Античные полубоги нашего времени (рабочее название)

Глава 1. Я читаю по-древнегречески

Привет, моё имя Эд Стюарт. Вероятно, вы уже слышали о похождениях других полубогов. Спешу вас огорчить, моя история, к сожалению (хотя, нет, к счастью, определенно к счастью), куда нудней. Я не спасал мир, не путешествовал на другой конец света и определенно не бился с богами, титанами или гигантами. Я самый обычный полукровка. И если после этих предупреждений вы всё же остались, то спасибо. Позвольте же рассказать вам свою историю.

Это сумасшествие началось одним мартовским днем. Буквально через три дня после того как мне исполнилось тринадцать. А дело в том, что в этот, ничем не отличающийся от других день, родители вдруг ни с того ни с сего захотели поговорить со мной о моей матери. Я занимался своим привычным делом — смотрел «Доктора Кто» на своем компьютере, когда ко мне в комнату зашел мой отец Гебриэл. Он был самый обычный мужчина, которому уже за тридцать. Черные волосы, совсем как у меня, добродушное лицо с небольшими морщинками. Он только вернулся из Мемфисского Университета, где преподавал, поскольку ещё не успел переодеться и был в серых брюках и светлой рубашке.

— Эд, привет, — не очень уверенно поздоровался он.

Я остановил плеер и повернулся к нему.

— Привет, пап. Чего хотел?

Он нервно почесал голову.

— Слушай, думаю, пришло время рассказать тебе о твоей настоящей матери, — сказал он.

Я вздохнул и посмотрел на полоску плеера.

— Ну, давай. Только через десять минут, хорошо?

— Хорошо. Мы с мамой будем ждать тебя внизу, — ответил тот и вышел.

Как вы уже могли догадаться, моя настоящая мать бросила меня практически сразу после рождения. Но, несмотря на это, рос я в полноценной семье. Папа женился на Кэрол — моей мачехе, когда мне был только год. Она с легкостью приняла меня, да и я сам всегда считал ее вторым родным человеком, так что никаких разногласий у нас с ней было. А вот о моей настоящей матери мы говорили редко. В основном папа говорил, что она была удивительной и необычайной (да кто в его случае так не говорит?). Да и я особо ею не интересовался. Я и так был доволен своей семьей.

Когда я досмотрел серию и спустился вниз, папа и Кэрол уже сидели на диване в гостиной и ждали меня.

— Присядь, — попросила Кэрол.

Ей также было за тридцать, они с отцом практически ровесники. Да что там, они друг с другом еще со средней школы знакомы. Кэрол имеет длинные рыжие волосы, а её зеленые глаза буквально искрятся добротой и заботой. Она довольно доброжелательна и ласкова, но в случае чего может быть очень строгой и настойчивой, что очень помогает в её профессии — журналистике.

Как только я взглянул на них, то ясно увидел — они оба чем-то сильно взволнованы. Это нисколько не успокаивало, а совсем наоборот — я сам стал серьезно нервничать, хотя и не совсем понимал, почему. На мгновение я вспомнил, что после моего тринадцатого дня рождения папа и Кэрол каждый вечер что-то активно обсуждали. О чем именно велись их разговоры, я не знал. Меня это не интересовало, я считал это их личными делами, в которые лезть не желал.

Я присел в свободное кресло и попытался привести мысли в порядок. Помимо неизвестно откуда взявшегося волнения, я только что отвлекся от просмотра «Доктора Кто» и теперь мне нужно было хорошенько сконцентрироваться на грядущем диалоге, что с моим СДВГ не так уж и легко.

— Ну, и в чем дело? — поинтересовался я.

Мы очень редко обсуждали мою настоящую мать. Я считал эту тему больной. Тем более трудно было обсуждать это с Кэрол. Но все-таки мне было любопытно, что-то разожгло во мне интерес. Да, обычно я не особо интересовался личностью своей матери, и единственное, что чаще всего я о ней спрашивал — её имя, которое мне никак не сообщали.

— И почему именно сейчас?

— Просто… Просто пришло время, — ответил папа. — Помнишь, мы часто говорили, что ты особенный.

— Ха, — я усмехнулся. — Мам, пап, так говорят все родители своим детям.

Они улыбнулись.

— Возможно, ты прав, — продолжил папа. — Но ты ведь сам это знаешь. Ты очень умный и способный парень. Помнишь, мы говорили тебе о лагере, для таких как ты?

— Да, я помню.

Впервые о том лагере они упомянули где-то в феврале. Так, невзначай. А потом рассказали о нем чуть поподробней и даже предложили как-нибудь туда съездить. Так как Кэрол журналистка, у нее был настоящий дар красочно что-то описывать так, чтобы потенциальная аудитория этим заинтересовалась. Ну, я тоже поддался.

— И мне, вроде, понравилась эта идея, — продолжил я. — Но если там одни вундеркинды и юные Эйнштейны, то не думаю, что мне там есть место.

— О, нет! — встрепенулась Кэрол. — Там не все такие как ты. У каждого свои таланты.

— Да нет у меня никаких талантов! — попытался отмахнуться я.

И это была правда. Я ведь ничего не мог. Ни петь, ни рисовать, даже танцевать я не умел. А уже упомянутый мною СДВГ плюс дислексия все только усугубляли. Единственное, что меня в жизни интересовало — это знания. Мне было любопытно почти все: биология, география, океанология, палеонтология, история, астрономия, войны и сражения, мифология. Особенно интересен был Египет, возможно, потому что город, в котором я живу — Мемфис, назван в честь древнеегипетской столицы. Но тут я понял, что наш разговор ушел от темы:

— Так, погодите, — попросил я. — Давайте вернемся назад. Вы собирались рассказать мне о моей матери.

— Ах, да, — вздохнула Кэрол. — Мы и в самом деле отвлеклись. Знаешь… Тогда твой отец писал работу о политических режимах.

— О-о-ох, — застонал я.

Как я уже говорил, папа преподает в университете. С одной стороны, это крутая работа, он уважаемый человек. Но с другой… В отличие от Кэрол, говорить с ним о работе я зачастую избегал, потому что меня интересовало что угодно, но точно не социология с политологией! От разговоров на подобные темы я был готов спрыгнуть с балкона, и я не шучу! Домик у нас всё равно двухэтажный.

— Ладно-ладно, мы пропустим это, — успокоил отец меня.

Он бросил обеспокоенный взгляд на Кэрол, словно извиняясь. Похоже, ему тоже было не просто говорить с ней о моей матери. Но та согласно кивнула. Тогда отец продолжил:

— Так вот, именно тогда я познакомился с твоей матерью. Она была… особенная. Решила помочь мне в исследовании. Давала наводки и факты из истории. Мы много общались, обсуждали ту тему. Хм… забавно, — папа усмехнулся. — Она почему-то никогда не была в самом Университете. Как-то я предложил ей зайти, показать всё там, но она отчего-то вдруг резко отказалась, а когда я ее спросил, почему, попыталась сменить тему. Странно это… Сколько бы раз я ей не предлагал зайти, она всегда возражала.

— Гэбриэл, — ласково попросила его Кэрол.

Тот мигом пришел в себя.

— Ах, да. Так вот. Мы с ней сблизились, а потом… и полюбили друг друга. Я узнал о ней много, кто она такая, откуда. Я принял ее. Это было хорошее время… Но когда появился ты, ей пришлось уйти, — слово «пришлось» он сказал так, будто оправдывал ее.

— И? — спросил я. — Ты её оправдываешь? Она бросила тебя одного с новорожденным ребёнком! И кто же она такая, что ей пришлось сделать это? — меня начали переполнять эмоции. — И если вы не собираетесь объяснять, то хотя бы скажите, как её зовут?

— Погоди, — остановила меня Кэрол. — Ты ведь помнишь те мифы, что существовали в Древней Греции?

Спрашивала она чисто для условности, поскольку ей прекрасно было известно, как я помешан на них. Вот только я кое-чего не понимал. Почему мы снова ушли от темы, при чём тут эти мифы и как все же звали мою мать? Я с раздражением заворчал, а довольно сумасшедшая часть меня начала строить теории разной степени вменяемости, самые безумные из которых вообще не имели смысла.

Родители же не обратили на мои возмущения никакого внимания, а Кэрол продолжила:

— И ты ведь помнишь, что время от времени боги спускались на землю, влюблялись в обычных людей, а потом уходили, оставляя после себя необычных детей?

— Полубогов, — сказал я, всё ещё гадая, вернемся ли мы к основе разговора. — Как Геракл, Персей, Тесей, Ахиллес, Минос, Пасифая… Ага, я помню. Но при чём тут всё это?

Родители замялись. Похоже, что по какой-то причине им сложно говорить об этом. Меня же все эти хождения вокруг да около начали раздражать. Кэрол, немного помявшись, вздохнула.

— Скажи, Эд, а как бы ты отнёсся к тому, если бы все эти мифы вдруг оказались реальностью?

— Честно? Было бы круто.

Я сказал то, что думал. Поскольку я действительно считал, что будь это правдой, мир был бы куда интересней. Согласитесь, наличие всякой там магии и чуваков, способных управлять океанами, мёртвыми или пускать молнии аля «Подать мне Таноса!» (или еще круче) значительно бы разнообразило нашу скудную жизнь. Вот только повторюсь, при чём тут это? Потому что если так продолжится, то та самая сумасшедшая часть меня возьмет верх. А я этого очень опасался.

— Скажи, у тебя еще нет никаких догадок? — вдруг спросил папа.

Ну, здорово. Они действительно напрашиваются? Потому что я устал гадать и сопротивляться тому безумию, что рвалось наружу.

— Ну, если хотите откровенно, то прямо сейчас какая-то часть меня кричит: «Хей! Они пытаются сказать тебе, что все эти боги реальны! Да и ты сам, оказывается, полубог!» Поэтому если вы сейчас не скажете мне всё как есть, то я действительно начну так думать.

Они снова улыбнулись. И тут папа окончательно добил меня:

— Вообще-то именно это мы и пытаемся тебе сказать.

Всё. Приехали. Я решил, что кто-то из нас определенно сошёл с ума. Ну что ж… Чего нам терять? Давайте подыграем этому спектаклю, каким бы абсурдным он не казался.

— Хорошо… — осторожно произнес я. — И кто же в таком случае моя настоящая мать?

— Афина, — чуть выждав, назвал ее имя папа.

Да уж… Становилось всё интересней и интересней. Часть меня хотела как можно скорее закончить весь этот бред. Но я отчетливо видел, что они не врали. По крайней мере, они сами верили в это. Голос у них был по-настоящему серьёзен, да и взгляд они никуда не прятали. В их глазах было видно, что они говорят правду.

— Я понимаю, как это звучит, — начал объяснять он. — Но послушай. Это всё правда. Все те мифы, которыми ты так увлекаешься — тоже правда. Боги Олимпа существуют и они… Они реальны.

— Так… — мне начало казаться, что все слишком далеко заходит.

Но я продолжал слушать. Почему-то я чувствовал, что это важно. Однако всё до жути запуталось. Нужно было хоть что-то разъяснить.

— Хорошо, — смирился я, — давайте предположим, что я вам верю. Но как это всё объяснить с научной точки зрения? Вращение Земли вокруг Солнца, погодные явления, смена времен года?

Видимо, этот вопрос их смутил, но, тем не менее, отец попытался ответить:

— Видишь ли, Эд, боги… являются олицетворением этих сил. Их метафорическим воплощением. Да, существуют определенные законы физики. Но боги воплощают собой определенные вещи, тесно связанные с ними. Например, гроза — могущество, солнце — тепло и жизнь, огонь — уют и так далее. Этим и являются боги.

Про себя я отметил, что подобное суждение довольно логично. Но всё ещё ничего не понятно.

— Ладно… Но как в таком случае я могу быть полубогом? Ведь в мифах они были бесстрашными героями, зачастую наделёнными особыми способностями. А я? Да я даже читать нормально из-за этой дислексии не могу! А СДВГ? Мне это жить нормально не дает! Да какой из меня, по-вашему, полубог?

— Слушай, — папа попытался успокоить меня. — Этому тоже есть объяснение. Все дело в твоих божественных корнях. Например, СДВГ помогает полубогам в бою. Благодаря нему, они более настороженны, у них улучшены чувства и рефлексы, повышается внимание к окружающей обстановке.

Я мысленно присвистнул. Если они и несут пургу, то они всё как следует продумали!

— А что касается дислексии, — продолжил отец, — то она возникает из-за того, что мозг полубогов изначально настроен на древнегреческий язык, а не на английский.

Кэрол взяла с журнального столика лист бумаги и протянула мне. Я взял его и осмотрел. Это был текст поэмы на греческом. «Одиссея», как я понял. Судя по всему, момент его нахождения на острове Цирцеи. Но тут вдруг до меня дошло кое-что. Я отчетливо видел каждое слово! Буквы не пытались разбежаться, как обычно, когда я пытался читать (а мне это приходилось делать очень часто). Мало того, как вы уже могли заметить, я даже примерно понимал, о чем тут речь! Очень смутно и отрывками, но все же. Знай я язык, я бы с легкостью прочел это и не разу бы не застопорился. Родители, видимо, заметили это.

— Видишь? — сказала Кэрол. — Ты можешь читать по-древнегречески.

Я ничего не ответил, поскольку пребывал в некотором шоке. Вероятно, кто-то из вас подумает, что это не совсем тот случай, на который надо так реагировать. Возможно. Но лично для меня это было нечто поразительным. Я всегда любил книги. Но эта дислексия была моим проклятием. Я любил книги, но читать их нормально не мог, буквы постоянно разбегались и перемешивались друг с другом, словно издеваясь надо мной.

— Мы говорили о лагере, — продолжила Кэрол.

— Ага, — кивнул я. Ещё одна непонятно как к этому причастная тема.

— Знаешь, мы не были с тобой до конца откровенны, — призналась она. — На самом деле это место для таких как ты, для полубогов. Их также называют полукровками. Это единственное безопасное для них место. Дело в том, что вместе с этими богами также реальны и те монстры. И многие из них охотятся на полукровок, пытаются их убить, пока те не стали старше, сильнее, опасней. Монстры хорошо различают запах полукровок и легко их находят. Но, пока те слишком малы, запах не такой сильный, он практически отсутствует. Однако чем старше становится полукровка — тем он сильнее, и монстры уже смогут добраться до него. А тот Лагерь единственное безопасное для полукровок место. Там их ни один монстр достать не может. Но ты сам уже в таком возрасте, что они могут легко найти тебя и убить. И с каждым днём эта вероятность растёт. Мы не можем больше так рисковать. Немногие полукровки доживают до совершеннолетия. Тебе нужно отправиться в тот лагерь, — уже строго сказала она. — Как можно скорее.

Признаюсь честно: я почти поверил. Говорили они очень убедительно, а если бы и хотели меня разыграть, то наверняка бы выбрали древнеегипетскую мифологию. Она ведь всегда привлекала меня больше. Они вполне мог пошутить, сказав, что я сын Тота или Анубиса. Но на шутку это как-то не было похоже. Я пока не заметил ни единого намека на улыбку на их лицах, а их взгляд был поистине серьёзным.

Раньше, когда они описывали этот лагерь, они говорили, что мне будет полезно туда съездить, что я многому научусь. Признаюсь, школа меня доканала (а кого нет то?), и тогда эта идея мне казалась более-менее хорошей. Я вроде даже согласился. Но теперь… Теперь мне все это казалось безумием.

— Ладно… — яснее ничего не стало, но я решил смириться (пока). — Итак, давайте подытожим. Значит, все эти греческие мифы реальны. Боги тоже, и у них есть дети — полубоги. И я один из них. Я сын Афины?

— Верно. И тебе нужно отправиться в тот лагерь. Для твоей же безопасности, — убеждала Кэрол меня.

— Завтра за тобой прибудут двое из лагеря, — сказал отец. — Они будут твоим сопровождением и, в случае чего защитят.

— Завтра? — я был в шоке. А раньше они не могли предупредить?

— Завтра, — кивнул он. — Как уже сказала мама, мы больше не можем рисковать.

Все так внезапно навалилось! Всего час назад я считал себя хоть и не самым нормальным, но вполне обычным парнем, а тут, оказывается такое! И мне надо на следующий же день ехать в какой-то там лагерь, о котором я, как оказалось, на самом деле почти ничего не знаю!

— Эд, — ласково посмотрела на меня Кэрол. — Пойми, пожалуйста, это не шутки. Всё серьёзно. Пожалуйста, иди собираться.

Похоже, выхода не было.

— А как же школа? — поинтересовался я.

— Мы все уладим, — пообещал папа. — Все будет в порядке. А теперь, пожалуйста, иди собирать вещи.

Последующие несколько часов я провел практически безвылазно в своей комнате, собирая рюкзак и много думая. Очень много. Все это казалось мне нелепицей. Возможно, родители просто спятили? Но как тогда объяснить, то явление с «Одиссеей»? Куда вдруг делась моя дислексия и почему я примерно понимал смысл написанного?

Решив, что я даже не знаю, на сколько туда отправляюсь, я положил в рюкзак книгу по египтологии одного классного учёного — Джулиуса Кейна. Он, кстати, неожиданно пропал прямо перед этим Рождеством и до сих пор не объявился. А этот экземпляр, с автографом самого автора, Кэрол с большим трудом раздобыла специально мне в подарок на День Рождения. Я бросил рюкзак на стул, а сам плюхнулся на кровать, уставившись в потолок.

Тут я вспомнил кое-что. Необычный случай, который произошел со мной буквально в прошлом году, когда я шел по одной из улиц города. Тогда мое внимание в небе привлекла одна странная птица. Однако, присмотревшись, я внезапно понял, что это не птица вовсе. Это была змея! И с крыльями! В буквальном смысле змея с крыльями! Она летела в сторону реки и вскоре скрылась. Тогда я решил, что мне просто показалось. Но, всё равно, тот случай долго не давал мне покоя.

Был ещё один, когда мне было только десять. В тот раз, направляясь в школу, я заметил, как за мной наблюдает странный человек. Был он довольно высокого роста, аж под два метра, и одет в очень широкий плащ. Точнее, плащ был всего лишь накинут на плечи, так как рукава оставались пустыми. Но когда же он захотел его поправить, то я готов поклясться, что заметил у него целых шесть рук! Увидев это, я не на шутку перепугался и со всех ног побежал прочь. К счастью, за мной он не погнался. После я попытался забыть это как страшный сон, но, как понимаете, такое просто забыть невозможно! Была и пара других случаев. Но естественно я никому о них не рассказывал. Я же не хотел попасть в психушку.

— Мяу, — услышал я вдруг.

На кровать ко мне запрыгнула наша кошка Сью и тут же начала тереться об мою руку, прося ласки. Вообще раньше я хотел дать ей имя пооригинальней, например Баст, в честь египетской богини кошек, но позже по какой-то причине передумал. Я по привычке начал поглаживать её. Сью улеглась рядом и довольно заурчала.

Это необычное пятнистое, чем-то смахивавшее на леопарда, создание подарил мне на мое девятилетие доктор Ти. Так мы все звали друга нашей семьи и, по совместительству, папиного коллегу из университета.

В отличие от других преподавателей, доктор Ти был довольно молод, я бы не дал ему больше тридцати. Возможно, даже, двадцати пяти. Я плохо определяю возраст. Это весьма странный, но весёлый парень, мне очень нравилось с ним общаться. Ти сильно обрадовался, когда узнал, что меня очень интересует Древний Египет, и с тех пор часто темой наших обсуждений был именно он.

Я невольно вспомнил последний раз, когда мы с ним виделись. Это было ещё в декабре, под Рождество. Родители решили устроить праздничное барбекю и пригласили по паре своих друзей и коллег к нам. Доктор Ти был в их числе. Было весело. Эгг-ног, ароматное печенье, которое принесла подруга Кэрол — Мэри, отец и его друг Чарльз, которые соревновались в приготовлении мяса, предпраздничная атмосфера — вот всё, что нужно для беззаботного настроения. А еще один из коллег Кэрол, Оуэн (насколько помню, он работает оператором), даже притащил электрогитару и пообещал нам всем показать «величайшее в мире искусство, под названием блюз».

Не знаю, действительно ли оно величайшее, но у Оуэна вышло довольно неплохо. Ну, я так думаю, сам я не фанат музыки. По крайней мере, овации были бурными. Ти даже сравнил блюз с магией и сразу же буквально прилип к Оуэну, расспрашивая его обо всех тонкостях и упрашивая о паре уроков. Чем это кончилось, не знаю, но было видно, что нашему скромному артисту всё это внимание со стороны светловолосого парня очень льстило.

Позже, когда я сидел за столом и наслаждался ужином, ко мне с довольно большим куском мяса подсел Ти.

— Знаешь, — обратился он ко мне, — а это барбекю довольно забавная штука. Мне нравится. Думаю, сам как-нибудь обязательно попробую приготовить.

— Желаю удачи, — ответил я.

— Кстати, — вдруг засуетился он. — Сейчас же Рождество, а на этот праздник принято дарить подарки… Короче, вот.

Откуда-то, я так и не понял откуда (ну не из кармана же!), Ти достал небольшую коробочку и протянул ее мне.

— Спасибо… — неуверенно ответил я.

Я взял коробочку в руки, открыл ее и вытащил то, что было внутри. Это была статуэтка одного египетского бога. И нет, не одна из тех, которыми торгуют на каждом углу в современном Египте, и которые сделаны в Китае. А самая настоящая, древняя и, должно быть, очень хрупкая статуэтка. Вполне возможно, ей уже несколько тысяч лет.

— Спасибо… — заворожено повторил я.

— Да пустяки, — отмахнулся Ти, словно это действительно было так. — Слушай Эд, я тут внезапно понял, что никогда тебя об этом не спрашивал.

Он поскреб подбородок, словно птица качнул головой и спросил:

— А почему тебя так интересует Древний Египет?

Я усмехнулся.

— Ну, — начал я, — наверное, потому что это была великая цивилизация.

— Та-ак, — кивнул тот.

— Они смогли развиться в таком не самом благоприятном для жизни месте, — продолжал я. — А еще у них очень интересная культура. Все эти невероятные постройки: пирамиды, обелиски, храмы, гробницы… И красочные изображения на стенах и свитках папирусов… Также у них очень интересная и необычная мифология. У них в буквальном смысле почитались ум и мудрость, а смерть они не воспринимали, как что-то темное и плохое, как в некоторых других культурах. Анубис и Осирис не были, так сказать, антагонистами, а совсем даже наоборот.

Ти, в это время резавший свой кусок мяса, улыбнулся:

— Да… Египетская культура уникальна.

— А еще, — решил добавить я, — возможно, это связано с тем, что я живу в Мемфисе.

— Ф кафом сфысфе? — спросил он с уже набитым ртом.

— Ну, так этот же Мемфис назван в честь того, египетского, — ответил я, хотя это и так было очевидно.

Да, очевидно, но, видимо, не для Ти. Поскольку сразу после моих слов, тот застыл с очередным куском у открытого рта. Немного помотав головой, он отложил вилку и посмотрел внимательно на меня.

— В смысле, «в честь египетского»?

Лицо его выражало полнейшее недоумение, что смутило меня. Ведь мы с ним так часто обсуждали Древний Египет, а он и понятия не имел о таком очевидном факте?

— Ну… Так оригинальный Мемфис это древняя столица Египта, — пояснил я.

Ти активно поморгал. Затем резко встал со стула и сказал:

— Прости, Эд, но мне надо уйти, — а затем и обратился ко всем остальным. — Кэрол, Гебриэл, спасибо за всё, было очень классно. Оуэн, — он указал на музыканта, который уже сменил гитару в руке на кружку с эгг-ногом. — Я с тобой еще свяжусь. Всем до встречи! Я пошёл!

Ти махнул рукой и направился к выходу, оставив меня сидеть в полнейшем недоумении. Но почти никто столь неожиданному его уходу не удивился. Все, кто был знаком с Ти, знали, что этот парень на такое способен. Он может неожиданно придти к вам, когда вы его не ждете, а может также неожиданно уйти.

Но с тех пор я больше его не видел. Папа говорил, что он перевелся в какое-то другое место, хотя какое именно, не знаю.

Неожиданно Сью вскочила и перепрыгнула на стул. Она потыкалась носом в рюкзак, взглянула на меня и мяукнула.

Я тут же опомнился.

— Ага, — сказал я кошке. — Похоже, что я уезжаю…

Сью ещё немного пообнюхала рюкзак, а потом взяла и… разлеглась прямо на нём.

Я уезжаю… И куда? В какой-то лагерь для полубогов? Да что это за бред? Потому что, к сожалению, как бы ты не желал, но твои мечты о всяких чудесах не станут явью. И никаких там богов, естественно быть тоже не может. Потому что мы живем в реальном мире, где присутствует логика. И если это так, то как она ответит на странное поведение моих родителей? Может, это какой-то социальный или психологический эксперимент отца? Вполне возможно, теория хорошая. Или же они вдруг подобрели, решили освободить меня от нудных школьных дней, а всеми этими россказнями о полубогах намекали о скорой поездке в Грецию? Тоже вариант. Год назад мы уже летали в Египет, было очень круто, а вот в Греции я пока не был, хотя и сильно мечтал.

Самый же нереалистичный вариант (кроме принятия того, что всё это правда) — что отец и Кэрол внезапно просто сошли с ума. Но это маловероятно, поскольку с ума поодиночке сходят, а вовсе не вместе и не все сразу.

Но у меня, к сожалению, выбора не было. Я мог лишь смириться и ждать. Ждать завтрашнего дня. Вот только, что он принесет, я понятия не имел. И это меня пугало.

Глава 2. Моя сестра — фанатка «Янкиз»

Проснулся я как обычно от сигнала будильника. Выключив его, я уже хотел по привычке встать и начать собираться в школу, как вдруг вспомнил вчерашний разговор.

Боги. Дети. Лагерь. И никакой школы. В общем, самый обычный бред.

Но на всякий случай я решил перестраховаться (а вдруг мне приснилось всё это?). Поэтому, напялив первое попавшееся под руку, я спустился вниз на кухню. Передо мной предстала самая обычная картина — родители завтракали перед началом рабочего дня. Как только я вошел, Кэрол подняла на меня глаза.

— А ты чего так рано, Эд? — спросила она. — За тобой же придут только к полудню.

Нет, всё-таки, вчерашнее было реальностью, а не плодом моей бурной фантазии. Единственным выходом я посчитал продолжать подыгрывать этому «спектаклю».

— Да так, на всякий случай, — сквозь сон ответил я. — Давайте, хоть позавтракаю.

Кэрол кивнула в сторону плиты.

— Ладно, бери, накладывай омлет, — сказала она.

Я сел за стол и начал лениво ковыряться в еде, всё равно спешить никуда не нужно было. Через несколько минут папа положил свою тарелку в раковину, поцеловал Кэрол и сказал:

— Всё, я пошёл. Ты ведь сможешь разобраться?

— Конечно, — кивнула та.

Отец подошел ко мне и сел рядом. Я отвлекся от тарелки и посмотрел на него. К моему удивлению он выглядел очень мрачным, даже ещё больше чем вчера. Он попытался улыбнуться, но это нисколько не помогло. Взгляд по-прежнему оставался тоскливым и печальным. Мне стало не по себе.

— Прости, Эд, — его голос дрожал. — Я бы очень хотел остаться и попрощаться, как следует, но…

— Да я понимаю, — ответил я. — День напряженный, отгул взять не получилось.

— Да, — вздохнул папа. — Но я хочу, чтобы ты знал, я верю в тебя. Тебя могут ждать трудности и серьёзные опасности, но я уверен, что ты всё преодолеешь. Ты сможешь.

Тут я по-настоящему заволновался. Ведь он говорил со мной так, будто действительно прощался! И он что-то сказал про серьёзные опасности? Он про тех монстров что ли? Сомневаюсь, что хорошие родители так шутят.

Наверное, папа хотел сказать ещё кое-что, но вместо этого он протянул мне руку и пожелал напоследок:

— Удачи. И слушайся маму.

— Хорошо, — сказал я, пожимая его руку.

— Будь осторожен, — сказал он и быстро покинул кухню.

Через некоторое время хлопнула входная дверь, а я так и остался сидеть с ошарашенным лицом. Но тут я вспомнил некоторые слова отца и взглянул на Кэрол.

— А ты разве не уходишь сегодня? — смутился я.

Кэрол нахмурилась:

— Нет, конечно, — сказала она. — Я смогла взять выходной. Я же ещё вчера тебе говорила.

Я вздохнул. Да, возможно, она говорила, а я как всегда всё прослушал.

После завтрака я поднялся обратно к себе в спальню, где свалился обратно на кровать и уснул.

Во второй раз я проснулся я уже после десяти. Кое-как привёл себя в порядок, оделся и, прихватив рюкзак, спустился в гостиную. Сью, которая всё это время дремала у меня в ногах, тоже вскочила и побежала вслед за мной.

Оставшиеся два часа мы с Кэрол провели, докладывая в рюкзак те вещи, которые я вчера положить не успел, либо просто забыл. О вчерашнем разговоре мы практически не упоминали, я просто ждал того, что будет дальше, надеясь, что хоть что-то прояснится.

Ровно в двенадцать, когда рюкзак был окончательно собран, а я сидел на диване и, тупо пялясь в точку на стене, поглаживал Сью, в дверь позвонили. Кошка вскочила и удрала куда-то по своим делам. Я же взглянул на часы и, подивившись их пунктуальности, пошел открывать дверь.

На пороге стояли двое. Парень и девушка, оба старшего школьного возраста и оба одетые в одинаковые оранжевые футболки с рисунком черного пегаса и надписью «Лагерь Полукровок».

Парень был худощавым, с копной коричневых волос и в мешковатых шортах. На лице была беззаботная улыбка, сразу поселившая во мне некоторые сомнения. Уверен, будь у меня зрение лучше, я бы и в его глазах заметил подозрительный блеск. Девушка же была загорелой, в джинсовых шортах, куда более атлетического телосложения, чем ее спутник и имела золотистые волосы, собранные в хвост. Но в отличие от парня, она была жутко хмурой, поэтому, лишь взглянув на нее, я мгновенно решил, что к ней точно лезть не стоит. У неё явно день не задался.

— Стюарт? — строго спросила она.

От такого тона по моей спине пробежал холодок. У неё точно день не задался.

— Эээ… Да! Я Эд. Эдвард, — представился я.

Ребята с явным недоумением уставились на меня.

— Ты? — недоверчиво уточнила девушка.

Я хотел осведомиться, что собственно не так, как парень вдруг помахал в приветствие:

— Здорово! Я Коннор. А это Аннабет, — указал он большим пальцем на девушку. — Можно войти?

— А, да, конечно, — ответил я, пропуская их в дом.

Я устроился в кресле и жестом предложил им сесть на диван, что Аннабет и сделала; при этом она всё продолжала странно поглядывать на меня. А вот Коннор решил осмотреться и начал расхаживать по комнате. В гостиную вошла Кэрол:

— Добрый день, — улыбнулась она, присаживаясь в свободное кресло. — Я Кэрол Стюарт, мама Эда.

Аннабет нахмурилась:

— Мама?

— Не родная, — пояснила та.

— А, ясно. Я Аннабет.

— Коннор! — вновь представился парень, рассматривая какую-то безделушку на тумбочке для телевизора.

— Положи на место, — строго приказала Аннабет.

Тот состроил обиженную мину, но всё же вещицу, оказавшуюся небольшими часами, поставил обратно.

— Итак, — решил я начать разговор. — Полагаю, вы здесь, чтобы отвести меня в тот самый, — я кивнул на футболку Аннабет, — «Лагерь Полукровок».

— Ага! — подал голос Коннор.

— Вообще-то обычно этим занимаются сатиры, — сказала блондинка. — Но оказалось, что они по чему-то стараются избегать этого места.

Сатиры. Ну, мифы же, ничего удивительного.

— И почему же? — решил спросить я.

Та пожала плечами:

— Понятия не имею. Говорят, здесь пахнет как-то не так. Вот они и опасаются. Так, может, уже пойдём?

Я несколько обиделся. Может я и пессимист, и мне почти ничего не нравится, но слышать, что твой город как-то странно пахнет, было неприятно. Но я решил не заострять на этом внимания. Ведь были куда более важные вопросы.

— Хорошо, — я попытался вернуться к сути. — И значит, все те греческие мифы — реальность?

Девушка закатила глаза:

— Di immortales, да! Между прочим, у меня тоже есть к тебе пара вопросов, но мы вполне можем решить их в дороге. Наш самолет всего через два часа.

— Погоди, — спокойно сказал я.

Хоть Аннабет всем своим внешним видом и выражала крайнее недовольство и агрессию (плюс немного неясного мне недоумения), я начал игнорировать свою же пометку, предупреждающую, что к ней лезть не стоит, и рискнул спросить:

— Мне нужны доказательства.

Девушка взглядом спросила «Ты серьезно?», а Коннор усмехнулся:

— Ну, разумеется. Поначалу никто из них не верит.

Аннабет тяжело вздохнула и начала расстегивать молнию своего красного рюкзака.

— Надеюсь, этого будет достаточно, ты же по определению не можешь продолжать тупить, — бормотала она себе под нос, несмотря на то, что я прекрасно её слышал.

Да все это слышали. И я. И Коннор, который снова усмехнулся. И Кэрол, которая чуть нахмурила брови. Даже Сью, неизвестно когда оказавшаяся на её коленях, слегка оскалилась. Аннабет достала синюю бейсболку «Янкиз» (я мысленно отметил, что она в точности, как моя) и надела себе на голову. И тут же она исчезла. Правда. Только что здесь сидела злая девчонка, секунда, и её нет. Невидимой она стала. Почему я решил именно это, а не что она, например, переместилась куда-нибудь? Да потому что яма на диванной подушке никуда не делась.

— О, боги! Это что, бейсболка невидимости?! — тут же в шоке закричал я.

Ага. Закричал я именно «О, боги». Помню я это отлично по диалогу, который за этим последовал.

Аннабет сняла кепку и снова оказалась на диване, ещё больше нахмуренной, хотя до этого я думал, что дальше просто некуда.

— Ты сказал «О, боги!» — констатировала она.

— Эээ… Да… — замялся я. — Полагаю, тебя это смутило.

— И не только её! — воскликнул её спутник.

— Коннор, положи этот камень, — приказала Аннабет и уставилась на меня, явно требуя объяснений.

Что ж. Я подумал, что говорить им о том, что имел я в виду скорее богов египетских, а не греческих, пока не стоит. Поэтому лучше будет ограничиться лишь частью правды. Я вкратце объяснил, что ещё с детства увлекался всеми этими мифами, перечитывал их помногу раз, а несколько лет назад банальное восклицание «Боже» я заменил на «боги». Зачем, не знаю, возможно, лишь шутки ради. Это объяснение их вполне устроило.

— Так я не поняла, ты веришь нам или нет? — спросила Аннабет.

— Теперь верю, — ответил я.

Что ни говори, но та демонстрация с кепкой меня убедила. Это не могло быть какое-нибудь новейшее изобретение каких-нибудь учёных. Потому что чтобы заставить объект исчезнуть, его нужно полностью покрыть либо мини-камерами и мини-экранами, либо каким-нибудь светопропускающим материалом. Да и качество вряд ли было бы хорошим. Но эта кепка была лишь на макушке Аннабет, а эффект невидимости был абсолютно без каких-либо изъянов. Не было ни бликов, ни теней, вообще ничего, что бы выдало здесь присутствие человека! Ну, кроме той ямы в диване. Да и стал бы кто-то давать подобную технологию какой-то девице, чтобы ради розыгрыша продемонстрировать её какому-то парню? Нет. Как говорится, если мы откинем все невозможные варианты, тогда то, что мы получим, и будет верным ответом. Это магия.

— Только можно кое-что прояснить? — спросил я.

Готов поклясться, что на этом моменте Аннабет зарычала. Я определенно испытывал её терпение. Как вы поняли, инстинкт самосохранения на тот момент у меня окончательно улетучился, поэтому я продолжил:

— Вы ведь тоже полубоги?

— Да, — тихо произнесла Аннабет.

— И кто же тогда ваши родители? — поинтересовался я и на всякий случай уточнил. — Божественные родители.

— Мой отец Гермес, — ответил Коннор.

Поскольку с мифами я был знаком прекрасно, то начал вспоминать факты на автоматизме. Гермес, самый молодой бог (после Диониса), вестник Олимпа, покровитель путешественников, торговцев, пастухов и… О, нет, подумал я. Гермес покровитель воров. Вот почему у меня были подозрения от его улыбки!

— Эээ… Коннор! — осторожно позвал я. — Может, присоединишься к нам?

— Да не хочется, — ответил тот.

К счастью, Аннабет поняла мои опасения. Она посмотрела сначала на меня, потом на него.

— Кхе, Коннор… — наистрожайшим голосом потребовала она.

Это напугало меня ещё больше, хотя я уже разошёлся, и было поздно.

— Ладно! — вскинул руки тот. — Что ж ты такая злая, Аннабет? Совсем как Кэти.

— Да потому что она знает, что с вами по-другому нельзя!

Коннор всё же подошел к дивану и плюхнулся рядом с ней.

Я посмотрел на Аннабет в ожидании ответа. Но та сначала не поняла, чего ей от меня нужно.

— Что? — смутилась она, но потом всё же опомнилась. — Ах, да, прости. Моя мать Афина. Так что выходит, я твоя сестра.

Вау! Бум! Приехали! «Санта-Барбара» в чистом виде! Хотя, буду откровенным, всё, что я знаю о «Санта-Барбаре» — что это какой-то там сериал. Вроде бы. Но не в этом суть. А в том, что у меня, оказывается, сестра есть! Пусть лишь единоутробная, но сестра всё ж! Стало как-то не по себе. И не только от мысли, что у меня есть ещё один близкий родственник, о котором я и понятия не имел. Тут невооруженным глазом видно, что между мной и Аннабет всего лишь около трёх лет разницы, а для бессмертных богов это вообще мгновение. И получается, что за это самое мгновение Афина успела полюбить отца Аннабет, родить её, бросить, найти и полюбить моего отца, родить меня и также бросить? Обидно как-то. Я даже начал предполагать, что кроме нас с Аннабет, скорее всего, есть и другие такие же «кинутые». И это богиня мудрости! Интересно было подумать, что в таком случае может быть у «красавчика» Аполлона и Афродиты, которая вообще является богиней любви?

А вот Кэрол на такую новость отреагировала куда позитивней.

— Ого! — воскликнула она. — И как же я сразу не приметила? Теперь вижу, у вас обоих жутко серьёзные и умные лица, сразу родство читается. А ещё и глаза одинаковые.

— Что? — переспросил я.

— Глаза, — вздохнула Аннабет. — У нас с тобой они от матери.

Я решил удостовериться в этом. Поэтому просто встал с кресла, подошел к ней и несколько секунд рассматривал её ошарашенные от моих действий глаза. Просто по-другому я не мог, зрение плохое, а очков нет. Глаза Аннабет действительно оказались такими же, как и мои — серыми. Мне вспомнилось, что Афину в мифах описывали русоволосой и сероглазой. Кстати, я ещё раньше догадывался, что глаза у меня от матери, поскольку у отца они карие.

Вдоволь насмотревшись радужкой глазного яблока своей новоявленной сестры, я сел на место.

— Ну, — наконец решился я. — Полагаю, нужно идти?

— Погоди чуток, — сказала Аннабет. — Раз пошло такое дело, то у меня тоже есть к тебе пара вопросов.

Вот мы спешили, и вот уже нет. Ну что ж, она имеет на это право. Я согласно кивнул.

— Сколько тебе лет? — осторожно спросила она.

— Да, точно! — вдруг поддержал ее Коннор.

Я давно заметил, что внешне выгляжу несколько младше некоторых моих сверстников, так что возможно это могло ввести их в сомнения.

— Ну, недавно исполнилось тринадцать, — ответил я.

Ребята в изумлении уставились на меня.

— Сколько? — переспросил Коннор.

— Тринадцать? — явно поразилась Аннабет.

— Что-то не так? — поспешил осведомиться я.

Те переглянулись.

— То есть тебе тринадцать лет, и ты только узнал о существовании богов? — уточнила девушка. — Неужели с тобой не происходило каких-нибудь странных и необъяснимых случаев?

— Сколько раз ты менял школу? — спросил Коннор.

— Один, — ответил я ему. — И это смотря что считать необъяснимым случаем, — сказал я Аннабет.

— Один? — удивился тот.

— В отличие от вас, мы более сдержанней, да и мозгов у нас побольше будет, — проворчала Аннабет, явно подразумевая детей Афины (да, как я уже начал догадываться, помимо Аннабет у меня есть ещё братья и сестры). — Эд, я имею в виду, не встречал ли ты, к примеру, каких-нибудь необычных существ?

Я признался, что подобное было, и рассказал им о той крылатой змее и шестируком мужике в пальто. Также я припомнил ещё пару случаев. Например, когда в семь лет я с семьёй ездил в Чикаго, мне показалось, будто на одном из деревьев в Парке Вашингтон сидит толстая и уродливая старуха. Да к тому же ещё и в перьях! Пока я всё это рассказывал, лицо Кэрол выражало всё больше удивления и даже паники. Причина проста — она обо всём этом узнаёт впервые, естественно, она волнуется за меня.

— Про крылатых змей я ничего не знаю, — задумалась Аннабет. — Но тот шестирукий скорее всего гегеней. Три наших товарища в декабре столкнулись с ними. А старуха, видимо, гарпия. Но если это все случаи, то этого всё равно очень мало и очень странно.

— А по мне так предостаточно! — сказала Кэрол.

— Почему? — на этот раз нахмурился я.

— Вы даже хмуритесь одинаково! — весело отметила Кэрол.

— Понимаешь, — начала Аннабет, — все полубоги имеют определённый запах, благодаря которому монстры нас так легко и находят.

— Ага, — перебил я её. — Но в детстве он слабый и почти незаметный, а с возрастом становится всё сильнее.

— Да, это так, — кивнула Аннабет. — Монстры пытаются нас убить, пока мы не выросли и не стали сильней. Только тут влияет ещё и божественный родитель. Чем он могущественней — тем больше монстров ты привлекаешь. И дети Афины как раз и таких. Для нас с тобой опасностей куда больше, чем, скажем, для детей Афродиты.

Я кивнул. В принципе, это логично. Определённо дети богини войны в будущем могут причинить тебе кучу неприятностей, чего сложно сказать про детей богини любви и красоты. Вот только это её «для нас с тобой»… Может, для Аннабет и не впервой обнаружить своего очередного брата или сестру, но не для меня! Я ведь даже ещё от шока с кепкой не оправился!

Аннабет продолжала говорить:

— Но даже с учетом этого, большинство полубогов подвергаются нападениям чудовищ и, если выживают, то признаются родителями и приходят к нам в тринадцать лет. Большинство. Но мы, дети Афины, приходим в Лагерь уже в девять. Я начала привлекать к себе чудовищ ещё до семи. Тебе же…

— Тринадцать, — понял я её намеки.

Похоже, выходило, что для дитя Афины я слишком «стар», чтобы быть живым.

— Даже Перси был младше, — сказал Коннор.

На его словах Аннабет сжала губы. До меня вдруг почему-то дошло, что хмурая она вовсе не от злости. А от грусти. Кэрол тоже это поняла. Она тихо спросила её:

— Дорогая, что-то случилось?

Та отвела взгляд.

— Нет. В смысле, не важно, — она явно солгала.

Аннабет снова переключилась на меня. По тому, как она начала часто моргать, я решил, что она старается сдерживать слезы.

— Слишком мало случаев того, как ты сталкивался с нашим миром, — сказала она. — А ещё, как я поняла, все эти монстры не нападали, а только наблюдали. Верно?

Я кивнул.

— Это очень странно, — проговорила Аннабет и перевела взгляд на Кэрол. — У вас есть какие-нибудь предположения?

— Что ты, моя дорогая, нет! — заверила она. — Я сама обо всём этом впервые слышу!

— Несколько дней назад, когда мы получили послание от Афины с поручением найти в Мемфисе некоего Эдварда Стюарта и привести его в Лагерь, мы думали, что встретим максимум девятилетнего мальчика, но ни как уж не тринадцатилетнего. Скажи, Эдвард…

— Просто Эд, — попросил я.

С самого детства родители звали меня именно Эдом, а не Эдвардом, вот я и привык. Все остальные формы для меня звучат как-то не очень привычно, а «Эдвард» так вообще вызывает ассоциации с двумя известными пиратами (плевать, что один из них вымышленный).

— Скажи, Эд, — исправилась Аннабет. — Ты точно больше не помнишь других подобных случаев? Или, может быть, на тебя кто-нибудь когда-нибудь нападал? Хотя бы кто-то, показавшийся тебе обычным человеком?

Я отрицательно покачал головой. Школьные болваны определенно не считались.

— Да… — почесал затылок Коннор. — И, правда, странно. Хотя, не так уж и необычно. Вспомним того же Перси, — Аннабет снова сжала губы. — Или Пайпер.

— Она дочь Афродиты, — тихо сказала девушка.

— А, ну тогда Лео. Им обоим по пятнадцать. И ни одного случая до того момента.

Аннабет некоторое время просидела молча, прежде чем сказала:

— Да, наверное, ты прав. Всякое бывает.

Коннор резко вскочил с места.

— Ну, я думаю, пора. И так засиделись.

Что ж. Я всегда хотел, чтобы мир был хоть чуточку интересней, чтобы какие-нибудь «выдумки» оказались реальностью. Ну и вот оно — то, о чём я мечтал. Наверное. Да, разум ещё и не окончательно был готов поверить в это, но как же демонстрация бейсболки-невидимки? Это даже дорогим фокусом назвать нельзя. Да и теперь те немногие необычные случаи находили хоть какое-то объяснение. Я решился идти и встал следом.

— Давайте, — вздохнул я.

Уходить, конечно, не очень хотелось. Но любопытство брало верх. А ещё некий страх. Раз монстры нападали на Аннабет ещё с семи лет, а она приходится мне сестрой, то какая опасность может подстерегать меня в мои тринадцать? Вдруг эти чудовища выжидали всё это время лишь за тем, чтобы в один прекрасный день всей толпой наброситься на меня и устроить мне тотальные кхм… неприятности? Теперь я понимал родителей — рисковать больше нельзя.

Аннабет встала за мной, а за ней Кэрол, которая пошла проводить нас. В прихожей я нацепил ветровку и под скептические взгляды внезапно объявившейся «сестрёнки» нацепил на голову свою бейсболку. Такую же, как и у неё. Синию «Янкиз». Ну не могу я ходить с непокрытой головой! Коннор улыбнулся.

— Фанат бейсбола? — хмыкнул он.

— Вообще-то нет, — признался я.

Я уже собрался сказать пару слов на прощанье Кэрол, как она внезапно обняла меня. Обычно я не очень люблю физические контакты, но в этот раз не сопротивлялся. Наоборот, я сам желал этого. Наконец она меня отпустила, поцеловала в лоб и сказала:

— Что бы ни случилось, береги себя. Я знаю, ты способный, ты со всем справишься. Тебе это по силам. Аннабет, — повернулась она к ней. — Какие бы трудности сейчас не были в твоей жизни, я желаю тебе преодолеть их. Уверена, ты сможешь.

Та не сдержалась и всхлипнула. По щеке прокатилась одинокая слеза. Интересно, так в чём же дело?

— С-спасибо, миссис Стюарт, — произнесла она.

— И как его старшая сестра, проследи за Эдом, — улыбнулась Кэрол.

— Х-хорошо. Непременно, — кивнула та.

— И, Коннор…

— Да?

— Пожалуйста, верни тот фотоаппарат, что ты стащил.

Парень поворчал, но под сердитым взглядом Аннабет снял с плеча свой рюкзак и достал оттуда наш новенький фотоаппарат! Когда он вообще успел запихнуть его туда? Кэрол забрала пропажу и сказала мне напоследок:

— Ну, удачи. И до встречи.

Коннор с Аннабет уже ждали меня на улице.

— Пока, — попрощался я и вышел следом.

Глава 3. Дамы в юбках хотят нашей смерти

Я терпел долго. Я молчал в такси, не очень хотелось, чтобы у водителя появились подозрения, что он везет сумасшедших. Я молчал в аэропорту, хотя тут уже не знаю почему, возможно, просто боялся. Но в самолете я не выдержал.

— Так что это за Лагерь? Я по-прежнему ничего о нём не знаю, кроме того, что он расположен на Лонг-Айленде, и что, оказывается, там живут полубоги. Насколько он большой? Сколько вас там? Чем вы занимаетесь? И вообще, как долго мне нужно там оставаться?

— Ого, как его прорвало, — подивился Коннор.

— Вообще всё тебе должны будут объяснить в самом Лагере, но, похоже, ты не дотерпишь, — разумно догадалась Аннабет.

— Нет, — мотнул я головой.

Аннабет вздохнула.

— Что ж, всего в лагере проживает более двухсот детей разных богов, — начала она.

— Не хило, — подивился я.

— Но кроме нас там полно и других существ. Разные нимфы, сатиры…

— Ты вроде упоминала, что это они отводят полукровок в Лагерь, — припомнил я.

Аннабет кивнула.

— Да, это их обычная работа. Они находят юных полубогов и сопровождают их до места. Попутно оберегают от опасностей.

— Ты говорила, что Мемфис пахнет как-то странно. Монстрами?

— Я не совсем поняла, но, похоже, что нет, — проговорила она. — Скорее чем-то чужим и незнакомым.

— И главное, Хирон даже не стал препираться, а сразу решил отправить кого-нибудь из полубогов, — вставил Коннор.

— Хирон? — смутился я. — Кентавр что ли? Учитель героев? Я думал, он умер.

— Только не обсуждай это с ним, — попросила Аннабет. — Да, это так. Но боги дали ему второй шанс.

— Ясно… — я медленно кивнул. — А почему Хирон послал именно вас?

— Ну, мой отец покровитель путешественников, — объяснил Коннор.

— А Аннабет, потому что она… моя сестра? — предположил я.

Мне все еще было непривычно осознавать этот факт.

Коннор покачал головой из стороны в сторону.

— Отчасти. Могли бы послать Малкольма, он тоже из Лагеря редко уезжает, но Хирон решил, что ей стоит хоть немного отвлечься от…

Коннор взглянул на Аннабет. Та сидела поджав губы и опустив глаза. Похоже, ее что-то сильно беспокоило. И, похоже, это «что-то» личное, а значит, пока приставать не стоит.

— В общем, ей нужно было отвлечься, — подытожил Коннор.

Я решил, что будет лучше оставить расспросить об этом потом и кого-нибудь другого, поэтому вернулся к ранее заданному вопросу:

— Так кто же ещё там есть? Нимфы, сатиры, Хирон…

— Ну, в Лагере живёт наш сторож Аргус, — вновь заговорила Аннабет.

— Аргус? Но он же тоже…

Я хотел сказать, что он тоже мертв, но Аннабет так на меня посмотрела…

— Понял, — поднял я руки.

— Гарпии, иногда один циклоп заглядывает с адской гончей, — продолжила она.

— Циклоп? — я смутился. — Я думал, они все… злые.

— Не все, — сказала Аннабет.

— А, ясно. Просто Полифема вспомнил.

— Пожалуйста, не напоминай о нем, — попросила она.

— А что не так?

— Она уже встречалась с ним, — встрял Коннор. — Он чуть не убил её.

— Серьёзно?

— Ага. Хорошо хоть, Руно помогло.

— Руно? — я ошалел. Сначала Хирон, потом Полифем, теперь и Руно. — То самое Золотое Руно? Я думал, оно в Крыму.

— Вообще-то, Колхида находилась на Кавказе, — сказала Аннабет. — И ведь Ясон вернул Руно обратно в Грецию.

— А, точно.

Коннор смотрел на нас широко раскрыв глаза:

— Эм… Ребята? Вы сейчас о чем?

— Да так, — махнул я рукой. — И чем же вы там занимаетесь?

Аннабет пожала плечами:

— Много чем.

— Например?

— Устраиваем гонки на колесницах, на триремах, упражняемся в скалолазании, играем в захват флага, летаем на пегасах, выращиваем клубнику. Но в основном учимся сражаться, чтобы бороться с монстрами, — сказала она и добавила. — Холодным оружием.

А вот это было совсем неожиданно. Холодное оружие? То есть мечи, копья, луки и щиты? В двадцать первом веке?

— Погоди, что? — переспросил я. — Ты серьёзно? А чем пистолеты плохи?

— Хороший вопрос! — улыбнулся Коннор.

Аннабет сердито посмотрела на него.

— Может, тогда сам объяснишь? Нет? Тогда хоть не мешай! — она снова повернулась ко мне. — Понимаешь, чтобы убить этих чудовищ, нужны специальные металлы, с обычными будет непросто. К тому же металлы эти магические, и просто наделать из них пуль и засунуть, скажем, в обычный автомат, нельзя, оружие станет ненадежным. После использования пули часто приходят в негодность, можно сказать, что они одноразовые. И никто не гарантирует, что ты попадёшь именно с первого раза. А металлы эти очень редки, чтобы так ими разбрасываться.

Я кивнул. Интересно у них. Без огнестрельного оружия. Хотя, если подумать, теперь это и меня касается.

— Погоди. То есть, мне тоже придется драться мечом? — уточнил я.

— Или копьём. Или кинжалом. Или стрелять из лука, — перечисляла Аннабет. — Но в целом ты прав.

Это показалось мне чем-то невероятным. Невероятно сложным. Почему? Потому что я не представлял себя в роли воина. Да и в роли любого бойца. Я в жизни никогда не дрался, да и вообще был слабо развит физически.

— Иии?.. По-твоему, я справлюсь? — неуверенно спросил я. — Потому что я…

— Я уверена, — заявила Аннабет. — Божественная кровь дает нам необходимые навыки и способности. Каждый полубог может драться. Хоть дети Аполлона, хоть Деметры, хоть… — она кинула скептический взгляд на Коннора. — Хоть Гермеса.

— Даже дети Афродиты? — в этом я как-то сомневался.

— Ну, хорошо, с ними отдельная ситуация, — признала она. — Но среди них есть исключения. А в тебе я уверена. Мы, дети Афины, с детьми Ареса вообще прирожденные бойцы.

— Я бы не сказал… — тихо пробормотал я.

— Многие так вначале думают. Но не волнуйся, это правда. Нужно всего лишь раскрыть свой потенциал.

— Допустим, — я снова кинул и перешел к последнему вопросу. — Ну и сколько мне там придется провести?

— Да сколько захочешь, — махнул рукой Коннор. — Большинство выучиваются необходимым навыкам и уезжают обратно домой, а в Лагерь приезжают только на каникулы.

Это меня обрадовало. Переезжать куда-то насовсем, даже если от этого зависела моя безопасность, мне пока не очень хотелось.

Мы приземлились в аэропорту Ла-Гуардия. Надо сказать, что я впервые очутился в Нью-Йорке. Этот самый знаменитый город мира, Большое Яблоко, тот который постоянно подвергается атакам пришельцев. Но у нас не было времени на осмотр его достопримечательностей, поскольку пунктом нашего назначения был не он, а восточная оконечность Лонг-Айленда.

Когда мы уже прошли таможенный пост, я достал телефон, чтобы позвонить Кэрол, но Аннабет, заметив это, неожиданно схватила меня за руку.

— Ты чего это делаешь? — со страхом спросила она.

Её поведение меня насторожило. Она нервно осмотрелась и прошептала:

— Нам опасно использовать телефоны. Они привлекают чудовищ.

А это неожиданный поворот.

— Ты не шутишь?

— Тут не шутят. Нормальные люди не шутят, — она снова бросила презрительный взгляд на Коннора.

— А чего я-то? — обиделся тот.

— Сказала бы раньше! — возмутился я. — Я ещё в Мемфисе, пока мы ждали самолёт, послал пару SMS.

— Чего? Ты знаешь, как рисковал? — накинулась на меня Аннабет. — Полубогам вообще опасно пользоваться современными технологиями. В том числе и интернетом.

— Ты серьёзно? Потому что дома я часто пользовался телефоном. А из интернета вообще почти не вылезаю.

К нашей перепалке присоединился Коннор:

— Чего?

— Да, я много сижу в интернете, — признался я. — Но никаких монстров не видел!

— Точно?

— Я же ещё дома сказал!

— А никаких проблем с подключением не возникало? — спросила Аннабет. — Потому что современные технологии обычно плохо работают, когда рядом полубог.

— Да, нет, всё было нормально. Более-менее…

За последнее время было слишком много открытий. Сначала оказалось, что этот мир полон монстров, которые так и жаждут убить меня. Потом оказалось, что у них была куча возможностей, чтобы это сделать, но они почему-то ими не воспользовались. Если так посмотреть, я должен был умереть около тысячи двухсот трех раз, плюс-минус тридцать пять (и, да, эти цифры я просто выдумал). Успокаивало ли меня это? Нисколько, даже наоборот, ещё больше пугало. Поэтому я молча засунул телефон обратно в карман.

Аннабет и Коннор снова огляделись. Я понимал их опасения. Однако ничего необычного вокруг не происходило. Люди спешили по своим делам. Уборщик в комбинезоне тёр пол шваброй. Мимо, разговаривая по телефону, прошёл человек в строгом костюме и с дипломатом в руках. Пара тёток в очень длинных юбках трещала друг с другом. Какая-то пара, парень и девушка, отошли в сторонку проверить вещи, которые они только что сняли с ленты. Ещё один уборщик...

— Ладно, идём, — сказала Аннабет и повела нас к выходу.

— Дальше просто ловим такси и едем, — напомнил Коннор. — Давайте быстрее.

В этот момент Аннабет на секунду посмотрела назад и неожиданно закричала:

— Пригнись!

Мы втроем резко нагнулись. И вовремя, поскольку сразу же над нашими головами пронеслась стрела и вонзилась прямо в стену. Люди вокруг завопили и бросились в разные стороны. Затем Аннабет и Коннор быстро встали, я сделал то же самое.

— Драконица! — воскликнул Коннор. — Вы, двое, бегите, я разберусь!

Я оглянулся. Позади нас стояла та тётка в юбке, однако кое-что в ней изменилось. Например, на её груди откуда-то взялись бронзовые доспехи, а из-под полы выглядывали два длинных зелёных змеиных хвоста! В руках она держала бронзовый лук, на тетиву которого она уже накладывала новую стрелу.

Коннор вынул из-за пояса два стилета.

— Эй, гусеница-переросток! Поймай меня! — крикнул он и бросился вперёд.

А я бы так и остался стоять столбом пялясь на чешуйчатые ноги, точнее хвосты этой… женщины? Но Аннабет толкнула меня.

— Бежим!

Эта ситуация напомнила мне рядовой боевик. Однако в них фраза «бегите, я разберусь!», произнесенная кем-то их персонажей, обычно не сулит ему ничего хорошего.

— Но…

— Он справится. А теперь, бежим!

Оставлять своего нового друга на произвол судьбы мне совсем не хотелось, но я понимал, что сделать всё равно ничего не мог. Поэтому вместе с Аннабет побежал к выходу. Краем глаза я заметил, как драконица пустила в Коннора вторую стрелу, но тот успел нырнуть за конвейерную ленту, откуда бросил в нее белый кроссовок. Что примечательно, явно не свой.

Тут я вспомнил, что женщин-то было две, так вот вопрос — куда делась вторая? Вспомнил я очень вовремя, потому как в следующий момент кто-то схватил Аннабет за рюкзак и со всей силы дёрнул назад. Но та успела быстро среагировать и тут же выскользнула из лямок. В результате в когтистых лапах драконицы остался один лишь рюкзак, который та с шипением швырнула себе за спину.

— Держись за мной! — приказала Аннабет и выхватила бронзовый кинжал.

К этому поступку я отнесся скептически. Потому что не очень был уверен в коротком кинжале, против которого были два длинных ятагана, которыми вооружилась эта драконица. Но предпочел смолчать.

Драконица взмахнула одним ятаганом, и Аннабет пришлось пригнуться, попутно парируя кинжалом удар второго. Вокруг всё ещё бегали перепуганные люди, хотя теперь их стало гораздо меньше. Это было хорошо, поскольку больше женщин в таких длинных юбках я не заметил, а значит, дракониц всего две. Это поняла и Аннабет, поскольку бросила мне:

— Укройся где-нибудь! — И она отпрыгнула от совершившей выпад драконицы.

Коннор размахнулся и швырнул в свою драконицу чью-то сумку, которая залетела той прямо в голову. Не теряя времени, Коннор подскочил к дезориентированному противнику и воткнул в её плечи стилеты. Затем произошло странное — драконица зашипела и начала… рассыпаться. Буквально рассыпаться. В пыль. Через несколько секунд на полу остались лежать лишь доспехи и лук. Я не мог поверить своим глазам. Уж слишком много чего происходило.

— Ссесссиль! — яростно зашипела вторая драконица. — Вы пожалеете об этом!

— Да ну? — усмехнулся Коннор (как он может быть весёлым в такой момент?). — Сесиль уже пожалела!

Он бросился на неё. Аннабет также атаковала. Но драконица сумела отбить сразу два удара разом и атаковать самой.

— Эдвард! — окликнула меня Аннабет. — Очнись! Найди мой рюкзак!

Я понял, что действительно всё это время стоял не шелохнувшись. Поэтому, услышав её, я тут же стал рыскать глазами по залу в поисках её красного рюкзака, одновременно с этим думая, а зачем он ей? Чтобы запульнуть его в голову, как это сделал Коннор? Или же… Бейсболка! Точно, у неё же в рюкзаке бейсболка-невидимка! Вот только где он? Я побежал примерно в том направлении, в котором драконица и швырнула его, но пока ничего не видел.

— Агх! — услышал я и обернулся.

Я успел увидеть, как Коннор отлетает на несколько метров. Видимо, его приложил один из змеиных хвостов. Воспользовавшись тем, что у неё остался лишь один противник, драконица переключила всё внимание на Аннабет. Та начала отступать, лишь чудом не попадая под лезвия ятаганов. Она определенно долго не продержится.

Я уже мысленно поливал эпитетами этот проклятый рюкзак, но его всё равно нигде не было. Тогда я заметил кое-что другое. Лук погибшей драконицы. Я подбежал к нему и быстро поднял вместе с одной стрелой, наконечник которой сверкал бронзой. Я толком не осознавал, что творю. Лишь думал, что надо делать то, что я делал лишь раз, на одной ярмарке. Взять лук в правую руку, поскольку я левша, а стрелу в левую. Положить её на дугу. Отвести двумя пальцами и натянуть тетиву. Прицелиться. Драконица стояла ко мне спиной, а значит, шанс случайно попасть в Аннабет невелик. Я выдохнул и отпустил тетиву. Стрела угодила точно в цель, воткнувшись левый хвост драконицы. Я ожидал, что та резко зашипит от боли и обернется, и тогда-то её и поразит Аннабет. Но пошло иначе. Нет, она зашипела от боли, а потом… Рассыпалась. Как и первая. Это было неожиданно, учитывая то, что попадание явно не было смертельным.

Коннор наконец-то поднялся на ноги.

— Хороший выстрел! — похвалил он. — Ты чуть Аннабет не убил! Молодец!

— Заткнись, Стоулл, — бросила та. — А тебе, Эд, спасибо.

Я промолчал, поскольку пытался отойти от шока.

— А теперь, где всё же мой рюкзак?

Я снова посмотрел по сторонам. Почти все люди разбежались. Зато объявилась полиция аэропорта, которая начала проводить спешную эвакуацию. Мне не очень хотелось, чтобы они занялись и нами, учитывая, что тут только что произошло. Нужно было поскорее уходить.

— Нашел! — радостно воскликнул Коннор, держа в руке пропажу.

Аннабет забрала рюкзак и надела на плечи.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Эд, идем! Нельзя медлить.

Я ожил и спешно потопал за ними. К нам приблизился один из полицейских. Я ожидал, что он начнет расспрашивать нас о произошедшем. Что это были за женщины-змеи, почему мы с ними сражались, откуда у нас (точнее у Коннора с Аннабет) оружие и вообще, мы же убили их! Но он лишь строго сказал:

— Дети, быстрее уходите! Вы не слышали что ли? В аэропорт забежали две рыси, объявлена эвакуация!

Я недоуменно заморгал. Что? Какие рыси? Он, что, не видел, что сейчас произошло? Но Коннор закивал:

— Да, простите, офицер! Просто наша подруга в спешке потеряла рюкзак.

— Это не шутки! — пригрозил полицейский. — А теперь живо уходите!

— Конечно!

— О чём он говорил? — наконец спросил я, когда мы выбежали на улицу. — Какие рыси?

— Туман, — коротко бросил Коннор.

— Чего?

— Туман, — повторил он. — Магическая завеса, которая скрывает наш мир от мира смертных. Ты видишь драконицу, а смертный — рысь. Но он также может влиять и на полукровок. Чудовища часто им пользуются, чтобы спрятаться.

— А я-то думал, как те хвосты поместились под их юбками…

Вдруг до меня дошло то, что мы только что совершили.

— Погодите! — воскликнул я. — Но мы же только что убили их! Это… это…

— Это была самооборона, — спокойно ответила Аннабет. — И никого ты не убил. Успокойся. Дыши ровней.

Я заметил, что и вправду дышу как Дарт Вейдер. Поэтому попытался привести себя в норму.

— Всё хорошо, — Аннабет положила мне руку на плечо. В другой раз я бы попытался отвести её в сторону, но не сейчас. — Успокойся. Я понимаю, первая битва. Так со многими бывает.

— Но не с тобой, — ухмыльнулся ей Коннор.

— Заткнись.

— Н-но… как же…

— Монстры не умирают, — заявила она. — Они лишь попадают в Тартар. А потом возрождаются.

— В-возрождаются?

— Не сразу. Но по-разному. От нескольких дней, до нескольких сотен лет.

— Ничего себе разрыв.

— Да, а теперь пошли!

На автостоянке мы отыскали пустое такси.

— Фарм Роуд 3,141, пожалуйста, — назвала адрес Аннабет, как только мы сели в машину.

— Астрономы что ли? — спросил водитель.

— Кто? — переспросил я.

— Астрономы, — повторил он. — Телескоп-то зачем взяли?

Я неожиданно понял, что всё ещё держу в руках лук драконицы. Кстати, очень красивый, бронзовый, с выгравированными узорами. Настоящее произведение искусства. Но телескоп?

— Туман, — одними губами произнес Коннор.

— Да! — сказал я водителю. — Астрономы. Сегодня Сатурн хорошо виден.

— Вот как? — сказал водитель. — А сможете тогда объяснить это? По всем газетам уже трещат: «Утром двадцать первого марта жители Бруклина могли наблюдать двойной рассвет». Представляете? Сразу два солнца! Мой друг Билли говорит что-то об утечке газов, племяшка так вообще заливает про пришельцев. Ну, ему можно, ему семь лет всё-таки. А вы что скажете?

Мы переглянулись. Явление и вправду странное. Может, это была какая-то оптическая иллюзия? Или что-то другое?

— Аполлон? — тихо прошептал Коннор.

Аннабет сомнительно покачала головой:

— Не думаю.

Глава 4. Поздравляю, ты полубог! Выпей лимонаду

Машина остановилась на безлюдном участке шоссе в восточной оконечности Лонг-Айленда. Видимо, водителя ничуть не смутила окружавшая нас глушь, раз лук в моей руке он принял за телескоп, а нас самих за какой-нибудь научный кружок, который решил выбраться на природу.

Мы перешли дорогу и стали подниматься по склону холма, на вершине которого росла одинокая сосна. Зато какая! Таких высоких и раскидистых, словно ель, я ни разу не видел. Вокруг основания её ствола было что-то обмотано. Поначалу я подумал, что это какие-то толстые провода. Но когда мы приблизились, я разглядел, что у проводов, оказывается, есть когтистые лапы, перепончатые крылья и крупная голова. В общем, это был дракон. Самый настоящий дракон! И мы шли прямо к нему. Я в страхе остановился.

— Т-там д-дракон, — проговорил я и указал вперёд.

— Не бойся, это Пелей, он свой, — заверила Аннабет. — Охраняет Золотое Руно.

Чуть присмотревшись, я увидел, что на нижней ветке сосны действительно висит что-то золотое. Я попытался перебороть в себе страх (именно попытался, так как ничего из этого не вышло) и начал постепенно передвигать ноги вслед за Аннабет и Коннором.

Мы подошли к дереву. Вообще мне очень нравятся всякие животные, особенно всякие рептилии. Да, мне нравятся рептилии. Ящерицы, крокодилы, змеи. Да, знаю, я странный. И этого дракона я бы нашел довольно красивым и даже милым, если бы не страх оказаться у него в желудке. Пелей всё это время дремал, но когда мы приблизились, он открыл свои огромные жёлтые глаза, поднял голову и уставился прямо на нас. Точнее на меня. Я застыл, не в силах шевельнуться с места, а мой пульс начал отбивать дабстеп.

— Спокойно, — произнес Коннор. — Он тебя не сожрёт. Наверное. Ау! — это Аннабет отвесила ему подзатыльник.

Дракон же, как я понял, внимательно меня осмотрел и неожиданно дыхнул дымом из ноздрей прямо мне в лицо. Я закашлялся. Пелей ещё приблизил голову, чуть боднул меня в грудь, после чего положил её обратно на землю и закрыл глаза.

— Ого, ты ему понравился, — сказала Аннабет.

— Ага, — еле выдавил я. — Я заметил, что животные меня любят.

— Ладно, пошли, давай.

— Что ж, Эд, добро пожаловать в Лагерь Полукровок! — объявил Коннор. — Отныне это твой дом. И, возможно, до смерти. Ай!

Аннабет снова дала ему по башке.

Я отвернулся от дракона и посмотрел вперед. Внизу, под холмом, раскинулась большая долина. Морское побережье на севере, к нему от небольшого озера тянулся ручеек, поля, одинокая высокая скала (почему-то дымящаяся) и, похоже, что сам лагерь. Амфитеатр, совсем как в Древней Греции, какая-то площадка, окруженная высокими колоннами, домики, расположившиеся в форме греческой буквы «омега», одиноко стоящий некий другой большой дом, чуть в стороне находилась круглая арена, а вдалеке, на северо-западе, чернел густой лес.

Коннор и Аннабет потопали вниз. Я решил не отставать.

— Куда мы идем? — спросил я.

— К Большому Дому, — ответила Аннабет. — Покажем тебя Хирону.

Как я понял, Большой Дом это… тот самый большой дом. Придя в себя после «общения» с Пелеем, я прибавил шаг, ожидая поскорее встретиться тем самым легендарным наставником героев.

Большой Дом оказался выкрашенным в светло-голубые тона четырехэтажным особняком. На крыше мотался бронзовый флюгер в виде орла. Все здание по кругу опоясывала терраса, на которой стояли небольшой столик, кресла и пара зонтиков. У её края, повернувшись к нам спиной, сидел какой-то человек в инвалидной коляске и смотрел куда-то вдаль.

— Хирон! — окликнула его Аннабет. — Мы вернулись!

Человек в коляске повернулся и подкатил к нам. У него оказались довольно длинные каштановые волосы и небольшая бороденка.

— А, Аннабет, Коннор! — обрадовался он и протянул мне руку. — А вы, я полагаю, Эдвард Стюарт. Вы немного старше, чем я думал.

Я ответил рукопожатием и сказал:

— Да, мне уже говорили. И просто Эд, пожалуйста. А вы… — я окинул его сомнительным взглядом, — Хирон?

— Да, это я. Хирон, исполнительный директор лагеря, — представился он. — Полагаю, тебя смутил мой внешний вид?

— Ага.

Потому что обычно, когда тебе предстоит встреча с кентавром, ты представляешь себе получеловека-полуконя, а не человека в инвалидной коляске. Хирон похлопал по её колесам.

— Не волнуйся, это всего лишь маскировка. Уверяю тебя, я самый обычный кентавр.

— Туман? — спросил я.

Он удивленно приподнял брови.

— Ого, так вас уже слегка посвятили в курс дела?

— Я решил, что будет неплохо разузнать, что меня тут ждёт. Правда, меня никто не предупреждал о драконе, — я бросил на своих спутников недовольный взгляд.

— А, Пелей? — уточнил Хирон. — Он куда дружелюбней, чем может показаться на первый взгляд.

— Да, спасибо, это я уже понял.

Хирон улыбнулся, перевёл взгляд на Коннора с Аннабет и сложил руки у себя на коленях. Мне показалось, что подобным образом поступают взрослые, когда собираются кого-то отчитывать.

— Что ж… Судя по этому скифскому луку в руке Эда, всё прошло не очень гладко, — проговорил он (и вправду отчитывает!).

Коннор выставил вперед руки.

— Послушай, Хирон, все хорошо. Мы делали всё аккуратно, соблюдали осторожность. Это Эд ещё в Мемфисе послал пару сообщений по телефону, но всё обошлось, на нас никто не напал!

— А лук? — нахмурился тот.

— А это на нас напали две драконицы, уже после того, как мы приземлились. Но вот, мы тут, все целы и невредимы! Кстати, Эд подстрелил одну!

Хирон бросил на меня удивленный взгляд. Аннабет вышла вперед.

— Простите, но то нападение нельзя было предвидеть и предотвратить.

— Да, я понял, — кивнул Хирон и посмотрел на меня. — Ты как? В порядке?

— Относительно, — кивнул я. — Немного в шоке.

— Это нормально, — заверил он. — Ты подстрелил её из этого лука?

— Эээ… Да. Но это не её, а другой драконицы, которую убил Коннор.

— Он спас Аннабет жизнь! — громко сказал сын Гермеса.

— Заткнись, Коннор. Я бы и сама справилась.

Мне показалось, что это прозвучало слишком грубо. Я усомнился, а стоило ли тогда рисковать?

Хирон улыбнулся Аннабет:

— Не сомневаюсь. Что ж, вы двое можете идти. Но, Аннабет, зайди сюда часика через полтора, нам с Эдом нужно кое о чём поговорить.

Аннабет кивнула.

— Встретимся позже.

— Ладно! — на прощание сказал Коннор. — Эд, желаю удачи! Она тебе понадобится!

Хирон провел меня в просторную гостиницу, которая скорее напоминала пещеру или веранду, чем внутреннюю комнату дома. Повсюду росли виноградные лозы, их стебли и листья были настолько плотными, что буквально поглотили собой стены и потолок. Тут и там наливались соком большие грозди с красными ягодами. Вокруг были развешаны разные маски: забавные и страшные, венецианские, маски народов Африки и Океании, античные, изображающие абсолютно разные эмоции. В углу стоял игровой автомат с «Пак-мэном». Над камином висела голова леопарда. Совершенно неожиданно она вдруг повернулась к нам, принюхалась и тявкнула.

— Это Сеймур, — представил мне голову Хирон. — Ты ему понравился.

Поразительно. Всего за пятнадцать минут я сумел подружиться с большим зубастым драконом и головой леопарда. Такого я точно не мог предвидеть. Я присвистнул.

— Живая голова леопарда? Тут все чуднее и чуднее.

— О, это далеко не все, — усмехнулся Хирон. — Присаживайся.

Он указал на диван, перед которым стоял журнальный столик с кувшином лимонада и парой стаканов. Как только я уселся, Хирон наполнил оба и протянул один мне.

— Спасибо, — поблагодарил я и снова огляделся. — Интересная обстановка.

— Ну, это заслуга нашего директора. Его несколько месяцев назад призвали обратно на Олимп, и вот такой вот «подарочек» он нам оставил.

Я кивнул на леопарда.

— И его тоже?

— Да, ему особенно нравятся леопарды, так что, когда он нашел чучело на ярмарке, то ужаснулся и решил, что жизнь даже в виде одной головы будет ему лучше.

Сеймур недовольно заурчал. Хирон охнул и начал шарить по карманам. Он достал пакет сосисок и бросил одну леопарду. Тот поймал её зубами и тут же проглотил. Я же в это время притронулся к лимонаду и начал сопоставлять имеющиеся факты: виноград, маски, леопард, Олимп. Выходило очень странно.

— Директор этого лагеря Дионис? — сделал вывод я. — Сам Дионис?

— Да, — протянул Хирон. — Но впредь лучше называй его Мистер Ди. Постарайся лишний раз не называть имена богов, монстров и других бессмертных. Знаешь ли, имена имеют силу.

Хирон опустошил половину стакана и кивнул на лук, который я положил рядом.

— Так ты убил драконицу из этого?

— Эээ. Да…

— Это первый раз, когда ты держал лук?

— Да. Не думаю, что попытка на одной ярмарке считается.

— Хочешь его себе оставить?

— Что? — не понял я.

— Лук, — ответил он. — Когда монстры умирают, от них остается лишь прах. Но порой они оставляют трофеи: когти, зубы, рога, оружие. Даже, несмотря на то, что хозяйку этого лука убил Коннор, этот лук по праву твой. Не желаешь оставить?

Предложение интересное. Я посмотрел на лук и задумался. Как я уже говорил, это было настоящее произведение искусства, предмет роскоши. Уверен, многие хотели бы себе заполучить такой. Вот только я решил, что это недозволительно отдавать столь прекрасное оружие в руки такого чайника, как я. И тот выстрел в драконицу был скорее чистой удачей, а не результатом врожденного мастерства. И начни я лажать с таким луком, то опозорил бы и себя и само оружие.

— Эээ… нет, не думаю, — решил я. — Не хочу показаться заносчивым.

Хирон добродушно улыбнулся.

— Что ж, мудро, — произнес он. — Тогда оставь его здесь. Мы отнесем его на чердак. Если что, сможешь в любой момент забрать его.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Тут мне в голову пришел один вопрос. Я даже подумал, почему я раньше им не задавался.

— Ээ, Хирон, — позвал я.

— Да-да?

— Можно спросить? А сколько всего этих лагерей? Наверняка они ведь есть по всему миру? Скажем, в Японии, Китае, Великобритании, России, Германии? И кто там их учит? И почему вы именно здесь?

Хирон допил свой лимонад, поставил стакан на стол и улыбнулся.

— Нет, Эд, лагерь этот один. В каком-то смысле, — покачал он головой. Я уже открыл рот, чтобы уточнить, но он ответил раньше. — Лагерь всегда там же, где и боги.

— В смысле? Но Олимп же…

— Да, в Греции действительно есть гора Олимп, где и сходятся все силы богов. Там же они жили и раньше.

— То есть…

— Сам Олимп, как место обитания богов, постоянно перемещается вместе с «западной цивилизацией». «Западная цивилизация» это не просто общество, это коллективное сознание всех людей, которое не угасает уже несколько тысяч лет. И боги являются его частью. Они и «западная цивилизация» крепко связаны и существуют до тех пор, пока существует «западная цивилизация». Несомненно, первоначально пламя зажглось в Греции. Затем, как ты должен помнить, оно переместилось в Рим, там боги получили другие имена. Юпитер, Нептун, Диана, Минерва и так далее.

Я кивнул. Хирон называл римские имена таких богов, как Зевс, Посейдон, Артемида и моя мать Афина.

Хирон продолжил:

— Рим пал, но пламя не угасло. Оно снова переместилось. А вместе с ним и боги. Они были в Германии, Франции, Испании, Англии. В каждом новом месте можно увидеть богов, потому что люди о них не забывают. Они есть в литературе, в архитектуре, живописи.

Основную суть я уловил. Боги существуют там, где память о них крепче всего. Повсюду их статуи, изображение, символы, фильмы Голливуда… Вот только, раз боги сейчас в Соединенных Штатах, то есть тут, то где тогда…

— А где Олимп? — спросил я. — Вы говорили, что он перемещается. Где он сейчас?

— На Эмпайр-стейт-Билдинг, — спокойно сказал Хирон, будто это было в порядке вещей.

Вот только это не было в порядке вещей! От услышанного я застыл словно парализованный. Ведь это получается, что где-то на верхушке небоскреба сидят боги, и их никто не замечает! А я ведь только сегодня хотел забраться на его крышу.

Хирон, заметив, как меня «контузило», тут же усмехнулся.

— Не волнуйся, случайно ты с ним не пересечешься. Он скрыт от лишних глаз Туманом и расположен на шестисотом этаже. Так что будь спокоен.

— А разве…

— Нет.

Я хотел спросить: «А разве там есть шестисотый этаж?», но, похоже, что Хирон это предвидел. Он тихо пробурчал:

— Да и сейчас он закрыт.

Этот мир оказался куда сложнее, чем я предполагал. Боги, оказывается, представляют собой воплощение сил, а не их источник, всё прячется под Туманом, у полубогов нелады с электроникой, монстры могут их отследить по её использованию, а центр всего этого бардака постоянно перемещается, и сейчас находится на несуществующем шестисотом этаже Эмпайр-стейт-Билдинг.

— Вам бы путеводитель какой-нибудь сделать, — хмыкнул я. — Фильм, книжку, хотя бы буклет.

Хирон как-то заерзал в кресле.

— Вообще-то, ориентационный фильм у нас есть.

— А можно посмотреть? — тут же обрадовался я.

— Не уверен, что это хорошая идея, — пробормотал он.

Но мне уже было жутко любопытно. Наверняка ведь в том фильме говорится о том многом, о чём я не догадался спросить.

— Почему? Да ладно вам! Я должен знать как можно больше! — настаивал я.

— Хорошо. Так и быть. Пойдем, — он махнул рукой и повёл в свой кабинет.

А теперь, друзья-полубоги, внимание! Если Хирон говорит, что это нехорошая идея, значит это действительно нехорошая идея! Но я понял это не сразу. Так что не повторяйте моих ошибок.

Сначала на экране появилось приветственное хокку:

«Всем обитателям лагеря, бывшим и нынешним

Славьте меня, все!

Я снял вам полезный фильм.

Верьте. Он супер».

Затем друг друга начали сменять надписи, информировавшие зрителя о создателях фильма: «РЕЖИССЕР АПОЛЛОН», «ПРОДЮСЕР АПОЛЛОН», «ГЛАВНЫЙ СЦЕНАРИСТ АПОЛЛОН», «В ГЛАВНОЙ РОЛИ АПОЛЛОН». И именно это меня заинтриговало. Разумеется, мне показалось это слегка надменным, но любопытство взяло верх и захватило меня полностью. Подумать только, наконец-то я увижу настоящего бога, и плевать, что всего лишь снятого на камеру! К тому же я подумал, что раз Аполлон бог творчества, то фильм ну никак не может быть плохим. Что ж, одна из главных ошибок новичка.

В целом ориентационный фильм это напоминало слабо. Снят он был ещё где-то в середине прошлого века и представлял собой скорее развлекательное шоу, а не ориентационный фильм. Правда, развлекательное шоу должно развлекать, а не заставлять человека страдать.

Первым номером было выступление некого блондинистого певца (как я догадался, сам Аполлон) с хором бэк-вокалистов. Одеты они были практически одинаково: черные брюки, белые рубашки, галстуки (у Аполлона золотой). Я так и не понял, о чем они пели. Там было что-то про золото и Аполлона (много золота и Аполлона), про серебро и его сестричку (как я понял, это он об Артемиде), солому, виноградные лозы, запах рыбы, серый цвет и снова про Аполлона и золото. Я лишь потом понял, что песня была о домиках полубогов, с которыми я тогда знаком ещё не был.

Не буду пересказывать весь фильм, отмечу лишь самые запомнившиеся, к моему сожалению, сцены. В одной из них Аполлон играл роль предсказателя и, судя по закадровому смеху и ударам в барабаны, вместо пророчеств постоянно испускал шутки (хотя ничего действительно смешного в них я и не заметил). В другой сцене Аполлон бежал спиной вперед по пляжу, попутно стреляя из лука, а за ним гнались ребята, одетые как древнегреческие воины. Бог при помощи кричалок восхвалял самого себя, а ребята хором повторяли за ним. Но в какой-то момент он споткнулся и упал прямо в песок. Если честно, это был лучший момент в фильме (только не говорите об этом Аполлону). Но окончательно добила меня интеллектуальная викторина, где ведущий (не кто иной, как Аполлон) задавал вопросы, а участники звонили в колокольчик и отвечали на них. Мало того, что на протяжении самого шоу происходили какие-то бредовые вещи, так под конец Аполлон спросил: «Который час?» И, не дожидаясь ответа, воскликнул: «Час танцев!», сорвал с себя рубашку с брюками и, оставшись в одной до жути короткой тоге, начал крутить хула-хуп, а вокруг него стали скакать сатиры и размахивать цветными ленточками.

Было ли в этом фильме что-то полезное? Ну, разумеется, было! Я впервые увидел сатиров. Всё так, как я и представлял — человеческий верх, козлиный низ. Вы спросите, но если это было так ужасно, почему я не попросил выключить фильм? Ну, мне уже было неудобно. Сам напросился, хоть меня и отговаривали. А ещё что-то просто не давало мне это сделать. И уверяю вас, это было не божественное вмешательство автора сего произведения или страх его кары. Это было банальное любопытство. Именно оно и заставило меня просидеть более-менее спокойно и досмотреть фильм до конца.

— Ну, сегодня тебе ещё проведут экскурсию, — заверил меня Хирон, когда фильм закончился. — Уверен, она тебе точно понравится.

— С-спасибо.

Хирон отложил пульт, при помощи которого управлял проектором, и с хмурым взглядом посмотрел на меня. Моё нутро резко тут же забило тревогу. Это недобрый знак!

— Эд, я должен тебе кое-что сказать. Будет куда лучше, если обо всем этом ты узнаешь заранее, — строго сказал он.

В кабинете как-то быстро стало слишком жарко, а по всему телу начал проступать пот.

— Я-я слушаю, — не очень уверенно проговорил я.

Хирон глубоко вздохнул.

— У нас сейчас определённые проблемы, — начал он. — Ты, наверное, мог заметить, что Аннабет чем-то встревожена?

— Ээ… да.

— Она сейчас вся как на иголках. Возможно, порой она может срываться. Но не вини её, — продолжал Хирон. — У неё, да и вообще и у всех нас, случилась беда. В декабре пропал её парень. Перси Джексон, сын Посейдона. Он был одним из лучших полубогов. Это большая потеря, как для Аннабет, так и для всего Лагеря.

Мне вспомнилось, что Коннор как-то упоминал этого Перси. Именно на его имени Аннабет странно затихла. Теперь я понял, почему Хирон послал именно её. Девушка убита горем, Хирон же нашел способ как отвлечь её от этих мыслей. Но теперь стало любопытно, что особенного в этом Перси, если он так ценен для Лагеря? И как он пропал? Неужели просто сбежал?

— А вы можете рассказать побольше об этом Перси? — попросил я.

Хирон на некоторое время замолчал.

— Что ж, пожалуй, не помешает, — согласился он. — Знаешь ли, в прошлом году произошла решающая битва в одной войне. Кровопролитная.

Это меня насторожило. В новостях я ни о какой войне не слышал. Так что, видимо, война эта была занавесочной. Или дело Тумана. Или и то и другое вместе.

— Что за война?

— Вторая война с титанами, — тихо сказал Хирон. По его лицу и мрачному голосу я догадался, что война действительно была страшной. — Титан Кронос, уверен, ты его знаешь, возродился и вместе со своей армией атаковал Олимп, намереваясь уничтожить его. Нам пришлось обороняться. Весь Манхэттен был погружён в сон, а мы несколько дней защищали двери Эмпайр-стейт-Билдинг.

— А что боги? — спросил я. Раз их папочка (или дедушка) вернулся, они должны были на это среагировать.

— Посейдон в это время воевал с титаном Океаном. Аид, Деметра и Персефона действительно потом пришли на помощь, — на этих словах я мысленно усмехнулся. Надо же, муж, который похитил свою жену, да ещё и тёща, кто бы мог подумать? — И ты, возможно, слышал о том урагане, который тем летом прошёлся по всей стране?

Я кивнул. О том урагане трещали буквально по всем телеканалам и интернет-новостям. Повсюду, где он проходил, оставались массовые разрушения. К счастью, нас он обошёл далеко стороной.

— Это боги воевали с Тифоном, — сказал Хирон, и я впал в ступор.

Тифон, это ужасающее детище Геи и Тартара. Если судить по мифам, то он был так страшен и силён, что сами боги испугались его и сбежали в Египет. Лишь Зевс и Афина остались бороться с ним. Я не знаю, почему среди них не было Ареса, но предпочту логичным считать, что он просто первым же и бросился в драку, но тут же получил смачную затрещину, от которой и улетел куда-то… в Египет. Как бы я недолюбливал Ареса (ну, у каждого свои любимчики, и потом, у меня есть причины. И, да, Афина мне всегда нравилась больше, ну и что с того?), я отказываюсь верить в то, что самый воинственный и яростный бог на Олимпе струсил даже при виде такого чудовища (в отличие от Афины).

В общем, я понял, о чём говорил Хирон. Завалить Тифона было очень непросто. В тот раз его просто обманули. В этот, видимо, старые приёмы уже не помогли.

— Но раз мы сидим здесь, целые и здоровые, значит, всё обошлось? — осторожно предположил я.

— Да, обошлось. Мы победили. Не без помощи Перси. Он во многом сумел отличиться. Если бы не он, боюсь, всё сложилось бы куда иначе. Затем, когда мы уже думали, что всё обошлось, Оракул предъявил нам очередное страшное пророчество. Мы понадеялись на то, что до его свершения пройдет ещё много лет, но… В декабре пропадает Перси, а к нам буквально с неба сваливаются трое полукровок. Тогда мы поняли, что грядет новая война.

Вся вода в моем теле резко переместилась изнутри наружу. Иными словами, в горле пересохло, а я стал ещё больше потеть. Сердце ухнуло куда-то в район селезёнки. Потому что тут открылось, что я очень вовремя попал в этот Лагерь! Как раз на очередную войну успею! И почему нельзя было спокойно доживать свои рутинные дни в Мемфисе?

— И какая же? — спросил я. — И что за пророчество?

— Давай по порядку, — предложил Хирон. — Пророчество, изречённое Дельфийским Оракулом, вот оно:

На зов ответят семь полукровок,

В огне и буре мир гибнет снова.

Клятву сдержи на краю могилы,

К Вратам Смерти идут вражьи силы.

Пророчество, мягко сказать, не отдавало радугой и весельем. Мир гибнет, Врата Смерти, вражьи силы. Тут и без глубокого анализа становится ясно, что всё мрачно.

— Позвольте я угадаю, — попросил я. — Те трое полукровок, которые и появились после пропажи Перси, и есть часть этой семёрки, о которой говорится в пророчестве? А Перси, раз он пропал, а не умер, четвёртый? Готов поспорить, что пятая — это Аннабет.

На чём были основаны мои доводы? Всё очень просто. В основном одни догадки, без аргументов. За исключением Перси. Раз он отличился в прошлой войне, значит, должен проявить себя и в этой. А та троица просто внезапно объявилась сразу после его исчезновения. Подобное совпадение слишком бросается в глаза. А Аннабет… Аннабет девушка Перси. Ладно, аргументы у меня были. Но, как видите, очень сухие, всерьёз озвучивать их не стоит.

Хирон впервые с того момента, как мы пришли в его кабинет, улыбнулся.

— Да, Эд. Мы всё ещё не уверены до конца, но считаем точно также.

— Так какая это война? — напомнил я свой первый вопрос.

— По сути, война эта уже идет. Просыпается Гея, богиня земли. И она желает стереть всё со своего лица. А вместе с этим она возродила и своих детей, гигантов.

— О-оу.

Дело было плохо. По мифам гиганты — это такие монстры, которые имели торс, руки и голову человека. Но вместо обычных ног у них были либо драконьи, либо вообще змеиные хвосты. Гея родила их от Тартара, чтобы отомстить богам за свержение титанов. На каждого олимпийца был свой гигант, хотя последних было больше. И, вот радость-то! Убить их можно было лишь совместными силами бога и полубога. Поэтому тогда на подмогу призвали Геракла. И та война (как же без этого?) тоже была долгой и разрушительной.

— Погодите, — попросил я. — Вы сказали, что… богиня земли просыпается? В каком это смысле? Она что, спала все это время?

Хирон слегка повертел ладонью.

— В каком-то смысле, да. С самого начала правления титанов и до сегодняшнего дня. Но, сном в привычном понимании это назвать сложно. Просто сейчас она не может полностью использовать свои силы. Но на кое-что она способна. Например, родить от Тартара детей. Или наблюдать за тем, что происходит в мире, а также создавать некий образ, чтобы при помощи него общаться. Но это практически всё.

— То есть, когда она проснётся, то сможет полностью управлять землёй, то есть собой? — уточнил я. — И тогда нам всем… кирдык? А сейчас пока всё нормально.

— В какой-то степени, — «успокоил» Хирон.

Я нервно сглотнул. Значит, выходит, что всё это время Гея тихо похрапывала в своём кресле-качалке, укутавшись в плед? Мне расхотелось знать, что будет, когда она проснётся. Раз таких неубиваемых детей породила. Титаны, гиганты, Тифон. На что же она тогда способна? Если она и есть сама земля, то… Ужас, одним словом.

— И ещё кое-что, — вдруг сказал Хирон.

Я «обрадовался». Мало мне новостей на сегодня, с каждым разом по своей оптимистичности они всё глубже скатываются в Тартар. Сначала тебе сказали, что ты полубог. О, классно! Потом сообщили, что поэтому тебя будут пытаться убить. Нет, не классно. И те, кто на тебя нападают, не умирают, а потом возрождаются. Плохо. В прошлом году произошла война с титанами, в результате которой чуть не был погублен мир. Вообще ужасно. Восстали гиганты. Скатываемся глубже. Гея просыпается и планирует совершить Армагеддон. Мы уже у самого дна! А теперь очередная новость, интересно, что же дальше?

— Это о том, как пропал Перси, — продолжил кентавр. — Вообще мы знаем ответ на этот вопрос.

А вот тут стало ещё любопытней.

— И… как?

— Его похитила Гера, наверняка стёрла память и отправила в другой лагерь. Лагерь Юпитера.

— Погодите, но вы говорили, что лагерь один. И что за название такое странное? Юпитер же римская форма имени Зевса, — я запутался окончательно.

— Имена, — напомнил Хирон.

— Ой, точно, извините, — спохватился я.

Хотя я и заметил, что сам он это правило игнорировал, я решил, что ему можно, раз он всё-таки бессмертный.

— Да, всё верно. Юпитер является римской формой Зевса, — подтвердил он. — И я говорил, что наш лагерь один. Но он греческий. Потому как есть и римский. И вот он и зовётся Лагерем Юпитера.

— Как это? Они такие же полубоги? Только богов по-другому называют? И всё? — я запутался.

— Нет, не всё. У римлян другие порядки, они более воинственные и менее дружелюбные. И нет, они не просто называют богов другими именами. У них действительно другие боги.

— Ээ… это как?

— У богов есть две стороны. Одна греческая, вторая римская, более воинственная и строгая. Можно сказать, что у них раздвоение личности. У каждой личности своё имя и свой характер, которые не пересекаются. Фактически, у нас два разных бога.

— Стоп, — подобная новость хоть и не была плохой (наверное), но точно являлась самой непредсказуемой. — А как быть с чисто римскими богами? Беллона, Янус, Помона? У них же нет греческой формы.

— Верно, — кивнул он. — Некоторые боги есть лишь в римском пантеоне, и они тоже существуют.

— Получается, греческий не один? Есть и второй? — вдруг у меня в голове мелькнула одна мысль. Даже не мысль, а скорее хрупкая надежда. — А другие? Другие боги есть? Скажем… египетские? Или скандинавские?

Хирон засмеялся.

— Ну и напор у тебя. К сожалению, на счет остальных я ничего сказать не могу.

— Жаль, — разочарованно вздохнул я.

— Ну, нам и так проблем хватает, — сказал он.

— Ага. Пророчества, войны, конец света. Так, как связаны эти римляне с Перси? И зачем Ге… жене… царице богов похищать его? — я еле выкрутился, чтобы не сказать «Гера».

— Видишь ли, Гера считает, что нам, Лагерю Полукровок, и Лагерю Юпитера нужно объединиться, чтобы одолеть Гею и гигантов. Но всё это время мы жили в тайне друг от друга, так как наши контакты друг с другом часто перерастали в конфликты и даже в крупные войны. Например, то противостояние Восточной и Западной Римских Империй. А началось всё вообще с Троянской войны. Поэтому мы постарались максимально изолироваться друг от друга. Теперь ни один из Лагерей даже не подозревает о существовании другого. Вернее, не подозревали. Поэтому Гера отобрала по одному лучшему представителя каждого лагеря и отправила в другой. Но, чтобы его не приняли за врага, она стерла каждому память о том, кто они и откуда они. Их просто примут за очередных полубогов.

— Значит, оставшиеся полукровки в пророчестве, они из Лагеря Юпитера?

— Скорее всего.

— А если туда был отправлен Перси, значит… — меня осенило. — Неужели те трое тоже оттуда?

Всё логично, богиня затевают программу по обмену, забрала одного полубога, а вместо него даёт других. Вот только кое-что не сходилось. Хирон говорил, что Гера из каждого лагеря взяла по одному полубогу. Я посмотрел на него в ожидании объяснений.

— Почти, — сказал он. — Подосланный полубог был одним из той троицы. Его имя Джейсон Грейс, он сын Юпитера. Остальные двое греческие, Пайпер Макклин, дочь Афродиты, и Лео Вальдес, сын Гефеста.

— Ясно.

— Ну, — Хирон развел руками. — Засиделись мы уже. Думаю, скоро и Аннабет подойдёт.

Мы вышли на террасу Большого Дома и стали ждать. Аннабет пришла спустя несколько минут.

— Как дела? — спросила она.

— Отлично, — ответил Хирон. — Аннабет, проведи, пожалуйста, новичку экскурсию.

— Хорошо.

— А я, если вы не возражаете, отправлюсь на урок по стрельбе из лука.

Он опёрся руками на подлокотники кресла и начал подниматься из него. Одновременно с этим с его ног упал плед, а ноги, оказавшиеся бутафорскими, повернулись на шарнирах, открывая «внутренности» коляски, из которых вышло тело белого коня. Наконец, моему взору предстал самый настоящий кентавр, а не человек в инвалидной коляске. До поясницы мужчина, а дальше, начиная с шеи, тело жеребца. Он отошёл от кресла, а я тут же подскочил к нему и заглянул внутрь. На вид обычное кресло-коляска, но с небольшим отделением под сиденьем. Только туда небольшая собака еле поместится. Я в изумлении переводил взгляд с кресла на лошадиное тело. Оно влезть туда определенно не могло. До чего же способный этот Туман!

— Больше внутри, чем снаружи? — спросил я.

— Почти, — улыбнулся Хирон. — К сожалению, это кресло во времени не перемещается.

— А жаль.

— Ну, я поскакал. Удачи вам, — пожелал он и припустил галопом в сторону опушки леса.

Я лишь смотрел вслед удаляющемуся существу, которое ещё вчера считал древней сказкой. Аннабет мотнула головой в его сторону.

— Пошли, — позвала она. — Со стрельбища и начнем.

Глава 5. Я играю в гляделки с совой

Лагерь оказался удивительным местом. На стрельбище, как того и ожидалось, Хирон обучал полубогов стрельбе из лука. Насколько я понял, лучше всего получалось только у двоих — некой девушки и парня. У первой были бросающиеся в глаза рыжие волосы, частично выкрашенные зелёный цвет. А парень… со своей лохматой и светлой шевелюрой и луком в руке, он напомнил мне Аполлона. Примерно так я себе его представлял раньше. А ещё он действительно был похож на Аполлона, которого я видел в ориентационном фильме.

Стрелы этих двоих всегда летели точно в маленькое красное «яблочко», нарисованное в центре деревянной мишени. У остальных дела были похуже — выше, ниже, правее, левее, вообще мимо, само «яблочко» тоже было, но куда реже. Хирон постоянно давал им какой-либо совет, указание, либо просто поддерживал хорошим словом. Всех, кроме тех двоих — с ними Хирон практически не говорил, их просто было нечему учить.

Следом была боевая арена, на которой сражались на мечах два парня в доспехах. Глядя на это зрелище, мне невольно вспомнилась игра «Assassin’s Creed: Odyssey».

— Это настоящее оружие? — насторожился я.

— Да, конечно, — подтвердила Аннабет.

— А если… ну… Вы несчастных случаев не боитесь?

— Обычно мы стараемся их избегать.

И это было очередное предупреждение, кричащее: «Ты совсем не представляешь, на что ты подписался!» То есть, сражаясь друг с другом настоящим оружием, надо просто быть аккуратным, и тогда не придётся никого уносить на носилках? И как это понимать?

— Ты серьёзно, что ли? — вырвалось у меня.

Аннабет кивнула и добавила:

— Но если что и случится, у нас есть прекрасные лекари. Живо поставят тебя на ноги. Даже отрубленную конечность пришьют обратно.

Последняя фраза не только не успокоила меня, но и заставила занервничать ещё сильнее. Потому что откуда она могла бы знать о таком, если бы подобных случаев не происходило?

— Слушай, — сказал я, — тогда, у Дома, ты сказала Коннору, что ты и могла бы и сама справиться с той драконицей.

— А, это? Извини, ты тут ни при чём, мне просто надо было заткнуть Коннора.

— Но…

— Так. — Аннабет пристально посмотрела мне в глаза. — Я благодарна тебе за помощь. Серьёзно. Да, возможно я бы справилась и сама. А возможно и нет. Так что ты меня выручил. Тебе за это спасибо. А Коннор… Понимаешь, он та ещё заноза. Я не сдержалась, извини.

— Ладно, я понял. Но… ещё кое-что.

— Что?

— Когда Коннор кинулся на первую драконицу, ты решила бросить его и бежать.

— Во-первых, он сам это предложил. А во-вторых, я никого не бросаю, если не уверена, что он справится. А Коннор, хоть и заноза, но способный. Он достаточно ловкий и пронырливый, чтобы под удары не подставляться. Он всегда знает, что делает. В тот момент нам нужно было защитить тебя. Коннору достаточно было просто потянуть время, отвлечь её, а потом сбежать. Он так сто раз делал.

Впервые за то небольшое время, которое прошло с нашего знакомства, Аннабет на миг повеселела.

— Мы тут своих не бросаем. — Готов поклясться, что она почти что улыбнулась.

— Ну, хорошо, — принял я.

Стало куда легче. Похоже, мне не стоило так сильно волноваться. У них действительно всё было под контролем. И это хорошо, а то мне не очень нравится вариант оставлять хоть кого-то в опасности, а самому бежать что есть сил прочь. И не потому, что это трусливо (сам я не могу похвастаться хорошей смелостью), а потому что это подло. Сейчас хоть какой-то груз с плеч упал.

Мы подходили к низкому зданию с очень большим проходом. В воздухе всё сильнее пахло… скажем, лошадьми. Да, лошадьми.

— Это конюшни что ли? — спросил я.

— Да. Тебе стоит взглянуть, — сказала Аннабет.

Внутри оказались просторные стойла, в которых стояли лошади самых разных мастей. Там были и черные, и белые, и гнедые, и пятнистые, всякие. Кони были ухоженные, сытые и довольные, в общем, не жаловались. Наверное.

— Классно, — произнес я.

— Ты еще главного не видел, — улыбнулась Аннабет. Да! Она улыбнулась! Я сам такого не ожидал.

Она повела меня в дальний конец конюшен. Я заметил, что стойла там стали куда просторнее — примерно раза в три-четыре больше предыдущих. Но меня поразил вовсе не их размер, а те, кто в них обитал.

— Э… э… э-это… п-пе… пегасы, — прохрипел я.

За ограждением, по выстеленному сухой травой полу, шагали лошади с настоящими крыльями! Пегасы! Они были точно такие же, как и на рисунках. Настоящие большие, покрытые перьями крылья, как у орла либо лебедя были сложены и убраны вдоль боков.

Тут один из пегасов решил перегнуться через ограждение и пожевать ремешок моего рюкзака. Я, не ожидавший подобного слюнявого приветствия, резко отскочил. Пегас отступил назад, расправил крылья, гордо поднял голову, словно позируя себя, и заржал.

Аннабет выгнула бровь.

— Ты им понравился, — констатировала она.

Я кивнул.

Как я уже говорил, животные почему-то меня любят. Я давно подобное заметил: очень часто всякие бродячие кошки и собаки лезли ко мне. Да и с домашними любимцами я довольно быстро находил общий язык. Бывает, приду кому-нибудь в гости, у кого есть кошки. Хозяева заранее предупреждают, что те не очень дружелюбны. И, конечно же, никто не ожидает, что эти кошки начнут тереться об человека, которого видят в первый раз.

А однажды произошёл вообще забавный случай. Я просто шёл по улице в магазин, как вдруг на меня кинулась большая собака. Я и испугаться не успел, как она встала, упёрлась передними лапами об меня и… давай лизать мое лицо. Хозяйка её еле оттащила. Я до сих пор гадаю, что это такое было.

Я продолжал глядеть на этого серого пегаса. Крылья большие, размашистые, но… смогут ли они поднять в воздух целую лошадь?

— А как они летают? — спросил я. — Крыльев хватает? Не маловаты?

— Ты совсем как мой отец. — Аннабет усмехнулась. — Это был его первый вопрос, когда он их увидел.

Тем временем пегас сложил крылья и просто зашагал по загону.

— У пегасов лёгкие кости и объёмные легкие. Есть воздушные мешки, как у птиц, — говорила Аннабет. — А ещё им немного помогает магия.

— Магия? Вот жалость.

Я-то думал, все по-настоящему (интересно, а как эти крылья крепятся к скелету?).

— Погоди! А разве Пегас был не один? — опомнился я.

Аннабет кивнула:

— Первоначально, да. Это все его потомки. Сам Пегас бессмертен и летает по своей воле.

— Вот как? Ясно, спасибо.

Смутило меня то, что сразу множество пегасов обычно встречается лишь во всяких фэнтези, которые часто далеки от мифов. А ведь в оригинале речь шла всего об одном. Тот, на котором летал известный герой Беллерофонт, убивший Химеру. Сам Пегас являлся сыном Посейдона и появился из крови Горгоны Медузы, когда её обезглавил другой герой — Персей. Кстати, о Персеях…

— Аннабет, — осторожно позвал я. — Мне Хирон тут рассказал…

— О чём? — нахмурилась она

— Обо всем. Почти, — я слегка покачал рукой. — О войне с титанами, о гигантах, о Ге… богине земли, о Лагере Юпитера, пророчестве и…

— О Перси, — закончила она.

— Да.

К моему удивлению, Аннабет не стала уходить от разговора, сменив тему, проигнорировав или просто накричав. Вместо этого она просто удивилась:

— Ого, сразу столько? Ну он даёт… А ты как-то спокойно на это отреагировал, — отметила она. — Я думала, ты начнешь паниковать, едва услышав новость о приближающемся апокалипсисе.

— А я и паникую! — не выдержал я. — Ты не представляешь, что у меня сейчас внутри творится! Всего несколько часов назад я убедился в том, что боги существуют, а тут получаю новость о конце света! Да я просто в шоке! Я не знаю, что делать! Хочется просто с криками убежать подальше!

— Вот это тебя прорвало… — проговорила шокированная Аннабет.

— Ага, спасибо.

Я резко выдохнул. Легче практически не стало, но я хотя бы выговорился. Это хоть что-то.

— Так… Перси… Он твой парень? — я снова попытал счастья.

Мне казалось, что Аннабет примет во внимание тот факт, что я сейчас всего лишь нахожусь под большим впечатлением от творящегося вокруг, а особенно то, что я прихожусь ей братом, и поэтому не станет убивать меня за подобные вопросы. По крайней мере, сразу.

Аннабет снова помрачнела и отвела взгляд. Но в её поведении я увидел печаль, а не злость. Это хороший знак.

— Да, — тихо ответила она и, к моему удивлению, на этом не замолчала. — Мы начали встречаться в конце прошлого лета. Думали, война с титанами наконец-то закончена, и мы сможем пожить нормально. Но… В декабре, в самом начале каникул, мы снова приезжаем в Лагерь. А на следующий день… он пропал. — В голосе Аннабет постепенно начали проявляться агрессивные ноты. Я напрягся. — Гера, чтоб её, забрала Перси, а через несколько дней кинула нам Джейсона. Затем мы узнаем о гигантах и Гее, а Гера… Оправдывается, говорит, что это обмен! Римский полубог в греческий лагерь, и греческий в римский… По-другому никак, видите ли…

Слушая её, у меня сложилось впечатление, что Аннабет не сильно жалует царицу богов. Хотя… она же забрала у неё парня, чего тут удивительного? И всё же у Геры ведь были причины.

— Но ведь это так. Я понимаю, тебе не нравятся её методы, но… она права. — Я начал оправдывать богиню, потому что видел в её действиях логику. — Судя по тому, что мне рассказал Хирон, встречи греков и римлян никогда приносили ничего хорошего. Царица Богов взяла по одному представителю двух лагерей и поменяла их местами. Она стерла им память, чтобы никто не знал, откуда они, даже они сами. И ведь сработало! Вы же приняли этого… Джеймса?

— Джейсона, — поправила Аннабет.

— Джейсона, — повторил я. — Приняли? Ведь так? Он… он ведь всё ещё жив?

— Жив, жив. Да, возможно ты и прав, — слегка покачала головой Аннабет. — Просто у нас с Герой не самые лучшие отношения. Это долгая история.

— Ясно, — понял я. — Но ты как, держишься?

— Да, стараюсь, — вздохнула Аннабет.

— Отлично.

Далее мы с Аннабет перешли по мостику небольшой ручей и направились к той одинокой скале, над которой почему-то шёл дым. По пути я встретил ещё несколько необычных существ: сатиры с мохнатыми козлиными ногами и девушки, которые выходили прямиком из деревьев, как подсказала Аннабет — дриады, лесные нимфы.

Когда мы подошли к скале ближе, я, к своему ужасу, понял, что именно являлось источником того дыма. Первоначально я думал, что на самом верху или у подножия кто-то разжёг костер. Но нет, все оказалось хуже. Гораздо хуже. Из скалы сочилась настоящая лава! Причём различные пласты непрерывно сталкивались и расходились друг с другом, в результате чего лава постоянно текла из разных мест!

— Д-да… да что это за лагерь самоубийц такой… — произнес я, глядя на то, как горячая лава с фырканьем (а местами и брызгами) медленно стекала вниз по скале.

— Согласен, с лавой уже перебор, — сказал Коннор.

Я и не сразу приметил его среди ребят, которые глядели на то, как какой-то парнишка медленно и аккуратно, стараясь избегать лавовых потоков, спускался вниз. Коннор указал на него:

— Знакомься, это мой брат Тревис, — сказал он и закричал ему: — Эй, Тревис! Давай живее!

— Отвали! Быстрее не могу! — огрызнулся тот.

— Тогда просто падай!

— А ты подойди поближе!

— Зачем?

— Упаду на мягкое!

— Вообще-то я жёсткий!

— Сойдёшь!

— Коннор, отвали от него! — накинулась на моего знакомого какая-то девочка.

— Тебе-то какое дело, Кэти?

Завязалась очередная перепалка. А пока ругались уже эти двое, Тревис успел спуститься, а я разглядеть его получше. На местами прожженную и дымящуюся футболку я не обратил внимания, потому как Тревис оказался копией Коннора! Вернее, так мне сначала показалось. Потом я заметил, что Тревис будет выше, да и черты лица немного отличались.

— Вы ведь не близнецы? — уточнил я.

— Нет. — Коннор отвлёкся от своей «подружки». — Тревис старше на год. Но нас часто принимают за близнецов. Тревис, это Эд Стюарт.

— О, привет! — Тревис пожал мне руку. — Так это за тобой отправили моего брата?

— Странно, что в этот раз сатиры отказались доставлять полукровку, — протянула девушка. — А ещё странно, что Коннор даже не накосячил.

— Я вообще-то всё слышу!

— Я — Кэти, — представилась она. — Кэти Гарднер. Мы с моей родной сестрой, Мирандой, вон она, — Кэти указала на девушку, которая уже лезла по стене заместо Тревиса, — старосты домика Деметры. А ты… сын Афины? Ты старше, чем я думала.

— Да, мне это уже говорили, — признался я. — И вы… старосты чего?

— Домика Деметры. Каждый из богов имеет свой домик для своих детей.

— Ааа… Ясно.

— Это не бейсболка Аннабет? — спросил Тревис.

— Если бы она была моя, то ты бы его не видел, — сказала та.

— Ну… мало ли? Вдруг срок гарантии истёк?

— Ты сам-то хоть понимаешь, что несёшь?

— Ладно, ты ему корабли показывала?

— Как раз веду туда.

Тревис повернулся ко мне:

— Тебе понравится, — пообещал он.

Но я уже услышал главное слово: «корабли».

— Мне уже нравится.

— Тогда пошли, — подогнала Аннабет.

Мы прошли мимо обеденного павильона, который окружали высокие греческие колонны, и вышли к пляжу.

Как оказалось, у Лагеря была небольшая пристань с деревянным настилом. Возле неё стояли на якоре и лениво покачивались на волнах сразу четыре греческих триремы. Каждая из них была длиной где-то от ста до ста тридцати футов, борта увешаны щитами, почти все имели по две мачты и высоко задранные корму и нос, на котором также были нарисованы огромные глаза. Однако все они отличались друг от друга. У какого-то корабля центральная мачта была выше, у какого-то — ниже, у кого-то малый парус располагался на фок-мачте, а у кого-то — на форштевне, а у кого-то его и вовсе не было.

Но были и другие детали, которыми триремы отличались. У одной из них, показавшейся мне наиболее неприглядной, борта кроваво-красного цвета были оплетены колючей проволокой, а на носу красовалась большая медная голова кабана с острыми загнутыми клыками.

Вторая трирема была самой крупной и массивной, на носу красовалась небольшая фигура крылатой богини Ники. У этого корабля были самые высокие мачты и самые длинные реи, из-за чего я подумал, что он из всей этой четверки самый быстрый. И это даже не смотря на самый массивный и длинный и высоко выступающий из воды таран, покрытый медными листами.

Третья трирема была самой короткой и имела всего одну мачту, но у неё был очень высокий корпус, который отливал на солнце бронзовыми листами. Таран был вторым по массе, а на квартердеке располагался огромный пульт управления с множеством кнопок и мигающих лампочек.

Четвертая же была самая обычная и ничем не выделяющаяся из всех: две мачты, деревянный корпус, небольшой металлический таран.

— О-фи-геть, — от восхищения вымолвил я. Корабли и море были моей страстью. — А зачем они?

— Помогают защищать Лагерь, — сказала Аннабет. — Хотя чаще мы устраиваем на них гонки и небольшие сражения. Так, чтобы держать себя в форме. Разделяемся на несколько команд и соревнуемся. Каждый корабль принадлежит одному из домиков. Этот, — она указала на красный, — из домика Ареса. Этот, — на одномачтовый, — Гефеста. Этот, — обычный, — Гермеса. А этот, самый крупный, наш, Афины.

— А остальные? Деметры, Афродиты, Посейдона? Где их корабли?

— Их нет. Остальные обычно присоединяются к тем, у кого они есть.

— Знаешь… У вас тут хоть и опасно, но… Очень классно. Мне нравится.

— Тогда идём. Покажу домики.

Эти самые домики расположились неподалеку от озера, вокруг крупной площадки размером с футбольное поле, на которой находилось несколько клумб, статуй богов, яма с дымящимся очагом и даже пара баскетбольных корзин.

Всего домиков было двадцать, и каждый из них отличался от другого.

Два домика, стоявшие во главе, были самыми крупными и чем-то напоминали выстроенные из мрамора мавзолеи с колоннами. Первый был крупнее второго, а на его гладких бронзовых дверях, словно голограммы, переливались изображения молний. Второй домик был немного повеселей — его колонны были увиты стеблями растений с цветами, на стенах были высечены павлины, а двери украшали павлиньи перья, которые переливались всеми цветами радуги.

Третий домик был невысоким и с серым фасадом, украшенным ракушками. Напротив стоял домик, стены которого были полностью «захвачены» природой, то есть, растениями. А на крыше вообще росла настоящая трава и даже небольшое деревце. Или кустик…

Один из домиков мне показался интересным, но далеко не самым приветливым. Да, его хозяева, которые выкрашивают стены в красный цвет, вешают на дверь кабанью голову, а крышу и территорию вокруг ограждают колючей проволокой, не ждут к себе гостей с большим и ярким плакатом «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!!!» А если и ждут, то наверняка на этом плакате написано «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПОСЛЕДНЕЕ МЕСТО, КОТОРОЕ ТЫ УВИДИШЬ В СВОЕЙ ЖАЛКОЙ ЖИЗНИ!!!»

Следующий домик показался мне полностью построенным из золота — так ярко он блестел, что глазам стало просто больно. Не только от обилия света, но и от самого золота. Не нравится мне этот металл.

Крыша у другого домика была усеяна множеством дымовых и вентиляционных труб, стены сверкали металлом, а на окнах стояли решётки. Большая круглая дверь с такой же круглой ручкой посередине напоминала банковское хранилище.

Домик, стоявший рядом, был самым обычным из всех двадцати и больше остальных походил на типичный домик летнего лагеря. На его двери был прикреплен посох, вокруг которого обвились змеи — Кадуцей.

Другой домик был немного мрачноватым — стены из черного обсидиана, над дверью череп, факелы, горящие странным зеленым пламенем, интересно, из-за чего? Слышал, что подобное бывает при присутствии в горящем веществе меди или фосфора. В общем, мрачновато, но любопытно.

Ещё один был простецким и выстроен в старомодном стиле, наподобие тех, которые были на Среднем Западе. На двери висел венок из нескольких красных маков.

Домик, напротив красного, вселил в меня серьёзное огорчение. Невзрачные серого цвета стены, обычные белые занавески и сова над дверью. Серьезно, у меня возникло ощущение, что она смотрит прямо на меня своими огромными глазищами и внаглую ржёт. О причинах я расскажу позже.

Говорил, что не люблю золото? Так вот, серебро я всегда находил более красивым. Настолько, что даже практически на всех соревнованиях, официальных и не очень, организованных и спонтанных, я всегда старался занять именно второе, серебряное, место. Так что ничего удивительного, что домик из серебра с изображениями диких животных мне очень понравился. Однако, к сожалению, я сразу стал опасаться его ещё больше того, с колючей проволокой. Почему — тоже, скажу позже.

Взглянув на следующий домик, я чуть не прыснул со смеху. Серьёзно, розовые стены, розовые двери, и повсюду… повсюду кружева и цветочки. Барби бы однозначно подобное оценила.

Очередной домик, поглощенный растительностью, на этот раз — виноградом.

Следующий домик будто облили из несчитанного количества банок с краской. Но не как попало — работа не походила на малевание какого-нибудь мелкого карапуза, только познакомившегося с краской и ещё не освоившим кисточки. Нет, все цвета прекрасно сочетались, уверен, знающие люди бы оценили.

В стенах другого домика были буквально замурованы мечи, плети, весы и какие-то ремни. Когда я подошёл поближе, оказалось, что-то была уздечка. Над дверью было прибито сломанное колесо.

Последние четыре домика были немного странные. Точнее, у них были общие черты, которыми они походили друг на друга и одновременно отличались от всех других. Они были поменьше, зато у всех четырех был второй этаж (в то время, как у остальных он отсутствовал), собрали их будто из нескольких блоков, поэтому у них было сразу по несколько дверей, а ещё они имели… колёса. Где-то двенадцать пар: по восемь колёс снаружи и четыре в середине, прямо под основанием.

Первый домик ничем, кроме ярко-серебристого цвета, не отличался от других. Стены второго украшали ветки кипариса и золотые чаши. Третий напоминал миниатюрное казино: переливающиеся всеми цветами радуги цепочки неоновых огней, некоторые складывались в схематичное изображение фейерверков. На стене горела яркая надпись: «ТИХЕ». Последний домик снаружи был обделан большими каменными блоками с какими-то неясными мне письменами. По бокам одной из дверей горело два факела.

— А почему эти на колесах? — я указал на эту четвёрку.

— Ааа… Это… занятная история. — Голос Аннабет стал походить на голос ребёнка, который оправдывается перед старшими. — Видишь ли, раньше было всего двенадцать домиков, по одному на каждого из олимпийцев, и дети от других богов были вынуждены жить в домике Гермеса, бога путников. Но после войны с титанами было решено начать уважать и второстепенных божеств и построить им свои собственные домики. Меня назначили главным архитектором и…

— Архитектором? — усмехнулся я.

Аннабет резко похолодела.

— Тебя что-то насмешило?

— Что? Нет! — встрепенулся я. — Просто… это необычно. Классно, должно быть, почетно… Архитектором?

— Афина — покровительница ремесла, и из её детей часто выходят хорошие скульпторы и архитекторы. — Аннабет вздохнула. — Знаешь, я тоже когда-нибудь стать известным архитектором. Построить что-нибудь великое… Как Фредерик Бартольди.

— Прости, кто?

Аннабет посмотрела на меня как на идиота, который только что ляпнул что-то невиданное… Например, что Нью-Мексико — столица Мексики. Но я действительно слышал имя этого Фредерика впервые!

— Французский архитектор, тоже сын Афины, автор статуи «Свобода, освещающая мир», — сказала она это так, будто это базовые школьные знания.

Но откуда мне-то это знать? И что за статуя такая? «Свобода, освещающая мир»? «Свобода»…

— Статуя Свободы что ли?

— Ты явно не силён в архитектуре, — покачала головой Аннабет.

— Нет. Слишком сложно, муторно и скучно. Без обид.

— Ладно, чего уж там, — девушка пожала плечами. — У каждого свои интересы. Хотя я впервые вижу подобное безразличное отношение к архитектуре среди детей Афины.

— Так, сестра, ты сама только что сказала, что у каждого свои интересы. Так почему у этих домиков колёса? — напомнил я ей свой вопрос.

— Ну, как я говорила, меня назначили главным архитектором, мы построили несколько домиков, но тут оказалось, что пространство может стать проблемой, оно небезгранично. Тогда у меня возникла идея о маленьких и компактных домах. Я сделала один макет, Хирон осмотрел его и дал добро на постройку четырёх домиков. Я обрадовалась и принялась за работу. Спустя две недели я продемонстрировала ему завершённые домики. Однако… мы недопоняли друг друга. То, что я тогда назвала макетом, и было полноразмерным домиком, но он был слишком мал. Хирон же решил, что это была уменьшённая модель.

Аннабет подвела меня к серебристому домику и ткнула в стык, который спускался вдоль всей стены, от крыши до основания.

— Домики были примерно такими — от этой стены до стыка. Хирон сказал, что дети других богов будут чувствовать себя ущемлёнными по сравнению с остальными. Я расстроилась и уже собиралась уничтожить свой проект, но тут Хирон обратил внимание на колёса, которые я добавила для мобильности и большей компактности. Тогда он просто приставил их стеной к стене и… — она обвела домик руками, — ты видишь, что получилось. Первые жильцы, дети Ники, кстати, это их домик, остались довольны, после чего мы построили ещё три.

— То есть, это всё твоя работа? — уточнил я.

— Да, но компактность снаружи и мобильность — это далеко не всё. Я сделала всё возможное, чтобы расположить внутри вместительные контейнеры для вещей и просторную ванную комнату с душем. А ещё там есть мебель, которую можно не только перемещать, но и заменять и даже сворачивать. Здесь не обошлось без знаний об экстрамерном строительстве… Там есть панель управления, благодаря которой комнаты можно мгновенно перестроить из спальни в гостиную, тренажёрный зал и даже командный центр! Можно даже выбрать любую из программ по украшению интерьера или добавить свою. А цвет стен снаружи можно заменять одним лишь касанием! Круто, правда?

Не стану врать, звучало… захватывающе.

— Да… — произнёс я, соглашаясь. — Но знаешь…

— Чего? — заволновалась главный архитектор Лагеря.

— Мне бы всё это своими глазами увидеть. Просто ты так описала… Меняющийся интерьер?

— Да, возможно, я смогу с кем-нибудь договориться и показать тебе всё изнутри.

— Спасибо. — Я указал на домик, возле которого мы стояли: — Говоришь, это домик Ники? Дай я тогда другие попробую угадать.

Аннабет махнула рукой, мол, «валяй».

— Четыре домика имеют схожие черты с теми кораблями. Красный — Ареса, этот… серый — Афины, этот… механический — Гефеста и простецкий — Гермеса.

Аннабет кивнула, значит, я движусь в правильном направлении. Кое-что, следовавшее из этого, меня огорчило. Хоть это и было очевидным, я до последнего надеялся, что ошибусь.

— Те два — Зевс и Гера. Самый большой с молниями — Зевс, с павлинами — Гера. С ракушками — Посейдон. Вон тот, поросший травой — Деметры, богини плодородия. Золотой… Аполлона, напротив — Артемиды. Розовый — Афродита. Этот оброс виноградом, значит, Дионис со своим вином. Черный с черепами… мёртвый какой-то. Это опредёленно Аид. Маки… вроде это символ Гипноса? Дальше… С колесом… не знаю. Этот с чашами тоже. Возможно, этот разноцветный — Ириды, богини радуги? На этом крупными буквами написано «ТИХЕ». Наверное, это домик Немезиды. Ладно, шучу. И последний, со странными иероглифами… Факел… Геката!

— Верно. Ты упустил только Немезиду и Гебу. Немезида — богиня мести, и её символ сломанное колесо. А Геба, богиня юности, всегда изображается с чашей.

— А где домик Гестии? — я вспомнил шестую богиню из детей Кроноса, которую, по иронии судьбы, очень часто забывают.

— Гестия — богиня домашнего очага. Она поклялась быть вечной девой, и детей у неё быть не может. Поэтому у неё не домик, а очаг, — Аннабет кивнула на дымящуюся яму. — Очаг был сердцем дома, а тут он сердце Лагеря. Раньше, до того, как Зевс закрыл Олимп, Гестия всегда была тут в образе шестилетней девочки. Она следила за огнём.

— А теперь кто?

— Очаг магический, он не гаснет.

— Понятно… — Я указал на домик Артемиды. — По мифам Артемида ведь тоже поклялась быть вечной девой. Никаких мужиков, следовательно, никаких детей. Но у неё есть свита из охотниц. Это они живут в её домике?

— Да, но они всегда путешествуют. В Лагерь заходят нечасто, но ты угадал, они останавливаются именно в её домике.

А теперь о причине, по которой домик Артемиды напугал меня больше домика Ареса. Он был одним из самых красивых, с изображениями животных (их любовь ко мне была взаимной), весь в серебре, моём любимом драгоценном металле… Он так и манил к себе… Если бы не одно «но». Его хозяйка, богиня охоты, была… Скажем так, она недолюбливала мужчин. Я, конечно, понимаю, что существуют всякие отморозки, но нельзя же косить всех под одну гребёнку!

Возможно, эти мои слова станут последними, но я рискну. Это попахивает сексизмом…

Ого! Я жив! Ура! Надеюсь, это не значит, что меня просто приберегли на потом.

Поэтому я, являясь представителем мужского пола, решил лишний раз обходить этот домик стороной. А то мало ли что? Но он такой красивый… Это просто боль какая-то.

— Что ж, боги, как изменяли друг другу, так и продолжают? — Я усмехнулся. — Неужели даже Гера решила наконец-то отомстить муженьку?

— Не говори глупостей, — резко одёрнула Аннабет. — Гера — богиня брака и семьи, она всегда верна. Её домик тут как почётный.

— Оу, не знал.

На поляне появился некий высокий белобрысый парень. Заметив нас, он тут же направился в нашу сторону.

— Как дела, Аннабет? — поинтересовался он, как только подошёл к нам.

— Да нормально, — повела та плечом.

— Я встретил по дороге Коннора, он сказал, что всё прошло удачно. — Парень повернулся ко мне. — А ты, значит, её брат? Эд? Я Джейсон.

Я пожал его руку и переспросил:

— Джейсон? Тот самый? Сын Юпитера? Из Рима?

— Точнее, из Лагеря Юпитера. И неужели тебе уже всё рассказали?

— Так, вкратце.

— Понятно. Что ж… Я сам в этом Лагере, можно сказать, новичок, да и не родной он мне… Поэтому просто, добро пожаловать в наш мир!

— Спасибо… — неуверенно поблагодарил я. Внезапно в моём мозгу закрутились явно застоявшиеся шестерёнки. — Погодите! Гера ведь забрала твою память, так?

Джейсон от такого напора слегка опешил.

— Эээ… да.

— И о римлянах греки были ни слуху, ни духу?

— Да…

— Тогда откуда вы узнали, что ты из Лагеря Юпитера?

Два светловолосых подростка вновь посмотрели на меня, как на идиота. Но сейчас, если бы я мог раздвоиться, я бы к ним присоединился.

— Некоторые воспоминания постепенно ко мне вернулись, — ответил Джейсон. — Хирон этого не говорил?

— Нет.

— И ты только сейчас об этом подумал? — подивилась Аннабет.

— Да. Знаю, я дурак.

Аннабет наградила меня таким хмурым взглядом, словно начала сомневаться, являюсь ли я её братом. Согласен, позорное зрелище для сына богини мудрости.

— Но если ты всё вспомнил, почему вы не отправитесь в Лагерь Юпитера за Перси? — я надеялся, что этот вопрос не усугубит моё и так ужасное положение.

Джейсон задумчиво почесал затылок.

— Видишь ли… Юнона… Гера, обещала, что как только мы её освободим…

— Откуда?

— Это долгая истории… — он покачал головой. — Если коротко, богиню заточили в ловушку, а мне, Пайпер и Лео нужно было её вызволить.

— Пайпер и Лео — это те ребята, с которыми ты попал сюда?

— Да. В общем, Гера обещала, что вернёт мне воспоминания. И они вернулись. Но частично. Она сказала, что отдавать всё пока рано. Так что я знаю, кто я и откуда, но… Я не помню точное расположение Лагеря Юпитера, поэтому никого отвести я туда не смогу.

— Это… должно быть неприятно.

— Ты не представляешь, как, — вздохнул Джейсон. — Что ж, рад познакомиться, Эд.

— Я тоже.

— До встречи, — попрощался он и оставил нас.

Аннабет мотнула головой.

— Пойдём в наш домик. Познакомлю тебя с остальными, — сказала она.

Ответ на мой вопрос: «И сколько же у Афины детей?» приближался. Однако я невольно помрачнел, когда Аннабет повела меня к одному из самых неприглядных домиков на поляне. Сова над дверью продолжала сверлить меня своими огромными зеленоватыми глазами и словно смеялась: «Угу! Добро пожаловать в царство тоски и безвкусицы. Здесь ты проведешь несколько прекрасных месяцев. Угу!»

Ну почему именно этот? Почему не тот серебряный? Или хотя бы с ракушками? Да я даже на золотой согласен! Но положение было иным, поэтому я, тяжело вздохнув, поплёлся следом за новоявленной сестрой.

Глава 6. Меня снова пытаются убить

Как только я переступил порог Домика №6 (как оказалось, у каждого домика к двери была прикреплена табличка с номером), я тут же взял обратно все свои слова по поводу тоски и безвкусицы. Может быть, таким домик и был снаружи, но внутри он оказался совершенно иным. Практически всё место в нём занимали верстаки и лабораторные столы, кое-где стояли полки с оружием и доспехами, хотя некоторые просто лежали под окнами. В одном из углов находился кульман с каким-то чертежом. Стены… стен не было видно — уж настолько плотно они были обклеены плакатами с вдохновляющими цитатами известных людей (включая «У Афины всегда есть план» крупными буквами над входом) и картами сражений разных эпох. Каюсь, я не настолько ярый фанатик истории, чтобы опознать их все, но некоторые из них узнать я смог. В самом центре, под потолком, висела карта Битвы при Марафоне. Там я узнал Битву при Фермопилах. Битву при Заме я скорее определил по именам главнокомандующих — Сципиону Африканскому и Ганнибалу Барке (а вовсе не по крупной надписи «Битва при Заме»). Возле смарт-доски была карта Битвы при Банкер-Хилле, а чуть поодаль — Битва при Монмуте. Зато сражения Второй Мировой дались мне очень просто: Эль-Аламейн, Сталинград, Прохоровка, Анцио, «Оверлорд», Бастонь, Берлин. Над одной из кроватей, что стояли вдоль стен, висели карты преимущественно морских сражений, среди которых я узнал Цусимское и Битву за Мидуэй. И если вы считаете, что это уже много, то спешу вам сообщить, что это лишь ничтожное число из того, что там было. А я подозревал, что жители этого домика способны не только назвать какое-либо из тех сражений, но и рассказать о нём в подробностях, не забыв упомянуть его предпосылки и последствия.

В глубине домика находилась целая библиотека, набитая различными свитками, футлярами и книгами. За первым рядом полок и шкафов находился ещё один и, вроде, я смог различить третий, но, сколько их там всего, я определить на первый взгляд не смог. У меня перехватило дыхание от одной лишь мысли о том, что может быть написано в тех свитках и книгах. Некоторые выглядели очень древними и почти наверняка содержали скрытые тайны человечества.

Да, чтение и дислексия — вещи несовместимые, но, видимо, детей Афины это вовсе не смущало. Что ж, по крайней мере, я узнал, что не я один настолько странный. Эти ребята тоже любили посидеть за книжкой. В общем, моя компания.

Кроме всего перечисленного в комнате также было несколько объёмных макетов зданий, среди которых я смог выявить лишь Парфенон.

— Архитектура, — произнёс я, вспомнив о мечте Аннабет.

Глядя на немаленькое количество этих макетов и некоторых чертежей с изображениями других зданий, я понял, что жители этого домика заинтересованы в архитектуре не меньше, чем в истории, войнах и книгах. Это был тревожный звонок, потому как, напомню, мне архитектура казалась нудной, как и все возможные дискуссии на её тему. Но я смолчал.

Из людей внутри домика был всего один белобрысый парнишка, который лежал на одной из кроватей. Заметив нас, он нашарил на тумбочке очки, напялил их и вскочил на ноги. На вид он был того же возраста, что и Аннабет, хотя возможно и младше.

— Эдвард?

— Эд, — поправил я.

— Я — Малкольм Пэйс, — представился он, пожимая мне руку. — Добро пожаловать в семью.

— Как-то странно это звучит… — пробормотал я.

— А где Эшли? — спросила Аннабет.

— Она на стрельбище, — ответил Малкольм.

— Видимо, я её не заметила, — слегка мрачным голосом сказала девушка.

— Ничего, бывает, — спокойно ответил он.

Я оглядел кровати. Постель на одной из них была смята — на ней только что отдыхал Малкольм, на двух других царил творческий бардак из книг, листов бумаги, канцелярских принадлежностей и каких-то заготовок. Кровать Аннабет я опознал сразу — помимо всего прочего на ней лежал тот самый злополучный красный рюкзак, а на тумбочке рядом лежала та самая бейсболка «Янкиз». Всего кроватей было пятнадцать — намного больше, чем присутствующих тут людей.

— А сколько вас всего? — решил прояснить я.

— Считая тебя — тринадцать, — немного подумав, сказал Малкольм. — Но сейчас учебное время, поэтому многие разъехались и вернутся только летом. Остались только я, Аннабет и Эшли — она придёт чуть позже.

— Стоп, вы тут не учитесь?

— Учимся, — возразила Аннабет. — Кое-кто из сатиров и нимф преподаёт нам все входящие в школьную программу уроки. — Супер, а я-то наивный думал, что смогу отдохнуть от всей этой зубрежки и домашней работы. — Но большинство полубогов не хотят надолго расставаться со своими семьями и друзьями.

— Понятно. То есть, я тоже смогу уехать?

Малькольм усмехнулся.

— Конечно! Это же не тюрьма! Научишься защищаться, и делай, что хочешь.

— Ага… Погоди! — вдруг опомнился я. — Ты сказал «тринадцать»? Здесь живёт тринадцать человек?

Тринадцать подростков-детей Афины. Это очень, очень, очень большая цифра. Но, кроме этого, это также странно: богиня мудрости и столько любовных связей? Ой, стоп, это же боги, всё в порядке.

— О, это ещё нормально, — улыбнулся Малкольм. — У Ареса и Гермеса и того больше.

— Вау.

— Да, ты располагайся. Выбирай кровать. Свободны эта, эта и… вон та.

Немного поразмышляв, я потопал к третьей, самой дальней, просто она была ближе всех к столь манящей библиотеке. Правда, к сожалению, между ней и моей кроватью, находились другие две. (Вот же счастливчики, обставили меня!)

Я расстегнул рюкзак и стал раскладывать вещи по полкам.

— Джулиус Кейн, «Древний Египет: от Нового Царства до Эллинистического периода», — слегка растягивая слова (всё проклятая дислексия), прочитала Аннабет, когда я достал свою книгу. — Нравится Египет?

— Эээ… да! — кивнул я. — Он классный. И интересный.

— А как же Греция? — нахмурилась она.

У Аннабет был странный тон. Я бы пошутил, что она ревнует, но не буду. Не хочу, чтобы шутка оказалась правдой.

— Греция тоже ничего. Хотя Египет мне нравится чуточку больше.

— Ты же говорил, что с детства одержим мифами, — припомнила Аннабет.

— Так и египетскими тоже. — Начинало попахивать жареным. — Только не говорите, что Египет здесь запрещён!

— Что? Нет, конечно, — отступила она. — Просто… необычно.

Позади неё послышался кашель.

— Может, подберем Эду оружие? — предложил Малкольм.

Внутри меня бешено забились бабочки. Оружие меня всегда привлекало, особенно древнее и холодное. В нём есть что-то завораживающее и притягивающее к себе. Подержать его в руках или даже научиться пользоваться? Да я был только рад этому.

И тут я очень вовремя вспомнил, что оно мне жизненно необходимо. Здесь не игрушки и не какие-то музейные экспонаты, полубоги не просто тренируются, они учатся сражаться. Сражаться по-настоящему и убивать, иначе убьют их. Бабочки стихли и замертво посыпались на дно также внезапно, как и ожили. Мне тоже придётся сражаться за свою жизнь. Мне не сильно нравилось осознавать это. Ведь одна ошибка в бою — и поминай как звали. Особенно если вспомнить про просыпающуюся Гею и её гигантов, которые хотят конец света замутить…

Но страх страхом, а интерес всё же никуда не делся. (Бабочки недолго пробыли мертвыми.)

— А можно? — спросил я.

— Нужно, — поправила Аннабет.

Мы вышли наружу и обошли вокруг домика. Позади него стоял большой металлический сарай, на подобие тех, в которых люди обычно хранят всякую садовую утварь. Но я догадывался — то, что находится в этом сарае к прополке и стрижке кустов не имеет никакого отношения.

— В основном оружие делают дети Гефеста, но у нас тоже можно найти немало интересного, — сказала Аннабет. — Да и сейчас их лучше не беспокоить.

— Почему?

— Они работают над одним глобальным проектом, так что дел у них невпроворот, — ответил Малкольм.

— Что за проект?

— Строят огромный и тяжеловооруженный летающий корабль.

— Серьёзно? — изумился я.

Потому что «летающий корабль» звучит немного нереалистично. Да, я узнал о существовании богов, видел змееподобных женщин, чуть не испортил штаны из-за одного дракона, беседовал с кентавром, меня лизали пегасы. Но всё это вовсе не означает, что я готов спокойно принимать любую бредово звучащую новость. Летающий корабль? Это как вообще? Обычный корабль, но обсыпанный волшебной блестящей пыльцой? Или корабль с гигантским воздушным шаром в дополнение к парусам? Корабль с гигантскими крыльями? А может быть, его просто тянет упряжка из множества пегасов или других крылатых созданий?

Но ни на лице Малкольма, ни на лице Аннабет я не заметил никаких признаков, которые бы намекали, что эти двое шутят. Малкольм был всё также серьёзен, а Аннабет… мрачной.

— Да, — сказал Малкольм.

— И… как он собственно… летает?

— Это… долго объяснять, — признался он. — Давай лучше потом. Позже ты узнаешь обо всём.

— Хорошо, — согласился я.

— Тогда идём, — позвала Аннабет и открыла дверь сарая.

Как я и думал, внутри не оказалось ни грабель, ни садовых шлангов, ни газонокосилок, ни мотыг, ни лопат, ни всего прочего. Хотя нет, в одном углу лежали лопата и грабли. У дальней стенки стояли вилы, точнее трезубцы. Топоры самой разной длины и формой лезвия. Даже цепная пила (что она вообще там делала?). Но не в этом дело! Это был склад оружия. Очень разнообразного: мечи, копья, алебарды, топоры (их я уже упоминал, и предназначались они вовсе не для рубки дров), кинжалы, трезубцы (и их тоже), луки, арбалеты, даже дубинки. Удивительно, но на полке с луками, чуть дальше, также висело и несколько представителей огнестрельного оружия, которым (как мне говорили) большинство полубогов не пользуется.

— О-го, — от изумления я чуть не потерял дар речи.

— Да, здесь есть на что посмотреть, — улыбнулся Малкольм.

— Афина — богиня стратегической войны, поэтому нужно выбрать то оружие, которое тебе подходит больше всего, — объяснила Аннабет.

— Угу, — кивнул я и указал на одну из полок. — А зачем тут дубинки? На вид они не выглядят опасными.

Аннабет недовольно нахмурилась.

— Каждому своё, сатиры предпочитают их. А в умелых руках любая вещь станет опасной. Моя подруга как-то запустила титану в глаз синей пластиковой расчёской.

— Ого, — снова подивился я. — Какая-нибудь умелая воительница?

— Да нет, обычная смертная.

— Ого.

— Кстати, о дубинках. — Малкольм указал на одну, самую массивную и покрытую какими-то шипами. — Вот эта когда-то принадлежала Гераклу.

Я впал в ступор.

— Самому Гераклу?

— Да, — как ни в чём не бывало сказал он.

— Откуда она здесь?

— Ну, тут немало подобного, — призналась Аннабет. — И всё можно брать. У нас тут не музей, — подтвердила мои догадки она. — Когда-то здесь лежал Катоптрис — кинжал Елены Троянской. Но его забрала Пайпер.

— Ты про ту Пайпер, которая попала сюда в декабре вместе с Джейсоном? — уточнил я.

— Да, она. Я же сказала — брать можно всё, что захочешь. Вот это, кстати, меч Леонида Спартанского. А это — Мильтиада.

Малкольм взял в каждую руку по древнему с виду и дорогому кремниевому пистолету.

— Пистолеты Джорджа Вашингтона! — объявил он и нацелил их на каждого из нас.

Я инстинктивно пригнулся.

— Эй, ты поаккуратней! — перепугался я.

Малкольм улыбнулся и вернул их на место. А потом вдруг как заявил:

— Он, кстати, тоже сын Афины.

Я не поверил своим ушам.

— Чего? Тот самый… Вашингтон? Это… который генерал Войны за Независимость? Первый президент?

Малкольм кивнул.

— Ну ничего себе… Круто.

Узнать, что сам Джордж Вашингтон является твоим сводным братом — это была феерическая новость. Мне очень нравился этот мужик, особенно после одной видеоигры. Когда ты осознаешь своё ближайшее родство с подобным известным и классным человеком, это… почётно.

— Попробуй это, — Аннабет так неожиданно протянула мне боевой топор, что я резко отшатнулся и чуть не влетел в полку с острыми мечами.

— Тихо! Не пришиби себя раньше времени! — испугалась она.

— Всё в порядке, — заверил я, как только принял устойчивое вертикальное положение. — Просто плохо держу равновесие.

— Н-да. С этим надо что-то делать, — тихо отметил Малкольм.

Я взял топор, который мне протягивала Аннабет, и взвесил его в руке. Древко было не особо длинным, как раз для одной руки. Но показавшееся мне очень острым лезвие слегка тянуло вниз, но этого хватило, чтобы я заволновался, как бы себе ненароком чего-нибудь не отрубить. Хотя, вполне вероятно, что я просто на себя накручиваю. Тем не менее я сказал:

— Не, не думаю.

Я взглянул на сводных брата и сестру. Те как-то странно на меня смотрели. Я было подумал, что за моей спиной кто-то стоит и собирался повернуться, но Аннабет сказала:

— Ты левша.

А, то есть их просто-напросто смутила моя леворукость.

— Это плохо что ли? — насторожился я. Вдруг я наткнулся на леворукофобов? (Да, знаю, звучит очень тупо.)

Малкольм слегка покачал головой.

— Как посмотреть. С одной стороны твои противники ориентированы на правшей, так что в бою у тебя будет преимущество. Но и учить тебя будет сложнее.

— Супер.

— Не волнуйся, всё получится. А как ты смотришь на копьё?

Я переключил своё внимание, на стойку с вертикально стоящими копьями. Некоторые из них были настолько длинными, что своим остриём практически упирались в потолок. Другим вообще не хватило места, и они лежали внизу. Я вспомнил, что моя мать — Афина часто изображалась с копьём в руках, и прикинул, каково это орудовать в бою таким оружием. Благодаря его длине можно держать противника на расстоянии и не подпускать к себе. Однако, что делать, если он всё же пробьётся? К тому же вставал вопрос защиты: я сомневался, что смогу успешно орудовать копьём и одновременно прикрываться щитом.

— Не уверен.

Так как топор и копьё мне не подошли, я решил рассмотреть более обыденное и распространённое оружие — клинковое.

— Говоришь, этот меч принадлежал Мильтиаду? — спросил я Аннабет.

— Да.

— Неплохо сохранился.

Глядя на меч, даже и не скажешь, что ему две с половиной тысячи лет. Ничего, абсолютно ничего не указывало на его возраст. Лезвие блестело на свету, на нём не было ни следа коррозии. Рукоятка тоже не выглядела потрёпанной. Хоть сейчас бери и пользуйся.

В основном здесь были мечи древнегреческого типа, но тут было немало римских и восточных образцов, а также более поздних экземпляров: средневековые двуручные мечи, шпаги и рапиры, турецкие ятаганы…

— А почему почти всё бронзовое? — смутился я.

Было непривычно повсюду видеть этот металл. Железо обладало лучшими свойствами, чем бронза, и со временем вытеснило её из обихода. Уже древние римляне предпочитали железо бронзе. А здесь бронзовым было даже оружие Средневековья и Нового Времени. Но ведь никто не может представить себе рыцаря, вооружённого бронзовым мечом, или солдата времен Войны за Независимость с бронзовой шпагой. Потому что это нелепо!

— Я говорила, что монстров легче всего убить особыми магическими металлами, — тоном учительницы проговорила Аннабет. — Например, небесной бронзой, имперским золотом или стигийской сталью. Стигийская сталь — самый редкий из этих металлов. Имперское золото, по словам Джейсона, предпочитают римские полубоги. Мы, греческие, используем небесную бронзу. Поэтому большинство оружия, которое ты видишь тут, бронзовое.

Аннабет взяла некую саблю и вытащила его из ножен. У неё оказалось широкое и изогнутое лезвие с короткой рукояткой.

— Что за сабля? — спросил я.

— Она принадлежала другому сыну Афины — российскому императору Петру I.

Его имя я слышал, но этим и ограничивались практически все мои знания о нём. Однако «император» звучит неплохо, в отличие от некоего архитектора. Даже если он автор «Свободы, освещающей мир»… Тьфу, Статуи Свободы! (Только не говорите Аннабет, что я такое сказал, она убьёт меня.) Список классных родственников пополнялся.

— А это… — Малкольм достал другой меч и взмахнул им пару раз. — Меч Салах ад-Дина.

— Тоже сын Афины? — попытался угадать я.

— Нет, простой смертный. Наверное, — не очень уверенно сказал он и указал на полутораручный средневековый меч. — А этот — Ричарда Львиное Сердце.

Малкольм положил меч на место и достал следующий предмет:

— Шпага Уильяма Шермана, сына Ареса, — объявил он. — Только другим его детям не говори, о том, что она тут. Они просто взбесятся.

— Понял, — усёк я, хотя в это время бешено рылся в закоулках своей памяти, стараясь вспомнить, кто такой этот Уильям Шерман.

Что мне было известно? «Шерман» — это танк Второй Мировой войны (сомневаюсь, что он мог пользоваться шпагой). Назван он в честь какого-то генерала, видимо, этого самого Уильяма. Знатно коря себя за плохие знания истории этого периода, мне удалось отрыть некие воспоминания, которые говорили, что Уильям Шерман — генерал времен Гражданской Войны. И, раз в честь него назвали танк, вероятней всего он воевал на стороне Севера. Наверное.

Да… Хорошо, что я не стал спрашивать об этом напрямую у Малкольма с Аннабет — позору бы было… Но позвольте, не обязан же я разбираться на протяжении всего периода истории! Достаточно же и Древнего мира, Войны за Независимость и Второй Мировой! Или нет?

Я испробовал несколько разных мечей и сабель, даже попробовал тяжелый двуручный меч и шпагу того Шермана, который не танк. Но я никак не мог выбрать. Нет, они не были для меня неудобными, я просто не мог определиться.

Это место… Этот склад оружия… Он завораживал. Здесь было столько истории. Все эти мечи, топоры, сабли, палицы, копья — все они прожили столько лет, прошли столько сражений. Это было непередаваемое чувство — ощущать себя частью истории.

Аннабет достала крупный дробовик и с видом специалиста проверила его работоспособность.

— «Mossberg 500». Модернизирован для стрельбы небесной бронзой, для людей безопасен.

— Но ты ведь говорила, что огнестрельное оружие не очень надёжно, — засомневался я.

— Это так, — подтвердил Малкольм. — Но пользоваться можно научиться всем. Чем-то проще, а чем-то сложнее. Маркус из Домика Ареса использует M4, наподобие вот этого, — он указал на один из висевших на полке автоматов.

— Но у огнестрельного оружия есть и другие проблемы, — продолжила Аннабет. — Оно плохо скрывается Туманом. Точнее, вообще не скрывается. Например, при взгляде на меч, смертный увидит что-то другое: тубус, сумку, книгу или даже телефон. Но если он посмотрит на дробовик, то увидит дробовик.

— Значит, с маскировкой беда, — подытожил я. Нет, такое нам не подходит. Не хочу потом объясняться с офицером полиции, откуда у тринадцатилетнего подростка взялся «Mossberg 500».

Очередной клинок привлёк моё внимание. Он был коротким, всего полтора фута длиной, и в чёрных кожаных ножнах с вставками из красной ткани. Я вытащил его наружу и осмотрел. Лезвие оказалось бронзовым (что не удивительно), слегка искривлённым и заточенным с одной стороны. Форма очень знакомая. Почему-то мне показалось, что у этого клинка тоже есть своя интересная история.

— Это катана? — спросил я и снова ошибся.

— Близко, — сказала Аннабет. — Вакидзаси ещё одного сына Афины — Исороку Ямамото.

— Чего?! — воскликнул я. — Этот меч принадлежал самому Исороку Ямамото? И он наш брат?!

Вот это была новость так новость! Подвиньтесь-ка, Джордж Вашингтон, Пётр I и Фредерик Как-его-там! Перед вами сам Исороку Ямамото — адмирал и главнокомандующий Императорского флота Японской Империи! Да, этот человек нравился мне больше, чем Джордж Вашингтон. Да, он был нашим противником во Второй Мировой войне. Но это вовсе не означает, что он был плохим человеком, и нисколько не отменяет его величия. Ямамото был гениальный тактик и стратег, а также одним из немногих японской элиты, кто противился началу войны, зная, что ничем хорошим для Японии она не закончится. Никто другой не мог быть его родителем, кроме богини мудрости и военной стратегии.

Аннабет и Малкольм заметили, насколько новость об очередном родственнике произвела на меня впечатление.

— Да, Исороку Ямамото тоже сын Афины, — повторил Малкольм и усмехнулся. — Аннабет, да он прямо как Хару.

— Ты прав, — согласилась та.

— Что за Хару?

— Он один из наших сводных братьев, — ответила Аннабет. — Приезжает сюда летом. Ямамото — его кумир.

— Мне он тоже нравится.

— Мы заметили.

Я отвернулся и снова рассмотрел вакидзаси. Красивый короткий меч, когда-то принадлежавший великому человеку. Такому место в музее. Блин, да тут больше половины оружия надо заворачивать в плёнку и срочно вести в какую-нибудь галерею. А лучше — открыть её прямо тут! Хотя нет, плохая идея, местных полубогов такими артефактами не удивишь.

Пока я глядел на вакидзаси, Аннабет и Малкольм встали по обеим сторонам от меня и начали разглядывать другие мечи. Я думал, что сейчас они собираются предложить мне что-нибудь другое, однако по какой-то причине мне стало тревожно. До этого они постоянно ходили из стороны в сторону, а сейчас почему-то наоборот. Они практически замерли. Неожиданно Аннабет выхватила из оставшихся у неё в руке ножен саблю Петра I и замахнулась на меня. Не успев до конца осознать, что происходит, я поднял руку с вакидзаси и отбил её удар. Краем глаза я заметил, как справа от меня Малкольм другим мечом совершает выпад. Я резко отскочил назад, попутно отводя остриё его клинка в сторону.

— Вы чего творите?! — в истерике завопил я, угрожающе подняв перед собой вакидзаси. Хороши родственнички, в первый же день задумали порезать меня на барбекю!

Аннабет опустила саблю и выставила вперед руку:

— Успокойся, мы просто тебя проверяли! — заверила она.

— На что? Как быстро вы меня убьёте?

Малкольм тоже опустил меч.

— Нет, твою реакцию полубога.

— Вы меня чуть не убили!

— Нет, — возразил он. — Мы были осторожны.

— И ты прекрасно справился, — продолжила Аннабет. — Погляди, ты с лёгкостью отбил наши атаки.

Я в потрясении медленно опустил меч. Она была права. Я будто предвидел, что они нападут, и легко отразил их удары. Да, определенно — легко. Я будто знал, что делаю, точнее — что надо делать. До этого момента я и не думал, что настолько быстр. Но…

— Как?..

— Ты — сын Афины, богини-воительницы. У тебя это в крови.

— У тебя неплохо получилось с этим вакидзаси, — сказал Малкольм. — Не желаешь оставить его себе?

Но я продолжал сомневаться и помотал головой.

Пристально следя за тем, чтобы Аннабет с Малкольмом не провернули ещё чего-нибудь, я убрал вакидзаси в ножны и положил его на место.

Все эти мечи были жутко интересны, однако выбирать что-то из них я немного боялся. Как я говорил, если ошибёшься в бою — второй попытки не будет. Тут мне вспомнился первый (и пока единственный) монстр, которого я убил. Ту драконицу я застрелил из лука. Вот оно! Лук! С ним можно стоять в стороне от основных боевых действий и не подвергать себя излишнему риску. Однако, целясь из лука, нужно всё время удерживать натянутой тетиву, а это требует немалых усилий. И что если стрела просто случайно выскользнет из пальцев? Вот если бы избавить себя от этого…

— Арбалеты, — кивнул я.

Аннабет с некоторым удивлением посмотрела на меня и перевела взгляд на арбалеты. А потом снова на меня.

— Интересный выбор. Давай посмотрим.

Спустя несколько минут я остановил своё предпочтение на двухфутовом арбалете, который лучше остальных подходил мне по размерам и весу.

— Если что, у нас в библиотеке есть подробное руководство о том, как пользоваться арбалетом, — сказал Малкольм.

— Спасибо.

Аннабет продолжала с сомнением коситься на меня.

— Арбалет — оружие дальнего боя и тот, кто использует его, подвергает себя меньшему риску. Однако если враг подберётся ближе, стрелок будет практически беззащитен. Лучше подбери вдобавок к нему что-нибудь для ближнего боя, — посоветовала она. — Так ты будешь лучше защищён.

В её словах был толк. Не зря же она дочь богини мудрости. Или на самом деле всё дело в её опыте? А может, и то и другое. Она была права — одного арбалета недостаточно. Вот только что же выбрать? Я снова рассмотрел имевшийся арсенал.

— А у вас есть хопеш? — попытал счастья я.

— Хопеш? — переспросил Малкольм. — Это что такое?

— Египетский меч. Немного похож на серп.

Почему именно хопеш? На это есть несколько причин. Первая (да, каюсь) — он был египетским. Вторая — мне казалось, что его закруглённая часть клинка позволит легче отражать вражеские атаки.

— Египет? Кажется, я понял. — Малкольм растерянно оглядел сарай. — Нет, извини, такого у нас нет.

— Как насчет этого? — предложила Аннабет.

— Это же ятаган, — сказал я.

— Я знаю. Но как альтернатива?

Предложение заманчивое, но я отказался. Хопеша у них нет, а что-то взять надо. Вот только что? Единственные полубоги, которых я видел в бою (та тренировка на арене не в счёт), пользовались кинжалами. А когда новоявленные родственники задумали меня убить (то есть, проверить), я без особых усилий смог управиться с вакидзаси, а он не особо длинный.

Я подошёл к стойке с кинжалами и взял один. Вынул из ножен, несколько раз провёл им по воздуху, отложил и взял следующий. Я опробовал штук шесть-семь ножей, но в конце концов вернулся к четвёртому. Его рукоять идеально лежала в ладони, а лезвие было средней длины — пятнадцать дюймов. Идеально: не особо длинное, но и не короткое.

— Вот этот.

— Ты уверен? — Аннабет выгнула бровь. — У кинжалов есть свои недостатки по сравнению с мечами. Они малы и…

— Зато быстрые, — перебил я. — И не такие громоздкие.

— Ну, хорошо. Кинжал так кинжал, — смирилась Аннабет.

Пока мы маялись с кинжалами, Малкольм успел достать колчан с арбалетными болтами и ждал нас снаружи сарая.

— Давайте быстрее, — позвал он. — Скоро будет сигнал к ужину.

И сразу же за его словами по всей территории лагеря разнёсся звук трубящего горна.

— Ну, вот. Я же говорил!

Глава 7. Я чудом выхожу сухим из воды...

Перед ужином мы зашли обратно в домик, чтобы оставить там арбалет и колчан.

Внутри оказалась ещё одна девочка с длинными русыми волосами, ровесница Малкольма. Услышав наши шаги, она отвернулась от полки, на которую только что повесила свой лук.

— О, Эшли, ты уже вернулась, — заметила Аннабет.

— Да, — девочка повернулась ко мне и широко улыбнулась. — Ты ведь Эд? Рада познакомиться! Я — Эшли! У тебя есть любимая историческая личность?

— А? Что?

Пожалуйста, не считайте меня туповатым или каким-либо ещё. Просто меня застал врасплох этот неизвестно откуда взявшийся вопрос, а также излучаемое ею дружелюбие. Я серьёзно, она светилась как кусок какого-нибудь фосфора. Фигурально, разумеется. Светись она буквально — была бы каким-нибудь ребёнком Аполлона (хотя те, вроде, подобного и не умеют). Эшли казалась человеком, который на всё смотрит с оптимизмом и улыбкой, а мне с такими людьми не по себе. Постоянно приходится задаваться вопросом, как они во всем видят только положительное?

— Эшли, потом, — попросила Аннабет. — Эд, можешь положить арбалет и колчан вон туда, — она указала на свободную полку. — Кинжал лучше пока положи на тумбочку, потом найдём тебе ремень.

Я кивнул, и оставил снаряжение там, где она сказала. Мы вышли на улицу, и Аннабет вдруг прокричала:

— Шестой, стройся!

— Чего? — только успел переспросить я, как Эшли и Малкольм встали рядом друг с дружкой по стойке «смирно».

— Проверка всех присутствующих, так что займи место в шеренге. Строимся по росту, — сказала Аннабет.

— Погоди, ты серьёзно? — усмехнулся я.

Во-первых, я не видел смысла в подобных «обрядах», когда в домике всего четыре человека, считая Аннабет. А во-вторых, я не очень люблю, когда от меня что-то требуют, особенно если это приказ военного рода. Армию я всегда недолюбливал, да и это место на военный лагерь вроде не смахивает.

— Так, а ну не спорь! — глаза Аннабет так грозно сверкнули, что я решил не препираться и поспешил встать после Эшли (да, я был самым низким).

Аннабет окинула нас взглядом и удовлетворённо кивнула. (Как будто это построение было жизненно необходимо!) Надо отметить, что не только мы так заморочились. Ребята из домика напротив также выстроились в шеренгу, правда, она была больше и состояла из четырёх человек. Перед ними стояла высокая и крупная девушка (если это слово вообще применительно к ней) с каштановыми волосами и в армейской куртке и громко орала:

— Шерман, а ну живо сюда! Не заставляй меня ждать!

«Класс, ещё один Шерман, — подумал я. — Тоже, наверное, не танк».

Удивительно, но я оказался прав. Из красного домика выскочил новый парень, который тут же занял место впереди.

— Опоздай ты ещё на четыре секунды, и тебе была бы крышка! — пригрозила та.

Голос у неё был громкий и властный и оказался даже страшнее, чем у Аннабет. Я невольно поёжился.

— Идём, — сказала наша староста и повела в сторону обеденного павильона.

— Вперёд! — гаркнула следом дочурка Ареса (а это был его домик), и те почти что строевым шагом последовали за ней. (Кажется, я поспешил с заявлением «не военный лагерь».)

Пока мы шли, я то и дело косился на них, небезосновательно полагая, что хорошего от них лучше не ждать.

— Домик №5, Ареса, — пояснила Аннабет. — У них есть одна традиция — опускать новичков головой в унитаз.

— ЧЕГО?! — перепугался я. Мне начало казаться, что отсюда надо сваливать.

Аннабет засмеялась.

— Не волнуйся, нас они никогда не трогают.

— Боятся, — ехидно улыбнулась Эшли.

— Да и после случая с Перси Кларисса, их староста, немного присмирела, — добавила Аннабет.

— А что случилось?

— Перси взорвал туалет и облил её канализационной водой.

— Вау.

Весело у них тут, ничего не скажешь.

Обеденный павильон оказался крупной площадкой под открытым небом, окружённой мраморными колоннами. Внутри располагались двадцать каменных столов, накрытых белой скатертью, а в центре — жаровня с полыхающим огнём. Почти сразу я обратил внимание на интересную деталь: большинство ребят были в одинаковых оранжевых футболках.

Столы оказались заняты неравномерно — где-то сидело по паре или одному человеку, а где-то вообще никого. Больше всего сидело за столами Гермеса и Ареса — по шесть ребят. Увидев меня, Коннор махнул рукой, после чего продолжил объяснять какой-то девчонке устройство дверного замка, который он прихватил с собой (и нет, я не знаю, где и зачем он его взял). Я сумел обнаружить Кэти и, наверное, её родную сестру, о которой она упоминала. За неопознанным мною столом сидели две темноволосые близняшки и о чём-то горячо спорили. Джейсон и ещё пара ребят сидели в одиночестве, каждый за своим столом. К паре лучников со стрельбища (вероятней всего, детей Аполлона) присоединились ещё двое. За очередным, также неизвестным мне столом, расположились три девушки. Хирон, поскольку кентавру было слишком тесно, пристроился сбоку от того стола, где сидели несколько сатиров.

Я подумал, что это и есть все нынешние обитатели лагеря, однако в этот момент прибыли запоздавшие. И их было больше всего — человек двенадцать. Одежда некоторых была в масляных пятнах или даже слегка подпалена.

— Дети Гефеста? — догадался я.

— Да, они, — кивнул Малкольм.

— Они теперь постоянно в работе, вот и опаздывают, — добавила Эшли.

Как только они заняли свои места, Хирон несколько раз цокнул копытом по каменному полу. Разговоры тут же прекратились. Хирон поднял кубок.

— За богов! — провозгласил он.

Все крикнули в ответ:

— За богов!

К столам начали подходить нимфы, которые подносили различную еду: фрукты, ягоды, хлеб, мясо, пасту, кому-то бургеры и хот-доги. Я только собирался наложить себе порцию, но почему-то Малкольм меня остановил.

— Погоди, — сказал он. — Сначала жертвоприношение богам.

Я посмотрел на остальных: каждый взял немного еды и по очереди бросали её в огонь.

— Правила такие, — начал Малкольм, — берёшь что-нибудь из еды, только не самое худшее, а то могут обидеться, называешь имя бога, которому хочешь сделать подношение, и бросаешь еду в огонь.

— И… что дальше? — насторожился я. Занятные у них обряды. — Еда волшебным образом телепортируется прямо к ним?

Малкольм не сдержал улыбки:

— Нет, она сгорает. Богам нравится запах.

Да, занятно и непонятно. Хотя все мы любим что-нибудь понюхать. Цветы, улицу после дождя, новую книгу или банальное только что пожаренное мясо, так что нечему тут удивляться. Немного подумав, я взял пару показавшихся мне хорошими яблок и встал в очередь за Малкольмом. А что, яблоки я считал универсальным продуктом, да и сам любил их до безумия (как один небезызвестный, но, к сожалению, вымышленный пират), так почему бы и нет?

Немного выждав очередь, я подошёл к жаровне и сказал то единственное, на что хватило моей скудной фантазии:

— Афине.

Я бросил яблоки в огонь и почувствовал, что дым, исходящий из жаровни, совершенно не имеет привычный мне едкий запах. Наоборот, это был приятный аромат булочек с шоколадом, клубники, мяса и всего того остального, что бросали туда полубоги. Немного озадачило, что ко всему этому набору благоуханий прибавился запах печеных яблок. Что очень странно, поскольку кидал я туда определенно не печёные яблоки, да и сам их не люблю.

Вернувшись на место, я наконец смог начать свой ужин. Я взял себе отбивную с картофельным пюре, однако заметил, что бокалы оставались пустыми.

— Скажи, что хочешь, и он сам наполнится, — сказала Эшли, как только я озвучил свой вопрос.

— Погоди, что? — её слова снова застали меня врасплох.

— Вот так. — Эшли посмотрела на свой бокал и сказала: — Кул-Эйд.

Её стакан тут же наполнился жидкостью ярко-красного цвета. Наверное на этом моменте мои глаза стали размером с крупный апельсин.

— А… а что можно попросить?

— Всё, что угодно!

— Только безалкогольное, — предупредил Малкольм.

— Стоп. А если я попрошу алкогольное? — поинтересовался я и спешно добавил: — Так, чисто для интереса.

Малкольм нахмурился.

— Честно, не знаю, — признался он. — Вроде ещё никто не пытался. Но ты можешь попробовать. Только осторожно.

— Ладно…

Сделав несколько глубоких вдохов, я неуверенно нагнулся к своему бокалу. Малкольм и Эшли с любопытством наблюдали за мной. Я осторожно прошептал:

— Вино.

Ничего не произошло.

— Отец Мистера Ди, нашего директора, запретил ему пить вино, так что могло и не сработать, — объяснил Малкольм. — Попробуй что-нибудь другое.

— Кхм. Ладно.

Сердце билось невероятно сильно — я так разнервничался, что начал чувствовать себя каким-нибудь курьером спиртного во время Сухого Закона. Будто я делаю что-то запрещённое и особо наказуемое, хотя наверняка так оно и было. Но раз начали, надо продолжать.

— Пиво. Виски. Глинтвейн, — но, что бы я не называл, бокал так и оставался пустым.

— Чего это вы там делаете? — вдруг опомнилась Аннабет.

— Ш-ш-ш! — зашипел на неё Малкольм. — Пытаемся выяснить, что будет, если попросить алкоголь.

— И как получается? — понизила голос та.

— Не очень. Ничего не работает.

Аннабет с хмурым взглядом посмотрела сначала на стакан, а потом на меня. Я думал, что она потребует немедленно прекратить эту затею, но она неожиданно предложила:

— Попробуй сидр или эль.

Однако и это не сработало. Тут в стороне раздался резкий кашель. Я обернулся — на наш стол пристально смотрел Хирон. Я быстро поднял руки.

— Просто эксперимент! — заверил я. — Ничего такого. Просто экспериментируем.

Я решил, что уже достаточно: хватит рисковать и пора бы прекратить эту затею. Но на всякий случай для достоверности уточнил:

— А вообще, кроме алкогольного, можно попросить что угодно? Прям любое?

— Да, — сказал Малкольм.

Тогда я, изрядно перенервничавший после эксперимента, всё также неуверенно сказал:

— Дарджилинг.

На этот раз сработало. Бокал заполнила прозрачная жидкость слегка рыжеватого оттенка. Я принюхался. Пахло чёрным чаем и слегка отдавало мускатом и чем-то цветочным. Я попытался взять бокал в руку, но тут же её отдернул. Стенки бокала были просто обжигающими. Кажется, управляющим стоит подумать о том, чтобы приделать к бокалам ручки, а то пить горячие напитки становится невозможным.

Ближе к концу ужина Хирон снова застучал копытом, привлекая к себе внимание.

— Полубоги, у меня для вас есть пара объявлений! — сообщил он. — Первое: сегодня к нам прибыл новичок — Эд Стюарт из Мемфиса, он сын Афины. Давайте его поприветствуем.

Павильон отозвался шумными аплодисментами, но это и была вся реакция большинства ребят (должно быть самое рядовое событие). Лишь за столом Аполлона активно зашептались, а детишки Ареса посмотрели на меня так, словно оценивали, как долго я тут продержусь. А возможно я не далёк от истины.

— Вторая новость, — продолжил Хирон. — Наш друг сатир Вудро согласился преподавать уроки музыки. На этом всё. Спасибо.

Эшли толкнула меня в бок.

— Пойдёшь к костру?

— А что там? — спросил я.

— Да поём песни и просто веселимся, — ответила она.

Я оглядел павильон и прикинул. Большая компания. Шумная. Большая. Люди.

— Нет, не по мне, — отказался я.

— Там будут вкусняшки, — пообещал Малкольм.

— Тогда идём.

Чуть позже все собрались в амфитеатре, в центре которого горел яркий костёр. Дети Аполлона принялись исполнять песню про сатира, который отправился в путешествие в горы, а все остальные им подпевали. Я схрумкал пару вафель, но переполненный после ужина желудок был не сильно рад этому. Поэтому, когда песня сменилась на «Это не Кумбайя, это Спарта!» (или как она там называется), я подошёл к Аннабет и предупредил, что собираюсь отлучиться. Та немного подумала и отпустила.

Как вы наверное догадались, большие компании я не очень люблю. Мне всегда было некомфортно находиться среди людей, мне быстро становилось скучно, да и вообще я начинал чувствовать, что постепенно впадаю в коматозное состояние.

Вернувшись в Домик №6, я почти что сразу нашёл для себя занятие. Возможно кому-нибудь это покажется странным, но мне было безумно интересно ознакомиться с правилами Лагеря из буклета, который я нашёл на одном из столов. И как оказалось, вовсе не зря. Чем больше я читал, тем больше сомневался в гуманности управляющих — уж слишком опасно было находиться в «самом безопасном месте для полубогов». Ослабил внимание — получи меч в живот, нарушил правило — иди на корм гарпиям. Да, это не обязательные последствия, но вполне вероятные.

Кто-то скажет: «Эд, ты слишком всё омрачняешь! Не так уж тут и плохо!» На что я скажу в ответ: «Да, неплохо. Но вы сами читали правила?» Нанесение тяжких телесных повреждений и убийства запрещены во время игры «Захват флага», зато допускаются в гонке колесниц, трирем, сражениях на арене, стене для скалолазания и некоторых других соревнованиях. Под последним пунктом кто-то из прошлых читателей буклета сделал заметку карандашом: погоня за золотыми яблоками, отбери венец у гигантского скорпиона, гонка с завязанными глазами и другое. Также здесь были странные запреты. И если запрет на покидание Лагеря без уведомления Хирона я находил логичным, то запрет на еду и напитки из мира смертных вызвали у меня некоторое недоумение (а также нервное поглядывание на рюкзак, где находилась бутылка с самой обычной «смертной» водой). Правда, здесь была другая пометка карандашом, говорящая о том, что если договориться с кем-то из Домика Гермеса, то всё это они смогут пронести в Лагерь контрабандой. Также запрещалось покидать домики после комендантского часа (вот тут-то и появлялся риск быть съеденным гарпиями), находиться в одном домике двум полубогам из разных домиков, сидеть за чужим столом во время обеда и ужина и прочее.

За этим изучением и дальнейшем осмысливанием прочитанного, я не заметил, как вернулись Аннабет, Малкольм и Эшли.

— Тебя искал Домик Аполлона, — сказала Эшли.

— Зачем это? — смутился я.

Та лишь пожала плечами.

— Понятия не имею. Поговори с ними завтра.

— А ещё тебе очень повезло, — добавила Аннабет. — Как только ты ушёл, остальные захотели окунуть тебя в озеро, но…

Аннабет развела руками, мол, тут и без слов понятно.

— Что?! В какое озеро? Зачем?! — я уже порядком устал паниковать от каждой новости.

— Традиция такая, — сказала Аннабет.

Она забрала у меня буклет, немного пролистала и вернула обратно:

— Вот, — ткнула она.

Это была страница, повествующая о традициях и обычаях лагеря, до которой я пока не добрался. И здесь тоже были пометки карандашом, судя по всему — неофициальные традиции. Одну из них уже упомянула Аннабет — макание Домиком Ареса головы новичка в унитаз (здесь было примечание, что поступают они так лишь с некоторыми, и никогда с Домиком Афины). Следующей традицией для новичков было бросание их в озеро. Ноги у меня задрожали. Окунаться мне не хотелось.

— И… прямо всех бросают? — проговорил я.

— Ага, — кивнул Малкольм.

— Вообще-то нет, — возразила Аннабет. — С Клариссой не вышло.

Так, появилась надежда! Главное, не упускать!

— Это староста Домика Ареса? И… почему? — спросил я.

— Она избивала каждого, кто пытался к ней приблизиться, — ответила Аннабет. — В конце концов эту затею оставили.

Надежды рухнули. Драться я совершенно не умел, так что вариант не для меня. Но стоит отдать должное Клариссе.

— Она мне начинает немного нравиться, — признал я.

— А ведь Пайпер, Лео и Джейсона тоже не окунали! — вдруг просияла Эшли.

— Потому что они сразу же рухнули в озеро, — сказала Аннабет.

Эшли растерялась и, кажется, немного приуныла.

— А… Точно.

— А можно поподробней? — попросил я.

Аннабет вздохнула и присела на один из стульев.

— Тогда я и Батч из домика Ириды отправились в поиск на летающей колеснице, надеясь, что сможем найти Перси, — мрачно произнесла она.

Я почувствовал укол совести, так как заставил Аннабет снова говорить о её пропавшем парне. Должно быть ей неприятно и нелегко рассказывать об этом, однако девушка продолжила:

— Но его там не было. Вместо этого мы нашли троих: Пайпер, Лео и Джейсона и взяли их с собой. По пути колесница загорелась, но Батч сумел дотянуть до Лагеря, где мы… и рухнули в озеро, — развела руками она.

— Понятно.

Немного помолчав, Аннабет выпрямилась и сказала:

— Но не волнуйся, ты ушёл очень вовремя. — Аннабет улыбнулась. — Видел бы ты их, когда они поняли, что тебя нет. Неловкая была ситуация.

— Да уж…

Пока мы разговаривали, Малкольм скрылся в библиотеке и принялся что-то искать. Когда он вернулся, в руках у него была пара книг и брошюра.

— Подыскал тебе кое-что, — сказал он. — Справочник по оружию, энциклопедия по монстроведению и руководство по стрельбе из арбалета.

— Эээ… Спасибо.

— Да не за что. Они всё равно неполные. Если захочешь — можешь сам себе поискать что-нибудь.

Малкольм положил книги на мою кровать, а сам ушёл к одному из верстаков колдовать над какой-то неизвестной мне штукой. Я присел на кровать и взял книги. Справочник по оружию оказался самым обычным справочником, где перечислялись различные виды оружия и доспехов, их изображения, особенности, свойства, преимущества и недостатки. Местный вариант «Фантастических тварей, и где они обитают» тоже оказался обычной книгой и даже не пытался откусить мне нос, чему я не мог не радоваться. Хватит с меня сюрпризов на сегодня. В руководстве по арбалету также не было ничего примечательного. Я посмотрел на своих соседей по домику. Малкольм продолжал возиться с чем-то непонятным. Эшли чистила своё копьё. При этом оно покачивалось так, что грозило вот-вот пронзить собой ближайшее окно, хотя Эшли, похоже, это нисколько не волновало. Аннабет сидела в ноутбуке, который она достала из своего рюкзака. Погодите…

— Ты ведь говорила, что технологии привлекают монстров, — припомнил я.

Аннабет озадаченно посмотрела на меня.

— Да и?.. — начала она, но тут снова взглянула на свой ноутбук и поняла, о чем я. — А, ты про это. Это ноутбук Дедала.

— То есть…

— Это долгая история. Если вкратце, то пару лет назад у нас был задание, связанное с Дедалом. Это он построил лабиринт на Крите.

— Помню.

— А ещё он сын Афины.

— О. Круто.

— В общем, он всё это время оставался в живых и продолжал вести новые разработки. Когда же пришло его время, он отдал мне этот ноутбук со многими его работами. Правда, здесь их так много, что я изучила лишь малую их часть. Ноутбук сам по себе магический, и поэтому не даёт сбоев, когда им пользуется полубог, и не привлекает монстров.

Интересно… Очень интересно. Оказывается, не всё в этом мире хочет убить юных полубогов. Что-то даже наоборот. Я взял себе на заметку расспросить об этом ноутбуке попозже и перешёл к более важным проблемам.

— Слушай, Аннабет, — замялся я. — По поводу технологий…

— Что?

Я вдохнул поглубже.

— Я должен сообщить родителям, что добрался до Лагеря. И что потом не смогу с ними поддерживать связь, — выпалил я на одном дыхании.

Аннабет бросила взгляд на дверь, остававшуюся закрытой и, как я надеялся, начала мысленно взвешивать все «за» и «против».

— У нас существует служба доставки, так что ты сможешь в любой момент написать им бумажное письмо, — сказала она.

— Да, но…

Аннабет подняла указательный палец.

— Сейчас — можно, — неожиданно разрешила она. — Только не увлекайся. И отойди в библиотеку, чтобы тебя ненароком в окно не увидели.

— Спасибо! — обрадовался я и на всякий случай уточнил. — А… я не привлеку никаких монстров?

— Лагерь защищён магическим барьером, а через него ни один монстр или смертный без приглашения не может пройти, — заявила Эшли, довольно разглядывая своё копьё.

Аннабет кивнула в её сторону.

— Так что давай, — подогнала она.

— Спасибо! — ещё раз поблагодарил я, схватил телефон и спешно скрылся за полками.

Решив не рисковать, я не стал звонить, а лишь отправил отцу и Кэрол по SMS-ке, в которых убеждал, что со мной всё в порядке, я добрался до пункта назначения, а также вкратце объяснил ситуацию с гаджетами в мире полубогов и предупредил, что связываться буду реже и не через телефон. Про ситуацию с грядущей войной и апокалипсисом я ничего писать не стал, так как сам ещё ни в чём не разобрался и просто не хотел их волновать.

Оставшуюся часть вечера я провёл в изучении нового мира. Я дочитал буклет с правилами Лагеря, нашёл несколько новых интересных и спорных моментов, а затем перешёл к ознакомлению с оружием, которое мы подобрали в арсенале. Пока что только теоретическому — практику обещали потом.

Это был мой первый день в Лагере Полукровок. И, как бы это странно не прозвучало, он был самым спокойным и скучным.

Глава 8. ...вот только этот трюк работает лишь один раз

На следующий день я приступил к выявлению моих способностей, как полубога. Аннабет сказала, что раньше, до второй войны с титанами (то есть, до прошлого года), боги неохотно признавали своих детей. Все непризнанные божественными родителями полукровки были вынуждены проживать в Домике Гермеса, поскольку он — бог путников. Поэтому бывали моменты, когда полубогу приходилось жить в чужом домике. А испытания тогда позволяли порой выявить его божественного родителя. Вот только после того, как боги начали в обязательном порядке признавать своих детей, испытания никуда не делись — они сохранились, поскольку при помощи них можно было определить направление дальнейших практик полукровки.

Но перед всем этим меня таки нашёл Домик Аполлона. Интересный момент — оказывается во время завтрака разрешено садиться, где захочешь, неожиданно, правда? Этим и воспользовались дети «солнечного» бога и всем скопом (из четырёх человек) подсели ко мне.

Первым заговорил парень, которого я видел прошлым днём на стрельбище.

— Ты ведь Эд, верно? Рад знакомству.

Я неуверенно пожал его руку.

— Мы из Домика Аполлона, я Уилл, староста. А это Кайла. Остин. И Джейн, — представил он остальных.

— Привет, — поздоровался я.

Ребята кивнули в ответ. Ждать их ясно назревавшего вопроса не пришлось, первой не выдержала Джейн:

— Ты ведь из Мемфиса, да?!

Все они смотрели на меня таким жадным взглядом, словно я был каким-то редким и заветным луком или музыкальным инструментом.

— Да… А в чём собственно…

Закончить свой вопрос я не успел, так как в этот момент догадался о причине такого необычного внимания. Они ведь имеют в виду Грейсленд, самую главную достопримечательность Мемфиса! Аполлон — бог музыки, тут и думать не надо.

— Элвис Пресли, — сказал я. — Полагаю, он тоже сын Аполлона?

Тут стоит отметить, что про Элвиса я практически ничего не знаю, вся моя информация ограничивается лишь тем, что я где-то когда-то услышал, да и ненароком запомнил. В своё оправдание скажу: музыкальное искусство меня практически никогда не привлекало, вот я и игнорировал практически всё, что было с ним связано. Что уж там говорить, я даже ни одной песни Элвиса ни разу не слышал! Знаю лишь, что его зовут Королем рок-н-ролла (или как там называется этот жанр), что он любил яркие образы, является важной и яркой фигурой в развитии музыки, а ещё что там были какие-то странные загадки, связанные с его смертью. Целая куча людей была уверена в том, что он жив, а возможно какой-то редкий образец думает так и сейчас. Но на этом все мои знания ограничивались. Музыка не моя сфера.

Тем не менее, если взять за основу его происхождение от Аполлона, то все детали (массовая известность, внешность и загадки) легко вставали на свои места. Вот только я ошибался.

— Вообще-то, нет, — ответил Уилл, чем несказанно удивил меня.

Это было неожиданно. Элвис Пресли и не сын Аполлона?

— Мы многие так думали, — тихо сказал Остин. — Что если он не сын Аполлона, то точно какого-нибудь другого бога или богини. Но нет, он к греческим богам никак не относится.

— Странно.

— Ты прав.

— Я неделю после этого отходила, — произнесла Джейн.

— Но дело не в Элвисе, — поспешил сменить тему Уилл.

Точнее, не только в нём. Мемфис — это же город музыки! Мемфис настоящая столица таких музыкальных жанров, как рок-н-ролл, блюз, кантри. В Мемфисе творило множество известных музыкантов и певцов. Арета Франклин, Джонни Кэш, Би Би Кинг, Мадди Уотерс, Джастин Тимберлейк, Айзек Хейз, Джон Купер… Все эти имена я слышал впервые. И как только дети Аполлона поняли, что ловить со мной нечего, и сам я музыкой не увлекаюсь, то слегка раздосадованные, ушли.

Сразу после завтрака мы направились в так называемый центр искусств и ремесел. Название меня уже не привлекало, поскольку творческих задатков я в себе никогда не видел. Но раз это было частью «проверки», то я подумал, а почему бы и нет? Будь что будет. Попробовать ничего не стоит.

Начало вышло так себе, поскольку я целых полчаса сидел перед куском глины, думая, что же из него слепить. Когда же меня наконец «озарило», и я смог приняться за работу, то решил, что будет неплохо разбавить процесс небольшой беседой. Тем более мне как раз хотелось прояснить пару моментов.

— Аннабет, я вчера прочитал сборник правил…

Одна из девочек, которая также сидела тут, воскликнула:

— Боги Олимпа, у вас, детей Афины, дислексии что ли нет?

— Ещё как есть, Валентина, просто мы не такие разгильдяи, как некоторые, — заметил Малкольм.

Девчонка только фыркнула.

— Так что? — спросила Аннабет.

— А. — Я опомнился. — Так вот, там было сказано, что старостой домика становится либо тот, кто дольше жил в Лагере, либо тот, у которого наибольшее количество поисков. Что за «поиск» такой?

— Ну, поиск — это миссия, которая может быть поручена одному из жителей Лагеря, — начала объяснять она. — По традиции герой должен получить пророчество от Дельфийского Оракула, а также может выбрать себе двух спутников.

— Почему именно двух?

Аннабет приставила маленькую лестницу к деревянному макету здания, который она строила, и сказала:

— Втроём легче справиться, если что — тебя всегда прикроют. Но больше обычно не берут, так как много полубогов привлекают много монстров. Три героя — самый оптимальный вариант: больше шансов на успех, и при этом не так заметны. Но бывают редкие исключения.

— Спасибо, — кивнул я. — И второй вопрос.

— Давай.

— То есть получается, что староста домика не выбирается. Он… как бы назначается автоматически.

Аннабет отложила работу и, пристально посмотрев на меня, сказала:

— Нет. Тот, у кого больше завершённых поисков, может бросить вызов самому старшему. И наоборот.

— Да-да, — отмахнулся я. — Это понятно. Но он не выбирается.

— Не-е-ет, — медленно протянула Аннабет.

По её лицу и голосу было сложно определить, поняла ли она, что я хочу сказать, начала догадываться или вовсе была далека от этого. Я продолжил.

— Но что если староста окажется, ну… плохой. Каким-нибудь деспотом.

Аннабет сердито нахмурилась, напугав меня так, что я поспешил добавить:

— Нет, я ни на что не намекаю! Я тебя пока не знаю, поэтому судить ни о чём не могу, — я попытался пошутить, хотя наверное только усугубил ситуацию. — Но чисто теоретически. Такое ведь может быть. Я не намекаю на тебя, — повторил я для верности. Не хотелось, чтобы Аннабет швырнула в меня ножик для резьбы по дереву, который очень некстати находился у неё прямо под рукой.

В стороне снова раздалось чьё-то фырканье.

— Была у нас такая, — недовольно проворчала Валентина. — Дрю. Весь домик под каблуком держала. И никто ей возразить не мог. Слава Афродите, появилась Пайпер, завершила поиск и сместила её.

Я с облегчением указал на внезапно прибывшую поддержку, мол, вот же! Тем временем Валентина продолжала:

— Пайпер, конечно, тоже не идеал, отменила самые лучшие традиции нашего Домика. Но куда лучше Дрю. Та противная, постоянно говорила гадости о… — голос Валентины дрогнул. — О Силене. Она была лучшей. А теперь у нас Пайпер. Но Дрю никуда не делась, пока что приходится её терпеть. Хорошо хоть только летом она сюда приедет. А вот Лейси не повезло. Они с Дрю в одну школу ходят. Классы, конечно, разные, но всё равно не позавидуешь. Наверное они часто пересекаются. Но Лейси стойкая. Я бы на её месте уже давно…

— Спасибо, Валентина, мы тебя поняли! — перебила её Аннабет.

Валентина притихла и вернулась к швейной машинке и какому-то куску жёлтой материи. Аннабет повернулась ко мне. Кажется, её взгляд несколько смягчился, это был хороший знак.

— Да, бывают такие случаи, — согласилась она.

— Просто… Почему именно так? — задался я. — Почему нет выборов? Чтобы всем было хорошо! Чтобы не было вот подобных случаев. Афины же, город, названный в честь нашей матери, родина демократии. Почему этого нет?

— Вообще мы об этом думали, — отозвался Малкольм. — Даже предлагали Хирону и мистеру Ди, чтобы должность старосты Домика была выборной. Но те почему-то отказались.

Получается, мне не первому пришло это в голову. Что ж, тут нечему удивляться. А вот то, что управляющие Лагеря были против, — весьма досадно. Но деваться некуда, придётся довольствоваться тем, что есть. К моему великому счастью, Аннабет тирана не напоминает.

— Покажи, что там у тебя получилось, — вдруг попросил Малкольм.

Я невольно дёрнулся. За разговором я и не заметил, как почти доделал свою фигуру. Соседи по домику и, к моему удивлению, даже Валентина горели желанием поглядеть, что же там начудил новенький. Я осторожно покосился на своё творение. Выглядело оно не самым лучшим образом. Сравнивать с большинством глиняных изваяний, которые находились в студии, нет смысла. Особенно с вазой Малкольма и бюстом Эшли (кажется, её самой), которые они только что вылепили. Но могло быть хуже. Одна девушка так и продолжала возиться с бесформенным куском глины и постоянно бормотала что-то по-итальянски. Предположительно, она ругалась.

— Это сфинкс? — со скепсисом в голосе заметил Малкольм.

— Н-да, — медленно кивнул я. — Планировался как сфинкс.

Нет, не греческий сфинкс с головой женщины, телом льва и крыльями орла, которая любит загадки и шарады, а её египетский собрат — с головой человека и телом льва. Выбрал я именно сфинкса, потому он мне показался менее сложным, чем что-либо другое. Планировался сфинкс, но что же вышло на самом деле? Тело льва хотя бы кое-как получилось. Человеческая голова, худо-бедно, но тоже имеется, даже платок есть. Но сказать, что у меня есть способности к ваянию, — язык не поворачивается.

— А по-моему, неплохо, — отметила Валентина, чуть хмыкнув. — У Кьяры вообще полная безнадёга.

— Замолкни, Диас! — крикнула девушка, продолжая пытаться придать своему куску хоть какую-то форму.

Пообещав себе на будущее больше не возвращаться в студию, я, уже отдельно от своего Домика, потопал на следующее испытание — соревнования по бегу, которые вели дриады. Не то чтобы я был хорош в этом деле, просто также как и в первом случае подумал, а почему бы нет?

Сходил я туда лишь для того, чтобы очередной раз убедиться в своей хилости. Мои результаты оказались даже хуже, чем у Перси Джексона, который сам бегал медленнее дерева. (Опять этот Перси!) У дриад очень своеобразное чувство юмора.

Зато совсем неплохо я показал себя в гребле на лодке, чему удивил даже Аннабет, которая пришла проследить за моими успехами. По крайней мере, я не небезнадёжен. Но судить рано, поскольку Аннабет пообещала на завтра борьбу и стрельбу из лука.

Эх, если бы всё было так просто! Домик Гермеса во главе с предателями Стоуллами совсем не забыли про вчерашнюю «упущенную традицию». Во время завтрака они то и дело странно поглядывали на меня, и я уверен, что их волновала вовсе не моя бейсболка, которая была точь в точь как у Аннабет (а меня по этому поводу не раз за день спрашивали). Из-за этого, как только дети Аполлона ушли, мне пришлось быстро прикончить остатки завтрака и как можно скорее уйти, надеясь на то, что на голодный желудок бросать в озеро меня не станут. К счастью, обошлось.

Но после я допустил ошибку, когда решил, что побродить по Лагерю в одиночестве, будет хорошей идеей. Как только я покинул студию, за мной увязалась одна девчонка из Домика Гермеса (кажется, это ей вчера Коннор объяснял устройство дверного замка). Чуть позже к ней присоединилась ещё одна, тоже из Одиннадцатого Домика, азиатского происхождения. Они старались особо не выдавать себя, однако, раз я слежку заметил, получалось это у них не очень хорошо. Я в свою очередь постарался не подавать виду, что слежку заметил (не знаю, как сработало), и поспешил скрыться в Домике Афины, всё равно нужно было оставить там куртку, в которой ближе к середине дня ходить становилось немного жарковато.

Вот только я не мог весь день просидеть в домике, а после этого спокойно смотреть в глаза брата и сестёр. Раз Аннабет сказала, что я должен пройти испытания, значит, я должен пройти испытания. Ребята здесь монстров убивают, а я боюсь намокнуть, нет, это не серьёзно!

Выйдя на улицу, я обнаружил, что дочурки бога проделок (я помню, как Гермес в младенчестве украл целое стадо коров у Аполлона) куда-то исчезли, но вместо них на баскетбольной площадке Уилл и Джейн якобы играли против неизвестных мне близняшек. Ну, не «якобы», они действительно играли в баскетбол. Девчонки своим напором чуть не сшибали детей Аполлона с пути и очень разозлились, когда соперники забросили трёхочковый. Дети Аполлона были ловкими, но их противники яростными и быстрыми, что позволило им мигом отыграться, забив друг за другом сразу три мяча. Смущало только одно — играть они начали лишь сразу после того, как увидели меня. Тревис, стоя за прилавком лагерного магазинчика, ухмыльнулся мне. Он явно затевал что-то недоброе… А когда я вздумал обернуться, то никаких игроков на площадке в помине не было.

Небольшая группа собралась у арены. Может быть, они действительно тренировались на мечах, вот только к тому времени я успел подхватить неслабую паранойю, поэтому решил не рисковать и обойти их стороной. Возле Большого Дома я чуть не натолкнулся на Коннора и Кэти и, позабыв про всякую конспирацию в духе «нет, я вовсе не знаю, что вы хотите утопить меня в озере», ляпнул что-то про время и убежал… на соревнования по бегу. Знаете, я только сейчас подумал, что как раз моя усталость могла стать причиной столь плохого результата, который я тогда показал.

После бега, как вы помните, я направился к озеру. Не спорю, возможно, это не самый умный поступок — идти к тому месту, которое ты старался всеми силами избегать. Но я сильно желал попробовать свои силы в гребле на лодке, а также понадеялся на некий обратный эффект. Это как хочешь обмануть — говори правду, хочешь что-нибудь спрятать — прячь на видном месте. Почему-то я посчитал, что это сработает со мной и озером. Не сработало. Девчонки, увязавшиеся за мной от студии до поляны с домиками, оказались и там. Нет, я не отрицаю, что они могли прийти сюда исключительно для тренировки. Но их периодические взгляды в мою сторону и моя вопившая паранойя говорили об обратном. Кроме того, крайне сомнительно, что весло они взяли впервые в жизни, но почему-то гребли они медленно и очень скоро оказались позади.

Напрягали также другие полукровки, которые постепенно появлялись на берегу. В отличие от Аннабет, их вряд ли их интересовали мои успехи. Нет, они не дураки, чтобы собраться всей толпой в одном месте. Напротив — они разбрелись, и каждый делал вид, что занят делом. Кто-то проверял лодки и вёсла. Трое других полубогов разбили мини-пикник. Некий парень из Домика Ареса (кажется, это был Шерман) чистил доспехи. Некто особо умный притащил удочку и забросил её в озеро. Всего семь человек, не считая Аннабет, кажется, волноваться нет причины. Но не забывайте про тех двух подозрительных девчонок, итого девять! А ещё стоит учесть других ребят, которые слишком часто проходили мимо. По моим скромным подсчётам, в районе двухсот (максимум — трёхсот) ярдов от меня собралось около половины нынешних жителей Лагеря.

— Неплохо, — похвалила Аннабет, когда я закончил разговаривать с тренером. — Я поговорила с дриадами… — она замолчала. Тут и без слов было понятно. — Это не страшно. Есть множество других качеств. Завтра попробуем борьбу и стрельбу из лука. Уверена, там ты себя проявишь.

— С чего ты взяла? — спросил я, нервно косясь в сторону полубогов.

По какой-то причине они один за другим начали подходить ближе. Первыми, пока я разговаривал с тренером, объявились братья Стоуллы с Валентиной. Вслед за ними — Уилл и Кайла. Теперь подтянулась и Кэти с сестрой.

Аннабет легонько стукнула меня по голове.

— Балда! Я видела, как ты убил ту драконицу!

— А. Точно, — вспомнил я, потирая ушибленное место. Может быть, что-нибудь и получится.

— Ладно, идём. Скоро обед.

А это действительно хорошая новость. Желудок в предвкушении обещанного радостно отозвался — прошедшие два часа физических нагрузок не прошли даром. Хотелось только хорошенько поесть, а после потеряться где-нибудь в библиотеке, занимаясь моим любимым ничегонеделанием. В смысле, кое-что делать я всё равно буду, но, к моему счастью, не в физическом плане.

Но стоило только сделать шаг, как к нам тут же подскочила небольшая группа ребят. Вот здесь мои чувства взвыли пронзительно и громко, словно нежданный пневмогорн прямо под ухом. Впереди люди — позади озеро. Обратный эффект, на который я так рассчитывал, не сработал.

— Стоять! — заорал я.

Я не ожидал, что это сработает, но полубоги вместе со Стоуллами в недоумении остановились. Остальные вокруг, которые якобы оказались здесь исключительно по своим делам и ничего не замышляли, отложили свои дела и с любопытством уставились на нас. Повисло неловкое молчание.

— Эээ… Эд, — растерялся Коннор. — В чём дело?

Вот только дурака ему бы сейчас и строить! А между тем, некоторые захотели подойти поближе. Я прикинул шансы. Шесть человек впереди, две девчонки справа, с десяток в округе и неизвестно сколько чуть дальше. Даже если бы я был полон сил, то вряд ли смог бы убежать от них. Тренеры-дриады отлично помогли мне это понять. А может, здесь сыграл и тот факт, что меня практически окружили. Избить всех, как Кларисса, я тоже не мог. На помощь Аннабет тоже не рассчитывал. Сомневался, что она станет препятствовать «посвящению».

— Эд? — медленно повторил Коннор.

А потом я сделал, наверное, очень глупый поступок. По крайней мере, со стороны это не походило на действия ребёнка богини мудрости. Я крикнул «Размечтались!», после чего рванул к небольшому причалу, находившемуся в десятке футах позади меня, добежал до конца деревянного настила и с брызгами сам плюхнулся в воду.

Когда я вынырнул, то первое, что я увидел, были ошарашенные лица несостоявшихся шутников, которые так и остались стоять на том же месте. К ним подбежали и другие. Все с разинутыми ртами смотрели в мою сторону. А потом раздался громкий хохот. Я оглянулся на звук и обнаружил, что смеялась именно Аннабет, что слегка удивило. Я думал, она всегда с серьёзным лицом ходит, а тут смех, да и громкий! Совсем иные впечатления о человеке, которого ты малость побаиваешься.

— Кажется, вас только что обломали, — недвусмысленно намекая, заметила она.

Вслед за ней начали посмеиваться и другие жители лагеря. Продолжая безудержно хохотать, Аннабет подошла к краю причала и протянула мне руку. Вода в озере была холодной, а плавание в одежде не доставляло мне никакого удовольствия, поэтому я благоразумно принял помощь. Когда же я вылез, смеялись практически все (мне показалось, что и людей стало больше), за исключением некоторых единиц.

— Ну, Эд… Ну… ну так нельзя, — промямлил Коннор. Должно быть, он не успел оправиться после увиденного. Не его вина.

— Ты идиот! А ведь я так хотела первой бросить тебя в воду! — заявила одна из близняшек.

— Первой ты будешь на чистку конюшен, а его бы в воду бросила я! — агрессивно отозвалась её сестра.

— Эээ… Виктор, — осторожно вмешался Тревис. — Как бы мы все вместе планировали сделать это.

— Заткнись! — рыкнули обе.

Тревис послушно отступил, несмотря на то, что был старше.

— Думаю, с этого хватит, — сказала Кэти. — А вам это будет уроком. Меньше будете дураков строить.

Дочь Деметры была одна из немногих, кто даже не хихикнул. И если Стоуллов и этих близняшек я понимал, то с ней я терялся в догадках. С виду серьёзная девушка (Аннабет ведь тоже), да и со Стоуллами у неё вроде натянутые отношения. Тут надо радоваться их провалу, посмеяться над ними. Но нет, Кэти была само спокойствие.

— Справедливо, Кэти, — кивнула Аннабет.

— Меньше валять дурака? — обиженно переспросил Коннор. — И чем же, Кэти, нам тогда заниматься? Это наша профессия!

— Будете с нами клубнику собирать! Хоть какая-то польза. А лучше всем домиком.

Тут выступила одна из сводных сестёр Стоуллов (как раз та, которая со мной на эту греблю увязалась):

— Нас-то за что? Забирайте эту пару обормотов, а нас оставьте в покое!

— Я так рад твоей поддержке, Джулия, — улыбнулся Тревис. — А ты не забыла, что я староста и твой старший брат?

— Нет.

— Умничка.

— А мы ведь вполне можем послать вас за клумбой ухаживать, — напомнил Коннор. — Выгода сразу для двух домиков! И наш теперь небесполезный, и Домик Деметры наконец-то будет доволен.

Кэти фыркнула.

— И не надейтесь, что мы вас близко к клумбе подпустим.

— А лучше бы вы, старшие братцы, вместо угроз по сторонам смотрели, — язвительно сказала подруга Джулии. — И за карманами следили.

Улыбка в мгновение ока исчезла с лиц парней, и те взволнованно принялись шарить по карманам своих джинсов.

— Элис, это уже не смешно! — обеспокоенно сказал Коннор. — Что ты взяла?

Та спокойно пожала плечами.

— Да ничего особенного. Лишь то, что можно использовать в качестве компромата, если старшие тираны вздумают пользоваться властью и отыгрываться на простом народе.

— Чего? Какие ещё тираны? Какой народ? — оторопел от подобной наглости Тревис.

— Миядзава! — раздался рассерженный возглас Коннора. — Верни, что взяла!

Девочка показала язык.

— Размечтался! Сам как учил?

— Это… Это другое!

— Ага, конечно! — усмехнулась она и на пару с Джулией припустила прочь.

Поняв, что преступницы сбегают, Коннор и Тревис ринулись в погоню.

— Догоню — мало не покажется! — грозился Коннор.

— А ты догони, пенсионер!

— Если тут кто и пенсионер, так это Тревис!

— Ну, спасибо!

Кэти не удержалась и с весьма шумным вздохом закрыла лицо рукой.

Наверное, самый странный домик — это Домик Гермеса. Со стороны кажутся дружными ребятами, а на самом деле при любом удобном случае готовы подставить друг друга. И наоборот — хоть и строят друг другу козни, но при этом с радостью помогают.

Откуда-то налетел холодный ветерок, и я поёжился. Стоять в мокрой одежде после холодных водных процедур — такое себе удовольствие. Аннабет это заметила.

— Эд, пойдём. Тебе надо переодеться.

— Думаю, ты права.

Глава 9. Меня записывают на медосмотр

На следующий день испытания продолжились.

По плану у меня оставались борьба, стрельба из лука и владение мечом. Но Аннабет внесла в план некоторые корректировки, разумеется, не спросив меня.

Признаюсь, меня предупреждали раньше, и я должен был быть готовым к чему-то подобному. Но я не предполагал, что Аннабет растолкает меня рано утром и, не слыша всех моих недовольств, начнёт заниматься со мной древнегреческим.

Завтрак? Для неё это не было проблемой. Захватив книги в обеденный павильон, мы продолжили изучение древних языков прямо во время еды, умудрившись при этом не запачкать страницы.

Некоторое время мы учили и после завтрака, снова в домике. На удивление, древнегреческий язык оказался невероятно простым, обучение проходило настолько стремительно, что я даже не успевал удивляться своим же способностям. Это не было похоже на обычное заучивание букв, их сочетаний, произношения и значений слов. Нет. Я словно вспоминал этот язык, а не изучал с чистого листа. Знания будто сами возникали у меня в голове. К концу занятия я мог спокойно читать древние тексты. Да, с запинками. Но на это ушло всего несколько часов! Это было невероятно.

И почему так нельзя с испанским в школе?!

Напоследок Аннабет достала новую книжку, раскрыла её на какой-то странице и протянула мне.

— Вот, Эд, я хочу, чтобы ты прочитал это. Сделаешь?

Текст был совсем не на древнегреческом, я понял сразу, слова были давно знакомыми. Обычная поэма. Я-то думал, Аннабет заставит меня прочесть что-то на древнегреческом, для закрепления знаний, это было логично. Так в чём же подвох? Я в растерянности посмотрел на девушку.

— Прочти, — как ни в чём не бывало повторила она.

Я неуверенно стал читать. Самая обычная поэма, описывающая какой-то лес. Когда я закончил, Аннабет удовлетворённо закивала.

— Отлично, — непонятно за что похвалила она. — Очень хорошо.

— И… зачем это? — я недоумённо покосился на раскрытую книжку.

Аннабет хитро прищурилась.

— А ты ничего не замечаешь?

— Ну… нет. Обычный стишок. Вроде, неплохой.

— Тогда присмотрись к словам внимательней.

У меня возникло смутное ощущение дежавю, похожая ситуация была, когда родители дали мне прочесть древнегреческий текст. Но если ситуация повторяется, значит, и тут что-то нечисто. Я послушно вгляделся в слова и… внезапно понял, что это вовсе не английский! Буквы были те же, но слова… Слова абсолютно другие. И, судя по часто встречающемся характерному окончанию «us», это…

— Это латинский?

Аннабет улыбнулась уголками губ.

— Верно.

По спине проступил холодный пот. Это был уже второй язык, которым я, как оказывается, владею! Но в отличие от древнегреческого, латынь мне не пришлось учить, я и без того ее знал! Но разве такое возможно?

— Но… как?

— Афина — богиня мудрости, а латинский — язык науки. Дети Афродиты говорят на французском, поскольку это язык любви, а нам доступен латинский. Кстати, если ты не заметил, мы сейчас с тобой говорим на латыни.

Я судорожно сглотнул и попытался перейти на английский язык. Не буду утверждать наверняка, но, кажется, у меня получилось.

— Теперь заметил.

Моему удивлению не было предела. Оказывается, у богов бывают странные дары. Непонятно только, зачем древнегреческим богам наделять своих детей языками, которые появились гораздо позже греческой цивилизации? Латинский и, тем более, французский, который даже моложе Римской Империи. Нет, я не жалуюсь, я ни в коем случае не жалуюсь. Просто странно.

И, опять же, почему так нельзя с испанским?

Закончив с языками, Аннабет любезно отпустила меня на борьбу. Признаюсь честно, драться я никогда особо не умел. Я отхватывал во всех тех редких стычках, которых по каким-то причинам мне не удавалось избежать. Но, раз это было стандартное испытание, то я решил, что не будет плохого, если я ещё разок попробую. Я уже пытался расправиться с куском глины, обогнать дерево, совершил небольшой заплыв на лодке и поупражнялся в филологии, так почему бы не продолжить?

С этими рассуждениями я и отправился на площадку. Но стоило мне увидеть своего противника из Домика Ареса, как я тут же махнул рукой на эту затею, прекрасно осознавая, что он повалит меня на мат раньше, чем я успею моргнуть.

На стрельбу из лука я шёл в более приподнятом настроении, и в этом была заслуга вчерашней поддержки Аннабет. Я чувствовал, что она права — мне ведь каким-то образом удалось застрелить ту драконицу и случайно не попасть по Аннабет.

Но, несмотря на то, что мне уже доводилось стрелять из лука, дети Аполлона начали обучать меня с самого начала. Как стоять, как держать лук, как правильно отводить стрелу. Я послушно выполнял все их указания, прекрасно понимая, что дети бога стрельбы из лука осведомлены в этом деле гораздо лучше меня.

— Та-ак, отлично, — сказала девочка. — Теперь посмотри на свою мишень.

Я попытался вглядеться в маленький и расплывчатый, кажется, цветной круг впереди.

— Э-э-э… А не далековато? — засомневался я.

Девочка тоже взглянула на мишень и, слегка пожав плечами, хмыкнула.

— Да, и правда. Сотня метров не для новичков, — согласилась она.

Хирон, который до этого только наблюдал за нами, вдруг подал голос:

— Кайла, начните пока с тридцати.

— Хорошо, — кивнула та.

Кайла отвела меня в сторону, и я оказался напротив другой мишени, гораздо ближе предыдущей. Я даже смог разглядеть границу цветных кругов.

— В стойку, — приказала Кайла.

Я повторил всё то, чему она меня научила.

— Прицелься.

Я поднял лук и, прищурившись, попытался сконцентрироваться на мишени. Мой тренер, Кайла, как прекрасный стрелок из лука, обладала намётанным глазом, и то был первый раз, когда мне довелось в этом убедиться.

— Ты снова щуришься, — заметила она неладное и как воскликнула: — У тебя проблемы со зрением?!

Я в замешательстве опустил лук.

— Ну, немного.

К нам подскакал Хирон.

— В чём дело? — заинтересовался кентавр.

— У Эда, оказывается, проблемы со зрением! — Кайла говорила так, словно я совершил какой-то недозволительный поступок.

— Немного, — поправил я.

Кентавр сердито нахмурился, что мне не очень понравилось. Хирон хоть и кажется добряком, но уверен, что строгости в нём не меньше.

— Нет, так не пойдёт, — покачал головой он и обернулся. — Уилл, иди сюда!

Светловолосый парнишка убрал за спину свой лук и поспешил к нам. Как только он подошёл, Кайла и кентавр обрисовали ему ситуацию, после чего тот внимательно уставился на меня.

— Это так? — требовательно спросил он.

— Ну, да, — неохотно признал я.

— Очки есть?

— Дома.

— Значит, не носишь. Почему?

Разговор всё больше походил на допрос подозреваемого, отчего становилось не слишком уютно и немного боязно.

— Мне и так нормально, — сказал я. — Особых проблем не испытываю.

— А как же, чтобы просто хорошо видеть? — продолжал наседать Уилл.

— Что видеть? — развёл руками я. — Незнакомых мне людей, скучные здания, серый асфальт и мусор?

— Не знаю, что ты там себе понапридумывал, но зрение — важная часть твоего организма, — голос Уилла становился всё более недовольным. — Ты полубог, который постоянно подвергается опасности. С плохим зрением ты долго не проживёшь. И из лука тебе никто стрелять не даст. Идём со мной, — потребовал он.

Разочарованно вздохнув, я отдал лук и колчан Хирону. Вот и сорвалось действительно интересное занятие за последние два дня.

— Куда? — поинтересовался я.

— В лазарет, придумаем чего-нибудь.

Следующие пару часов я провёл в лазарете, пока Уилл хлопотал вокруг, тщательно испытывая мои глаза на способность видеть. Я закрывал то один глаз, то другой, называл буквы с таблицы, а Уилл периодически подносил к моим глазам различные стекла и требовал снова произносить буквы. Под конец этой пытки он вынес приговор:

— Минус три. Что будем делать? — поинтересовался он, строго уперев руки в бока.

— В каком смысле? — перепугался я.

Уилл закатил глаза.

— Очки носить не хочешь?

Я замялся. Так просто он меня не отпустит, но сказать правду тоже надо.

— Э-э, не хотелось бы.

Уилл вздохнул.

— Ладно. Есть риск разбить их в сражении, да и стекло может попасть в глаз.

Мысленно представив себе подобную не самую приятную ситуацию, я нервно сглотнул. А если серьёзно, как мне носить шлем на пару с очками? А если в лицо залетит — хорошего не жди. Тогда с хорошим зрением точно можно попрощаться. И с плохим тоже. Вообще с любым зрением.

А тем временем Уилл открыл дверцы шкафа и достал оттуда небольшой чёрный ящик. Немного покопавшись в нём, он вынул маленькую голубую коробочку.

— Будешь носить эти линзы, — объявил он.

На короткое время возникло желание отказаться. Причина странная — не хочу смотреть на не самый хороший и привлекательный мир в хорошем качестве. Однако, судя по властной интонации Уилла, с ним лучше не спорить. Ещё, не дай Бог, как обещал, к луку больше не пустит. А если посмотреть с другой стороны, не так уж здесь и ужасно. Океан, домики, другие греческие сооружения, лес я не особо люблю, корабли… Красиво, и есть чем любоваться. Я смиренно взял линзы.

— С-спасибо, — неуверенно поблагодарил я.

— Да не за что, — впервые улыбнулся мне Уилл.

— А можно вопрос?

— Конечно.

— Откуда тут целый ящик контактных линз?

Уилл рассмеялся.

— Ты же не один тут такой, — сказал он. — Постоянно появляется новый полукровка с проблемным зрением. Скажу честно, почти каждый пятый. Вот и держим про запас, чтобы слепые своих же не покалечили.

По окончании медицинского осмотра, наставления и зачитывания правил ухода за контактными линзами, Уилл всё-таки отпустил меня. Не знаю точно, сколько я пробыл в лазарете, но, к счастью, Хирон и Кайла продолжали ждать меня на стрельбище.

В первую очередь Кайла заставила меня повторить, как правильно стоять и держать лук. В линзах было немного непривычно, зато зрение, к моему удивлению, приятно улучшилось. Я даже заметил, что практически перестал щуриться. И границы цветных колец мишени теперь были видны чётко. Кайла хотела, чтобы я снял и свою бейсболку, но немного попрепиравшись, она разрешила её оставить, только приказала поднять козырёк выше, чтобы не мешать обзору. Когда же я в точности воспроизвёл все недавние наставления Кайлы, мы перешли непосредственно к самой стрельбе. Вышло удачно: из трёх стрел две попали в красный сектор и одна в синий. Да, до «яблочка» было далеко, но меня порадовал и этот результат — с моим пессимизмом я думал, что и в мишень не попаду.

— Отлично! — похвалила Кайла.

К нам подошел Хирон.

— Задатки есть, — сказал он. — Выучить из тебя лучника возможно.

Похвала — это, конечно, приятно, но становиться чистым лучником я всё же не хотел.

— Но я не…

— Аннабет мне сказала, что ты хочешь учиться арбалету, — перебил меня Хирон. — Но другие умения тоже не помешают.

Я не нашёл, чем бы его слова можно было оспорить, поэтому лишь согласно кивнул.

— Продолжайте в том же духе, — пожелал он напоследок и ускакал к близняшкам, которые грозились вот-вот переломать друг другу луки.

Поскольку стрельба из лука не самое тяжелое занятие, к середине дня я всё ещё был полон сил. Именно так считали мои новые родственники, с которыми я, в свою очередь, отказывался соглашаться. Но, не слушая моих возражений, Эшли сразу после обеда упрямо потащила меня в сторону арены. Они с Аннабет точно родственники.

— Будем учить тебя мечом драться, а то вдруг Захват Флага, а ты ничего не умеешь, — как никогда ободряюще сказала она. — Но начнёшь регулярно тренироваться, и быстро станешь отличным воином, как я! Хотя, нет, не надо, как я.

Кажется, события развивались слишком стремительно, и не совсем в том русле, в каком хотелось бы.

— П-подожди, — попросил я, чтобы спросить: — А арбалет?

— Вечером, — не раздумывая, пообещала Эшли.

А вот до вечера дожить надо, что, при такой загруженности, маловероятно.

— Но я кинжал выбрал, — сказал я, подумывая о том, что стоит сбегать за ним в домик.

— Я же сказала. Мы с мечом будем заниматься, — посерьёзнела Эшли. — Кинжал не нужен. Это не меч.

— Да я как бы… знаю, — чувствуя себя маленьким ребенком, проговорил я. — Но я вроде должен учиться с ним?

— Кинжал будет потом, а меч — это основа большинства боёв. Если ты сможешь владеть сразу несколькими видами оружия, то получишь весомое преимущество над вероятными противниками.

Постепенно у меня складывалось впечатление, что здесь всё заранее решили без меня, и мой собственный выбор тут ни на что не влияет. Тот факт, что я предпочёл арбалет и кинжал, не имеет никакого значения, а с их обещаниями, что всё будет позже, я боялся, что это самое «позже» не наступит никогда.

Эшли словно прочитала мои мысли.

— Да не волнуйся, будет и кинжал, — её голос прозвучал настолько убедительно, что я тут же ей и поверил. — И с копьём тоже потренируешься. Ты кинжал и арбалет выбрал даже не пробуя их. А если не сможешь или не понравится? Возьмёшься за меч, или копьё, или ещё что-нибудь, а можно и всё сразу.

Всё сразу я пока не хотел. Но раз Эшли собралась учить меня мечу, пришлось смириться и искать положительные стороны. Например, как говорила Эшли, дополнительные умения никогда не помешают. Да и я сам испытал непреодолимое желание ещё глубже проникнуться их античной культурой, и так ли уж стоит расстраиваться, что это не маленький ножичек, а настоящий крупный меч, который к тому же и выглядит неплохо? Меч, идеально подходящий для сражений с монстрами или персами. Если есть разница.

Пока мы подбирали для меня меч, я открыл для себя, насколько Эшли, оказывается, болтлива. Она рассказывала мне про каждый клинок, его характеристики и историю, особенности владения, затем плавно переходила на реальные исторические хроники, а после, я даже не замечал, как, к случаям из её собственной жизни.

Но как бы не болтала Эшли, меч я выбирал недолго, и вовсе не потому, что мы быстро нашли подходящий. Длинные и короткие, изогнутые и прямые, обоюдоострые и нет, мне любой меч казался неудобным и тяжёлым. Поэтому я списал все свои проблемы на мою неопытность и просто выбрал тот, который доставлял мне меньше всего дискомфорта.

После того, как я определился с выбором, Эшли отвела меня к соломенным манекенам, но для начала показала несколько базовых движений в воздухе.

— Левшей я ещё не учила, но наконец-то попробую! — весело поделилась она. — Следи внимательно за моими движениями и делай то же самое, но для своей руки.

Эшли сделала несколько замахов и выпадов. Я старался повторять всё в точности, как показывала она. На моё собственное удивление (Эшли же восприняла это как должное) схватывал я всё на лету, и после нескольких приёмов мы перешли к упражнениям на манекенах. Здесь я тоже быстро усвоил, что именно надо делать и последовательно наносил по чучелу то рубящие, то колющие удары.

— Сильнее! Быстрее! Быстрее, но сильнее! — требовала от меня Эшли.

С каждым ударом я всё глубже ощущал себя частью той самой заветной и захватывающей греческой культуры.

— Не жалей его, потом новый соберем, а ты должен научиться! Давай! Ещё раз! Колющий в сердце! Отлично! — доносились подбадривающие крики со стороны Эшли.

Вскоре с нападения мы перешли на защиту. Эшли взяла меч и, встав напротив меня, стала показывать мне, как парировать удары и уходить от них. На мой скромный вопрос, а не опасно ли это, Эшли рассмеялась и ответила, что нисколько. Правда, потом она вспомнила, как в ходе одной из тренировок ей случайно рассекли руку, после чего она несколько дней носила повязку и не могла особо орудовать рукой, но, вовремя заметив моё побелевшее лицо, замолчала.

— Я буду осторожна, можешь не волноваться, — заверила она и по-доброму улыбнулась. — Сначала медленно.

Оказалось, ничего сложного нет. Главное — следить за движением противника и удачно подставлять свой меч. Если не можешь — уходи в сторону. Эшли показывала мне самые разные приёмы и учила блокировать каждый из них. Постепенно я действовал всё лучше и уверенней. Фехтование оказалось для меня таким же приятным делом, как гребля на лодке и стрельба из лука, и таким же простым, как чтение на древнегреческом.

Потом Эшли снова показала мне некоторые приёмы нападения и заставила их повторить. На этот раз мне пришлось атаковать не воздух и не манекен, а её саму.

— Но я же… левша, — теперь я беспокоился, что это я наврежу ей, а не наоборот.

— Вот уж меня это должно меньше всего волновать! — ответила она.

В самом деле, она явно здесь не первый год, не будет же она бояться новичка с мечом. Отбросив прежние сомнения, я послушно выполнял всё, что она требовала, с каждым разом действуя уверенней и быстрей.

— Теперь давай попробуем всё вместе. Сначала медленно.

Началась медленная и размеренная дуэль. Мы периодически плавно взмахивали мечами, словно пытаясь ударить друг друга, парировали и уходили от атаки. Постепенно наши движения становились более резкими и быстрыми. Эшли не замолкала ни на секунду, постоянно давая советы и подначивая меня делать лучше.

— Будь внимательней. Ноги. Корпус. Голова. Ноги. Голова, — Эшли поочерёдно атаковала соответствующую часть тела. — Теперь ты. Молодец. Меньше замах, ты раскрываешься. Я сказала, меньше замах! Эй, ты меня слушаешь? Вот так!

На меня нахлынул удивительный азарт. Возможно, примерно также как я сейчас, но менее нелепо, сражались когда-то древние греки. Воевали между полисами, отражали нападения персов. Убивали чудовищ…

— Передохнём? — предложила Эшли, когда я уже тяжело дышал усталости.

Фехтование оказалось делом несложным и интересным, только забирало столько сил, что к концу нашей долгой и изнурительной тренировки я совсем выдохся. На отдых я согласился, не раздумывая, и с чувством облегчения опёрся на барьер по кругу арены, пытаясь восстановить силы.

Эшли стояла рядом и разглядывала лезвие своего меча, словно заметила в нём что-то интересное.

— Ты так и не ответил мне, какая у тебя любимая историческая личность? — ни с того ни с сего спросила она.

Я устало выдохнул. Молчать моя сестра определённо не умела.

— У Аннабет ведь какой-то архитектор? — спросил я, предварительно оглядевшись — было бы неловко, если бы она обнаружилась рядом, когда я зову её кумира «какой-то архитектор». — Автор Статуи Свободы?

— Да, Фредерик Бартольди, — ничуть не смутившись, напомнила Эшли. — Но, по-моему, это немного скучно. Да, он знаменитый и гениальный архитектор, но меня подобные не очень интересуют. У Малкольма — Джордж Вашингтон, это уже интересней, хотя лично мне кажется немного банальным. А мне нравится Отто фон Бисмарк, хоть он не сын Афины и даже не полубог. Наверное. В последнем я не уверена, просто доказательств нет, а детей у богов множество, ну, ты и сам догадываешься. Так кто у тебя? — заболтавшись, опомнилась она.

— Ну… — я задумался.

Уж лучше бы она дала нормально отдохнуть, чем заставляла метаться в собственной же голове. Но пришлось, не хотелось обижать настолько доброго к тебе человека. Сложно выделить кого-то одного из истории длиною в несколько тысячелетий. Это вопрос из рода, какая твоя любимая еда. Ты не знаешь, что ответить, потому что любишь сразу многое и теряешься во всём известном многообразии.

— Даже не знаю… — спросила бы она что полегче, на ум приходили сразу десятки людей. Наконец, я нашел подходящих, исторические личности, которые вызывали у меня наибольший интерес и восхищение. — Наверное, Рамзес II и Александр Македонский.

— О, так ты любитель античности! — безошибочно определила Эшли. — Мне она тоже нравится. А из людей этой эпохи — Германик Клавдиан. Но больше всего мне нравится период Нового Времени, а вот любителей Средневековья в нашем домике почти не найти.

От её разговоров голова начинала потихоньку закипать, а я тут, между прочим, отдохнуть после махания мечом пытаюсь! «И почему я раньше не замечал, насколько она болтлива», — думал я. Наверное, из-за того, что до этого мы с ней толком не разговаривали. Меня постоянно гоняли с одного испытания на другое, а Эшли, кажется, всё свободное время уделяла тренировкам. Может быть не только им, но факт в том, что за эти пару дней Эшли в домике (по крайней мере, когда я там был) не появлялась. Она уходила утром и возвращалась вечером, когда я успевал полностью погрузиться в изучение добытой для меня Малкольмом учебной литературы. Мы пересекались во время еды, но там Эшли предпочитала разговаривать с другими, оно понятно — с ними она знакома куда дольше. А сейчас… её прорвало. Но если она продолжит в том же духе, то мне придётся отдыхать куда дольше, ведь голова тоже имеет свойство уставать, а я с трудом отошёл после лингвистики с Аннабет.

Эшли продолжала болтать, а я почему-то продолжал её слушать. Измотанный и не отдохнувший, да к тому же отвлеченный её болтовнёй, я был совершенно не готов к тому, что она вдруг без предупреждения и какой-либо причины резко подскочит ко мне, занося меч для удара. А потом произошло нечто странное. Меч в моей руке перестал казаться тяжёлым и неудобным. Я резко поднял его и отразил первый удар.

Дальше было только интересней. Время будто замедлилось. Рука Эшли, словно через тягучую смолу, плавно опускалась для нового удара, на её лице застыла довольная ухмылка. И я знал, что произойдёт, когда я отобью новый удар — Эшли попытается ударить меня по ногам.

Профессиональные шахматисты знают свои и ходы противника наперёд. А я знал мои и ходы Эшли, но уже не в шахматах, а в реальном бою.

И я не ошибся. Отбив и уклонившись от нескольких ударов, я, словно поддавшись таинственному голосу, сам перешёл в атаку. Я выступил вперёд и попытался плоской стороной меча сбить её с ног. Я знал, что Эшли отобьёт мой удар, но я продолжал наступать. Эшли отбивалась, а на её лице по-прежнему красовалась улыбка. Удар за ударом, я теснил её к барьеру и, как только она упёрлась в него спиной, Эшли подняла руки и крикнула:

— Стой!

Я послушно остановился и в шоке уставился на меч в моей руке.

— Ч-что… это было? — еле пролепетал я.

Продолжая странно улыбаться, Эшли вскинула руки, словно хотела меня обнять, и воскликнула:

— Поздравляю! И как тебе наши способности?

— С-способности? — неуверенно повторил я.

— Да, детей Афины, — кивнула Эшли. — Ты держишь меч чуть меньше двух часов, а уже вон какой результат! Дар богини стратегической войны и тактики!

Я вспомнил то странное чувство, которое у меня возникло в начале схватки. Похожее на него возникло и два дня назад, когда Малкольм с Аннабет напали на меня в сарае. Неужели это и есть тот «дар»? Я снова посмотрел на меч и перевёл глаза на Эшли.

— Ты поддавалась.

— Конечно, — задорно подмигнула она. — Не думал же ты, что я проиграю новичку?

Разумеется, это было бы настолько же реалистично, как если бы Зевс умерил свой любвеобильный пыл. То есть практически невозможно.

— Но ты показал себя отлично, — похвалила меня Эшли. — Из тебя выйдет отличный воин!

Стало как-то жарче. Наверное, это из-за смущения, будь оно неладно. Не удивлюсь, если вдобавок я покраснел сильнее прежнего. К счастью, Эшли этого или не заметила, или не обратила внимания.

— Ты молодец и я молодец, — с чего-то похвалила нас обоих Эшли. — Я боялась, учить левшу будет сложно, но оказалось не очень. Сложности, конечно, есть, думаю, будет лучше найти учителя-левшу. А знаешь, я бы тоже хотела научиться второй рукой владеть, будем учиться вместе!

— А… Ладно.

Интересная всё-таки девочка…

— На сегодня всё, пойдём, — сказала она.

Я с опаской и повышенной осторожностью, и на то были причины, последовал за ней. Эшли заметила, насколько я стал подозрителен, и засмеялась.

— Можешь не волноваться. Больше я тебя атаковать не буду. Без предупреждения, — чуть подумав, уточнила она.

— С чего мне тебе верить? — не спешил я расслабляться.

За эти три дня чего только со мной в этом лагере не приключилось. Забудем про дракониц в аэропорту и начнём с любопытного огнедышащего дракона. А потом новость о приближающемся конце света, предупреждение о лишении жизни за нарушение некоторых правил, попытка утопить меня всем лагерем, несанкционированный медицинский осмотр и целых два покушения, совершённых моими же сёстрами и братом! Не знаю, почему я до сих пор не шарахался от каждого шороха.

— Мы же не дети Ареса, чтобы при любом удобном случае устраивать драку. Нам лишь нужно было проверить тебя. Если я сказала, что всё, значит, всё. Успокойся.

— Да я… как бы спокоен.

Взволнован, немного паникую, быстро теряю доверие к окружающим, жду очередного подвоха, но, в целом, спокоен.

— Вот и хорошо! — улыбнулась Эшли. — Как я обещала, вечером перейдём к арбалету. Но для начала устроим тебе небольшой экзамен, уверена, ты справишься!

Мы убрали оружие обратно в арсенал и навели порядок на арене после моей тренировки: собрали солому и набили ею новый мешок, который прицепили обратно к манекену.

Оставшееся время до ужина я провёл в домике у себя на кровати, пытаясь подготовиться к так называемому «экзамену», о котором упоминала Эшли. Но за два дня книжка про арбалет успела немного поднадоесть, поэтому с моей дислексией вкупе с СДВГ сконцентрироваться на ней было сложно. Наверное, я делал перерыв чаще, чем раз в три минуты. Я постоянно отвлекался, смотрел в потолок, либо вставал с кровати и начинал блуждать по домику, заглядывая в библиотеку и разглядывая расклеенные по стенам и потолку карты. Кроме меня в домике также находился Малкольм, который до сих пор над чем-то работал за верстаком. Судя по всему, это не очередное произведение искусства, поэтому оно вызывало определённый интерес, однако я предпочёл его не беспокоить. Эшли с Аннабет где-то отсутствовали.

Снова вместе мы собрались только к ужину, после которого Эшли, как и обещала, устроила мне первый урок обращения с арбалетом. Солнце не спешило садиться за горизонт, поэтому час или полтора, пока на пустеющем стрельбище не начнёт темнеть, у нас было.

Про «экзамен» она тоже не наврала. Первым делом я должен был назвать виды арбалетов и его составные части. Зачем-то она спросила у меня и историю их происхождения и использования. Несмотря на то, что я не особо это учил, мне удалось ответить практически на все её вопросы.

Потом мы перешли к практике. Эшли принесла другой арбалет для себя, показала, как правильно заряжать, и потребовала от меня сделать то же самое со своим.

Пока я в точности повторял все её действия, я невольно задумался. Сейчас Эшли учит меня арбалету. Несколько часов назад мы упражнялись с ней на мечах. Вчера, в домике, Эшли чистила копьё, и предупреждала, что мне придётся тренироваться и с ним. А в день моего прибытия в лагерь она возвращалась после стрельбы из лука.

— Эм, Эшли? — позвал я.

— Да-да?

— А ты… каким оружием пользуешься?

Эшли была не из стеснительных и обрадовалась, когда речь зашла о ней. Глазки так и заблестели (какие только мелкие детали не открывают новые линзы!).

— Оу, я предпочитаю копьё и щит, как у мамы.

Тут я судорожно вздрогнул. Моя жизнь кардинально изменилась несколько дней назад, и теперь вряд ли когда-нибудь будет прежней. Мифы оказались реальностью, как и существа из них. Некоторые желают моей смерти, а сам я являюсь ребёнком настоящей богини. И когда Эшли назвала Афину мамой, до меня дошло, что с последним я никак не могу смириться. Не могу я сразу забыть про Кэрол и называть Афину мамой. Я ни разу не видел ни её, ни каких-либо других богов. Говорят, директором лагеря является Дионис, но и его куда-то отозвали. Если бы не все эти мифологические животные и люди, я бы давно списал происходящее на чей-то оригинальный розыгрыш.

Да, я спокойно относился к тому, что меня называют сыном Афины, а остальных ребят детьми других богов. Но я относился к этому скорее не как дословному факту, сколько как к почётной характеристике или к званию. Ты ребёнок Афины — ты умный, ребёнок Ареса — вспыльчивый, Гермеса — хитрый, Гефеста — умелый и так далее. Я относился к этому, как к факультетам в Хогвартсе, и с тем фактом, что Афина в буквальном смысле моя мама, я смирюсь не скоро.

А пока я копался в себе, Эшли не думала останавливаться, рассказывая о своих удивительных способностях.

— Но я могу сражаться почти со всем, я научилась, — бодро продолжала она. — Копьё, меч, топор, палица, молот, двуручный меч, двуручный топор, кинжал, метательные ножи, сабля, — Эшли поочерёдно загибала пальцы, а когда они кончились, начала по новой. — Шпага, алебарда, Хару учил меня нагинате, как-то попробовала моргенштерн, трезубец (я с ним даже лучше сына бога морей управилась!), лук, арбалет... Могу из автомата расстрелять, как Маркус, меня папа научил, он военный. ...дробовик, пистолет, хочу попробовать снайперскую винтовку. А, совсем забыла, я ещё хотела попросить Джейсона показать мне, как надо обращаться с гладиусом. Но это из оружия, а я и так драться умею, без всего. Конкретно из боевых искусств знаю джиу-джитсу и дзюдо, Аннабет даже просила её научить. И тебя тоже научим. Не бойся, сильно гонять не будем, но некоторые приёмы ты обязан знать, я научу. Вообще я учу всех новичков из нашего домика, но и из других часто приходится. Сейчас сложное время, Перси исчез, большинство ребят учится, а ребята из Домика Ареса имеют дурную репутацию, вот рук и не хватает. Но у Хирона тут зреет одна мысль, я подсказала ему. Ой, — резко остановилась она, — я, наверное, заболталась.

Наверное, у меня было очень смешное лицо в этот момент. Но как иначе я должен был реагировать, узнав, что вот эта вот девчушка является настоящим универсальным бойцом? Теперь стало понятно, где она пропадает целый день — учит сражаться лагерь. Похвально.

Мы продолжили тренировку. Как и ожидалось, стрельба из арбалета оказалась проще стрельбы из лука, не приходилось прикладывать лишние усилия, чтобы удерживать натянутой тетиву. Результаты оказались лучше, чем когда я стрелял из лука.

Осложнения вызывала долгая и не самая удобная перезарядка. Постоянно приходилось опускать арбалет, упираться ногой в стремя и отводить тетиву. Вдобавок арбалет требовал специального боеприпаса, болтов — утолщённых и укороченных стрел. Это могло вызвать определённые сложности с их нехваткой. Обычные стрелы используются и встречаются гораздо чаще. Но всем этим мелким недостаткам я предпочёл лучшую точность и отсутствие надобности постоянно удерживать тетиву. Серьёзно, это мне не нравилось. Лук я решил пока не бросать, но сконцентрироваться преимущественно на арбалете.

Но кое-что было странным. С каждым новым выстрелом результаты становились всё хуже. Я никак не мог понять, в чём дело, пока Эшли не открыла мне глаза на очевидное.

— Темно уже, — сказала она, и я чуть не хлопнул себя по лбу. — Хватит, пойдем.

Я согласно кивнул. Вокруг и правда сгущались сумерки, и неудивительно, что болты перестали лететь хотя бы в средние кольца. Зрению это тоже вряд ли было на пользу, не хотелось, чтобы нас застукал Уилл. Боюсь, тогда бы он устроил мне целую лекцию, посвящённую заботе о глазах.

Да я и сам невероятно устал, день выдался более загруженным, чем предыдущий.

Глава 10. Аннабет крадёт флаг

Со следующего дня началась моя рутинная жизнь в Лагере Полукровок. По утрам мы с Аннабет занимались древнегреческим. Мне казалось, что я и так освоил его на достаточном уровне, но Аннабет напоминала, что знания недостаточно получить, их нужно закрепить. Спорить с ней я не собирался.

Поскольку в испытаниях новичка теперь не было нужды, меня обеспечили другими, не менее важными занятиями. Меня запрягли в учёбу. Каждый будний день, как и в нормальной школе, в Лагере Полукровок проходят учебные занятия для всех полубогов, которые по тем или иным причинам не уезжают на учебное время домой. Правда, учебный процесс здесь менее строгий, занимает не так много времени, домашки задают мало, да и учат нас сатиры. (Интересно, где они получают педагогическое образование?)

Моя группа была самой крупной, по причине того, что большинство полубогов признавали в тринадцатилетнем возрасте. Но даже так нас было всего несколько человек. Среди нас были и представители Домика Гефеста. Несмотря на то, что им весь день приходилось трудиться над каким-то летающим кораблём, Хирон настоял, чтобы они всё же не пропускали учёбу.

После учёбы шло время боевых тренировок. После второго занятия с арбалетом у Эшли, я перекочевал на общие тренировки, и теперь учился стрелять параллельно с лучниками. С луком у меня тоже выходило неплохо (как я сам считал), но большую часть времени уделял именно арбалету.

Меня не обманули, занятия с кинжалом тоже были. Я уже не удивился, когда моим очередным тренером снова стала Эшли. Настоящая девочка-арсенал. Даже стало интересно, есть ли на Земле оружие, которым она не умеет владеть?

Потом меня ждал один приятный неприятный сюрприз. Мне нашли тренера-левшу для меча. Плохая часть этой новости состояла в том, что им оказался парень из Домика Ареса. Звали его Дик.

— А где Эшли? — поинтересовался я, как только осмелился подойти к нему.

Я надеялся, что она тоже будет здесь, поскольку говорила, что тоже хочет выучиться левой руке. А ещё мне бы не помешало наличие знакомого и доброжелательно настроенного ко мне лица. Дик же выглядел внушительно, поэтому я его слегка побаивался.

— А мне откуда знать, олух? Это не моё собачье дело, — огрызнулся тот.

Судя по всему, он не очень был рад тут находиться и учить какого-то новичка. Я решил не выяснять подробностей.

Дик уже был в боевом облачении: бронзовый нагрудник, щит, на поясе — меч. Не хватало только шлема, но я предположил, что Дик его оставил, потому что тот сужал обзор и при начальной тренировке скорее был лишним.

— Чего встал, как столб? — накинулся Дик. — Взял меч и щит, и живо обратно!

— Думаю, мне тоже понадобится нагрудник, — зачем-то ляпнул я.

Глаза Дика полыхнули яростью. Или бешенством…

— ЖИВО! — повторил он.

Ради своего же здоровья я предпочёл его не задерживать и бегом бросился в оружейную. Кое-как нашёл нагрудник своего размера (если бы не Валентина, которая оказалась там же, я бы провозился целую вечность, включая попытки его застегнуть), взял щит (они все были практически одинаковыми), постарался отыскать меч, с которым тренировался с Эшли (не уверен, что мне это удалось), и бросился обратно на площадку. Дик продолжал ждать меня там. Не уверен, ухудшилось ли его и без того не радужное настроение, но, увидев меня, он дружелюбно крикнул:

— Какого фига ты так долго, олух? Дуй сюда! Быстрее начнём — быстрее закончим.

Возможно, он предпочитал сражаться, а не учить. Тем не менее, учитель из него оказался неплохой. Осталось только научить его манерам и вымыть язык с мылом — глядишь, цивилизованный человек выйдет.

Мы начали с правильной стойки, основных движений и отработки ударов по воздуху. Дик показывал всё сам и велел повторять строго за ним. Выдерживать постоянный поток ругани и оскорблений было сложно, даже несмотря на то, что это были далеко не самые крепкие словечки. Но уже после получаса тренировок количество ругани заметно уменьшилось. Я воспринял это как хороший знак — по крайней мере, я не бешу Дика больше, чем он ожидал.

Тем не менее, то, как Дик срывался на мне, заставляло думать, что в какой-то мере ему нравится этот процесс. Возможно, причиной всему военный порядок в Домике Ареса и диктатура Клариссы. Поэтому, заполучив соответствующие привилегии, он вовсю отыгрывался на мне.

В какой-то момент он велел мне остановиться и подошёл ко мне.

— Сейчас объясню, как проходит бой. Бери меч в правую, а щит в левую, — приказал Дик.

— Чего? — не понял я.

Правой рукой я орудовать вообще не мог, не собирался же он меня переучивать? Главное, зачем ему это?

— Меч в правую, щит в левую, придурок! — снова крикнул Дик.

Я мигом поменял снаряжение в руках. Дик сделал то же самое.

— Подними щит.

На этот раз я без колебаний принял боевую стойку: щит выставил вперёд, рука с мечом готовится к выпаду.

— А теперь, олух, моргала раскрыли, пасть закрыли. Смотреть внимательно, ничего не пропускать! — сказал Дик. — Как сражаются обычные люди: слева у них щит, а справа — меч. Я бью тебя мечом, — он сделал медленный замах, — и попадаю в твой щит. При этом я прикрываю свою левую сторону от твоего меча.

Доверившись интуиции, я, вторя движениям Дика, медленно опустил меч на его щит. Дик не заорал, а значит, я сделал всё правильно.

— Универсальная комбинация, — объяснил он, уводя меч. — Я атакую тебя, но попадаю в щит. Ты атакуешь меня, но тоже попадаешь в щит. Ты можешь свободно бить, но при этом сам защищён. Так сражаются друг с другом правши. Если наткнёшься на левшу, у тебя будет то же самое.

Я кивнул, показывая, что мне всё ясно. Кажется, я стал улавливать ход его мыслей. Поэтому не удивился, когда Дик вернул меч в левую руку, а щит в правую. Я же продолжал изображать из себя правшу.

— Когда ты левша, — снова заговорил Дик, — всё сложнее. Теперь мой щит упирается в твой щит, а мой меч — в твой меч. Я могу свободно тебя атаковать, но, чтобы защититься, — Дик выставил вперед правое плечо со щитом, — мне приходится разворачиваться. Рука с мечом уходит назад, и мне теперь сложнее атаковать. Поэтому мне приходится снова разворачиваться. — Дик убрал щит назад, а вперед выставил меч. — В итоге, чтобы нормально сражаться, нужно уметь вертеться. И твоему сопернику тоже. Если ты привыкнешь, то у тебя будет преимущество. Понял?

— Да!

— Тогда тебе в партнеры нужен правша. Покажу, что делать, чтобы ты не сдох.

Я рискнул высказать:

— Тогда нужна Эшли…

— Чего пристал со своей Эшли? — резко вспылил тот. — Если её нет, значит нет! Будешь без партнёра. Вон чучело, для тебя в самый раз!

Дик быстро менял своё мнение. И был просто невыносим. Хотелось послать его в ответ, но я не делал это по ряду причин. Во-первых, какой бы занозой не был Дик, учить у него более-менее получалось. А во-вторых, я догадывался, что этим тренировкам обязан соседям из домика, которые каким-то образом смогли уговорить этот булыжник помочь мне.

— Скажи спасибо Аннабет, — ответил Малкольм, когда я спросил его об этом. — Она сумела уговорить Клариссу, чтобы Дик помог тебе. Кларисса была ей должна. И Аннабет убедила её, что в грядущей войне с богиней земли неумелый лузер будет им только мешать.

— С-спасибо.

Не знаю, что беспокоило меня больше. Что меня назвали лузером, или что мне в очередной раз напомнили о неизбежной войне с самой Геей. Я постарался отбросить эти мысли в сторону.

Но моя жизнь в Лагере Полукровок не ограничивалась одной учёбой и боевыми тренировками. Всё-таки мне пришлось бегать. Точнее, учиться бегать: быстро, долго, и, желательно, при этом не падая замертво. По утрам — на пробежке после завтрака, под «подбадривающие» крики детей Ареса, и днём, когда дриады проводили специальные тренировки. Я всегда плохо бегал. И когда я помирал во время изнурительных тренировок, то старался не завидовать детям Гефеста, которые благополучно пропускали вышеописанный ад. И это далеко не всё. Гребля на лодке, выживание в лесу, скалолазание, древолазание, уборка арены, уборка поляны перед домиками, мелкие поручения — например, помочь в лазарете или отнести что-то в Большой Дом. Управляющие, тренеры и жители Лагеря не знали пощады. Я с опасением поглядывал на поля клубники, небеспричинно догадываясь, что скоро наступит время, когда Домик Деметры не сможет ухаживать за ними в одиночку. Успокаивало лишь, что это касалось всех полукровок в Лагере.

Зато мне дали покормить Пелея, разумеется, под строгим руководством старожил Лагеря. Дракон хоть и выглядел страшно, но оказался безобидным и весьма дружелюбным. Правда, не ко всем. К братьям Стоулл, например, Пелей относился настороженно, но агрессивен не был. Кого-то, как мне сказали, он вообще к себе не подпускал, правда не уточнили, кого именно. Наверное, оно и к лучшему.

В общем, в Лагере было не до отдыха. Я был загружен настолько, что к концу дня был полностью выжатым. Мне даже не хватало времени и сил, чтобы прочитать хотя бы первую страницу Джулиуса Кейна и его «Древнего Египта». Складывалось чувство, что я вёз в Лагерь лишний груз.

Мой привычный режим бодрствования изменился, и теперь он больше походил на режим обычного человека. Раньше, если того позволяли обстоятельства, я ложился спать глубокой ночью, а вставал поздним утром. Здесь же я, как и полагается нормальному человеку, после ужина из последних сил добирался до постели и тут же засыпал.

Соседей по домику это, однако, не касалось. Аннабет, Малкольм и Эшли даже ночью были полны сил и бодрости и могли ещё часами обсуждать искусство, архитектуру, какие-то сражения или работать над каким-то очередным проектом. Либо у них дел было меньше, чем у меня, либо они просто давно привыкли к таким нагрузкам. Увы, я похвастаться ничем подобным не мог.

Прошло не больше половины недели. В один из таких дней я сидел на скамейке у берега и пытался отдышаться после недавней тренировки.

Я попробовал взобраться на стену для скалолазания, к слову, неудачно. Мне удалось пролезть всего пару десятков футов, дальше не смог. И лавы, текущей по склону скалы, я не избежал. Каким-то неясным чудом обошлось без серьёзных ожогов, но вот футболка оказалась прожжена во многих местах, и теперь зияла опалёнными дырами. До меня дошло, почему так много обитателей Лагеря ходят в одинаковых оранжевых футболках. Условия здесь такие, что одежду (да и свое тело тоже) сохранить в целости практически невозможно. А никаких других футболок местная лавка не продает. Но зато у них есть все размеры!

Я залип, глядя в далекую точку на горизонте залива, и медленно приходил в себя. Моя старая футболка продолжала дымиться, но ветер был достаточно сильным, чтобы сдувать запах горелой ткани. Шортам тоже досталось, но гораздо меньше. В отличие от футболки, их можно было носить и дальше.

Вдруг позади меня послышался какой-то шорох. Но я слишком устал, чтобы повернуть голову и посмотреть, кто это. Я прислушался: то были два человека, судя по тихим движениям, — достаточно легкие и худые. Дыхание я тоже уловил — едва заметное, тихое, прерывистое. Когда они подошли достаточно близко, я буквально затылком чувствовал их присутствие позади себя. Но поворачивать голову мне было лень.

— Коннор, Трэвис, вам что надо? — спросил я.

Как только я безошибочно определил, кто это, их дыхание резко затихло. Спустя несколько секунд я ощутил на правом плече легкое прикосновение и наконец повернул голову в соответствующую сторону… Прямо на меня глядели два больших черных глаза и четыре поменьше, прямо под ними. Паук лениво пошевелил объёмными хелицерами на своей мохнатой голове.

Я испуганно вскрикнул, смахнул паука с плеча и вскочил со скамейки.

— Вы чего творите?! — закричал я на широко улыбающихся братьев Стоулл.

Я ещё раз вздрогнул, отгоняя не самую приятную картину, которая возникла у меня перед глазами пару секунд назад, и посмотрел вниз. Бедняга-паук, похоже, был в не меньшем шоке, чем я. Он лежал на скамейке, подобрав под себя все восемь лап, но даже так он был не меньше полтора дюйма размером. Я нагнулся поближе, желая разглядеть его морду. Как я уже описал: два больших глаза, внизу четыре поменьше, однако в тот раз я не заметил ещё одной пары глаз, прямо на макушке. Лицо у паука было хорошо узнаваемое, во многом благодаря тому, что сильно напоминало гигантского Арагога из фильма про Гарри Поттера. Это был паук-волк, и, к счастью, совсем не опасен.

— Вы идиоты? — я снова взглянул на братьев.

Они давно перестали улыбаться и с вытаращенными глазами глядели на меня.

— Ты не испугался, — удивленно сказал Коннор.

— Конечно, я испугался! — сердито ответил я. — Тут бы любой человек испугался!

Пусть паук и почти не ядовит, но я был зол за их выходку.

— Ты неправильно испугался, — поправил его Трэвис.

— Ах, я ещё должен был правильно испугаться?! — я продолжал негодовать.

— Но ведь должны быть крики, визги, глупый вид, — проговорил Коннор.

Не знаю, чего в его голосе было больше. Удивления или разочарования.

— С чего это я должен визжать? — не понял я.

— Ну так… Ты ребёнок Афины… — ответил Трэвис.

— И что?

— Вы же арахнофобы.

— Вы спятили? — нахмурился я.

Их нелепые заявления казались идиотскими. С чего они решили, что я боюсь пауков? Однако такое удивление, как было у них на лице, разыграть невозможно. Получается, они действительно считали, что дети Афины — арахнофобы?

— Серьёзно? — теперь я удивлялся вместе с ними. — То есть вы хотите сказать, что дети Афины боятся пауков?

— Да! — ответил Коннор. — Должны. Все…

Я на секунду растерялся.

— С чего бы это?

— Ну… Афина, разозлившись, на Арахну, превратила её в паука, — начал объяснять Коннор. — Ты ведь знаешь этот миф?

Я кивнул. История широко известная. Арахна была искусной ткачихой и как-то самодовольно заявила, что никто ей не ровня, особенно боги. Афина, богиня ремёсел, куда входит и ткачество, услышала слова Арахны и спустилась с Олимпа к ней. Поначалу Афина предстала перед Арахной в образе смертной старушки и попыталась уговорить её забрать слова назад. Но та была непреклонна. Тогда Афина предстала перед ней в своем истинном облике и снова потребовала у Арахны забрать свои слова. Но вместо этого Арахна предложила устроить состязание, дабы выяснить на деле, кто же из них лучше. Афина согласилась.

Что произошло дальше на самом деле, я не знаю, потому что слышал две версии. По одной из них, работы оказались одинаково совершенными, а по другой, победу одержала Арахна. Но её картина изображала пороки богов, и этого Афина не стерпела. Она в гневе разорвала полотно Арахны, а потом… Арахна повесилась. Но Афине было мало, она вернула Арахну к жизни, превратив в паука, который на протяжении веков будет плести свои «полотна».

Невиновных в этой истории нет. Арахне не следовало так напыщенно вести себя по отношению к богам, а Афина была слишком суровой. Однако, да прости меня, Афина, я всегда был на стороне Арахны. Ведь, по сути, её довели до самоубийства, а потом обрекли на вечное наказание за… правду. Прости меня, Афина, ещё раз, но это моё мнение.

Однако я не мог найти связи между этим мифом и страхом детей Афины перед пауками.

Коннор продолжил:

— Ну и с тех пор пауки, то ли потомки, то ли слуги Арахны, преследуют детей Афины, так как самой Афине они отомстить не могут. Ну и у тех появляется арахнофобия.

— А у нас повод кого-то разыграть, — остроумно добавил Трэвис.

— Так ты говоришь, что не боишься пауков? — уточнил Коннор.

— Эм, нет, — неуверенно ответил я.

Очередная новость вывела меня из шаткого душевного равновесия. Я слишком «старый» для ребёнка Афины. Я свободно пользовался современными технологиями. Я практически не встречал никаких монстров. И я должен бояться пауков?

— А точно все дети Афины боятся пауков? — на всякий случай уточнил я.

Коннор и Трэвис синхронно кивнули.

Не уверен на все сто процентов, но подозреваю, что меня никакие пауки не преследовали. Они спокойно жили в дальних углах нашего дома, в саду, но я уверен, что у всех людей точно так же! Как-то слишком много вопросов вызывает моё существование. Но спокойнее от того, насколько безопасной оказалась моя жизнь, вовсе не становилось. Наоборот, где-то внутри меня всё громче и громче выла истошная сирена паники.

— Я не боюсь, у меня нет арахнофобии, — сказал я.

— Да мы уже поняли, — подавленно ответил Коннор.

Тут в мою голову закралась странная и, скорее всего, неправильная мысль.

— Ребята, — я понизил голос. — Давайте, вы никому не будете говорить об этом?

Парни подозрительно прищурились.

— И зачем же? — полюбопытствовал Коннор.

— Ты тоже хочешь их разыграть, — заговорщически предположил Трэвис и лукаво улыбнулся.

— Давайте не сейчас. Просто никому об этом не говорите, — попросил я. — Особенно, никому из моего домика и, тем более, Аннабет.

— Эд! — услышал я и чуть не подскочил на месте.

Внезапный голос моей старосты напугал не слабее паука на моём плече. Я обернулся: к нам шагала сама Аннабет. Умеет же она вовремя появиться!

— Спрячьте паука! — шёпотом велел я братьям Стоулл.

Коннор живо смекнул, что к чему, в мгновение ока подхватил паука и засунул его в коробку из-под хлопьев «Чирио», которая всё это время была у него в руке. Наверное, в ней они и притащили паука. Коннор действовал ловко и быстро и успел задолго до того, как к нам подошла Аннабет. Она поздоровалась с Коннором и Трэвисом и внимательно оглядела мою прожжённую футболку.

— Стена с лавой, — заключила Аннабет. — И как успехи?

— Ужасно, — ответил я. — Как вы вообще тут выживаете?

Аннабет задумчиво покачала головой.

— Ну, больше тренируйся и, может быть, ты тоже сможешь.

— Класс, — безрадостно отреагировал я.

Коннор и Трэвис, не имея причин задерживаться, поспешили скрыться с коробкой хлопьев и необычным сюрпризом внутри.

— Ты ведь хотел изнутри посмотреть на домики, которые я делала, — сказала Аннабет.

Признаться честно, к тому моменту я совершенно забыл об этой просьбе. Но это вовсе не означало, что у меня пропал интерес. Особенно, если эта экскурсия станет заменой физическим занятиям.

— Да, точно! — оживился я. — Так к кому можно зайти?

— В Домик Тихе.

— Тихе? — услышал я голос одного из Стоулл.

Я думал, что они уже ушли, но стоило им услышать это имя, как они тут же прискакали назад.

— Вы хотите заглянуть в Домик Тихе? — уточнил Трэвис.

Аннабет смерила их сердитым взглядом, но те едва ли его почувствовали. В отличие от меня.

— Слушай, Аннабет, — сказал Коннор. — Тебе может понадобиться помощь одного из старост.

— А ещё лучше, двух! — добавил Трэвис. — Это ответственное дело, ты же не справишься одна!

— Трэвис, — строго сказала Аннабет.

— Я Коннор, — сказал Трэвис.

— Мне без разницы, — ответила та.

Я, правда, не понял, удалось ли им её провести, но подозревал, что нет. Всё-таки, они не близнецы, а Аннабет — староста домика богини мудрости.

— У вас самих полно дел, — невозмутимо сказала Аннабет. — Скоро Аргус привезёт новую партию удобрений, нужно будет помочь Домику Деметры разгрузить фургон…

— Да куда им столько удобрений? — взвыл Коннор. — Они их едят что ли?

— …а Джулия и Элис, кажется, стащили что-то из нашего магазинчика, который остался без присмотра.

Аннабет выразительно посмотрела на Трэвиса, из-за чего я предположил, что сейчас была как раз его смена.

— Вот негодницы, ну они у меня попляшут! — рассердился Трэвис, а сам шёпотом добавил: — Я так ими горжусь.

Правовой статус Коннора и Трэвиса был таким же, как и у Аннабет. Но я убедился, насколько высок был авторитет у этой девушки. Братья не стали спорить, а послушно разбежались выполнять очередные обязанности для Лагеря. Кажется, Коннор припустил к Домику Деметры, и мне было очень любопытно, что он там собрался делать с пауком в пачке из-под хлопьев.

— Идём, — позвала меня Аннабет.

Домик Тихе, богини удачи, сиял яркими красками и неоновыми огнями и выглядел как казино посреди летнего лагеря. Поэтому я не сильно удивился, увидев его внутренний интерьер. Первый этаж состоял из четырёх комнат — по числу соединённых блоков. Первые две комнаты были заняты мигающими игровыми автоматами. В двух других находилось по небольшому, но достаточно вместительному зелёному игральному столу, рядом с одним стояла чёрно-красная рулетка. С потолков в каждой комнате свисали объёмные хрустальные люстры. И я не представляю, где обитатели домика всё это взяли, и как им разрешили иметь такое в летнем лагере.

Сейчас в домике проживал всего один человек — Кьяра Бенвенути. Она была родом из Рима, но того оригинального, итальянского, а не Нового Рима, откуда прибыл Джейсон. Кьяра была гречеческой полубогиней, дочерью Тихе, а не Фортуны, хотя я и не видел между ними разницы.

Кьяра, полубогиня без способностей в лепке глины, на вид была старше Аннабет и, разумеется, выше. У неё были чёрные короткие волосы и золотисто-карие глаза (удивительно, какие детали становятся видны в линзах!). Когда я увидел её в первый раз, у меня не сложилось о ней впечатления, как о скромном и доброжелательном человеке, однако сейчас Кьяра, словно настоящий работник общественного заведения, старалась вести себя максимально приветливо. Даже предложила во что-нибудь сыграть, но Аннабет отказалась и одним взглядом велела мне сделать то же самое.

Домик Тихе оказался идеальным местом для тех, кто любит испытать удачу или просто поиграть. Вот, почему Аннабет не позволила братьям Стоулл идти с нами. Я не раз видел, как их Домик резался в карты в обеденном павильоне. Таких жуликов просто нельзя пускать в казино с потенциальной жертвой, которую они могут обобрать до нитки или сделать её навеки обязанной. Разумеется, я и не собирался играть с братьями Стоулл, но кто знает, насколько они могут быть убедительны? Уверен, что дети Гермеса с их способностями к уловкам и жульничеству отлично играют в покер. Однако мы находимся в Домике Тихе, богини удачи. Интересно, а что будет, если за одним покерным столом столкнуть детей Тихе и Гермеса? В этот момент я пожалел, что Стоулл не пошли с нами.

Аннабет гордилась своей работой и подзабыв, что сам я никакой не архитектор, принялась описывать все характеристики построенных ею домиков. Признаться, было сложно слушать про прочность и влагостойкость использовавшегося материала, про то, как устроен каркас, или про общую прочность и долговечность конструкции.

Однако не меня одного утомляла эта нудная лекция, из которой я не понимал практически ни слова. Когда профессор Аннабет, рассказывая про теплоизоляцию, отвернулась к стене, Кьяра послала в мою сторону свирепый взгляд, в котором так и читалось: «Гляди, во что я из-за тебя вляпалась!»

Я лишь растерянно развёл руками и одними губами произнёс: «Извини».

Кажется, Кьяра смягчилась, когда поняла, что я сам этого не хотел. По крайней мере, она больше не пыталась намекнуть мне взглядом, как сильно она меня хочет убить. Однако я чувствовал, что если лекция продолжится в том же духе, то Кьяре не придётся мараться — я сам испущу дух раньше времени.

Но прерывать Аннабет мне ни за что не хотелось. Во-первых, я не хотел испытывать её гнев, как старосты нашего Домика или моей старшей сестры. А во-вторых, и Хирон, и Малкольм с Эшли хотели, чтобы Аннабет отвлеклась от своих переживаний. Сейчас она настолько увлечённо рассказывала про эргономичность домика, словно её ничего и не тревожило. Словно нет никакой богини земли и ужасных гигантов. Словно её парень, Перси Джексон, не пропал без вести три месяца назад. Словно она обыкновенная девочка, которая получила пятёрку за школьный проект и теперь, пользуясь моментом, хвастается им перед друзьями.

Однако не вся лекция об архитектуре и инженерном деле оказалась скучной и бесполезной. Что-то из неё было действительно интересным и, как мне казалось, важным. Поэтому мне приходилось тщательно фильтровать весь поток информации, исходящий от Аннабет, и расставлять приоритеты: делать фоновым звук в бесполезных местах и стараться впитывать информацию там где, по-моему мнению, это было необходимо.

Но я опасался спугнуть или ненароком обидеть Аннабет. Приходилось делать вид, что нам интересно всё, о чём она рассказывает. Мы кивали и изредка отвечали односложными ответами. В общем, делали всё, чтобы показать, что нам вовсе не скучно. Мы — я и Кьяра. Дочь богини удачи, кажется, чувствовала, что обязана Аннабет за крышу над головой.

Когда Аннабет перешла от физики к магии, я решил, что это мой шанс. Аннабет стала рассказывать о том, где она применяла технологию экстрамерного пространства (лично я бы предпочел называть это «больше внутри, чем снаружи»). Я спросил, как оно работает, и как создаётся подобная технология. Ответ был длинным, не менее сложным, чем всё, сказанное Аннабет ранее, и запутанным. Но основное я уяснил. А для себя отметил, что позже изучу эту тему более глубоко.

С помощью данной технологии Аннабет смогла разместить в домике вместительные шкафы, ящики для вещей и целых четыре ванных комнаты, каждая в своём собственном четвёртом измерении. И это оказалось не самым сложным. Домики Аннабет способны изменять внутренний интерьер, а для этого ей потребовалось создать и складную мебель. Изначально у всех домиков был стандартный набор, но для некоторых, по просьбам обитателей, что-то пришлось проектировать отдельно.

— Когда мы объединили четыре домика в один, я сделала для них единую панель управления, — сказала Аннабет. — Теперь можно управлять интерьером всего домика из любой комнаты. Кьяра, не продемонстрируешь?

Та кивнула и отодвинула крышку небольшого щитка, находившегося в стене возле прохода. Под крышкой оказалось несколько кнопок с различными пометками и надписями. Кьяра нажала на одну из них. Стена напротив нас провернулась по вертикали, проглотила стоявшие возле неё игровые автоматы, а взамен выдала автоматы патинко.

Кьяра попросила нас отойти от противоположной стены, после чего нажала другую кнопку. В тот же миг из стены вышла барная стойка, а из пола выскочили круглые табуреты. Кьяра нажала новую кнопку. Люстра наверху сложилась по окружности и скрылась в дыре под потолком, которая исчезла столь же быстро, как и появилась. Вместо люстры комнату теперь освещали тонкие линии светодиодных ламп.

Кьяра продолжала нажимать кнопку за кнопкой. Автоматы патинко сменились игровым столом, барная стойка — диваном. Пара нажатий, и вот мы посреди уютной гостиной — с журнальным столиком посередине, удобными стульями вокруг и парой прямоугольных светильников под потолком. Новые изменения: на полу большой ковёр и куча мягких пуфиков. Под конец экскурсии Кьяра вернула обратно игровые автоматы и люстру, но добавила барную стойку.

В какой-то момент я догадался, почему из всех четырёх домиков Аннабет выбрала для демонстрации именно Домик Тихе. В Домике Ники жили близняшки Холли и Лорель с говорящей фамилией Виктор, которые обладали невыносимым характером. Они постоянно соревновались, везде жаждали быть первыми: кто больше и раньше съест за обедом, кто первый добежит до своего домика, у кого больше стрел будет ближе к центру мишени. Они всегда находили повод для того, чтобы посоревноваться, а если никого рядом не было, соревновались друг с другом. Мне сказали, что близняшек Виктор сделали со-старостами, чтобы они и там соревновались, иначе они бы захватили власть во всём Лагере. Домик Гекаты, как тёмной богини магии, мог представлять определённую опасность для чужаков. А в Домике Гебы вряд ли было что-то интересное. Зато Домик Тихе был обустроен зрелищно, с использованием всех своих возможностей. Самое то, чтобы похвастаться.

Напоследок Кьяра любезно предложила мне как-нибудь заглянуть и во что-нибудь сыграть. Сомневаюсь, что ею двигала простая вежливость. Скорее всего она была зла на меня за мозговыносящую лекцию Аннабет, и была намерена отыграться на мне. Отыграться — в прямом и переносном смысле.

Тем же днём, за обедом, Хирон взбудоражил всех внезапной новостью о том, что Домик Гефеста наконец-то смог найти немного свободного времени, и поэтому вечером состоится захват флага.

Услышав столь радостную новость, представители Домиков стали тут же переговариваться друг с другом, определять лидеров и распределяться по командам. Как только состав команд был установлен, мои соседи спешно улизнули обсуждать тактику грядущего сражения.

Мы собрались в нашем домике, где Аннабет включила интерактивную доску, которая показала карту Лагеря. Нашими союзниками оказались домики Гефеста, Деметры, Ники и Ириды. Дети Гефеста были самой многочисленной из всех команд в Лагере, и практически все они отличались развитой физической силой — сказываются долгие часы, проведённые ими в кузнице. Кроме того, мне сказали, что их староста, Лео Вальдес, способен управлять огнём. Союз с Домиком Деметры мне показался разумным: они способны общаться с растениями, а сражение будет проходить в вечернем лесу. Весомое преимущество для слежки за противником, которого ты не видишь. Близняшки Виктор вызывали у меня некоторые опасения: в своём безудержном стремлении всюду быть первыми, они могут подставить под удар всю команду. Я пытался утешить себя тем, что их мать всё-таки является богиней победы, так что может быть, что я излишне пессимистичен.

Оставшиеся домики были нашими противниками: Арес, Гермес, Аполлон, Зевс, Афродита и Тихе. Детей Ареса я разумно опасался, вдобавок меня разумно подстерегли остерегаться копья Клариссы, которое при ударе бьёт электричеством. Ловкость и пронырливость детей Гермеса я уже видел в действии. Ребята из Домика Аполлона, как известно, были отличными лучниками. Но самым опасным противником казался Джейсон. Если верить моим родичам, он умеет летать, управлять ветром и бить молниями, в общем, на лицо все признаки сына Зевса… то есть Юпитера. А ещё он несравненный фехтовальщик, чей короткий гладиус способен обращаться в длинное копьё и обратно. Дети Афродиты, как и ожидалось, серьёзных противников не представляли. Но мне намекнули, что их староста, Пайпер, в отношениях с Джейсоном, так что испытывать гнев сына царя богов лучше не стоит.

Правила простые. Весь лес на территории Лагеря считается игровой площадкой. Знамя должно располагаться на видном месте и охраняться максимум двумя игроками. Посередине леса протекает ручей, который и является границей. Чтобы победить, необходимо захватить флаг и пронести его через ручей на другой берег. Запрещалось связывать пленных, а также убивать и наносить тяжкие повреждения участникам. Я попытался узнать, какие повреждения считают тяжкими, а какие нет, но внятного ответа так и не получил. Видимо, эту часть правил никто особо не прорабатывал, а стоило бы! Выходит так, что если тебя не убили — уже хорошо.

Малкольм протянул мне колчан с арбалетными болтами.

— Тебе понадобится это.

Я рассмотрел один из них поближе. В отличие от обычного болта, у этого был тупой наконечник. Если стрелять такими, то, как говорится, убить не убьёт, но след останется.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Кстати, Эшли, — продолжил Малкольм. — Я доделал его.

Та подскочила от радости.

— Доделал?

— Ага.

Малкольм взял с верстака какой-то предмет, над которым трудился не один день, и протянул его Эшли. Я пригляделся получше: металлический, черный цилиндр, длиною почти в фут и с лампочкой на конце.

— Фонарик? — удивился я, поскольку это было совсем не то, что я ожидал увидеть.

— Не просто фонарик! — улыбнулась Эшли и нажала кнопку на его корпусе.

В тот же миг фонарик увеличился в длине почти в четыре раза. Его корпус стал отливать бронзой, лампочка сменилась на острый боевой наконечник.

У Эшли буквально заблестели глаза.

— А метательный дротик! — восторженно заявила она.

Эшли снова что-то нажала, и дротик стал длиннее на пару футов.

— И копьё! И даже…

— Эшли, стой! — Малкольм вдруг попытался остановить её.

Но копьё увеличилось моментально, превратившись в длинную пику. На этот раз ей не хватило пространства в домике, и её наконечник пробил потолок с картами, сделав большую дырку в Битве при Пуатье.

— Ой, — смущённо пробормотала Эшли.

Она превратила пику обратно в фонарик и осторожно положила его на свой столик.

Я ошарашенно поглядел на это чудо инженерной мысли.

— Как ты это сделал? — спросил я Малкольма.

— Долго объяснять, — нехотя признался он. — Потом могу дать немного литературы по этой теме.

— Хорошо, — согласился я.

У Аннабет дома-трансформеры, у Малкольма боевой фонарик. Говорят, у детей одного бога или богини схожие способности. Если так, может, и я смогу сделать что-нибудь подобное? Например, наручные часы со щитом. Не попробую — не узнаю.

Мы вернулись к обсуждению стратегии. Я взглянул на карту действий, которую составили мои соседи. Для меня это будет первое сражение, пускай и не совсем настоящее. Я закономерно волновался, что где-нибудь налажаю, или же, что меня нашинкуют на салат, даже несмотря на правила. В этот раз я бы предпочёл постоять где-нибудь в стороне, понаблюдать и поучиться.

— Слушайте, — заговорил я. — У меня ведь нет никакого опыта, я плохо дерусь. Может, я просто где-нибудь в обороне постою? Постреляю из арбалета. — Я с надеждой посмотрел на брата и сестёр.

Постоять в обороне мне не дали.

Сразу после ужина, под ободряющие крики наших союзников, Аннабет и Малкольм внесли в обеденный павильон серое знамя с изображением совы. Раньше оно стояло у стены в нашем домике, но я и не подозревал, что это и есть флаг для игры. Знамя Ареса было кроваво-красным, с изображением кабаньей головы.

Ввиду своей неопытности и страха оказаться мальчиком для битья, я попытался максимально обезопасить себя, взяв сразу щит, арбалет, меч и кинжал. Но снаряжение оказалось настолько тяжёлым, что я понял: далеко мне с ним не пройти. Пришлось пожертвовать мечом.

Я не без зависти смотрел на Эшли, которая старательно поддерживала репутацию девочки-арсенала. Она выбрала щит, убрала за спину лук и колчан, а к поясу подвесила меч, кинжал и свой новейший фонарик-копьё. И я бы не удивился, если это оказалось далеко не всё — Эшли могла что-нибудь припрятать и в кроссовках.

Каждый шлем венчал плюмаж из конских волос, у нашей команды — синие, у противоположной — красные. Стандартный выбор цветов. Вот только шлемы с маской у Домика Афины были в виде совиной головы.

— А почему здесь одни совы? — недовольно поинтересовался я.

— Ну так ведь сова — символ Афины, — немного растерялся Малкольм, закономерно решив, что мне это почему-то неизвестно.

— Да я знаю. Но ведь и змея тоже! Почему здесь нет змеи? — я оглядел имеющееся снаряжение. — Почему одни совы?

Не поймите меня неправильно, я ничего не имею против сов. Это удивительные птицы, ночные охотники, с превосходным бинокулярным зрением, какого нет у других пернатых, и с абсолютно бесшумным полётом. Но тут совы были везде: на знамени, на шлеме, даже у меня на щите красовалась голова пучеглазой совы. И не буду лукавить, змеи мне нравились больше.

— Ну, — Малкольм пожал плечами. — Сова популярней.

— Да… — я разочарованно покивал головой. — Я вижу.

В итоге я выбрал себе простой коринфский шлем, без совы. Хватит мне и той, что на щите.

Я оказался в паре с Аннабет. По замыслу, нам нужно будет пройти в стороне от основных сражений, незаметно проникнуть на территорию противника, схватить флаг и улизнуть как можно быстрее. Звучит просто, но на самом деле нет. Я просил поставить меня в обороне, где я не буду никому мешать, а в итоге мне поручили самую важную задачу и отправили на передовую!

Да, я был зол на Аннабет, я был зол на Малкольма, я был зол на Эшли. Шлем и нагрудник казались тяжёлыми. Щит, который весил немерено, оттягивал мне правую руку и постоянно заваливал в сторону. Я еле передвигал ногами в поножах. При ходьбе арбалет, который висел на поясе, бился мне о бедро.

Где-то прозвучал горн, раздались крики, и мы с Аннабет двинулись вперёд. Слева от нас сошлись лоб в лоб два основных отряда команд. Громче всех орали дочери Ники (даже громче отпрысков Ареса), с топорами в каждой руке они больше напомнили мне оголтелых викингов, чем бравых греческих воинов. Близняшки Виктор бежали впереди всех и первыми ворвались в строй противника (если эту кучу малу можно назвать строем).

Мы с Аннабет двинулись дальше. В стороне продолжали слышаться крики, лязг металла, где-то, как мне показалось, прогремело пара взрывов. Мы шли дальше, пересекли ручей и оказались на территории противника. Лес вокруг густел, становилось всё темнее. При этом я открыл для себя интересное свойство небесной бронзы — в темноте она сияет слабым голубым светом. Глядя на лезвие моего кинжала, я задумался, почему свет именно голубой? Ни олово, ни медь, входящие в состав обычной бронзы не имеют никакого голубого цвета. Но тут я вспомнил, что медный купорос как раз голубого цвета, так что здесь может и быть какая-то связь. Я решил разобрать этот вопрос позже.

Чем темнее становилось, тем ярче сиял кинжал, и вырастал риск, что нас заметят. Я убрал кинжал в ножны и взял арбалет. Держать толстый и тяжёлый арбалет в одной руке, а щит в другой, оказалось делом непростым. Если на нас нападут, я смогу выпустить лишь один болт и не уверен, что при этом попаду. Для перезарядки щит пришлось бы сбросить. Будет забавно, если мы наткнёмся на отряд команды Аполлона. Как же мы повеселимся, когда они начнут расстреливать нас словно мишени на тренировке.

Через некоторое время я услышал впереди шорох, и понял, что мы попали. Навстречу нам вышли трое: парень и девочка из Домика Ареса и один сын Гермеса. Сын Ареса вооружился копьём, у других было по мечу. То, что среди них не оказалось Клариссы, меня обрадовало, но не сильно.

— Так-так, — девушка постучала лезвием меча о щит, на котором красовалась большая кабанья голова. — И что ты тут делаешь один?

«Я не один», — хотел было сказать я, но огляделся и понял, что Аннабет исчезла. Нацепила свою бейсболку и улизнула, а меня оставила разбираться, хороша сестричка!

— Наверное, гуляю, — попытался отшутиться я.

Отпрыски Ареса заржали, сын Гермеса весело усмехнулся.

— Вали его! — закричала девчонка, и они ринулись прямо на меня.

Дрожащими от волнения руками и поднял арбалет и выстрелил. И попал точно в цель! В щит цели, оставив саму цель невредимой. Троица стремительно наступала. Я растерялся. И тогда я совершил одну глупую вещь. Я попытался ударить арбалетом.

Запомните: никогда не атакуйте неудобным и непредназначенным для этого арбалетом, особенно, если вы так и не освоились с ним. Когда я в духе Эцио Аудиторе замахнулся, чтобы огреть им главную девчонку по голове, то не удержался на ногах. Девчонка боднула меня щитом и повалила на землю. Арбалет улетел куда-то в сторону.

Не собираясь сдаваться, я мигом вскочил, выхватив кинжал. Троица окружила меня. Судя по довольным лицам детей Ареса, они готовились сделать из меня хорошую отбивную. И тут во мне снова проснулось то самое чувство. Сейчас дети Ареса кинутся на меня. Если я отскочу от меча девчонки, то попаду на копьё её братца. А сын Гермеса огреет меня щитом по голове и ударит по ногам.

Как только девчонка меня атаковала, я кинжалом отбил её меч и отразил щитом удар копья. После я хорошенько приложил рукоятью кинжала по голове сына Ареса, развернулся и подставил подножку набросившемуся на меня сыну Гермеса, вдобавок ударив его щитом по спине. Сын Гермеса рухнул прямо на своего товарища из пятого домика, и они оба оказались на земле, придавленные друг другом.

Девчонка снова атаковала меня. Я, вспомнив уроки Дика, развернулся к ней щитом, отразил удар, затем ударил кромкой щита её в грудь, снова развернулся и одним взмахом срезал плюмаж на её шлеме. Признаюсь, целился я вовсе не туда, но девчонка была настолько ошеломлена, что дала мне время для повторной атаки. Я снова замахнулся и ударил её рукоятью по голове, после чего девчонка свалилась.

Итак, я стоял посреди деревьев, внизу стонали побитые полукровки из противоположной команды. И в этой ситуации, когда я в одиночку расправился с тремя противниками, я не нашёл ничего умнее сказать, кроме:

— Ух ты.

Согласен, не самая эпичная фраза. Зато отлично описывала моё состояние. Подобной прыти я от себя никак не ожидал. Нападение на меня в арсенале или случай на арене с Эшли, по сравнению с этим — детская игра. Здесь их было больше, и мне никто не поддавался.

Не успел я порадоваться своему успеху, как услышал новый треск веток. Из-за деревьев вышел новый противник. Мне захотелось выругаться. Из всей противоположной команды меньше всего я горел желанием встретиться с двумя. С Клариссой и…

— Это ты один их так? — Джейсон удивлённо указал мечом на валявшихся полубогов.

Я неуверенно кивнул.

— Похоже на то.

— Ого. — Джейсон казался удивлённым не меньше моего. — Мне говорили, что дети Минервы способные, но чтобы настолько…

На миг я запутался, о какой Минерве он говорит, но потом понял, что Джейсон имеет в виду римское имя Афины.

— Ты никогда не встречал детей Афины? — заподозрил я.

— Раньше — нет.

Джейсон подошёл поближе. Я невольно отступил назад, при этом чудом не споткнувшись. Он ещё раз поглядел на троицу, а потом на меня.

— А со мной сразишься?

Он постепенно надвигался на меня и уже разминал руку с мечом, готовясь к схватке. Его гладиус из имперского золота, в отличие от небесной бронзы, светился золотым светом. А дальше, кто бы что не говорил, я поступил, как и полагает ребёнку богини мудрости.

— Нет, — замотал я головой и дал дёру.

Сражаться с одним из лучших фехтовальщиков Лагеря, да ещё и с сыном Юпитера? Спасибо, я пас. Я и так отвлёк от основных боевых действий четверых игроков, троих из которых обезвредил. Если Аннабет этого и хотела, то давно проскользнула мимо нас, а значит, свою задачу я выполнил.

Джейсон немного постоял, удивлённый моим поведением, а затем ринулся в погоню. Я мысленно застонал. Вот серьёзно, ему делать нечего?

Джейсон быстро меня нагонял. Я подумал, что если шнырять между деревьями, то, может быть, смогу запутать его и выиграть себе немного времени. В успехе я сомневался полностью, но решил попытаться. И всё шло успешно, но на третьем или четвёртом дереве я споткнулся. Ногу пронзила острая боль, и я упал. Последним, что я видел, была кромка моего собственного щита.

Очнулся я где-то у опушки. Рядом лежали ещё несколько человек. Вокруг суетился Хирон и пара ребят из Домика Аполлона. Я попытался сесть. Но как только я это сделал, голова закружилась, а в глазах всё поплыло. Меня чуть не вырвало. Рядом раздался голос Уилла.

— Не вставай, — строго приказал он. — Я так и думал. Шлем спас твою голову, но у тебя лёгкое сотрясение.

Голова гудела, но в то же время, боль отзывалась и где-то в ноге.

— Кажется, у меня что-то с лодыжкой, — пролепетал я.

— Да, ты её подвернул, я уже наложил повязку. А теперь выпей это, — Уилл вынул из своей сумки пузырёк с некой золотой жидкостью и протянул его мне.

— Но только небольшой глоток, — предостерёг он.

Я послушно отпил из склянки. Жидкость необычным теплом прошлась по всему телу. На вкус она показалась мне похожей на шарлотку, которую иногда пёк папа по рецепту своей мамы. Кэрол часто пыталась его повторить, но у неё постоянно что-то не получалось.

— Что это? — спросил я. — Жидкая шарлотка?

— Нектар, — ответил Уилл, убирая пузырёк в сумку. — Напиток богов. Для каждого — своего вкуса. Чрезмерное употребление вредно, можно сгореть живьём.

— Класс, — «весело» отозвался я и лёг обратно на землю.

Спустя несколько минут мне стало лучше. Тошнота исчезла, головокружение утихло. Голова продолжала слабо гудеть, а лодыжка болела, но Уилл сказал, что к утру всё должно пройти.

Закончив со мной, Уилл отдал меня братьям Стоулл и попросил их довести меня до домика. Я не любил физических контактов, но был вынужден опираться на Коннора, чтобы хоть как-то передвигаться.

— Неплохо, парень, — похвалил меня Коннор. — Клёво ты там всех уделал.

— Ага. А потом меня вырубил мой же щит, — пробормотал я.

Трэвис усмехнулся.

— Ну ты даёшь.

Вокруг бродило слишком много полубогов. Получается, игра закончилась.

— Кто победил? — спросил я.

— Ваши, — ответил Коннор. — Аннабет пробралась к флагу, вырубила двух охранников и побежала с флагом к ручью.

Значит, наша староста оставила на меня троих (четверых, если считать Джейсона), а сама под прикрытием кепки-невидимки обезвредила двоих и стащила флаг. Однако план ведь сработал успешно? Наши победили, а я благополучно расправился со всей троицей. Возможно, Аннабет знала, что так произойдёт. А травму я получил исключительно по собственной глупости.

Мы проковыляли мимо Клариссы, которая орала на ту самую девчонку.

— У тебя голова есть или нет?! Ты нафига на него полезла? Я тебе английским языком сказала, что эта Воображала попытается прошмыгнуть невидимой! Что по-твоему, ребёнок Афины делал там один? Грибы собирал?! Тут бы и идиот догадался! Неделю чистишь туалет!

К ним подошёл Джейсон и попытался всё уладить. Он тоже был частично виноват. Он, как и та девчонка, тоже не заметил подвоха и атаковал меня, не подумав про Аннабет.

Близняшки Виктор вовсю наслаждались победой. Они покрывали руганью противников-лузеров и бесполезных союзников, утверждая, что основную работу выполнили именно они.

— Только я больше, — сказала одна.

— Да, ты больше ныла, — осадила её сестра. — А я сражалась.

— Это ты называешь сражением? Ты плясала как ребёнок.

— Да я даже пляшу лучше тебя!

— Я лучше!

— Тогда устроим танцевальную битву!

— Я тебя уделаю!

— Проигравшая в одиночку чистит стойла!

Трэвис покачал головой.

— Как же хорошо, что они съехали, — тихо пробормотал он.

Мои соседи по домику вместе с несколькими ребятами из союзных команд держали серое знамя с совой и ликовали, радуясь победе.

— Джейсон! — Эшли отвлекла сына Юпитера от разборок с командой Ареса. — Мы победили, так что с тебя должок!

— Эшли, я бы и так на это согласился, я же говорил вам! — Джейсон развёл руками.

— О чём это они? — спросил я.

— Эшли и Хирон хотят, чтобы Джейсон стал новым учителем по фехтованию, — сказал в ответ Коннор. — Вместо Перси.

Так, постепенно, мы доковыляли до моего домика. Наконец-то я мог отпустить Коннора.

— Спасибо, ребят, дальше я сам, — поблагодарил я и захромал к крыльцу.

Коннор обиженно фыркнул.

— А я-то думал, ты нам доверяешь!

— Чего доверять, Аннабет мне голову оторвёт, если что-то из вещей пропадёт. И вам тоже.

Коннор пожал плечами.

— Что правда, то правда, — согласился он.

Я проковылял внутрь домика и незамедлительно плюхнулся в кровать, надеясь, что нектар Уилла подействует быстро.

Глава 11. Я знакомлюсь с местным да Винчи

Не знаю, из чего делают нектар, и каким образом он воздействует на организм, но уже утром я чувствовал себя просто отлично! Даже лучше, чем обычно, поскольку по утрам я всегда чувствовал себя, словно кусок мягкого расплывающегося теста. Но в тот день после подъема мне казалось, что я могу не запыхавшись оббежать весь Лагерь по периметру, а после единолично уложить всех ребят из Домика Ареса. Разумеется, о своих чувствах я мудро промолчал, не то велик риск, что меня нагрузят дополнительными заданиями. Реально заставят бегать или, чего хуже, отправят чистить конюшни. А меня ведь, со дня прибытия, ещё ни разу не подпускали ни к пегасам, ни к обычным лошадям!

За завтраком Аннабет подсела ко мне, желая извиниться за то, что вчера бросила меня одного против четверых врагов. Но я заверил ее, что вовсе не злюсь. Напротив, это было весело. Я, новичок, одолел детей Ареса! И пусть для детей богини стратегической войны это обыденность, а враги изначально не воспринимали меня всерьез, за что и поплатились, я всё равно радовался. Даже свой нокаут, в котором виноват я сам, вызывал у меня улыбку. Но я попросил Аннабет в следующий раз хотя бы предупреждать о своих планах.

— Ты задержал их даже на дольше, чем я рассчитывала, — призналась Аннабет, словно понимая, что где-то внутри я всё равно нуждался в словах поддержки. — Ты прав, объективно говоря, ты бы не продержался против Джейсона дольше пяти секунд. Затем, я полагаю, он бы быстро раскусил наш план и помчался на защиту флага. Но то, что ты сделал… — Аннабет запнулась, не зная, как точно описать мой финт с побегом, вывихнутой лодыжкой и ударом головой о собственный щит. — Джейсон долгое время стоял над тобой, пытаясь понять, в порядке ли ты, и даже привести тебя в чувство.

— Вот как… — я почувствовал себя неловко от того, что заставил кого-то, пусть и противника, так беспокоиться о себе. — Надо будет его поблагодарить.

— Однако! — Эшли бойко ударила кулаком по столу, от чего я инстинктивно втянул голову в плечи. — Теперь мы знаем, на чём сосредоточить твои дальнейшие тренировки! Будешь бегать в доспехах и по пересеченной местности!

Я застонал, хотя ещё давно понимал, что мне следовало этого ожидать.

К счастью, в тот день мне не пришлось бегать больше обычного. Мы ограничились стандартными тренировками: меч, кинжал и арбалет. К нашим тренировкам с Диком наконец-то присоединилась Эшли. Она выступала в роли праворукого противника, и Дик учил, как с таким сражаться. Оказалось, что спарринг с Диком, который постоянно орал на меня и даже не сильно щадил, был легче. Дик был, как и я, левшой, а вот Эшли — правша. Мой щит находился напротив ее щита, а меч — напротив ее меча. Чтобы защититься и атаковать самому, мне приходилось без конца вертеть корпусом, из-за чего я очень быстро выдохся. Дик ожидаемо оказался мною недоволен, но Эшли отнеслась ко мне с нисхождением. Под ее напором Дик позволил мне немного отдохнуть, хотя изначально явно желал гонять меня до тех пор, пока я стою на ногах.

Мы сделали несколько подходов с перерывом на отдых. Было тяжело, но Дик утверждал, что если научусь, в будущем у меня появится сильное преимущество против неподготовленных врагов. Хоть он и мудак, но я ему верил, а потому приходилось выслушивать его нескончаемые ругательства.

Через какое-то время на площадку пришел Джейсон и несколько ребят из разных домиков. Как оказалось, в отсутствие Перси, лучшего фехтовальщика Лагеря, новичков учила Эшли. Джейсон, если верить слухам, был ничуть не хуже Перси, а потому Эшли долгое время уговаривала его взять эти обязанности на себя. Окончательно их спор разрешила вчерашняя игра в захват флага. Джейсон оказался среди проигравших, и, следуя уговору, он стал новым учителем по фехтованию.

Но меня это не касалось. Моими учителями были Эшли и Дик, которые, как только пришёл Джейсон, а у меня наступило свободное время, отошли в сторону и стали учить друг друга. Эшли хотела научиться пользоваться левой рукой. Дик какое-то время следил за ее движениями и то и дело давал указания, как правильно держать меч или стоять. Как только Эшли перестала совершать ошибки, Дик ушёл, оставив ее самостоятельно тренироваться и привыкать к новой руке. Я же имитировал бурную деятельность, чтобы меня самого не запрягли куда-нибудь из-за «безделья». Некоторое время я тренировался на манекене, но вскоре тоже ушёл.

В тот же день меня ждал весьма приятный сюрприз. Дети Гефеста, как мне говорили, строят большой летающий корабль для грядущей войны с Геей. Они редко отлучаются, и потому другие обитатели Лагеря носят им обед. В этот день настал черед Домика Афины.

Наскоро пообедав в павильоне, мы распихали контейнеры с едой и термосы с напитками по объемным рюкзакам и вчетвером потопали через лес.

Мы шли, наверное, минут двадцать. Недолго, но когда ты пробираешься сквозь густой лес, где все объекты одинаковые, а деревья вокруг смыкаются плотной стеной, можно заблудиться даже после пяти минут ходьбы. И будто этого мне было мало.

Если верить моим новым родственникам, в лесу на окраинах лагеря бродили самые разные твари. Особенно меня впечатлила история о гигантских муравьях — мирмеках, чьи рабочие особи размерами не уступают большой собаке. Аннабет рассказала, что пару лет назад она, Перси (неужели он в каждом приключении успел поучаствовать?) и пара других ребят наткнулись на целый муравейник.

Но страшилки Аннабет на меня подействовали двояко. Вне всяких сомнений ее рассказы меня неслабо напугали. Но с другой стороны мне стало жутко интересно увидеть вживую тех удивительных созданий. Чисто из научного любопытства. Возможно, я бы хотел спуститься в их норы, посмотреть на их жизнь, поглядеть на размеры их матки. Особое любопытство вызвал тот факт, что мирмеки по какой-то причине любят драгоценные металлы и таскают всё, что найдут из небесной бронзы. Конечно, я не лишился здравого рассудка и на самом деле понимал, что мне лучше с мирмеками вообще не встречаться.

К счастью, мои проводники хорошо знали дорогу, а монстры обитали гораздо дальше. Без каких-либо проблем и происшествий мы спокойно вышли к массивным дверям Бункера №9. Я так и не смог получить ответ на вопрос, где находятся другие восемь бункеров, но я узнал, что этот стоял здесь ещё во времена Гражданской Войны.

Стоило нам подойти к воротам, как я почувствовал жар, исходящий наружу. Но внутри оказалось ещё хуже. Вентиляция, судя по звукам, работала на всю катушку, но даже с ней температура в бункере была не ниже восьмидесяти пяти градусов по Фаренгейту.

Идея промокнуть от собственного пота меня нисколько не прельщала. Я как можно быстрее скинул тяжелый рюкзак со спины и во чтобы то ни стало старался как можно меньше двигаться. Но пока пот не начал заливать мне глаза, я внимательно разглядывал содержимое Бункера.

А полюбоваться было на что. Прямо перед нами возвышался строящийся скелет будущего корабля. По форме я без труда определил, что это греческая трирема, однако она была по-настоящему огромной. Трирема Домика Афины, которая стояла на озере, была практически вдвое короче этого ещё не родившегося гиганта.

Что не менее удивительное, его строили такие же подростки, как мы — и всего дюжина человек. Один из ребят заметил нас и окликнул других. Вскоре работа остановилась, и был объявлен обеденный перерыв.

Мы отошли в угол, служивший, по всей видимости, обеденной зоной. Там стояли два стола и лавки. Угол продувался гораздо лучше основного помещения, однако даже там температура была гораздо выше, чем на улице.

— Эд, знакомься, — Аннабет подвела меня к одному парнишке. — Староста Домика Гефеста — Лео Вальдес. Лео — это Эд Стюарт, наш новенький из Домика Афины.

Лео был невысокого роста латиноамериканцем и, в отличие от большинства других детей Гефеста, худощав. Он был старше меня, но, кажется, чуть младше Аннабет. На нем были широкие штаны на подтяжках, увесистый пояс с карманами для инструментов и, что меня смутило, белая рубашка. Я совсем не понимал, зачем надевать белое там, где оно безвозвратно испачкается в первые пять минут. И рубашка Лео была идеальным примером. Когда-то она действительно была белой, но теперь приобрела желтоватый оттенок, а во многих местах вообще была покрыта масляными пятнами и сажей.

— Лео… — задумчиво повторил я. Сын Гефеста, бога-изобретателя, и сам строит настоящий летающий корабль. — Леонардо?

Лео весело усмехнулся.

— Пять баллов за комплимент, но не угадал. Полное имя — Леонидас.

— Скучно, — разочаровался я.

— Зови просто «Лео», — попросил он.

Внезапно в стороне раздался громкий хлопок. Обернувшись, я увидел облако синего дыма и девушку, которая размахивала рукой перед своим посиневшим лицом.

— Стоуллы! — крикнула Аннабет и выругалась.

Должно быть, братья подгадали момент, когда рюкзаки остались без присмотра, и установили ловушку с краской.

Лео запрокинул голову и громко засмеялся. Девушка с синим лицом недовольно нахмурила брови. Наверное, она бы раскраснелась, не будь ее лицо в синей краске.

— Ладно-ладно, не трогайте рюкзаки, — сказал Лео, закончив смеяться. — Дайте мне.

Он подошел к одному рюкзаку медленно провел над ним рукой.

— Этот чист. — Он провел рукой над вторым: — А тут ловушка.

— Ты чувствуешь ловушки? — удивлённо проговорил я.

— Ага, — ухмыльнулся Лео. — А ещё умею огнем управлять.

В доказательство он вскинул ладонь левой руки, и на короткий миг на ней вспыхнули языки пламени.

— Ого!

Я стоял с раскрытым ртом, пока Лео возился с оставшимися рюкзаками и ловушками. Конечно, я уже слышал, что староста Домика Гефеста обладает способностями к пирокинезу, но наблюдать нечто подобное вживую мне ещё не доводилось. А ведь я ещё не видел, как Джейсон вытворяет нечто подобное с воздухом и молниями. Чего уж говорить о легендарном Перси, которому подвластна вода.

— Класс, — завистливо сказал я. — А я могу только предсказать движения противника в бою.

А ещё я по умолчанию знал латынь. Не самый полезный и впечатляющий навык.

— Эд, мы — дети Афины, — встрял в разговор Малкольм. — У нас есть мозги.

Высокий и крепко сложенный парень скрестил руки и недовольно хмыкнул.

— Вы, ребята, не зазнавайтесь. Не такие уж вы особенные. У нас мозги тоже есть, хотя насчёт остальных я действительно не уверен. Но что по части ума, всё это, — он рукой обвел бункер, — построили и придумали дети Гефеста.

— Ага! — поддержала его другая девушка и большим пальцем ткнула в стену с расклеенными чертежами. — Видали это? Тут такие изобретения, что покруче, чем у Дедала.

На этот раз Аннабет горделиво подняла голову.

— Вы не видели и процента его работ, а уже делаете выводы?

— А можно глянуть? — тут же понадеялся я.

— Нет, — как и раньше резко отрезала Аннабет.

Я уже несколько дней пытался разузнать об этом загадочном ноутбуке Дедала и тайнах, которые он хранит. Но всё безрезультатно. Максимум, что сделала Аннабет, продемонстрировала мне пару предметов, сделанных по чертежам из ноутбука. Магический зеркальный щит, с помощью которого можно увидеть даже те места, где тебя нет, безусловно, был удивительно полезным устройством. Но это была капля в море, которая только разжигала интерес.

Аннабет запрещала всем, кроме неё, подходить к своему ноутбуку. Я украдкой спросил Малкольма, он был старшим после Аннабет, и, как оказалось, даже ему не позволялось трогать ноутбук. Аннабет аргументировала это тем, что многие изобретения Дедала опасны, и что перед смертью он выбрал именно ее своей преемницей.

Малкольма и Эшли, казалось, устраивало текущее положение дел. Но мой интерес не утихал, а в моменты, подобные этому, даже сильнее разгорался. Можете меня осуждать за то, что я сую свой нос в чужие личные дела. Я сам себя ругаю. Но ничего не могу с собой поделать.

— Ребята, давайте не ссориться до обеда! — примирительно воскликнул Лео, который только что закончил обезвреживать ловушки.

Продолжать спор никто не стал. Дети Гефеста дружно приступили к долгожданному обеду. Хочу отметить, что многие из них даже не удосужились вымыть руки перед едой.

Я же, пока они не вернулись к работе, буквально прилип к Лео, завалив его вопросами о летающем корабле. Оказалось, что в воздух его будут поднимать не привычные винтовые или реактивные двигатели, не гигантский воздушный шар, не крылья, не упряжь из пегасов и даже не волшебная пыльца.

Хотя с последним вариантом я оказался близок. Лео рассказал мне, что реактор корабля будут питать двенадцать магических субстанций, среди которых особое значение воздушные потоки вентусов.

Лео даже вздумал устроить мне экскурсию по строящемуся кораблю. И хотя пока был готов лишь пол нижней палубы, Лео охотно рассказал, где и что будет находиться.

— Вот тут у нас стойла. Позже сделаем стеклянный пол, будет круто! Над нами слева столовая, а справа — камбуз. Далее на второй палубе будет восемь комнат для экипажа, ничего интересного. Здесь — склад для всяких штучек.

Лео вкратце, но детально рассказал про машинное отделение, про реактор и двигатель корабля, про автоматические весла, которые будут поднимать корабль в воздух, про медицинский отсек и про арсенал.

У корабля будут две мачты и две крупные баллисты в качестве основного вооружения. Нос корабля будет украшать голова бронзового дракона. Лео рассказал мне немного о ней. Когда-то голова принадлежала живому, хоть и бронзовому дракону. До появления магического барьера полукровки искали всякие способы защиты Лагеря. Среди них был большой бронзовый дракон. Потом он оказался не нужен, и с тех пор бесцельно бродил вокруг территории. Этой зимой его нашел Лео. Он отремонтировал дракона, модифицировал, приделав крылья, назвал Фестусом и вместе с ним отправился в свой первый поиск. К сожалению, дракон оказался уничтожен, а его голова — лишь немногое, что сохранилось.

Когда Лео рассказывал это, его задор, сравнимый с братьями Стоуллами, на короткое время погас. Я понял, что Фестус был его другом, и Лео хотел сохранить память о нем. Он сказал, что корабль Арго II станет прямым наследником Фестуса.

Однако Лео недолго казался грустным и быстро снова пришел в себя. С прежним блеском в глазах он предложил мне поглядеть на другие чертежи, найденные в бункере.

Я предположил, что Лео, возможно, просто притворялся веселым, скрывая свое истинное состояние. Многие в этом Лагере имеют горький или даже трагический опыт. Далеко не все, конечно, но такие люди есть. Например, Аннабет, которая выражает свое состояние через грозные взгляды и бесконечное бурчание. Но донимать Лео вопросами я не стал. Я боялся сморозить лишнее, поставить нас обоих в неловкое положение. А потому я охотно принял предложение Лео.

Взглянув на чертежи некоторых магических устройств, я ещё сильнее загорелся желанием построить какую-нибудь магическую-механическую штуку. Если Малкольм и Аннабет строили нечто подобное, то, может, и мне стоит попробовать? Однако все чертежи, которые мне показывал Лео, выглядели слишком сложными. Транспорт, оружие, двигатели, даже мебель. Я решил, что сперва мне стоит найти в библиотеке Домика Афины какое-нибудь пособие для инженеров-чайников.

— А ведь парадоксально получается… — в какой-то момент задумался я.

— В чём дело? — спросил Лео.

— Вы, ребята, дети Гефеста, строите настоящий летающий корабль. Со всей механикой, электроникой и прочим. То есть не всё завязано на этой греческой магии. Вы уже полноценные инженеры… а всё равно должны учиться в школе.

— Э! — Лео вдруг нелепо замахал руками. — Это слово «учиться», — Лео брезгливо сморщился. — Давай без него.

— Что? — растерялся я. — Но я думал, что детям Гефеста легко…

Лео предупредительно поднял палец, заставив меня остановиться прежде, чем я сказал то самое запретное слово. Тем не менее, на мой вопрос он ответил.

— С математикой и физикой у меня нормально, но я лучше работаю с реальными числами. Спасибо крови божественного папаши. — Лео постучал пальцем по своему виску. — Благодаря ему не то знания закачаны в меня изначально, не то я просто умный и автоматически всё понимаю.

— Не думаю, что есть разница, — растерянно пробормотал я.

— Но всё остальное, — Лео снова поморщился. — Даже не заставляйте.

Я понимающе кивнул. У меня тоже были предметы, которые я любил, потому что хорошо разбирался в только конкретной области. Например, биология и география. Историю, литературу и математику я знал лишь избирательно. А вот от химии и физики вообще старался держаться подальше. Читать с дислексией слишком заумные и скучные тексты для меня было той ещё пыткой.

— Ого, — удивленно отозвался Лео, когда я рассказал ему про свой учебный опыт. — А я думал, что все дети Афины — скучные ботаны. Может, ты приемный?

— «Смешно», — хмуро отозвался я, хотя, как и многие подростки, не раз думал о такой возможности.

— У меня дислексии нет, так что я не читаю просто потому, что не хочу. Но не завидуй, — спешно сказал Лео, словно прочитав мои мысли. — У меня такой СДВГ, что ваш и рядом не стоит. Бабулька из моей четвёртой приёмной семьи называла меня заводной игрушкой с бомбой.

— Да… Это плохо, — неловко отозвался я.

И говорил я не столько про СДВГ, сколько про четыре (минимум) приёмные семьи. А ведь до этого момента я даже не знал, что Лео сирота. Многие полубоги росли в неполных семьях. У кого-то в семье были или остаются сложные отношения. Из-за этого меня всё чаще беспокоил тот факт, что у меня нормальная семья. Словно я не заслужил такое, в отличие от других жителей Лагеря — героев и тех, кто многое вытерпел из-за своего происхождения, которое вовсе не является благодатью. Конечно же, я был далеко не единственным, у кого в семье всё было хорошо. Но неприятный осадочек всё равно не давал покоя.

Теперь Лео казался мне непостижимым. Он сирота и, учитывая количество его приемных семей, я предположил, что у него было трудное детство. Мне точно известно, что пару месяцев назад Лео сразился не только с монстрами, но и с гигантами, и в этом поиске он потерял своего нового друга — механического дракона Фестуса. И при всем при этом Лео выглядел совершенно беззаботным. Он был практически как братья Стоуллы, только без их тяги к розыгрышам и воровству. Но манера речи Лео, его веселая ухмылка, поведение, его отношение к окружающим — в этом он едва ли не полностью был похож на Стоуллов. Я почти убедился в том, что Лео носил маску. Когда я это осознал, мне вдруг стало очень тоскливо.

Я снова решил не донимать Лео личными вопросами. Тем более, он уже сам сменил тему и стал жаловаться на порядки в Лагере:

— Я не ожидал, что сатиры заставят нас «заниматься». География, биология, Чосера, знать — кто умер и когда! Свихнуться можно! Хорошо хоть тут весело, да и прогулять школу легче. — Лео вдруг запнулся и заговорщически посмотрел на меня: — Ты ведь не шутил, когда сказал, что тоже не любишь учебу?

— Нет. Я слишком ленивый, — сказал я, пожав плечами. — А некоторые предметы слишком сложные.

— Прости. До сих пор в голове не укладывается, что ты один из детей богини умников.

— Справедливости ради, она — богиня мудрости, а не ума, — тонко подметил я. — Это всё-таки, разные вещи.

— Я, кажется, понимаю, о чем ты, — прозорливо закивал Лео. — Прогулять школу ради более приятных вещей — поступок не ботана, но мудреца.

Его слова меня рассмешили, однако я внезапно осознал, что у Лео сложилось не совсем правильное впечатление обо мне.

— На самом деле… — я слегка замялся, готовясь рассказать постыдную для себя правду. — Я прогулял школу лишь однажды. Я тогда болел. Потом мне стало лучше, но я увидел на градуснике высокую температуру и остался дома. Но спустя несколько часов я понял, что просто забыл встряхнуть градусник, и поэтому он показал не тот результат.

До этого дня я испытывал стыд только за то, что просто прогулял школу. Я не рассказывал об этом случае родителям и наивно надеялся, что учителя в школе не умеют читать мысли. Однако в этот момент в мою копилку сожалений добавилось новое: я понял, что это совершенно не тот случай, которым стоит хвастаться.

Выслушав меня, Лео с любопытством на меня поглядел, покачал головой и заключил:

— Нет, всё-таки, ты действительно ребенок Афины. Такой же ботан, как и остальные.

Я пожал плечами, не в силах возразить.

Глава 12. Я узнаю, что не должен существовать

На следующий день, не в силах больше терпеть, я обратился к Малкольму с просьбой научить меня делать всякие магические штуковины. Возражать Малкольм не стал, и сразу же отыскал для меня в библиотеке пособие для новичков.

Должно быть, у Лагеря где-то было собственное книжное издательство. Иначе я не могу поверить, что кто-то из простых людей станет печатать книгу о том, как использовать волшебный металл. На древнегреческом языке.

Меня конкретно интересовала технология экстрамерного пространства, то есть «больше внутри, чем снаружи» или манипулирование массой и размером. Подобным образом работало инвалидное кресло, скрывающее лошадиную часть Хирона, копье Эшли, которое превращалось в фонарик, домики, которые построила Аннабет, и многие устройства, которые мне продемонстрировал Лео в Бункере №9. Еще мне рассказали, что у Джейсона есть особая монета, которая может превращаться в копье или в короткий меч гладиус. Однако она сделана не из греческой небесной бронзы, а из римского имперского золота.

Время от времени обращаясь к книге, Малкольм постарался объяснить мне, как такие фокусы работают. Всё дело в Тумане — магической завесе, которая скрывает наш мир от мира смертных. Оказывается, простыми иллюзиями всё не ограничивается. При должном уровне Туман способен влиять и на физические объекты, изменяя их размер, массу, форму, плотность и другие свойства.

Если необходимо создать что-то действительно сложное, требуются люди, способные к настоящему колдовству. Например, можно обратиться к детям Гекаты — богини магии. Но не обязательно.

Небесная бронза — магический металл, пропитанный Туманом. А потому, если работаешь с ней, то владеть магией вовсе не обязательно. Необходимо лишь во время процесса создания изделия задать металлу особую форму, которой он будет следовать. Сделать это легче, если помнить, что сами по себе образцы небесной бронзы могут содержать больше или меньше металла, чем это кажется на первый взгляд.

Мы решили начать с самого простого магического механизма. Это было что-то вроде телескопической трубы. Когда она складывалась и раскладывалась, ширина её секций оставалась одинаковой, но масса всего цилиндра изменялась.

Листы и проволоку из небесной бронзы мы взяли в кузнице, пустующей без детей Гефеста. Но едва Малкольм научил меня пользоваться паяльной лампой, как вдруг явилась Аннабет и велела мне идти на пробежку. Я попытался объяснить ей, что занят новым проектом. И вообще у меня была пробежка утром, после которой мне срочно требовались новые легкие, мазь для суставов и хороший массаж плеч. Но куда там! Аннабет даже бровью не повела.

А всему виной моя собственная нерасторопность, когда на захвате флага меня вырубил собственный же щит. Аннабет непреклонна. Малкольм бессильно разводит руками. А мне только и остается, что обречённо идти на пробежку.

Тренеры заставили меня надеть нагрудник, дали шлем, щит, меч и отправили бегать по лесу. Неважен темп или дистанция. Главное — бежать, пока время не кончится. Или я. Но последнему тренеры никогда не верят и велят продолжать бежать. Даже если в итоге я бегу медленнее, чем шел бы шагом. Беги, Эд, беги!

Когда же эта пытка закончилась, и я, изнеможенный, вернулся в Домик Афины, вольный заниматься любыми делами… Аннабет напомнила мне про домашнее задание. То самое домашнее задание по школьной программе, которую у нас ведут сатиры.

Задания не были сложными, со всем я управился менее чем за час. Самое муторное — написать эссе про божественного родителя по особому предмету, нетипичному для школьной программы — мифология.

Но к тому моменту, как я закончил, сил во мне не оставалось. Я упал на кровать и моментально заснул.

Утром проснулся я рано. Ещё до завтрака и даже до утренней пробежки. Мои соседи по домику легли гораздо позже меня, поэтому всё ещё спали. Я всегда любил хорошо поспать, и сколько бы я не спал, мне всегда было мало. Но я понял, что в противном случае ничего не успею, поэтому бросил столь обольстительную мягкую кровать и сел за рабочий стол.

Заготовки из небесной бронзы, инструменты и руководство на открытой странице ждали меня со вчерашнего дня. Я принялся за дело. Внимательно следуя инструкции и используя навыки, которым меня успел обучить Малкольм, я резал, сгибал и паял тонкие образцы металла.

Не обошлось без неудач: пару листов небесной бронзы пришлось забраковать и начать сначала. Но, к моему же удивлению, я быстро смекнул, что к чему. К моменту, как мои соседи проснулись, я был готов продемонстрировать своё первое магическое устройство.

Как я уже говорил, это был простой цилиндр, длиною в четыре дюйма и шириной в три. Но если нажать на два его круглых основания по бокам, длина цилиндра внезапно увеличится в два раза, и он соответственно станет чуть тяжелее. Чтобы вернуть цилиндру прежнюю форму, нужно просто сжать его по бокам.

Небольшой сжимающийся цилиндр. Ничего особенного. Но это была проба пера. Маленькая, но самая настоящая магия, которую я сотворил собственными руками. Я едва не пищал от восторга.

— Поздравляю! Первый этап пройден, — похвалил меня Малкольм.

— Отлично выглядит! — с яркой улыбкой поддержала Эшли.

— Афина — богиня ремесел, — вдумчиво проговорила Аннабет. — Не каждый из её детей наследует все её таланты. Но ты молодец.

Аннабет неожиданно потрепала меня по волосам. Я резко отмахнул её руку.

— Эй, не надо со мной, как с маленьким!

Тем более, я не выношу лишних физических контактов.

В ответ Аннабет посмотрела на меня… и неожиданно улыбнулась. Редкое зрелище, но я решил, что взлохмаченные волосы того стоят. Не по себе мне каждый раз при взгляде на неё видеть эти суровые глаза.

После стандартных школьных уроков наступил черёд мифологии. Вообще, в греческих мифах я изначально разбирался отлично, но против занятий нисколько не возникал. Меня не стали без толку гонять по вводному курсу и после довольно простого теста от Аннабет сразу отправили к основной группе. Я знал много, но я не знал всего. Почти всегда я выуживал из урока что-то новое для себя.

Набор учеников на мифологии заметно отличался от занятий по школьной программы. Например, здесь было куда больше людей, чем в моей учебной группе. А ещё мы разительно отличались по возрасту. На уроки мифологии ходили жители Лагеря как младше меня, так и значительно старше.

Здесь был даже Джейсон. Несмотря на то, что он много лет провёл в Лагере Юпитера, у него было римское представление о мире. А оно немногим, но отличается от греческого. Иногда учителя даже давали Джейсону слово, чтобы он рассказал, как та или иная история представлена в римской мифологии. Учитывая неминуемое столкновение наших миров, это было особенно важно.

После урока, темой которого была легенда о Тантале (а ещё оказалось, что он некоторое время исполнял обязанности Хирона в Лагере), Джейсон неожиданно подошел ко мне. Компанию ему составляли Лео и девочка, староста Домика Афродиты. Три полубога из Пророчества Семи, которые прибыли в лагерь в декабре прошлого года, нередко проводили время вместе.

С Джейсоном и Лео я уже был знаком. До недавнего времени я даже не знал, что мы со старостой Домика Гефеста ходим на одни занятия. Но сегодня я был внимательнее и немного проследил за ним. Учиться Лео действительно не любил. Или же его повышенный СДВГ, о котором он упоминал, просто не позволял ему сконцентрироваться на теме. Весь урок Лео украдкой от учителя баловался с мелкими деталями, то собирая, то разбирая какое-то неизвестное устройство. Хоть я и смолчал, но мне это показалось вопиющим неуважением к стараниям бедного учителя-сатира. А он действительно ничего не замечал — мы с Джейсоном практически полностью перетягивали всё внимание на себя. То есть можно сказать, что мы двое были единственные, кто активно работал на уроке.

Но староста Домика Афродиты оставалась для меня темной лошадкой. Я знал, что её зовут Пайпер. Я знал, что этой зимой она вместе с Джейсоном и Лео завершила невероятной сложности поиск. Им противостояли монстры, озлобленные боги и жестокие смертные, которые сбежали из Подземного Царства. А под конец троица сразилась с двумя гигантами и вызволила из их заточения царицу богов — Геру. Или Юнону. Там всё сложно.

Перед игрой в «Захват Флага» меня также предупредили, чтобы я был осторожен с ней. Потому что они с Джейсоном, как бы… парочка. Себе дороже гневить сына верховного бога Олимпа. Даже если это понарошку.

Пользуясь случаем, я с любопытством рассмотрел главную дочь Афродиты вблизи. У неё была чуть темная кожа, я предположил, что, возможно, она может быть из представителей коренных американцев. Волосы как будто норовят выбиться из прически. Пайпер совершенно не заботилась о внешности: ни косметики, ни украшений. Даже простых серёжек она не носила. Та же Валентина Диас, её сестра, всегда ходила с помадой и тушью для ресниц, носила блестящие серьги, колье и браслет, и от неё всегда пахло какими-то духами.

Природной красотой… на мой взгляд, Пайпер тоже похвастаться не могла. Нет, она вовсе не была «страшненькой». Я бы назвал её даже миленькой, но… дочерью Афродиты, богини любви и красоты? Нет.

Единственное, что в Пайпер было необычного — её глаза. Её завораживающие глаза цвета молочного шоколада. В следующий момент шоколад сменился зелёным ониксом, а следом — лазурным морем из рекламы «Баунти».

Всё верно, у Пайпер постоянно менялся цвет глаз. Какие чудеса открываются, если носить контактные линзы! А ведь ещё совсем недавно мне приходилось почти лоб в лоб бодаться с Аннабет, чтобы разглядеть её серые, как у меня, глаза.

— Ты же Пайпер? — спросил я девушку, которая так и оставалось для меня загадкой.

Но вместо приветствия Пайпер закатила глаза.

— Пожалуйста, только не начинай. Я устала от этого.

— Что? — смутился я.

На миг я подумал, что слишком многие люди до меня спрашивали её о Пророчестве Семи. Но Пайпер меня удивила.

— Спрашивать меня об отце, — сказала она.

— Об… отце? — я совершенно растерялся.

С чего бы мне спрашивать о её отце? Пайпер совершенно не похожа на дочь Афродиты, хотя ею и является, так с чего бы мне спрашивать её об отце? Если только…

— А твой отец… он кто?

Пайпер удивленно на меня посмотрела.

— Ты серьёзно?

Я неуверенно кивнул. Должно быть, её отец какая-то важная шишка, раз мои слова вызвали у неё такую реакцию.

— Тристан Макклин, — Пайпер назвала мне имя своего отца, но я покачал головой.

— «Царь Спарты», главная роль, — нехотя объяснила Пайпер.

— А-а-а… — наконец я понятливо кивнул. — Не смотрел. Сказала бы, «Битва Титанов». Или «Геракл» со Скалой, кстати отличный фильм, не видел лучше в своей тематике.

Пайпер сначала не поверила и посмотрела на меня так, словно я её разыгрываю. Но потом, пожав плечами и нехотя приняла правду:

— Ну, у «Царя Спарты» действительно высокий возрастной рейтинг…

А вот теперь фильм привлёк мой интерес.

— Ладно, — я не стал затягивать тему. — Так твой отец — кинозвезда? Круто! Я просто хотел познакомиться. Всё-таки, надо заводить связи, а ты ещё и одна из Семерки.

А ещё мне очень интересно, на что она способна, как дочь Афродиты. Но эти вопросы пришлось оставить на потом. Джейсон подошел ко мне не для того, чтобы в очередной раз обсудить их поиск и Великое Пророчество с рядовым жителем Лагеря. Его мотивы были куда проще.

— Я хочу извиниться. За тот случай на захвате флага.

— Так это он? — Пайпер с любопытством уставилась на меня.

— Погоди, чувак, — к нам подошел Лео. — Так Эд — это тот самый, кого ты обезвредил техникой бесконтактного боя? Джейсон, я же говорил, что ты страхолюдина! Ты людей до обморока пугаешь!

Кажется, у Джейсона начали краснеть щеки.

— Да ладно, я сам виноват! — спешно вмешался я. — И вообще, это было весело! Будет, чем похвастаться!

В самом деле. Сколько людей могут похвастаться необычными историями в свой первый «Захват Флага»? Уверен, что большинство в первый раз либо отхватывают люлей, либо просто отсиживаются в стороне. Конечно, иногда находятся те, кто с доблестью, небывалым упорством и неожиданным мастерством пробивают себе путь сквозь ряды противника. Но споткнуться, упасть, получить травму и потерять сознание без посторонней помощи? На это способен только я!

— Главное только не вводить это в привычку, — добавил я.

Джейсон тоже улыбнулся.

— Слушай, я всё хочу тебя спросить, — я вдруг вспомнил об одном вопросе. — Тогда, в лесу. Ты сказал, что у вас в Лагере Юпитера нет детей Афины, то есть Минервы?

Джейсон кивнул:

— Да. Я сам был удивлен, когда оказался здесь.

— Но… почему?

Из того, что я уже знал о Лагере Юпитера следует, что там живут не только дети богов, но и их потомки в более поздних поколениях. Но в остальном всё похоже на наш греческий Лагерь Полукровок. Дети Большой Тройки — большая редкость, так как Юпитер, Нептун и Плутон поклялись больше не заводить детей. Естественно, сдержаться все не смогли. У Дианы нет детей, но иногда Лагерь Юпитера навещают ее Охотницы. Тем не менее в Лагере Юпитера, как и здесь, полным полно детей и потомков богов, в том числе некоторых младших. Но тогда почему там нет никого из детей Минервы?

— Потому что… — Джейсон нерешительно замялся. — У Минервы не может быть детей. Она же…

Джейсон не знал, как продолжить.

И тут я внезапно вспомнил. Я вспомнил то, что забыл напрочь, хотя должен был вспомнить в первый же день. В тот день, когда родители только сообщили мне о божественном родителе!

Я захотел подойти к стене и как следует удариться об неё лбом. А потом ещё раз. И, возможно, ещё. КАК я мог забыть? Три богини из числа олимпийцев поклялись оставаться вечными девами. Гестия, некогда имевшая место на Олимпе, одна из шести детей Кроноса, богиня Очага. Артемида, богиня охоты, всегда окруженная своими спутницами. И конечно же, Афина. Три богини-девы, у которых не может быть ни мужа, ни детей.

— Ну конечно же! — заорал я, хлопнув себя по лбу. — Афина — из трех богинь-дев! У неё не может быть детей! Почему я забыл?!

Джейсон, Лео и Пайпер, наверное, смотрели на меня как на ненормального. Но в чём-то они были правы. Меня ведь не должно существовать, как и моих братьев с сестрами. Тем не менее вот он я, прямо тут.

Как такое возможно? Память меня подводит, и в мифах сказано другое? Нет, вряд ли, ведь Джейсон сам был в замешательстве. Может, просто греческая Афина отличается от римской Минервы? Возможно, но я не помню, чтобы читал о ней в таком ключе. Значит, всё это просто обман, и никакие мы не дети Афины? Но тогда зачем? Тем более, если каждый может узнать правду, прочитав обычную книжку с мифами.

Я развернулся и совершенно растерянный побрел обратно к домикам. Кажется, Джейсон хотел мне что-то сказать, но передумал. Видимо, решил, что моё семейное дело лучше оставить моей же семье.

Аннабет нашлась в нашем домике. Она сидела за своим столом, склонившись над запретным ноутбуком. Малкольм и Эшли где-то отсутствовали.

Ждать всех мне терпение не позволяло, да и в тот момент мне казалось, что чем меньше людей, тем лучше. Я попросил Аннабет отвлечься работы и вкратце описал ей суть проблемы. Вышло не без экспрессии. А как бы вы себя повели, если бы узнали, что вас не должно существовать, или, что вам все попросту лгут? Вот и я был вне себя.

Нельзя сказать, что я был зол. Я был совершенно растерян, боялся сойти с ума. Мне было страшно.

Когда я уже начал истерически посмеиваться, Аннабет вдруг схватила меня за плечи. Хватка у нее была что надо, я не смог бы даже дернуться. Аннабет заглянула мне прямо в глаза.

— Эд, успокойся. Прекрати истерику, — требовательным, но дружелюбным голосом сказала она.

Возможно, её действия были довольно грубыми, но словно это мне и было нужно. Я пришел в себя и послушно заткнулся. Эффект был как от резкой пощечины. И я очень благодарен Аннабет за то, что она не стала бить меня.

— Эд, — твердым голосом обратилась ко мне Аннабет. — Я понимаю. Каждый из нас был на твоём месте. Афина действительно не может родить ребенка. Привычным способом.

— Но как…

— Тихо, — грубо прервала меня Аннабет. — Вспомни, как Афина сама появилась на свет.

Мне не требовалось и секунды на раздумья. Я прекрасно помнил эту легенду, её пересказывают даже в глупых детских книжках. Афина появилась из головы Зевса, буквально сформировалась из его мыслей. Такова природа богини мудрости.

Мне не нужно было вспоминать эту историю. Я это знал также хорошо, как и что дважды-два равняется четырем. Но вот потом… Я затормозил.

Мозг начал автоматически совмещать имеющиеся факты. Афина — богиня-дева, поэтому не может иметь детей. «Привычным способом», как сказала Аннабет. Также Аннабет зачем-то напомнила мне о том, как родилась сама Афина.

Выводы, к которым я пришёл в итоге, оказались сумбурными. Я словно получил ответ на свой вопрос, каким образом у Афины могут быть дети. С привычной точки зрения подобное объяснение казалось совершенно нелепым. Однако если забыть про привычное устройство мира и принять это объяснение, то всё внезапно встанет на свои места.

— То есть ты… хочешь сказать… что… — я говорил как можно медленнее, надеясь на то, что Аннабет сама это скажет.

Потому что я мог ошибаться. И если бы я сказал это вслух, то выглядел бы полным идиотом.

— Дети Афины появляются из ее мыслей, — решительно и без тени иронии подтвердила мои подозрения Аннабет.

Вот и приехали.

Я, Аннабет, Малкольм и Эшли — все мы, оказывается, не просто люди. Мы даже не субстанция, мы — некая энергия, которая приобрела материальную форму.

Я отказывался в это верить. Вернее, я просто не хотел принимать это за истину.

Разум же говорил мне другое. За последние несколько недель чего я только не повидал. Я видел существ и магические трюки, которые обычно приписывают к жанру фэнтези. Более того, ещё утром я своими же руками изготовил один такой волшебный предмет.

А боги — они же практически всесильны. Так почему же дети одной из них не могут рождаться из её же мыслей?

И всё же, я здесь. Сделан из крови, мышц, костей и прочего. Я почти уверен, что внутри меня есть гены отца. Я никогда не проверял наверняка, но, по крайней мере, я внешне похож на него. Тогда как это возможно? Меня не могли произвести на свет в результате какого-то божественного партеногенеза? Верно ведь?

У меня было столько вопросов.

Но прежде всего мне нужно было переварить всю эту информацию. Мозг словно отключился. Последующие несколько часов я с трудом заставлял себя сделать хоть что-то. Сходить на тренировку, сделать домашнее задание на завтра. Я заставлял себя буквально через силу, даже написать простое слово у меня выходило с трудом. Хотелось просто упасть в кровать, уставиться в разноцветные карты на потолке и ничего не делать. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

Я чувствовал себя паршиво. Не подумайте, что в Лагере я чувствовал себя замечательно. Конечно, магия, греческие мифы, бои на мечах и новые знания — это всё здорово. Но я скучал и по обычной жизни. Я скучал по технологиям: телефоны, компьютер, интернет. Мы же почти буквально жили в лесу, а самое технологичное, что здесь можно найти — лампочка. И ноутбук Аннабет.

Я скучал по удобствам. Туалет и душ здесь находятся на улице, и они общие. И в одном помещении. Собственные ванные комнаты есть только в домике Афродиты и четырех домиках, которые были построены по проекту Аннабет. Я до сих пор вне себя от зависти.

Несмотря на более свободную школьную программу, у меня в Лагере было полно и других дел. И чаще всего они требовали физического труда.

Но больше всего я скучал по родителям. По папе. По маме, по Кэрол. Даже если она лишь моя мачеха, именно Кэрол всегда была рядом со мной. Она и папа. Не Афина.

Аннабет, Малкольм и Эшли — хорошие ребята, но я не готов назвать их семьей. Близкие друзья — да. Возможно, они лучше всех друзей, которые у меня когда-либо были. Конечно, иногда я зову их «брат» или «сестра», но это скорее шутки ради.

Я скучал по дому.

А теперь я узнал, что я не просто человек (или даже полубог), а частичка божественного разума, которая приняла материальную форму. Это ненормально.

Периодически щупая себя, я бы провел в прострации весь день и, возможно, следующий. Но хвала Олимпу, Аннабет доказала, что в ней течёт кровь (или эктоплазма?) богини мудрости, а также свой статус старосты и, что важнее, старшей сестры. Она заметила, что со мной что-то не так.

Аннабет поняла, что вместо повседневной рутины мне нужна хорошая встряска. Что-то не менее впечатляющее.

Поэтому ближе к вечеру Аннабет попросила меня взять своё оружие и следовать за ней. На мой вопрос, куда же мы идем, Аннабет сказала, что к арене для скачек и гонок на колесницах.

Признаться, моё настроение сразу же улучшилось. До этого меня к лошадям подпускали только, если нужно было вычистить стойла. Совершенно не притягательное занятие.

И вот, наконец-то, мои труды были вознаграждены. В отличие от других объектов в Лагере, арена для гонок выглядела по-простецки. Грунтовая трасса для гонок была пропахана в чистом поле. Возле линии старта, она же финишная черта, расположились каменные ступени для зрителей.

Аннабет вывела на арену двух лошадей и запрягла их в простую деревянную колесницу. Аннабет предложила мне подойти поближе и спросила:

— Ты помнишь, как боги создали колесницу?

Я миг затормозил. В памяти отозвался один факт, но без подробной информации.

— Кажется, её создала Афина? — не слишком уверенно предположил я.

— Афина придумала колесницу, — кивнула Аннабет. — А Посейдон их морских волн создал лошадей. Наша мать чаще соперничает с ним, но это один из редких примеров их сотрудничества.

Я мысленно усмехнулся. Я почти и забыл про тот факт, что в мифах Афина конфликтовала с Посейдоном ничуть не реже, чем со вспыльчивым коллегой по войне — Аресом.

Мне стало любопытно, а как соперничающие боги относятся к тому, что их дети стали парой? Может, они на дух не переносят подобный союз? Или им всё равно?

Нет, вряд ли. За всю историю у богов было множество неофициальных детей, так с чего бы им проявлять столь пристальное внимание к этому поколению? Тем более, как я слышал, боги-родители не проявляют особого внимания даже к Перси и Аннабет. Но и спокойно стоять в стороне боги бы не смогли. Поэтому я предположил, что скорее всего Посейдон и Афина максимум выступают против такого союза, но фактически ему не мешают.

Спрашивать у Аннабет, как всё обстоит на самом деле, я по разумным причинам не стал.

— Тебе понравится, — Аннабет забралась в колесницу и взяла поводья. — Залезай!

Я запрыгнул в повозку на место бойца.

— Держись! — крикнула Аннабет и стегнула лошадей.

На самом деле держаться особо не пришлось. Вы не подумайте, колесница действительно подпрыгивала на каждом камушке или маленькой кочке, а ещё у неё не было ни ремней безопасности, ни задней стенки. Но первый круг Аннабет проехала не быстро, позволив мне немного освоиться в новом виде транспорта.

На втором круге Аннабет подстегнула лошадей, и колесница помчалась куда быстрее. Мне в лицо дул ветер, колесница под ногами ходила ходуном, на поворотах нас сильно заносило, а один раз мне в глаз чуть не прилетела какая-то букашка.

Но страх быстро прошел, и мною завладел азарт. Я весело засмеялся. Скорость, с которой мы неслись в этой шаткой повозке, захватывала дух. Это было здорово, ничуть не хуже американских горок! Я совершенно забыл про то, что ещё полчаса назад терзался мыслями о том, кто я есть и из чего сделан.

В стороне от трассы были расставлены учебные мишени, и Аннабет предложила мне пострелять.

Я достал лук, однако стрелять из лука на ходу оказалось не очень удобно. Во-первых, твоя позиция относительно мишени постоянно меняется. Во-вторых, в дребезжащей колеснице сложно устоять. Ну и в-третьих, сложно удержать стрелу на рукояти лука, пока колесница под тобой скачет вверх-вниз, и ее мотыляет из стороны в сторону.

Все стрелы летели мимо. Я смог попасть лишь в одну мишень и то — в самый край.

Аннабет предложила попробовать арбалет. Скорострельность упала, зато целиться стало гораздо легче. Эффект был даже сильнее, чем на земле, где с луком я более-менее мог справиться. Я успешно поразил четыре мишени, когда мы заметили, что к арене приближаются двое человек.

Аннабет остановила коней рядом с ними. Увидев, кто это, я нервно сглотнул. Перед нами стояла Кларисса и её брат, имени которого я не знал. Я был рад, что это не тот парень, которого я уделал на недавнем «Захвате Флага», но мне всё равно было тревожно. Взгляд, которым Кларисса буквально сверлила меня, не предвещал ничего хорошего.

Аннабет спрыгнула с колесницы и вышла вперёд.

— Мы пришли потренироваться, — решительно заявила Кларисса.

— Мы тебе мешаем? — голос Аннабет был дерзок, но в меру.

Достаточно, чтобы продемонстрировать свою силу, но не настолько, чтобы спровоцировать дитя вспыльчивого бога войны.

— Вовсе нет, — Кларисса хищно улыбнулась. — Вы как раз кстати.

Я подошел к Аннабет и шёпотом поинтересовался:

— Отомстить хочет?

Я совершенно не хотел драться, особенно с Клариссой. Я успел понаблюдать за ней во время тренировочных боёв. Кларисса могла спокойно сражаться хоть с тремя противниками. Мне не терпелось увидеть, на что гроза всего Лагеря способна в «Захвате Флага» или в реальном бою. Однако я совершенно не горел желанием узнать это раньше времени и ощутить на своей шкуре. У Клариссы и её брата было по мечу, а у нас с Аннабет — кинжалы. По крайней мере, за нами находилась колесница и, в случае чего, можно удрать. Но что дальше? Вечно бегать не получится, и я сомневался, что дети Ареса так легко отступятся.

Однако я оказался громче, чем рассчитывал, и Кларисса услышала мои слова.

— Отомстить? Я не настолько мелочна, Эдвард. Тем более, что в следующем «Захвате Флага» мы будем в одной команде. Победа у нас в кармане.

— Просто Эд. Пожалуйста, — попросил я, используя последние остатки своей смелости.

Кларисса задумчиво склонила голову.

— Да, пожалуй, «Эд» лучше. Эдвард Тич — один из самых грозных детей Ареса. Тебе до него вечность расти, малыш.

Кровь в моих ушах стучала так громко, что я практически проигнорировал тот факт, что самый известный в истории пират по сути является моим кузеном.

— Чего тебе надо, Кларисса? — спросила Аннабет.

— Давай посоревнуемся. Пять кругов, за каждый круг нужно поразить девять целей. Побеждает тот, кто придет первым.

Я смотрел на Клариссу и сомневался в том, что она будет играть честно. Наверняка дело не обойдется без столкновений, палок в колеса и других попыток убить нас.

Меня терзали сомнения, но Аннабет неожиданно согласилась.

— Идёт, — уверенно сказала она. — Только дай нам сменить лошадей.

— Не тяните, — ответила Кларисса.

Я думал, что Аннабет воспользуется моментом, чтобы дать мне совет, как остаться целым после стычки с Клариссой. Но вместо этого Аннабет просто учила меня, как управляться с лошадьми, как их запрягать и прочее. Когда же я озвучил ей свои опасения, Аннабет спокойно ответила:

— Ты правильно делаешь, что всегда начеку рядом с детьми Ареса. Но это не тот случай. Кларисса предпочитает играть честно. Но ты же понимаешь, что нам все равно не выиграть? Так что не гонись за победой, считай, это простая тренировка. Говори, если нужно замедлить ход или остановиться. Это не соревнование.

И тут я понял, что видел совсем не то, как дело обстояло на самом деле. Никакого конфликта не назревало, Кларисса не искала драки. Аннабет поняла это самого начала. Когда она спросила, не мешаем ли мы Клариссе, это не было дерзостью. Это был обычный вопрос. С души будто камень упал.

— Нет же, это соревнование, — ответил я.

Аннабет недовольно нахмурилась.

— Потом я попытаюсь улучшить свой результат, — объяснил я.

Наши колесницы встали на линии старта, и по команде Клариссы лошади рванули вперед. Первые несколько секунд мы ехали вровень. Но вскоре наша колесница начала отставать. Аннабет пристроила нас за Клариссой.

Помимо мишеней для стрельбы по обеим сторонам от трассы стояли соломенные чучела, которые можно было бить оружием ближнего боя. У парня из Домика Ареса был меч, у меня же — только копьё перед заездом мне выдала Аннабет.

Брат Клариссы просто взмахнул мечом, прорезал мешок на первом чучеле, и их колесница поехала дальше. Когда мы поравнялись с чучелом, я сделал выпад и проткнул его копьём. В то же время наша колесница продолжала идти вперед, и копьё начало проворачиваться. Я крепко сжал древко, чтобы оно не выскользнуло у меня из рук. Затем я дёрнул копьё на себя и вырвал его из чучела. Это оказалось также сложно, как я и думал.

Сынок Ареса впереди нас грациозно взмахнул мечом и начисто снес голову второму чучелу. Позер.

В мишени, которые стояли поодаль, я стрелял из арбалета. Мне приходилось тратить время на перезарядку и перед каждой новой целью просить Аннабет сбавить ход, но тем не менее все болты летели точно.

Сын Ареса просто метал дротики, которых у него была целая охапка. Меня тоже пытались научить их бросать, но из-за моей дряблой мускулатуры ничего путного не вышло. Сказали, лучше попытаться снова, когда я окрепну, что непременно случится. Меня пугали эти слова.

У меня получалось поразить нужное количество целей за круг, но постепенно мы всё больше отставали от колесницы детей Ареса. Один раз едва не случился казус. Я ткнул копьём в чучело слишком глубоко и, по всей видимости, задел деревянный шест, на котором оно сидело. Встретив неожиданное препятствие, копьё отозвалось в моих руках с такой силой, что я почувствовал зубами. Но мне удалось удержать копьё и выдернуть его обратно, пока оно само не сбросило меня с колесницы.

После этого случая я предпочёл изменить подход. Копьё имело достаточно длинный наконечник с режущей кромкой. Если взять копьё правильно, им можно наносить неглубокие порезы. Целиться я старался в край чучела. После пары попыток я приноровился махать копьём и наносить удары стало гораздо легче.

Перезаряжать арбалет на ходу я тоже научился быстрее, так что мы смогли даже ускориться. Однако всё равно мы отстали от Клариссы больше, чем на круг.

— Какое разочарование. Ты просто жалок, Эд, — презрительно сказала Кларисса после нашего финиша и плюнула на землю.

— Мы и не соревновались, Кларисса, — прямо заявила Аннабет.

— Так говорят все проигравшие.

Аннабет украдкой улыбнулась мне, и я её понял. Мы получили хорошую тренировку, а дети Ареса удовлетворили свою потребность в необходимости куда-то выплеснуть свою энергию. Я же убедился, что всякие примочки Афины, вроде копья и колесницы, вполне способен освоить и я.

Чуть позже, когда Кларисса и её братец ушли, Аннабет спросила меня:

— Как ты себя чувствуешь?

Несмотря на непредвиденную стычку с Клариссой, теперь я чувствовал себя гораздо лучше. Быстрая езда определённо помогла мне прийти в себя. Тот факт, что моя плоть, по сути, соткана из некой сверхъестественной материи, перестал иметь прежнее значение. Мне всё ещё было интересно как, но не почему. Затея Аннабет сработала.

— Я думаю, здорово, — ответил я.

Глава 13. Дочь Афродиты вступает со мной в дебаты

Весенние каникулы подошли к концу, и Аннабет была вынуждена вернуться в общественную школу в Нью-Йорке, где у неё была комната в общежитии. Она и так задержалась, помогая мне освоиться в Лагере. Когда я узнал об этом, мне стало неловко. Не люблю быть обузой, хотя и лениться люблю гораздо больше. За эту неделю Аннабет сделала для меня куда больше, чем родная мать за всю мою жизнь, поэтому я немного расстроился, когда узнал, что она уезжает. Но свои чувства я предпочёл оставить при себе, тем более Аннабет обещала приезжать на выходные.

И всё же, меня эта новость застала врасплох. Аннабет говорила, что живёт в Лагере с семи лет, и я думал, что она буквально здесь живёт. Оказалось, это её парень Перси уговорил её пойти учиться как «нормальные люди». Её отец вместе со своей женой жил в Сан-Франциско, но Аннабет хотела быть вместе с Перси, поэтому выбрала школу поближе. К тому же, отношения со своей мачехой у Аннабет оставались немного натянутыми, они были далеко не такие идеальные, как у меня с Кэрол.

И несмотря на то, что Аннабет возвращалась к обычной учёбе среди смертных, от поисков Перси Джексона она не отказывалась. Местонахождение Лагеря Юпитера, в котором он должен был оказаться, всё ещё оставалось тайной. Гера-Юнона позаботилась о том, чтобы Джейсон не вспомнил раньше времени. Он мог назвать лишь примерное место — область залива Сан-Франциско, где Лагерь Юпитера присматривал за штабом титанов на горе Тамалпаис. Но нельзя просто так явиться туда и проверить каждый камень в округе в поисках таинственного лагеря римлян. Чары сильнейшей магии скрывают его не только от смертных и монстров, но и от греческих полубогов, ведь почти каждый раз эта встреча оборачивается кровопролитием. Поэтому, даже если удастся найти лагерь, маловероятно, что римляне отнесутся к нам дружелюбно. И, что важнее всего, нельзя идти против воли богов. Они намеренно скрыли оба лагеря друг от друга и откроют тайну лишь, когда наступит время.

Аннабет хоть и понимала это, но не собиралась пускать всё на самотёк. Лагерь Юпитера нельзя обнаружить, зато, возможно, получится обнаружить Перси, когда его отправят на поиск по следам гигантов. Именно так и произошло с Джейсоном: не успел он объявиться в Лагере Полукровок, как его тут же отправили через всю страну, в Калифорнию — спасать Геру-Юнону из вражеского плена.

Аннабет не сомневалась, что с Перси произойдёт что-нибудь похожее — уж слишком силён и влиятелен сын Посейдона. На его поиски были отправлены сатиры, охотницы Артемиды и даже один дружелюбный циклоп (единокровный брат Перси). Аннабет тем временем искала любые свидетельства существования Лагеря Юпитера. Она изучала историю Рима, США и всех других стран, в которых успели побывать боги. Рисовала карты, отмечая особые места силы, месторасположения магических артефактов, расселение мифологических существ и маршруты старых поисков полукровок, пытаясь найти хоть какие-то подсказки. Время от времени Аннабет общалась и с Дельфийским Оракулом, которая учится в академии «Кларион» (да, меня это тоже удивило).

Однако время шло, а о Перси так и не было известий. Джейсон прибыл в Лагерь Полукровок ко дню зимнего солнцестояния, когда силы зла наиболее могущественны. Минул день солнечного равноденствия, когда день равен ночи, и баланс сил можно легко склонить в одну из сторон. Перси не объявлялся.

Оставалась крайняя дата — день летнего солнцестояния (у богов странный пунктик на этих датах), когда домик Гефеста должен достроить летающий корабль — Арго II. Это самый продолжительный день в году, когда боги наиболее могущественны и благосклонны к деяниям полукровок. Но Перси должен объявиться раньше. По крайней мере, Аннабет всем сердцем надеялась на это.

***

Мы остались в домике Афины втроем. Я жил в Лагере уже не первую неделю. Так как телефоны здесь были не в почёте, я писал домой письма. От руки и на бумаге. Буквально как в кино или старых книжках.

Я ничего не говорил родителям про надвигающийся конец света. Они догадались сами. Точнее, это была Кэрол. Сказывается её опыт журналистки. Она заметила, что в последнее время в мире несколько участились природные катастрофы и бедствия. Землетрясения, ураганы, песчаные бури. Обычный человек не заподозрил бы ничего сверхъестественного. Может быть, кто-нибудь указал бы в сторону глобального потепления. Но Кэрол, зная некоторые обстоятельства, не преминула поинтересоваться, связано ли это как-то с «нашими друзьями».

Я не хотел пугать родителей, и тем более признаваться самому себе, что всем нам грозит смертельная опасность. Но и молчать мне тоже было сложно, поэтому я постарался вскользь упомянуть «некие силы» и попросил их быть готовыми к буйству стихии у нас в Теннеси.

«В огне и буре мир гибнет снова». В пророчестве не было ни слова, ни намёка на то, что всё закончится хорошо. Все говорят, что точный смысл пророчеств часто не ясен до их свершения, но у меня не было здравых идей о том, как интерпретировать эту строчку. Может быть, «мир» — это просто какая-то карта? Но разве она может иметь столь грандиозное значение в грядущей войне с Геей, чтобы упоминать её в пророчестве?

Есть вариант, что произойдёт нечто похожее, как в прошлом году: когда «ураган» по имени Тифон прошел по всей стране от Портленда до Нью-Йорка, но в конечном итоге был повержен богами. Жертв и разрушений он принёс множество, поэтому меня не прельщало даже такое толкование.

В общем, в письмах родителям я старался обходиться без подробностей, но получалось не очень. После этого они слишком часто стали спрашивать о моём здоровье и успехах в тренировках. Хотели, чтобы я был готов к тому, что грядёт.

Папа же помимо прочего интересовался социальными отношениями в Лагере. Какой домик с кем дружит, кто стоит особняком. Есть ли общие шаблоны поведения у детей того или иного бога. Просил быть аккуратнее с детьми Ареса, будто я сам бы не догадался. Тем не менее он воспринял положительно тот факт, что один из них фактически стал моим личным тренером. Папа настаивал, что мне нужны близкие знакомые самого разного характера, тем более что это может укрепить доверие между Домиками Ареса и Афины. На словах звучит хорошо, но мне кажется, что я бесил детей Ареса одним лишь своим существованием. Какое там доверие.

Не раз я напоминал родителям, что если всё пойдёт хорошо, я вернусь уже к началу осени. И на всякий случай я предупредил их, что в будущем могут возникнуть некоторые казусы и происшествия, которые люди не смогут правильно понять, а меня выставят козлом отпущения. Например, если какой-то монстр устроит в школе погром, пытаясь убить меня, после чего мне придётся менять учебное заведение. Я надеялся, что это может произойти, если мне только жутко не повезёт. Но опыт моих новых братьев и сестёр чётко говорил: это случится непременно, и везение тут ни при чём. Монстры живут всюду, а дети сильных богов для них как красная тряпка.

Однако Кэрол к такой новости отнеслась скептически. Она напомнила мне, что большинство детей Афины признают в более раннем возрасте, и что к тому моменту они встречают гораздо больше мифических существ, чем я. На фоне других полубогов я почти что жил жизнью обычного человека в самом обычном мире. Да и те же сатиры, которые обычно ищут и сопровождают новых полукровок, почему-то не любят наш город. Кэрол попросила разузнать, какова причина столь странных обстоятельств, и оценить мои реальные риски встретить монстра в Мемфисе.

Признаться, меня самого беспокоил этот вопрос, но поинтересоваться у Хирона я осмелился только после письма Кэрол.

— Видишь ли, Эд, у богов есть свои сферы влияния, — объяснял мне Хирон, и, кажется, делал он это неохотно. — Как например Квебек, где обосновался Борей, или Лос-Анджелес, где находится вход в царство Аида. Есть ещё Аляска — там дикие земли, где господствуют первобытные силы, а у богов нет власти. Если ты верно помнишь, Эд, сатиры — спутники нашего мистера Д., — Хирон говорил о Дионисе — директоре Лагеря, которого я ни разу не видел. — Мемфис — это земля неподвластная ему, поэтому сатиры обходят его стороной.

Мы сидели на террасе Большого Дома и играли в карты. Хирон снова был в своём инвалидном кресле. Когда я пришёл к нему с вопросами, он прежде всего предложил мне сыграть в карты, и я не счёл вежливым отказаться. У Хирона был такой тоскливый взгляд, словно он очень давно искал кого-нибудь, кто с ним сможет сыграть, но все по тем или иным причинам отказываются.

На самом деле обычные карты я не сильно любил, в отличие от коллекционных карточных игр или обычных настолок, вроде «Монополии» и «Клуэдо». Поэтому нам пришлось потратить некоторое время, пока Хирон учил меня игре в безик.

— А что тогда монстры? Почему они не заходят в Мемфис? — спросил я.

На самом деле, отсутствие монстров и сатиров не единственное, чем Мемфис выделялся среди других городов Соединенных Штатов. Был ещё один момент, но о нём я предпочёл пока молчать.

— Влияние богов — важный фактор, Эд, — спокойно объяснял мне Хирон. — Но оно не абсолютно. Они не могут проследить за каждым человеком, и даже за своими детьми, если только не сочтут их достойными своего внимания. Однако монстры знают, где встречаются полубоги, и, где их меньше всего. Если какое-то место безынтересно богам, то и монстров там почти нет.

На этот раз объяснения Хирона звучали менее убедительно. Я заподозрил, что он просто пытается поскорее закончить наш разговор. Хирон словно говорил по существу, но при этом старался избегать какой-то конкретной темы. Я начал сомневаться, что смогу выведать у него всю правду.

— Но говоря о монстрах, — у меня оставался ещё один вопрос. — Я не могу определить кое-кого. Год назад я видел, скажем, летающую змею. То есть это была буквально змея с птичьими крыльями.

К этому моменту я смог определить всех существ, которых встречал до того, как мне открылся мир греческих богов. Шестерукий здоровяк — гегеней, пернатая старуха на ветке — гарпия, и я уверен, что однажды в толпе заметил циклопа. Но змея с крыльями? Я не мог вспомнить ни одно существо из греческой мифологии, которое подходило бы под это описание.

— Эд, Туман может воздействовать даже на полубогов, — ответил Хирон, и почему-то я не удивился, что он снова ушёл от прямого ответа. — Ты мог увидеть какую-нибудь гарпию или пегаса, которые были неправильно скрыты Туманом. Или это могло быть что-то куда более обыденное. Например, летучий змей или хищная птица со змеей в когтях. Эд, у тебя же плохое зрение, и ты не носил очки. Вдобавок, тебя могло ослепить яркое солнце, а спутанные мысли могли заставить тебя думать, что ты видел нечто совсем иное.

Это уже выходило за всякие рамки. Хирон хорошо подбирал слова, но я понимал, что он намеренно пытается увести меня куда-то в сторону. Словно я был маленьким ребёнком, которому вежливо и осторожно пытаются объяснить, что никаких волшебных единорогов не существует. Я устал от такого отношения.

— Скажите честно, — прямо попросил я. — Вы не хотите говорить всю правду, или просто не можете?

Хирон грустно улыбнулся.

— Ты сообразительный, — томно вздохнул он. — Ты прав, я действительно не могу рассказать тебе всего. Если однажды тебе суждено будет узнать правду, то лучше пусть это буду не я. Однако в любом случае это маловероятно.

Мне вдруг стало легче. Я на удивление спокойно принял тот факт, что Хирон скрывает правду не из-за своей прихоти, а из-за каких-то давних соглашений. Точно также Хирон поступил, когда в Лагере Полукровок появился Джейсон, римлянин среди греков. Многие годы два лагеря скрывали своё существование друг от друга, чтобы не допустить новых конфликтов и войн

В чём причина на этот раз, и что не так с Мемфисом, Хирон сказать мне не мог. На секунду в голове возникли кое-какие мысли, но я счёл их настолько сумасшедшими, что тут же прогнал их прочь.

— Скажите хоть, мне стоит волноваться?

Я нервничал. Может быть, у меня и моей семьи под носом находится какая-то настолько ужасающая и древняя сила, которую боятся даже монстры? Как скоро она даст о себе знать?

— Я так не думаю, — ответил Хирон, собирая карты после сыгранной партии. — Непосредственной угрозы для тебя нет. Думаю, тебе даже повезло родиться в таком городе, где практически не бывает монстров. Немногим детям столь сильных богов, как Афина, настолько улыбается удача. И уж точно немногим удаётся дожить до твоего возраста. Ну, — Хирон посмотрел на меня по-особому, давая понять, что на этом вопрос закрыт. — Ещё партию?

Я не сказал ни Хирону, ни кому-либо другому про то, что у меня нет арахнофобии. Я продолжал хранить в секрете тот факт, что я единственный отпрыск Афины, который не боится пауков. Я тот, на кого по неизвестной причине не пала месть Арахны.

Я не знаю, зачем я это скрывал. Возможно, у меня были дурные мысли, и я просто желал немного потешить своё эго. Например, когда Аннабет, наша спасительница миров, случайно наткнётся на маленькое восьминогое существо и до смерти перепугается, на помощь тут же приду я, выставив себя героем этой минуты. А может быть, я просто хотел посмеяться с реакции моих братьев и сестёр на простого паука. Не буду спорить, у меня были не самые чистые помыслы. В моей голове крутился ещё один вариант, как я могу использовать чужую арахнофобию, но пока он был лишь в форме смутной идеи…

О том, что я не боюсь пауков, знали только Коннор и Трэвис, и подробности я мог узнать только у них.

— Не уверен, что мы многое знаем, — пожал плечами Коннор, когда я спросил их об этом.

Мы собирали клубнику с полей и в какой-то момент остановились, чтобы отдохнуть. Коннор уселся прямо на земле, подобрав под себя одно колено. Я же, как и Трэвис, не хотел пачкать джинсы и потому оставался стоять.

— Так, слухи. Кто-то скажет одно, кто-то другое, — Трэвис поставил рядом корзину с ягодами и вытер лоб. — Вот например, дети Афины говорят, что пауки могут почуять их запах аж за милю и будут преследовать, пока не настигнут.

— И… что дальше? — спросил я в недоумении.

Коннор и Трэвис рассеянно пожали плечами.

— Большинство пауков, которые обитают в США, безобидны, — напомнил я, поддерживая свою репутацию занудного ботана. — Да, встречаются и опасные виды, но их очень мало. Что пауки будут делать, когда найдут ребёнка Афины? Покусать не смогут. Опутать паутиной? Да это вроде несерьёзно как-то.

Я где-то вычитал, что в любой момент на расстоянии мили от нас может находиться не менее сотни пауков. Сомневаюсь, что в Лагере Полукровок было иначе, но к моим соседям по домику никто приставать не спешил.

Коннор заговорщицки зашептал:

— Ну, говорят, когда дети Афины маленькие, по ночам вокруг них собираются полчища пауков. Они сидят так всю ночь и смотрят на них своими глазами, — Коннор сложил пальцы, изобразив нечто похожее на дополнительную пару глаз на лбу.

Я мысленно представил себе эту сцену:

— Уф, жуть.

Даже если пауки не смогут причинить детям непосредственного вреда, то вот так вот пробираться к ним, когда те пытаются спать… Да ещё и не один паук, а сразу десятки. Множество черных комочков с лапами и блестящими глазами сидят вокруг бедного ребёнка. Конечно, тут можно попрощаться со здоровым психическим развитием.

— У меня, конечно, такого не было, — поспешил прояснить я.

В моём родном городе пауки вели себя абсолютно адекватно. Более того, мне пауки всегда немного нравились. Их внешность, которую все считают жуткой, я, наоборот, находил интересной и необычной. И польза от них есть: жрут доставучих мух, москитов и других вредителей. У меня никогда не было причин для конфликта с пауками.

Тем не менее, как я понял, непосредственного вреда другим детям Афины пауки не причиняли. Или же, как сказал Коннор, нам просто не всё известно.

— Знаете, это пока что похоже на нездоровую манию преследования, — озвучил я свои мысли. — Какие-то чудики наблюдают за тем, как ты спишь? Бр-р. Но не более.

Коннор и Трэвис ухмыльнулись.

— А я говорил, что ничего серьёзного в этом нет! — подхватил за мной Трэвис. — Можем пугать детей Афины, сколько захотим!

— Я бы не стал бездумно играть с чужой психикой, — спешно предостерёг я. — Есть риск, что это может плохо закончиться.

Для обеих сторон.

— Слышишь? Он говорит, не перестарайся! — Коннор поддел брата в бок.

— А я-то что?

— Чем это вы занимаетесь? — неожиданно раздался строгий голос.

Мы не заметили, как к нам подошла Кэти Гарднер, староста домика Деметры. Трэвис растерянно ойкнул. Коннор вскочил на ноги, подхватил свою корзину с ягодами и выдавил улыбку.

— Мы возвращаемся к работе, — я тоже подобрал свою корзину.

Кэти нахмурила брови. Взгляд у нее был точь в точь как у моей мамы, то есть у Кэрол, в моменты строгости. Наверное, так выглядит любая мама, когда её любимый ребёнок чем-то сильно её разочаровывал.

— Я надеюсь, вы не подстрекаете Эда ко всяким своим глупостям? — настороженно проговорила Кэти.

— Нет, мам! То есть мэм, — икнул Коннор.

Трэвис прыснул со смеху.

Я решил, что пора встать на их защиту:

— Глупости — это не в стиле домика Афины.

Я попытался пошутить. Но либо из меня шутник ужасный, либо Кэти совершенно невосприимчива к подобному юмору. Лицо её оставалось бесстрастным.

— Мы обсуждали… клубнику! — я быстро придумал новую отмазку. — Я хочу понять, почему мы собираем клубнику, если сейчас весна? И как же прополка, подкормка и всё остальное? Я не видел, чтобы этим кто-то занимался.

Я думал, сейчас Кэти гордо заявит, что всю грязную и тяжёлую работу на себя берёт домик Деметры, чтобы остальным не пришлось пачкать руки. Но я ошибся.

— Это благословение Мистера Д., — живо отозвалась Кэти, легко поверив в мой блеф. — Ты бы видел, какой урожай здесь летом, когда приезжает его сын — Поллукс. За нашей клубникой ухаживать не надо, и плоды она даёт круглый год. Всё сделано для вас, лоботрясов! — Кэти пристально посмотрела на Коннора и Трэвиса.

— Эй! — обиженно возразил Коннор. — Мы же просто на минутку остановились, чтобы отдохнуть!

— Да у вас и половины корзины не собрано, — Кэти указала на корзину Коннора, Трэвиса и, что неприятно, на мою. Потом Кэти на секунду закрыла глаза, сделала глубокий вдох и постаралась тепло нам улыбнуться: — Пожалуйста, соберите клубнику. Чем раньше закончите, тем быстрее уйдёте, верно?

И вновь она стала похожей на добрую мать, которая пытается воспитывать своих непослушных сыновей. Не знаю, как Стоуллы, но я испытал укол совести. Мы послушно вернулись к сбору клубники.

— И Коннор, — Кэти почему-то позвала именно его. — Пожалуйста, не впутывай Эда в свои проделки.

Согнувшись над кустом, Коннор бросил в мою сторону взгляд, в котором отчётливо читалось: «Это ещё кто кого впутывает!»

Тем не менее он ответил:

— Хорошо.

— Спасибо, Коннор, — Кэти снова улыбнулась.

Мне показалось, что Коннор немного покраснел. Трэвис точно покраснел, но от сдерживаемого смеха.

***

Я продолжал жить в лагере: осваивал ремесла, собирал клубнику, чистил конюшни и общие туалеты (запах в последних не всегда был лучше), тренировался и учился. Мифология стала моим новым любимым предметом — я был тем самым нудным ботаном и любимчиком учителей. Но не всегда обходилось без казусов.

Как-то раз я озвучил мысль, что мы, возможно, слишком жестоки к монстрам — сразу же бросаемся в драку. Или полубоги, которые жили в прошлом, слишком часто охотились на монстров, и те в результате озлобились. Я высказал предположение, что многие проблемы можно было бы решить путём дипломатии и без насилия.

Парень из домика Ареса (тот самый, которого я побил в свой первый Захват Флага) проворчал, что в бою нет времени языком лепетать, и вообще, у меня даже нет опыта в стычках с монстрами. С последним я не спорил. Единственный раз, когда на меня напали с целью убить, произошёл в аэропорту Нью-Йорка. Но и тогда в бой вступили Коннор и Аннабет, а я преимущественно наблюдал в стороне.

Но ещё тогда я счёл странным, что две, казалось бы, цивилизованные женщины (пусть и со змеиными хвостами вместо ног) напали на нас без всякой причины. Да, позже мне объяснили, что монстры мстят за события прошлого либо пытаются избавиться от полубогов, пока те не стали слишком опасны. В худшем случае — они работают на кого-то особо злобного и могущественного, вроде Кроноса или Геи. С последним ничего не поделаешь, но первые две причины мне в большей степени казались недоразумением.

Я рискнул сказать, что некоторые монстры и люди, которых мы воспринимаем злодеями, могут быть просто обижены на богов или героев прошлого. Им требуется помощь и сочувствие, но вместо этого они получают меч.

— Например, Медея! Яркий пример жертвы в мифологии.

Я не знаю, что дёрнуло меня привести в пример Медею! Так или иначе жребий был брошен. Моим оппонентам по дебатам стала Пайпер.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — резко возмутилась дочь Афродиты.

Я знал, что Пайпер, Джейсону и Лео довелось встретиться с Медеей, когда этой зимой они отправились спасать Геру-Юнону из плена гигантов. Колдунья едва их не убила, но, как я понял, всё пошло неладно лишь, когда Медея узнала имя Джейсона.

Джейсон — Ясон, также звали героя, которому Медея помогала в далёком прошлом.

— Без Медеи поход аргонавтов бы провалился. Она была влюблена в Ясона и была готова ради него на всё, но он в конце её просто бросил. Да тут любой бы озверел.

Пайпер выглядела ошарашенной. Я понял, что неправильно изъяснился.

— Я имею в виду, что у неё есть причины, чтобы злиться, — попытался объяснить я. — Разумеется, это не повод убивать всех, кого зовут Ясон или Джейсон. Но вы пытались быть с ней хотя бы немного дипломатичными? Может, вы сказали что-то, что могло случайно обидеть её?

Джейсон и Лео молчали, позволив Пайпер говорить за них. Я был этому только рад, так как не хотел стоять в дебатах против трёх соперников с одинаковым мышлением и с одной позицией. Я бы морально этого не выдержал.

— Мы бы просто не успели, — голос Пайпер стал куда спокойнее. — Медея сразу же околдовала Джейсона и Лео своим голосом. Всё, что я делала — пыталась вернуть их в чувство.

Я слышал и об этом. Медея, как колдунья, обладала чарующим голосом. По словам тройки, она едва не уговорила Лео и Джейсона убить друг друга, чтобы затем окунуть их в воду, откуда они якобы выйдут живыми, здоровыми и более сильными.

Пайпер была из немногих детей Афродиты, которые тоже обладали чарующим голосом. Пайпер может уговорить человека совершить любое действие вопреки его воле. К счастью, она пользовалась чарующим голосом только при крайних обстоятельствах. Например, в логове Медеи, где они устроили настоящую магическую битву двух голосов.

— Но если ты единственная, кто осталась в сознании, — продолжал настаивать я, — могла ли ты обратиться прямо к Медее и решить всё переговорами? А не устраивать с ней противоборство, тем самым закрепив её подозрения в том, что вы — враги?

Остальные полубоги и наш учитель-сатир то и дело переводили взгляды с Пайпер на меня. Даже те, кто обычно валял дурака на уроках, теперь с интересом слушали наши дебаты.

Я понимал, что с самого начала полубоги, пожившие и повидавшие больше меня, будут на стороне Пайпер. Я же в их глазах был наивным зелёным новичком, который пока плохо понимал, что к чему.

Но даже если я не прав, я бы хотел получить тому веские доказательства. Но пока что аргументы были на моей стороне. Несколько секунд Пайпер растерянно молчала.

— С ней нельзя договориться, — наконец покачала головой Пайпер, но в её голосе не чувствовалось былой уверенности. — Она кровожадна. Она убила собственных детей.

— А точно было именно так? — я сомневался, что тому есть доказательства. — Согласно другой версии, детей Медеи убили взбунтовавшиеся коринфяне.

— Сейчас ты говоришь совсем, как она! — предъявила мне Пайпер.

Полагаю, таким образом Пайпер хотела меня пристыдить, но я ухватился за эти слова как за доказательство собственной правоты.

— Значит, Медея отрицала эти обвинения? — дерзко спросил я в ответ. — Но какой смысл? Будь она также безумна, как ты говоришь, она бы призналась, что убила собственных детей. Но она настаивала на коринфянах. Зачем? Вы ведь не судьи Подземного Царства, вы просто полубоги, которые проходили мимо. Какое ей дело, что вы думаете о ней?

Остальные полубоги зашептались. Мои слова наконец-то заставили их задуматься. Я только что заработал дополнительное очко в свою пользу.

Но стоило мне взглянуть на Пайпер, и я неожиданно понял, что где-то просчитался. У неё появился новый контраргумент. В её взгляде снова появилась былая уверенность.

— Чарующему голосу нужна не только магия, но и убедительность, — стала объяснять Пайпер, и в этот момент я загодя понял, что проиграл дебаты. Я допустил ошибку. — Если бы Медея призналась, что это она убила своих детей и своего брата, Лео и Джейсон стали бы осторожнее. Медея изображала из себя приветливую хозяйку, говорила ласковыми словами и называла себя безвинной. Но если бы этот образ пропал, возможно, исчез бы и эффект её голоса.

Пайпер не оставила мне не единого шанса. Её слова были точны и убедительны.

— Хорошо, — против воли согласился я. — Я принимаю этот аргумент.

Я не любил проигрывать в споре. И тем более признавать свою неправоту, потому что обычно всё как раз наоборот. Обычно я побеждал в споре, а если меня не слушали, в конце концов я всё равно оказывался прав. Я привык к этому. Но папа часто мне напоминал, что прав я могу быть не всегда. Иногда стоит просто принять чужую точку зрения, даже если это неприятно. Всяко лучше, чем выставлять себя на посмешище, пытаясь убедить всех в своей правоте.

Папа часто говорил, что моё упорство передалось мне от матери. Теперь я понимал, что он имел в виду. Но мне это не нравилось. В мифах Афина была горда. Порой, даже слишком. Если она проигрывала в споре, она мстила, и в гневе она была страшна.

В те редкие моменты, когда я проигрывал в споре и не желал признавать свои ошибки, папа всегда напоминал мне, что никто не может знать всё. Все мы склонны ошибаться, и это может быть позорно. Гораздо хуже — отказ признать свою неправоту. Папа иногда напоминал мне об этом, даже если спор выигрывал я.

Теперь я проиграл. Я разыграл все свои карты.

Но Пайпер и не думала останавливаться. У неё появились и другие аргументы против Медеи, о которых она не вспомнила сразу.

— Медея не пыталась быть дружелюбной ни с нами, ни с другими полубогами. У неё была целая коллекция оранжевых футболок Лагеря Полукровок и фиолетовых футболок Лагеря Юпитера. На них всех были следы от оружия, огня или каких-то когтей. Медея снимала их с убитых.

Я молчал, поджав губы. Меня разнесли в пух и прах. Неприятно проигрывать в споре.

Особенно неприятно мне было признать, что Медея в действительности жестокая и безжалостная колдунья. А ведь давно, когда папа в детстве читал мне древние мифы, я проникся к ней сочувствием. Медея была одним из моих любимых персонажей: женщина, которая отдала многое и потеряла всё. Поэтому я так засомневался, когда впервые услышал о встрече Пайпер, Джейсона и Лео с Медеей.

— Так и быть, — я поднял руки в знак капитуляции. — Признаю свою неправоту.

— Слушай, Эд, — обратилась напоследок Пайпер. — Возможно, Медея действительно жертва, но теперь это ничего не значит. Гея не воскрешает кого попало. Мы пытались договориться с Мидасом, я указывала на его хорошие стороны. Вернее, я думала, что у него есть хорошие стороны. Но он оказался просто жаден, а мифы, которые я читала, ошибались. Теперь они — слуги Геи, и вряд ли они нас послушают.

Я ничего не сказал, только кивнул в знак согласия. Пайпер была дочерью богини любви, но глупостью не отличалась.

Она совершенно точно права, и в этом была проблема. Гея, готовясь к своему возвращению, обратилась за помощью к некоторым людям, вернув тех из Царства Мёртвых. Тройка сумела разобраться только с алчным до золота царем Мидасом. Озлобленная Медея где-то скрывалась и по-прежнему представляла опасность. Но кого ещё могла воскресить Гея? Мы могли только гадать. А проверять свою теорию на практике, о монстрах и людях-жертвах, я желанием не горел. Уж слишком спутаны переменные.

Глава 14. Аннабет путает бейсболки

Я больше не приставал к Хирону с вопросами о том, что не так с Мемфисом. Я ясно понял, что старый кентавр связан какими-то обещаниями или клятвами, поэтому напрасно его не беспокоил.

Но несмотря ни на что я продолжал искать ответы. Я расспрашивал сатиров, но некоторые сами ничего не знали и с сожалением качали головой. Другие, может, и знали, но вовсе не желали об этом разговаривать. «Плохое место», — говорили они и сразу уходили.

Последним источником информации, который у меня оставался, была библиотека домика Афины. Наш домик магическим образом больше внутри, чем снаружи, иначе такая библиотека там бы просто не поместилась. Она занимала площадь минимум в два раза больше, чем всё жилое пространство. И хотя для настоящей, даже маленькой, библиотеки её размеры были достаточно скромными, этот недостаток компенсировался количеством.

Полок с книгами и свитками было столько, что бродя между ними, можно легко заблудиться. А стояли они так плотно, что в проходе между ними едва могли протиснуться два человека.

Здесь имелась литература на самый разный вкус и едва ли не всех эпох. Самые старые свитки в библиотеке имели возраст в три тысячи лет, а от разрушительного времени их защищала особая магия.

В один из дней я рыскал по библиотеке в разделе «Очерки полубогов. Поиски», надеясь найти среди старых дневников, записей и пересказов хоть какие-то упоминания Мемфиса. В какой-то момент я услышал по соседству от себя подозрительный шорох. Насколько мне было известно, Эшли в это время упражнялась на арене, а Малкольм был занят в центре искусств и ремёсел. В домике я должен был быть один.

В поисках источника шума я обошёл пару книжных рядов и немного удивился, обнаружив Аннабет. Она стояла на колене, листая географический атлас, который только что достала с нижней полки. Рядом с ней лежала небольшая стопка книг, которых она набрала раньше. Геологический справочник, что-то о геральдике, а названия других книг я не смог разобрать.

— Оу. Привет, — робко поздоровался я.

Аннабет повернула ко мне голову.

— Привет, — кивнула она и продолжила листать атлас.

Это был не первый визит Аннабет после того, как она вернулась к учёбе в городе. Она стабильно навещала нас каждый уикенд. Но обычно мы встречали её, когда она тяжёлой поступью заходила в домик, обязательно здоровалась с нами. После чего она бросала рюкзак на кровать, падала следом, откидывалась на подушку и включала свой ноутбук.

— Ты в порядке? — осторожно поинтересовался я.

Аннабет захлопнула атлас и, подхватив стопку набранных книжек, поднялась на ноги.

— Буду, — коротко сказала она.

Я не совсем понял, что она имеет в виду. Разыскивая своего парня, она совершенно не знала покоя.

Аннабет обернулась ко мне. Её взгляд упал на старую записную книжку в моих руках.

— А ты чем занят?

— Да вот, ищу что-нибудь о Мемфисе, — не стал скрывать я. — Хочу знать, почему его так не любят мифические существа.

— Многие были бы рады оказаться на твоём месте, — уныло произнесла Аннабет.

— Да, полагаю, ты права, — я растерянно закивал, чувствуя очередной укол совести за что, что слишком легко я живу. — И всё же, я бы хотел знать причину.

Аннабет задумчиво нахмурилась, но ничего не сказала. Она развернулась и зашагала к выходу из библиотеки. Поскольку я тоже нашёл то, что искал — записи о поиске полубога, который мимоходом завёл его в штат Теннеси, — я последовал за ней.

Когда Аннабет дошла до своего рабочего стола, её голову вдруг поразила свежая мысль.

— Ты помнишь, что имена имеют силу? — оставив книги на столе, Аннабет развернулась ко мне.

Я кивнул. Это из главных правил выживания полукровок. Всего одно имя монстра, неосторожно произнесённое вслух, словно GPS-трэкер могло привести к полукровке этого же монстра либо его дружков. То же самое и с богами. Конечно, они не станут убивать полукровку из-за таких пустяков, но они слышат каждый раз, когда их имя называют всуе. И, поверьте мне, бесконечные и навязчивые спам-уведомления раздражают не только людей.

— Мемфис ведь назван в честь древнеегипетской столицы, — развивала свою мысль Аннабет. — Может быть, это и не нравится греческим созданиям? Слишком чужое для них.

— Ну не знаю, — растерянно пробормотал я. — А как же Атланта или Атлантик-Сити? Они ведь названы в честь… титана, — сказал я, имея в виду Атласа. — Разве там иначе, чем в остальной стране?

Аннабет поджала губы и на секунду отвела взгляд. Должно быть, на неё снова нахлынули неприятные воспоминания. Несколько лет назад, когда Кронос ещё не восстал из Тартара, Аннабет и Перси довелось сразиться с самим Атласом и даже некоторое время продержать на своей спине небо. Я не знаю, каким образом они не сплющились до субатомных размеров. Похоже, что небо не настолько тяжёлое, чтобы раздавить полукровку в первые же минуты. Но Аннабет простояла с небом на плечах больше часа. А может, меньше. Она с трудом оставалась в сознании, а потом пробыла в отключке пару дней, и потому не могла ничего сказать точно. После того происшествия в волосах Аннабет появилась седая прядь. Наверное, раньше она выделялась сильнее, но к этому моменту почти исчезла.

— И всё же города эти названы в честь греческого титана, — сказала Аннабет секундой спустя. — Монстрам на это плевать, а сатиры… им просто не нравится название города. Но не более того.

— Тогда как насчёт Лос-Анджелеса и Сан-Франциско? — быстро спохватился я. — Христианство — это другая культура.

— Я думаю, тут ничего не поделаешь, — растерянно покачала головой Аннабет. — Боги вновь обрели сильное влияние в эпоху Ренессанса, но христианская власть тогда по-прежнему оставалась строгой и безжалостной. Полагаю, что боги и другие существа сумели адаптироваться. Но Мемфис — это другой случай. Египетская столица потеряла своё значение с приходом Александра Македонского и Птолемеев. Этот статус перешёл к Александрии, которая в большей степени была греческой. А потом пришли и римляне.

Аннабет была старшей в доме богини мудрости. А поскольку я прихожусь ей младшим братом, то фактически должен быть наделен схожими качествами. И тем не менее я не мог не удивиться тому, как логично и убедительно звучали её рассуждения. Возможно, она даже права.

Тут взгляд Аннабет упал на мой экземпляр Джулиуса Кейна о Древнем Египте, который лежал на тумбочке.

— Могу я посмотреть твою книгу? — поппросила Аннабет.

Получив моё разрешение, Аннабет раскрыла оглавление книги и пробежалась по строчкам.

— Последние главы здесь касаются пришествия Рима, — немного отрешённо пробормотала Аннабет. — Я могу взять её на недельку?

— Да, конечно, — недолго думая, согласился я.

Эта книга была моим заветным подарком на День Рождения. Но с момента приезда в лагерь я так и не прочитал хотя бы страницу. Времени совершенно не хватало.

У меня книга всё равно пылилась без дела. А Аннабет считала, что в поисках Перси и Лагеря Юпитера ей может помочь всё что угодно. Даже книга о геральдике и климатографический атлас США, который она просматривала пять минут назад.

— Если что, — счёл нужным сообщить я, — от того же автора есть книга чисто про взаимодействие Древнего Египта и Рима. Не знаю, правда, как оно поможет.

— Угу, — пробубнила Аннабет, отложив книгу к остальной стопке.

Она стояла, опираясь руками на стол, и не двигалась. Я уже хотел было вернуться к своим делам, но Аннабет вдруг шумно вздохнула. Её прерывистый выдох прозвучал как измученный всхлип. Я нерешительно замер на месте.

— Я устала, Эд, — тихо проговорила Аннабет. — Я не знаю, что мне делать.

Аннабет разразилась гневной тирадой о Гере, которая похитила её парня. Она звучала не так резко, как вы могли бы подумать, но оскорбления и проклятия, которыми Аннабет осыпала Геру, я предпочту здесь не поднимать.

— Я так устала, — проговорила Аннабет, вдоволь выругавшись. — Я не могу без него. Как мне быть? Мы с ним через столько вместе прошли. Чем мы заслужили такое?

Должен сказать, я совершенно не понимал Аннабет. Я никогда не дорожил кем-то, кроме своей семьи. И я имею в виду свою смертную семью из Теннеси, родители, бабушки и дедушки, даже дядя Джо — брат Кэрол, с которым я виделся примерно раз в месяц. Я знаю их всю свою жизнь, поэтому у меня такая к ним привязанность.

Но Аннабет и Перси были другими. Они рука об руку прошли большой путь. Вместе они не раз оказывались на краю гибели и каждый раз спасали друг друга. Я не имел такого опыта. Я не знал, как можно дорожить человеком, которого знаешь лишь несколько лет.

Поэтому я не имел ни малейшего представления, что ей ответить. Я не понимал её чувств. Я не был знаком с Перси, чтобы хоть что-то сказать о нём. Я даже плохо знал Аннабет, чтобы хоть как-то её приободрить.

Наверное, ей стоило поговорить с Малкольмом. Из всех детей Афины, не считая Аннабет, он дольше всех прожил в Лагере Полукровок. Они должны хорошо знать друг друга. Но сейчас Малкольма здесь не было. Только я — новичок и почти чужак. Но для Аннабет это вряд ли имело значение.

— Судьба — непростая штука, — наконец хоть что-то сказал я. — Ты делаешь всё возможное. Перси очень повезло с тобой. То, как ты дорожишь им, наверное, я завидую.

Аннабет посмотрела на меня. В её усталых серых глазах не было слёз. Она не плакала. Не сегодня. Но она была в отчаянии.

— Тебе стоит отдохнуть, — посоветовал я.

Аннабет двумя пальцами потёрла виски, пытаясь привести себя в чувство.

— Да, наверное, ты прав, — устало согласилась она.

Она вяло добрела до своей кровати и, сбросив обувь, забралась под одеяло.

— Я предупрежу остальных, чтобы они не шумели.

— Хорошо, — вздохнула Аннабет. — Спасибо.

У меня на душе было неспокойно. Мне хотелось хоть чем-то помочь Аннабет, остановить этот поток вечной скорби. Но я был бессилен. Я придерживался мнения, что Аннабет может помочь только время. Однажды загадка разрешится сама, но лишь когда боги сами того захотят. Я не решался озвучить это вслух.

***

В Лагере меня учили не только прямому бою. Поскольку Афина — богиня стратегической войны, мои соседи по домику учили меня стратегии и тактике. Вместе мы разбирали как реальные исторические сражения разных эпох, так и предыдущие игры в Захват Флага. Время от времени я бегал в лес, где обычно проходит игра. Я исследовал окружение, рельеф, возможные направления. Вместе с братом и сёстрами мы продумывали различные сценарии и возможные события несвершившихся сражений.

Арбалет стал моим излюбленным оружием, и у меня появились смелые идеи о том, как его улучшить. Мне не давала покоя моя первая игра в Захват Флага, когда я решил использовать арбалет как дубину. В тот раз у меня ничего не вышло.

Но я решил проработать эту мысль. Конечно, для самозащиты я держал при себе кинжал, но его нужно успеть выхватить. А арбалет всегда в руке. И это сама по себе увесистая деревяшка, которой можно неслабо огреть в ближнем бою. Но хотел большего.

В передней части корпуса арбалета я поместил большой бронзовый шип, чтобы им можно было совершать простые колющие тычковые удары. По краям плеч я ухитрился закрепить два лезвия для режущих и рубящих ударов. Останавливаться я не планировал, но пока что это была лишь проба пера.

Кое-как приспособив арбалет к ближнему бою, я стал упражняться в обращении с ним. Тренироваться я старался в сумерках и выбирая место подальше от любопытных глаз. Я не хотел, чтобы меня подняли на смех, увидев, как я неуклюже пытаюсь колоть и рубить совершенно неподходящим для этого оружием.

Фактически мне пришлось выдумывать особый боевой стиль, взяв за основу булаву. Немного поднаторев в деле потрошения чучел своим новым оружием, я уговорил Эшли стать моим партнёром по тренировкам. Вместе мы пытались проработать тактики противодействия мечу, копью, топору, ножу и другим видам оружия. Постепенно у меня стало получаться! Спасибо наследию Афины, как говорится.

Со временем Дик тоже узнал о моём «хобби». И ему это не понравилось. Он считал, что я бессмысленно трачу время — ведь лучше использовать нормальное и проверенное оружие, а не изобретать новое.

Дик потребовал спарринг-дуэль — узнать, смогу ли я с одним лишь арбалетом одолеть его. Я не смог. Дик был гораздо лучше тренирован, и у него не было «щадящего режима», как у Эшли. Его меч двигался быстро, а от моих ударов он закрывался щитом.

— Мой тебе совет. Брось это дерьмо, — сказал Дик после моего пятого поражения подряд.

Я не бросил. А Дик пусть катится к Церберовой бабушке.

На следующий день после моего разговора с Аннабет мне довелось поучаствовать в своём втором Захвате Флага. Как и предрекала Кларисса, мы оказались в одной команде с домиком Ареса. Союз сам по себе сильный, но человек нам не доставало. В нашей красной команде были домики Аполлона, Деметры, Ириды и Тихе. Аннабет уступила лидерство Клариссе, хотя это было лишь формально. Кларисса была нашим главным командиром, но стратегию в большей степени разработала Аннабет.

После хорошего отдыха Аннабет, кажется, стало гораздо лучше. Она была полна решимости надрать задницы нашим оппонентам.

Лидером синей стороны стал домик Зевса, то есть Джейсон единолично. Под своим началом он собрал все оставшиеся домики: Афродиты, Гефеста, Гермеса и Ники.

Нас превосходили числом, а вдобавок ко всему лидер противоположной команды умел летать, метать молнии и был едва ли не лучшим фехтовальщиком в лагере.

Но Аннабет и Кларисса не сильно волновались по этому поводу, ведь дети Ареса и Афины — лучшие бойцы в лагере. Малкольм был уверен, что даже для меня с трудом найдется достойный противник из противоположной команды. Организованность у противника тоже была хуже, чем у нас.

На этот раз меня не стали отправлять в самоубийственную миссию, не посвятив в детали. Я успешно прошел так называемый «обряд посвящения», хотя Аннабет категорически отрицала его существование. В любом случае, теперь я был полноправным членом команды, и план битвы от меня скрывать не стали.

Нас разделили на несколько отрядов. Самый крупный, состоявший преимущественно из детей Ареса, должен встретить противника и связать его боем у ручья, который служил разделяющей границей.

Аннабет снова взяла на себя роль рейдера и выбрала себе напарники Кьяру. Поскольку её мать — богиня удачи, шансы на то, что они обе доберутся до флага, и никто не отстанет по пути, существенно возрастали.

Малкольм вместе с Кэти и Мирандой Гарднер оставались в тылу, в качестве резервного отряда. В отсутствие Аннабет он координировал основные силы, а также отвечал за тылы.

Обязательства по охране флага возложили на одну Эшли. Я был уверен, что эта девочка-арсенал может заменить даже троих.

Меня с арбалетом на этот раз определили в отряд лучников, который состоял из трёх детей Аполлона: Уилла, Кайлы и Джейн. И более того, меня сразу назначили вторым командиром отряда! Что это значит? Ну, я мог предлагать некоторые идеи Уиллу, одному из старост и нашему командиру. Могли ли это делать Кайла и Джейн? Конечно, почему бы нет? Мог ли я командовать отрядом? Нет, это привилегия Уилла.

Зато я мог заменить Уилла, если с ним что вдруг случится. Что, в принципе, не имеет смысла в тренировочном бою, где запрещено нанесение тяжких увечий. В общем, особых привилегий я не имел. Зато звучало красиво — «второй командир»! Но не более того.

— Эй, Солас! — позвал Дик, когда мы уже поделились на отряды и собирались расходиться. — Ты взял с собой нюхательную соль?

Уилл, как главный лекарь лагеря, растерянно развёл руками.

— Стюарт имеет привычку грохаться в обморок, — язвительно ухмыльнулся Дик, указав на меня.

Я сжал зубы. Мне хотелось напомнить, что в тот раз я не упал в обморок, а предпринял неудачное тактическое отступление. Причём, до этого я одолел двух ребят из его же домика.

Но мне пришлось прикусить язык и смолчать. Не хватало ещё, чтобы из-за нас двоих поссорилась вся команда.

После сигнального рога мы двинулись вперед. Авангард столкнётся с силами противника, а наша задача — обойти их холмами с левого фланга, неожиданно появиться на высоте и обстрелять противника стрелами.

Мы должны были действовать быстро. В стороне уже был слышен звон оружия и истошные вопли ребят из домика Ареса.

Мы преодолели ручей и стали взбираться на холм. Дети Аполлона бежали впереди. Они двигались легко и проворно. Я же был хуже тренирован, да ещё и тащил с собой бронзовый щит. Когда я отстал ярдов на двадцать, им пришлось остановиться и подождать меня.

Руки и ноги уже хотели отвалиться, у меня сбилось дыхание. Тем не менее мы успели вовремя. Как только мы добрались до огневой точки, я прислонился к дереву и сделал пару глубоких вдохов.

Краем глаза я заметил, как внизу наш авангард пытается сдержать натиск превосходящих числом детей Гефеста и Гермеса.

— Я в порядке, — ответил я, заметив на лице Уилла смесь беспокойства и разочарования моей физической подготовкой. — Начинаем.

Я вскинул арбалет. Дети Аполлона наложили стрелы на свои луки.

— Целься! — скомандовал Уилл. — Пли!

Мы синхронно выстрелили и все попали. Пара ближайших к нам ребят свалились, дезориентированные попаданием по шлему или в незащищённые ноги. Наши наконечники тупые, но твёрдая деревяшка с энергией в тридцать–сорок джоулей может доставить неприятных хлопот.

Те двое уже начали подниматься.

Дети Аполлона уже были готовы к новому залпу, а я едва успел застопорить тетиву своего арбалета. Мне показалось, что Уилл раздражённо вздохнул.

— Стрелять по готовности! — приказал он.

Наши снаряды били по голым рукам и ногам, заставляли ребят из противоположной команды смешно подпрыгивать и ронять оружие. Одному парню даже снесли с головы шлем.

Я выстрелил второй раз и оценил обстановку. Противник начал сдавать позиции. Пользуясь суматохой на их правом, ближайшем к нам, фланге, наш авангард усилил давление на соответствующем направлении. Кларисса одним взмахом копья сбила с ног двоих, а третьего ударила щитом в лицо. Я поморщился.

Противник отступил к ручью и вступил в воду. Теперь превосходство было на нашей стороне. Но тут я увидел, как от авангарда синей команды отделилась небольшая группа из шести человек.

Дети Гермеса, возглавляемые Коннором и Трэвисом, двигались прямо на нас.

Я перезарядил арбалет и окликнул Уилла, что нужно уходить. Тот тоже заметил опасность и приказал отступать. Но перед этим дети Аполлона сделали дополнительный залп из луков, стараясь замедлить детей Гермеса. Джейн попала Трэвису в пах, и тот со стоном свалился на землю. Я снова поморщился.

Мы спешили на новую позицию. Я бежал, не останавливаясь, но детей Гермеса перегнать я не мог. Очень скоро я услышал позади себя насмешливый голос:

— Эд, ты от своих отстал, что ли?

Оставив попытки сбежать, я развернулся. Дети Гермеса настигли меня, все шестеро. Трэвис волочился последним, он слегка пошатывался и прихрамывал. Вокруг нас был только лес. Справа от меня лежало толстое поваленное дерево, слева возвышался небольшой пригорок. Детей Аполлона видно не было.

Я без сил рухнул на колено, упав лбом на щит, и попытался восстановить дыхание.

— Ну… я плохо бегаю, — я растерянно улыбнулся.

Коннор махнул своим ребятам:

— Крис, бери Элис и Джулию, идите за флагом.

Трое ребят кивнули и убежали вглубь нашей территории. Я не сомневался, что резерв Малкольма и наша девочка-арсенал с ними справятся. В данный момент я больше беспокоился о себе. Со мной остались Коннор, Трэвис и их брат. Один из тех троих, кого я одолел в свой первый Захват Флага. Все трое были вооружены классически: щит и меч.

— Слушай, — Коннор неуверенно шагнул вперёд. — Я вижу, тебе хреново. Давай не будем драться, и ты просто сдашься?

— А что, боишься, что он тебя побьёт? — Трэвис ухмыльнулся и поддел брата щитом.

— Чего? Да я просто не вижу смысла.

— Вообще, — устало проговорил я, — предложение хорошее.

Я оставил щит на земле и поднялся на ноги. Арбалет тяжёлым грузом висел в моей левой руке.

— Ну и здорово! — Коннор весело улыбнулся, и все трое смело двинулись в мою сторону.

Сделав глубокий вздох, я резко вскинул арбалет и прокричал:

— Давай!

Дети Аполлона появились мгновенно. Джейн вышла из кустов, Кайла выскочила из-за поваленного дерева, Уилл показался на пригорке. С самого начала мы вели детей Гермеса в ловушку. На них обрушился поток стрел.

Коннор ринулся на меня в атаку. Подпустив его ближе, я выпустил болт в его незащищённое бедро, и Коннор оступился. Он сумел удержаться на ногах, но мне этого хватило. Я сделал шаг в сторону, замахнулся арбалетом и, словно тяжелой дубиной, ударил деревянной частью по его шлему. На этот раз Коннор упал.

Тем временем Джейн попала Трэвису в зад, и тот тоже свалился.

— Это подло! — застонал он. — Грязно! Грязная игра!

Следующая стрела ударила Трэвиса по пальцам, когда он, лёжа на животе, держался за больное место.

Оставался последний. Несмотря на стрелы, он сумел подбежать ко мне. В этот момент я нагнулся, чтобы подобрать свой щит. Парень решил этим воспользоваться. Как и я. Когда он подбежал достаточно близко, я резко прыгнул ему в ноги, выставив перед собой щит. Парень ударился лбом о землю, перевернулся, и тут же был осыпан стрелами.

Коннор поднялся на ноги. Меч он оставил на земле.

— Ладно, мы сдаёмся! Я не люблю, когда меня бьют.

Мы решили отвести пленных в так называемую темницу. По сути, это была землянка размером с небольшую кладовую и с решётчатой дверью. Заперев их и не обращая внимания на крики Трэвиса о том, что эта решётка его не удержит, мы поспешили на помощь нашему авангарду.

Оставшись без детей Гермеса на своей стороне, синяя команда постепенно сдавала свои позиции. Мы обошли их с другого фланга и снова стали осыпать стрелами. Наше наступление пошло быстрее.

Мы двигались вперёд по флангу, оставаясь чуть впереди нашего авангарда и оказывая им поддержку огнём. Успех был на нашей стороне, как вдруг…

— Берегись! Сверху! — закричала Джейн.

Я едва успел пригнуться, когда надо мной промелькнул какой-то размытый силуэт. Краем глаза я заметил, что Кайла свалилась на землю. Я поднял голову, и у меня едва не подкосились ноги. Над нами был Джейсон, и он действительно умел летать!

Словно Питер Пэн или Супермен он плавно скользил по воздуху, огибая деревья. В его руке блестел гладиус из имперского золота.

Уилл и Джейн подняли луки, пытаясь достать его. Очнувшись, я тоже поднял арбалет и выстрелил. Тяжёлый болт угодил в плечо Джейсона, и тот машинально попятился, наткнувшись спиной на ствол дерева. Одна стрела угодила ему в бедро, другая отскочила от бронзового нагрудника. Джейсон перелетел к другому дереву, Уилл и Джейн не прекращали попыток его сбить. В какой-то момент я понял, что стою разинув рот, и начал спешно перезаряжать арбалет.

Джейсон снова спикировал на нас и одним взмахом разрубил лук Джейн. Мы с Уиллом стреляли ему в спину, но без результата. Уилл бросил свой лук Джейн, а сам метнулся помогать Кайле, которая всё ещё лежала без чувств.

Мы с Джейн остались вдвоём. Гладиус в руках Джейсона изменил форму и превратился в золотое копьё. Не пилум, который римляне предпочитали метать во врага, это было обычное копьё для ближнего боя. Но мне от этого было не легче.

У Джейсона было больше пространства для манёвра, чем у человека, стоящего на земле. Джейсон легко уклонялся от моих болтов и стрел Джейн. Пару из них он даже отбил своим копьём. Джейсон снова спикировал в атаку, и я понял, что мы с Джейн стоим слишком близко друг к другу. Я едва успел упасть на колено и, подхватив с земли щит, упёрся в него всем своим весом. Тупым концом копья Джейсон сбил Джейн с ног, но я сумел устоять, когда другим концом Джейсон ударил в мой щит. Встретив неожиданное препятствие, Джейсон потерял равновесие и едва не впечатался в дерево.

Арбалет остался на земле. Я выхватил кинжал и застучал эфесом по щиту, привлекая внимание Джейсона.

— Эй, как насчет дуэли?! — позвал я.

Возможно, я сделал глупость. Но я пытался заверить себя, что я — сын Афины, и глупость нам несвойственна. «У Афины всегда есть план» — таков девиз Домика №6. И у меня был план. Если я сейчас отвлеку Джейсона, то смогу выиграть немного времени для нашего авангарда или для Аннабет.

Джейсон улыбнулся и опустился за землю. И тогда я понял, что влип. Он принял мой вызов.

Джейсон стал наступать. С длинным копьём он имел весомое преимущество против моего короткого кинжала. Но у меня был щит.

Если твоё оружие короче, чем у противника, иди на сближение — все знают эту мудрость. Но воплотить её куда труднее, если противник тоже её знает и ждёт от тебя соответствующих действий.

Я хорошо понимал, как будет действовать Джейсон. Как сын богини стратегической войны, я знал наперёд каждый шаг Джейсона, каждый его удар и каждый ответ на мои действия. Но мне это почти не помогало. Джейсон был быстрее и сильнее меня.

Как только мне удавалось подойти ближе, Джейсон отпрыгивал назад и снова делал выпад копьём в мою сторону. Он одновременно атаковал и отступал, против него был бесполезен как агрессивный напор, так и тактика защиты. Я стремительно терял последние остатки выносливости.

Джейсон это заметил. На его губах появилась улыбка. Вдруг меня ослепила яркая белая вспышка. Молния. Я инстинктивно прикрылся щитом, уши оглушил самый громкий раскат грома в моей жизни.

Когда я рискнул выглянуть из-за щита, Джейсона уже не было. Зато в ярдах десяти от меня, виднелась свежая лунка, от которой небольшой струйкой поднимался черный дым. Джейсон в меня даже не целился.

Зато следом я услышал дикий звериный вопль. На самом деле, это кричали люди, а если точнее — девочки. Две дочери Ники — Холли и Лорель Виктор. Вооружённые топорами, они внезапно объявились на поле боя и стремительно влетели в наш авангард с левого фланга.

Наши от неожиданности не успели ничего предпринять, а близняшки уже оказались внутри их рядов. Им было абсолютно плевать, что в нашем авангарде было аж шесть детей Ареса. Вернее, уже четыре — двоих Виктор скосили в первые же секунды. В нашем авангарде образовалась неразбериха. Дети Гефеста прекратили своё отступление и перешли в контратаку.

Тогда-то я всё понял. Наш отряд лучников уже был разгромлен. Авангард доживал свои последние секунды. Аннабет с флагом синей команды нигде не было видно. Мы потерпели поражение.

О том, что произошло на самом деле, я узнал только на «разборе полётов», который был ближе к ночи.

Джейсон с самого начала понимал, что его команде будет сложно выстоять против детей Ареса в авангарде и детей Афины в тылах.

В первую очередь синяя команда позаботилась о защите флага и сделала это совершенным образом. На подходах к флагу дети Гефеста во главе с Лео расставили ловушки, а также разместили осадные орудия, которые были построены для установки на Арго II.

С нашей стороны была ещё одна ошибка. Перед игрой Аннабет перепутала бейсболки. И вместо своей волшебной невидимки «Янкиз» она взяла мою обычную синюю «Янкиз». Аннабет поняла это слишком поздно, только на полпути к синему флагу.

Справедливости ради, Аннабет сомневалась, что бейсболка-невидимка ей бы помогла. Аннабет умела скрываться и без помощи магии. И её никто не заметил. Ровно до того момента, когда она случайно ступила не туда и угодила в скрытую сеть. Кьяре повезло гораздо больше: она удачно проскочила мимо всех ловушек, но сдалась сразу, как только увидела, что Лео целится в неё из крупной баллисты.

Холли и Лорель безумно рвались в бой, но Джейсон уговорил их потерпеть. Молния, которая прервала нашу дуэль с Джейсоном, была сигналом. Дети Ники были даже более неистовыми (а ещё невоспитанными), чем дети Ареса. Их было лишь двое, но Джейсон использовал их правильно. Яростный и молниеносный натиск с незащищённого фланга позволил синей команде перехватить инициативу в свои руки. Это была римская тактика, и для нас она стала неожиданностью.

Всё это время, пока шла игра, домик Афродиты, оставаясь у самой границы поля, осторожно продвигался к нашему флагу. Драться они особо не умеют, но их и не просили. Когда ударила молния, дочери Афродиты перестали скрываться и с громкими криками побежали прямо к нашему флагу, рассчитывая привлечь внимание тех, кто оставался в тылу.

И у них получилось. Малкольм, который уже на слух догадался, что наш авангард сдаёт позиции, оказался в замешательстве. Но он не предпринял контратаку, а разумно организовал оборону, готовясь встречать домик Афродиты. Внимание его было отвлечено, и Джейсон подлетел к флагу с противоположного фланга. Эшли не смогла ничего сделать. Джейсон просто схватил знамя и вместе с ним полетел к ручью. Так синяя команда и победила.

Дети Ареса после боя подняли настоящий гвалт. Они заявили, что бой не был честным. Но они жаловались вовсе не на то, что противник превосходил нас числом. К Аннабет, которая перепутала бейсболки, у них тоже не было претензий. И даже на то, что Джейсон умеет летать, им было плевать. Нет, домик Ареса возмущался… из-за детей Ники.

Кларисса и остальные утверждали, что с тех пор, как в Лагере появились дочери богини победы, в Захвате Флага каждый раз побеждала именно та команда, которая сумела заполучить близняшек себе.

Я успел застать лишь две игры, но Малкольм подтвердил, что так оно и есть. Правда, некоторые полукровки считали, что это простое совпадение. Другие не спешили делать какие-либо выводы, но столь подозрительная тенденция их тоже беспокоила.

Кто-то из домика Ареса потребовал, чтобы детей Ники вообще не подпускали к игре. Холли и Лорель такого не стерпели и кинулись на провокатора, разбив ему нос. Разнять драку удалось лишь силами Клариссы и парой крепких парней из домика Гефеста.

Решение, которое удовлетворило бы все стороны, нашлось быстро. Начиная со следующей игры в Захват Флага близняшки Виктор будут разделены между обеими командами. Таким образом благословение богини победы (если оно, конечно, существует) будет у каждого. Сами близняшки, к моему удивлению, только поддержали эту инициативу. Ведь теперь это значило, что у них есть лишняя возможность доказать друг другу, кто из них сильнее, быстрее, лучше и просто несноснее.

Глава 15. Наша мать ловит приступ шизофрении

Наверное, как сын Афины, я должен быть менее восприимчив к влиянию детей бога-проказника. Но порой сложно противиться своим желаниям.

Как-то раз я возвращался с арены, где Дик успешно побил меня и Эшли (он по-прежнему называл это «тренировкой»), когда на меня буквально налетели братья Стоуллы.

— Эд, гляди, что у нас есть! — Коннор дал мне мельком заглянуть в свой рюкзак.

Я успел увидеть стопку DVD, прежде чем Коннор снова застегнул рюкзак и огляделся, словно проверяя, не привлёк ли он лишнее внимание.

— Что это? — я недоумённо нахмурился.

— DVD! — констатировал Трэвис.

Я закатил глаза.

— Я понял, что это DVD. Что это значит?

— Ты же не смотрел «Царя Спарты», — лукаво подмигнул мне Коннор.

— Тот фильм с отцом Пайпер в главной роли? — вспомнил я.

— Ага! Предлагаю наверстать упущенное. И не только «Царь Спарты». У нас тут целая коллекция фильмов с Тристаном Макклином в главной роли, — похвастался Коннор.

— А Хирон на пару дней отлучился из лагеря, — напомнил Трэвис. — Так что проектор в Большом Доме полностью в нашем распоряжении.

Он сказал это с такой уверенностью и без лукавства в голосе, что можно было подумать, будто это их законное право — в отсутствие Хирона смотреть фильмы на его проекторе.

— Это нарушение правил, — засомневался я.

— Да ладно тебе, Эд! — Коннор попытался похлопать меня по плечу, но я смахнул его руку. — Наплюй на правила! Это совершенно безобидно! Мы нарушили все правила, которые только можно безопасно нарушить. Мы даже способствовали введению некоторых новых правил, которые мы впоследствии нарушали уже официально!

— И потом, — подхватил следом Трэвис, — мы уже устали хранить секрет, что ты не боишься пауков. Хочешь сам разыграть своих братьев и сестёр? Тогда чего ты тянешь? Или ты.?

— Нет! — я испугался, что они действительно могут всё разболтать. — У меня… действительно есть кое-какие планы. Правда, пока без деталей.

У меня действительно была довольно наглая идея, как использовать арахнофобию своих братьев и сестёр. Но я хотел не просто устроить розыгрыш чисто ради смеха, я преследовал конкретные цели. Но пока я просто пытался набраться решимости, чтобы разработать хоть какой-то план. Я не хотел, чтобы меня насильно подгоняли.

Братья Стоуллы задумчиво нахмурились. У меня возникло ощущение, что их посетила мысль о возможном масштабе розыгрыша. Ведь пока я тяну с его исполнением, в домике уже соберутся все дети Афины, которые приедут в Лагерь на каникулы. Не знаю, кем я был в их глазах: орудием исполнения или козлом отпущения.

— Тогда мы должны быть уверены, что ты способен на это, — сказал Коннор. — А ты боишься просто пойти с нами и посмотреть кино.

Я хотел отказаться. Но предложение братьев Стоуллов само по себе звучало слишком заманчиво. Другие полукровки, может, и привыкли к полудикому образу жизни, но мне такая адаптация давалась с трудом. Я всегда был «городским жителем», который привык ко всяким благам постиндустриального общества вроде интернета, видеоигр, телевидения или даже радио, в конце концов!

Конечно, в домике Афины была интерактивная доска, но её использовали только для демонстрации всяких схем, чертежей, таблиц и планов сражений. Никаких развлечений, только работа. Особенно тоскливо становилось в моменты, когда я вспоминал, что пока я живу в лесу, во внешнем мире идёт новый сезон моего любимого «Доктора Кто».

— Так, мы не настаиваем, — заговорил было Трэвис. — Если ты не хочешь, мы всё равно…

— Я хочу, — поспешил ответить я.

— Тогда идём прямо сейчас, — не стал медлить Коннор.

— Куда идём? — раздался вдруг чужой голос.

Я чуть не вскрикнул от неожиданности. Коннор и Трэвис резко обернулись. Позади них, сурово скрестив руки на груди, стояла Кэти Гарднер. Никто из нас не видел, как она подошла.

— Шлёпанцы Гермеса! Кэти! — театрально схватившись за сердце, охнул Коннор. — Ты дочь Деметры, а не Охотница Артемиды, почему ты так незаметно подкрадываешься?

— Не думала сменить род деятельности? — в шутку спросил Трэвис, за что получил от брата локтём в бок.

Кэти пристально посмотрела на каждого из нас: на Коннора, на Трэвиса, на меня. Потом перевела взгляд на рюкзак Коннора, в котором он прятал комплект DVD.

— Я же просила вас, — сказала девушка, устало закатив глаза. — Хотите, чтобы Эду за вас все шишки достались? — Кэти посмотрела на меня: — А ты о чём думаешь? Тебе не кажется, что ты позоришь домик Афины?

— Ну… — я замялся.

На помощь мне пришёл Коннор.

— Кэти, ну сама подумай. Дети Афины и розыгрыши — это вещи несовместимые! Так что, пожалуйста, перестань быть нашим надзирателем хотя бы сегодня. Нам и одного хватает.

На мой взгляд, он врал весьма убедительно. Но Кэти не спешила ему верить.

— Что ты показал Эду в своём рюкзаке? — Кэти буквально сверлила Коннора взглядом.

— Свои щипцы.

— Вовсе нет.

— Какие щипцы? — спросил я, и только потом понял, что этим вопросом подставил Коннора.

Кэти пронзительным взглядом поочерёдно изучала каждого из нас.

— Говорите, что задумали. Или я расскажу домику Аполлона, что вы зачаровали все мячи, чтобы при ударе они издавали пердящий звук.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо вытаращились на неё братья.

Кэти молчала. Она ждала ответа на свой вопрос.

Рисковать своим розыгрышем братья не собирались и, взвесив обе стороны, вынужденно признались в своей мелкой и безобидной шалости.

Кэти выслушала их, с любопытством приподняв бровь. Я уже успел усвоить, что Кэти в лагере была кем-то вроде надзирателя у братьев Стоуллов. Конечно, предотвратить большинство их выходок у неё не получалось, но братья всегда становились нервными, когда Кэти появлялась рядом. Решив, что всё кончено, и день кино отменяется, я уже собирался вернуться в домик Афины, но Кэти неожиданно заявила:

— Я хочу с вами.

Она смущённо поджала губы, словно сама была не в восторге от собственной просьбы. Очевидно, я ошибался, и далеко не все полукровки привыкли к жизни в лесу.

— Ладно, — не раздумывая, брякнул Коннор.

— Стой, что? — оторопел Трэвис. — Нет, не ладно!

Он отвёл брата на шаг назад и развернулся к нам спиной.

— Коннор, это тупая затея, — вполголоса произнёс Трэвис.

— А ты что предлагаешь? — спросил брата Коннор.

— Отговори её. Она всё испортит.

— Она всё испортит, если мы не возьмём её.

Кэти разочарованно простонала.

— Вы же в курсе, что мы вас слышим? — позвала она.

Коннор равнодушно махнул рукой.

— Она всем разболтает, — стоял на своём Трэвис.

— Не разболтаю, — пообещала Кэти.

— Не разболтает, — подтвердил Коннор.

— Я закусок принесу, — предложила Кэти.

Её козырная карта сыграла свою роль. Трэвис был вынужден уступить. Он развернулся обратно к Кэти.

— Только никому ни слова, — предупредил он. — Мы не хотим толпы. Встречаемся в Большом Доме через десять минут.

Кэти удивила всех, явившись с большим пакетом кешью, миндаля и фундука, а также прихватив с собой несколько крупных яблок. Трэвис быстро настроил проектор. Мы с Коннором притащили из соседней комнаты диван.

Я было забеспокоился, а не застукает ли нас Аргус, наш стоглазый сторож. Но братья заверили, что в это время он занимается обходом границ, а в Большом Доме охранять толком нечего. На несколько часов мы могли спокойно забыть обо всём.

Но прежде чем мы приступили к просмотру, я захотел узнать, о каких щипцах упоминала Кэти.

— Посылка от их отца, Коннор с ними не расстаётся вообще, — прокомментировала Кэти.

Коннор и Трэвис начали рассказывать. Однако помимо того, что братья постоянно перебивали друг друга, свой рассказ они начали с самого конца, поэтому я ничего не мог понять. Чтобы выяснить контекст, мне пришлось из раза в раз задавать уточняющие вопросы, и кое-как в моей голове сформировалась довольно занятная история.

Когда-то на чердаке Большого Дома находилась мумия пифии. В принципе, это была самая обычная засохшая и стрёмная мумия. Но периодически в ней просыпался дух Дельфийского Оракула, и мумия буквально оживала, излагая невезучему полубогу мрачное и запутанное пророчество.

Более чем полвека дух Оракула не мог покинуть мумию, пока в прошлом году, во время войны с Кроносом, не появилась смертная Рэйчел Элизабет Дэр (её почему-то называли полным именем). В ней не текло божественной крови (по крайней мере, это не установлено), но она обладала удивительным даром видеть сквозь Туман. Она видела даже больше, чем полукровки –сквозь любую маскировку монстров. Никто не знает, почему.

Но со временем Рэйчел Элизабет Дэр стала видеть смутные и непонятные картины будущего. Тогда она и решила стать новым Дельфийским Оракулом. Сам Аполлон явился перед Большим Домом, чтобы передать ей этот дар.

И, пока все были отвлечены, Коннор и Трэвис поспешили на чердак. Обычно там хранились трофеи и другие интересные вещички, но пока там сидела мумия, братья опасались к ней лазить. Теперь же дух Оракула наконец-то переместился, мумия исчезла, и путь был свободен. Но не успели братья провести на чердаке и минуты, как вдруг комнату, словно лазером, пронзил яркий золотой луч, и трехногая табуретка, на которой все эти годы сидела мумия, мгновенно исчезла. (Как позже выяснилось, Аполлон преподнес эту табуретку в «подарок» новому Оракулу.)

Испугавшись луча, дематерилизующего предметы, братья спешно сбежали с чердака, прихватив первое, что попалось под руку. Трэвис — подушку-пердушку, а Коннор — щипцы для гриля. Но, в отличие от подушки, щипцы оказались с загадкой.

Коннор достал щипцы из рюкзака и дал их мне посмотреть. С виду это были самые обычные щипцы, даже не из небесной бронзы. Но на их деревянной рукояти была выгравирована надпись: «Чтобы вынимать из огня салфетки из Тартара». И на обратной стороне: «Для одноразового использования».

— И как это понимать? — растерялся я.

Коннор пожал плечами:

— Сам не знаю.

— Только теперь он всюду таскает их с собой, — сказала Кэти. — Ждёт момента, когда они пригодятся. Весьма разумно с его стороны, что редкость.

— Я всё слышу.

Тут я вспомнил, что всякий раз, когда видел Коннора, он действительно таскал с собой рюкзак или небольшую сумку. Некоторое я время разглядывал щипцы, но, не обнаружив в них ничего интересного, вернул Коннору.

Я взял яблоко из большой миски, куда мы ссыпали всё, что принесла Кэти, и откусил кусок. Яблоко оказалось незрелым и кислым. Жаловаться я не собирался, но заметив, как я сморщился, Кэти неловко извинилась и забрала у меня яблоко. В её руке зелёное яблоко постепенно приобрело желтоватый оттенок, а один из боков даже подрумянился. Кэти вернула мне его, и я снова откусил. Яблоко стало сладким.

— Вот это круто! — завороженно пробормотал я.

Откровенно говоря, это действительно полезная в быту способность, в отличие от умений выпускать молнии или огонь.

Наконец, мы перешли к кино. Из коллекции фильмов, где снимался отец Пайпер, первым делом мы единогласно выбрали «Царя Спарты». Рейтинг фильма, на самом деле, не подходил мне по возрасту, но никто не сказал ни слова.

В компании закусок и бутылок «Кока-Колы», которые прихватил Коннор, мы вместе глядели на зрелищные и кровавые баталии, обязательные для жанра дворцовые интриги, а также на рельефные мышцы Тристана Макклина, которые он обнажал при каждом удобном и неудобном случае.

Следующий фильм в коллекции — «Глаз Бури» был частью франшизы о Джеймсе Бонде. Здесь Тристан Макклин играл антагониста, и, по мнению Коннора, он был ничуть не хуже Мадса Миккельсена (что Кэти восприняла с большим скепсисом).

Я подумать не мог, что дочка богини земледелия внезапно окажется поклонницей шпионских боевиков. Кэти с упоением рассказывала, как «Глаз Бури» после «Кванта Милосердия» заставил её дать Дэниелу Крейгу ещё один шанс, а потом и вовсе вышел великолепный «Скайфолл».

В какой-то момент, когда персонаж Макклина на экране объяснял, почему он ушёл из злодейской организации «Спектр» и помогает Бонду (разумеется, имея планы в будущем избавиться и от него), мы вдруг поняли, что из соседней комнаты доносятся посторонние голоса.

Трэвис остановил проигрыватель, и в следующий момент в дверном проёме показались Лео и Джейсон. Мы с облегчением выдохнули. Конечно, Хирон не мог вернуться так быстро, но существовали и другие неприглядные исходы событий.

Лео окинул взглядом комнату.

— Ого, кино смотрите? Это что, папка Пайпер?

— Хотите с нами? Места ограничены, — предупредил Трэвис.

— А вы что здесь делаете? — поинтересовалась Кэти.

— Хирона нет, мы в «Нинтендо» хотели сыграть.

Джейсон указал на комнату за ними, где Хирон действительно держал телевизор с игровой приставкой.

Неожиданно. Джейсон — сын царя богов, уважаемый герой в Лагере Полукровок и один из руководителей Двенадцатого легиона в Лагере Юпитера. Говорят, что римляне особо дисциплинированы. Если это так, тогда пребывание среди греков негативно сказывается на Джейсоне. Хотя я бы не сказал, что это плохо.

— Пайпер ни слова, — попросил я, почему-то опасаясь дочки киноактёра больше, чем старосты и её заместителя в домике Афины.

Джейсон усмехнулся.

— Мы не сумасшедшие.

— Говори за себя, — весело ухмыльнулся Лео. — Но рассказывать мы никому не станем.

Какое-то время Джейсон и Лео провели с нами, но потом ушли играть в приставку, зачем сюда собственно и пришли.

После того, как они покинули Большой Дом, мы ещё до самой темноты смотрели кино. Оставшиеся фильмы мы досмотрели на следующий день. Тристан Макклин чаще всего снимался в экшн-фильмах, иногда предпочитая и комедии. Однако в серьёзных картинах его практически невозможно увидеть. Отец Пайпер будто нарочно создаёт себе яркий и мощный образ, который мгновенно остаётся в памяти. Он как Дуэйн Джонсон или Том Круз. Сперва я решил, что таким образом Тристан Макклин пытается компенсировать тот факт, что он простой смертный в волшебном мире греческих богов. Но я ошибся. Оказалось, что Пайпер Макклин даже не знает, что сбежавшая мать его дочери — сама богиня Афродита. Видимо, не всему в мире причиной являются боги.

***

К сожалению, в лагере не всегда всё было так хорошо. И веселье обязательно сменялось бедой. Не для жителей лагеря, но для конкретного человека. В ту пятницу в середине мая Аннабет вернулась сама не своя.

Она молча переступила порог домика и, не отвечая на приветствия, с пустым взглядом побрела к своей кровати.

Мы с Эшли растерянно переглянулись. Малкольм сердито нахмурился. Аннабет уселась на кровати и, словно оцепенев, смотрела в неизвестную точку на стене. Свою руку она держала в кармане джинсовых шорт.

— Есть новости о Перси? — забеспокоился Малкольм.

Я с опаской подумал, уж не случилась ли с её парнем какая-то трагедия, но Аннабет покачала головой.

— Я видела маму, — коротко сказала она.

Мои брови едва не улетели вверх на первой космической скорости.

— То есть Афину? — на всякий случай удостоверился я.

Аннабет кивнула.

Я ей завидовал. Мне дико не нравилось, что моя божественная мать игнорирует моё существование. Я ведь тоже хотел с ней встретиться, хотя понятия не имел, что я собирался ей сказать.

Но здесь что-то было не так.

— Так это же… — с привычной улыбкой начала Эшли, но вовремя спохватилась. — Что-то случилось?

Аннабет судорожно сглотнула.

— Это была… не совсем она, — с трудом проговорила Аннабет, не сводя глаз с точки на стене. — Кажется, это была Минерва. Но… с ней что-то не так.

Подозрения подтвердились. Встреча вышла неудачной.

— Она тебя не узнала? — предположил я. — Ты уверена, что это была она?

Хирон и Джейсон рассказывали, что греческие и римские воплощения богов отличаются не только по характеру, но и внешне. Вдобавок, боги и без этого постоянно меняют внешность, когда собираются предстать перед людьми. Может быть, произошло какое-то недоразумение? Хотя в случае с Аннабет это сомнительно.

— Это она, — уверенно подтвердила Аннабет. — Она… Кажется, она… отказалась от меня.

Аннабет не выдержала и, закрыв лицо руками, зарыдала.

Эшли положила руку ей на плечо, словно напоминая, что она не одна. Меня Эшли попросила принести для Аннабет воды.

Когда Аннабет немного пришла в себя и жадно сделала несколько глотков воды, она смогла рассказать, что с ней случилось.

Пару дней назад, проведав маму Перси, Аннабет возвращалась в общежитие через Центральный Вокзал. Там она и встретила Афину. На ней была необычная для богини одежда: красная рубашка, джинсы и походные ботинки. За спиной рюкзак, а в руке походный посох. Афина изучала схему метро, когда Аннабет её окликнула.

Афина выглядела растерянной, словно не понимала, кто она такая и где находится. Она не узнала Аннабет. Оказалось, что это была Минерва, но когда Аннабет назвала её римским именем, та неожиданно разозлилась.

Разгневанная Минерва стала что-то говорить про римлян, о том, как они надругались над ней. Отобрали её военные атрибуты, лишили части себя. Когда дело касалось войны, римляне с большим почтением относились к Марсу или к Беллоне — исключительно римской богине, а про Минерву почти забыли.

Минерва не была похожа на Афину, которую знала Аннабет. У богини словно случился приступ шизофрении.

Минерва вдруг стала твердить, что её дети должны отомстить римлянам. Она потребовала от Аннабет, чтобы та уничтожила римлян, убила всех до единого. Аннабет в растерянности попыталась рассказать ей план Геры по объединению обоих лагерей, про обмен героями, но Минерва даже не стала слушать. Она потребовала от Аннабет убить и Перси, если тот присоединился к римлянам.

Шокированная Аннабет попыталась воззвать к её разуму, пыталась напомнить, что Афина не богиня мести, но та не слушала. Минерва надменно спросила Аннабет, кто из них мудрее, и в очередной раз потребовала убить всех, кто помогает римлянам.

Аннабет отказалась. Тогда Минерва заявила: «Ты мне не дочь». И на этом их разговор был окончен.

— Она… Она дала мне это, — сдавленным голосом проговорила Аннабет.

Она вытащила из кармана серебряную монетку и дала посмотреть нам. Это была старинная греческая драхма. На одной стороне отчеканена оливковая ветвь и надпись на древнегреческом «АΘЕ», что можно перевести как «из Афин», «дети Афины» или «метка Афины». С другой стороны монеты было изображение лупоглазой совы, немного напоминающую сову над крыльцом нашего домика. Мне эта сова с самого начала не нравилась.

— Она хочет, чтобы я что-то нашла, — сказала Аннабет.

— Что? — спросил Малкольм.

— Не знаю. Мама всучила мне эту проклятую монету и сказала, чтобы я следовала за «меткой Афины». Я просто… — Аннабет обессиленно закрыла лицо руками. — Я ничего не понимаю.

Мы с Малкольмом и Эшли растерянно смотрели друг на друга. Всё стало слишком запутанно.

— Ты же говорила, что это была Минерва, — засомневался Малкольм. — Хирон говорил, что греческие и римские воплощения сильно отличаются друг от друга. Это как две совершенно разных личности. Может, она немного не в себе. У Афины наверняка другое мнение. Тебе просто не повезло столкнуться с Минервой.

Аннабет покачала головой. Судя по сбивчивому голосу Малкольма, он сам не был уверен в своих словах. Несколько месяцев назад Зевс закрыл Олимп и запретил богам любые контакты со смертными и своими детьми. Конечно, боги нарушали его приказ, тайно сбегая с Олимпа и пытаясь помочь полукровкам. И слабо верится в то, что Минерва втайне от царя богов вышла прогуляться, случайно встретила Аннабет и поругалась с ней.

— Нет. Она уже всё решила, — Аннабет перебирала в пальцах серебряную монету. — Я должна завершить для неё какой-то поиск, тогда она меня простит.

— Простит за что?! — в недоумении воскликнул я.

Аннабет обречённо опустила голову. Она сама прекрасно понимала, что всё это полный бред.

Всем в Лагере известно, что Аннабет — одна из величайших героев современной эпохи. В семь лет она сбежала из дома и несколько недель выживала одна, скрываясь от монстров, пока не встретила Талию и Луку, дочь Зевса и сына Гермеса. Долгое время они выживали втроём, пока не нашли Лагерь Полукровок. В двенадцать лет Аннабет, Перси и их друг-сатир по имени Гроувер вместе спустились в Царство Аида, чтобы отыскать молнии Зевса и предотвратить гражданскую войну богов. В тринадцать лет Аннабет пересекла Море Чудовищ, чтобы добыть Золотое Руно из логова циклопа Полифема. Потом Аннабет похитил титан Атлас и заставил держать на себе небо. Вместе с Перси и Гроувером она прошла ужасающий Лабиринт Дедала. А в прошлом году Аннабет возглавляла оборону горы Олимп и сражалась с Кроносом. Всех подвигов, которые она совершила, и монстров, которых она одолела, невозможно счесть.

Поэтому никто не сомневался в том, что Аннабет — любимый ребёнок Афины. Более того, зная о тяге Аннабет к архитектуре, Афина позволила ей заняться восстановлением Олимпа после войны с Кроносом, а заодно и перестроить его по своему видению. О подобной чести никто не мог и мечтать. Правда, пару месяцев спустя на Зевса что-то нашло, и он закрыл Олимп, но это уже другая история.

— После всего, что я сделала. Она… она… — Аннабет еле слышно бормотала себе под нос.

Эшли сочувственно покачала головой.

— Это совсем не похоже на маму.

— Да почему же? Если подумать, то это вполне в духе Афины, — бесцеремонно заявил я.

— Что? — удивлённо переспросила Эшли.

— Ну сами вспомните. Афина в мифах далеко не раз совершала идиотские поступки.

Вы бы видели, как на меня посмотрели Эшли и Малкольм. Словно я только что оскорбил их мать. Ну, так оно и было.

— О чём ты говоришь? — сурово нахмурился Малкольм.

— Ну, Афина всегда была обидчивой и высокомерной.

— Что… Нет, — Эшли пару раз беззвучно раскрыла рот, пытаясь подобрать слова. — Ты не прав. Мама лучшая во всём. У неё должны быть свои причины.

Мне вдруг захотелось ударить себя по лбу. Во имя здравого смысла, она хоть сама слышит, что говорит? Это же насколько можно быть наивной?

— Афине не нужны причины, чтобы наказать кого-то, — твёрдо заявил я, имея при себе целый ряд доказательств. — Она избила беззащитную Арахну, а когда та повесилась, навечно превратила её в паука.

— Арахна бросила ей вызов и проиграла! — заспорила со мной Эшли.

— Это лишь одна из версий, — не согласился я. — Но даже если и проиграла, это не даёт Афине право издеваться над проигравшей.

— Арахна проявляла неуважение к богам. За это наказывают, — настаивала на своём Эшли.

Тут уж она была права. Боги излишне щепетильно относились к своей чести. Немало людей и других существ пострадали из-за этого.

— Арахна говорила о богах правду, — напомнил я. — Плохую, но правду. А у нас, хвала богам, теперь есть демократия и Первая Поправка, подразумевающая свободу слова!

Эшли оказалась загнана в тупик. Она не могла найти слов, чтобы ответить. Ведь попытавшись возразить, она автоматически выступит и против современных устоев, за которые общество боролось веками и борется до сих пор. Современная демократия, несмотря на свои недостатки, гораздо лучше демократии в древних Афинах, когда правом голоса обладало менее трети населения города. Но даже такой строй был гораздо лучше привычной для того времени автократии. А раз Афина покровительствует этому городу, то и демократия в каком-то смысле является её детищем. Эшли не сможет выступить против одного, не затронув другое.

На помощь ей подоспел Малкольм.

— Тогда были другие времена, Эд. Люди рьяно отстаивали свою честь. Не забывай, что боги отражают людские мотивы. И ты прав, общество не стоит на месте. Но боги старомодны. Они тоже меняются, но гораздо медленнее. Многое, что было в норме тогда, сегодня порицается.

А вот Малкольм был хорош в споре. И это меня бесило. Как можно называть себя ребёнком богини мудрости, но при этом в упор не видеть недостатки своего «кумира» и не желать их признавать?

— А как же Троянская Война? — спросил я, чувствуя, как иссякает моё терпение. — Афина была из тех, кто развязал её.

— Войну развязали Парис и Елена! — запротестовала Эшли. — И им покровительствовала Афродита.

— Афина действительно была среди тех, кто положил начало войне, — частично согласился со мной Малкольм. — Но не забывай про Геру и Афродиту. И о людях, конфликт которых и жажда власти действительно привели к войне.

С одной стороны Малкольм был прав. Но я ясно понимал, что за этими вёрткими словами он просто пытается скрыть неугодную для себя правду. Их неуважение к мудрости как таковой меня просто поражало.

— Афина хотела отомстить Парису! — воскликнул я. Меня всегда удивляла эта сторона мифа. — Я понимаю, Гера — царица богов, у неё есть причины поспорить с Афродитой, кто из них прекраснее. Но Афина, богиня мудрости, с чего вдруг она прицепилась к своей внешности? Да сдалось её то золотое яблоко!

— Это было яблоко богини раздора! — не так уверенно возразила Эшли. — Оно помутило разум богов!

Я всегда мог похвастаться хорошими знаниями о мифологии, но, говоря откровенно, до приезда в Лагерь Полукровок «Илиада» была моим слабым местом. Конечно, я знал про золотое яблоко раздора, про троянского коня и несколько имён главных персонажей. Но в остальном был почти полный мрак.

Поэтому я обрадовался, когда на занятиях по мифологии мы начали проходить что-то, чего я не знаю. Но очень скоро я пожалел об этом. Троянская война оказалась полна абсурда и бессмысленной жестокости. Я с потрясением слушал о том, как Афина нашёптывала царям свои мысли, когда они сомневались в смысле войны. Как Афина внушила Диомеду напасть на Афродиту и на Ареса. Я был в ужасе, когда узнал, что, захватив город, греки вырезали всё его население. Даже младенцев скидывали с крепостных стен и отдавали на растерзание собакам. Спастись удалось лишь горстке людей во главе с Энеем, которые уплыли на кораблях.

— Афина ещё тогда требовала уничтожить троянцев, — сказал я, используя самый важный момент из этой истории. — А теперь она требует уничтожить римлян, которые являются преемниками троянцев. Ничего не поменялось.

— ХВАТИТ! — вдруг заорала Аннабет, прерывая наш спор.

Я словно проснулся.

Я не жалел о споре, ведь Малкольм и Эшли были не правы, а не я. Но мне вдруг стало совестно. Может, был другой способ переубедить их? Мы же едва не поругались. Возможно, в присутствии Аннабет мне стоило быть более чутким, учитывая, что ей пришлось пережить.

— Прости, — сказал я, пристыженно опустив глаза.

Но Аннабет смотрела вовсе не на меня.

— Вы забыли, что разногласия именно в таких вопросах и привели к нашему расколу, которым воспользовался Кронос? — сказала она, обращаясь к Малкольму и Эшли. — Он переманил к себе тех, кто не был с нами согласен.

Я не сразу сообразил, что вообще-то Аннабет защищает меня, даже если и сравнивает с предателями. Это был ещё один любопытный момент из прошлогодней войны с Кроносом. Раньше боги, за исключением Афины, неохотно признавали своих детей от смертных. Многие непризнанные полукровки даже понятия не имели о своём происхождении и опасностях, которые караулят их за случайным поворотом. Сатиры и монстры буквально соревновались друг с другом: кто первый найдёт непризнанного полукровку. Победитель получал право отвести его в Лагерь или сожрать. Кронос воспользовался обидами полукровок на своих родителей или на других богов (такое тоже случалось) и склонил их на свою сторону, пообещав некое «лучшее будущее».

Но после победы над титанами Перси Джексон взял с богов клятву не наказывать предателей и, более того, теперь боги были обязаны признавать своих детей. Боги от такой наглости не были в восторге, но они обещали Перси выполнить любое его желание, и никто их за язык не тянул.

— Мы тоже должны были измениться, — продолжала Аннабет. — Принять, что боги не идеальны. Даже если это наша мать. Может быть, она действительно лучшая богиня. Но нужно смотреть фактам в лицо. Мы думали, что она справедлива? Но после всего, что я сделала — вот, что я получила от неё в ответ! — Аннабет ткнула им свою серебряную монету.

А потом, не выдержав, Аннабет вскочила с кровати и в гневе швырнула монету в открытое окно.

— Но, Аннабет… — растерянно проговорила Эшли.

— Не волнуйся. Эта дрянь потом сама вернётся мне в карман, — проворчала Аннабет. — Дай хотя бы пар выпустить.

Похоже, что Аннабет уже не раз безуспешно пыталась избавиться от проклятой монеты.

После недолгого молчания Малкольм спросил:

— Что собираешься делать?

— План всё тот же, — уверенно сказала Аннабет. — Когда будет готов корабль, мы полетим в Лагерь Юпитера. Мы найдём Перси и объединимся с римлянами. Только вместе мы сможем одолеть Гею. Плевать, что наша сумасшедшая мать не согласна с этим. Она хочет, чтобы я что-то нашла, проследовала за Меткой Афины. Я это сделаю. Надеюсь, этого будет достаточно.

Аннабет была настроена решительно, а ведь она не имела понятия, где или хотя бы что ей нужно искать. Вводных данных практически нет, требования Афины неразумны и абсурдны, к тому же есть задачи гораздо важнее. Я бы на месте Аннабет, наверное, даже не брался за это заведомо провальное дело.

— Я хочу попросить вас кое о чём, — проговорила Аннабет, обращаясь уже к нам троим. — Никому не рассказывайте об этом. Мне нужно самой во всём разобраться.

— Как скажешь, — кивнул Малкольм.

— Хорошо, — ответила Эшли.

— Конечно, — пожал плечами я.

Стараниями старосты наш спор был погашен. Однако кое-что меня по-прежнему беспокоило. Некоторое время спустя я отвёл Эшли и Малкольма в сторону.

Случай с Аннабет, безусловно, выбил их из привычной колеи. Даже я едва не вышел из себя, а ведь я ещё раньше испытывал сомнения касательно нашей матери. А что испытывала Аннабет, я даже не могу себе представить.

Нет, я вовсе не собирался призывать к восстанию против несправедливых богов, как какие-то мятежные полукровки и сторонники Кроноса. У меня на это не хватит ни духу, ни глупости (или наоборот). Тем более, Перси Джексон уже сделал шаги в правильном направлении.

— Почему вы так защищаете Афину? — спросил я тихо, надеясь, что Аннабет не услышит. Ей на сегодня было достаточно разговоров о нашей матери. Конечно, я не собирался ввязываться в новый спор, но мало ли. — Она же крутила с нашими отцами, а потом бросила нас и с тех пор не появлялась. Может, она и лучше других богов, но её же нельзя назвать хорошим родителем. Вы хоть раз её видели?

— Да, — Эшли и Малкольм синхронно кивнули.

Я ожидал такого ответа, но всё равно оказался в растерянности. Одно дело Аннабет — любимый ребёнок Афины (до недавнего времени). Когда она занималась восстановлением Олимпа, она хотя бы «по работе» могла видеться с нашей матерью. Но эти двое как удостоились такой чести?

— Видишь ли, — заговорил Малкольм, догадавшись о причине моего ступора, — до того, как Зевс закрыл Олимп, Хирон в зимнее солнцестояние возил нас туда на экскурсию. В этот день боги собираются на ежегодный совет, и нам позволяли наблюдать со стороны.

— А еще, сразу после победы над Кроносом нас всех пригласили на Олимп, — подхватила за ним Эшли. — Мама… Она поговорила с каждым из нас. Сказала, что мы храбрые и умные. Поблагодарила за защиту Олимпа.

Я разочарованно застонал. Оказывается, чтобы увидеться со своей матерью, мне надо всего лишь спасти богов от уничтожения.

Внезапно я обнаружил, что злюсь на себя за то, что хочу с ней увидеться. Я настойчиво убеждал себя, что мне эта встреча ничего не принесёт, если только Афина в приступе шизофрении не захочет передать мне другую серебряную монету. Я пытался напомнить себе, что у меня и без Афины есть хорошая и любящая семья. Но чувства сложно контролировать разумом, и они сильны. Я хотел встретиться с матерью, но даже не понимал, зачем. Мне было обидно, что я единственный, кто её ни разу не видел.

Впрочем, оно может быть и к лучшему. Для Аннабет всё кончилось плохо. Наша мать взвалила на неё испытания, к которым не был готов ни один ребёнок Афины. В этом никто не сомневался.

Глава 16. Я вступаю в сговор с главным врагом семьи

Близилось лето, а вместе с ним приближались и школьные каникулы. В Лагерь вот-вот хлынет огромный поток полукровок: моих братьев, сестёр, кузенов и других родственников.

В какой-то момент я внезапно понял, что до летнего солнцестояния и начала исполнения великого Пророчества Семи осталось чуть больше трёх недель. Если я буду тянуть дальше, то Аннабет отправится в поиск раньше, чем я успею выудить хоть какую-то информацию из её удивительного ноутбука.

Я прекрасно понимал, что поступаю подло. Аннабет, рискуя собой, отправляется спасать мир, я ей буквально жизнью обязан. На её долю выпало немало жестоких и опасных испытаний, и даже наша собственная мать не осталась в стороне.

Однако я убеждал себя, что не планирую ничего плохого. Мне просто хотелось узнать, какие новшества и чудеса инженерии остались от великого изобретателя Дедала. Я не собирался использовать эти знания в злых целях или передавать их в ненадежные руки. Наоборот, с их помощью я мог бы лучше защитить себя в грядущей войне! Я пытался осторожно намекнуть об этом Аннабет, но она твёрдо стояла на своем. Ноутбук, подарок от Дедала, она считала своей неприкосновенной собственностью. Непосредственно вступать в полемику я опался. Хотя дебаты в Домике Афины поддерживались, у меня было мало шансов отстоять свое мнение в споре с Аннабет. Тем более, в случае проигрыша, я бы только настроил Аннабет против себя. Она начнёт внимательнее следить за мной и за своим ноутбуком, и тогда мне до него точно не добраться.

План действий у меня созрел довольно быстро. Гораздо дольше мне пришлось набираться смелости, чтобы претворить его в жизнь. Наконец, когда тянуть дальше стало слишком рискованно, я рассказал обо всём наиболее опытным в вопросе хитрых уловок коллегам — Коннору и Трэвису.

— В Домике Афины я почти никогда не бываю один. Все постоянно что-то мастерят и изучают, — рассказывал я, съедаемый муками совести. — У меня есть идея, как выгнать всех из домика, чтобы я остался один.

Коннор и Трэвис широко ухмылялись и периодически кивали. Меня это немного пугало.

— Ты собираешься подкинуть им паука, — опередил меня Трэвис.

Я ошалело моргнул, удивленный его проницательностью, но спустя секунду понял, что это было довольно-таки очевидно.

— Да, — продолжил я. — Но кто-то может случайно прибить паука, а мне его жалко. У меня есть идея: что если мы попросим Лео сделать механического?

Некоторые время назад мне показали механических человечков, которых дети Гефеста собрали ещё до работы над Арго II. Высотой они были меньше трёх дюймов и по сути своей являлись настоящими роботами, автоматонами, с неплохим искусственным интеллектом. Они могли свободно передвигаться по заданной территории, били своим миниатюрным оружием по указанным целям и кричали заготовленные фразы. Японцам, немцам и ребятам из «Boston Dinamix» определенно стоило позвать детей Гефеста к себе на работу.

— Как думаете, это может сработать? — поинтересовался я, будучи совершенно неуверенным в собственном плане.

— Почему бы нет? — пожал плечами Коннор. — Дети Афины пауков боятся до жути, даже маленьких. Ну, кроме тебя почему-то. Только я не понимаю: а почему ты не хочешь дождаться, когда домик заполнят приехавшие на каникулы?

Вполне ожидаемо, что Коннор хотел разыграть как можно большее количество людей.

— Это рискованно, — наотрез отказался я. — Аннабет скоро отправится в поиск, я не хочу действовать впритык. К тому же, чем больше людей, тем сложнее контролировать ситуацию. Что если кто-то метнёт копьё и случайно убьет паука раньше времени? Или кто-то застынет от страха, а не убежит из домика? Или кто-то осмелится заглянуть внутрь, пока я там копаюсь в ноутбуке Аннабет? Я и с тремя не знаю, что будет, а вы ещё переменных добавить хотите?

— Да расслабься, — Трэвис непринужденно махнул рукой. — Ты лучше скажи, а нам с того какая выгода?

Его вопрос прозвучал как гром средь ясного неба. Даже Коннор оказался немного озадачен.

— Погоди, ты о чем? — спросил он у брата.

— Ну смотри, — Трэвис уже обращался ко мне. — Ты просил нас никому не рассказывать, что ты не боишься пауков. А ты знаешь, как сложно было удержаться? Но и самое главное. После розыгрыша все шишки достанутся нам, ведь на тебя никто и не подумает!

— Кстати, верно, — Коннор согласился с братом и вопросительно уставился на меня.

Я растерялся. Этот момент я действительно не предусмотрел.

— Но разве розыгрыш сам по себе уже не стоит того? — спросил я в отчаянной попытке отделаться малой кровью.

— Ну уж нет, — покачал головой Трэвис. — Не в этот раз.

— Тогда…

Я задумался.

Меня начала одолевать паника. Я обязательно должен заглянуть в ноутбук Дедала! Но если Стоуллы растрезвонят всё, тогда мне не жить, и не важно, успею ли я заглянуть в ноутбук или нет.

Тут мне в голову пришла очевидная мысль.

— Это же ноутбук Дедала! Величайшего изобретателя! — напомнил я им. — Наверняка там будет что-то, что вас заинтересует.

— Что, например? — Трэвис всё ещё был настроен скептически.

— Я и не знаю! Для того мне и нужно туда заглянуть! Но что-нибудь там точно будет!

— Ладно, — Трэвис наконец-то уступил. — Но ты обязательно поделишься с нами.

Я кивнул, довольный тем, что мы пришли к согласию.

— Так что думаете насчет Лео? — я напомнил свой главный вопрос. — Как думаете? Он согласится?

Среди своих братьев и сестер Лео официально считался не только наиболее гениальным, но и наиболее озорным. Я решил, что если к кому-то обращаться за помощью, то только к нему.

Коннор и Трэвис на секунду задумались.

— Они сейчас загружены по горло, сам знаешь, — сказал Коннор. — Но я слышал, что Лео как-то сделал карманный пульт дистанционного управления техникой. За несколько минут. На ходу. Из металлолома.

Мне захотелось в шутку спросить, не пытался ли Лео собрать миниатюрный ядерный реактор, но я сдержался.

— Не спросишь, не узнаешь, — заключил Трэвис.

***

Моя единственная возможность поговорить с Лео была за завтраком. Потом дети Гефеста, как и всегда, на весь день уходят в Бункер строить корабль.

Я подсел к Лео один, Трэвис и Коннор не желали лишний раз светиться. Не особо рассчитывая на успех, я кратко изложил Лео свой замысел: что я хочу сделать и зачем. Я надеялся, что страсть Лео к озорству сыграет свою роль, и его не придется долго уговаривать. К счастью, в этот раз я не ошибся.

— Прикольная идея, chico! — мгновенно одобрил он. — А я думал, ты всё-таки ботан.

— Я ведь так-то чужие чертежи посмотреть хочу… — мне казалось, что это подпадает в категорию «ботан».

— Плевать. Я бы сам так сделал. Но давай подытожим. — Лео загнул первый палец: — Тебе нужен механический паук, и чтобы он был похож на настоящего.

— Анатомически, — уточнил я. — Лапы, все-такое. Покрашу я его сам.

— Да-да, — отмахнулся Лео и загнул второй палец: — Паук должен быть достаточно быстрым, чтобы его не забили раньше времени.

— И желательно прочным, если по нему всё-таки попадут.

— Разумеется, — согласно кивнул Лео. — Что-то ещё?

— Погоди, так ты согласен? — я прервал его поток поспешных вопросов и благоразумно напомнил о его главном «проекте»: — Ты уверен, что у тебя будет время?

— Ну… — Лео задумчиво передёрнул плечами. — За два дня, думаю, смогу найти пару свободных минут.

Я с облегчением выдохнул. Лео был ключевой фигурой в моем плане, и на него я делал главную ставку.

— Спасибо, — заранее поблагодарил я. — Тогда, встретимся послезавтра? Снова за завтраком?

— Да, думаю, будет готово. Но есть одно условие — ты поделишься добычей.

Этого я вполне ожидал.

— Конечно, — без колебаний ответил я.

— У нас в Бункере, я уверен, чертежи куда круче, — вдруг без причины сказал Лео. — Но глянуть, что там напридумывал ваш Дедал, тоже интересно.

— Угу.

Однако я ни на минуту не верил, что несколько обычных детей Гефеста из позапрошлого века могли придумать что-то удивительнее и лучше, чем легендарный изобретатель, у которого были три тысячелетия в запасе. Однако спорить, а тем более ссориться с Лео я вовсе не собирался.

— И ещё кое-что, — добавил я. — Паук в итоге должен ведь остановиться. Мне ведь нужно его как-то поймать. Может, сможешь задать ему какое-нибудь кодовое слово или таймер поставить?

— Таймер поставить легче, чем голосовое управление, — без раздумий ответил Лео. — Тебе сколько надо?

— Ну… — я был совершенно не уверен в возможных переменных. — Желательно бы минут двадцать. Но пятнадцать кажется более оптимальным. Хотя если у моих соседей кончится терпение, они могут и осмелеть… В общем, не меньше десяти.

Лео одобрительно ухмыльнулся.

— Я тебя понял, Эд.

— На всякий случай, — совсем забыл упомянуть я. — Если дверь будет открыта, паук не должен случайно выбежать на улицу.

— Это я учту, — кивнул Лео.

Уже опасаясь, что своими капризными запросами я успел порядком ему надоесть, я повторно поблагодарил его за помощь и спешно распрощался.

Оставшиеся два дня я провел в нескончаемом волнении. Мне постоянно казалось, что Эшли и Малкольм следят за мной и о чём-то подозревают. Я боялся, что Коннор и Трэвис раскроют всем мои планы, или что Лео в итоге откажется помогать.

Но в назначенное утро за завтраком Лео подозвал меня к себе и показал результат своих трудов. Это был бронзовый паук размером около четырёх дюймов. В месте сочленений его лап проглядывали механические шарниры. Хелицеры и педипальпы отсутствовали, но если не вглядываться, его вполне можно было принять за настоящего паука.

— Леонардо, друг мой! — с восхищением проговорил я на манер персонажа одной видеоигры. — Спасибо!

Однако Лео только смутился.

— Я Леонидас, — напомнил он. — И зови просто Лео. Хотя за сравнение спасибо.

Лео показал на брюшке паука маленький рычажок, который следует переключить, а дальше механизм всё сделает сам.

— Заряда хватит на десять—двадцать минут, — заверил меня Лео. — Но, возможно, только на семь. Так что лучше поторопись.

Это обстоятельство немного напрягало, но я решил, что жаловаться неуместно.

— Удар тапком или ботинком, думаю, выдержит. Но не волнуйся, если паука всё-таки сломают. Я это предвидел, так что плакать не буду, — пообещал Лео.

Лео завернул паука в тряпицу, в которой его принёс, и передал мне. Я же положил свёрток в колчан с арбалетными болтами, который предусмотрительно взял для конспирации.

— Когда собираешься действовать? — осведомился Лео.

Я на секунду задумался.

— Аннабет приезжает завтра. Так что либо тогда, либо в воскресенье.

— Эх, — Лео печально вздохнул. — Жаль, что я не смогу это увидеть.

— Всё-таки не сможешь прийти? — уточнил я.

— Не-а, — Лео помотал головой. — Дел по горло.

Я выразил сочувствие таким же печальным вздохом. Здесь я был бессилен.

— Эд, не сочти за грубость, — снова заговорил Лео, — но твоя сестра вечно сердитая, так что я даже не уверен, может ли она вообще испытывать другие эмоции. Джейсона и Пайпс я знаю, а вот Аннабет… Она меня немного пугает.

— Я понимаю, о чём ты, — кивнул я.

Случайному человеку Аннабет действительно может показаться нелюдимой. Хотя за последние дни я стал замечать, что Аннабет всё больше времени проводит вместе с Пайпер. Видимо, у них образовывалась своя «девичья компания». Я не знал, как много Аннабет ей рассказывает, но Лео по очевидным причинам оставался в стороне.

— Аннабет мне больше напоминает робота-убийцу. — Лео задорно усмехнулся. — Поэтому, прежде чем отправляться с этой дамочкой в долгое путешествие, я был бы рад узнать, что она может, как нормальный человек, испытывать другие эмоции, помимо злости. Причём, мне всё время кажется, что злится она на меня. То я что-то неправильно делаю, то слишком медленно делаю, то я улыбаюсь слишком много. Я хочу знать, Эдди, умеет ли она радоваться или, может, боится чего-то. Так что напугай ее как следует.

Лео не знал про ссору Аннабет с Афиной, иначе таких вопросов у него бы не было. На миг у меня возникло желание всё отменить и не пытаться играть с нервами Аннабет. Впрочем, сомнения у меня возникали уже не в первый раз, так что я быстро прогнал эти мысли. Я зашёл слишком далеко, чтобы отступать. И я в очередной раз напомнил себе, что всё это задумано ради доступа к изобретениям, которые могут помочь нам в грядущей войне.

— Удачи тебе, — пожелал Лео напоследок.

Я ещё раз поблагодарил его за помощь, наскоро позавтракал и после отправился на стрельбище. Если бы я ходил по лагерю с колчаном и арбалетом и ни разу бы ими не воспользовался, это наверняка бы вызвало подозрения. Немного постреляв для вида, я поспешил обратно в Шестой Домик.

Внутри был только Малкольм. Он сидел за своим столом, зарывшись в книги и какие-то карты. Я поспешил к самому дальнему столу, где организовал себе рабочее место. Я натаскал себе пару книг и чертежей, заготовок из небесной бронзы и поставил на стол ящик с инструментами, чтобы тот прикрывал от постороннего взгляда. Я хотел добиться видимости, будто учусь собирать простые механизмы, ну а сам приступил к покраске паука.

Выбор пал на простой черный цвет. Краска ложилась хорошо, быстро сохла и не блестела. Единственное, меня беспокоил характерный запах, но, к счастью, Малкольм не проявлял никакого интереса к моему занятию.

У меня было мимолетное желание каким-то образом обклеить паука волосками, для большей убедительности, но я решил, что это уже ювелирный труд, который того не стоит. Закончив покраску, я спрятал паука до наступления лучшего момента.

***

Аннабет приехала в Лагерь на следующий день. Новостей от неё не было: ни хороших, ни плохих.

Своим привычкам Аннабет не изменяла. Уже вскоре она забралась с ногами на свою кровать, включила ноутбук Дедала и, позабыв об окружающем мире, стала методично постукивать клавишами.

В домике присутствовали все. Малкольм сидел за своим столом, изучая карты каких-то сражений. Эшли сидела у верстака, мастерила новую портупею для своего необъятного арсенала. Я решил выждать полчаса, прежде чем начать действовать, а сам изучал пособие по обращению с небесной бронзой. Конспирация и заодно полезное для себя дело.

И вот, после недолгого ожидания, я незаметно достал механического паука и переключил рычажок на его брюшке. Его длинные лапки тут же задергались. Я положил паука на пол и снова уставился в книгу, но краем глаза наблюдал за происходящим.

Паук двигался вполне как живой. Немного побегает. Остановится, подумает. И вдруг снова бежит в случайном направлении.

Первой паука заметила Эшли. Что такое тут началось… Словно сирена, Эшли пронзительно завыла. Она сползла с табурета и спиной вжалась в верстак, словно пытаясь пройти сквозь него. Но как только Эшли заметила паука, его заметили и остальные.

Аннабет вскрикнула, вскочила на кровати, невольно сделала шаг назад, оступилась, рухнула на пол, но мигом забралась на соседнюю кровать — подальше от паука.

Я с трудом подавил приступ смеха.

Малкольм молчал, но сам перепугался не меньше. Его лицо побледнело. Он с ужасом следил за пауком, а сам медленно отступал к двери на улицу.

— Эд! — окликнула меня Эшли. — Осторожно!

В следующий момент в место, где секунду назад находился паук, вонзилось брошенное ею копье.

— Ты с ума сошла?! — искренне перепугался я. Копье оказалось всего в паре футов от меня.

Однако в какой-то степени такая реакция на паука меня даже позабавила.

Паук тем временем бегал в проходе между кроватями и рабочими столами. Я оказался отрезан от остальных обитателей домика, которые всё ближе отступали к выходу.

— Эд, здесь паук! — крикнула Аннабет.

Её голос слегка подрагивал. Она стояла на крайней к двери кровати.

— Давай ко мне! Иди по кроватям. Только осторожно!

Я лениво поднялся с места. Малкольм и Эшли выглядели так, словно использовали последние остатки храбрости, чтобы не сбежать. Они ждали приказа от старосты и старшей сестры: покинуть позицию или героически обороняться.

— Вы все с ума посходили? — спросил я.

— Эд, там паук! — Эшли истерично орала, указывая на него пальцем.

Паук вдруг убежал под одну из кроватей. Аннабет боязливо переминалась с ноги на ногу. Кровати стояли достаточно близко друг к другу, чтобы скрыть от неё передвижения паука. Впрочем, тот вскоре появился снова, подобравшись ближе к моим соседям. Аннабет издала испуганное «О-о-о-ой!». Эшли снова завизжала. Малкольм неподвижно застыл, словно это был не паук, а тираннозавр из «Парка Юрского периода». (Кстати, спойлер: настоящий тираннозавр вас увидит, двигаетесь вы или нет.)

— Не надо так орать! — мне пришлось слегка повысить голос, чтобы перекричать их.

Я сделал шаг навстречу пауку и нагнулся вперёд, словно пытаясь его рассмотреть.

— Какой большой! Давайте поймаем? — предложил я. — Потом выпустим в лесу.

Я пытался придать своему голосу как можно больше беспристрастности и любопытства. Что-то вроде «да, я не боюсь пауков, но здесь я совершенно ни при чём».

Эшли, Малкольм и Аннабет посмотрели на меня, как на душевнобольного.

— Ты спятил?! — обеспокоенно спросила Аннабет.

Продвигаясь медленно, изображая не панический страх, а лишь разумную осторожность, я прошёл мимо торчащего из пола копья. Паук, который несколько секунд неподвижно стоял на месте, вдруг снова ожил.

— А-а-а! Он идёт к тебе! — взвизгнула Эшли.

Я остановился. Паук тем временем свернул в сторону и скрылся под чужим столом. С превеликим трудом пытаясь не смеяться, я рванул вперёд и заглянул под стол. Но паук проскочил мимо моих ног и снова беспорядочно забегал по комнате.

На столе стояла небольшая коробка с канцелярией: карандаши, линейки, ластики. Я взял её и вытряхнул содержимое. Коробка была размером с две ладони, для ловли паука как раз сгодится.

Я побежал за пауком. Паук — от меня. Эшли снова визжала. Малкольм уже схватился за дверную ручку.

Аннабет шокировано наблюдала за мной. Я мельком встретился с ней взглядом.

— Эд, ты… Ты не боишься пауков?! — по её голосу было слышно, что она верит с трудом.

Я остановился. Паук убежал под чужую кровать.

— Ну… нет.

Я надеялся, что звучу достаточно убедительно. По сути, я говорил правду!

— Ты не боишься пауков?! — переспросила Эшли.

— А что, должен? — разыграл удивление я.

— ДА!

— Почему ты не боишься пауков? — спросила Аннабет, наседая на меня голосом.

— А почему вы словно с ума посходили?

Мне даже притворяться не пришлось: их реакция превзошла все мои ожидания.

— Это же паук! — истерично завопила Эшли, явно считая это исчерпывающим ответом.

Аннабет сошла с кровати и тоже пятилась к двери.

— Обсудим всё позже. — Аннабет посмотрела на меня почти щенячьими испуганными глазами: — Эд, пожалуйста, прошу тебя! Избавься от него!

— Убей эту тварь! — Эшли требовала крови.

— Эй, полегче, — я поднял руки, заступаясь за беззащитного паука. — Хорошо, я поймаю его. Но убивать не стану.

У Аннабет дернулись губы, словно она хотела возразить, но передумала.

— Делай, что хочешь, — разрешила она. — Мы тебя подождем на улице.

Сразу после этих слов, посчитав их официальным дозволением, Эшли и Малкольм пулей выскочили на улицу. Аннабет бросила на меня последний просящий взгляд и выбежала следом.

Дамы и господа, это были одни из самых опасных воинов Лагеря Полукровок.

Оставшись в одиночестве, мне снова стало совестно. Но, быстро преодолев сомнения, я тут же бросился к ноутбуку на кровати Аннабет. Как я и рассчитывал, Аннабет убегала впопыхах и оставила его включенным.

Дверь после побега моих соседей осталась открытой, но кровать Аннабет находилась в дальней стороне от входа, поэтому увидеть меня было трудновато. К тому же, мои сёстры с братом сами держали дистанцию от дома в несколько метров, не желая приближаться к нему, пока внутри рыскает живой паук.

Лео советовал мне управиться за семь минут — это минимальное время, пока сможет функционировать паук. На то, чтобы прогнать всех из домика, у меня ушло минуты две или три. Но даже если заряда паука хватит на все двадцать минут, времени у меня всё равно в обрез.

Операционная система на ноутбуке Дедала была мне незнакома, но разобраться в ней оказалось не сложно. Я щёлкнул по лупе внизу экрана и развернул окно поиска. У меня было достаточно времени, чтобы подумать, что именно я буду искать.

Я методично вводил ключевые слова и просматривал результаты поиска. О непригодности некоторых файлов можно было понять сразу из их названия, другие приходилось бегло просматривать, на что уходили драгоценные секунды. Я был несказанно рад, что сумел быстро выучить древнегреческий, и что большинство файлов были на этом языке. С английским возникло бы гораздо больше проблем из-за дислексии.

За прошедшие недели я часто украдкой наблюдал за Аннабет, когда та работала с ноутбуком. Полученные в ходе наблюдений обрывочные сведения немного помогали мне не потеряться в незнакомом интерфейсе.

Аннабет не раз расхваливала свой ноутбук, описывая его некоторые совершенно нетипичные возможности. К примеру, он мог складываться, превращаясь в смартфон. А ещё в него был встроен 3D-сканер. Как-то раз я попросил Аннабет отсканировать для меня одну из свистящих стрел детей Аполлона, оправдывая это тем, что я якобы хотел сделать подобное для короткого и толстого арбалетного болта. (Аннабет соглашалась делиться технологиями Дедала только в ответ на столь небольшие просьбы.) Когда я спросил, а можно ли как-то «достать» полученные данные с экрана ноутбука, Аннабет продемонстрировала мне его очередную возможность: встроенный принтер! Он работал по уже знакомому принципу экстрамерного пространства, то есть «больше внутри, чем снаружи». Слева на корпусе ноутбука выдвигалась ниша, куда можно было заправлять чистые листы бумаги. Распечатанные листы выходили справа.

Отыскав файл, более-менее удовлетворяющий моим запросам, и разобравшись с функцией печати, я запустил принтер. Программа говорила, что внутри уже было под тысячу листов, но я решил не рисковать, если Аннабет вдруг обнаружит, что половина куда-то пропала.

А потому я достал из своей тумбочки, спрятанную под кипой одежды, пачку офисной бумаги, добыть которую я заранее попросил у братьев Стоуллов. (Пришлось потратить карманные сбережения.) Бумагу я спешно загружал тонкими стопками, ноутбук их проглатывал мгновенно и даже не давился. Загрузив бумагу, я запустил печать первого файла. С десяток распечатанных листов выскочили сразу и почти одновременно. Аннабет верно говорила, что это изобретение древнегреческого ученого опережает современные технологии не менее чем на полвека.

Но прежде, чем продолжить, я вдруг вспомнил, что «официально» ловлю здесь паука. Я огляделся — паук находился под верстаком, где недавно работала Эшли. Я побежал за ним, специально пробежав мимо дверного проема. Нужно создавать видимость, что я занят делом. Я немного пошумел, погремел мебелью, оставил паука и вернулся обратно к ноутбуку.

— Знаете, в чём проблема?! — громко спросил я, специально, чтобы меня слышали на улице. — Такие пауки хоть и большие, но не опасны! Их яд рассчитан, чтобы убивать их потенциальную добычу — насекомых. Максимум: мыши и мелкие птицы. Мы же — здоровые млекопитающие, на нас их яд не рассчитан! — я говорил и одновременно рылся в ноутбуке. — Укус таких пауков можно сравнить с жалом пчелы или осы! Хотя… быть ужаленным осой тоже больно! Так что нужно быть осторожным!

Частично это задумывалась как успокаивающая речь, но, полагаю, этими словами я только сильнее напугал своих сестёр и брата.

— Будь внимательнее! — послышался обеспокоенный голосок Эшли.

Я распечатал ещё пару файлов и обратил внимание на время. Прошло уже больше семи минут, а паук продолжал функционировать. В домик никто не лез. Я продолжал поиск.

В первую очередь я интересовался разными возможностями улучшения своего арбалета, а также технологиями экстрамерного пространства. Поискав немного для себя, я переключился на предметы для более общего блага. Стопка распечаток продолжала увеличиваться. У меня была идея, что может заинтересовать братьев Стоуллов — чертеж данного предмета нашелся довольно быстро.

Но основная проблема ноутбука заключалась в том, что некоторые файлы Дедала были не то зашифрованы, не то просто запутаны сложными понятиями и терминами. Понять сразу, о чём они, было невозможно. На всякий случай я распечатал некоторое количество неясных мне диаграмм, схем и текстов. Выбирал я почти случайно, совершенно не представляя, о чём может быть содержимое этих документов. Я решил, что разберусь с этим позже, а сейчас главное — время.

Периодически я вскакивал, бегал по домику, шумел и комментировал: например, что паук слишком верткий, или, что он залез в какую-то щель, откуда его сложно достать. Потом я возвращался к ноутбуку, чтобы минуты через две снова побегать за пауком. Ради любопытства я пару раз пытался поймать его по-настоящему, но Лео сделал паука на совесть. Паук был достаточно быстр и ловок, чтобы у меня ничего не вышло. В итоге я предпочёл сосредоточиться на ноутбуке.

Во многом благодаря случайной выборке количество распечаток быстро достигло толщины исходной пачки бумаги. Я решил, что пора заканчивать. Я закрыл все файлы и папки, которые смотрел, привёл ноутбук в состояние, в котором его оставила Аннабет, и напоследок взглянул на время. С момента активации паука прошло больше пятнадцати минут. Я завернул распечатки в одежду, спрятал в тумбочку, и снова бросился за пауком.

На этот раз паук нырнул под кровати. Они стояли с минимальным просветом друг от друга, поэтому побегать между ними не получится. Я огляделся в поисках какой-нибудь длинной палки, чтобы выгнать паука наружу. Подергал копьё Эшли, но то на удивление крепко засело в полу. Тогда я бросился к шкафу, где хранилось хозяйственное снаряжение. Достав метлу, я запустил её под кровать, немного повозил, и вскоре паук выбежал с другой стороны.

Мне показалось, или паук стал немного медлительным? Я бросил метлу и, схватив коробку, повторно попытался накрыть ею паука. Я не особо стремился поймать его. Сперва я наблюдал за ответной реакцией.

Паук действительно двигался медленнее, чем обычно. Похоже, что на шестнадцатой минуте начал кончаться заряд. Что ж, весьма неплохо, учитывая, что он собран буквально впопыхах. Мысленно отблагодарив Лео за его прекрасную работу, я потянулся за пауком голой рукой. Хоть тот и стал медленнее, потребовалась небольшая сноровка, чтобы схватить его.

Подхватив паука, я забросил его в коробку и, не найдя достойной крышки, просто накрыл её первой попавшейся книгой.

— Поймал! — ликующе провозгласил я и побежал на улицу.

Но не успел я добежать до порога, как чуть не столкнулся с Аннабет. Услышав мой оклик, она сразу решила проведать обстановку. Эшли и Малкольм теснились за ней.

— Вот!

Я на вытянутых руках протягивал коробку, накрытую книгой. Заряд механического паука ещё не иссяк полностью, и изнутри доносился лёгкий шорох.

— Это же мой учебник! — ахнула Эшли.

Я пригляделся к обложке. Физика. Самый обычный учебник по школьной программе, которую у нас ведут сатиры.

— Ой, — растерялся я. — Извини.

— Теперь придётся его сжечь… — печально вздохнула Эшли.

Кажется, она говорила вполне серьёзно.

— Не надо, — заступилась за книгу Аннабет. — Паук не заразен. Эд избавится от паука и вернёт тебе книгу. Ничего с ней не случится.

Эшли явно хотела возразить, но, не найдя слов, передумала. Она оглядела комнату. Её взгляд упал на метлу, которую я бросил на полу.

— Ты пытался убить паука? — Эшли одобрительно закивала: — Разница в убойной силе не столь существенна, зато у метлы площадь покрытия больше, чем у копья. Разумно.

— Что? Нет! Я не хотел никого убивать!

Мне по-настоящему стало страшно за ненастоящего паука.

— Ты правда не боишься их? — впервые подал голос Малкольм.

— Пауков? — переспросил я. — Ну… не сказал бы.

Только сейчас я заметил, что Аннабет, Малкольм и Эшли стараются держать дистанцию в полтора метра от меня. Или вернее, от коробки в моих руках.

— То есть у тебя нет арахнофобии? — Аннабет пристально смотрела на меня.

— Пф, — я изобразил невинный смешок. — С чего бы?

— Это очень странно… — растерянно произнесла Аннабет. — Но поговорим об этом позже. Не мог бы ты вынести это на улицу?

Вместе с коробкой я послушно сделал шаг к двери. Мои соседи по домику дружно шагнули в противоположную от меня сторону.

Оказавшись на улице, я обнаружил, что у нашего крыльца уже начали собираться люди. Ситуация с пауком ожидаемо не осталась незамеченной.

Коннор и Трэвис стояли ближе всех, с трудом сдерживая хохот. Что меня несколько удивило, с ними была Кэти. Она с подозрением поглядывала на главных шутников Лагеря. Чуть поодаль расположились несколько ребят из домиков Ареса и Гермеса. Миранда Гарднер, родная сестра Кэти, наблюдала за нами, сидя на крыльце Домика Деметры. Валентина Диас и Хелен Фриденберг, дочери Афродиты, несмотря на своё любопытство, старались держаться на расстоянии, не решаясь отходить далеко от своего домика. Чуть поодаль находились ещё несколько полукровок. Почти никто не мог сдержать едкой улыбки.

Мои соседи по домику вышли на улицу сразу за мной. Взгляд Аннабет буквально метал молнии, её серые глаза стали похожи на грозовые тучи. Не знал бы я, кто она, принял бы её за дочь совершенно другого бога.

— Кто это сделал?! — гаркнула на всю поляну Аннабет. — Кто подбросил в наш домик паука?!

Однако смотрела она преимущественно на братьев Стоуллов.

— Это не мы, — в примирительном жесте вскинул руки Трэвис.

Сказав это, он тут же разразился хохотом, что совершенно не помогало его невинному образу.

— А кто?! — Малкольм сжимал кулаки так крепко, что костяшки побелели. — Вы уже так делали! И не один раз!

— Не отрицаю, это действительно смешно, — заговорил Коннор. — Но в этот раз действительно не мы! Мы с самого утра поляну убираем, у нас не было бы времени!

Братья показательно потрясли метлами, которые были при них.

— Кэти подтвердит!

Все в ожидании посмотрели на ответственную старосту Домика Деметры.

— Я убиралась с ними, — подтвердила Кэти. — Я следила за ними. Хотя мне показалось странным, что сегодня они добровольно вызвались на уборку. Но я сомневаюсь, что у них было время провернуть такое.

Трэвис и Коннор дружно закивали, словно деревянные болванчики. Впрочем, Кэти всё равно смотрела на них с подозрением, а также со смесью разочарования и усталости от того, что ей постоянно приходится за ними следить.

Братья Стоуллы оказались достаточно предусмотрительны, чтобы обеспечить себе алиби. Уже некоторое время я подозревал, что у одного из них и Кэти могут быть отношения. Второй брат, очевидно, шёл в комплекте, словно приросший сиамский близнец. Потому им не составило особого труда выпросить у Кэти какое-нибудь дело, но обязательно в пределах поляны с домиками, где они могли наблюдать за событиями.

Кэти была принципиально правильной. Имейся у неё хоть какие-то подозрения, она бы не стала выгораживать никого из братьев Стоуллов, даже несмотря на отношения с кем-то из них. Братья это знали и использовали.

— И даже будь это мы, — добавил Трэвис, — мы бы не стали делать это сейчас, когда в Домике Афины всего четыре человека. Мы бы подождали лета, когда домик заполнится под завязку, и только тогда запустили бы паука. Чем больше шума, тем веселее! Мы бы не стали так спешить.

— Не наш стиль, — кивнул Коннор.

Их аргументы вышли достаточно убедительными. Аннабет и остальные начали сомневаться.

— Что здесь такое? — раздался до неприятного знакомый голос.

В поле моего зрения появилась Кларисса в сопровождении своего брата Шермана. Надменно усмехнувшись, она заговорила притворно-жалостным тоном:

— Ой-ой, наша семейка зазнаек вновь перепугалась маленькой букашки? УЗРИТЕ! Лучшие герои Лагеря! Избранная Великого Пророчества! — Кларисса выразительно фыркнула. — Скорее, кучка цыплят.

— Это вовсе не мелкая букашка, Кларисса! — пылко запротестовала Эшли. — Это большой, огромный, противный паук! Ты же знаешь, почему пауки нас не любят! И эти чувства взаимны! Сколько их не убивай, они всегда возвращаются! Хорошо хоть, Эд, как оказалось, не боится пауков, и поймал эту тварь!

Кларисса слушала жалобы Эшли со страдальческим лицом и закатив глаза, но вдруг её взгляд резко переменился. Она с любопытством посмотрела на меня и на коробку в моих руках, а потом вяло усмехнулась.

— Да ну? Неужели среди вас есть хоть кто-то нормальный?

Эшли захлопнула рот, осознав, что своими словами только сильнее портит репутацию домика. Я же стиснул зубы, прекрасно понимая, что злиться могу только на самого себя.

— Эд, ты не боишься пауков? — удивленно спросил кто-то из полукровок.

— Нет, — ответил я в который раз за день. — У меня нет арахнофобии.

— Но как?

— Не важно, — прервала расспросы Аннабет. — Если это сделали не братья Стоуллы… Тогда кто?

Её голос был холодным и пробирал до костей. Я с трудом подавил желание бросить коробку и убежать как можно дальше от жуткой старшей сестры.

Атмосфера опасно накалилась. Я чувствовал, как Аннабет закипала, ей срочно требовалось найти виновного. Ну, или козла отпущения. Кем бы он ни оказался, я ему заранее сочувствовал.

— Думаю, Аннабет, у меня есть для тебя пара кандидатов, — заговорил Трэвис и указал на своих младших сестёр. — Элис Миядзава и Джулия Файнголд!

— Что? — растерялась Элис.

— Почему мы? — возмущённо спросила Джулия.

Все, включая меня, вновь посмотрели на Трэвиса, в ожидании его аргументов. Я почти не сомневался, что Стоуллы тщательно продумали, как отвадить от себя подозрения.

— С тех пор, как вы появились в Лагере, вы всем жить не даете! — решительно заявил Трэвис, наседая на Элис и Джулию. — Вы двое, даже не родные сестры. Но, глядя на нас с братом, вам стало завидно, и вы решили устроить нам войну розыгрышей! Решили, что можете соперничать с нами!

— Да! — громко поддержал его Коннор. — Кто заколдовал одежду в Домике Афродиты, чтобы она стала на два размера больше?

Валентина охнула и обхватила себя за талию:

— А я уже обрадовалась, что похудела! — печально сказала она, хотя, как по мне, у неё не было ни одного лишнего килограмма.

— Так вот, что случилось с моим лифчиком! — пожаловалась Хелен. — И обувь с меня постоянно спадает!

Только последнее я мог бы назвать реальной проблемой.

Молчание Джулии и Элис было красноречивее слов. Они даже не пытались отрицать.

Тем временем Коннор продолжал:

— Кто сделал так, чтобы горн играл песни «Fall Out Boy»?

Это случилось месяц назад. В какой-то момент из большого горна, который обычно оповещает о начале завтрака или обеда, вместо грубого воя стали звучать «Immortals», «What You Did In The Dark» и другие песни. Мне даже понравилось, и было жаль, когда горн починили.

— Нам помог Лео, — внесла ясности Элис.

— Кто на прошлой неделе бросил пачку петард в вечерний костер? — напомнил Трэвис.

Джулия и Элис не стали отрицать и этого.

— Кто наложил овсянку в мои кроссовки? — потребовал ответа Коннор.

— Это уже был я, брат, — Трэвис ухмыльнулся и хлопнул его по плечу.

Коннор сбросил его руку, посмотрел на него как на отброса общества, и от греха подальше отошел поближе к Кэти.

— В общем, — как ни в чём не бывало продолжил Трэвис, — раз паука подкинули не мы, то Джулия и Элис — следующие явные подозреваемые.

«А ещё Лео», — хотел добавить я. Но так как сегодня он с утра сидит в Бункере №9, его тоже можно исключить.

— Да мы до сегодняшнего дня даже не знали, что дети Афины боятся пауков! — запротестовала Джулия.

— Почему они вообще их боятся? — спросила Элис.

Джулия активно закивала в поддержку вопроса. Джулия и Элис появились в Лагере раньше меня, но всего на полгода, поэтому тоже считались новичками. Так что они и в самом деле могли не знать про арахнофобию детей Афины.

Впрочем, верить им никто особо не спешил. Заручившись поддержкой ничего не подозревающей Кэти, братья Стоуллы обеспечили себе какое-никакое алиби. Подозрения полукровок метались с одной пары шутников на другую, но я видел, что общее мнение уже складывалась совсем не в пользу Элис и Джулии. Поскольку, когда я только прибыл в Лагерь, эти двое везде преследовали меня, норовя бросить в озеро, мне их было ничуть не жалко. Главное, лишь бы Аннабет не разошлась.

Я с опаской поглядывал на нашу старосту. Я мог лишь предполагать, какой поток мыслей крутится у неё в голове, и кого она считает виновным.

После недолгого молчания, Аннабет устало прикрыла глаза и потерла переносицу.

— У меня нет времени этим заниматься, — вяло произнесла она. — Хотела бы я дать по шее Стоуллам. Но раз, Кэти, ты говоришь, что это не они…

— Ты можешь дать им по шее, — разрешила Кэти. — Хотя бы Трэвису.

— Эй!

— Кэти, я серьёзно, — попросила Аннабет. — Если это не Стоуллы, то у меня нет времени выяснять, кто это сделал. Эд, избавься от паука.

Аннабет резко развернулась. Но, прежде чем вернуться в домик, она грозно добавила:

— В следующий раз я могу быть не такой доброй.

Как только Аннабет ушла, Трэвис посмотрел на Элис с Джулий и осуждающе зацокал языком.

— Да не мы это были! — Элис в раздражении топнула ногой.

Джулия промолчала и, подхватив Элис за локоть, повела её прочь. Остальной народ тоже начал постепенно расходиться. Некоторые подходили ко мне, желая выяснить, почему я не боюсь пауков. Я же, разыгрывая полную растерянность и непричастность, пытался выдумать что-нибудь невразумительное. «Сам ничего не понимаю, лучше у своих спрошу», — в общих чертах отвечал я.

Я не стал отходить далеко от поляны с домиками, вытряхнул уже неподвижного паука в приглянувшиеся кусты и побежал обратно в домик. Вернув коробку на место, а книгу — Эшли, мне пришлось продолжить играть ничего не знающего и заново расспрашивать, почему дети Афины боятся пауков. Однако я надеялся, что хотя бы мои брат и сёстры могут знать, почему пауки ко мне равнодушны, но и их этот вопрос тоже поставил в тупик. Они были растеряны не меньше, чем я.

— Похоже, тебе крупно повезло, — единственное, что нашёл сказать Малкольм.

Эшли наконец выдернула копьё из пола. Среди досок остался глубокий рубец, и я не имел понятия, будет ли его кто-то заделывать.

— Эд, я завидую я тебе, — Эшли стояла, почти обнимая копьё. — Я же ничего не боюсь, кроме этих мерзких пауков. Самой обидно. Ну, я так думаю, что ничего не боюсь. Мы же в прошлом году и с драконами сражались, и с титанами, с их огромной армией. Было, конечно, страшно, но не так сильно. С пауками я в натуральный ужас впадаю. Сама понимаю, что глупо: я же сильнее и быстрее их. Но поделать ничего не могу.

Мне пришлось ждать, пока Эшли выговорится до конца. Только ближе к вечеру, когда ко мне уже потеряли интерес, я мог наконец-то изучить свою добычу.

Небольшими стопками я таскал распечатки в библиотеку. Там, сидя на полу и обложившись вспомогательной литературой, я их и изучал. Я не сильно беспокоился о подозрениях, если меня заметят с распечатками. Технологии из смертного мира в Лагере Полукровок не приветствуются, но Домику Афины давали некоторые послабления. Помимо интерактивной карты, у нас имелся принтер, совмещенный с копировальным аппаратом, и обитатели домика часто им пользовались. Распечатанные карты, схемы и всякие чертежи клеили на стены, мебель и к потолку. Старые периодически сдирали, и новые занимали их место. У кого-то листы лежали на столе, в личных тумбочках, но беспорядка у нас не было никогда. С этим в домике было строго.

Постепенно, просматривая свою «добычу», я пришёл к выводу, что мне понадобится далеко не один день, чтобы расшифровать большинство распечаток. Некоторые документы, которые я выбирал случайным образом, мало чем отличались от криптограмм.

Увлёкшись, я не заметил, как провёл так несколько часов. Очнулся я только, услышав внезапную неистовую ругань Аннабет.

Моей первой мыслью было, что она всё узнала: про меня, про паука, что я влез в её ноутбук. Я сидел за книжной полкой, боясь выдать своё присутствие, однако секунды шли. Аннабет продолжала ругаться, но моё имя ни разу не прозвучало. Очень скоро я догадался, что проблема в чём-то другом и, поднявшись с пола, осторожно выглянул из-за книжных полок.

Аннабет в гневе размахивала руками и продолжала сыпать проклятиями:

— Я же всё для тебя делала! Жертвы тебе приносила! Храм дурацкий на Олимпе тебе построила! Жизнью рисковала ради тебя!

Затем Аннабет разразилась невероятным обилием форм и выражений с использованием одного известного английского слова на букву «F».

Аннабет кричала куда-то в потолок. В кулаке она сжимала свою бейсболку «Янкиз». Не трудно было догадаться, что Аннабет обращалась к нашей матери, Афине. Однако я заметил, что несмотря на выражения, совершенно не свойственные старосте домика богине мудрости, Аннабет старалась обойтись без прямых оскорблений самой Афины. Все её ругательства были обращены в воздух. Да уж, тяжела жизнь в мире реальных богов. Атеистам в этом плане куда проще.

— Аннабет, что случилось? — Эшли первая подскочила к ней и попыталась успокоить её.

— Да вот, что!

Аннабет надела на голову бейсболку и тут же её сняла. Потом снова надела её, но осталась стоять в ней. Я вдруг понял, в чём дело. Бейсболка-невидимка перестала выполнять свою назначенную функцию!

— Она не работает! — в отчаянии выкрикнула Аннабет.

Она закрыла лицо руками и села на кровать. Кажется, я слышал рыдания.

Я вспомнил случай на последнем Захвате Флага и бросился к своему спальному месту. Малкольм подумал точно также. Он спросил:

— Ты уверена, что снова не перепутала их?

— Нет, это точно моя! — Аннабет стащила бейсболку с головы. — В тот раз я просто ошиблась. Но это моя. Она потёртая немного. Тут — пятно. Она моя…

Моя бейсболка лежала на тумбочке — там же, где я её и оставил. Синяя «Янкиз», точно такая же, как и у Аннабет. Только без магии. Нам уже доводилось путать их, поэтому есть вероятность, что это случилось снова. Но уверенность Аннабет в обратном меня беспокоила. Я надел свою бейсболку и посмотрел на руки. Результат был ожидаем — я оставался видимым.

Аннабет посмотрела на меня покрасневшими глазами и снова всхлипнула.

— Аннабет, не плачь, — Эшли присела рядом с ней. — Возможно, это чей-то розыгрыш. Может, это снова братья Стоуллы. Или ещё кто-нибудь.

Аннабет обессиленно покачала головой.

Я был с ней солидарен. Если Аннабет уверена, что это её бейсболка, список потенциальных шутников стремился к нулю. Её бейсболка — сильный магический артефакт, подарок самой богини! Очень сомнительно, что кто-то мог лишить её магических способностей. Творить продвинутую «колдовскую магию» могли разве что дети Гекаты, но сейчас их домик пустовал.

— Это всё она, — сдавленным голосом произнесла Аннабет. — Наверное, бейсболка потеряла силу ещё неделю назад, в день нашей ссоры. Но проверить я решила только сейчас.

Я не находил слов. Афина подарила бейсболку-невидимку на двенадцатилетие Аннабет, но вот так забирать подарок — это слишком жестоко. Я знал, что бейсболка не раз выручала Аннабет и её друзей в прошлом. От её грядущего поиска зависит судьба богов и всего мира, а наша мать вставляет ей палки в колёса? Да это полностью противоречит здравому смыслу!

— Может быть, всё разрешится, — неуверенно заговорил Малкольм. — Перси сейчас в римском лагере. Наверное, это как-то отражается на богах. Аннабет, ты сама говоришь, что тогда это была Минерва. У тебя была ссора с ней, а не с Афиной. Возможно, со временем всё разрешится. Как-нибудь.

К сожалению, это были лишь простые слова утешения. Каждый из нас понимал, что примирение Аннабет с матерью возможно только при одном условии.

— Я должна следовать за Меткой Афины, — озвучила общие мысли Аннабет. — Она хочет этого.

— Ты справишься, — сказал я, пытаясь игнорировать очередные муки совести за кражу данных с её ноутбука. — Ты сильная. По крайней мере, все в Лагере так говорят. Я думаю, это правда.

— Да, точно! — Эшли кивнула, соглашаясь со мной. — Ты самая лучшая, самая смелая и самая умная! Великой Семёрке повезло, что ты будешь их лидером! Ты сможешь, Аннабет! Главное, что мы в тебя верим, и все остальные!

Это была пустая болтовня. Бессмысленные слова, не имеющие никакой логической поддержки. Мне никогда не нравилось то, насколько это клишировано. Но справедливости ради, это начал я, а Эшли лишь подхватила. Ведь иногда только такие бессмысленные слова могут поднять дух человека. Или хотя бы не дать ему опуститься ещё ниже.

***

Аннабет старалась вести себя, как и прежде. Ходила на тренировки, помогала новичкам, проводила время с друзьями, хотя большую часть времени она сидела в домике, изучая содержимое своего ноутбука и нашей библиотеки. А по окончании выходных она, как обычно, уехала в город.

Тем временем, я беспокоился, что братья Стоуллы ждут своей «оплаты» за содействие в розыгрыше, и их терпение на исходе. Пришлось поговорить с ними, чтобы убедить их подождать ещё немного. Я, конечно, нашёл то, что может их заинтересовать, но очевидно, что одни лишь чертежи будут для них бесполезны. И поскольку дети Гефеста сейчас попросту недоступны, делать это устройство придётся мне.

— И ещё кое-что, — на всякий случай попросил я. — Когда вы соберётесь устроить новый розыгрыш, пожалуйста, не трогайте Аннабет. Ей и так тяжело, вы сами знаете.

Я не стал вдаваться в подробности, рассказывая про Метку Афины или про сломанную бейсболку-невидимку. Аннабет просила нас молчать. Пусть лучше Стоуллы думают, что дело только в пропаже Перси Джексона и скором исполнении Великого Пророчества.

В ответ Трэвис озорно улыбнулся и подмигнул.

— Мы и не собирались шутить над ней. Мы все понимаем. Идея с пауком была исключительно твоя.

Мне захотелось придушить его на месте. Просто за то, что он был прав.

Моя встреча с Лео произошла немного позже — в день, когда была очередь нашего домика относить обеды в Бункер №9. Пока все были заняты едой, мы с Лео отошли в сторону.

Первым делом Лео поздравил с моим первым удачным розыгрышем, который, как он слышал от других жителей лагеря, был просто уморительным. Он немного посетовал на то, что не смог увидеть всё сам, но не сильно об этом переживал.

Я в очередной раз поблагодарил Лео за помощь и вернул ему механического паука, которого пронёс в кармане. Лео огляделся, проверяя, не видит ли нас кто. Затем он достал из своего пояса с карманами несоразмерно большой молоток (больше внутри, чем снаружи, куда же без этого) и одним ударом разбил паука мелкие кусочки.

— От улик нужно избавляться, — объяснил Лео.

Тем не менее, он бережливо собрал пружинки, шестерёнки и другие детали. Металл всегда можно переплавить.

Как мы и договаривались, я показал ему некоторые из чертежей, которые не смог разобрать. Пронести незаметно всю стопку распечаток я бы не смог, поэтому пришлось довольствоваться немногим. На всякий случай я перечислил чертежи, в которых худо-бедно что-то понимал. Я предложил принести их в следующий раз, но Лео оказался в них не заинтересован.

Он бегло просматривал мои распечатки, не останавливаясь ни на одной. Некоторые изобретения были ему совершенно не нужны, а аналоги других уже имелись.

— О, а это интересно, — Лео вдруг оживился.

Он отложил несколько страниц. Я пригляделся к чертежам, но их содержимое по-прежнему оставалось для меня загадкой.

— Что это? — спросил я.

— Что-то вроде фотоаппарата или камеры, — объяснил Лео, возвращая мне остальные листы. — А ещё тут описывается способ создания экрана на любой поверхности. У меня уже возникла идея: поставлю такие «живые» обои в столовой. Не против же, если я возьму?

— Конечно, — уверенно кивнул я. — Не думаю, что мне такое понадобится.

— Спасибо, Эд.

Лео довольно ухмыльнулся, свернул бумагу в рулон и запихал в безразмерный карман на поясе для инструментов.

Я обернулся. Другие дети Гефеста продолжали свой обед, Эшли и Малкольм болтали с кем-то. На нас никто не обращал внимания.

— Лео, есть ещё одна просьба, — попросил я. — Если ты разобрался в этих чертежах, можешь подписать, о чём они? Названия будет достаточно. Я хотя бы буду знать, что искать в нашей библиотеке.

— Это можно!

Лео выудил из кармана авторучку и с готовностью щёлкнул ею.

Глава 17. Пифия на антикварной табуретке

До того, как в Лагерь хлынули полукровки, у которых начались летние каникулы, я успел поучаствовать в ещё одной боевой игре.

На этот раз нас поделили на несколько небольших команд и дали задание отыскать спрятанные в лесу тридцать золотых лент. Побеждает тот, кто отыщет больше всех. Ленты заколдованные и остаются золотыми только у того, кто первым их схватил. В чужих руках они блекнут. Так предотвращали возможность кражи чужих очков. Однако стычки команд за право первыми завладеть лентой никто не отменял.

Домик Гефеста в этот раз не участвовал. Нас разделили на двенадцать команд, перемешав между домиками и стараясь сохранить баланс сил. Например, Аннабет оказалась в паре с Джейн из домика Аполлона. Боец ближнего боя и лучник — универсальное сочетание. Кэти была вынуждена следить за обоими братьями Стоуллами. А вот Джейсону пришлось выступать в гордом одиночестве.

Мне досталась самая крупная команда — полный состав домика Афродиты, на тот момент включавший трёх девчонок: Пайпер Макклин, Валентину Диас и Хелен Фриденберг. Причём, Хирон, как организатор и судья, официально объявил меня командиром отряда и подчеркнул, что все до единого обязаны меня слушаться. Без дальнейших объяснений я понял, что таким образом они собираются проверить мои навыки, как отпрыска богини стратегии.

У меня были опасения, что Пайпер начнёт возражать. Собственно, она имела на то полное право, ведь она старше меня, опытнее, староста одного из домиков, да ещё и является избранной героиней Великого Пророчества. Однако Пайпер неожиданно заявила, что понимает ситуацию и не собирается оспаривать моё временное лидерство, предоставив тем мне полную свободу.

Воодушевлённый своей новой ролью командира, однако не менее сильно встревоженный взваленной ответственностью, я не сразу осознал, насколько бедовая мне досталась команда. Дочери Афродиты живут в Лагере гораздо дольше, чем я, однако они полностью оправдывали свое происхождение. Все они были совершенно никудышными бойцами и владели лишь несколькими базовыми навыками самообороны. Я быстро смирился с тем, что защитный нагрудник Валентины оказался розовым, а у Хелен расписан белым и голубым цветом — не самые лучшие оттенки для маскировки в зелёных лесных зарослях. Но когда настал черёд оружия, я понял, что у нас серьёзные проблемы. Мне пришлось уговаривать девочек, чтобы помимо мечей они взяли себе щиты. Да, сам щит весит немало и оттягивает руку. Но я решил, что даже с их посредственными навыками щит обеспечит им куда лучшую защиту, нежели одинокий меч.

Обычно в Лагере Полукровок использовали большие круглые щиты, которые закрывали всё тело от подбородка и почти до середины бедра. И я понимал жалобы дочерей Афродиты — щиты действительно были тяжёлые. Я сам, когда впервые примерил подобный щит, взял его неудачно и с непривычки потянул плечо. Поэтому я решил пойти им навстречу. В общем арсенале мы сумели найти щиты почти в два раза меньше стандартного. И хотя дочери Афродиты по-прежнему были не в сильном восторге от перспективы носить лишнюю тяжесть, Пайпер удалось убедить их взять щиты хотя бы в этот раз.

К сожалению, с самой Пайпер тоже возникли проблемы. Её личным оружием был Катоптрис — кинжал, некогда принадлежавший самой Елене Троянской, который, как говорят, имел свойство частично показывать будущее. И Пайпер считала, что в этом соревновании кинжала ей будет вполне достаточно. Я же был категорически не согласен. С трудом, но я смог уговорить Пайпер взять меч в качестве основного оружия, а кинжал пусть останется в качестве дополнения.

Чтобы лично показать пример, я в довесок к арбалету тоже взял меч и небольшой щит. Конечно, я бы и сам предпочел мечу кинжал, но унести всё на себе я бы не смог. А малый щит хоть и защищал хуже большого, зато весил меньше и не доставлял соответствующих проблем.

Перед началом соревнования меня всерьёз беспокоил парень Пайпер: у меня не было ни малейшего представления, как противостоять сыну Юпитера. К счастью, Пайпер заверила меня, что Джейсон пообещал ей не трогать нашу команду. Хотя, наверное, правильнее будет сказать «её команду». В тот момент я впервые был рад, что эти двое — пара.

На всякий случай, я поинтересовался у Пайпер, не может ли её кинжал дать нам каких-то полезных предсказаний по предстоящей игре. Но либо его зеркальное лезвие не могло работать по команде, либо вообще не реагировало на столь мелкие события.

Когда игра стартовала, у нас была до банального примитивная тактика. Мы просто шли куда глаза глядят, надеясь лишь, что удача приведёт нас хотя бы к одной золотой ленте. Несмотря на то, что трое из нас — дети Афродиты, я хотел думать, что издалека вид четырёх вооружённых бойцов отпугнёт хотя бы некоторых наших соперников.

Наша первая стычка случилась, когда мы отыскали первую же ленту, повязанную на ветке куста. Кроме нас, на неё претендовала команда из двух человек: Шермана Янга, сына Ареса, и Миранды Гардинер, дочери Деметры. Предполагалось, что мы будем действовать по заранее обговоренному сценарию: Шермана, как наиболее сильного бойца, я на некоторое время беру на себя, а дочери Афродиты тем временем должны начать зажимать его и Миранду с двух сторон. Но едва мы с Шерманом успели обменяться ударами, как вдруг я заметил, что по его телу и руке пробежал солнечный зайчик. Когда свет перескочил на его лицо, Шерман машинально зажмурился. Я немедля нанёс пару ударов, слегка оглушив его. Миранда попятилась назад, а Валентина тем временем проскочила мимо неё и сорвала ленту.

Когда я обернулся, то обнаружил, что Хелен так и не достала свой меч, но зато в руке держала небольшое карманное зеркальце. Дочь богини красоты старательно поддерживала свою репутацию. Выйти на улицу и без зеркала? Ни за что!

Наверное, мне тогда стоило отругать Хелен за то, что она ослушалась приказа. Если бы её задумка не сработала, для нас всё могло обернуться провалом. Однако я оценил её изобретательность и поблагодарил за помощь.

Я даже задумал воспользоваться этой новой тактикой. Вполне ожидаемо карманное зеркало оказалось припрятано и у Валентины. Кроме того, на пару с Хелен они взяли помаду, пудру, пилки для ногтей и маникюрные ножницы. Ничего из этого нам бы не пригодилось. Я дал Хелен и Валентине новое указание: пусть они держатся позади и по возможности слепят наших противников солнечными зайчиками.

Теперь мы старались выбирать освещенные участки леса и поляны. План работал, но не идеально и с огрехами. Успех был переменчивым. В худшем случае я получал оплеухи за всех четверых в команде, и мы лишались ленты. Но случались моменты, когда всё выходило идеально: Хелен и Валентина ослепляли противника, а мы с Пайпер его били. Один раз дело даже до сражения не дошло. Завидев команду соперника, я обозначил нас, выстрелив из арбалета по доспехам одного из ребят, а затем велел команде бежать вперед с максимальным шумом. Эффект устрашения сработал: хотя противников и было трое, но связываться с нами они не захотели и повернули назад.

По итогу игры нам удалось добыть целых четыре золотых ленты. Мы не попали даже в тройку лучших, но я был доволен нашим результатом. Тем более, у некоторых команд вообще было лишь по одной ленте.

Хирон и мои соседи по домику тоже похвалили меня за успехи. Не желая приписывать себе чужие заслуги, я пытался оправдаться, что идея с зеркалами на самом деле принадлежала Хелен. Но та настояла на том, что наш успех — целиком моя заслуга. А ещё она удивилась, заявив, что я якобы себя принижаю.

***

Спустя несколько дней Лагерь стал принимать полукровок на летние каникулы. Это был момент, когда я в полной мере осознал значение слов «боги время не теряли». Да, я уже заранее знал, сколько полубогов должно прибыть в лагерь. Но одно дело — знать абстрактную цифру, и совсем другое — лицезреть масштаб своими глазами.

Количество детей-полубогов просто поражало. Это была целая толпа народу. Особенно ярко отличились Афродита, Аполлон, Гефест, Арес, Гермес и Афина: в каждом домике собралось больше дюжины ребят. И что главное — почти все плюс-минус одного возраста: от тринадцати до пятнадцати лет. Старше или младше тоже были, но заметно меньше. Причины просты: большинство полукровок признаются богами в тринадцать лет, лишь после этого сатиры их находят и провожают в Лагерь. Став старше и научившись защищаться от монстров, полукровки возвращаются к обычной жизни, поступают в колледж и прочее. При условии, конечно, что особенно неприятно, если они сумели дожить до этого возраста.

Но не это главное. Совсем другой вывод, к которому я пришёл, заставил меня ужаснуться. Из шести упомянутых богов каждый за год имеет в среднем до трёх любовных связей, после которых остаются дети. Каждый год. Мысль о реальном количестве неполноценных семей, которые оставляют боги, просто поражает воображение.

И если в случае Афродиты и Аполлона подобное поведение не кажется таким удивительным, то другие четыре бога, мягко говоря, вызывают вопросы. И зная о том, как рождаются дети Афины, я невольно задумался, сколько из нас появились после оживленной дискуссии на каком-нибудь научном форуме? Надеюсь, я лишь утрирую, иначе ситуация выходит совсем печальная.

Впрочем, из-за того, что Афина признает своих детей сразу при рождении, а не в тринадцать лет — как остальные боги, в нашем домике разброс по возрасту был гораздо заметнее. Самой младшей из нас, Саре, было всего десять лет. Но даже она опытнее меня, так как в прошлом году провела в Лагере Полукровок целое лето.

Да, мне ведь пришлось знакомиться с другими своими братьями и сестрами! Всего, считая меня, в Домик №6 набилось тринадцать человек, так что теперь стало заметно теснее.

Несмотря на то, что Лагерь Полукровок подразумевает собой место, где живут дети богов из Древней Греции, среди детей Афины оказалось достаточно любителей других исторических эпох.

Например, Хатим, ему пятнадцать лет, он фанат Ближнего Востока и предпочитает их характерные кривые сабли — шамширы. Человек спокойный и расчётливый. Считается, что его тактические навыки ничуть не хуже, чем у Аннабет и Малкольма, и лишь из-за того что он на год младше, он не занимает равного им статуса. Однако наши староста и её заместитель — люди внимательные и позволяют раскрытья таланту каждого.

Четырнадцатилетняя Шарлотта оказалась просто одержима французской дуэльной лихорадкой. Она буквально не выходит на улицу без своей тонкой, но изящной рапиры, будто от этого зависит её жизнь. Другие жители лагеря часто обходят её стороной, потому как даже дети Ареса редко носят при себе оружие. По крайней мере, у всех на виду.

Несмотря на эту странную привычку, характер у Шарлотты весьма спокойный, я бы даже сказал, почти невозмутимый. Она предпочитает не выказывать свои эмоции. Если, конечно, она вообще способна их испытывать, но эта теория требует научного подхода для получения доказательств.

Недостаток эмоций Шарлотта компенсирует излишним чувством справедливости, хотя некоторые называют это лишь особой формой высокомерия. Шарлотта вообразила себя «защитницей слабых», вызывая на дуэль любого, кого уличит в задирании других. Вполне очевидно, что детям Ареса доставалось чаще всего. Шарлотта и её рапира зачастую выглядели тонкими и хрупкими в сравнении с противником и его оружием. Но в бою Шарлотта двигалась настолько быстро, что у противника обычно не было даже возможности коснуться её. Высокий уровень мастерства Шарлотты во многом обязан тому, что она регулярно практикуется даже вне лагеря. У себя дома она профессионально занимается спортивным фехтованием, и ходят слухи, что на нескольких турнирах она убила вполне настоящих замаскировавшихся монстров.

Правда это или нет, но Шарлотта — общепризнанно одна из лучших фехтовальщиков в Лагере, и в дуэлях один на один она практически всегда выходит победителем. Однако на детей Ареса её жажда справедливости порой работала в обратную сторону. В надежде поквитаться за проигранную дуэль, некоторые нарочно создавали прецеденты, лишь бы Шарлотта заметила их и снова вызвала на поединок. Что мешает им прямо заявить о своём желании подраться, я вообще без понятия, наверное, не додумались или стесняются. Те же, кто был не столь благороден, собирали группы, чтобы подкараулить Шарлотту, пока та была в одиночестве. В таких ситуациях Шарлотта предпочитала сбегать, что, однако, получалось не всегда. Но вскоре после она вновь появлялась перед обидчиком, публично его унижала и вызывала на новую дуэль, на которой снова избивала его, на этот раз с особым пристрастием. Если от дуэли отказывались, Шарлотта не гнушалась избить и безоружного. Как она сама отмечает, она просто даёт людям выбор, и не её вина, если кто-то не воспользовался шансом. Единственной из детей Ареса, кого Шарлотта не могла одолеть, была Кларисса. Впрочем, это не нисколько останавливало Шарлотту раз за разом бросать ей вызов. Сама же Кларисса всегда считала ниже своего достоинства помогать младшим в их попытках расквитаться с Шарлоттой после унизитального поражения.

Четырнадцатилетний Джастин, наверное, был главным поклонником кавалерии во всём Лагере Полукровок. И речь именно о верховых всадниках, а не о колесницах. Свободное время Джастин часто проводит в стойлах или разъезжая по территории верхом. Его сильно огорчает малое количество нормальных лошадей в лагере, которых лишь чуть больше, чем пегасов. Джастин всеми силами пытается добиться популяризации кавалерии среди обитателей Лагеря Полукровок. Он даже настаивал, чтобы лошадей разрешили использовать в Захвате Флага. К сожалению, осуществлению его планов во многом препятствует тот факт, что Захват Флага всегда проводится в лесу, в котором почти нет свободного пространства для конницы.

Среди прочих, Марко, тоже четырнадцати лет, был больше политиком, нежели бойцом. В своей школе он уже занял пост президента и теперь желал навести порядок в самом Лагере Полукровок. Как выяснилось, именно он однажды пытался ввести демократическое избрание старост. Также Марко желал пересмотреть свод правил лагеря. Например, пункт, согласно которому работающие в лагере гарпии имеют право сожрать любого полукровку, которого обнаружат на улице после отбоя. И, надо сказать, в этом и в ряде других вопросов я был полностью с ним согласен. Однако все настойчиво меня уверяют, что ни одно из поколений лагеря не помнит ни одного прецедента, чтобы гарпии сжирали кого-то из обитателей, хотя ночные прогулки здесь далеко не редкость.

Вдобавок, Марко вместе с Мишелем из Домика Гермеса искали возможности для экономического развития Лагеря Полукровок, что-нибудь кроме продажи клубники. Марко и Мишель считали, что в современных условиях Лагерь испытывает серьёзный недостаток в средствах, а редкие пожертвования полукровок-ветеранов практически не играют никакой роли.

Бекка, моя ровесница, оказалась главной ремесленницей и изобретательницей в домике Афины. Помочь оплести рукоять меча, починить снаряжение или мебель, сделать какой-нибудь механизм — в первую очередь обращаются именно к ней. Остальные тоже умели кое-что, но Бекка была главным спецом. Из-за недоступности детей Гефеста к ней стали обращаться даже другие жители лагеря. Буквально на следующий день после своего приезда Бекка оккупировала временно заброшенную кузницу.

Двенадцатилетняя Элизабетта открыто интересовалась историей Двадцатого века, но огнестрельное оружие в её руках отказывалось нормально функционировать, как и у любого другого полубога. Вернее, почти у любого. По неизвестной причине лишь Маркус из Домика Ареса на зависть всем мог свободно использовать автомат, начинённый пулями из небесной бронзы, и не опасаться, что тот заклинит или даже сломается в самый ответственный момент. Элизабетте же не оставалось ничего, кроме как, стиснув зубы, брать в руки допотопные меч и щит.

Кевин в свои одиннадцать лет уже мечтал стать архитектором. Говорят, он загорелся подобной мечтой, глядя на Аннабет. Однако мнения расходятся, да и он сам будет всё отрицать. Впрочем, сложно игнорировать тот факт, что наша старшая сестра — идеальный пример для подражания. Герой Олимпа, да ещё и временно исполняла обязанности главного архитектора на том самом Олимпе. Но для меня это значило, что тем по архитектуре мне теперь придётся избегать в два раза чаще, чтобы ненароком не заснуть от скуки или не ляпнуть что-нибудь идиотское, даже не подозревая об этом.

Уже упомянутая Сара, как могло показаться, слишком мала, чтобы держать в руках оружие. Однако опасная жизнь полукровки имеет своё мнение и вынуждает некоторых сражаться даже в столь юном возрасте. Оружие Сары было совсем крохотным, но, тем не менее, таким же настоящим и опасным, как у любого полукровки. И ситуация выходила крайне странной. По возрасту я её старше, но реальность такова, что самый младший по опыту — это именно я. Не раз во время тренировок случалось, когда Сара указывала на мои ошибки. И знаете, когда тебе делает замечания девочка на три года младше тебя, ощущения не самые приятные.

По мере знакомства с братьями и сёстрами мне также открылись некоторые привилегии нашего домика. Несмотря на то, что современные гаджеты не пользовались популярностью в Лагере, у Домика Афины было небольшое послабление в виде интерактивной доски, примитивного компьютера к ней и копировального аппарата. Но это было лишь то, что нам разрешили официально.

В обход правил Джастин провез в Лагерь два ноутбука. Конечно же, они были самые обычные и не шли ни в какое сравнение с навороченным артефактом Аннабет. Также свой ноутбук привёз и Хатим. Ещё один всё это время был спрятан в глубине библиотеки, подальше от глаз периодических инспекций.

Джастин создал для нашего домика локальную сеть. Используя эти четыре ноутбука и интерактивную доску, мы тренировали навыки стратегии, а заодно развлекались, совместно играя в видеоигры вроде «Total War» или «HOI4». Иногда с ноутбука Дедала к нам подключалась и Аннабет.

Помимо видеоигр, в нашем домике оказались популярны и настолки. Опять же, это были такие, которые развивали стратегическое мышление. Разброс по настольным играм был большой: от элементарного «Манчкина» до многодневных кампаний в «Подземелья и Драконы». Но некоторые, такие как Хатим, предпочитали классические шахматы.

Стоит отметить, что «Монополия» была под строгим запретом после инцидента, который, как меня пытались убедить, едва не привел к полноценной гражданской войне в Домике Афины.

Никакой подобный досуг не был возможным, пока в домике на регулярной основе проживало три-четыре человека. Тем более, у нашей старосты, которая проводила здесь лишь выходные, практически не было свободного времени.

Я же, живя дома в Мемфисе, не привык делить комнату с такой большой толпой, да и вообще с кем-либо. Привыкнуть к новому, хотя и временному, образу жизни было сложно, и у меня регулярно возникало желание остаться в одиночестве, что теперь было физически невозможным. Однако я не могу спорить, что, несмотря на некоторые неудобства, моя жизнь стала не просто интереснее, но и заметно веселее.

***

Помимо полубогов в лагерь на каникулы прибыла одна примечательная особа. Девушка, что хранит в себе дух Дельфийского Оракула — та самая полулегендарная Рэйчел Элизабет Дэр.

В толпе других подростков она выделялась особенно сильно, и я говорю не только про её огненно-пышную копну волос, почти всегда перемазанную художественной краской. В лагере Рэйчел будто держалась особняком: большинство полукровок если не открыто побаивались её, то предпочитали молча обходить стороной.

В отличие от нас, Рэйчел была смертной, то есть в ней не было божественной крови. Однако она приняла в себя дух Дельфийского Оракула, который много десятилетий сидел в мумии, извергая трагичные пророчества и губя тех, кто пытался дух Оракула у той мумии перенять. Рэйчел была единственной, у кого это получилось. И некоторые находили пугающим тот факт, что теперь внутри неё живёт дух истлевшей уродливой мумии.

Другая проблема состояла в том, что вблизи любого разумного существа (будь то полубог, сам бог, смертный, сатир или кентавр) есть вероятность, что Дельфийский Оракул начнёт изрекать пророчества, которые могут оказаться трагичными для адресата. Однако стоит отметить, что присутствие рядом полубога вовсе не является обязательным триггером для изречения пророчества. Да и трагичными пророчества тоже бывают далеко не всегда. Но как бы то ни было, некоторые предпочитают не испытывать судьбу.

Образ жизни Рэйчел в лагере только способствовал её репутации. В качестве жилья она предпочла не Большой Дом, где для неё определённо точно нашлась бы комната, а обустроила себе пещеру неподалёку от магической сосны и дракона Пелея, защищающих Лагерь. Ела Рэйчел за одним столом с Хироном, избранными сатирами и нимфами (хотя вообще-то это столик Диониса, заочного директора Лагеря Полукровок).

Главной подругой Рэйчел, пожалуй, была Аннабет. Вместе с ней, Перси (без него здесь, видно, никуда) и сатиром Гроувером они преодолели кишащий опасностями Лабиринт Дедала, что стало главным фактором их сближения. Из других полубогов кто-то общался с Рэйчел на фоне их общего интереса — изобразительного искусства. Хотя я гость там редкий, но говорят, что Рэйчел часто посещала местный центр искусств и ремёсел. Находились, конечно, и другие ребята, кто не боялся общаться с ней: непредвзятые, смелые или просто глупые. Одним из таких оказался я, но кем именно, сам до конца не разобрался. Скорее всего, я просто излишне любопытен.

А дело в том, что мне по-прежнему не давал покоя вопрос, на который Хирон и Аннабет дали весьма расплывчатые ответы. Не могу судить точно: возможно, они пытались скрыть что-то или же сами не владели полной информацией. Поэтому я и решил, что Дельфийский Оракул по своей природе должен знать куда больше.

Впрочем, этот повод отчасти был лишь предлогом. Меня будоражило от одной лишь мысли о знакомстве со знаменитым Дельфийским Оракулом! К тому же, до принятия духа Оракула, Рэйчел была простой смертной, но каким-то образом успела сыграть значимую роль в недавней войне богов и титанов. Смертная, живущая в мире полубогов и волшебных существ, а вовсе не наоборот? Для условий, в которых я оказался, это звучит гораздо интереснее!

Я упросил Аннабет познакомить нас. Узнав, что мне одновременно интересны не только сама Рэйчел Элизабет Дэр, но и заключённый в ней Дельфийский Оракул, Аннабет не стала долго меня переубеждать. На всякий случай она спросила, осознаю ли я все возможные последствия, и, получив ответ, представила меня своей подруге.

— Так ты единственный из детей Афины, кто не боится пауков? — переспросила Рэйчел, как только я обрисовал ей суть проблемы.

— А ещё я монстров не встречал, пока за мной не прибыли Аннабет и Коннор.

В моей голове это звучало не так обвинительно, как получилось вслух. К счастью, Аннабет не стала обижаться.

— Да, это весьма странно, — согласилась она. — Я живу в Лагере уже десять лет и с таким сталкиваюсь впервые.

— И ты хочешь знать, почему так случилось? — уточнила у меня Рэйчел.

— И чего мне стоит ждать, когда вернусь домой. Я не хочу, чтобы это оказалось каким-нибудь «затишьем перед бурей».

— Резонно, — хитро ухмыльнулась Рэйчел. — Не каждому полукровке удаётся прожить тихую жизнь в течение… сколько тебе? …тринадцати лет.

Рэйчел согласилась попробовать использовать свои силы Оракула, но попросила Аннабет оставить нас, чтобы «не фонить» своим присутствием.

Для лучшей концентрации Рэйчел привела меня в так называемую Пещеру Оракула, в которой и жила.

— У меня нечасто гости бывают, — сказала Рэйчел, словно оправдываясь за неприглядные условия.

— Не верю, — удивлённо ответил я.

Зная о страсти Рэйчел к рисованию, я ожидал увидеть «творческий бардак» художника. Но здесь царил полный порядок, а интерьер обустроен на удивление уютно. Большие диваны с подушками, пуфики и кофейный столик — всё говорит о намерении собираться здесь компаниями. Фиолетовые занавески ограждали вход и дальнюю часть пещеры, где, как я предположил, располагалась спальня Рэйчел. Стены вокруг были расписаны набросками и полноценными картинами реалистичных сцен, абстрактных изображений, а также цитатами в стиле граффити. Свет создавали большие переносные светильники и яркие светодиодные ленты, тянущиеся вдоль стен. Я не сразу заметил коробку с красками у стены рядом и несколько ящиков и чемоданов с художественными принадлежностями поодаль. А мольберт с незавершённым рисунком я изначально вообще посчитал частью задуманного интерьера.

— Здесь здорово, — похвалил я. — Неужели мало кто заходит?

Рэйчел неуверенно пожала плечами.

— Ну, я хотела, чтобы мне самой здесь было удобно. Но ты прав. Иногда я зависаю тут в компании Аннабет и Гроувера, но я не против увеличить круг общения.

— Гроувер… Он ведь главный среди сатиров? — на всякий случай уточнил я.

— Глава Совета Козлоногих Старейшин, — кивнула Рэйчел. — Да, именно так.

Про Гроувера я знал совсем немного. Мне говорили, что он лучший друг Перси, и вместе с Аннабет они участвовали почти во всех главных поисках за последние годы. Мне было известно, что сейчас Гроувер путешествует по стране, распространяя среди нимф и сатиров учение бога природы Пана, ну и параллельно участвует в поисках Лагеря Юпитера и самого Перси Джексона.

— А как, собственно, происходит этот процесс прорицания? — я напомнил о нашей текущей цели.

— Есть простой вариант: из моих глаз начинает валить зелёный дым, я отключаюсь, и за меня говорит сам Дельфийский Оракул. Я это не контролирую, оно случается само по себе, — Рэйчел выдержала небольшую паузу, словно ожидая, что это вот-вот произойдёт. Безрезультатно. — Что ж, похоже, это не наш вариант.

Рэйчел подошла к трехногой табуретке.

— Это… та самая? — спросил я с некоторым трепетом. — Табуретка, на которой сидели все Пифии?

— Ага, — безразлично бросила Рэйчел. — Столько задниц на ней сидели… А теперь ещё и моя.

Я внимательно разглядывал деревянный табурет. Он выглядел старым, немного потрёпанным временем. Но я бы ни за что не сказал, что это антиквариат, которому две с половиной, а то и три тысячи лет. Божественная магия сохранения? Возможно. Ну, или же кто-то лукавит, а этот табурет максимум из первой половины прошлого века.

Какой бы ни была правда, Рэйчел плюхнулась на него неаккуратно и бесцеремонно — словно это был обычный предмет мебели, а не артефакт древней культуры, способный развалиться в любой момент.

— Иногда я могу видеть образы будущего и без пророчеств, — сказала Рэйчел, откидывая непослушные волосы с лица. — Может быть, поможет и моя способность видеть сквозь Туман.

— Да, это мне тоже интересно, — откровенно признался я. — Ты — смертная… Нет, не нравится мне это слово. Ты простой человек, но видишь сквозь Туман? Полностью?

— Ну, как сказать, — Рэйчел снова передёрнула плечами. — Туман — это в принципе название для любой магии. Но обычно под этим словом вы подразумеваете зрительную завесу, которая маскирует магические и монстрические греческие штучки. То есть если какие-нибудь вампирши будут маскироваться под школьниц-чирлидеров, то я их увижу такими, какими они есть на самом деле. А вы, ребята, не увидите и, вполне вероятно, умрёте. — Рэйчел усмехнулась сама себе. — Но Туман также может изменять физические свойства предметов. Например, большой и острый меч, который может превращаться в ручку. Ручка ведь меньше и легче, чем меч. И её можно положить в карман, а меч нельзя. Так вот: я частично смогу различить, что это непростая ручка, но полноценный меч я всё равно не разгляжу.

— И давно у тебя так?

— С детства. Кажется, так всегда было. Как можешь угадать, мне никто не верил, поэтому, чтобы меня не сочли сумасшедшей, я решила помалкивать, что вижу вокруг циклопов, крылатых лошадей, летающие лодки и прочее.

Рэйчел говорила об этом легко и просто, без малейшего сожаления в голосе. Возможно, за прошедшие годы она просто привыкла к такой жизни. Либо, что в большей степени вероятно, ей помогло долгожданное открытие правды о мире и принятие роли Оракула.

— Тяжело, наверное, — попытался представить я.

— Ну, на меня хотя бы монстры не обращали внимания. Я ведь не полубог. Так что не вижу смысла жаловаться.

— Ты действительно простой человек? На все сто процентов? — меня по-прежнему одолевали сомнения. Даже дети Гекаты, владеющие магией, не способны так ясно видеть сквозь Туман, как описывает Рэйчел. — Ты уверена, что у тебя в предках, в каком-нибудь из поколений, нет богов или кого-то вроде?

Рэйчел на секунду задумалась.

— Это вряд ли, — она сомнительно покачала головой. — В любом случае, не думаю, что мы сможем это выяснить. Если боги не лукавят, даже они не знают, почему иногда появляются такие люди, как я.

Решив, что мы уже достаточно поболтали, и что пора переходить непосредственно к делу, Рэйчел требовательно махнула мне рукой:

— Подойди ближе, я попробую рассмотреть тебя.

Я сделал шаг вперёд и инстинктивно встал по стойке «смирно».

— Что мне делать? — спросил я в полной растерянности. — Мне повертеться?

Подобный процесс был для меня совершенно в новинку. Первой мыслью я даже сравнил это с медосмотром. При условии, что я оставался полностью одетым, а в роли врача выступала симпатичная девчонка. И осматривала она не моё тело, а, если так можно выразиться, пыталась заглянуть в мою душу, прочесть судьбу или прожечь во мне дыру взглядом.

— Стой на месте, — сказала Рэйчел и, заметив моё напряжение, добавила: — Расслабься.

Рэйчел долго и пристально рассматривала меня, от чего мне быстро стало не по себе. В какой-то момент она закрыла глаза, словно пытаясь сосредоточиться на чём-то, но вскоре снова их открыла. В конечном итоге она всё-таки попросила меня немного повертеться. Похоже, в её карьере Оракула я стал особо тяжёлым случаем.

— Повтори свой вопрос, — попросила Рэйчел. — Чего ты хочешь узнать от Пифии?

На секунду я растерялся. Вопросов у меня было несколько, и сформулировать их в один — задача затруднительная. Немного подумав, я спросил:

— Почему в моём городе нет монстров?

Рэйчел снова закрыла глаза. Она сидела на табуретке, слегка покачиваясь. В какой-то момент я подумал, что из её глаз вот-вот повалит тот самый зелёный дым. В предвкушении, я даже затаил дыхание, но ничего подобного опять не случилось. Рэйчел открыла глаза и продолжила внимательно разглядывать меня. На несколько секунд мы встретились взглядом. У неё были яркие зелёные глаза, но это явно от природы, а не следствие одержимости духом Дельф.

— Ты же из Мемфиса, да? — спросила Рэйчел после нескольких минут томительного ожидания. — Кажется, я видела чёрную пирамиду. Не уверена, видение ли это, или я сама вспомнила, когда думала о городе.

— Да, у нас есть такая, — подтвердил я. — Использовалась как спортивная арена, но сейчас закрыта.

— Хм… — задумчиво протянула Рэйчел. — Когда ты спросил про монстров, я увидела силуэт птицы. Я не смогла разглядеть, увидела только промелькнувшие перья.

— Может быть, сова? — предположил я, вспомнив о священной птице Афины.

В Мемфисе совы встречались, но они были редкими птицами. А вот в нашем домике сова была почти всюду. На входной двери, на некоторых доспехах. У большинства моих братьев и сестёр сова была изображена на щите. Некоторое даже носили шлемы с масками в форме лица совы! Сов было так много, что в последнее время мне стало противно на них смотреть.

— Надеюсь, это не голубь, — попытался отшутиться я, вспомнив единственную птицу более надоедливую, чем сову.

— Голубь — это больше по теме Афродиты. Но я понимаю, эти ребята буквально всюду, — с усмешкой заметила Рэйчел. — И это не всё. Кажется, я видела песок.

— Ну, у нас там Миссисипи протекает, — предположил я, подумав о речных берегах и пляжах.

Рэйчел поднялась с табуретки, прошла к более удобному мягкому креслу и, лениво плюхнувшись в него, предложила мне сесть на соседний диван.

— У тебя есть кошка? — вдруг спросила она.

— Да, дома живёт одна. Её зовут Сью. А что? Ты и её видела?

— Не скажу, что уж прямо видела… Скорее, в голове появилась такая мысль.

Рэйчел замолчала и уставилась на портрет, нарисованный на стене. Это было изображение Аполлона — я знал его лицо благодаря тому ориентационному фильму, который посмотрел в свой первый день в Лагере. Пифию называют голосом Аполлона, но сейчас бог пророчеств явно не был настроен помогать.

— Прости, но это всё, что я могу сказать, — голос Рэйчел прозвучал виновато.

— Ничего. Всё равно, спасибо.

Значит, всё, что увидела Рэйчел, это мой дом и какая-то птица? Результат действительно несколько разочаровывает. Однако, согласно древним историям, пифия не всегда могла дать ответ просящему. Похоже, что я оказался из этого числа. По крайней мере, обошлось без пророчества о смерти. Уж лучше никакого результата, чем так.

— А ты можешь видеть чью-то смерть? — на всякий случай обеспокоился я.

— К счастью, нет, — Рэйчел покачала головой. — Пророчества могут страшно звучать, но конкретики в них нет. И хорошо. Я бы тогда точно с ума сошла. Попыталась бы предупредить или вмешаться… Не знаю даже. Но пророчества нельзя изменить, в этом и вся проблема.

— В общем, моей смерти ты точно не видела, — сказал я, облегчённо вздохнув. — А то я уже волноваться начал.

— Нет, дело точно не в этом. — Она снова посмотрела на меня изучающим взглядом. — Напомни, что Аннабет сказала по твоей проблеме… вернее, её отсутствию?

— Ну, она предположила, что всё дело в названии моего города. Оригинальный Мемфис — это же был древнеегипетский город, столица. Монстров якобы отпугивает это название. Чужая культура, всё такое.

— Да… — задумчиво произнесла Рэйчел. — Это может объяснить… В смысле, название. Полубоги и монстры крайне суеверны, когда дело касается имён или названий. Иногда аж до нелепого доходит.

Рэйчел попыталась усмехнуться, наверное, припомнила некий забавный случай из своей жизни.

Я вдруг заметил, что она уже продолжительное время смотрит не прямо на меня, а куда-то за моё плечо. До этого она смотрела чуть ниже — в район локтя, а теперь её взгляд переметнулся к моей макушке.

Может, вокруг меня летает муха или мотылёк какой-то?

— В чём дело? — спросил я, обернувшись. Но никакого назойливого насекомого я не заметил.

— А? — Рэйчел опомнилась, словно мыслями только что была где-то не здесь. — Нет, ничего. По крайней мере, я полагаю, это значит, что ни в каких судьбоносных поисках, как ребята на Арго II, ты участвовать не будешь. Не в ближайшее время уж точно. Или ты бы хотел? — спросила она, с вызовом ухмыльнувшись.

— Ну уж нет! — по моей спине пробежал холодок от одной лишь мысли. — Я ещё пожить хочу!

— Если бы все бы полубоги думали также… — грустно пробормотала Рэйчел. — Хотя чего я возникаю? Сама же не лучше.

— Ты?

— Ага. Стала же этим вашим Оракулом, добровольно подписалась на всю эту греческую чепуху до конца жизни. Ах да, мне теперь ещё и парня нельзя иметь! И самое главное, знала ведь, на что шла! Глупо, скажи же?

— Нельзя иметь парня?

— Ага. Такое вот условие: пифиям нельзя иметь отношений.

— Жестоко, — посочувствовал я.

Терпеть не могу те правила, которые ограничивают свободу личности человека. Только обычно такие правила лишь временные, пока не изменится сама ситуация, в которой находится человек. А тут судьба заранее предрешена на всю оставшуюся жизнь.

— Да, есть такое, — согласно кивнув, вздохнула Рэйчел. — Но, как я уже сказала, я знала, на что иду.

— Что ж, это хорошо, — не особо уверенно пробормотал я.

Основную проблему я видел в том, что сегодняшний ты никогда не знаешь, чего захочет ты завтрашний. Возможно, год назад Рэйчел была уверена, что сможет прожить и без романтических отношений. Тем более, не такая уж это и страшная потеря, если тебя не заставляют буквально изолировать себя от общества. Многие люди всю жизнь живут без второй половинки, и, полагаю, далеко не все об этом сожалеют. Крепкую дружбу с близкими людьми всё равно никто не отменял. Однако что подумает об этом Рэйчел ещё через год? Будет ли она столь же непоколебима? А через десять лет? Или двадцать? Не настанет ли момент, когда она будет сожалеть о выборе, который однажды сделала, будучи молодой?

— Но у меня к тебе ещё один вопрос, — я резко переменил неприятную тему. — Почему все называют тебя полным именем? Рэйчел Элизабет Дэр.

Рэйчел вдруг засмеялась. Похоже, она находила эту ситуацию забавной.

— Сама не знаю. Но это Перси задал такую странную моду.

— И снова этот Перси, — фыркнул я. — Ну конечно же.

Иногда у меня возникало чувство, что это не Лагерь Полукровок, а Лагерь Перси Джексона. Он был буквально везде, в каждом контексте, участвовал в каждом событии, и при этом я его в глаза ни разу не видел.

— И не говори, даже мне порой кажется, что его слишком много, — сказала Рэйчел, словно прочитав мои мысли.

— А что тебя с ним связывает? — вдруг поинтересовался я. — Ты же простой человек. Как ты вообще попала в мир полубогов?

— Случайная встреча, — недолго думая, ответила Рэйчел. — Или две. И обе с Перси. Какое-то время я даже была его девушкой. Да-да, — похвасталась она, заметив мою удивлённую реакцию. — Но сам Перси и Аннабет будут это отрицать. Не слушай их.

Не знаю, как думают остальные, но на мой взгляд, если у тебя не получилось с одним парнем, то забраковать сразу всех и стать Оракулом — весьма радикальный подход. И нет, я говорю так не потому, что сам заинтересовался Рэйчел в подобном плане. Нет смысла отрицать, что она девчонка привлекательная, но я же её банально не знаю!

Впрочем, как человек, Рэйчел действительно оказалась интересной. Мне по-прежнему сложно поверить в такое — смертная в мире полубогов! Да ещё и Пифия!

И ведь это далеко не все её достижения.

— Прости за наглый вопрос. Но всё это, — я взглядом обвёл стены пещеры с фресками, — это ты нарисовала? Очень здорово.

— Спасибо. Ага, всё — моя работа. Хочешь попросить нарисовать что-то на заказ? — догадалась она.

— Ну, без конкретики. Но если бы я, скажем, дал тебе свой щит, могла бы ты его как-нибудь разрисовать? На твой выбор. Чтобы скучным не был. Рисунки у тебя классные.

— Давай, почему бы нет? — быстро согласилась Рэйчел. — Щиты я ещё не разрисовывала. Самой немного интересно.

Я лишь надеялся, что это будет не очередная сова.

Глава 18. Знакомьтесь: адмирал и его корабль-жена

Среди всех моих новых братьев и сестёр, пожалуй, наиболее сильно выделялся Хару Накадзима из Японии. В лагерь он прибыл немного позже остальных, но даже так ему пришлось получить разрешение из школы, поскольку в Японии, как оказалось, летние каникулы ограничиваются одним лишь августом (вот же ужас!).

Хару было пятнадцать лет, он оказался ровесником Эшли и Хатима, но ростом был чуть ниже их обоих. У него были типичные для японца чёрные волосы и не совсем обычные серые глаза, доставшиеся от божественной матери.

Едва Хару узнал, что я тоже немного знаю про адмирала Исороку Ямамото, он загорелся неистовым желанием лично показать мне действующий флот Лагеря Полукровок. Тем более, с флотом было связано одно важное дело, которое как раз требовало его личного присутствия. На следующее же утро после своего приезда Хару собрал нескольких человек по домику и повёл нас к пристани на озере.

И вот, я вновь стоял перед внушительным кораблём Домика Афины. Эта трирема в длину не меньше ста двадцати, возможно, больше ста тридцати футов! Две высокие мачты и бронзовый таран размером с мини-вен. Конечно, корабль этот был заметно меньше Арго II, строительство которого уже было на финальном этапе. Но стоит учитывать, что Арго II — колоссальный проект, который должен стать оружием в войне с древними божествами. Но в сравнении с другими кораблями на пирсе — Ареса, Гермеса и Гефеста, корабль Домика Афины выглядел настоящим гигантом.

— Тебе уже сказали её имя? — Хару бросил на меня озорной взгляд.

— Его? Корабля? — вдруг растерявшись, переспросил я.

— Её, — настойчиво поправил меня Хару. — К ней обращаемся только так.

— У него на этом пунктик, — бросил Хатим, пройдя мимо.

Пока мы стояли внизу, Хатим вместе с Сарой решили нас не дожидаться и первыми поднялись на борт.

— Ага, — усмехнулась Бекка рядом с нами. — Хару буквально готов жениться на этом корабле.

— Не смейся, — обиделся тот.

— Мы даже позволили тебе самому выбрать имя, — поддержала её Аннабет. — Ты так рьяно того добивался, едва вооружённое восстание не поднял.

— Спасибо, сестрица, — сокрушённо вздохнул он.

— Так как её зовут? — нетерпеливо спросил я, кивая в сторону корабля.

Стоит перестать его дразнить и проявить интерес к одержимости всей его жизни, к Хару вмиг возвращается бодрое расположение духа.

— Позволь повторно тебе представить, — он задорно ухмыльнулся и величественно распростёр руки. — Флагман (пусть и маленького) флота Лагеря Полукровок — «Акаги»!

Название корабля показалось мне знакомым. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить.

— Это же вроде японский авианосец? — уточнил я. — Один из тех, которые потонули в Битве за Мидуэй?

— Идиоты в командовании никак не меняют того факта, что в то время это был сильнейший корабль в мире. Поэтому логично, что я назвал наш лучший корабль в честь неё.

Я бы на его месте, конечно, поостерёгся сравнивать авианосец Второй Мировой войны с древнегреческой триремой, но нет смысла судить. Каждый в своей степени немного чудаковат.

— Я хотел ещё перекрасить «Акаги» в красный, но не получилось, — Хару бросил завистливый взгляд на кроваво-красную трирему Домика Ареса.

— А почему красный? — полюбопытствовал я.

— Потому что канон! «Акаги» всегда красного цвета!

Я ничего не понял, но решил не спрашивать. Тем более, Хару уже увлечённо нахваливал мне достоинства корабля:

— У нашей «Акаги» немного большой радиус поворота, но зато она самая быстрая! Может развить скорость до одиннадцати узлов, а при хороших условиях даже выше! На воде «Акаги» наиболее устойчивая, даже при ударах. Корпус очень прочный. Повреждения всегда только самые минимальные, чинить практически нечего!

— Трирема у Домика Афины, вне всяких сомнений, отличная, — задумчиво протянула Аннабет. — Возможно, лучше, чем греки могли построить в своё время. Но сегодня даже монстры используют современные лайнеры. В сравнении с этим любая трирема всё равно что бревно. Если использовать корабль не для забавы в гонках, а для настоящего боя, нам нужно что-нибудь посерьёзнее.

— Я давно говорю, что нам нужен хотя бы патрульный катер, — нашёл, чем возразить Хару.

Если мне не изменяет память, о подобном заикался и Марко, поднимая вопрос о недостаточной укомплектованности Лагеря Полукровок. Но у нас была только греческая трирема. И после многомесячного простоя её требовалось привести в ухоженный вид. В плавание триремы выходили только летом, а всё остальное время они стоят без дела. Конечно, за ними присматривали наяды и сатиры, но делали это по минимуму. Мы же пришли сюда для капитального техосмотра. Хару в Домике Афины иронически прозвали «адмиралом», но он нисколько не обижался. Хару действительно был одержим флотом. Аннабет являлась старостой домика, и она же была командиром на всех тренировочных играх. Но когда дело касалось кораблей, Аннабет без возражений передавала лидерство Хару. И потому не будет преувеличением сказать, что «Акаги» ждала исключительно его приезда.

Помимо меня, помочь Хару в осмотре корабля вызвались Аннабет, Бекка и Хатим с Сарой. Нужно было вымести весь мусор, заменить подгнивающие канаты и доски, проверить корабль на наличие протечек и покрыть корпус особой защитной смолой, которую сварганила Бекка по рецепту, что Аннабет нашла в ноутбуке Дедала.

Мы провели там едва ли не весь день, отлучаясь только на поход на обед. Аннабет больше времени проводила с Хару, чем с остальными. Похоже, что в грядущем походе на Арго II, до которого осталось всего несколько дней, она уже считала себя лидером группы (не уверен, знали ли об этом Джейсон и Лео), и потому ей нужно было знать все тонкости морского дела. Даже если Арго II строился как летающий корабль, он по-прежнему оставался кораблём, который, как и каждый корабль, должен уметь плавать.

Ближе к ужину, когда я думал, что мы наконец-то закончили, Хару сообщил всем, что завтра при помощи лошадей и пегасов нужно будет вытащить «Акаги» на сушу, чтобы покрыть её смолой Бекки ещё и снаружи.

Воспользовавшись моментом, я отдыхал у перил на квартердеке, предчувствуя завтра ещё более напряжённый день. Хару стоял рядом и смотрел в сторону, где озеро узкой речкой соединяется с морем. Большинство тренировок проводятся на озере, а в море корабли выходят в основном лишь для самих гонок. Хатим и Сара сидели на полу у грот-мачты и о чём-то болтали. Аннабет решила испытать себя: она залезла в воронье гнездо и сидела там минут уже десять. Бекка торчала где-то на нижних палубах — одна из скамей для гребцов требовала ремонта.

В какой-то момент Хару вдруг заговорил:

— Эшли говорила, что ты используешь арбалет, но для самообороны предпочитаешь кинжал. И что ты хорошо управлялся с вакидзаси Ямамото. Почему в итоге его не взял?

— Я управился с ним хорошо, потому что он тогда был у меня в руках, — настойчиво объяснил я.

Хару понятливо кивнул и не стал спорить.

— И всё же, — продолжил он, — ты используешь короткоклинковое оружие. И тебе тоже интересен Ямамото.

— Ну, взять его оружие — это слишком большая ответственность, — ответил я после некоторых раздумий. — Я понимаю, что у вас здесь не музей, и что это всё настоящее оружие, а не просто экспонаты. Но я не считаю себя достойным взять вакидзаси Ямамото. Он — адмирал одного из сильнейших флотов в мире, а я никто, ничего не умеющий пацан. Это будет глупый выпендрёж какой-то. Надеюсь только, мой кинжал не принадлежал Гефестиону или ещё кому-то.

Хару согласно усмехнулся.

— А ты почему не взял? — решил я поинтересоваться в ответ. — Ты одержим Ямамото явно сильнее, чем я.

— Да по той же причине, что и ты.

Вполне ожидаемый ответ.

— Хотя, — добавил я, вдруг засомневавшись, — если я стану лучше, то подумаю о том, чтобы взять себе тот вакидзаси.

— Если только я не опережу тебя, — хитро ухмыльнулся Хару.

Я в ответ дружески засмеялся, но мысленно сделал для себя пометку. На самом деле я хотел заполучить себе клинок Ямамото, но лишь, когда у меня появится достаточно на то решимости. И теперь, значит, мне нужно поспешить.

Хару подошёл ко мне и облокотился на перила рядом.

— Исороку Ямамото был уникальным среди детей Афины, — томно вздохнув, произнёс он. — Ты ведь знаешь, что наша мать — покровительница кораблестроения и флота?

— Разве не… не Сотрясатель Земли? — удивился я, имея в виду Посейдона.

— Нет, — Хару покачал головой. — Он является воплощением сил природы, буйного и непредсказуемого моря. Но Афина помогла людям его приручить и не бояться. Она изобрела корабль, помогала людям их строить, обучала морской навигации. Ну и, как богиня войны, военные флоты тоже были по её части.

Этот занятный факт я счёл в некоторой степени ироничным. Никогда бы не подумал, что даже здесь проявляется соперничество Афины и Посейдона: Афина строит корабли, чтобы люди не боялись моря, а Посейдон пытается их потопить.

— Поэтому Исороку Ямамото был хорошим адмиралом? — осведомился я. — И поэтому тебе тоже интересен флот?

— Да, — ответил Хару, кивнув. — Ты, наверное, заметил, что некоторые из нас представляют разные стороны нашей матери. Аннабет — она про мудрость, стратегию и архитектуру. Но, например, Эшли у нас чисто по боевой части. Бекка — ремесленница, а Марко — политик. Но иногда у богов появляются особые дети, которым достаётся чуть больше от божественного родителя. Про Дедала, гениальнейшего изобретателя, ты знаешь. А адмирал Ямамото, как можешь понять, был чистым воплощением Афины, как покровительницы кораблей и флота. По слухам, он мог подчинить себе любой корабль одной лишь силой мысли.

Я ошалело посмотрел на Хару. Сперва я решил, что просто неправильно его понял.

— Да, он буквально мог управлять кораблем без помощи экипажа, — заметив мою реакцию, объяснил Хару. — Все части корабля: от орудий главного калибра до машинного отделения! Только представь, какой мощью мог обладать суперлинкор «Ямато» под его управлением! Но среди американцев тоже ведь были свои полубоги, и они знали, на что способен Ямамото. Они и постарались убить его.

Хару не просто восхищался Ямамото, он откровенно ему завидовал. Джейсон у нас летает, Лео создаёт огонь. На их фоне управление кораблём силой мысли кажется вполне заурядной способностью. Я окинул взглядом нашу трирему. Имей она схожую функцию самообслуживания, наша работа сократилась бы минимум в два раза.

— А у себя… ты не чувствуешь подобного? — осторожно поинтересовался я.

Хару вяло усмехнулся. Я заранее понял, каким будет ответ.

— Не-а… Я ведь даже не знаю, как это делается. Я постоянно пытаюсь почувствовать что-нибудь… такое. Часто выхожу в плавание, даже у себя дома я состою в яхт-клубе. Может, однажды получится.

В голосе Хару слышалось не так много отчаяния, сколько равнодушия. Должно быть, он уже смирился, что никаких дополнительных суперсил обрести у него не получится. Глупо жаловаться на судьбу, учитывая, что такое само по себе происходит очень редко. Наша Аннабет тоже никакими яркими сверхсилами не обладает, но ведь не сокрушается об этом.

Хару предпочёл сменить тему.

— Я слышал, ты пытаешься приспособить арбалет для ближнего боя, — заговорил он.

Я воспринял это как наказание за моё излишнее любопытство. Теперь я так легко не отделаюсь.

— Ну, есть такое, — ответил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Приделал спереди шип, чтобы колоть, а по бокам торчат два лезвия, чтобы арбалетом можно было размахивать. Но я ещё работаю над ним. Бекка обещала мне помочь с модернизацией. А с Эшли мы отрабатываем боевую подготовку.

— И как оно? — спросил Хару с хитрой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Пока предпочитаю носить с собой кинжал.

— Давай проверим, что ты можешь.

После небольшого отдыха и ужина Хару насильно потащил меня на тренировочную площадку. Эшли пошла с нами, не то из любопытства, не то, как я хотел надеяться, чтобы проследить, не будет ли Хару перегибать со мной палку.

— Это что вообще такое? Копьё? Или алебарда?

Я в недоумении глядел на оружие, которое Хару принёс с собой. Внешне оно было похоже на копьё, но с той лишь разницей, что его металлический наконечник был длиннее, более плоским, ассиметричным по форме и имел одностороннюю заточку. Я сразу догадался, что в отличие от копья, которое приспособлено главным образом под колющие удары, таким оружием будет удобно и рубить. Подобный стиль боя характерен для алебарды, но на алебарду это чудо было похоже даже меньше, чем на копьё.

— Вообще, если судить по японской классификации, это «длинный меч», — сказал Хару.

— Чего?! — опешил я.

Присмотревшись внимательнее, я заметил, что оружие действительно выглядит так, словно кто-то взял клинок от меча и насадил его на древко копья. Впрочем, менее странным оно от того не становилось.

— Классификация оружия — это иногда такое забавное дело, — улыбнувшись, развела руками Эшли. — Ятаганы — это ведь ножи. А у немцев вообще были ножи длиной под два метра. Кажется, в нашем арсенале есть такой, могу потом показать. Вообще, это связано с тем, что…

— Кхм! — Хару резко прервал едва не хлынувший поток слов. — В общем, Эшли права. Мы называем это длинным мечом, но это не так важно. У европейцев есть схожий аналог — глефа. Да, Эшли, я как раз хотел сказать, что у нас в арсенале глефа тоже есть. Спасибо. А это, — Хару выставил оружие перед собой, представив его нам, — называется нагината. И это моё основное оружие. Не знаменитая катана, но, на мой взгляд, гораздо удобнее. А теперь покажи, чему ты научился.

За прошедшее время я успел немного поднатореть в обращении с арбалетом в ближнем бою. Я определённо стал гораздо лучше после того случая, когда Дик задал мне суровую трёпку, но крайне сомневаюсь, что смог бы одолеть его и теперь.

Хару оказался противником ничуть не легче. Его стиль боя не был похож ни на какой, что я видел прежде. Я быстро понял, почему нагинату называют именно длинным мечом, а не копьём. Хару использовал колющие удары, свойственные для копья, но рубящих и режущих было гораздо больше. Клинок нагинаты сверкал из стороны в сторону, словно настоящий меч. А когда я уже было решил, что могу предсказывать очередность и направление ударов, Хару вдруг переворачивал нагинату обратной стороной и бил меня тяжёлым набалдашником на конце древка.

В конечном итоге арбалет просто выпал из моих обессиленных рук. Хару тоже остановился. На его лице сияла довольная улыбка.

— Гораздо лучше, чем я ожидал, — похвалил он.

— Можешь говорить правду, — сказал я, будучи уверен в том, что справился крайне паршиво.

— Я говорю правду. Я ожидал худшего. В любом случае, ты ведь создаёшь новый стиль боя. Мне интересно в этом поучаствовать. Давай ещё раз!

Конечно, я был рад тому, что Хару готов мне помочь. Вот только его оружие было даже чересчур уникальным. Что, на мой непрофессиональный взгляд, лишало нашу тренировку всякого смысла.

— Я крайне сомневаюсь, что встречу какого-нибудь людоеда, вооружённого нагинатой, — скептически отнёсся я.

— Точно никогда не угадаешь, — покачал головой Хару. — Возможно, ты прав. Но чем больше ты умеешь, тем лучше будешь подготовлен к любым другим сюрпризам. Владение нагинатой — это сочетание приёмов знакомого тебе оружия с добавлением новых. Если справишься с моей нагинатой, то и никакое копьё тебе не будет страшно.

Мы провели несколько раундов. Адаптироваться к стилю боя Хару получилось быстро. Теперь мне в основном мешал только вес арбалета и моя слабая физическая подготовка. Возможно, если бы не генеральная уборка корабля ранее днём, я бы так быстро не выдохся. В итоге я остался без сил уже к концу второго раунда, но Хару требовал, чтобы мы продолжали.

Раунд за раундом я стоически терпел унижения и пытки, а вечернее солнце словно и не думало заходить за горизонт. И я бы никогда не подумал, что конец моим злоключениям положат дети Ареса.

На площадку они пришли вчетвером. Девчонка, с которой я поцапался в свой первый Захват Флага — к тому моменту я уже узнал, что её зовут Диана. Элисс — парень, что был с Клариссой во время нашей с Аннабет гонки на колесницах. Двух других парней я ещё не успел узнать, так как они прибыли недавно, с началом каникул. У одного из них, тоже азиатской наружности, было оружие похожее на нагинату Хару. Отличалось оно клинком: тот был шире и короче, а на обухе имелась прорезь, которая, как мне показалось, была идеальна для парирования и захвата клинка противника.

Как только Хару их заметил, он прекратил со мной спарринг и жестом велел мне отойти. На всякий случай я встал рядом с Эшли. С тех пор, как в Лагере стало больше полукровок, возросло и количество стычек между ними. Наиболее частыми участниками потасовок, конечно же, были дети Ареса и Ники. Нередко доставалось и детям Гермеса. Наш домик тоже не обошло стороной: Шарлотта уже успела устроить три дуэли, и один раз её подкараулили толпой.

— Может, нам просто уйти? — предложил я Эшли.

Даже если бы я был полон сил и имел при себе подходящее оружие, мне в любом случае не хотелось бы драться. Конфликт между двумя военизированными домиками нам совершенно ни к чему.

Но Эшли в ответ несогласно покачала головой. На её лице появилась подозрительная ухмылка.

— Не стоит. Давай посмотрим, — только и сказала она.

С каких пор наша болтливая девочка-арсенал была столь немногословна? Я понял, что происходит нечто странное.

Парень с аналогом нагинаты сказал что-то своим и подошёл ближе к нам. Ростом он был немного выше, чем Хару. Черные волосы на его макушке подстрижены настолько ровно, что голова чем-то напоминала наковальню.

— Адмирал Накадзима Хару! — во всё горло проголосил он. — Я слышал, ты называешь себя самым сильным полукровкой на Востоке?!

— Что? — я шёпотом спросил у Эшли. — Когда он так себя называл?

— Тсс! — лишь шикнула та.

Я послушно прикусил язык и стал вместе с ней наблюдать за событиями.

— А, командующий Ли Бэй, — Хару назвал незнакомца по имени и подошёл ближе.

Я окончательно перестал понимать что-либо. Изначально я решил, что сын Ареса назвал Хару «адмиралом» по той же причине, почему его так зовём мы. Но «командующий»? Насколько я помню, после Клариссы первым на роль командира в Домике Ареса всегда претендовал Шерман.

— Какое совпадение, — грубо усмехнулся Бэй. — Я тоже считаю себя сильнейшим полукровкой на Востоке. Но раз уж ты тоже так говоришь, то нам нужно кое-что прояснить. Кто из нас лучший, а кто просто треплет языком?

— Очевидно же, кто, — Хару принял угрожающую боевую позу, но в его голос казался… весёлым? — Нападай уже! Я располосую плоскую голову на ленты.

— Не смеши меня, шавка.

— Ли Бэй! — с вызовом бросил Хару. — Ты не сильнейший воин Востока. А всего лишь тот, кому до сегодняшнего дня везло на слабых противников!

— Да что вообще происходит… — я окончательно потерял суть.

Закончив обмен колкостями, Хару и Бэй вступили в дуэль. Их оружие сверкало словно проблески молний, а звон от соприкосновения металла бешено бил в уши. Движения Хару были более размашистыми, но быстрыми и ловкими, в то время как Бэй полагался на силу удара. В отличие от Хару, который в равной мере отбивал удары клинком и металлической окантовкой древка, Бэй отражал удары только при помощи клинка и его гарды. Их оружие было похожим, но стиль боя заметно отличался.

Однако в какой-то момент я вдруг осознал, что дуэль длится подозрительно долго. Обычно, даже когда в тренировочном бою сходятся два профессиональных бойца, любому из них обычно требуется несколько ударов, чтобы прорваться сквозь защиту противника. Я стал замечать, что Хару мог уже несколько раз ударить Бэя если не тупой стороной клинка, то хотя бы концом древка, как он не раз проделывал этот трюк со мной. Но и Бэй не лучше, он тоже упускал любую возможность ударить. Каждый раз, когда Хару раскрывался, Бэй будто сознательно медлил и направлял своё оружие на его нагинату.

До меня внезапно дошло. Да они же просто паясничают!

— Они что, подыгрывают друг другу? — недоверчиво спросил я у Эшли.

— Ага, — Эшли весело кивнула. — У Хару и Бэя, как понимаешь, достаточно причин, чтобы враждовать друг с другом. Афина и Арес, Япония и Китай, всё остальное. Но потом они обнаружили, что оба являются фанатами японского аниме и манги о войнах в Древнем Китае. Так что теперь они часто разыгрывают сценки оттуда. Я бы сказала, что среди всех детей Афины и Ареса у Хару и Бэя сложились наиболее дружеские отношения.

Что ж, дружба, даже если странная, — это, конечно, хорошо. Вот только, глядя на этих представителей двух азиатских культур, можно совершенно забыть, что здесь вообще-то живут дети греческих богов.

Остальные дети Ареса, которые пришли на площадку вместе с Бэем, по всей видимости, устали наблюдать за постановочным боем. Они отошли в сторонку и по очереди начали спарринг друг с другом. Пользуясь тем, что про меня временно забыли, я скорее поспешил в домик для отдыха.

Глава 19. Корабль, который нарушает законы физики

Долгожданная новость пришла в Лагерь Полукровок: спустя несколько долгих месяцев Перси Джексон всё-таки нашёлся! Аннабет получила сообщение от Гроувера, друга Перси, с которым тот имел какую-то эмпатическую связь. Почти полгода эта связь глухо молчала, и вот наконец Гроувер сумел отчетливо ощутить присутствие Перси.

Я никогда не видел Аннабет настолько счастливой. Впрочем, нельзя сказать, что я в принципе видел её когда-либо счастливой. Короткие проблески радости — разумеется, но всё остальное время она пребывала настолько хмурой, что порой, глядя на неё, можно и самому впасть в уныние.

Мы давно знали, что Лагерь Юпитера, в котором должен очутиться Перси, находится в окрестностях Сан-Франциско, но только теперь, благодаря эмпатической связи Гроувера, мы знали почти точное место — северо-восток от Окленда и к западу от горы Дьябло. Все это время Перси искали несколько поисковых отрядов, но ближе всех оказался Тайсон — циклоп, тоже сын Посейдона. Меня предупреждали, что бродячие циклопы, которые не заняты работой в божественных мастерских и кузнях, — зачастую злые и голодные до плоти полукровок монстры. Однако Тайсон был дружелюбным. Я надеялся, что жителя Лагеря Юпитера тоже поймут это и прежде, чем попытаются его убить.

Эмпатическая связь между Перси и Гроувером лучше всего работала во время сна одного из них — тогда появлялась возможность практически полноценного двухстороннего общения. Но существовала проблема: связь двухсторонняя, Гроувер по-прежнему путешествовал по стране вдали от Лагеря Полукровок, а для Аннабет было жизненно важно связаться с Перси лично, хотя бы дать знать о себе (или, как я подозреваю, она просто хотела увидеть его своими глазами).

Часов в шесть утра, когда с учетом часовых поясов в Сан-Франциско было три часа ночи и предполагалось, что Перси должен спать, Аннабет отправилась в Большой Дом, чтобы с помощью особого магического ритуала подключиться к эмпатической связи Перси и Гроувера. Помогали ей в этом Лу, дочь богини магии Гекаты, и Кловис, сын Гипноса — специалиста по снам.

Чуть позже Аннабет рассказала нам, как всё прошло. Ритуал сработал: она смогла увидеть Перси, пусть и на короткое мгновение. Аннабет попросила его, чтобы тот оставался на месте и предупредила, что Тайсон идёт за ним. Однако, похоже, возникли новые обстоятельства. Перси не сказал этого прямо, но Аннабет поняла: он уже ввязался в очередную авантюру с поиском. А значит, на месте он не задержится и вот-вот снова поспешит куда-то на край мира выполнять «великую миссию».

Собственно, этого и следовало ожидать, когда в жизнь полубогов вмешиваются боги. С Джейсоном, которого боги в декабре подсунули вместо похищенного Перси, случилось то же самое. Едва он оказался здесь, в Лагере Полукровок, как тут же отправился на Запад, вызволять царицу Геру из плена гигантов.

После недолгих обсуждений мы пришли к почти окончательному выводу о том, что стало причиной поиска на этот раз. Некоторые полукровки, которые прибыли в Лагерь на лето, сообщали, что с монстрами снаружи происходят какие-то странности. Как правило, после смерти душа монстра должна отправляться в Тартар, а его тело целиком обращается в кучку праха. Иногда в качестве трофеев остаются когти, рога, зубы, чешуя, оружие или другие предметы. Однако теперь спустя некоторое время после смерти кучки пепла начинали собираться обратно в монстра.

Первыми это обнаружили Лео Вальдес и Пайпер Макклин, ещё в декабре. Но тогда все были одержимы другой проблемой и слабо обращали внимание на другие детали. Со временем некоторые полукровки тоже начали замечать подобное. Однако абсолютной уверенности в том, монстры действительно возрождаются, долгое время не было. Во-первых, на самом деле монстры не так часто нападают на полукровок вне Лагеря. Если не считать каких-то особо исключительных случаев, то даже при самом худшем раскладе происходят не больше одного нападения за год, хотя обычно и того реже. Ну а во-вторых, не желая рисковать понапрасну, полукровки предпочитали сбегать сразу, как только видели, что развеянный после гибели монстра пепел вновь стягивался в кучки, выстраиваясь в силуэт убитого монстра.

Полноценные доказательства получила моя старшая соседка/сестра Шарлотта. В мае, ещё во время учебного года, на неё напала переоценившая свои силы драконица. Без труда пронзив её своей рапирой, Шарлотта решила устроить один крайне опасный эксперимент. Она следила за скоростью, с которой пепел собирался вновь. Спустя десять минут проступило лицо драконицы, причём, вполне живое — способное видеть и говорить. Через двадцать минут сформировалась голова и часть руки. Полное восстановление заняло чуть больше пятидесяти минут, однако драконица пыталась бросаться на Шарлотту ещё до того, как вернула себе нижнюю половину тела. Шарлотта благоразумно держалась от неё на расстоянии и терпеливо ждала вплоть до того, пока окончательно не восстановились её змеиные ноги.

Шарлотта с легкостью убила драконицу снова и повторила эксперимент, желая удостовериться в результате. Получились те же пятьдесят минут. На этот раз драконица вела себя поспокойнее, видимо, надеясь усыпить бдительность Шарлотты. Она напала, как только завершила полное восстановление, но снова напоролась на рапиру Шарлотты.

На этот раз Шарлотта решила внести в эксперимент некоторые изменения. Как только прах собирался в кучки, Шарлотта разбрасывала его ногами и обнаружила, что возрождение монстра действительно замедлилось. Через двадцать минут, когда должны была проявиться хотя бы одна часть тела монстра, не был сформирован даже хоть какой-то силуэт. Струйки пепла продолжали стекаться друг к другу, но Шарлотта вновь раскидывала их в стороны. Она пришла к выводу, что таким образом можно существенно замедлить возрождение монстров, а то и вовсе остановить его.

На этом Шарлотта предпочла закончить. Она собрала немного пепла и рассеяла его по окрестностям. Часть равномерно втоптала в ближайший газон, часть бросила на проезжую часть под колеса проезжающих машин, немного рассыпала на оживленном тротуаре под подошвы пешеходов, а остатки выбросила в дождевую канализацию. Больше она ту драконицу не видела.

Эксперимент Шарлотты показался мне не только опасным, но и малость жестоким. Я даже невольно сочувствовал той драконице. Джастин попросил Шарлотту, чтобы та хотя бы иногда хмурилась.

Своим холодным рассказом про то, как она сначала безропотно рисковала жизнью, а потом неотступно преследовала беспомощную драконицу, Шарлотта напомнила Джастину бесчувственного терминатора. И не ему одному.

Как бы то ни было, стало очевидно — монстры перестали умирать. Были выдвинуты разные гипотезы, но к окончательному варианту мы так и не пришли. Однако кто-то непременно должен заняться этой проблемой, и мы логично предположили, что это и является задачей Перси и его новых римских друзей.

На всякий случай мы спросили совета у Рэйчел Элизабет Дэр, но Дельфийский Оракул внутри неё молчал. А поскольку начинать поиск без пророчества не принято, нам оставалось лишь надеяться на Перси, а самим готовиться к другому поиску гораздо больших масштабов.

Тем не менее, на Совете Лагеря было принято решение оповестить о возможной опасности всех известных полукровок снаружи, в том числе давно повзрослевших.

Эту обязанность возложили на Домики Ириды и Гермеса, и на какое-то время Коннор и Трэвис перестали быть занозой в заднице для Кэти и других жителей Лагеря. В ход шли самые разные методы. В Большом Доме пытались дозвониться по телефону и слали письма на электронную почту. Шарлотта вызвалась быть телохранителем для двух невольных добровольцев, которые таскали бумажные письма на обычную человеческую почту почти в пяти милях от Лагеря. В ход шла даже волшебная Почта Ириды, богини радуги. Я видел, как Аннабет подобным образом общалась с Гроувером, и это нечто удивительное. Магия заключается в том, что при помощи света и стеклянной призмы (или брызг воды, или ещё чего-нибудь) нужно создать небольшую радугу. Затем в качестве жертвы богине необходимо бросить в радугу золотую драхму, произнести молитву и назвать имя того, с кем хочешь поговорить. Богиня посланий Ирида поможет полубогу, и на месте радуги возникнет волшебный экран видеосвязи с человеком, который может быть хоть на другом конце земного шара. Почти как «Zoom», только без функции групповых звонков.

***

Говоря о детях Гермеса. Чтобы Коннор и Трэвис не растрезвонили всем о моем розыгрыше с пауком и краже данных с ноутбука Аннабет, требовалось что-то, что могло бы их задобрить. Среди файлов Дедала я нашел чертёж компактного металлоискателя. Я решил, что это вполне может заинтересовать детей бога воров и проказников.

Дело это оказалось не таким простым. Я решил, что, прежде чем работать с продвинутыми чертежами Дедала, сперва нужно попробовать сделать металлоискатель попроще. В библиотеке нашлось руководство о создании слабого, но компактного металлоискателя — самое то, чтобы искать на полу какие-нибудь упавшие детали и мелкие предметы. В доме, полном СДВГ-подростков, такое случается достаточно часто. У меня были проблемы с пониманием матчасти, и иногда я обращался за помощью к Бекке — главной ремесленнице в Домике Афины. Не без её помощи мне удалось наконец собрать неприглядное на вид, но вполне работающее устройство. Поскольку это была проба пера, я даже не стал делать корпус, и сразу перешёл к чертежу Дедала. Неясных мне моментов оказалось ещё больше. Пришлось снова просить Бекку о помощи. Я решил, что будет бессмысленно пытаться убедить её, будто чертёж столь продвинутого устройства я нашёл в нашей библиотеке, и потому соврал иначе, сказав, что чертёж из Бункера №9, и его дал мне Лео. Кажется, Бекка поверила.

Самой простой задачей оказалось собрать корпус для нового металлоискателя. После нескольких неудачных запусков устройство наконец заработало. Получилась небольшая коробочка с плоской горизонтальной антенной. Разные типы металлов устройство могло обнаружить на расстоянии до трёх миль. Примитивный экран (скорее, компас) указывал направление и примерное расстояние. Однако лучше всего металлоискатель работал в радиусе пятнадцати футов. Тогда на экране появлялись точки, отображающее реальное расположение источников металла относительно позиции наблюдателя.

К сожалению, следуя уговору, мне пришлось практически сразу избавиться от этого чуда техники. Я лишь надеялся, что Бекка будет достаточно занята, чтобы поменьше спрашивать меня о том, куда я дел тот металлоискатель. По крайней мере, Коннор и Трэвис пообещали в случае чего возвращать металлоискатель мне.

В любом случае, теперь я наконец мог сосредоточиться на попытках модифицировать свой арбалет. К счастью, среди разработок Дедала нашлось достаточно того, что можно использовать. Первым делом я решил попытаться увеличить скорострельность арбалета. Что ж, мне предстояла большая работа.

***

С приближением летнего солнцестояния общее настроение в Лагере становилось всё более тревожным. Исполнение великого пророчества — дело героическое, но все понимали, что это за собой влечёт. Любой поиск — смертельно опасная авантюра, и, чтобы не привлекать лишних монстров, исполнять его всегда отправлялись по три человека. К сожалению, это не значило, что монстров они не встретят. Наоборот, избежать монстров почти невозможно, и, скорее всего, таких встреч даже будет несколько. Но у трёх участников поиска шанс отбиться выше, чем у одного или двух, а монстры не будут поджидать их на каждом втором шагу, как четырёх и больше. Однако сразу семь полукровок? Остановить Гею — задача уже сама по себе кажется почти невыполнимой. А ведь до Греции им ещё нужно как-то добраться. Я в этих вопросах новичок, но опытным полукровкам даже подумать страшно, сколько монстров те повстречают по пути. К тому же, монстры теперь ещё и бессмертны, и нет никакой уверенности в том, что Перси Джексон действительно решит эту проблему.

На самом деле, Аннабет, Джейсон, Пайпер и Лео отправятся в поиск не вчетвером, о чём я узнал далеко не сразу. Дополнительно их должен сопровождать сатир тренер Хедж. Наверное, у него есть и нормальное имя, но все зовут его «тренер», а я никогда не спрашивал. Тренер Хедж сопровождал Джейсона и остальных в их декабрьском поиске, и потому они не возражали, чтобы тот помогал им и дальше. Пророчеству это никак не противоречило: «На зов ответят семь полукровок…» — но нет таких условий, которые бы не позволяли отправить с ними сопровождающего сатира.

Тренер Хедж был единственным участником грядущего поиска, с кем я практически не общался. Даже с Пайпер мне случалось перекинуться парой лишних слов. Потому что, собственно, Хедж был тренером и взрослым человеком (то есть сатиром), а не обычным жителем Лагеря, как остальные полубоги-подростки. Возможно, та троица и даже Аннабет частенько с ним общались, обсуждая грядущий поиск, но вот я виделся с ним лишь на некоторых тренировках. Сказать по правде, я даже пытался избегать занятий, которыми руководил тренер Хедж.

Вы ведь знаете такие шутки, когда говорят, что маленькие существа зачастую очень агрессивные, приводя в пример чихуахуа, пираний или ос? С тренером Хеджем была схожая ситуация. Рост этого сатира был полтора метра от силы, но при этом он обладал весьма мускулистой фигурой. А ещё скверным характером, как и подобает стереотипному футбольному тренеру. Бег, борьба, скалолазание, да хоть ориентирование на дикой местности — тренер Хедж был любителем громко поорать по поводу и без. Именно тренер Хедж заметил, что я бегаю медленнее Перси, которого обгоняли даже деревья. Может быть, такая методика обучения действительно имеет смысл, но мне хватало криков и унижений на уроках фехтования у Дика. Тем более, как я сказал, некоторые «замечания» тренера Хеджа вообще не имели смысла.

Тренер Хедж часто забывал, что мы люди, а не сатиры, и что у нас нет козлиных ног, с которыми можно быстро бегать или ловко прыгать по миниатюрным уступам на почти вертикальной скале. А когда он всё же вспоминал о наших анатомических отличиях, то настойчиво рекомендовал завести себе пару копыт. Может быть, с эволюционной точки зрения копыта действительно лучше человеческих ступней, но у меня не было знакомых генных инженеров, которые могли бы решить данную проблему.

Как бы то ни было, семь подростков не могут отправиться в путешествие по миру без сопровождающего их взрослого. Боги и монстры — само собой, но мы по-прежнему живём в двадцать первом веке, а современное общество настороженно отнесётся к группе беспризорных подростков.

Движимый любопытством, я поинтересовался у Аннабет, Джейсона и Лео, как они относятся к перспективе провести недели в компании этого громкого и весьма агрессивного сатира. К моему удивлению их это не особенно сильно волновало. Аннабет лишь пожала плечами со словами: «Справимся, как-нибудь». Джейсон признал, что у тренера Хеджа действительно вспыльчивый характер, но заметил, что на этого сатира можно положиться. Лео в ответ мне ухмыльнулся и сообщил, что в каюте Хеджа поставят кабельное ТВ и снабдят его приличным запасом DVD с матчами по реслингу. Так что, по идее, видеть Хеджа вне его каюты они будут редко. Таким образом, никто не видел особых проблем в том, что сопровождать их будет именно тренер Хедж, а не какой-нибудь сатир поспокойнее.

Незадолго до отбытия Аннабет внезапно открылась нам. Оказывается, всё это время регулярно мучили кошмары. На самом деле, как я выяснил за последнее время, периодические кошмары для полубога — это норма, особенно в преддверии поиска или конца света. Но не в том случае, когда кошмары преследуют почти каждую ночь, и в них повторяется один и тот же сюжет. Пауки. Всё просто до безобразия. В своих снах Аннабет из раза в раз оказывалась не то в темной пещере, не то в каком-то рукотворном сооружении. Аннабет не помнила точно. Возможно, место во снах даже менялось, но по какой-то причине Аннабет была точно уверена, что каждый раз она оказывалась где-то под землёй.

По стенам тянулись белые нити липкой паутины. В какой-то момент изо всех щелей вылезали толпы пауков. Как живое полотно, они покрывали пол, стены и потолок, полностью окружая Аннабет.

Даже мне, слушая это, стало не по себе. А уж как себя чувствовали мои родственники-арахнофобы и сама Аннабет, я даже гадать не буду. Мне снова стало совестно за свой розыгрыш с пауком.

Эти кошмары стали беспокоить Аннабет вскоре после встречи с нашей матерью. Какое-то время она пыталась всё самостоятельно вытерпеть, но в конце концов не выдержала и поделилась своими тревогами с нами.

Казалось, новость про объявившегося Перси должна была ее взбодрить. Пусть он где-то далеко и собирается в очередную авантюру, но он жив и здоров, а опасные авантюры, как и сражения с древними божествами, для него давно стали обычным делом. То есть парень Аннабет в полном порядке, и вот-вот вернётся к ней.

Но вместе с тем Аннабет накрывала дополнительная тревожность. Вот-вот наступит день, когда им придётся отправиться в смертельно опасный поход. А это значит, что Гея вот-вот должна пробудиться. Старт поиска на Арго II, по своей сути, станет предвестием начала конца света. И конечно же, Аннабет, помимо прочего, должна ещё выполнить особое неизвестное поручение от Афины.

В общем, столько тревог и обязанностей, что инфаркт схватить можно, даже несмотря на то, что ты ещё подросток. Малкольм предложил, что Аннабет должна поделиться своими чувствами с кем-то из команды, вместе с которой отправится в поиск. Сейчас о встрече Аннабет с Афиной и о проклятой монете знали только я, Малкольм и Эшли. И только нам троим Аннабет рассказала о своих кошмарах — она не хотела, чтобы весь домик впал в тревогу о ней.

Но, как поняла и сама Аннабет, справиться одной ей будет тяжело. В итоге она согласилась с Малкольмом, сказав, что подумает о том, чтобы рассказать всё Пайпер. Похоже, у них двоих сложились довольно близкие отношения. Лео был неплохой парень, но в общении с людьми он, мягко выражаясь, слишком несерьёзен, да и бесконечно занят строительством корабля. Казалось, что Аннабет должна больше общаться с Джейсоном. Ведь он уверенный и рассудительный, располагающий к себе человек, имеющий черты лидера. К тому же, он сам является выходцем из римского лагеря, и много знает о нём. Но по какой-то причине у Аннабет сложились близкие отношения именно с Пайпер. Я часто видел, как они сидят где-нибудь или гуляют вместе, обсуждая что-либо. Не обязательно грядущий поиск, часто они болтали о всяком обычном. За завтраком так вообще иногда воровали друг у друга еду.

Почему именно Пайпер, а не Джейсон? Не знаю. Возможно, Аннабет видела в Джейсоне принудительную замену её Перси. А Пайпер… Возможно, всё куда проще. Девчонки они и есть девчонки.

***

Весь лагерь готовился к скорому отбытию четырёх полубогов на огромном летающем корабле. Съестных припасов собрали гораздо больше, чем семеро подростков и один сатир смогут съесть за три месяца. Волшебные вместительные шкафы были забиты одеждой любого типа и едва ли не всех размеров.

Чтобы корабль изнутри напоминал нормальное и комфортное жилище, а не плавучие (или летающие) казармы, мы натаскали в него мебели и всякие другие предметы обихода. У каждого в каюте были своя кровать, свой рабочий стол, свой шкаф, свои тумбочки для личных вещей, светильники. На корабле имелись полностью оборудованные кухня и общая столовая. В некоторых комнатах были телевизоры. В столовой была волшебная посуда, которая по желанию наполнялась почти любыми напитками и закусками. Я немного завидовал, ведь забрать домой такой бокал или миску не разрешалось. Ну и, конечно же, мы загрузили на корабль целый арсенал оружия — как мне кажется, достаточно, чтобы вооружить крупный отряд.

Всё это добро мы несколько дней таскали через лес до бункера. Пришлось даже запрячь лошадей в пару телег, чтобы довезти всё необходимое. А я ведь даже не знал, что у нас есть телеги. Хирон тоже помогал, но нет, он не любит изображать из себя тягловую или ездовую лошадь. Тем не менее, несколько наиболее увесистых мешков он закинул себе на лошадиную спину и донёс прямо так.

За пару дней до отбытия участники экспедиции решили показательно попрощаться. Джейсон провёл последний урок по фехтованию, на который явились не только лишь одни новички. Он немного позанимался с нами, продемонстрировал некоторые приёмы: как пробить защиту противника и как вести себя, если оружие противника длиннее твоего.

Закончить урок Джейсон решил, предложив себя в дуэли с каждым желающим. Учитывая, что основную аудиторию по-прежнему составляли новички, и в рамках тренировок мы нередко сходились с Джейсоном на мечах, желающих оказалось немного. Проверить свои силы вызвались лишь некоторые ребята постарше: кое-кто из детей Гермеса, Ареса и даже от Аполлона. В стороне не остались даже мои брат и сестра по матери: Малкольм и Шарлотта. Увы, Клариссы поблизости не оказалась, а все остальные кандидаты оказались Джейсону не соперники. Сын Юпитера и по совместительству претор Нового Рима в очередной раз доказал, что он стоящая замена пропавшему герою Лагеря Полукровок. Однако мои сёстры — Эшли и маленькая Сара были убеждены, что Шарлотта явно поддавалась, о чём украдкой сообщили мне. На самом деле я тоже заподозрил неладное. Мне доводилось видеть Шарлотту в деле, и быстрее клинка я не встречал. Но в этот раз мне показалось, словно она действительно двигалась чуть медленнее обычного. Не исключаю, что мы выдумываем, но вполне может быть, что Шарлотта не хотела портить репутацию «избранного героя». Когда же мы втроём прямо спросили Шарлотту о случившемся, она просто ушла от ответа, не став ничего подтверждать или отрицать.

По примеру Джейсона тренер Хедж тоже устроил свою «прощальную тренировку». Говоря конкретнее, он отловил несколько неудачливых полубогов (среди которых оказался я) и заставил всех бежать через полосу препятствий. Под конец дал напутственную и несколько бессмысленную речь о том, что бить врага нужно бить сразу, ещё до того, как он проявит себя как враг и, желательно, по голове. Тренер Хедж также порекомендовал бодаться и бить головой, но потом вспомнил, что мы не сатиры, и рогов у нас нет. Немного растерявшись, Хедж повторил, что нужно всегда бить первым. Затем он рассказал нам несколько баек о том, как он сражался с дикими циклопами, духами ветра и вервольфами, и ещё раз добавил, что нужно бить первым. У меня возникло навязчивое чувство, что, наверное, не все противники Хеджа изначально собирались с ним драться.

Скорее всего, какие-то прощальные вечеринки были у Домиков Афродиты и Гефеста. У нас же… Я был бы не прочь, если бы это был вечер игр или даже истории, но тему задавала Аннабет. И в итоге у нас прошла своеобразная конференция по архитектуре. Аннабет и остальные делились друг с другом своими проектами и идеями, а также обсуждали различные методы проектирования и реально существующие строения. После получаса разговоров про сечения, проекции, фундамент и устойчивость, я не выдержал и удалился в библиотеку, сочтя её общество гораздо более интересным. В своё оправдание скажу, что я был не единственный, кто так поступил. Более половины жителей домика плохо разбирались в архитектуре и предпочли заняться своими делами. Аннабет и остальные даже не обратили на это внимание: они были достаточно увлечены обсуждениями друг с другом.

***

Наконец наступил тот самый день: двадцать второе июня. День, когда избранные полубоги (и один сатир) должны отправиться в поиск на летучем корабле Арго II… Весь Лагерь собрался проводить наших героев в путь. И… Арго II не взлетел. Какая-то внезапная неполадка нарушила все планы: двигатель не завёлся, что-то громко застучало, а потом стихло. Из открытого люка повалил неприглядный серый дым.

Лео тут же бросился в технические отделения корабля, пообещав всё починить. Но все уже понимали: сегодня никто никуда не полетит. Атмосфера вокруг стала напряжённой. Боги и их воля наиболее сильны в день летнего солнцестояния — это лучший день, чтобы начать поиск, от которого зависит судьба всего мира. И то, что какая-то случайность словно нарочно задержала отправление наших героев, само собой, вызвало у всех тревогу.

Почти сразу появились предположения, что случайность-то и не случайна вовсе! Вокруг пошли шепотки о возможных «шпионах» Геи среди нас. За последние несколько лет, когда шла война с Кроносом, его шпионы внутри Лагеря были почти обычным делом. И теперь, похоже, всё грозилось повториться вновь.

Аннабет поняла, к чему это ведёт: все начнут подозревать друг друга. Возможно, вскоре дойдёт до обвинений и масштабных разногласий в Лагере. Она сообщила о своих опасениях Хирону, и тот выступил с небольшой речью, призвав всех не предаваться предрассудкам и сохранять бодрое расположение духа. Он заверил, что небольшая задержка ещё не повод для катастрофы, но попросил всех разойтись, чтобы не мешать детям Гефеста, пока те устраняют поломку.

Я тоже собирался уходить, но Аннабет внезапно меня остановила. Кроме меня, она попросила задержаться Малкольма и Эшли. Ожидаемо, Аннабет не стала оставлять без внимания версию о возможной диверсии со стороны кого-то из Лагеря. Малкольму и Эшли она доверяла, так как хорошо их знала, и они весь год прожили в Лагере. Я же, как новичок, в принципе едва ли мог оказаться пособником Геи. Аннабет попросила нас троих расспросить детей Гефеста, чтобы оценить реальную возможность диверсии со стороны. Сама же она делать этого не стала, опасаясь предвзятого отношения — якобы она, как лидер поиска, лично решила разыскать виновника и теперь подозревает каждого.

Мы приступили к делу. Поскольку возле двигателя сложно развернуться, его починкой занимался в основном лишь Лео. Другие дети Гефеста периодически помогали ему или работали над чем-то в стороне, но в целом почти ничем заняты не были. На вопросы они отвечали неуверенно, но старались быть откровенными: всё-таки их колоссальный труд был коллективным, и никто не хотел, чтобы он пропал зря.

Неожиданно, но версия о шпионе довольно быстро показала свою несостоятельность. Если бы он действительно существовал, тогда при постройке корабля регулярно должны были случаться подозрительные происшествия, намеренно отодвигающие сроки. Дети Гефеста признались, что разные поломки, аварии, травмы и другие неполадки действительно случались, но все они выглядели обыденно, как и ожидается при строительстве столь масштабного проекта. Но и самое главное — все эти проблемы почти не влияли скорость строительства.

Закончив надоедать вопросами парню по имени Джейкоб, я завернул за один из станков и едва не столкнулся с возникшей из ниоткуда девочкой. Мы оба успели отшатнуться за мгновение до того, как козырёк моей бейсболки ударил её по лбу.

Девочка оказалась мне знакома. Хелен Фриденберг — дочь Афродиты, одна из тех, кто жил в Лагере ещё до наступления летних каникул. Блондинка, волосы пышные и распущены, почти как и всегда. Её кожа для наших широт необычно бледная и, насколько мне было известно, Хелен родом откуда-то из Европы.

— Хелен? Ты что здесь делаешь?

Вообще, вокруг бродили и другие полубоги, которые почему-то не спешили возвращаться обратно в Лагерь. Лично мне было всё равно, кто и чем занимается, но в случае с Хелен сработал фактор неожиданности, поскольку она чуть не налетела на меня.

— Тебя ищу, — неожиданно заявила Хелен.

Я удивился и немного забеспокоился. Удивился, потому что с Хелен я общался не сильно больше, чем с большинством других ребят в Лагере. Самое значительное — мы с ней были в одной команде, когда искали в лесу золотые ленты.

А забеспокоился я, потому что если меня ищут, обычно это значит, что я для чего-то нужен. А я уже был занят поручением Аннабет. Нет, конечно, если кому-то нужно, я всегда готов помочь, но в целом предпочитаю, чтобы таких ситуаций возникало как можно меньше, и я бы мог заниматься своими делами.

— Хочу спросить кое-что.

Значит, делать ничего не придётся. Я был несколько рад.

— Тебе не кажется всё… всё это каким-то фальшивым? — спросила меня Хелен.

— Ты про что? — я растерянно нахмурился.

Хелен немного замялась. Похоже, она и сама плохо понимала, как лучше выразить мысль. Хелен была иностранкой, но на английском говорила достаточно хорошо. Так что дело вряд ли было в языковом барьере.

— Ну, то, что происходит вокруг. Какая-то война, конец света… Просто они нас пугают этим, Пайпер и остальные должны куда-то полететь на этом, — Хелен взглядом указала на Арго II. — Нам говорят, чтобы мы были готовы к какой-то войне. Но ведь мы не видим ничего!

Кажется, я начал понимать, что пытается донести Хелен.

— У нас с тобой схожая ситуация, — продолжала она, — поэтому я хочу спросить тебя. Я в Лагере дольше, чем ты, но не так давно — с осени. Меня привёл сатир, после того, как Перси Джексон договорился с богами, чтобы те признавали своих детей. То есть если бы ни он, я бы даже не знала, кто моя мать. Я ни разу не видела её или других богов. Директор Лагеря — бог вина. Но ты его вообще видел?

— Нет, — ответил я, хотя прекрасно понимал, что вопрос был риторический.

— Я каждый день вижу пегасов, нимф и кентавра, но почему-то мне сложно поверить в каких-то богов, которые являются нашими родителями.

— Знакомое чувство, — согласился я.

Хелен облегчённо выдохнула. Похоже, именно это она и хотела услышать.

— И все говорят про конец света, но ты его вообще видишь?

Я задумался. В чём-то слова Хелен звучали резонно. Когда речь заходит о приближающемся конце света, ты ждёшь каких-нибудь более явных знаков, чем немного буйная погода в разных отдалённых уголках планеты. И Хелен будто прочитала мои мысли.

— В прошлом году, когда шла война титанов, в США был мощный ураган. Я слышала, что это тоже был какой-то сын богини земли. Я не помню его имя, и все боятся его называть. Но, кажется, это действительно был страшный ураган. Много погибших, разрушенные города.

Речь шла о Тифоне. Конкретно мне повезло — тогда он прошёл мимо Мемфиса. Конечно, в то время я ещё не знал, что это не просто ураган, а монстр, которого боятся даже боги. Но глядя на новостные репортажи о масштабных бедствиях, которые принёс тот ураган, мне действительно становилось не по себе. Ведь даже в Мемфисе небо на некоторое время заволокло плотными тучами, а ветер, казалось, завывал сильнее обычного.

А что сейчас? По заверениям обитателей Лагеря, нас ждёт гораздо большая катастрофа. Но прямо сейчас в это трудновато поверить, учитывая, как часто над Лагерем светит яркое солнце. А благодаря благословению богов, дождей тут не бывает вовсе (и каким-то образом это совершенно не сказывается на местной экосистеме).

— Ещё нам говорят, что снаружи есть монстры. Я их ни разу не видела.

— Я видел, — поспешил прояснить я. Уж в чём, а в этой угрозе я не сомневался. — По пути в Лагерь на нас напали две драконицы.

Но мой ответ ничуть не смутил Хелен.

— А ты видел, как они поднимаются? — спросила она, будто с вызовом.

— Ты имеешь в виду, возрождаются? М, нет, — признался я. — Мы убежали сразу, как только они были убиты.

Хелен кивнула.

— Я имею в виду, я не говорю, что не верю во всё это. Просто… в это сложно поверить.

— Ну да… — я на секунду задумался над её словами. — Здесь в Лагере слишком спокойно. Признаться, у меня тоже есть подобное чувство. Вроде нужно радоваться, что всё хорошо, но меня это немного тревожит.

— Да, — коротко ответила Хелен. — И как ты себя чувствуешь, зная, куда отправляется Аннабет?

Столь безобидный вопрос застал меня врасплох, чему я сам удивился. Я не знал, что ответить.

— Это… странно.

Как сказала Хелен, мы оба были в схожей ситуации. Сестра, с которой знаком лишь пару месяцев, отправляется в какое-то опасное путешествие. Она может там погибнуть, но если ничего не делать, погибнем все мы. Так нам говорят. Верить ли? Я не видел причин, почему нет.

Но что я чувствовал? Кажется, полное смятение. С самого начала я ощущал себя чужим в этом новом для меня мире. И до этого момента я толком не понимал, почему. Я думал, мне просто сложно свыкнуться с тем, что магия и всякие мифологические создания реально существуют. Но, похоже, только теперь я понял, в чём дело. Мы не видели наших божественных родителей, других богов и никаких знаков конца света. Именно поэтому всё сложно воспринимать настоящим.

— Мне сложно видеть в Пайпер сестру, — призналась Хелен. — Она для меня кто-то вроде соседки по комнате. В последнее время слишком много соседей по комнате.

— Ну да. Вы ведь даже не росли вместе, — согласился я, и только потом понял, что это наблюдение справедливо не только для детей Афродиты. — И мы тоже.

Хелен в ответ кивнула.

— Я хочу сказать, что беспокоюсь за Пайпер. Но я думаю, что должна беспокоиться больше. Это всё странно, как ты сказал.

— То есть ты беспокоишься, но сама не знаешь, из-за чего беспокоишься? — спросил я, пытаясь угадать ход её запутанных мыслей.

— Возможно. Я не знаю! — Хелен устало потёрла виски. — Это очень странно и запутанно.

— Ну, я тебя понимаю. И про то, как сложно поверить, и про соседей по комнате. Мне тоже кажется, что я должен сильнее беспокоиться об Аннабет. Но этот поиск и Великое Пророчество — всё как будто проходит мимо меня.

Хелен растерянно нахмурила брови:

— Прости, я не поняла, что ты сказал в конце.

Я вспомнил, что английский не её родной язык и попытался немного перефразировать:

— Ну, я имею в виду, что чувствую, будто это ко мне не относится.

На этот раз Хелен поняла, что я хотел сказать.

— Да. Я тоже. Спасибо, — поблагодарила меня Хелен и, бегло оглядевшись, поинтересовалась напоследок: — И что ты думаешь о шпионе?

— Я думаю, его не существует, — честно ответил я. Нам даже лучше, если эта информация распространится раньше времени. — Это была единственная поломка. Если бы шпион был, то он бы постоянно что-нибудь ломал. И гораздо раньше, а не только сегодня. Но ничего такого. Можно не волноваться.

— Это хорошо.

Кажется, мне удалось немного успокоить Хелен. По крайней мере, я надеялся, что у неё не появились дополнительные поводы для беспокойства, как у меня. Потому что меня наш разговор заставил всерьёз задуматься о том, как действительно я должен реагировать на происходящие события. Для начала, следовало хотя бы определить, кем для меня являются Аннабет и другие дети Афины: братья и сёстры или всё-таки соседи по комнате? Или соседи по домику, если быть более корректным.

Отложив этот вопрос на потом, я попрощался с Хелен и поспешил закончить опрос детей Гефеста. Позже встретившись с Малкольмом и Эшли, я поделился с ними своими сомнениями о существовании шпиона. Оказалось, что Малкольм и Эшли пришли к тем же выводам.

Выходит, сил у спящей Геи пока хватает лишь на то, чтобы устроить всего лишь одну небольшую поломку в запланированный день отбытия. В какой-то степени это успокаивало. Мы сообщили обо всём Аннабет, и уже за ужином Хирон объявил всем, что никакого «шпиона Геи» в Лагере нет. В качестве убеждения он привёл наши доводы, и вроде как всех это более-менее убедило. Общая тревога по-прежнему ощущалась, но, по крайней мере, никто не лез к другим с лишними претензиями и подозрениями.

***

За два дня Лео, как и обещал, починил двигатель. Возможно, он успел бы и раньше, но он решил подстраховаться: выполнил дополнительные проверки, а также вместе с братьями и сёстрами подготовил чуть больше запасных деталей на случай возможных поломок во время самого путешествия. Вообще, стоит Арго II оторваться от земли и подняться в воздух, и Гея больше не сможет на него повилять. Ведь, как летучий корабль, Арго II не будет нуждаться в приземлении. Путешествие будет проходить либо по воздуху, либо по земле, и ни там, ни там, у Геи нет прямой власти. Но всё равно, непредвиденные обстоятельства случаются, да и Гее ничего не мешает отправить за Семёркой кого-нибудь из своих слуг. Так что предосторожность не будет лишней, пусть она и отнимет какое-то время.

Как только дети Гефеста передали, что Арго II снова готов к полёту, мы всей толпой поспешили к Бункеру, опасаясь, как бы Гея снова не устроила какую-нибудь аварию. К счастью, Лео оказался предусмотрительным. Когда мы прибыли на место, корабль уже был выведен из сухого дока и висел над поляной в нескольких мерах от земли.

Я должен сказать, что это было совершенно иное зрелище, чем наблюдать его в сухом доке. Когда я увидел, как эта многотонная махина висит в воздухе, без подпорок или натянутых тросов, я на какой-то момент осознал, насколько серьёзны наши дела. Подобное не построят ради какого-то пустяка. Я не мог осознать всей угрозы, которая исходит от Геи и гигантов, но одного взгляда на Арго II хватало, чтобы прочувствовать хотя бы её часть.

Бронзовые щиты вдоль бортов ярко сияли на утреннем солнце. Нос корабля украшала бронзовая драконья голова, которая шевелилась, словно живая, и периодически испускала из ноздрей клубы чёрного дыма. Несколько крупных баллист не были заряжены, но одним своим видом придавали кораблю грозный и опасный вид.

Лео спрыгнул с верёвочной лестницы на землю и широко улыбнулся нам, гордый своим творением. Аннабет, Джейсон, Пайпер и тренер Хедж, груженые походными рюкзаками, ждали возможности подняться на борт. Стоит отметить, что Хедж, несмотря на свою низкорослость, каким-то образом взвалил на себя сразу три рюкзака, и разглядеть его самого среди этой груды вещей было довольно непросто. Впрочем, я сомневаюсь, что там действительно было что-то очень нужное, так как почти всё необходимое уже заранее было погружено на корабль.

Мы начали прощаться. Кто-то старался улыбаться, другие же не скрывали своего беспокойства. С некоторыми Аннабет обнялась. Я же не сторонник физических контактов, и от обнимашек отказался.

К тому моменту я уже понял, что воспринимаю Аннабет не как сестру, а как соседку по домику или подругу. Но это не имело никакого значения. Я не хотел лишаться столь хорошей и дружелюбной соседки по домику!

Когда пришла моя очередь прощаться, я не знал, что сказать.

— Удачи вам, — это единственное, на что у меня хватило фантазии.

— Спасибо, — кивнула Аннабет.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Нервничаешь? — заметила она.

— Конечно. А ты сама нет?

— Не волнуйся, Малкольм и Эшли позаботится о тебе.

— Да я не об этом! — возразил я, хотя в действительности меня посещали мысли о том, к кому теперь обращаться за помощью и советом. — Я за тебя волнуюсь! Малкольм и Эшли уже спрашивали о том, что тебя… что вас ждёт? Ты готова?

Таким образом я попытался намекнуть про испытание Афины, о котором знали только мы четверо и, возможно, Пайпер, если Аннабет ей рассказала.

— Я готова к любым трудностям, которые возникнут у меня или у нас на пути, — необычно уверенно заявила Аннабет.

Кажется, я беспокоился за неё больше, чем она сама. Впрочем, у неё были веские причины быть на подъёме духа.

— Надеюсь, Перси вам поможет, — сказал я.

Аннабет переменилась в лице, будто обидевшись, что я вообще посмел сомневаться в её парне.

— Поможет, — кивнула она. — Никуда ему не деться.

От грозного голоса Аннабет у меня по спине пробежал неприятный холодок. В этот момент рядом с нами появилась Пайпер, чему я был несказанно рад. Потому что у меня появилась возможность сказать кое-что гораздо более глупое.

— Послушайте, — я обратился к ним обеим. — Я понимаю, что говорить о том, чего не видел, легко. Но если у вас действительно будет возможность, попробуйте договориться с монстрами и людьми, которые вам встретятся. Возможно, не получится. Возможно, я говорю бред, не отрицаю. Но ведь не может быть, что никогда нельзя договориться!

Пайпер сердито посмотрела на меня. Она хорошо запомнила наш спор о Медее. Действительно, возможно, тогда я зарекомендовал себя не самым лучшим образом. И тем не менее, я по-прежнему был сторонником идеи, что иногда можно обойтись и без драки.

Я ожидал начала очередного спора, но в следующую секунду взгляд Пайпер заметно смягчился.

— Не волнуйся, уж я в драку точно не рвусь. А вот тренер Хедж, — Пайпер поглядела на сатира, который, несмотря на вес трёх огромных рюкзаков, пытался по верёвочной лестнице забраться на корабль. Что удивительно, у него это получалось, пусть и медленно. — Скорее, это нам надо придумать, как держать его в узде. С ним я чувствую себя спокойнее, однако он слишком «импульсивен».

— Ты можешь использовать свой чарующий голос, — предложил один из братьев Пайпер, оказавшийся поблизости.

— Да, как вариант. Но только на самый крайний случай, — твердо заявила она.

— У тебя мало опыта в общении с монстрами, Эд, — серьезно сказала Аннабет. — Ты плохо понимаешь, в каком мире мы живём. Договориться с нашими, скажем так, недоброжелателями крайне сложно. Но ты прав, что это не невозможно. Я опытная, так что прослежу за остальными.

— За нами? — раздался удивлённый голос.

Джейсон подошёл к Аннабет и Пайпер со спины.

— Аннабет, ко мне почти полностью вернулась память. И я с уверенностью могу сказать, что опыта у меня ничуть не меньше, чем у тебя.

— Ты всерьёз хочешь обсудить это сейчас?

Я уже было решил, что сейчас последует спор за лидерство на корабле, но Джейсон улыбнулся и примирительно поднял руки.

— Так и быть, оставим этот вопрос на потом, — сказал Джейсон и напоследок обратился ко мне: — Эд, ты способный. Продолжай совершенствоваться.

Поблагодарив Джейсона за напутствие, и ещё раз пожелав им удачи, я не стал их задерживать. Избранные герои спешили попрощаться и с другими жителями Лагеря. Я хотел попрощаться с Лео, а заодно поблагодарить за помощь, которую он мне оказывал. К сожалению, мне не удалось подобраться к нему через толпу и пришлось довольствоваться лишь коротким «Пока!».

К тому моменту тренер Хедж уже свесился через парапет корабля и сверху кричал о том, что они и так уже задержались на целых полчаса. А время было дорого.

Аннабет поспешила закончить затянувшееся прощание с Рэйчел Элизабет Дэр и вслед за остальными по лестнице вскарабкалась на борт корабля.

Бросив нам сверху последнее прощание, Лео скрылся из виду, заняв место рулевого на квартердеке. Голова дракона на носу издала металлический рык и изрыгнула в небо пучок пламени, словно радуясь долгожданному отправлению. Четыре винта — по два спереди и два в корме корабля — начали быстро вращаться. Девяносто автоматических вёсел пришли в движение, загребая воздух, будто воду. Затаив дыхание, я завороженно наблюдал, как Арго II набирает высоту. Моя голова тем временем гудела от безуспешных попыток осознать, какими законами физики руководствуется корабль.

Арго II поднялся над верхушками деревьев и устремился на запад, быстро скрывшись из виду. На меня вновь нахлынуло чувство тревоги. Исполнение Пророчества Семи началось. Я хотел надеяться, что все в итоге благополучно вернутся: Аннабет, Джейсон, Лео, Пайпер, даже тренер Хедж, Перси Джексон и его новые римские друзья. И конечно, я эгоистично хотел, чтобы невидимая угроза конца света прошла мимо нас.