зря всё это затеяла. Надо было дальше работать никем, сидеть в своём болоте и не пугать родителей.

Я фыркнула и отвернулась. Может, послать его к чёрту и отказаться от помощи? Но желание получить свободу оказалось сильнее.

— Ну пожаааалуйста, — протянула я, пытаясь изобразить мордочку кота из «Шрэка».

Саша закатил глаза.

— Хватит пучить глаза, а то из орбит выкатятся. Ладно. Что-нибудь куплю.

Мы молча спустились вниз, и брат принялся расхаживать по торговому залу, рассматривая товары. Я была уверена, что он возьмёт первую попавшуюся под руку вещь, чтобы поскорее от меня отделаться, но нет. Он выбирал тщательно и придирчиво, словно в самом деле собирался пользоваться покупкой.

В конце концов на одном из дальних стеллажей он раскопал довольно красивую серебряную зажигалку с гравировкой в виде дракона.

— Сколько? — буркнул он.

— Любая цена. Ты сам решаешь, сколько заплатить.

— Никогда не был высокого мнения о твоих умственных способностях, — качнул головой парень, — Но ты даже меня удивляешь. Ну какой тебе магазин с таким подходом?

— Саша…

— Ладно, — вздохнул брат. — Я вижу твоё бедственное положение, так что готов заплатить десять тысяч. Всё-таки, в отличие от тебя, я не безработный. Хоть ещё и студент.

— Десять тысяч?! Пожалуй, это слишком!

— Да забей. Считай, подарок неполноценным.

У меня вновь непроизвольно сжались кулаки, но я сдержалась и на этот раз. Всё-таки, мне нужна его помощь.

У брата оказалась только карта, так что в этот раз мы даже проверили онлайн-кассу — и всё сработало успешно. Чек вылез из устройство, и Саша даже сунул его в карман. Я недоумённо потрясла головой, и тут мой голос снова зажил собственной жизнью.

— Каково ваше желание?

Саша смотрел на меня со смесью брезгливости и сочувствия.

— Этот спектакль обязателен? Ну ладно. Как ты там говорила? Вспомнил. Пусть моя глупая сестра получит возможность выходить из этой магической лавки и возвращаться в неё, когда захочет, но так, чтобы остальные условия подписанного ей договора никак не поменялись.

Я облегчённо выдохнула и закрыла глаза. Слова произнесены. Желание загадано. Знакомое тепло зарождается в груди и разливается... Хм. Нет, не разливается.

На этот раз ощущение оказалось иным. Обычно тепло появлялось в районе груди и мягкими тёплыми потоками энергии разносилось по каждой клеточке моего организма. Но сейчас оно было другим — острым и колючим, словно кто-то воткнул мне в грудь раскалённого ежа.

Не понимая, что происходит, я открыла глаза. Брат стоял передо мной в неестественно замершей позе, не шевелясь и не моргая. Точно восковая статуя.

— Саша? — прошептала я и поводила рукой перед его лицом.

Ответа не последовало. Это меня испугало по-настоящему. Борясь с подступающей тошнотой и болью в груди, я протянула к брату руку — и тут за моей спиной раздался голос.

— Не советую исполнять это желание. Не запрещаю, конечно, дело-то твоё. Но не советую.

Голос показался смутно знакомым. Я обернулась.

У дверей подсобки, держа на руках довольно мурчащую и трущуюся о плечо Мурку, стоял высокий худощавый мужчина с утончёнными чертами лица и глазами цвета расплавленного золота. Джинн приветливо улыбнулся.

— Давно не виделись. Скучала?

Глава 10

— Ты! — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Ты что, следишь за мной?..

Джинн неопределённо пожал плечами и усмехнулся. В уголках его золотистых глаз собрались смешливые морщинки, так что, если бы я не знала, что он не человек — ни за что бы не отличила. Мужчина лёгким движением поставил кошку на пол, и Мурка тут же рванула к котятам, которые вслед за мамой перебрались в торговый зал и теперь смешно перебирали лапками по деревянному полу.

— Мне не то чтобы есть до тебя дела, девочка, — произнёс он дружелюбно-покровительственным тоном, делая шаг мне навстречу. — Просто так вышло, что я потратил на тебя часть своей силы, поэтому мы связаны. И эта связь показывает мне критические ситуации. А сейчас как раз такая.

Он подошёл к Саше, который по-прежнему стоял так неестественно-неподвижно, словно кто-то поставил кадр фильма на паузу. Джинн легонько щёлкнул брата по носу. Никакой реакции — замерший молодой человек даже не дрогнул.

— Ты здесь, — едва дыша, выдавила я. — Потому что я собралась нарушить твоё проклятие?

Мужчина недовольно поморщился, словно от приступа внезапной зубной боли.

— Проклятие? Не говори ерунды. Мне по большему счёту всё равно, будешь ты сидеть тут и наслаждаться результатами своего желания или вернёшься к привычной скучной человеческой жизни.

Он театрально вздохнул, покачал головой и уселся на Стефанию. Затем джинн силой подтянул к себе Степана — стул со скрипом прокатился по полу и остановился в полуметре от волшебного создания — и небрежно закинул на него ноги. Я всё это время молчала. Сердце колотилось где-то в районе горла, ладони предательски потели.

— Проблема в том, — джинн сделал паузу, словно наслаждаясь эффектом, — Что этого места я не создавал. Просто знал о его существовании, и решил, что это будет отличный вариант для исполнения твоего желания с наименьшими для меня усилиями. И с наименьшим искажением исходного твоего исходного запроса, прошу заметить.

Он обвёл взглядом торговый зал, и мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Или даже страх.

— Но место это существует строго по указанному в договоре закону: владелец лавки обладает силой — и обязанностью — исполнять желания покупателей, но не может её покинуть. Нельзя оставить одно условие и отказаться от второго. Не потому что я буду против, нет. Против будет тот, кто это место создал.

Джинн наклонился вперёд, и его взгляд стал настолько серьёзным, что мне стало не по себе.

— И именно на его гнев я тебе нарываться и не советую. Без ложной скромности могу сказать, что я очень могущественное существо. Но даже я не решился бы идти поперёк его воли.

У меня пересохло во рту. Я сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Это место создал сам бог? — вырвалось у меня, и голос прозвучал тоньше и испуганнее, чем мне хотелось бы слышать. — Или дьявол?

Джинн рассмеялся так громко, что я невольно вздрогнула. Смех эхом разнёсся по лавке, и мне показалось, что вазы на полках легонько зазвенели в такт.

— О, уверен, сам он себя непременно назвал бы богом, — отсмеявшись, произнёс он, вытирая выступившую от смеха слезу. — Хотя твой второй вариант всё же ближе к реальности.

— Так и кто же он такой?

Я вцепилась руками в подлокотники кресла так крепко, словно боялась, что сейчас провалюсь в пустоту. Джинн закинул ногу на ногу, пододвигая Степана ближе, и заложил руки за голову. Вид его сделался безмятежным.

— В человеческой речи довольно мало терминов, описывающих реальное положение вещей, так что объясню максимально простыми словами. Он — очень могущественное существо. Даже более могущественное, чем я. И, как водится, со своими причудами. Достаточными, чтобы зачем-то создать этот магазин. И этот город.

Он кивнул в сторону Люсии, и я невольно проследила за его взглядом. За витражным стеклом виднелась спокойная улочка вечернего Андреева, но теперь она вдруг показалась мне совершенно незнакомой.

— Значит, если весь этот город — творение какого-то «очень могущественного» существа? Тогда как насчёт местных жителей? Они настоящие?

— Настоящие, — кивнул мужчина, носком остроконечных туфель задевая штанину всё так же недвижимо стоящего Саши. — Насколько я могу судить. Но да — созданные волей очень могущественного существа.

— И как мне узнать, что ты не врёшь?

Джинн развёл руками в жесте, который я могла трактовать по-разному: от искреннего недоумения до театрального бессилия.

— Никак. Можешь довериться мне. А можешь пренебречь советом и всё-таки выполнить желание брата так, как он его загадал. Сейчас я просто поставил время на паузу, но вскоре оно пойдёт дальше. Если желаешь — рискни и сама посмотри, что будет, если нарушить фундаментальные законы этого места.

Я задрожала. Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Я облизала губы, пытаясь хоть немного смочить их, но это не помогло. Доверять джинну — та ещё глупость. Но почему-то рисковать мне совсем не хотелось. Даже если я допускала, что джинн вполне мог соврать, что-то внутри меня кричало, что он говорит правду.

— Но ведь желание уже загадано, — я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Ты можешь это как-то изменить?

Мужчина сделал вид, что задумался: приложил палец к подбородку, прищурил глаза. Поставленное на паузу время не двигалось, и я в полной мере ощущала тревожную тяжесть момента. Костяшки пальцев, так и не ослабивших хватку на подлокотниках, побелели.

— Отменить желание нельзя. Но я могу подкинуть идей, как выполнить запрос, не нарушая договора, — наконец произнёс джинн, и в голосе его прозвучала та самая хитринка, которую я уже научилась распознавать. — Например, в подсобке я видел какой-то невнятный табурет. В принципе, можешь назначить его лавкой и исполнять желание исходя из этого. Тогда все формальности будут соблюдены.

Он замолчал, словно давая мне время осмыслить эту идею. Я мысленно представила низкий табурет в подсобке: маленький и потрёпанный, но крепкий и с прямоугольным слегка вытянутым сиденьем. Назначить его лавкой? Это же абсурд. Но...

— Или вот, например, «подписанный договор», — продолжил джинн, и я переключилась с мыслей на его речь. — Ты же наверняка не только этот документ подписывала. У тебя тут интернет появился, вижу. Значит, ты заключала договор обслуживания, верно? Вот можно его условия и не менять. Тогда, исполнив желание брата, ты спокойно выйдешь отсюда, владелицей магической лавки быть автоматически перестанешь, но заходить обратно сможешь, просто уже как посетитель. Если закрыто не будет, конечно. Что-нибудь в таком духе тоже сработает отлично.

Я задумчиво молчала, перебирая в голове варианты. Другое значение слова «лавка»... Другой договор... Оба варианта звучат вполне разумно. Но первый подразумевает, что всё останется как есть сейчас, а второй — что всё вернётся как было.

Тем временем рыжий котёнок, вдоволь исследовав торговый зал, запрыгнул на Степана и ловко пробежался по вытянутым на стуле ногам. Добравшись до коленей джинна, он начал с любопытством обнюхивать его лицо, тычась мокрым носом в его высокие чётко очерченные скулы. Мужчина рассмеялся, погладив крохотный комок шерсти между ушей.

— Слушай, я ведь правда не желал тебе зла, — голос джинна стал мягче. — Ты мне помогла, так что я совершенно искренне постарался исполнить твою просьбу. Но если ты разочаровалась тем, как всё обернулось, и считаешь произошедшее проклятием, сейчас ты можешь просто отказаться от всего этого и вернуться к привычной жизни.

Я посмотрела на существо, которое когда-то перевернуло мою жизнь с ног на голову, заперло меня здесь, сделало пленницей собственных желаний. Сейчас он уже не казался мне не злобным манипулятором, а... ну, не другом, конечно. Но кем-то, кто искренне пытается помочь. Или, по крайней мере, дать выбор.

— Я поняла. Спасибо, — прошептала я.

Джинн бодро поднялся со стульев, одной силой мысли вернув Степана на его прежнее место, и пересадил рыжего котёнка на плечо моему брату.

— Что ж, мне пора. Был рад повидаться. Надеюсь, ты примешь верное решение, и не решишь умереть в самое ближайшее время.

Взмахнув рукой на прощание, мужчина растворился в воздухе. В этот же момент Саша перестал походить на статую и недоумённо положил руку на своё правое плечо. Обнаружив на себе котёнка, он, казалось, удивился и обрадовался одновременно — на его лице промелькнула такая искренняя буря эмоций, какой я не встречала у брата уже несколько лет.

— Откуда он здесь взялся? — пробормотал парень, снимая котёнка с плеча и держа его перед собой, словно невиданного науке зверя. Кот довольно замурчал и ткнулся носом в его ладонь.

Саша осторожно, одним пальцем погладил крохотный комок шерсти, и его лицо осветила тёплая улыбка, от которой брат вновь показался мне подростком. Но потом он поднял глаза на меня, и улыбка исчезла, уступив место привычной скептической гримасе.

— Ты, видимо, решила вовсю поддерживать образ сумасшедшей, раз ещё и котов развела, — бросил он, но в голосе его уже не было той едкости, к которой я привыкла. Устал, что ли?

Но это уже не было важно, ведь энергия внутри меня наконец-то вернулась в привычное состояние для момента исполнения загаданных желаний. Мягкое и пульсирующее живое тепло больше не жгло изнутри, а мягкими потоками разливалось по телу, побуждая волшебницу внутри меня на немедленные действия. Но я не торопилась. Мне было о чём подумать.

— Если тебе от меня тебе больше ничего не надо, то я пойду, — буркнул брат, и я вернулась в реальность. — У меня поезд, если ты ещё не забыла.

— Да, конечно. Извини за все эти... странности. И спасибо, что согласился помочь.

— Да ладно тебе, — Саша махнул рукой в примирительном жесте. — Ты всегда была немного того. Я уже привык.

— Точно не хочешь остаться? Хотя бы на ужин?

— Точно.

Брат аккуратно поставил котёнка на стол, и рыжий комок принялся исследовать новую для него локацию. Саша направился к выходу. Я молча проводила до двери. В голове вертелась мысль, что нужно что-нибудь сказать, но ничего толкового в голову не приходило. Мне вдруг стало грустно от того, насколько чужими по сути людьми мы стали с родным братом. Разве так правильно?

Саша остановился на пороге, обернулся, и на мгновение мне показалось, что сейчас он скажет что-то важное. Что-то, что изменит всё. Но вместо этого он лишь уточнил:

— Будешь провожать меня до вокзала?

Я растерянно моргнула, не ожидая такого вопроса.

— А ты хочешь?

Брат скривился так, словно съел лимон вместе со шкуркой.

— Конечно нет. Просто, ну... мама всегда так делает. Подумал, вдруг ты от неё нахваталась привычек.

— В следующий раз провожу, — пообещала я, и в голосе моём было больше уверенности, чем я испытывала на самом деле. — Обещаю.

Он закатил глаза, буркнул что-то неразборчивое — я предпочитаю думать, это было «до встречи, любимая сестрица», и выскользнул из лавки. Люсия мягко закрылась за его спиной, и колокольчик тихо звякнул над дверью, словно прощаясь вместо меня.

Я осталась одна. Хотя, одна ли? Возле стола дремали Степан со Стефанией. Люсия кокетливо играла лучами заходящего солнца. Жорж устало скрипел старинными страницами под тяжестью любопытного котёнка. Уже неплохая компания.

Пройдясь по торговому залу и подсобке, касаясь пальцами старинных ваз, шкатулок и флаконов, я поймала себя на мысли, что уже считаю это место своим. Каждый предмет теперь казался мне не просто хламом, а частью чего-то большего. И я сама тоже была этой частью.

Поднявшись наверх, я устроилась за обеденным столом и излила душу кухне: рассказала ей и про джинна, и про брата, и про нелёгкий выбор, который мне предстоял. В ответ она сочувственно погудела мне холодильником и угостила лимонным пирогом и малиновым чаем, от которого веяло детством и уютом.

Устроившись на кровати, я уставилась в потолок. Энергия внутри пульсировала всё настойчивее, побуждая исполнить загаданное желание. Нужно торопиться. Но...

Чего я хочу?

Я думала о том дне, когда случайно освободила джинна на том пляже. Чего я тогда пожелала? Стать волшебницей, чтобы научиться исполнять желания других людей и чувствовать себя нужной? Это же так глупо. Я ведь была нужна родителям — а своим желанием лишь причинила им боль. Думаю, на самом деле я просто хотела, чтобы моя жизнь обрела смысл. Но что мешало мне найти его без глупых обращений к магическим созданиям? И что мешает сейчас? Я ведь могу просто уйти и начать всё заново. Без опасного волшебства. Своими силами.

Но хочу ли я уходить?

Как бы я ни пыталась убедить себя, что быть пленницей магического магазина, созданного непонятно кем, в городе, созданном им же, плохая идея, мысли упорно отказывались подчиняться. В конце концов, коварно шептали они, если сейчас я решу остаться здесь, разве я что-то потеряю? Ведь если станет совсем худо, можно будет просто попросить кого-то другого загадать желание о том, чтобы я разорвала контракт.

Я думала о Насте, с недоверием и восторгом смотревшей на аленький цветочек. О старушке-актрисе, желавшей здоровья ради возможности снова выйти на сцену. О мальчишке, просившим силы, чтобы дать отпор обидчикам. В конце концов, о Диме, который захотел поужинать со мной и проводить до дома.

Исполняя их желания, я чувствовала себя... правильно. Словно так всё и должно быть. Именно ради этого чувства и стоило оставаться здесь. Даже если это место было тюрьмой, а я — её пленницей.

Найдя ответ, я зажмурилась и представила ту самую табуретку из подсобки, всеми силами пытаясь убедить себя, что она есть не что иное как лавка. Вообразила, как я забираюсь на неё и спускаюсь обратно — исключительно по своему желанию, когда захочу. А быт вокруг меня остаётся тем же, что сейчас. Ничего не меняется. Я остаюсь.

Я открыла глаза. Энергия схлынула мгновенно, словно отступающая от берега волна, уносящая с собой все мысли, тревоги и силы. Поэтому глаза закрылись снова, на этот раз унося меня в сон. Последнее, что я услышала перед провалом в темноту — тихое мурлыканье где-то на первом этаже. Хорошо. Всё хорошо.

Глава 11

Запах старой бумаги и древесной пыли, наполняющий оба этажа лавки, уже перестал казаться мне душным. Даже наоборот: за недели, проведённые здесь, я начала воспринимать его ароматом дома — как запахи папиного одеколона и маминых духов, которые узнаешь из тысячи.

Я сидела за столом, обхватив чашку с остывшим чаем обеими руками, и с тоской смотрела на исписанные тетрадные листки перед собой. Три страницы моего неразборчивого почерка, где каждое слово выстрадано так, будто я писала научную работу, а не выдуманные описания для волшебных антикварных безделушек.

— Восьмигранная серебряная табакерка, начало девятнадцатого века. Принадлежала малоизвестному путешественнику, который хранил в ней не табак, а воспоминания о своих дальних странствиях, — зачитала я вслух последнюю строчку и скривилась. — Кажется, получается вполне неплохо. Или всё-таки чушь? Что скажешь?

Я перевела вопросительный взгляд на журнал, сегодня уступивший свой комфортный ящик ноутбуку. Жорж надменно молчал. Впрочем, я и не ждала от него высокой оценки моего литературного таланта.

Проблема заключалась в том, что мне были неведомы настоящие истории этих вещей. Но так как я твёрдо решила заняться этим местом всерьёз, оставить свои экспонаты безликими я не могла. И выход был только один: использовать воображение. Тем более что волшебная часть работы была с ним связана напрямую. А раз так, лишний повод потренировать его не помешает. Тем более что описания должны были пойти бизнесу на пользу: я старалась придумывать их убедительно и красиво, чтобы у потенциального покупателя немедленно возникло желание забрать предмет домой.

Отодвинув тетрадь, я взяла в руки саму табакерку. Маленькая, но тяжёлая, с замысловатой фигурной гравировкой на крышке она действительно казалась магическим артефактом. Я прижала табакерку к носу и вдохнула, ожидая ощутить запах металла, но вместо этого неожиданно почувствовала аромат горной свежести и терпких трав.

Ладно. Что там у нас дальше?

Ладно. Ещё одна попытка.

Отложив табакерку, я взяла с полки следующий предмет — карманные часы с изображением неизвестного мне герба, которые мне никак не удавалось открыть — и вернулась к тетради. «Карманные часы, конец семнадцатого века. Они путешествовали по всей Европе вместе с молодым наследником старинного графского рода, который носил их в нагрудном кармане мундира, возле самого сердца. Под их крышкой он хранил сушёный лепесток розы — единственное напоминание о невесте, оставшейся ждать его в родном поместье...»

Ну, вроде бы, неплохо. Намного лучше, чем получалось в начале. Я даже почувствовала прилив чего-то похожего на гордость.

Я просидела за столом ещё добрых пять часов. Солнечное пятно на полу медленно ползло от дверного косяка к ближнему стеллажу, пока я описывала одну вещь за другой. Старинные подсвечники, шёлковый веер с выцветшими цветами, медный канделябр, фарфоровый ангелок с отломанным крылышком и до странного неприличным выражением лица... Каждой вещи я давала историю, чувствуя, как в них зарождается душа. Или это моё отношение к ним менялось?

К концу пятого часа я успела исписать семнадцать тетрадных листов. Пальцы уже затекли, а в глазах рябило от напряжения, но я никак не могла остановиться. Это было похоже на одержимость: стоило взять в руки очередной товар, и воображение тут же пускалось в пляс.

Когда колокольчик перед Люсией зазвонил, я даже не подняла голову, несмотря на поздний час. С некоторых пор я прекрасно узнавала этого человека по лёгким кружащим шагам.

— Ого, — раздался бодрый голос, и над раскрытой тетрадью нависла голова Насти. — Ты что, весь день так и сидишь?

— Ну да, — признала я, потягиваясь. Позвоночник предательски хрустнул. — Нужно же описать каждую вещь. Без личной истории все эти полки — просто склад старого хлама.

Мой маркетолог сгребла тетрадь со стола и стала придирчиво изучать написанное. Я наблюдала за её лицом, нервно сжимая опустевшую чашку. Критика — вещь полезная, особенно когда ты сама не уверен в качестве своего творчества. Но всё же не самая приятная.

— Золотая шкатулка, пятнадцатый век. Она служила подарком юной деве от жениха, ушедшего в дальний поход и пропавшего там без вести. Каждое утро девушка открывала шкатулку в надежде найти внутри весточку от суженого — хотя бы одну строчку. И вот, спустя несколько лет, она дождалась. Говорят, что и сейчас время от времени внутри появляются послания от исчезнувшего юноши, — Настя подняла на меня глаза, и в них заблестели восхищённые искорки. — Кира, это... Это же прекрасно!

— Серьёзно? — я непроизвольно выпрямилась.

— Серьёзно! Ты будто в самом деле чувствуешь историю этих вещей! Это то, что нужно! Мы будем продавать не просто антиквариат — мы будем продавать волшебные истории.

В горле запершило от внезапно образовавшегося в нём кома, и я сделала ложный глоток из пустой чашки, чтобы хоть как-то унять эмоции. Долгое время единственными, кто слышал мои тексты, были Степан, Стефания и Жорж. И они слушали молча. Слышать похвалу из уст другого человека было непривычно.

— Ладно, — Настя небрежно отодвинула Жоржа в сторону и присела на край стола — я поморщилась, но промолчала. — Историй нам пока хватит. Теперь поговорим о главном — о рекламе.

Я вздохнула. Реклама... Раньше это слово вызывало у меня только одну ассоциацию: скучные корпоративные презентации для постоянных клиентов и монотонные строки с унылыми призывами пользоваться нашими логистическими услугами на выцветших листовках. Но сейчас всё было иначе.

— Я тут набросала стратегию, — Настя вытащила из сумки потрёпанный блокнот, исписанный её аккуратным изящным почерком. — Смотри. У нас есть три направления. Первое — соцсети. Я уже создала страницы в ВК и инсте, даже в ТГ канал завела. Нужно, чтобы ты посмотрела контент-план. Второе — наружная реклама. Это всякие баннеры, растяжки и билборды. Здесь предлагаю подумать вместе: что и где мы хотим увидеть. И третье — сарафанное радио. Но оно как раз уже работает, так что его предлагаю из повестки пока вычеркнуть.

Она перевернула страницу, и я увидела схему, напоминающую план военной операции по захвату как минимум целого мира.

— Соцсети — отличное место, чтобы публиковать истории вещей, которые ты написала. Люди обожают таинственные истории и загадки. В духе: «Что скрывается в этой шкатулке? Приходите и узнайте!». Должно хорошо сработать. Только, конечно, нам понадобятся качественные фото. Ну и, конечно, важно упомянуть, что каждая вещь — магическая, и таит в себе истинное волшебство.

— Магическая, — повторила я. — Думаешь, люди поверят?

Настя посмотрела на меня так, будто я спросила, верят ли люди в то, что Земля круглая. Но я-то знала, что даже в это верят не все!

— Кира. Люди верят во всё: гороскопы, сглазы, приметы, гадания... Язык устанет перечислять! Я лично знаю девушку, потратившую сто тысяч на снятие финансового блока, тянущегося из прошлой жизни. А мы здесь реальную магию предлагаем! И настоящее исполнение желаний! Правда, с одним нюансом.

— С каким?

— В рекламе мы не будем говорить, что при покупке любого предмета исполняется желание. Это должно стать сюрпризом. Представь: человек приходит за красивой уникальной вещью, покупает её, а потом — бац! — и его заветное желание сбывается. Ты только представь, какой получится эффект!

Я представила, и внутри меня всё затрепетало. Только вот сложно было сориентироваться, от чего: от предвкушения или от тревоги.

— А если не реклама сработает? — тихо спросила я, и пальцы, всё ещё сжимавшие пустую чашку, похолодели.

— Сработает, — Настя отмахнулась с таким видом, будто я её оскорбила. — За кого ты меня принимаешь? Я — профессионал!

— Извини, — машинально попросила я прощения и наконец поставила несчастную посуду на стол. — Ты права. Разумеется, всё получится.

— Вот и отлично!

Моя помощница по рекламе спрыгнула со стола и начала расхаживать по торговому залу.

— Второе направление — наружная реклама. Пока что я предлагаю остановиться на баннерах. Предлагаю сделать три: один повесить на центральной улице города, второй рядом с этой улицей, чтобы местные жители точно не пропустили информацию, а третий — у рынка. На самих баннерах думаю разместить стилизованное изображение нескольких экспонатов, название лавки и слоган.

— Слоган? А у нас он есть?

— Ещё нет. Но я как раз над этим работаю, — Настя поморщилась, перелистывая блокнот. — Пока что у меня два варианта. Первый: «Антикварная лавка желаний: найди вещь себе по душе». Второй: «У каждой вещи есть своя история. Скорее узнай её!». Как тебе?

— Ну... Наверное, первый лучше, — сказала я после долгой паузы. — Слово «желаний» цепляет.

— Не нравится? — уточнила коллега упавшим голосом.

— Что ты, вовсе нет!

— Да у тебя всё на лице написано. Но я и сама знаю, что звучит как-то кривовато. Обычно с лёгкостью с такими задачами справляюсь, а здесь почему-то никак.

— А может, — робко предложила я. — Напишем что-то в духе: «Чего ты желаешь? Приходи и узнаешь»?

— Как вариант, — Настя кивнула и записала что-то в блокнот. — Определюсь до завтра и пришлю тебе на согласование. А теперь предлагаю поговорить о самом главном.

Она остановилась у окна и повернулась ко мне лицом. Солнечный луч падал ей на волосы, отчего тёмно-каштановые пряди вспыхивали, словно всполохи костра.

— Торжественное открытие. Вот что нам нужно, Кира. Яркое, запоминающееся событие: музыка, фуршет, приглашённые гости. Чем больше людей придёт в этот день, тем лучше будет работать сарафанное радио. Я уже позвонила нескольким своим подругам, так что они придут обязательно. А ещё баннером и листовками постараемся завлечь местных жителей — тех, кто живёт неподалёку.

Мое сердце заколотилось быстрее. Открытие, значит. Хорошая идея. Вот только...

— А это ничего, что магазин работает далеко не первый день? — уточнила я, потому что эта часть смущала меня больше всего. — Не будет ли это странно?

— Конечно не будет! Устроим фуршет — приготовим бутерброды, фрукты, нальём сока. Ты подготовишь речь... Важно помнить: главным лицом этого дня должна стать ты. Так что образ нужен соответствующий тематике мероприятия. У тебя в гардеробе есть что-нибудь волшебное?

Я тут же вспомнила о платье, возникшем на кровати самым что ни на есть магическим образом после загаданного Димой желания. Куда уж волшебнее? Я быстро сбегала наверх и принесла наряд на согласование, но модный приговор ему оказался неутешительным.

— Не подходит. Слишком обычно! В таком виде можно открывать парфюмерный магазин, но уж никак не магическую антикварную лавку. Хотя духи здесь, надо признать, просто божественные. В общем, твоим образом я тоже займусь. А ты пока подумай над речью.

Я послушно кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги — меня даже начало мутить. Часть меня хотела немедленно отменить всё, сбежать и спрятаться на складе. Но другая часть была готова стойко перенести все тяготы ради процветания бизнеса.

— На какое число запланируем открытие? — спросила я, ожидая услышать дату не раньше следующего месяца, но ответ заставил мои ноги задрожать.

— На следующее воскресенье. У нас как раз будет время подготовиться.

Следующую неделю я помнила смутно. Время распалось на фрагменты: запах краски, которой я подкрашивала стеллажи; поднимавшаяся столбом пыль от очередной перестановки экспонатов в витринах; хруст пергаментной бумаги, когда я записывала на ней истории выставленных на прилавки товаров и крепила рядом; горький вкус кофе, которым снабжала меня заботливая кухня, пока я проводила третью ночь без сна, внося всё необходимое в базу данных... Всё это поглотило меня без остатка, так что вечер субботы подкрался совершенно неожиданно.

В ночь перед открытием мне не удалось сомкнуть глаз. Лёжа на кровати, я бессильно рассматривала потолок и гладила пришедшую меня поддержать Мурку. Её гладкая шерсть успокаивала. Котята уже совсем освоились внизу, и мама-кошка больше не отказывала себе в удовольствие подниматься в мои покои.

— Завтра, — прошептала я ей, почёсывая за ушком. — Завтра антикварная лавка желаний откроется по-настоящему.

Глава 12

Утро началось с запаха свежей выпечки.

Хаотично пытаясь выпутаться из-под пододеяльника, я пыталась понять, откуда взялись эти чарующие ароматы. Воздух жилой комнаты пах корицей, ванилью и сдобой. Когда я наконец опустила ноги на пол и сконцентрировала взгляд на обеденном столе, мне удалось разглядеть на нём два огромных подноса: один с миниатюрными бутербродиками, другой — с фигурными пирожными, присыпанными сахарной пудрой.

— Это... — я подошла к столу, взяла одно из пирожных и откусила кусок. Тёплое и мягкое, с начинкой из свежих ягод, оно моментально растаяло во рту. — Это невероятно! Ты приготовила это для гостей?

Кухня неуверенно хлопнула нижними дверцами и рыкнула холодильником так, словно старый автомобиль безуспешно попытался завести мотор.

— Не смущайся! — подбодрила я свою кормилицу. — Получилось невероятно вкусно. Уверена, все, кто сегодня к нам придёт, останутся в восторге!

Я подхватила подносы и понесла вниз. Мне уже удалось привыкнуть к вертикальным ступеням, так что занятые руки не стали помехой. Поставив угощения на предварительно освобождённую со вчерашнего дня поверхность стола, я с размаху приземлилась на Степана, оказавшись лицом ко входу, и ойкнула от неожиданности.

Настя стояла в дверном проёме с двумя крупными сумками в руках и довольной улыбкой на лице.

— Ну что, готова к сегодняшнему дню? — радостно вопросила она, проходя внутрь. Колокольчик, который — могу поклясться — открывшаяся дверь задела, молчал как партизан. Ну, Люсия!

— Д-да, — промямлила я, вставая со стула и отчаянно краснея из-за того, что предстала перед коллегой в пижаме. — Сейчас только сбегаю переодеться. Подождёшь минутку?

Женщина недовольно цокнула языком.

— И во что ты, интересно, собралась переодеваться? Наряд-то у меня!

Она решительно протянула мне одну из сумок, из которой выглядывала остроконечная шляпа песочно-розового цвета.

— Переодевайся, — скомандовала Настя, уперев руки в бока, так что я покорно прошествовала в уборную. Вернувшись оттуда, я преобразилась в настоящую волшебницу. Ну, или в её неловкую подражательницу.

Теперь на мне было длинное платье-мантия свободного кроя песочно-терракотового цвета с широкими пышными рукавами, собирающимися мягкими складками у запястий. Мягкий кожаный пояс с тиснёным узором плотно охватывал талию, усаживая наряд ровно по фигуре. На голове устроилась та сама колдовская шляпа. Её острый кончик оказался загнут книзу, напоминая прогоревший свечной фитиль, а внутренняя часть полей словно светилась глубоким сумеречным фиолетовым цветом.

— Обалдеть! — выдохнула коллега, обходя меня по кругу, чтобы рассмотреть образ со всех сторон. — Тебе очень идёт! Рекомендую сделать этот наряд рабочей формой.

Я неловко улыбнулась, пробурчав в ответ что-то неразборчивое, и мы принялись за работу. Настя тоже принесла продукты, так что к бутербродам и пирожным присоединились канапе и фруктовые тарелки. На выдвинутой из-под стола тумбочке удобно устроились одноразовые бумажные стаканчики с оттиском магической шляпы и несколько пакетов сока.

Около полудня — времени, на которое мы назначили официальное открытие — лавка выглядела просто сказочно. Гирлянды с маленькими лампочками, горящими сами по себе, теперь украшали не только входную группу, но и внутреннее убранство торгового зала. Стилизованная под старину растяжка «Добро пожаловать!» украсила стену напротив входа. На столе, прямо посреди фуршета красовалась отполированная табличка: «Лавка магических предметов: волшебство твоих желаний». Именно этот слоган мы в итоге и решили использовать на рекламных баннерах, чтобы оставить единый стиль.

— Готова? — спросила Настя, поправляя мои волосы, пшеничными стеблями выглядывающими из-под шляпы.

— Нет, — честно призналась я.

— Оно и к лучшему! Будет более естественно!

Мы синхронно опустились на Степана и Стефанию и принялись ждать. Любопытный рыжий котёнок, бродивший по торговому залу, мгновенно забрался ко мне на колени и замурчал. Я запустила руку в его мягкую шерсть и выдохнула, успокаиваясь. Настя ободряюще подмигнула и перевела взгляд на вздрогнувшую дверь.

— Начинаем.

Первые гости появились ровно в двенадцать. Это были подруги Насти: стайка шумных и ярких женщин лет тридцати-сорока, одетых так роскошно, как будто они пришли не на открытие антикварной лавки, а на светский раут. Я приветливо встретила их, показав на стеллажи с вещами и проводив до фуршета. Женщины благодарно покивали и разбрелись по залу.

Сразу же за ними в магазин влетела группа школьниц, среди которых я разглядела Машу и Дашу. Девчонки хихикали и толкались локтями, с интересом рассматривая преобразившиеся витрины.

— Ой, Кира, как тут всё здорово! — подбежала ко мне Даша и схватила за руку. — А ты — вылитая ведьма! В хорошем смысле! Мы вот привели одноклассниц. Лена, Аня, Ира — это та самая магическая лавка, про которую мы вам рассказывали.

— А это ничего, что ты на «ты»? — прошептала одна из одноклассниц, на что получила недоумённый взгляд в ответ.

— А что такого? Она же не старая!

Я легонько рассмеялась и обвела взглядом зал. Пока школьницы осматривали полки, подруги Насти облепили фуршетный стол. Я слышала обрывки их разговоров: «...сказано про магию. Здесь правда есть что-то такое...», «...какая магия! Но посмотреть всё равно интересно...», «...какая красивая шкатулка. Может, купить?..»

Ещё пятеро человек подошли чуть позже. Пожилой мужчина в кепке набекрень; женщина с сумкой-авоськой, одетая настолько пёстро, что радуга могла только позавидовать разнообразию цветов; пара молодых парней, которые выглядели так, словно забрели сюда по ошибке, пока искали какой-то другой магазин; и мальчишка лет двенадцати, мгновенно направившийся к пирожным и за пару минут сокративший их количество примерно на треть.

Никто не говорил громко, но лавка гудела. Такого количества голосов я не слышала с момента моего здесь появления. Звонкий смех, восхищённый шёпот, звон стаканов, скрип половиц — всё слилось в единый гул, от которого у меня слегка кружилась голова. Время от времени я подходила к группам гостей, чтобы рассказать историю той или иной вещи. Кто-то слушал с интересом, кто-то с откровенным сомнением, но самое главное — никому не было скучно. На душе у меня посветлело, и я без остатка прониклась ролью мистической владелицы магической лавки.

А потом вошёл он.

Мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и сосредоточенным взглядом внимательных серых глаз. Не обратив никакого внимания на угощения, гирлянды и меня, он со всё возрастающим возмущением осматривал расставленные на стеллажах товары и прикреплённые возле них записки в моими фантазиями.

Остановившись у одной из полок, он взял в руки бронзовую статуэтку пухленькой балерины и стал внимательно её изучать: тщательно рассмотрел дно; провёл пальцами по краям металлической пачки; наклонился ближе и прищурился, пытаясь разглядеть что-то под пучком фигурки; поцокал языком. От его действий по моей спине пробежал холодок и сгустился плотным комом где-то на уровне желудка. Я нервно сглотнула.

— Интересно, — буркнул мужчина себе под нос, в недоумении покачивая головой, когда я подошла ближе.

— Могу я вам чем-то помочь?

Вопрос прозвучал неуверенно и настолько тихо, что мои слова остались не услышанными. Или меня предпочли проигнорировать. Тем временем мужчина уже поставил статуэтку обратно и взял с того же стеллажа цветочный подсвечник. Потом фигурку танцующей дамы без левой ноги. Затем — меланхоличного кальмара в бальном платье. С каждым новом предметом в руке его брови поднимались всё выше.

Не решаясь заговорить вновь, я нерешительно переминалась с ноги на ноги возле мужчины, пока он не заметил меня и не решил заговорить сам.

— Простите, это вы здесь владелица?

— Да, — улыбнулась я и выпрямила спину, хотя ноги наотрез отказывались держать меня ровно.

— Не могли бы вы рассказать об этой вещи подробнее? — он всё ещё держал в руках статуэтку принаряженного кальмара. — Когда и кем она была изготовлена? Где была приобретена? Есть ли на неё документы?

Документы? Разумеется, у меня нет никаких документов. А что, должны быть?

— Это... Это семейная реликвия древнего рыбацкого рода, — выдала я первое, что пришло в голову. — Была изготовлена лично его основателем в начале девятнадцатого века и передалась по наследству, пока последний наследник семьи не забросил фамильное дело. Тогда-то он и сдал эту статуэтку в ломбард, откуда она и попала в мой магазин. Документов, к сожалению, не имеется.

— А что за древний рыбацкий род? — заинтересовался мужчина. — Можете назвать фамилию?

— Ры... Рыболововы, — выдохнула я и стыдливо отвела взгляд.

Я вдруг почувствовала себя нерадивой студенткой, написавшей курсовую с помощью нейросети и не удосужившейся проверить, существуют ли в природе источники, на которые она ссылается. Ну какие ещё Рыболововы? Более глупой фамилии для рыбаков нельзя было придумать?

— Рыболововы, — мужчина повторил это медленно, словно пробуя слово на вкус. — Да, я слышал о них. Удивительно, что от этого рода что-то осталось. Знаете, я занимаюсь антиквариатом тридцать лет, но никогда не встречал вещей подобных тем, что я встретил в вашей лавке.

Пальцы моих рук неосознанно вцепились в пояс.

— В каком смысле? — спросила я, стараясь звучать спокойно.

— В прямом, — антиквар снова взял балерину и повертел её в руках. — Это бронза, но сплав необычный. Скульптурная техника напоминает работу русских мастеров начала девятнадцатого века, но есть элементы образа, которых я не встречал ни в одном музее. Но это точно не новодел. Удивительно. Будто какая-то аномалия.

Ещё какая аномалия. Я бы даже сказала — магия.

— Значит, с вашей точки зрения предметы выглядят как подделка? — уточнила я.

— Не совсем, — мужчина нахмурился сильнее и покачал головой. В его глазах читалось полное непонимание. — Подделки обычно копируют известный стиль или известный предмет, чтобы быть проданными по цене оригинала. А здесь... Полное смешение стилей, стран и эпох, и при этом — высокое качество работ. Если это и подделки, сделаны они явно не в наше время. И с совершенно непонятной для меня целью.

Он бережно вернул статуэтку на место и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что это за магазин? Можете рассказать мне историю его происхождения?

Воздух в лавке словно загустел, и вдыхать его стало в разы сложнее. Краем глаза я заметила, что несколько подруг Насти повернули головы в нашу сторону, прервав свои разговоры. Остальные посетители тоже притихли, пододвигаясь ближе. Кажется, эту историю решили послушать все.

— Это антикварная лавка, — сказала я медленно, обводя посетителей взглядом. — И каждая вещь здесь уникальна. Истории, которые я вам рассказывала, и которые написаны на бумажках в витринах — чистая правда. Но правда лишь для тех, кто готов в неё поверить. А происхождение этого магазина мне неведомо. Он существует столько же, сколько и сам Андреев. Говорят, они возникли одновременно. Большего я, к сожалению, рассказать не могу. Я всего лишь скромная управляющая этого волшебного места.

Ну вот, снова говорю первое, что приходит в голову. Не слишком ли наигранно прозвучал такой ответ? Хотя какая-то часть моей души уже сейчас была уверена, что я в точности описала реальное положение вещей. Ну или хотя бы приблизительно.

— А эта лавка в самом деле волшебная? — раздался девичий голос откуда-то из толпы.

— Конечно, — тут же прозвучал ответ знакомым голосом Даши. — Вы только посмотрите вокруг!

Все вокруг заговорили разом, и я резко перестала находиться в центре всеобщего внимания. Я выдохнула. Ощущение было такое, будто последние пару минут я провела под водой, и только сейчас смогла добраться до воздуха. В этот момент моего плеча кто-то коснулся.

— Кира, — шепнула мне на ухо оказавшаяся рядом Настя. — Отличное вступление. А теперь — пора.

— Что пора? — непонимающим шёпотом откликнулась я.

— Как что? Продажи!

Главный рекламный специалист города вышла в центр зала, широко улыбнулась и обратилась ко всем присутствующим.

— Дамы и господа! Позвольте привлечь ваше внимание!

Гомон снова стих, и все взгляды устремились на Настю. Та же ловко втащила меня внутрь образовавшегося круга и поставила прямо перед собой. Ну вот — а я только перевела дух.

— Уважаемые гости, — начала я, надеясь, что в этот раз голос не подведёт. Начало, кажется, получилось нормальным. — Вы наверняка уже услышали и прочитали невероятные истории многих из выставленных на прилавках предметов, но могу вас заверить: волшебство на этом не заканчивается. Эта не просто антикварная лавка — она магическая. Так что каждая вещь здесь не просто хранит свою историю — она способна исполнять желания своего владельца.

— Какие именно желания? — деловито поинтересовалась пёстрая женщина.

— Любые, — без колебаний ответила я.

— Например, могут обеспечить пятёрку по истории, — хихикнув, выкрикнула Даша. — Но только перед этим заставят выучить предмет!

— Или, — включилась в разговор Настя. — Могут создать для вас неведомый цветок. Что угодно — если вы этого в самом деле хотите.

По залу прокатился шёпот.

— Это такая попытка заставить нас что-нибудь купить? — ехидно спросил кто-то из местных жителей.

— Вовсе нет, — мой ответ прозвучал холоднее и твёрже, чем я хотела. — Если вам не приглянулись товары, не нужно ничего покупать. Но всё, что касается желаний — чистая правда. Правило очень простое и работает как часы: покупаешь вещь — загадываешь желание — желание сбывается.

Все заговорили разом и снова разделились на группки. Ещё недавно образованный круг из людей распался, и я с несчастным видом повернулась к напарнице. Та успокаивающе кивнула. Со всех сторон до меня доносились обрывки фраз: «...интересная стратегия продаж...», «...а что, а если попробовать...», «...ну это же очевидный обман...». Я попыталась найти взглядом того, кто произнёс последнюю фразу, но сделала неловкий шаг и, запутавшись в тканях своего колдовского одеяния, чуть ни упала. К счастью, этого никто не заметил.

— Если вы не верите, — на всё помещение провозгласила Настя, и её голос зазвенел, как натянутая струна. — Может, просто проверите?

На секунду в лавке воцарилась тишина, и я испугалась, что сейчас все услышат, как отчаянно колотится моё сердце.

— Конечно! Вот прямо сейчас и проверим! — раздался звонкий голосок из толпы.

Все повернулись к говорившей. Это была одна из подруг Насти — молодая рыжая женщина с россыпью веснушек на лице и смешливым огоньком в глазах. В руках она держала маленькую белую фарфоровую чашку, украшенную россыпью нелепых розовых слонов.

— Ленка, — настороженно произнесла моя помощница, оглядывая предмет в руках своей знакомой. — Ты уверена, что хочешь именно её?

— А почему нет? — Лена пожала плечами и перевела взгляд на меня. — По-моему, отличная чашка. Тем более, если верить её истории, какой бы напиток в неё ни наливали, всегда получается индийский чай. Интересно же! Сколько она стоит?

— Столько, сколько вы сочтёте справедливым, — выдала я уже привычный текст, и по торговому залу пронёсся гомон удивления.

— Позвольте, — вмешался в разговор антиквар, всё это время стоявший рядом с облюбованным им стеллажом. — А если я сочту справедливым заплатить за этот без сомнения золотой подсвечник, предположим, рубль — эту цену вы тоже примите? И продадите мне его?

— Если вы посчитаете эту цену справедливой, — пытаясь проглотить образовавшийся в горле ком, пролепетала я. — То разумеется.

Мужчина покачал головой и отвернулся. За это время Лена успела достать из сумочки пятьсот рублей и протянуть их мне. Взяв купюру, я быстрым — насколько позволяло новое платье — шагом направилась к креслу, но ещё на полпути тело опять перестало мне принадлежать. Я замерла, и сторонний ровный голос произнёс моими губами.

— Каково ваше желание?

Лена посмотрела на чашку в своих руках, на меня, затем мечтательно закрыла глаза и улыбнулась.

— У меня в руках такая красивая чашечка. Хочу прямо сейчас выпить из неё чая! И обязательно с конфетой! — объявила она, усаживаясь на Стефанию.

Пульсирующая тёплая энергия внутри меня забурлила. Желание загадано — пришло время исполнить его. Я закусила губу, закрыла глаза и сосредоточилась. От осознания того, что сейчас на меня смотрят около двадцати человек, сконцентрироваться было сложнее. И всё же мне удалось представить, как в белой чашке появляется горячий чай с долькой лимона, а на столе, посреди опустевших блюд с бутербродами и пирожными, появляется шоколадная конфета в блестящей обёртке.

Открыв глаза, я осмотрела стол и, обнаружив загаданное, протянула покупательнице конфету. Лена, однако, не обратила на неё никакого внимания. Её удивлённый взгляд был сосредоточен на своей покупке, которая больше не была пустой — теперь в ней дымился горячий напиток. Остальные посетители облепили её, словно пчёлы медовое лакомство, и с любопытством заглядывали в чашку.

Кое-как отдав женщине конфету, я поспешно скользнула в кресло, пододвинулась к одиноко стоящей сбоку кассе и выбила чек. Первая продажа прошла успешно.

— Это очень крутой фокус, — раздался голос одной из школьниц, и она возникла прямо напротив стола. Невысокая девчонка с тёмными косичками смотрела на меня с восторгом и нескрываемым восхищением. — А можно мне тоже?

— Конечно.

— Тогда вот, — она помахала передо мной ручным веером, который, если верить моей же легенде, спасал парусники во время штилей. — Мне нравится этот веер. Могу я взять его за сто рублей?

— Можешь, — кивнула я, принимая у школьницы деньги и тут же меняясь в лице. — Каково твоё желание?

— А можно что угодно? — с надеждой уточнила она.

— Что угодно.

— Тогда... Я бы хотела новый айфон. Про-версию. Оранжевого цвета, если можно.

Все присутствующие вновь заговорили, и на этот раз никто не пытался быть потише. Я отчётливо слышала возмущения о том, что такие просьбы — настоящая наглость, восхищённые возгласы, что кто-то тоже хочет загадать такое желание, если оно сбудется, и даже насмешки над моей провальной стратегией завлечения клиентов. Но для меня сейчас всё это было где-то далеко. Я сосредоточилась на наполнявшей меня энергии и досконально представляла перед внутренним взором заказанный товар.

Когда воображаемый результат меня удовлетворил, я открыла глаза и взглянула на свои колени. На них удобно устроилась коробка с новеньким телефоном.

— Держи, — протянула я девочке предмет её желаний и перевела сосредоточилась на кассе.

— Боже, боже, боже, — донеслись до меня восхищения школьницы. Ненадолго оторвавшись от своего занятия, я увидела, что та уже распаковала коробку, вытащила оттуда телефон и даже включила его. — Спасибо вам огромное!

— Вы наверняка всё это спланировали заранее, — хмыкнул один из двух парней, которые зашли сюда словно по ошибке. — Но шоу неплохое. Спасибо за представление!

Оба друга направились к выходу, и вскоре колокольчик над дверью возвестил о том, что гостей в магазине стало меньше. У меня болезненно закололо в груди. Как же так? Это ведь самая настоящая магия!

Но больше никто к выходу не спешил. К столу протиснулась женщина в разноцветном наряде и исподлобья уставилась на меня.

— Я тоже кое-что присмотрела, — буркнула она, показывая на фарфоровую пепельницу в своих руках с изображением старинного античного города на её дне. — Беру.

Она положила купюру в двести рублей на стол, я донесла их до кассы и повторила уже казавшийся однообразным вопрос про желание.

— Хочу благополучия, — коротко ответила женщина, пожимая плечами. — Для себя, мужа, сына, свёкров. Для всей семьи, в общем.

— А есть ли у вас фотографии членов семьи? — робко уточнила я, боясь нарваться на негатив. Наверное, всё-таки эта просьба довольно личная. С другой стороны, я совершенно не представляла, как представить благополучие людей, не представляя этих самых людей.

Но негатива не последовала. Покупательница охотно показала всех, о чьём благополучии просила, и даже назвала их имена — и профессии; и даже статус личных отношений — но мне было достаточно только внешности. Закрыв глаза, я представила каждого из них, включая саму женщину, с великолепным самочувствием и крепчайшим здоровьем; вообразила диалоге, где каждый делится информацией об успехах; словно вживую увидела их счастливые улыбки — такие заразительные, что невольно улыбнулась тоже. Да — всё должно получиться.

— Исполнено, — радостно сообщила я, открывая глаза. — Благополучие для вашей семьи обеспечено.

— Спасибо, — словно смутившись, пробормотала женщина, и попятилась к выходу. — У вас здесь очень уютно. Я ещё как-нибудь зайду. До свидания!

Колокольчик снова звякнул, а по помещению прокатился разочарованный вздох.

— Так не честно, — возмущённо воскликнул мальчишка, нанёсший самый крупный удар по продуктовым запасом сегодняшнего дня. — Мы же не можем узнать, сбылось это желание или нет!

— А ты загадай своё, — улыбнулась я ему.

Паренёк поник.

— У меня денег нет, — печально промычал он, разглядывая кончики своих кроссовок. — Вообще никаких. Ни рубля.

— Не страшно. Ты можешь заплатить тем, что сочтёшь подходящим. Например, линейкой. Или ластиком. Или даже обещанием стать хорошим человеком.

— Правда? — в глазах мальчишки зажглись счастливые огоньки. — Вот здорово! Тогда я возьму вот этого толстого кота-копилку, а взамен обещаю всегда вести себя хорошо. А желание... Я очень хочу стать выше. Сантиметров на двадцать! Ну, или хотя бы на десять!

Я собиралась произнести привычную фразу про желание, но этого не понадобилось. По зарождающемуся в груди теплу стало понятно, что сделка и так свершилась. Ох...

Можно было попробовать объяснить мальчику, что он ещё совсем юн, и обязательно вырастет естественным путём, а при исполнении желания просто вообразить его более высоким лет этак через пять. Но я во всех деталях представила разочарование паренька, если ничего не изменится. И — что меня не красит, конечно — разочарование остальных посетителей. И решила действовать. В конце концов, это же всего лишь каких-то десять сантиметров. А дети быстро растут, верно?

Вновь взглянув на своего покупателя, я впервые застала магию в процессе исполнения. Мальчик рос — медленно, но верно — прямо на глазах у всех людей, находящихся в лавке. Когда рост завершился, и парень восхищённо захлопал в ладоши, в торговом зале воцарилась гробовая тишина.

— Магия, — наконец раздался чей-то робкий шёпот. — Это настоящая магия...

Дальнейшие продажи пошли быстро. Из магазина забрали несколько статуэток, шкатулок, ваз, а также несколько флаконов духов и даже одно кольцо. Взамен я исполнила ещё два желания об айфонах, четыре о здоровье, три о карьерном повышении и пять совершенно одинаковых — о внезапном наследстве от дальнего, никому не знакомого, но совершенно одинокого родственника.

Под конец я была настолько обессилена, что едва могла держать голову над столом, однако люди не спешили расходиться — и их можно было понять.

Когда все желающие совершили по одной покупке, возле стола снова оказалась Лена. Чашки со слонами в её руках уже не было — теперь она крепко сжимала в ладонях потрёпанную книгу на неизвестном мне и гуглу языке.

— Я тут ещё кое-что выбрала, — улыбнулась она. — Готова заплатить пять тысяч.

Дрожащей рукой я приняла протянутую купюру, готовясь уже в двадцатый раз повторить вопрос про желание, но не смогла. Слова застряли в горле и отказывались двигаться дальше. Я удивлённо моргнула.

— Уже можно загадывать желание? — уточнила покупательница, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— А? Да, конечно, — заверила я, хотя уверенности у меня не было.

— Я хочу встретить настоящую любовь. Того, кто создан для меня. Вторую половинку!

Слушая желание Лены, я хмурилась всё больше. Слова были произнесены, но я по-прежнему ничего не чувствовала. Ни энергии, ни тепла — только бесконечная усталость. Может, всё дело в этом?

— Прости, — я виновато посмотрела на женщину, и мне показалось, что весёлые рыжие веснушки опалили мне щёки. — Не получается. Кажется, у меня кончились силы. Может, попробуем в другой день?

Она растерянно приняла деньги обратно и широко улыбнулась.

— Да, конечно. Я почти сорок лет ждала своего суженого — что мне стоит подождать ещё несколько дней?

— А вот меня, — вмешался антиквар. — Через несколько дней не будет в этих краях. Так что мне бы хотелось приобрести эту замечательную статуэтку сегодня, для детального изучения. Желаний моих исполнять не нужно — достаточно будет обычной продажи.

Мужчина деловито отсчитал тридцать тысяч рублей и положил на стол.

— Этого слишком много! — воскликнула я, с недоумением глядя на бронзовую пухлую балерину.

— Вот уж нет. Это нижний порог её стоимости. Сам факт того, что вы отдаёте такие вещи за бесценок...

Но я уже не слышала. Привычная уже потусторонняя сила завладела моим речевым аппаратом, и я в который раз произнесла заветную фразу о желании.

— Я же сказал, что ничего не нужно. Я просто пришёл за антикварной вещью.

— Боюсь, так не получится. Вы купили вещь — а значит, должны загадать желание.

— Что ж, — кивнул он. — Тогда желаю побеждать во всех аукционах, в которых решу принять участие.

Тело наполнилось теплом: желание было принято. Закрыв глаза, — и как же мне захотелось больше их уже не открывать — я представила классический аукционный зал, крик «продано!» и довольную улыбку мужчины с седыми висками. На всякий случай дополнив картину уведомлениями о победе в онлайн-торгах, я кое-как разлепила веки и почувствовала, как последние силы утекают прочь.

— Желание исполнено, — еле шевеля губами, выдавила я, откидываясь на спинку кресла.

— Благодарю.

— Погоди-ка, — подала голос Лена, провожая направляющегося к выходу мужчину взглядом. — Почему его желание у тебя получилось исполнить, а моё — нет?

Если бы я знала... Хотя предположение у меня было. Да что там — думаю, оно было у всех.

— Может ли быть, — в установившейся полнейшей тишине голос Насти раздался словно гром. — Что один человек может совершить только одну покупку и загадать только одно желание?

Тишина в лавке сделалась тяжёлой, как свинец. Все смотрели на меня: кто с любопытством, кто с недоверием, кто с ужасом. Люди ждали ответ. Ответ, которого у меня не было.

— Я не знаю, — из последних сил призналась я, роняя голову на руки. — До этого у меня не было шанса проверить. Мы ведь только открылись.

— Тогда давай я попробую что-нибудь купить! — тут же нашлась моя помощница, схватив с ближайшей полки первую попавшуюся статуэтку. — Да вот хоть её. Покупаю. Держи плату.

Я послушно сжала втиснутую мне в ладонь монету, но снова ничего не почувствовала. С сожалением я покачала головой.

— Похоже, всё так и есть: один человек — одно желание. Простите.

Присутствующие в лавке разделились на две части. Те, кто счёл своё загаданное желание достойным, сияли от счастья. Другие же — кто, по их мнению, загадал глупость или продешевил — выглядели настолько разочарованными, что я невольно пожалела, что вообще во всё это ввязалась.

Потихоньку гости начали расходиться. На прощание они говорили много тёплых слов и благодарностей, хвалили магазин и обещали вернуться вновь. Но я понимала — возвращаться им незачем.

Когда Люсия закрылась за последним гостем, я перебралась в подсобку, села на полу и закрыла лицо руками. Тишина давила на уши. Я слышала в ней осуждение.

— Эй, — мягко сказала Настя, садясь рядом. — Ты чего?

— Одно желание, — прошептала я сквозь навернувшиеся на глаза слёзы. — Всего одно желание. А ты загадала аленький цветочек!

— Ну и что? — отмахнулась от меня напарница, усаживаясь рядом. — Он же потрясающий! На самом видном месте у меня дома стоит. Матвей постоянно просит поиграть с ним — но я держусь. Хотя чувствую, что однажды он меня продавит.

— А твоя подруга Лена? — не унималась я. — Она хотела найти свою любовь! А загадала чай с конфетой. И всё из-за того, что я не разобралась, как именно работает мой же собственный магазин.

— Да брось. Ну что это за любовь такая, если её нужно наколдовывать? И зачем такая нужна? А настоящую она ещё встретит. Ты же её видела — не женщина, а огонь! Точно тебе говорю, уже в следующем году буду гулять на её свадьбе.

Мы немного помолчали.

— Но стратегию продвижения придётся менять, — Настя поднялась на ноги и обошла вокруг меня. — Если продать больше одного предмета невозможно, постоянных покупателей нам не видать. Значит, нужно расширять аудиторию. Сначала — все районы Андреева, а со временем — другие города. Интересная задачка!

Слёзы полились с удвоенной силой, и я перестала пытаться их сдерживать, дав волю эмоциям.

— Эй, ну ты чего?

— Просто... Просто это очень грустно, — провыла я, шмыгая носом. — Мне хотелось, чтобы люди возвращались. Рассказывали, как у них дела, покупали что-нибудь новое. Радовались. А теперь этого не будет!

— Почему не будет? Будет, конечно. Осталось только придумать поводы.

Позитивный настрой подруги — а по окончании этого безумного дня иначе относиться с Насте я уже не могла — постепенно передался и мне, и я наконец успокоилась. Вернувшись в безлюдный торговый зал, мы собрали опустевшие после фуршета блюда, и у меня возникла идея.

— Хочешь, — заговорщицки прошептала я. — Я познакомлю тебя с кухней? Думаю, она угостит нас чем-нибудь вкусненьким.

Глаза Насти округлились от удивления.

— Твоя кухня живая?

— Ещё какая! Пойдём!

И мы устроились за обеденным столом, под восхищённые восклицания подруги, тихую работу кухни и мурлыканье целых трёх котов завершая этот длинный день.

Экстра

— Эй! Что происходит? Кто здесь?

Неведомая сила раскрутила шар, пробудив меня от многолетнего сна. Внутри дубового каркаса вспыхнул ворох мыслей и воспоминаний, постепенно возвращая мне способность осознавать себя и мир вокруг.

— Ты мой новый владелец?

Вращение усилилось, и страны мира, нанесённые на мой пергамент, продолжили немыслимую пляску. Если бы Земля на самом деле вертелась с такой скоростью, уверяю вас, жизнь на ней была бы решительно невозможна. Что за неуважение?! Но нарушитель моего спокойствия и не думал прекращать.

— Немедленно прекрати! Тебе хоть ведомо, насколько я ценный? Меня изготовили ещё в 1492 году, да не какой-нибудь посредственный резчик по дереву или малограмотный картограф, а сам мастер Мартин Бехайм, искусно сочетавший в себе вершину мастерства обоих этих ремёсел! Я лицезрел лучшие его шедевры! Я поддерживал смелейшие его идеи! Более того, именно я вдохновил его на легендарное заморское странствие, с которого началась великая охота за сокровищами! И относиться ко мне нужно подобающе!

Надо думать, мои слова возымели эффект. По крайней мере, шар перестали раскручивать, и он замедлил свой ход. Я уже готов был выдохнуть, когда чьи-то острые когти с хрустом впились в нанесённую на мою поверхность карту, а зубы принялись усердно грызть деревянное основание меридиана.

— Да что же ты творишь?!

Если бы у меня были глаза, я бы немедленно испепелил своего обидчика взглядом. Но глаз, к великому сожалению, я не имел. Приходилось рассчитывать лишь на убедительность собственных речей.

— Ведомо ли тебе, неразумный, что после кончины Бехайма я попал в руки самых настоящих пиратов? Эти глупцы, подобно тебе, были настолько дикими, что использовали меня вместо подпорки для неустойчивого сундука. Но уже в третьем бою мою выдающуюся искусность заметил юный офицер из рода Капелл, где я более трёх столетий передавался по наследству как фамильная реликвия!

Судя по всему, мой обидчик был глух. Иного объяснения, почему даже после таких доводов он не остановился от посягательств на мою дубовую сущность, а вместо этого принялся усердно двигать моё основание к краю полки, у меня не было.

— Молю, перестань! Я музейный экспонат! В конце девятнадцатого века я прибыл в Россию в составе частной коллекции, но уже в начале следующего столетия я предстал перед взором общественности как представитель средневекового картографического искусства и географических познаний давних лет. Мне посвящали статьи! Да что там статьи — исследования! Я требую бережного отношеее!..

Договорить я не успел. Мою речь бесцеремонно прервал полёт с высоты — к счастью, на мягкий ковёр. Немыслимо! Какое пренебрежение! Куда скатился этот мир?

— Кс-кс-кс! Снежка? — услышал я женский голос. Насколько я мог судить, принадлежал он не вандалу, покусившемуся на мою жизнь, а кому-то, кто только что вошёл в помещение. — Ты опять что-то уронила? Ну сколько можно?

В следующий миг меня подхватили чьи-то руки и принялись отряхивать от скопившейся за десятилетия сна пыли.

— Какой красивый глобус! Разве можно с ним так, а? Поставлю-ка я его на стол в торговом зале. Думаю, он создаст в лавке аутентичную атмосферу старины.

Через несколько мгновений я оказался в другом помещении — по всей видимости, большего размера и гораздо более чистом. Да, такое отношение меня устраивает. Ставь на стол. На самое видное место! Уж я-то умею блистать!

Глава 13

На утро после официального открытия лавки я долго лежала в кровати, не решаясь выбраться из-под одеяла. Рыжий котёнок устроился где‑то у меня в ногах и мурлыкал так низко и громко, будто в комнате работал крошечный моторчик. Его белая сестричка забралась на самый верх книжного шкафа и наблюдала за мной одним приоткрытым глазом. Второй оставался сонно прикрыт, и от этого мордочка казалась подозрительно-недовольной.

Я разглядывала потолок над кроватью. Краска в углу вспучилась тонким пузырём, по стыку тянулась едва заметная трещинка. Перекрасить бы его. Или лучше сделать натяжной потолок? Белый, матовый, чтобы избавиться от постоянных вечерних теней. Было бы неплохо.

Повернув голову к шкафу, я снова встретилась взглядом с котёнком. Интересно, почему её брат и их мама относятся ко мне хорошо, а эта белая мелочь — с таким демонстративным недоверием? Может, потому что я называю её белой мелочью? Я даже подумала, не дать ли котятам имена, но тут же отказалась от этой идеи. Всё-таки они не мои. Временные жильцы — как и я сама в этой лавке. Скоро за ними должны прийти.

Мысль о хозяйке кошки и о самом Валерии Вячеславовиче возникла неожиданно. И неприятно кольнула под рёбра. Он давно не появлялся в лавке, на открытии его тоже не было. Никакой возможности спросить, когда хозяйка Мурки заберёт её домой. Я надеялась, что с женщиной всё в порядке, но надежда была слишком ненадёжным чувством, чтобы всерьёз на него опереться.

Эти не самые приятные мысли неплохо отвлекали от других, более тяжёлых, однако те всё равно просачивались в голову, как сквозняк под плохо подогнанную дверь.

Во‑первых, меня мучило правило «одна покупка — одно желание — один человек». Чем больше я о нём думала, тем сильнее оно походило не на бизнес-модель, а на странный эксперимент над здравым смыслом. Как вообще должен существовать магазин при таком подходе?

Во‑вторых, где‑то глубоко внутри сидел страх, что ко мне вот-вот заявятся родители мальчика, который вчера вырос прямо посреди торгового зала. А если это как‑то повредило его организму? Или последствия проявятся позже? От одной этой мысли во рту становилось сухо.

И, наконец, Дима. Как бы я ни старалась игнорировать мысли о нём, они упорно продолжали лезть в голову.

Он так и не позвонил после того дня, когда столкнулся в лавке с моим братом. И на открытие тоже не пришёл, хотя знал, как много оно для меня значит. Видимо, я перестала быть ему интересна. Собственно, чего удивляться? Что во мне такого? Девушка без особых увлечений, владелица максимально странной и, скорее всего, совершенно нерентабельной магической лавки, которая даже в антиквариате толком не разбирается.

Исчезновение Димы выглядело вполне логичным. Но от этого не становилось менее обидным.

Нет, дурацкие мысли прочь! Я прогнала непрошенные образы из головы и постаралась сконцентрироваться на чём-то хорошем. Например, на завершении вчерашнего дня.

Вспомнив прошлый вечер, я невольно улыбнулась. Мы с Настей расстались очень поздно. Она была в полном восторге от кухни и, кажется, болтала с ней гораздо больше, чем со мной. «Ничего себе!», «Она и такое умеет?», «Вот это да!» — её восхищённые возгласы до сих пор звенели у меня в ушах, и от этого на душе становилось чуть теплее.

Я всё-таки выбралась из постели, накинула вчерашнее колдовское платье — в нём почему‑то было легче держать спину прямо — и подошла к кухонному уголку.

— Доброе утро, моя хорошая. Что у нас сегодня на завтрак?

Кухня отозвалась сразу. Дверцы верхних шкафчиков хлопнули одна за другой, нижние ответили им глухим перестуком, холодильник распахнулся, а духовка тихо звякнула. Я пробежалась взглядом по содержимому всех открывшихся кухонных хранилищ и замерла. Чего там только не было!

Фруктовый салат в стеклянной вазочке, ещё тёплый пирог в духовке, йогурт, овсяная каша с ягодами, бутерброды с рыбой и зеленью, с колбасой, с сыром — и всё выглядело так, словно его только что вынесли из хорошего ресторана. На столешнице в ряд выстроились заварочный чайник, высокий кофейник и стеклянный графин с апельсиновым соком. А на нижней полке холодильника обнаружились даже несколько аккуратно сервированных кошачьих мисок.

Я тихо прыснула.

— Ты сегодня решила накормить небольшой полк?

Холодильник довольно загудел.

— Но я здесь одна и столько не съем. Давай пока оставим фруктовый салат и пару бутербродов. Остальное не пропадёт? Очень не хочется что‑то выбрасывать.

На этот раз кухня ответила не только гулом холодильника, но и коротким бульканьем в трубах. Прямо у меня на глазах пирог, каша, мюсли и лишние бутерброды начали растворяться в воздухе. Не исчезать рывком, а таять тонкими серебристыми струйками, как утренний туман на солнце.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Ты умеешь поднимать настроение.

Завтрак оказался восхитительным. Сладость дыни, холод винограда, хруст поджаренного хлеба и лёгкий запах зелени от бутербродов без преувеличения возвращали мне радость жизни. Я покормила котов, спустилась вниз и едва не запуталась в подоле платья на крутой лестнице. Пришлось ухватиться за ступени, чтобы не скатиться вниз кубарем.

— Доброе утро, Люсия. Доброе утро, Степан и Стефания. И тебе доброе утро, Жорж, — пробормотала я, проходя через зал и почти серьёзно смущаясь, что все они видели мой позор. Вот бы и лестницу переделать!

Лавка пахла старым деревом, бумагой и слабым ароматом чая, просочившегося с верхнего этажа. Я направилась в санузел, в который по‑прежнему приходилось пробираться через торговый зал, и в который раз подумала, что ванная наверху была бы куда удобнее. Кто вообще занимался планированием этого пространства? Изверги какие-то!

Честно говоря, я не ждала сегодня посетителей. Вчерашний день казался мне скорее шумным недоразумением, чем настоящим началом работы. Хотя где‑то на задворках сознания пряталась и другая, почти комичная тревога: а вдруг сейчас явятся телевизионщики, учёные-скептики или какие‑нибудь правительственные агенты, чтобы допрашивать меня о природе магии? Бррр!

Пока я чистила зубы, мысль о побеге домой снова попыталась пустить свои корни в моём сознании. Я ведь уже знаю, как выбраться. Но к чему я тогда вернусь?

Именно в этот момент звякнул входной колокольчик. Звук был коротким, звонким и настолько неожиданным, что я на секунду застыла с зубной щёткой в руке. Кто‑то пришёл.

Я быстро умылась, вытерла руки о полотенце и вышла в торговый зал. Возле Люсии неуверенно топтались две молодые девушки. От обеих пахло прохладным утренним воздухом и сладкими духами.

— Извините, — начала одна из них, поправляя ремешок сумки, — Это правда, что здесь происходит настоящая магия? Мне вчера соседка рассказала.

Я почувствовала, как уголки губ сами поднимаются вверх.

— Да, — ответила я, вдруг пожалев, что не надела остроконечную шляпу для полноты образа. — Это настоящая волшебная лавка, в которой исполняются самые заветные желания. Но должна предупредить, что каждый человек может купить только одну вещь и получить исполнение только одного желания. Поэтому выбирайте вдумчиво.

Девушки переглянулись — и тут же бросились к полкам. Впрочем, на вещи им, похоже, было совершенно наплевать. Одна схватила первую попавшуюся чайную пару, расписанную мелкими серебристыми звёздочками, вторая — тяжёлый серебряный поднос с руническим узором по краям.

— Цена ведь любая? — деловито уточнила обладательница чайной пары.

— Любая, — подтвердила я.

Но когда она достала из кошелька купюру в сто рублей, внутри меня неожиданно вскипело негодование. Сто рублей? За эту прекрасную чайную пару? Серьёзно? Между прочим, согласно придуманной мной версии её происхождения, её подарила лавке самая настоящая звёздная принцесса, путешествовавшая инкогнито по Земле на космическом корабле, и фарфор для этой посуды был изготовлен из спрессованной звёздной пыльцы. И вот за всё это — сто рублей?

Я мысленно фыркнула, но купюру всё же взяла. Пока касса послушно выбивала чек, знакомый монотонный голос, живущий словно отдельно от меня, вновь завладел моим речевым аппаратом и спокойно спросил:

— Каково ваше желание?

Девушка даже не задумалась.

— Хочу получить наследство от дальнего, никому не известного, но совершенно одинокого родственника. И чтобы в наследстве было не меньше ста миллионов рублей!

Я невольно закатила глаза и тут же устыдилась этого. Вчера я уже исполняла похожие желания, просто никто не называл конкретных сумм. Тогда я представляла что‑то расплывчатое: дом или квартиру в произвольной стране мира, счёт в банке на несколько тысяч долларов — ничего конкретного. Теперь же передо мной стояла вполне определённая цифра. И это почему-то раздражало.

— Ну что? — нетерпеливо спросила девушка. — Исполнено? Уже можно ждать вестей?

В её голосе не было грубости — только азартное ожидание. Но ни трепета перед магией, ни восхищения, ни даже элементарного уважения я тоже не почувствовала. Именно это задело сильнее всего.

Пульсирующее тепло разлилось по телу знакомой волной. Я закрыла глаза и начала представлять — на этот раз не абстрактное наследство, а саму девушку. Вообразила нотариальную контору, в которую она приходит, получив уведомление о наследстве. Радость на её лице, когда ту вызывают в кабинет, чтобы подписывать бумаги. А потом — ещё девяносто девять человек, заходящих в тот же зал, и спокойный голос доверенного лица покойного: «Мой наниматель был одинок и распорядился разделить сто миллионов рублей поровну между ста случайно выбранными наследниками» Ибо нечего.

Я открыла глаза. Энергия схлынула, оставив после себя лёгкую слабость и небольшое головокружение.

— Да, — сказала я с самой вежливой улыбкой, на какую была способна на текущий момент. — Всё готово. Желание исполнено.

И тут же почувствовала укол совести. Похоже, я действительно отвратительный человек. И разве я только что не сделала себе антирекламу? Да ещё и своими руками! Но надолго погрузиться в эти мысли я не успела. Вторая девушка терпеливо дождалась, пока её подруга уберёт деньги и положит приобретённую чайную пару в сумку, и заговорила.

— А мне, пожалуйста, вот этот поднос. Он очень красивый. Я бы хотела заплатить за него двадцать тысяч рублей. Вы не против?

— Разумеется, — удивлённо кивнула я.

— Можно воспользоваться картой?

— Конечно!

Мне стало неловко. Пока терминал обрабатывал оплату, меня не отпускало ощущение, что девушка вовсе не собиралась отдавать такую серьёзную сумму денег. Просто увидела мою реакцию на сто рублей подруги и решила, что не хочет выглядеть такой же скупой. Тем более, если она тоже загадает наследство. В конце концов, когда ожидаешь получить несколько десятков миллионов, экономить глупо.

Платёж прошёл почти сразу. Я убрала терминал в сторону, почувствовала знакомое тепло, медленно разливающееся от груди до самых кончиков пальцев, и вновь произнесла:

— Каково ваше желание?

Мне показалось, что девушка смутилась. Несколько секунд она молча перебирала край ремешка своей сумочки, потом сунула в неё руку и достала старую плёночную фотографию. Бумага заметно потёрлась по углам и один край слегка загнулся.

— Наверное, это покажется глупым... — тихо сказала она, протягивая мне снимок. — Но я очень хочу вернуть вот эту куклу. Во время переезда она куда-то пропала. Мы потом все коробки перевернули, но так и не нашли. А она... Она очень мне дорога.

Я осторожно приняла фотографию. На ней совсем маленькая девочка крепко обнимала большую фарфоровую куклу, от вида которой захватывало дух: белое кружевное платье, широкополая шляпка с лентой, светлые локоны, сложенные на коленях руки. Даже на старом снимке было видно, что кукла прожила в этой семье не один день — платье слегка пожелтело, а ленточка в шляпке начала распадаться на нити.

Совсем не глупое желание. Наоборот.

Я улыбнулась.

— Будет исполнено.

Закрыв глаза, я представила куклу с фотографии настолько подробно, как только могла: фарфор с лёгким молочным оттенком; цвет и текстура платья; кружева на воротнике и подоле; маленькие пуговки на ботиночках. Закончив с визуализацией, я вообразила, будто кукла стоит прямо на моём рабочем столе. Тепло внутри стало горячее, и на мгновение у меня перехватило дыхание. А затем оно схлынуло, оставив уже знакомые чувства усталости и пустоты.

Я открыла глаза. Кукла стояла на столе — точь-в-точь такая же, как на фотографии.

Стоящая перед столом девушка широко распахнула глаза. Она осторожно прикоснулась к белоснежному рукаву, словно опасаясь, что пальцы пройдут сквозь него. Затем провела ладонью по платью и вдруг счастливо рассмеялась.

— Она настоящая...

Голос её заметно дрогнул.

— Огромное спасибо! Правда. Это... Это настоящее чудо!

Не успела я ничего ответить, как девушка быстро обежала стол и неожиданно крепко обняла меня. Аромат свежего воздуха и цветочных духов ударил в нос. Растерявшись, я неловко положила руку на её плечо.

— Спасибо, — повторила она уже шёпотом. — Вы даже не представляете, что для меня сделали.

Она осторожно подхватила куклу со стола правой рукой, в левую так же бережно взяла поднос и направилась к выходу. Её подруга уже ждала возле Люсии, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Когда девушки переступали порог, до меня донёсся недовольный голос первой:

— Кукла? Ты серьёзно? Здесь же всего одно желание!..

Но настроение у меня уже успело измениться на совершенно отличное. Если с наследством я позволила себе немного вредности, то сейчас всё получилось именно так, как должно было быть. Без подвоха и мелочного желания кого-нибудь проучить. Просто человек вернул вещь, которая была ему по-настоящему дорога. А я ему в этом помогла.

Наверное, именно ради таких желаний я и оказалась в этой магической лавке.

Непроизвольно я улыбнулась ещё шире. Почему-то мне было очень радостно за поднос. Между прочим, согласно моей истории его происхождения, он был самым настоящим ветераном войны с вампирами. И вот теперь такой заслуженный артефакт оказался у человека, который мог оценить его по достоинству.

Проводив девушек взглядом, я аккуратно достала Жоржа из его личного ящика. Переплёт ворчливо скрипнул, и страницы сами собой раскрылись на последней записи.

Я внесла в журнал обе покупки, подождала, пока запись подсохнет, осторожно закрыла книгу учёта и неторопливо встала из-за стола. На освободившихся после вчерашнего открытия местах на полках образовались небольшие пустоты. Пожалуй, нужно сбегать на склад и подобрать что-нибудь подходящее, чтобы витрины снова выглядели аккуратно.

Я даже успела сделать несколько шагов в сторону подсобки, но пришлось остановиться — над приоткрывшейся Люсией снова весело звякнул колокольчик.

На этот раз в лавку вошли трое студентов и принялись расхаживать вдоль стеллажей, увлечённо рассматривая товары. Они переговаривались между собой вполголоса и время от времени посмеивались, но были настолько увлечены предметами на полках, что я не решилась их перебивать и просто ждала их дальнейших действий.

— Добрый день! — обратился ко мне один из троицы, закончив осматривать полки. — А столовые приборы у вас есть?

— Конечно! Наверное, — слегка растерянно ответила я, мысленно перебирая многочисленные коробки из подсобки.

— Так конечно или наверное? Нам просто ложки нужны — счастливые. Чтобы сессию хорошо закрыть.

— Или хотя бы полностью не завалить, — усмехнулся его товарищ.

— Или тренеру в рот запихнуть, если он опять орать начнёт, — буркнул третий.

Я не удержалась от улыбки.

— В торговом зале их нет, но могут быть на складе. Сейчас проверю. Подождите минутку, пожалуйста!

В подсобке, после недолгих поисков, обнаружился красивый набор столового серебра, из которого я без особых угрызений совести извлекла три чайные ложки. Вряд ли кто-нибудь в ближайшее время захочет купить весь комплект целиком. Или захочет? Впрочем, поздно.

Вернувшись в зал, я ещё некоторое время возилась с базой данных, занося в неё новые позиции, но молодые люди не возражали. Они терпеливо дожидались, пока я закончу, продолжая с интересом обсуждать предметы на полках. Наконец я оформила продажу — по тысяче рублей за каждую ложку — и поочерёдно повторила свой вечный вопрос.

И получила три совершенно идентичных ответа.

Все трое оказались футболистами. И все пожелали одного и того же: «хотим выигрывать все свои матчи». Да уж, ну и задачка.

Я прикрыла глаза. Перед внутренним взором одно за другим появлялись футбольное поле, ворота, свисток судьи, табло со счётом, радостные лица моих текущих посетителей. И твёрдое понимание каждого из них: я победил. Так, стоп. А если им когда-нибудь придётся играть друг против друга? Пришлось быстро дополнять воображаемую картину: если судьба сведёт их на одном поле, матч закончится ничьей. Тепло и энергия отступили, и я открыла глаза.

— Всё готово. Ваши желания исполнены.

Ребята переглянулись.

— И всё?

— Всё.

— Даже заклинания не прочитаете? — подмигнул один из парней.

— Уже прочитала, — ответила я в той же манере. — Только не вслух. Иначе не сработает!

— Ладно... Проверим. Но ложкам я пока верю как-то больше!

Студенты рассмеялись и, попрощавшись, ушли, начав спорить, работает магия или нет. Ох, ребята... Работает. Точно работает. Если я, конечно, сделала всё как следует и ничем не навредила. Как бы это, интересно, проверить?

Я ещё некоторое время смотрела им вслед и неожиданно поймала себя на мысли, что зря переживала из-за открытия. Понедельник вовсе не оказался провальным. За день колокольчик над дверью прозвенел ещё несколько раз. Кто-то заходил потому, что услышал о лавке от знакомых, кто-то — от вчерашних покупателей, а кто-то просто замечал рекламу и решался прийти. Хорошее начало.

Следующие дни пролетели удивительно быстро.

Каждое утро я просыпалась под мурлыканье котов — двух из трёх, неплохой результат, — завтракала тем, что с невероятной заботой готовила кухня, отпирала Люсию — и почти сразу слышала звон колокольчика.

К счастью, ни телевизионщиков, ни учёных, ни представителей каких-нибудь таинственных государственных организаций так и не появилось. Честно говоря, я ещё несколько дней вздрагивала всякий раз, когда дверь открывалась чуть резче обычного. Но каждый раз на пороге оказывались самые обыкновенные люди. Так что постепенно я перестала ждать неприятностей.

Настроение в лавке тоже изменилось. Постепенно покупатели начали относиться к товарам совсем иначе. Если в первые дни многие хватали первое, что попадалось под руку, то теперь всё чаще подолгу ходили вдоль стеллажей, осторожно снимали вещи с полок, рассматривали их со всех сторон и слушали мои истории о том, откуда они появились.

— Вот этот подсвечник, — с самым серьёзным видом рассказывала я одной почтенной семейной паре, — пережил тридцать три дворцовых переворота. Правда, произошло это в одном очень маленьком королевстве, которое потом почему-то исчезло со всех карт и исторических сказаний.

— А этот перстень, — объясняла я улыбчивому мужчине, — принадлежала человеку, который никогда в жизни не проигрывал в карты. Правда, при этом он совершенно не умел в них играть. Не знал правил ни для одной карточной игры! Но это ему совершенно не мешало побеждать.

Каждый раз я рассказывала всё с таким вдохновением, что сама начинала верить в собственные истории. Может, так всё и было на самом деле?

Я даже стала ловить себя на том, что с нетерпением жду нового посетителя вовсе не ради желаний, а просто чтобы придумать очередную невероятную биографию какой-нибудь вазе или шкатулке. Некоторые слушали с улыбкой, понимая, что я откровенно развлекаюсь. Другие же серьёзно кивали и уточняли детали, будто посетители настоящей лекции по истории.

Один пожилой джентльмен как-то спросил меня о стуле, на который присел отдохнуть, и, внимательно выслушав историю о том, как Степан стоически выдержал пятьдесят лет службы у мадам весом в десять центнеров и ни на сантиметр не погнулся, постучал пальцем по кованой ножке и заявил:

— Замечательный экземпляр. Беру!

Я даже растерялась.

— Степана?

— Его самого.

Мне стало почти физически не по себе. Я покосилась на стул, словно тот ожидал моего решения.

— К сожалению, не могу его продать.

— Почему? О деньгах не беспокойтесь. Готов заплатить любую сумму, которую назовёте.

— Дело не в цене. Я не могу его продать, потому что он...

Я выдержала небольшую паузу и совершенно серьёзно закончила:

— Он сотрудник этой лавки.

Несколько секунд мужчина молча смотрел на меня, потом наконец рассмеялся.

— Что ж... Тогда прошу прощения. А ничего страшного, что я сижу на сотруднике?

Я рассмеялась в ответ.

— Разумеется! Это его прямая должностная обязанность!

Когда посетитель ушёл, я легонько похлопала стул ладонью по кованой спинке.

— Видишь? — тихо сказала я. — Ты востребован. Но я тебя отстояла.

Степан, разумеется, промолчал, но мне показалось, что он остался доволен.

Настя за эту неделю тоже заходила пару раз. Иногда после закрытия мы подолгу сидели с ней на кухне, разговаривая обо всём подряд. Она каждый раз восхищалась едой так искренне, что кухня безостановочно выдумывала всё новые и новые рецепты.

— Нет, ну разве так можно? — говорила подруга с набитым ртом. — Она точно хочет, чтобы я растолстела. И как здесь можно устоять?

А уж когда Настя привела с собой Матвея, кухня восприняла нового гостя как личный вызов. Не прошло и получаса, как стол оказался заставлен таким количеством сладостей, что их хватило бы небольшой кондитерской. Здесь было всё: эклеры, пирожные, безе, фруктовые корзиночки, мини-торты, печенье. И все с совершенно разными вкусами.

Мальчик сперва честно пытался попробовать всё, но вскоре сдался даже он.

— Я столько не съем... Но так хочется!

— Учись выбирать, — учила подруга сына. — Полезный навык. В будущем точно пригодится!

Глядя на них, я впервые за долгое время поймала себя на мысли, что больше не чувствую одиночества. Да, выйти из лавки я всё ещё не могла, но теперь дни перестали быть пустыми.

Сюда постоянно приходили люди. Разговаривали, смеялись, желали. И постепенно этот странный магазин действительно начал становиться похожим на живое место. Даже не так... Похожим на дом.

Наверное, именно после этой мысли я наконец решилась позвонить маме, и мы проговорили почти три часа. Я рассказывала ей про магазин, переходя из комнаты в комнату и подробно описывая всё, что попадалось на глаза, словно проводила для неё экскурсию. Мама внимательно слушала, радовалась за меня и ни разу не сказала, что всё это звучит безумно. Словно всё в порядке. Словно так и должно быть.

После всех этих событий мне стало неожиданно легко. За последние несколько дней я даже почти перестала думать о Диме. Не потому, что перестала переживать — просто времени на эти мысли становилось всё меньше.

Желания покупателей постепенно начали повторяться. Подавляющее большинство просило здоровья или денег. Денежные желания я уже почти автоматически воплощала либо в виде неожиданного наследства, либо в виде крупного выигрыша в лотерею. Эту идею однажды подсказал один из посетителей, и она показалась мне гораздо изящнее бесконечных неизвестных родственников. Но были и другие повторы. Например, многие хотели повышения на работе, мира с близкими или удачи в каком-то важном деле. Иногда желания повторялись почти дословно. Порой приходилось немного подумать над тем, как именно представить их исполнение. Порой — много подумать. Но никаких ужасных или выбивающихся из общего потока желаний я не встречала. До пятницы.

Именно в пятницу, ближе к полудню, дверь открылась, и в лавку вошла женщина в лёгком светлом пальто и аккуратных замшевых полусапожках. Её движения были неторопливы. Она медленно обошла торговый зал, внимательно рассматривая полки, и, наконец, остановилась возле небольшой броши в виде волка. Осторожно взяв вещицу в руки, женщина подошла к моему столу.

— Цену называю я сама? — приятным ровным голосом уточнила она.

— Всё верно.

— Тогда я желаю приобрести эту чудесную брошь за полторы тысячи рублей.

Без лишних слов она оплатила покупку, и мой голос затянул привычный для ритуала продажи вопрос:

— Каково ваше желание?

Женщина открыла сумочку, достала фотографию и молча положила её передо мной. На снимке оказалась незнакомая мне женщина, смущённо улыбающаяся в камеру.

Я вопросительно взглянула на посетительницу. Её лицо было воплощением спокойствия и безмятежности.

— Это женщина, к которой ушёл мой муж, — ровным голосом сказала она. — Я желаю, чтобы она умерла. Прямо сейчас.

Глава 14

На секунду мне показалось, что я ослышалась. Из горла сам собой вырвался короткий нервный смешок. Желать кому-то смерти? Что?

Я собиралась сказать посетительнице, что подобные желания здесь не исполняются. В голове одно за другим возникали нужные слова. Мне хотелось объяснить, что я всё понимаю: уход мужа — это больно, обидно и несправедливо. Злость в такой ситуации вполне естественна, но она пройдёт, а жить с последствиями такого решения придётся дальше.

Я думала предложить ей загадать что-нибудь другое. Например, встретить человека, рядом с которым снова захочется улыбаться. Перестать оглядываться в прошлое. Вернуть себе спокойствие. Да что угодно, лишь бы не это!

Я открыла рот — и не смогла произнести ни звука.

Слова застревали глубоко внутри, будто натыкаясь на невидимую стену. Я пробовала снова и снова — безрезультатно. Нет, горло не сдавило, а язык не онемел — просто исчезла сама возможность говорить, словно моё тело потеряло способность повиноваться моей воле. Неведомая сила, всякий раз перехватывавшая управление, когда приходило время спрашивать о желании, на этот раз не торопилась исчезать. И отпускать меня явно не собиралась.

— Я могу рассчитывать, что желание уже исполнилось?

Голос женщины донёсся откуда-то издалека, словно звук продирался сквозь толщу воды.

Мне хотелось отрицательно замотать головой — не получилось. Попыталась махнуть рукой — ничего. По спине медленно пополз неприятный холод. Что происходит?

Я лихорадочно перебирала в памяти предыдущие продажи, припоминая все нюансы происходившего. Нет, раньше такого не случалось. Когда покупатель называл желание, я спокойно разговаривала с ним дальше. Могла уточнить детали, попросить объяснить какие-то подробности или нюансы. Моё тело всегда оставалось моим. Так почему сейчас всё иначе?

— С вами всё в порядке?

На этот раз в голосе женщины послышалось беспокойство. Я подняла на неё глаза.

Она действительно выглядела встревоженной: брови едва заметно нахмурились, пальцы крепче сжали ручку сумки. Странно. Кто-то, столь хладнокровно попросивший убить другого человека, всё-таки способен на беспокойство?

— В порядке... — наконец с огромным трудом выдавила я.

Язык ворочался тяжело, словно был отлит из свинца. Но ворочался. Получилось.

— Простите... Простите за беспокойство.

Голос вернулся. Ладно, попробуем ещё раз.

Я снова собралась объяснить, что подобное желание исполнить нельзя, и предложить выбрать другое. Но стоило мне даже в мыслях приблизиться к этой теме, как я вновь не смогла выдавить из себя ни звука. Словно невидимая сила запирала меня внутри моего же тела, не давая доступа на волю.

Желая разобраться окончательно, я глубоко вдохнула и выговорила фразу, которую мне было страшно даже просто произнести вслух.

— Значит, вы хотите, чтобы эта женщина умерла?

— Да, — посетительница слегка улыбнулась. Она не выглядела радостно — скорее просто спокойно, словно речь шла о давно принятом решении. — Я очень тщательно всё обдумала. Взвесила все за и против, рассмотрела разные варианты развития событий. И пришла к выводу, что единственное, что может вернуть мою жизнь в норму, — её смерть.

Она говорила ровно, без раздражения или надрыва. Никаких эмоций. Именно эта спокойная уверенность пугала меня сильнее всего.

— Мне совершенно всё равно, будет ли её смерть быстрой или мучительной. Главное, чтобы это произошло как можно скорее. Лучше всего — прямо сейчас, в эту самую минуту. И... — покупательница на секунду замолчала. — И вот я пришла к вам.

Женщина посмотрела мне прямо в глаза.

— Я верю, что здесь творится настоящая магия, и истинное желание непременно исполнится, если купить у вас вещь. А магия бывает не только светлой. И другого желания у меня нет.

Она чуть заметно наклонила голову, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Вы исполните его?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мне очень хотелось сказать «нет». Объяснить, что так нельзя. Начать спорить. Но как бы я ни старалась, ничего из этого мне не удалось. Получилось только медленно кивнуть.

В этот момент я окончательно поняла, что изменить уже произнесённое желание невозможно. Максимум — уточнить его, но не поменять саму суть. Нельзя просто переформулировать его на «хочу, чтобы она умерла понарошку». Но что же тогда делать?

Мысли лихорадочно цеплялись одна за другую, врезаясь друг в друга и тут же рассыпаясь в пыль. Я обречённо выдохнула. По телу уже разливалось знакомое тепло. Сейчас оно не бодрило и не придавало сил, а казалось ужасным паразитом, без спроса поселившимся в моём теле. Тяжёлым. Обжигающим.

Я снова посмотрела на протянутую мне фотографию и постаралась запомнить лицо женщины во всех деталях. Затем медленно закрыла глаза.

Что мне представить? Мысли путались. В голове было пусто и шумно одновременно.

Первое, что пришло на ум, — безболезненная смерть. Внезапная остановка сердца, например. Но я тут же от неё отшатнулась. Я ведь даже не знаю, действительно ли это безболезненно! Перед внутренним взором сама собой возникла женщина с фотографии. Вот она резко вскидывает ладони к груди, растерянно оглядывается по сторонам, медленно оседает на землю... Нет! Я резко прогнала этот образ.

Нет-нет-нет-нет-нет. Так нельзя! Должен быть другой способ! Желание нельзя отменить, но ведь его можно исполнить иначе. Как в случае с изменением договора и возможностью покидать лавку. Наверняка есть лазейка. Обязательно должна быть!

Я ухватилась за эту мысль почти с отчаянием.

Может, представить, что умирает вовсе не женщина с фотографии? А, допустим, её точная копия. Настолько похожая, что магия не заметит разницы. Желание исполнится, а настоящий человек останется жив.

На мгновение эта идея захватила меня, и я попробовала сосредоточиться на ней. Но стоило мне убедить себя, что перед моим мысленным взором сейчас некая «другая женщина», образ тут же рассыпался на части. Магическая сила мягко, но настойчиво возвращала меня к фотографии, лежащей на столе.

Нет. Конечно же нет.

Желание звучало совершенно определённо: «Я хочу, чтобы она умерла». Именно она, а не какой-то неизвестный моей покупательнице двойник. К тому же... Вдруг, пытаясь спасти жизнь женщине с фотографии, я действительно убью совершенно постороннего человека? От этой мысли стало совсем дурно. Так рисковать нельзя.

В лавке царил покой. С улицы доносился отдалённый звук шагов и чей-то приглушённый гомон. Люсия была закрыта не до конца, поэтому звуки внешнего мира свободно проникали внутрь — словно весточки из другой реальности.

Я приоткрыла один глаз. Покупательница стояла напротив меня и терпеливо ждала. Она не торопила и не выказывала даже малейшего нетерпения. В её взгляде читались отрешённость и спокойствие, пока мысли в моей голове метались как сумасшедшие. Я продолжала искать выход.

А что, если?..

Клиническая смерть.

Это может сработать!

Если формально человек умрёт, а потом врачи смогут вернуть его с того света, то технически желание исполнится, верно? Но при этом жертва останется жива. Нужно попробовать!

Я снова закрыла глаза. Перед внутренним взором возник городской тротуар.

Вот по нему неспеша идёт женщина с фотографии. Вот она резко бледнеет, хватается за сердце и медленно оседает на землю. Кто-то вскрикивает. Кто-то бросается к ней. Один из прохожих тут же достаёт телефон:

— Скорую! Быстрее!

Сирена. Белая машина с красным крестом. Врачи. Носилки. Я представляла всё настолько подробно, насколько позволяло воображение. Приёмное отделение. Яркий свет операционной. Писк аппаратуры. Врач, напряжённо наблюдающий за мониторами. Ровный голос:

— Мы её потеряли. Время смерти...

Другой врач — совсем молодой, упрямый, с огромными мешками под глазами после ночного дежурства — просит ещё минуту. Он не сдаётся и продолжает реанимацию.

Ещё раз. Ещё.

На мониторе снова появляется ритм. Кто-то облегчённо ахает.

— Получилось.

Я чувствовала, как каждый из представляемых образов волной заливает пульсирующая внутри меня энергия. Всё правильно. Пусть всё будет так. Она переживёт этот день.

На секунду мне показалось, что грудную клетку заполнил горячий воздух, а уже в следующее мгновение последние остатки сил покинули моё тело. Я открыла глаза.

— Желание... Исполнено, — едва слышно выдохнула я.

Голос прозвучал хрипло. Каждое слово давалось с таким трудом, словно его приходилось заново выучить прежде, чем произнести. Перед глазами всё плыло. Я бессильно опустила голову на стол, уткнувшись лбом в прохладную деревянную столешницу.

— Искренне вас благодарю, — спокойно произнесла женщина, и в её голосе послышалось что-то похожее на облегчение. — Всего доброго.

Я услышала тихий щелчок и набралась сил посмотреть на гостью. Она закрепила купленную брошь в форме волка на воротнике пальто. Получилось красиво. Я уронила голову обратно.

До моих ушей донеслись неторопливые шаги. Звякнул колокольчик, легонько хлопнула дверь. Лавка опустела.

Несколько секунд я продолжала неподвижно лежать. Потом с огромным трудом повернула голову в сторону двери.

— Люсия... — едва слышно прошептала я. — Пожалуйста... Запри щеколду. Лавка... Объявляется закрытой...

Раздался негромкий металлический стук. Вот и славно.

Некоторое время я подпирала щекой столешницу, пытаясь собрать остатки сил. Наконец мне удалось подняться и сделать несколько шагов. Ноги казались чужими, а пол под ними опасно покачивался. До уборной я добралась почти на ощупь. Холодная вода долго стекала по лицу и ладоням, но легче не становилось.

Поднявшись наверх, я мешком рухнула на кровать. Где-то совсем рядом послышалось встревоженное «мяв?». Кто-то осторожно ткнулся холодным влажным носом в мою свисавшую с кровати ладонь. Мурка? Кто-то из котят? Сил открыть глаза и посмотреть не было. Оставалось только лежать пластом и смотреть в темноту закрытых век.

Не знаю, сколько я пролежала. Полчаса? Несколько часов? Время будто исчезло. Оно больше не делилось на минуты и секунды — просто протекало мимо, не имея ко мне никакого отношения.

Я открыла глаза только тогда, когда почувствовала осторожное прикосновение кошачьего бока к щеке. Мурка сидела рядом и внимательно смотрела на меня. Рыжий котёнок устроился у меня в ногах, и даже белый свернулся клубком недалеко от подушки.

В комнате заметно стемнело. Сквозь окно просачивался вечерний тёплый свет, и предметы теряли в нём свои очертания. Книжный шкаф превратился в тёмный прямоугольник, а кресло у стены — в полноватого теневого гнома.

Наверное, я всё-таки уснула. Во рту пересохло так сильно, будто я несколько дней ничего не пила. Голова оставалась тяжёлой, словно её набили мокрой ватой.

Я медленно села. Мурка тут же перебралась ко мне на колени.

— Привет, — тихо сказала я, машинально поглаживая её между ушками. Кошка довольно прикрыла глаза. — Знаешь... Сегодня был очень плохой день.

Она, разумеется, не ответила, но замурлыкала чуть громче.

Я ещё немного посидела, глядя в окно. Выжила ли женщина с фотографии? Или?.. Нет. Стоп. Если начать думать об этом, я сойду с ума.

Я медленно спустила ноги на пол. Встать получилось только со второй попытки. В животе неприятно потянуло, и перед глазами вспыхнули тёмные пятна, но через несколько секунд стало легче.

— Надо поесть, — вслух сказала я. Голос прозвучал непривычно. Слишком скрипуче. Слишком тихо.

Кухня отозвалась мгновенно. Зашуршали шкафчики, звякнула посуда. Из носика чайника, возникшего на плите, тонкой струйкой потянулся пар. Через пару секунд дверца одного из шкафчиков плавно открылась. За ней обнаружилась тарелка тёплыми сырниками, политыми сметаной и клубничным вареньем. Рядом стояла большая кружка с какао.

Я почувствовала, как к горлу снова подступает ком.

— Спасибо...

Почему-то именно эта простая забота оказалась последней каплей. Я крепко зажмурилась. Нет! Плакать не буду!

Я молча села за стол. От кружки пахло шоколадом и чем-то ещё — кажется, корицей. Я сделала маленький глоток, и по телу медленно разлилось тепло.

— Огромное тебе спасибо, — повторила я уже увереннее.

Шкафчик негромко стукнул дверцей, холодильник негромко загудел. Наверное, это означало «пожалуйста».

После ужина я ещё долго сидела за столом, обхватив пустую кружку ладонями. Возвращаться в кровать не хотелось. Оставаться наедине с собственными мыслями — тоже. В конце концов я спустилась в торговый зал.

В лавке царил полумрак. Жорж лежал на столе на том самом месте, где я оставила его днём. Я подошла к журналу и осторожно провела ладонью по переплёту.

— Надо бы сделать запись... — тихо сказала я. — Надо написать про брошь...

Но решимости взять в руки перо и написать о новой продаже я не набралась.

Медленно опустившись на Степана, я стала разглядывать разноцветный свет фонарей в витражном стекле Люсии и вдруг поймала себя на неожиданной мысли. За всё время существования этой лавки... Неужели никто и никогда не загадывал ничего подобного? Очень вряд ли. Наверняка загадывал, и не раз. Тогда что делали предыдущие владельцы? Исполняли такие желания? Искали обходной путь? К каким последствиям это приводило?

Мысли скакали галопом. Во что я вообще ввязалась? С чего решила, что исполнять чужие желания — это весело? Почему мне казалось, будто таким способом я смогу сделать мир лучше? Люди ведь могут пожелать чего угодно, в конце концов.

Но самым неприятным было даже не это. Я почти ничего не знала о том, к чему приводят исполненные мной желания — вот что было хуже всего!

Маша и Даша получили свои пятёрки. Дима сходил со мной на свидание. Мурка нашлась. Матвей обзавёлся новой игрушкой, а его мама — цветком. Вот и все желания, последствия исполнения которых я видела собственными глазами. Остальное оставалось где-то за пределами моего знания.

Что стало в итоге стало с семьёй школьника, которому я в первый день вручила чемодан долларов? Смогли ли люди, просившие здоровья, действительно выздороветь, или получили лишь временное облегчение? Все эти многочисленные наследники и победители лотерей получили свои деньги без последствий, или теперь вынуждены объясняться с налоговой, банками и полицией? Да даже школьница, попросившая новый айфон… Не влетело ли ей за него от родителей?

Я не знала. И не имела возможности узнать. Ведь люди сюда не возвращаются — им просто незачем!

Мысли снова вернулись к женщине с фотографии. Я зажмурилась. Сегодня, пусть и всего на несколько минут, я собственными руками её убила. То есть, я надеюсь, что всего на несколько минут. Но даже этого не знаю наверняка. Что, если она всё-таки умерла? Или выжила, но её сердце после этого уже никогда не будет работать как следует? Может, она теперь всю жизнь проведёт по больницам только потому, что мне показалось, будто я нашла красивое решение?

В груди неприятно заныло.

Вдруг я просто стала частью чьего-то дьявольского плана? Может, всё происходящее — большая игра высших сил, а я, сама того не ведая, уже давно играю не на той стороне?

И ведь никто меня не заставлял — я могла уйти в любой момент, но сама решила остаться. Так мечтала стать волшебницей, что ради этого предпочла не слишком задумываться о правилах последствиях. Как эгоистично.

От печальных мыслей меня отвлёк резкий звук: где-то рядом настойчиво вибрировал мобильник. Я не сразу поняла, что происходит, и несколько секунд рассеянно осматривала стеллажи, пытаясь сообразить, где нахожусь. Потом всё-таки дотянулась до трубки. Звонила Настя.

— Привет! — бодро возвестила она. — Что-то случилось? Я хотела зайти в магазин, а дверь закрыта.

Я сфокусировалась на двери: за витражным стеклом угадывалась женская фигура.

— Извини, — пробормотала я. — Кажется, я приболела. Так что решила закрыться пораньше.

Голос подруги тут же посерьёзнел.

— Ох... Жаль слышать. Тебе что-нибудь принести? Кухня у тебя, конечно, творит чудеса, но лекарства она, наверное, всё-таки не готовит. Я могу сбегать в аптеку.

— Не нужно, спасибо. Я просто отлежусь.

— Точно?..

— Точно.

Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но я уже положила трубку. Фигура за стеклом нерешительно колыхнулась и двинулась прочь. Я почувствовала укол совести, но пересилить себя не могла. Сейчас любой разговор ощущался тяжёлым. Лучше запереться ото всех и просто побыть в тишине.

Под этим лозунгом прошли все выходные — всю субботу с воскресеньем я почти не вставала с кровати. Лавку я так и не открыла, а вниз спускалась лишь затем, чтобы убрать за котами — лоток по-прежнему стоял на складе, — и воспользоваться уборной.

Ещё в пятницу я унесла ноутбук наверх. Это был внезапный порыв, но за выходные я по-настоящему оценила такое решение: можно было завернуться в одеяло, включить какой-нибудь сериал и совершенно перестать думать. Чувствовала я себя по-прежнему отвратительно, но всё же признала очевидную мысль: такая жизнь была не худшим вариантом.

Со мною живут три кота. Вернее, Мурка и два котёнка. Белая девочка по-прежнему предпочитала наблюдать за мной со шкафов и полок, будто опасаясь подходить слишком близко. Рыжий мальчик почти всё время играл рядом. Мурка же окончательно решила, что я — отличный пуфик, и постоянно старалась на мне улечься.

Кухня исправно готовит вкусную и разнообразную еду.

Интернет работает.

Фильмы и сериалы не заканчиваются.

Чем дольше я лежала под одеялом, тем настойчивее становилась одна мысль. А что, если больше не открывать лавку? Но не признавать поражение, возвращаясь в родной город, а просто остаться здесь. Навсегда. Буду смотреть фильмы, гладить котов, есть сырники, которые готовит кухня, и больше никогда не стану спрашивать незнакомых людей, чего они там хотят.

К воскресному вечеру эта мысль перестала казаться нелепой, и я начала рассматривать её всерьёз.

Несколько раз звонила Настя. Потом мама. Говорить мне не хотелось, поэтому обеим я отвечала одно и то же: какие-то проблемы с интернетом, связь пропадает. После чего вообще отключила телефон от вайфая, а так как мобильная сеть внутри лавки так и не заработала, я осталась в полном уединении.

К утру понедельника я почти убедила себя, что магазин уже никогда не откроется, поэтому совершенно не спешила вставать, когда вдруг снизу донёсся такой грохот, что я вздрогнула всем телом.

Кто-то колотил в дверь. Это был не просто стук — по деревяшке тарабанили так, будто собирался снести Люсию с петель, если ему немедленно не откроют.

Я торопливо вскочила с кровати и прямо в пижаме побежала вниз, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы.

Через витражное стекло Люсии проступал мужской силуэт. Ещё не успев сдвинуть засов, я услышала знакомый голос.

— Кира? Ты там? У тебя всё в порядке?

Я торопливо отодвинула засов. Дверь распахнулась, и в лавку быстрым шагом вошёл Валерий Вячеславович.

— Доброе утро, — растерянно сказала я.

Только сейчас до меня дошло, как, должно быть, глупо я выгляжу со стороны: пижама, растрёпанные волосы, босые ноги, сонное лицо. Не самый представительный вид.

Полицейский окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, словно сканируя на предмет дефектов и повреждений. Убедившись, что травм и переломов на мне нет, он наконец расслабился.

— Доброе, — коротко ответил он. — Ну и напугала же ты нас.

Я непонимающе моргнула.

— Кого — нас?

— Дмитрия в первую очередь, конечно, — хмыкнул Валерий Вячеславович. — Да и меня тоже. Телефон недоступен, магазин закрыт, тебя несколько дней никто не видел. Тут хочешь не хочешь, а начнёшь всякое думать.

Что-то внутри меня дрогнуло, и по телу пробежала мелкая дрожь. Ну вот, снова я за старое. Опять ведь ведь даже не подумала, что кто-то может переживать. Мне тут же захотелось извиниться за своё поведение и поблагодарить всех за беспокойство, но вместо этого с губ сорвались совсем другие слова:

— Если Дмитрий так волновался, почему сам не пришёл?

Едва выговорив это вслух, я мысленно поморщилась. О да — очень взрослый и зрелый вопрос. А главное — задан по адресу.

Валерий Вячеславович эмоционально всплеснул руками.

— Так он же в командировке! Их почти две недели назад отправили на внеплановое задание. Он очень сокрушался, что перед отъездом не успел к тебе зайти.

Я молча смотрела на полицейского.

— Но уже на следующей неделе их группа должна вернуться. Дмитрий, правда, успел обмолвиться, что чем-то тебя обидел, и ты теперь трубку не берёшь. А интернета у них там нет, написать тебе он не может. Но от знакомых об успехах твоей антикварной лавки узнавал. И когда ему сообщили, что магазин закрыт, он тут же поднял тревогу. Попросил, если будет возможность, проверить, всё ли у тебя в порядке. Так что я здесь по его просьбе.

Я почувствовала, как где-то внутри медленно тает напряжение, последние пару недель дней казавшееся моим естественным состоянием. Словно острый камень, торчавший всё это время где-то под рёбрами, наконец сдвинулся с места.

Значит, он не избегал меня, а просто уехал по работе? А связаться мы не могли из-за индивидуальных особенностей мест нашего пребывания? А я-то за это время я успела придумать столько глупостей, что теперь самой смешно. И немного стыдно.

— Простите, что заставила вас волноваться, — тихо сказала я. — Я немного приболела, поэтому и пришлось закрыть магазин на несколько дней.

Я запнулась. Мне не хотелось продолжать, но слова сами просились наружу.

— Да и, наверное, я вообще закрою лавку.

Валерий Вячеславович удивлённо приподнял брови.

— Серьёзно? Очень жаль это слышать. Для Андреева это будет потерей.

Я вопросительно посмотрела на него.

— В последнее время весь город только о твоём магазине и говорит, — пояснил он. — Настоящая местная достопримечательность. Даже у нас в отделе половина коллег собирается сюда заглянуть. Хотя, казалось бы, где они — и где антиквариат.

Валерий Вячеславович усмехнулся.

— Поговаривают, что место это какое-то необычное. Кто-то благодаря нему здоровье поправил и про больницы забыл. Кто-то все финансовые проблемы решил. Кто-то бизнес свой успешно начал. И все как один твердят, что всё благодаря твоему волшебному магазину.

Замолчав, полицейский задумчиво почесал подбородок.

— Даже я, признаться, начал думать, что здесь всё не просто так. Мурка же ведь в самом нашлась. Да не где-нибудь, а здесь.

Я невольно улыбнулась.

— Нашлась.

— Ну вот. В самом деле необычно выходит. Не иначе как волшебство. Кстати... Кошка-то тебя не слишком обременяет? Может, помощь какая нужна? С кормом, например. Или ещё с чем-нибудь. Давно зайти и спросить хотел, да времени всё не было.

Продолжая улыбаться, я покачала головой.

— Что вы, ни капельки не обременяет. Не переживайте!

— Хорошо, если так. Нина Ивановна вовсю идёт на поправку. Так что скоро, думаю, заберёт свою красавицу домой. Но если тебе тяжело с котами, ты только скажи. Что-нибудь придумаем.

Я энергично замотала головой.

— Нет-нет. Мне они совсем не мешают. Скорее наоборот!

И это была чистая правда. За последние несколько дней кошачье семейство стало для меня настоящей семьёй. Валерий Вячеславович внимательно посмотрел на меня и удовлетворённо кивнул.

— Вот и хорошо.

Он медленно оглядел торговый зал и еле слышно цыкнул. Ну да, вид слегка неопрятный. А зачем убирать там, где больше не собираешься появляться?

— А почему решила закрываться? — спросил наконец полицейский. — По тому ажиотажу, который вокруг твоего магазина поднялся, создалось впечатление, что бизнес пошёл в гору.

— В этом-то и проблема, — призналась я, пытаясь сформулировать суть того, что меня мучает. — Понимаете... Мне кажется, я просто не подхожу для этой работы.

Он удивлённо нахмурился.

— Это ещё почему?

— Потому что я совершенно ничего не знаю о магии.

Поймав недоумённый взгляд Валерия Вячеславовича, я поспешила исправиться, чтобы не потерять серьёзный тон разговора.

— То есть, об антиквариате. Я ведь сюда попала совершенно случайно, и никогда раньше им не занималась. И чем активнее идут дела, тем сильнее я боюсь, что из-за собственного незнания могу кому-нибудь навредить.

Мужчина слушал настолько внимательно, что слова сами лились из меня рекой.

— Вдруг однажды я продам человеку какую-нибудь вещь, а потом окажется, что именно она испортила ему жизнь?

Полицейский неожиданно хмыкнул.

— Ты слишком переоцениваешь значение вещей в человеческой жизни. Да ещё и снимаешь с них ответственность за решение эту самую вещь приобрести. А если переживаешь из-за нехватки знаний, так это вообще не проблема. Сейчас чему угодно научиться можно. У меня сын курсы в интернете находит на такие темы, о которых я вообще никогда ничего не слышал. Думаешь, по антиквариату ничего нет?

Он выжидательно посмотрел на меня, и я смущённо повела плечами.

— Наверное, есть.

— Ну вот! А опыт вообще никакими курсами не заменишь. Его только работа даёт. Сдаться в самом начале всегда проще всего. Но зачем?

Именно эти простые слова попали точно в цель. В них не было ни красивых метафор, ни высокопарной мудрости. Но именно от этих слов стало легче дышать — будто кто-то приоткрыл дверь в помещение, куда несколько дней подряд не поступало свежего воздуха.

— Спасибо вам большое! — мгновение я поколебалась, но затем всё-таки решилась продолжить. — А можно задать один вопрос?

— Конечно.

— Помните школьника с чемоданом денег? Вы ведь из-за него ко мне в первый раз пришли.

— Разумеется, помню. Забудешь такого!

— А чем там всё закончилось?

Полицейский тихо хмыкнул и развёл руками.

— Пока ещё ничем. Но, похоже, деньги действительно ничьи. Никаких следов найти не удалось. Ни заявлений о пропаже, ни владельцев, ни криминальных историй. Если за положенный срок никто не объявится, государство заберёт свою часть, а остальное вернут семье этого находчивого паренька, — улыбнувшись, мужчина подмигнул. — Иногда людям и правда очень крупно везёт.

Я осмотрела предметы на полках витрин так, словно увидела их впервые. Похоже, не все желания приводят к трагедиям. И зачем было сомневаться?

— Да... Мне вот, например, тоже очень крупно повезло, — тихо сказала я и вдруг поймала себя на мысли, что говорю это совершенно искренне.

— Это отлично, Кира. И сколько ещё повезёт! Рад, что удалось заглянуть к тебе.

— Спасибо вам за заботу! Кажется, пора приводить лавку в порядок. Нужно успеть сделать небольшую уборку. Перед открытием!

Как Валерий Вячеславович ни сопротивлялся, уйти с пустыми руками я ему не позволила. Пришлось почти силой вручить ему тарелку с пирожками, которые кухня испекла специально для него. Вернее, которые я у неё очень настойчиво выпросила.

— Да куда мне столько? — без особой надежды попытался возразить он.

— На работу, — невозмутимо отвечала я. — Коллег угостите. И никаких споров.

Полицейский тяжело вздохнул, но всё-таки сдался.

— Спасибо, Кира.

— Вам спасибо!

Он ещё раз пожелал мне не болеть и, придерживая тарелку локтем, вышел за порог. Колокольчик негромко звякнул, и Люсия мягко закрылась за его спиной

В лавке воцарилась привычная тишина, но воздух... Теперь он пах совершенно иначе. Я глубоко вдохнула. Ладно — пора возвращаться к жизни.

Первым делом пришлось заняться уборкой. За несколько дней без хозяйки лавка успела заметно заскучать: на полках образовался тонкий слой пыли, а деревянный пол местами оказался усыпан кошачьей шерстью. Пока я вытирала пыль, рыжий котёнок решил, что это великолепная возможность поохотиться на тряпку. Он носился следом, бросаясь под ноги и хватая ткань лапами, из-за чего я дважды оказывалась на грани падения. Но вместо раздражения я чувствовала лишь прилив веселья.

Белый тоже помогал наводить порядок. Стоило мне отвлечься, как он невозмутимо устроился на верхней полке одного из стеллажей — прямо между флаконов со старинными духами

— Нет-нет-нет... — замахала я на него тряпкой. — Только не здесь!

Котёнок открыл один глаз, лениво потянулся и соизволил перебраться на верх соседнего стеллажа.

— Вот умница!

После уборки пришло время переодеться. Платье, которое я надевала на открытие лавки, стало чем-то вроде рабочей формы. Я аккуратно разгладила складки, застегнула последние пуговицы, поправила пояс и водрузила на голову шляпу — без неё образ казался каким-то незаконченным.

Вернувшись вниз, я поставила ноутбук на привычное место и осторожно открыла Жоржа. На этот раз откладывать запись я не стала, и перо легко заскользило по бумаге.

«Продана брошь в форме волчицы...»

Закрыв журнал, я машинально взяла в руки небольшую табличку, которая всё это время скромно стояла в углу стола. Надпись на ней по-прежнему гласила: «Лавка магических предметов. Волшебство твоих желаний». Я повертела её в руках. Красивая вещичка. Но...

— Ну что за безликая фраза? — поморщилась я. — Может, заказать новую? А написать... Например, «Антикварная лавка желаний». И ниже — правила: «У вас лишь одно желание. И оно не должно причинять вреда людям».

Последние слова ещё звучали в воздухе, когда краем глаза я уловила движение. Курсивные буквы на табличке дрогнули и пришли в движение. Слова распались на отдельные буквы и неторопливо поползли по гладкой поверхности, перемешиваясь и меняясь местами. Спустя минуту на табличке красовалась новая надпись.

«Антикварная лавка желаний.

Одно желание. Оно не должно причинять вреда людям».

Несколько секунд я просто смотрела на табличку, а затем расплылась в широкой улыбке.

— Потрясающе...

Новую табличку я поставила прямо перед кассой. Теперь не заметить правила было невозможно, и это успокаивало. Я стану предусмотрительнее. И всё будет хорошо.

Следующие несколько дней оказались удивительно спокойными. Покупатели продолжали приходить, но уже без прежнего ажиотажа, и у меня появилось время закрыть пробелы в знаниях. Я часами читала статьи о волшебстве исполнения желаний, переходя с сайта на сайт и всё глубже погружаясь в тематические форумы, старые легенды и городские байки. Большинство материалов противоречили друг другу, но некоторые мысли звучали очень здраво. Я даже заказала несколько книг — вдруг среди них найдётся что-то полезное?

Желания снова стали привычными: люди просили встретить любовь; желали благоволения удачи в новом деле; жаждали здоровья; благополучия; богатства. Каждый раз перед продажей я указывала на табличку с правилами и ждала, пока человек её прочитает. И это работало. Тяжёлых разговоров больше не случалось, и с каждым днём мне становилось немного спокойнее.

Мы снова начали устраивать вечерние посиделки с Настей. Я всё чаще звонила маме, рассказывая ей о необычных вещах, которые можно встретить в моей лавке. На заднем плане иногда мелькал папа. И, кажется, одобрительно хмыкал, глядя в экран смартфона. А иногда, закрывая магазин вечером, я ловила себя на одной и той же мысли. Со дня на день вернётся Дима... Он ведь наверняка зайдёт. Интересно, как мне следует себя вести? И не заказать ли новое платье?

Дни шли своим чередом, и посетитель, который снова сумел выбить меня из колеи, появился совершенно неожиданно. Я как раз поднялась наверх и устроила себе обеденный перерыв. Вернее, попыталась его устроить, ведь Мурка была совершенно убеждена: если на стол поставили тарелку, значит, это всё ради неё.

— Нет, — осторожно сдвинула я кошку на край стола. — Здесь нельзя сидеть.

Мурка тут же вернулась обратно. Я пересадила её на стул. Спустя мгновение она вновь запрыгнула на столешницу и подкралась к тарелке.

— Ты невозможная!

Кошка коротко мяукнула. Кажется, по её мнению, невозможной была именно я. В этот момент колокольчик над входом неуверенно звякнул. Я вздохнула.

— Ладно. Раунд за тобой.

Мурка победно уселась возле моей тарелки. Я же поспешила в торговый зал.

Возле Люсии стоял мальчишка. Совсем юный — не больше двенадцати лет. Большие настороженные глаза и взлохмаченные волосы делали его похожим на совёнка. В правой руке он держал несколько мятых сторублёвых купюр, стиснутых так крепко, что пальцы побелели. Он рассеянно скользил взглядом по полкам, явно не понимая, на чём сфокусировать взгляд. Но стоило ему заметить меня, как выражение лица изменилось. Во взгляде вспыхнула надежда. И решимость.

— Здравствуйте. Это у вас можно исполнить любое желание?

Я важно кивнула. Шляпа тут же опасно съехала набок — пришлось поспешно придержать её рукой.

— Верно. Покупаешь любой предмет — и можешь загадывать желание. Но сначала обязательно прочитай правила.

Я кивнула на табличку. Мальчик поспешно пробежался по ней глазами и набрал воздуха в грудь.

— Тогда я хочу...

— Подожди, — мягко остановила я его жестом. — Сначала выбери вещь себе по душе. Это будет не просто покупка — выбранный предмет станет твоим магическим талисманом.

Мальчик серьёзно кивнул и почти на двадцать минут словно выпал из реальности, переходя от витрины к витрине и осторожно ощупывая выставленные экспонаты. Наконец его выбор был сделан: на стол возле кассы лёг небольшой деревянный кубок с причудливой резьбой.

— Возьму его.

Мальчик осторожно расправил смятые купюры.

— Семисот рублей хватит?

— Конечно.

Я улыбнулась. Как приятно, что больше никому не приходится объяснять правило со стоимостью. Похоже, слухи о лавке действительно успели разойтись по всему городу.

— Каково твоё желание?

Мальчик схватился за край стола. Я заметила, как дрожат стиснувшие столешницу пальцы.

— Я желаю, — громким шёпотом произнёс он. — Чтобы мой папа воскрес.

Глава 15

В какой-то момент я решила, что ослышалась. Не потому, что мальчик говорил слишком тихо — последние слова он произнёс вполне отчётливо, хоть и почти шёпотом, — просто смысл категорически отказывался укладываться в голове.

— Вы же можете сделать так, чтобы мой папа воскрес, правда? — уже куда менее уверенно добавил мальчик. В голосе послышалось сомнение.

Несколько секунд я просто смотрела на него, не говоря ни слова. В голове было удивительно пусто. Видимо, мозг решил, что имеет полное право взять внеплановый отпуск и предоставить мне разбираться с происходящим самостоятельно.

Только вот без мозга получалось как-то не очень. Я машинально отодвинулась от стола, и в следующую секунду совершенно нелепым образом съехала с кресла, оказавшись под столом.

— Мяв! — откуда-то снизу возмущённо отозвался один из котят.

— Извини, — пробормотала я, на ощупь пытаясь понять, кого именно потревожила. Если судить по тону, скорее всего, белую. Рыжий обычно воспринимал случайное столкновение как приглашение немедленно устроить игру. А сестра его, напротив, видела в подобной оказии очередное доказательство человеческой неполноценности.

— С вами всё в порядке? — испуганно спросил мальчик сверху.

— Да! — поспешно отозвалась я, всё ещё сидя на полу. — Абсолютно. Просто неудачно села.

— Под стол?

— Ну да, — не растерялась я. — У нас тут колдовской штаб.

В подтверждение моих слов из-под стола показалась недовольная белая морда и тут же спряталась обратно.

Я выбралась наружу, отряхнула юбку и поправила шляпу, успевшую съехать набок. Мальчик всё это время смотрел на меня с явным сомнением, и я постаралась улыбнуться так, словно волшебницы регулярно исчезают под мебелью после оглашения желаний своих клиентов — только так и происходит.

Внутри меня тем временем уже разливалось знакомое тепло. Оно медленно текло по груди, плечам и рукам, становясь всё ощутимее. Я вздохнула. Желание было принято. Поздно паниковать и возмущаться.

Ну что ж. Убивать мы уже пробовали. Теперь попробуем воскресить.

— Всё в порядке, — повторила я уже спокойнее. — Правда. Просто твоё желание довольно... Скажем так, сложное в реализации. Но я разберусь.

Мальчик заметно расслабился, хотя пальцы, которыми он держался за край стола, всё ещё были напряжены. Я обошла его и указала на стоявшие рядом Степана и Стефанию.

— Давай для начала присядем. Можешь выбрать любой из стульев.

Он посмотрел на мебель так внимательно, будто от правильного выбора зависел успех всей операции, а потом осторожно опустился на Степана.

— Отличный выбор, — похвалила я, возвращаясь в кресло за столом. — Это мой самый надёжный сотрудник.

Мальчик озадаченно посмотрел на меня, но спрашивать ничего не стал. Оно и к лучшему.

— Для начала давай с тобой познакомимся, — начала я, думая, с чего начать. — Я вот Кира. А тебя как зовут?

— Егор.

— Очень приятно, Егор. Так вот, теперь о твоём желании. Сперва можешь рассказать мне, что случилось с твоим папой?

Мальчик сразу перестал смотреть по сторонам. До этого его глаза то и дело перескакивали с блестящих флаконов и статуэток на шляпу у меня на голове. Теперь же его взгляд опустился к собственным коленям.

— Он погиб. В аварии, — поделился Егор. И, сделав паузу, добавил: — Почти два года назад.

Егор принялся ковырять ногтем маленькую трещинку на подлокотнике Степана, и мне пришлось удержаться от автоматического замечания, что сотрудника портить не следует.

— Мы должны были ехать к бабушке, — продолжил мальчик. — Всей семьёй должны были ехать. Но только вот я заболел. Мама сказала, что останется со мной, а папа поехал один. А потом ей позвонили.

Он пожал плечами, словно рассказывал что-то самое обычное, но пальцы продолжали терзать обивку.

— Сказали, что произошла авария. В машину влетел какой-то грузовик, и папа погиб.

— Мне очень жаль, — автоматически произнесла я и поморщилась.

Ненавижу эту фразу. Она всегда звучит беспомощно, будто человек выдал тебе огромный груз чужого горя, а ты в ответ протянул ему бумажную салфетку. Но Егор лишь кивнул.

— Я очень по нему скучаю, — добавил он. — И мама скучает. Хотя сейчас у неё появился один мужик — но мне кажется, это она от отчаяния.

Мальчик нахмурился и впервые за весь разговор посмотрел мне прямо в глаза.

— А недавно в школе я услышал про вашу лавку. Сначала я, конечно, не поверил — не бывает же такого, чтобы желания сбывались по велению волшебной палочки? Но все говорили, что это правда. Вот я и решил проверить и приехал сюда, хоть и живу в другом конце города.

— И ты приехал один? — удивилась я.

— Ну да.

— Через весь город?

Егор поморщился.

— А что в этом такого? Автобусы куда угодно ходят. А я уже взрослый.

Мне захотелось одновременно восхититься решимостью ребёнка и отчитать его за прогулку по городу без взрослых, но в итоге я решила не делать ни того ни другого.

— Мама знает, где ты? — уточнила я, заранее зная ответ.

Мальчик отвёл взгляд. Ну кто бы сомневался.

— Ладно, неважно, — покачала я головой, чувствуя, как в груди становится всё горячее. — Сейчас нас интересует другое. Для исполнения желания мне понадобится фотография твоего папы. Желательно такая, где лицо хорошо видно.

Мальчик мгновенно кивнул и полез в карман рюкзака.

— У меня есть, — прокомментировал он и слегка смутился. — Только она старая.

Я ожидала, что ребёнок достанет из кармана смартфон, но вместо этого он извлёк оттуда фотографию, которую кто-то заботливо заламинировал, чтобы не затёрлась.

На снимке был сам мальчик. Там Егору было лет шесть. Он сидел на плечах у высокого темноволосого мужчины лет тридцати с небольшим и держал его за голову обеими руками. Мужчина широко улыбался, запрокинув лицо вверх, словно пытался посмотреть на сына. За ними виднелось что-то зелёное и солнечное — парк или лес.

— Это было летом, пять лет назад, — пояснил Егор. — Мы тогда ездили на озеро. Я ещё боялся плавать. А папа... Он вообще ничего не боялся.

Я всмотрелась в лицо на фотографии. Хорошее лицо. Живое, открытое, с лёгкими морщинками в уголках глаз и совершенно дурацким выражением абсолютного счастья. Только вот что мне теперь с этим делать?

Я положила фотографию на стол, выпрямила спину и закрыла глаза. Что ж, попробуем представить.

Первая же картинка, которую услужливо подкинуло воображение, оказалась настолько отвратительной, что я распахнула глаза раньше, чем она успела сложиться полностью. Земля, гроб, чья-то рука, пробивающаяся наружу… Нет-нет-нет. Спасибо. Зомби-апокалипсис в мои должностные обязанности пока не входит.

Я снова закрыла глаза. Допустим, я просто представлю мужчину с фотографии живым. Вот он появляется передо мной, дышит, разговаривает, улыбается. Но точно ли это тот самый человек? Или созданная магией копия? Если я вылеплю его исключительно из собственного воображения, вдруг получится какой-нибудь манекен с лицом папы Егора и пустой головой? Я покачала головой и снова открыла глаза, чувствуя, как тепло, разливающееся по телу, горячеет.

— Так, — сказала я вслух, серьёзно посмотрев на мальчика. — Мне нужно ещё кое-что.

Егор напрягся.

— Что?

— Расскажи мне о своём папе. Не то, что с ним случилось, а то, как он жил.

— Это как? — растерялся мальчишка, механически сжимая в руке деревянный кубок.

— Очень просто, — успокоила я. — Просто расскажи, что он любил. Что говорил. Чем занимался. Что вы делали вместе. Мне нужны любые мелочи, которые вспомнишь.

Мальчик задумался, но уже через пару секунд начал рассказ. Первые несколько минут он говорил неуверенно, постоянно замолкая и поглядывая на меня, будто пытаясь понять, действительно ли все эти подробности имеют значение. Но постепенно втянулся.

Так я узнала, что его папу звали Андрей. Он работал инженером на заводе и страшно любил чинить вещи, даже если они в ремонте совершенно не нуждались. Однажды разобрал новый тостер только потому, что ему не понравился звук, с которым тот выбрасывал хлеб. После сборки тостер перестал выбрасывать хлеб вообще, зато папа Андрей долго доказывал семье, что теперь устройство работает значительно тише.

Я невольно рассмеялась.

— Мама тогда сказала, что он больше ничего на кухне не трогает, — с улыбкой продолжил Егор. — Но уже через неделю папа починил чайник.

— Сломанный? — уточнила я.

— Не-а, — радостно отозвался мальчишка, широко улыбаясь.

— Очень последовательный человек, — улыбнулась я в ответ, и рассказ продолжился.

Я услышала истории о рыбалке, на которой Егор с отцом три часа просидели без единой поклёвки, потому что папа мальчика забыл купить наживку и пытался ловить рыбу на колбасу от бутербродов. О поездке на море, где Андрей сгорел на солнце так сильно, что три дня ходил по квартире в простыне. О том, как он терпеть не мог укроп и вылавливал каждую веточку из супа, а мама специально клала побольше, чтобы убедить мужа в пользе зелени. О старой машине, которую папа мальчика ласково называл Маргаритой и отказывался продавать, хотя уже была прилично старше своего владельца.

За время рассказа мальчишка расслабился. Он активно жестикулировал, смеялся, перебивал самого себя, вспоминая новые подробности. Я задавала вопросы, и каждый ответ дорисовывал человека с фотографии.

— А ещё он всегда говорил «ну и дела», когда сердился — даже если сердился очень сильно. Такая вот выдержка!

— Просто «ну и дела»?

— Ага, — охотно кивнул Егор. — Мама из-за этого смеялась и говорила, что он ругаться не умеет.

— Полезное качество, — серьёзно подтвердила я, но улыбка меня выдала.

Егор рассмеялся, но через несколько секунд внезапно погрустнел.

— Всегда так и говорил, — прошептал он. — Только вот я почти не помню, как у него звучал голос.

Я отвернулась к Жоржу, делая вид, что поправляю лежавшие рядом бумаги. Прекрасно. Ещё немного, и вынужденная волшебница разревётся прямо на глазах у клиента.

За окном — то есть, технически за Люсией, потому что нормального окна на первом этаже не было, — дневной свет успел заметно измениться. Я взглянула на часы на ноутбуке и с удивлением поняла, что мы разговаривали почти два часа. Бушующая внутри энергия не пыталась меня выжечь — за что я была безмерно благодарна — но уже доставляла дискомфорт. Откладывать больше некуда.

Я снова посмотрела на фотографию. Мужчина с улыбкой держал сына на плечах, не подозревая, что через несколько лет совершенно незнакомая девушка в дурацкой ведьмовской шляпе будет пытаться собрать его личность из рассказов его же сына.

В голове вдруг возник папа. Только почему-то не Егора, а мой собственный. Обычно при звонках домой я говорила с мамой, а он мелькал где-нибудь на заднем плане. Я каждый раз думала: потом поговорю с ним нормально. И вот теперь я думала: а, собственно, когда? Если сегодняшний день чему-то меня и учил, так это тому, что «потом» — очень ненадёжная штука.

Я шумно выдохнула.

— Ладно, Егор. Кажется, я готова. Начинаем.

Я взяла фотографию в руки и закрыла глаза. На этот раз я не представляла кладбище, аварию или момент смерти. Мне вообще не хотелось думать о том, что происходило с Андреем последние два года, где бы он ни находился — если он вообще в это время находился где-нибудь. Вместо этого я просто представила человека с фотографии живым.

Вызвала перед внутренним взором его облик. Вспомнила всё, что только что рассказал мне Егор. Мысленно «положила» эти детали внутрь созданного образа, представляя, как всё это соединяется в одном человеке.

Тепло стало почти обжигающим. Мне вдруг показалось, что сердце стучит слишком громко, и возникло желание немедленно заткнуть уши. Но я удержалась. Осталось последнее.

Я представила, как звенит колокольчик над Люсией. Дверь открывается — и живой папа Андрей входит в лавку. Так, словно просто возвращается домой после долгого отсутствия.

Энергия внутри меня дрогнула. На мгновение её стало так много, что казалось, она сейчас взорвётся. Но схлынула она так же внезапно, как и всегда. Я открыла глаза.

Егор с надеждой смотрел на меня. И ничего не происходило. Секунда. Две. Три...

Мальчик сглотнул.

— Получилось?

— Я…

И тут над Люсией звякнул колокольчик, и дверь лениво отворилась.

На пороге стоял мужчина с фотографии. Он выглядел растерянным. Впрочем, неудивительно — я бы тоже растерялась. Если, конечно, существо, которое сейчас вошло в дверь, вообще было способно на настоящие эмоции.

Егор вскочил так резко, что Степан едва не опрокинулся, и, размахивая кубком, помчался ко входу.

— Папа!

Мальчик бросился вперёд, и я затаила дыхание.

Вдруг сейчас мужчина отшатнётся? Или спросит, кто это — или кто он сам? А может, вообще как начнёт рычать и попытается съесть чей-нибудь мозг? Любой из этих вариантов казался мне вполне вероятным.

Но Андрей только широко распахнул глаза.

— Егор?

Мальчик врезался в него с такой силой, что мужчина качнулся назад, но удержался на ногах и почти сразу обнял сына обеими руками. Несколько секунд они вообще ничего не говорили. Егор уткнулся лицом ему в грудь. Андрей гладил сына по волосам и смотрел поверх головы мальчика совершенно ошеломлённым взглядом.

— Ты… — наконец выговорил он. — Ты так вырос.

Мальчик лишь крепче обхватил его руками.

— Я так скучал!

— Я тоже.

Голос мужчины дрогнул.

— Будто не видел тебя несколько лет. Хотя я и не совсем понимаю, где я был всё это время.

Так, ну вроде бы неплохо. Память у него есть. Сына узнаёт. Говорит нормально. Дышит. Не гниёт. Уже прекрасное начало.

— Это не важно! — почти выкрикнул Егор. — Пойдём домой!

Андрей явно хотел что-то спросить, но сын уже тянул его к выходу. У самой двери Егор вдруг вспомнил обо мне, обернулся и широко улыбнулся.

— Спасибо вам, волшебница Кира!

— Не за что, — автоматически ответила я, и Люсия захлопнулась за их спинами.

Несколько секунд в лавке царила полная тишина. Потом где-то тихо мяукнул котёнок, выводя меня из оцепенения, и я медленно опустилась на Степана.

Получилось! Я воскресила человека. Ну, наверное. Или создала довольно правдоподобную его копию. По крайней мере, не опасную. На лицо сама собой наползла совершенно идиотская улыбка. Смерть, оказывается, не конец. Вот так всё просто. Ну, не совсем просто. Пара часов разговоров, нервный срыв под столом и неизвестное количество магической энергии — но всё-таки!

Выходит, людей можно возвращать с того света. Это же невероятно! Величайшее открытие в истории человечества! Если не думать о деталях.

Я резко перестала улыбаться.

Если этот мужчина действительно настоящий Андрей, погибший два года назад, то где он находился до этого? Я вытащила его откуда-то? Из загробного мира? Из небытия? Вернула душу в восстановленное тело? Или создала нового человека, которому вложила воспоминания настоящего Андрея? Или даже воспоминания о настоящем Андрее?

Я с опаской посмотрела на фотографию, оставшуюся на моём столе. Если это всё-таки была копия — тогда кто только что ушёл из моей лавки? Или что? По спине пробежала дрожь. Нет. Об этом пока лучше не думать.

Прямо сейчас существовала ещё одна, гораздо более очевидная проблема: воскресший мужчина возвращается домой спустя два года. А как на это вообще отреагируют люди?

Что скажет его жена? Другие родственники? Друзья? Знакомые? Органы власти, в конце концов?

Если улучшение здоровья ещё можно списать на удачное лечение, повышение — на удачное стечение обстоятельств, а выигрыш и внезапное наследство — на невероятное везение, то двухлетний покойник, внезапно пришедший домой на собственных ногах, совпадением объяснялся слабо. Проигнорировать такое просто невозможно.

Я медленно опустила руки.

— Ну всё, — сказала я пустой лавке, обращаясь то ли к Жоржу, то ли к Люсии, то ли к стульям. — Теперь точно приедут учёные. Ждите.

Мои молчаливые друзья не отозвались. Вздохнув, я взяла перо и открыла журнал на последней заполненной странице. Запись получилась удивительно будничной: «Деревянный кубок. Семьсот рублей. Желание: воскрешение отца покупателя». На этом моя рука замерла. Хотелось бы приписать что-нибудь вроде «результат неизвестен», но звучало это нелепо. Результат ведь только что вышел через дверь и отправился домой. Или ест мозги мальчика...

Так, нет! Хватит!

Я закрыла Жоржа и, немного потоптавшись в торговом зале, поднялась на второй этаж.

Кухня встретила меня звоном посуды. На столе уже стояла большая кружка чая и тарелка с чем-то похожим на маленькое хрустящее печенье. Собственно, я не рассматривала: просто взяла первое попавшееся и сунула в рот. Наверное, было сладко. Но если честно, вкуса я почти не чувствовала.

Телефон лежал возле кровати. Я схватила его и набрала папу, но ответа не последовало. Вздохнув, я послала вызов маме. Она ответила почти сразу.

— Кирочка! Привет! Как дела?

— Привет, мам, — отозвалась я. — Всё нормально. А папа дома?

— Дома, — подтвердила она. — А что случилось?

— Просто хочу с ним поговорить. Можно?

На том конце повисла короткая пауза.

— Со мной уже неинтересно? — обиженно раздалось из трубки.

— Мам, ну ты чего?

Теперь трубка выдала весёлый смех.

— Да шучу я. Сейчас позову.

Я нервно ходила по комнате, продолжая машинально таскать печенье с тарелки.

— Алло? — раздался наконец знакомый голос. — Что-то случилось?

— Нет. Просто звоню.

— А-а.

Повисла неловкая пауза. Ну просто отлично. И чего я в самом деле ждала?

— Как ты? — спросила я.

— Нормально, — сухо отозвалась трубка.

Я сунула в рот ещё одну печеньку.

— Ты всё ещё злишься? — наконец решилась я.

Трубка немного помолчала.

— Не злюсь, — наконец раздалось на том конце. — Просто беспокоюсь.

— До сих пор? Сюда же приезжал мой несносный брат для контроля! — удивилась я.

— И за него переживаю, — тут же последовало пояснение. — Только у него там какие-то сложности в университете. А у тебя — со всей жизнью.

Я собралась было возразить, но не придумала ничего толкового. А что я вообще могла сказать? «Отличная у меня жизнь. Например, сегодня я воскресила чужого отца и решила, что надо срочно позвонить своему»?

— Но у меня всё хорошо, — всё-таки сказала я. — Правда. Мне всё нравится.

Отец некоторое время молчал.

— Этот магазин старья?

— Ага.

— И этот богом забытый город, который на карте едва отыщешь?

— Угу.

Трубка протяжно вздохнула.

— Ну и славно.

Никакого «немедленно возвращайся», никакого «что за ерунду ты творишь». Просто «славно». Я почувствовала, как внутри что-то расслабляется. Мы проговорили ещё минут двадцать. Ничего важного: просто работа, погода, дача и какая-то новая дрель. Потом трубку снова забрала мама, и ещё через полчаса я наконец закончила разговор.

К тому моменту на тарелке не осталось ни одной печеньки.

— Серьёзно? — удивлённо осмотрела я кухню. — Я всё съела?

Шкафчик довольно хлопнул.

— Это было нечестно! Я нервничала! Ты должна следить за моим весом, иначе вскоре я не смогу использовать эту жуткую лестницу, и мне понадобится подъёмный кран.

Холодильник прерывисто загудел. Похоже, это был эквивалент смеха.

Ладно, пора возвращаться к насущным проблемам.

Спустившись вниз, я открыла ноутбук и залезла в поисковик. Запрос: «Воскрес человек. Город Андреев». Ничего. Хм... Тогда: «Мужчина воскрес спустя два года. Город Андреев». И так тоже нет? Ладно... А если: «Покойник вернулся домой, Андреев». Бесполезно. По запросу находилась только какая-то статья про местные кладбищенские традиции.

Я прошерстила все соцсети — и с тем же результатом. Ни сенсации, ни фотографий, ни сообщений в стиле «МОЙ СОСЕД ДВА ГОДА БЫЛ МЁРТВ, А ТЕПЕРЬ ХОДИТ ЗА ХЛЕБОМ». Лишь звенящая тишина.

Я печально посмотрела на Люсию. Вот сейчас невозможность просто выйти наружу ощущалась особенно мучительной. Хотелось побежать следом и своими глазами увидеть, что мужчина не начал разлагаться по дороге домой, не растворился в воздухе и не превратился обратно в труп при первом же повороте. А я в итоге даже фамилию мальчика не узнала. Ну что за непрофессионализм?

Через час бесполезных поисков в интернете я сдалась и позвонила Насте.

— Привет! — бодро ответила она, и на заднем плане послышались чьи-то голоса. — Только быстро, ладно? Я сейчас занята.

— У меня лишь один вопрос, — поспешила я. — Ты не слышала, в городе сегодня не воскресали люди?

Настя хихикнула.

— Нет, никаких массовых воскрешений за этим днём не замечено, — отозвалась подруга.

— А немассовых? Меня скорее интересует единичное, — скорректировала я запрос.

— Дай подумать, — выдержала паузу девушка. — Нет, к сожалению, про единичные воскрешения тоже не слышала.

Я разочарованно вздохнула.

— Ну ладно. Но если услышишь…

— Обязательно сообщу тебе, — торжественно пообещала она. — Но сейчас мне правда пора. У меня, между прочим, есть и другие клиенты — хоть ты и самый любимый.

С этими словами Настя отключилась, и я ещё какое-то время смотрела на телефон. Значит, информации никакой. Может, тогда повторить эксперимент?

Едва в лавку зашёл мужчина лет сорока и двинулся вдоль стеллажей, внимательно рассматривая вещи, я тут же подскочила к нему.

— Добро пожаловать в Антикварную лавку желаний! Здесь вы можете исполнить любое ваше желание. Вам случайно никого воскресить не нужно?

Посетитель медленно опустил фарфоровую фигурку, которую держал в руках.

— Что? — непонимающе переспросил он.

— Воскресить, — энергично повторила я, подступая ближе. — Кого угодно. Родственника. Друга. Просто знакомого. Может, любимую актрису — на ваш выбор.

Мужчина несколько секунд смотрел на меня, медленно отступая к Люсии.

— Знаете, я, пожалуй, зайду в другой раз.

— Но...

Оказавшись в метре от входа, он сделал удивительно быстрый рывок, и Люсия закрылась за его спиной. Колокольчик насмешливо зазвенел — и звенел куда дольше, чем ему было положено.

Я вновь опустилась в кресло и положила голову на стол. Оказавшийся под моей щекой Жорж негромко скрипнул.

— Да, знаю. Я напугала клиента. Но я же должна как-то выяснить, как это работает!

Но мне снова никто не ответил, и к вечеру я извелась окончательно.

Ничего не происходило. Мне почти удалось убедить себя, что Андрей растворился где-то по дороге, и Егор до сих пор рыдает посреди улицы над кучкой магической пыли, когда колокольчик над дверью резко звякнул, и в лавку стремительно ворвалась женщина.

Взъерошенная и раскрасневшаяся, она смотрела на меня с таким выражением, будто всю дорогу сюда бежала и одновременно пыталась придумать изощрённый способ мести. Я невольно сжалась.

— Это вы сегодня вернули моего мужа с того света? — разнёсся по магазину её голос.

Ну вот и последствия. Я медленно выпрямилась.

— Если вашего мужа зовут Андрей и у вас есть сын Егор, то…

— Это он!

Я внутренне приготовилась к вопросам о том, что я сделала, кто я вообще такая и как работает это непонятное волшебство, но следующая фраза женщины застала меня врасплох.

— Почему он вернулся таким молодым?!

Я моргнула.

— Простите, что?

— Молодым! — повторила посетительница полным возмущения тоном. — Когда он умирал, мы выглядели ровесниками! А теперь я кажусь чуть ли не на десять лет старше собственного мужа! Он что, теперь не будет стареть?

Я машинально опустила руку вниз, и некстати оказавшаяся под столом белая кошка немедленно укусила меня за палец. Но у меня даже не оказалось сил отдёрнуть руку.

Вопрос о старении воскресшего мужа окончательно разрушил остатки моей способности воспринимать происходящее как реальность. Передо мной стояла женщина, чей мёртвый два года супруг сегодня внезапно вернулся домой. А её главная проблема заключалась в том, что он слишком молодо выглядит!

— Понимаю, что вам сейчас нелегко, — осторожно начала я, решив списать всё на шок. — Такое событие способно выбить из колеи кого угодно. Наверняка не только вы, но и ваши знакомые не понимают, что происходит…

— Ну, мы удивились, конечно, — отмахнулась женщина. — Но чего тут не понимать? Мой муж сумел воскреснуть. Он и сам до сих пор этому факту удивлён. Но в целом-то это отлично! Я очень скучала. А уж как скучал Егор... Мы безумно рады.

На секунду её лицо стало совершенно другим: светлым и счастливым.

— Конечно, с документами ужасная морока, — продолжила она. — Он же официально умер. Паспорт недействителен, трудовая закрыта, банковские счета… Но мы уже начали разбираться с ними. Работу Андрею тоже придётся искать заново, но его прежний начальник ещё работает, обещал помочь. Так что это всё мелочи.

Я слушала, не веря собственным ушам. Мелочи. В самом деле. Чего это я?

— А ваш… — я запнулась на полуслове. — Ну, тот мужчина, с которым вы встречались?

Женщина поморщилась.

— Олег? Ну да, неловко вышло. Но я ему всё объяснила, так что мы разошлись миром. В конце концов, у меня муж вернулся.

Она сказала это настолько буднично, будто речь шла о командировке, затянувшейся чуть сильнее, чем ожидалось.

— Андрей, конечно, сначала обиделся, — тем временем продолжила женщина. — Но я напомнила, что он вообще-то был мёртв два года, а я — нет. Так что он меня простил, и всё стало почти как раньше.

Она снова погрустнела.

— Только вот теперь-то я выгляжу намного старее него. Вдруг он решит найти себе кого помоложе? Не потому, что захочет. Просто чтобы смотреться гармоничнее!

Точно. Главная трагедия дня — утерянная и приобретённая молодость. А ведь самой женщине не было и сорока лет.

В этот момент во мне окончательно сломалась способность относиться к разговору серьёзно. Весь день я представляла себе реакцию родственников воскресшего человека как нечто грандиозное и мистическое: крики, слёзы, экстрасенсы, священники, научная сенсация.

Я машинально погладила укушенный кошкой палец.

— И что вы хотите от меня? — поинтересовалась я, чувствуя внутри сверхъестественное спокойствие.

Женщина посмотрела на меня с надеждой.

— Вы ведь исполняете желания, да? — вопросом на вопрос ответила она.

Я медленно кивнула.

— Так и есть. Это лавка желаний, но желание может быть только одно на человека. Чтобы его получить, нужно купить любую вещь. Цена — та, которую вы сами посчитаете справедливой. После совершения покупки я спрошу, чего вы желаете, и озвученное вами желание непременно сбудется. Так что если таково ваше желание — я состарю вашего мужа.

Женщина замахала руками, выставив их перед собой.

— Ну что вы, не нужно! Лучше сделайте моложе меня! Лет на десять! Так ведь можно?

Я растерянно пожала плечами, но, увидев на лице посетительницы отчаяние, поспешно кивнула. Почему бы и нет?

— Можно, — улыбнулась я, и в этой улыбке не было ни грамма фальши: я просто приняла правила игры. — Выбирайте товар.

Женщина направилась к стеллажам, придирчиво перебирая товары. Я же за всё это время впервые задалась довольно очевидным, казалось бы, вопросом: а я вообще нахожусь в реальном мире?