Антибарин. Вилы надежды.

Глава 1

– Стреляйте, Георгий Архипыч, стреляйте! Уходят!

Со мной в погоне участвовало еще десять душ. Красноармейцы, не желторотики какие-нибудь, а что ни на есть обстрелянные ветераны. При мосинках. У меня же в кобуре болтался маузер. И как с него попасть шагов за сто по трем конным, скачущим во весь опор? Но разве может красный комиссар, герой Первой Мировой и Гражданской сознаться в том, что он чего-то сделать не в состоянии? Я натянул поводья, останавливая своего верного гнедого. Выдернул маузер, вдохнул, задержал дыхание и поймал в прицел скачущего впереди бандита. Скорее всего, это сам Леха Рябой, атаман шайки и известный душегуб. Гнали мы их через всю губернию, и сейчас в этой погоне пора было ставить точку. Я взвел курок и выстрелил.

Черт, взял заметно выше! Позади меня хлестнуло еще несколько выстрелов – все мимо! А кони бандитов уже выстукивали дробь по настилу мостика через безымянную речку-поганку. Секунда и они уже скрылись в растительности на берегу.

Рябого надо было брать любой ценой! Бандит совершенно озверел – в последнем налете шашкой распластал инкассаторов и девчонку кассира порезал. Хотя в этом никакой надобности не было, они руки подняли еще в самом начале ограбления.

– За мной, орлы! – я пришпорил гнедого.

Я заметил брод, перескочив через который, мы бы срезали путь и перехватили Рябого быстрее, чем он уйдет в открытую степь.

– Георгий, стой! – по голосу я узнал, что кричит Васька из первого взвода, – там Чертов Омут! Погибнешь!

Передние копыта гнедого уже пронеслись над урезом воды. Оглянувшись, я увидел, что отряд застыл на берегу. Вот олухи царя небесного, понавыдумывают себе чертовых омутов, русалочьих ручьев или опушек леших. А с другой стороны – что с них взять? Образование – в лучшем случае три класса церковно-приходской, вот и верят во всякую чепуху и Бабы Яги боятся. Взрослые же люди! Ну ничего, избавимся от белой сволочи и недобитков, откроем школы по всей стране и…

Гнедой, до этого резво рассекающий ленивое течение речки, начал вдруг тонуть. Конь испуганно заржал, забил копытами так, что взбил воду в пену. Это нам помогло мало, гнедого затягивало вниз вместе со мной. Конь как будто бы свинцовым стал, я попытался выдернуть ноги из стремян, но тут нас завернуло и утащило под воду. Я не понимал, как такое вообще возможно, в речке воды максимум по грудь было! Куда мы вообще умудрились провалиться?!

Я бы выбрался. И Рябого бы поймал, а скорее всего, пристрелил как бешеного пса. Но меня сильно приложило головой о твердое дно. Искры из глаз, звезды, полный мрак и большое сожаление о том, что не довелось мне увидеть, как раздольно заживет рабоче-крестьянский класс в моей родной стране.

Мертвым не должно быть холодно, но у меня мерзла спина. Сильно мерзла, настолько, что я, превозмогая тошноту и головную боль, приоткрыл глаза. Светло… почему так светло под водой? Ну не в рай же я попал на самом деле!

Когда зрение сфокусировалось, я обнаружил, что этот свет я еще не покинул. С коня я, видимо, слетел, но барахтался и полз до последнего. В подтверждение этого факта говорили комья грязи у меня в ладонях. Пусть сознание я и потерял, но тело отказывалось сдаваться, я лежал на берегу по пояс в воде. Весенний ветерок холодил мне спину. Надо было срочно выбираться из воды, иначе я рисковал свалиться с воспалением всего на свете.

Руки слушались плохо, в голове набат гудел, но я на выбрался на траву и завалился на спину, чтобы восстановить дыхание. Солнце сияет, по голубому небу пташки друг за другом носятся – природе откровенно плевать на то, что я чуть только что с жизнью не расстался.

Я резко сел, а потом и встал – не время было отдыхать и видами любоваться. Ведь где-то рядом со мной рыщут трое зверей-бандюганов. Коня моего нигде не было видно. Или утоп или ниже по течению снесло. Да и меня тоже отнесло порядком, я не видел возле Чертового Омута низко склонившихся ив, которые росли тут. Причем ив донельзя странных, ни разу мне не приходилось на этих деревьях видеть мясистых розовых цветов. Отряд красноармейцев тоже испарился куда-то самым волшебным образом.

Я услышал человеческие голоса и всплески воды, недалеко, практически сразу за островком камыша. Стараясь не шуметь, я по мелководью начал огибать этот островок. Мало ли кто там мог в воде резвиться, не исключено, что и банда Рябого.

Однако меня ждал сюрприз – в речке беззаботно плескались девушки. Абсолютно нагие сельские девчушки! Правая нога увязла в иле, меня качнулось в сторону, и я ухватился за сухой пучок камыша, чтобы не упасть. Тот затрещал, купальницы обернулись на звук, потом с визгами прыснули на берег. Я хотел их было окликнуть, но понял, что так я их испугаю еще сильнее.

Чертыхаясь и увязая по колено в иле, я тоже начал выбираться на берег. У селянок я мог хотя бы узнать, куда меня вынесло течением. Осторожно пробираясь по мелководью, я услышал девчачий визг. Не иначе, как на шайку Рябого напоролись.

Девчонок надо было срочно спасать! Уже не таясь, я попер через камыш, как разъяренный кабан. Похлопав по кобуре, я обнаружил, что маузер я-таки утопил! Молодец, поздравляю, кобуру после промаха забыл застегнуть. Из голенища я вытянул нож, несерьезно, но хоть что-то. Тем более, что банда моего нападения точно не ожидала.

– Пусти, пусти говорю! – услышал я сдавленный девичий голосок.

Потерпи родная, мне недолго осталось. Я шагнул через невысокий кустарник на берег. Так и есть, угодила бабочка в ловушку. Хрупкая девушка с длинными черными волосами пыталась вырваться из лап… нет, это не бандит. Слишком уж холеный. У Рябого в шайке были сплошные оборванцы, а у этого козла рубашка шелковая имелась. С искрой, чистая-глаженная. Шапочка с двух сторон подбитая мехом, штаны в желтую полоску и начищенные черные сапоги. Морда пухлая, розовая, аж лоснится.

Но то, что он модно одет, не давало ему право лапать селянок и рот им ладонью зажимать.

– Эй! – окликнул я мордатого, – девчонку отпусти!

Модник и его жертва от неожиданности застыли. А девчонка не промах, цапнула мужика за палец, подхватила с земли рубашку и, пока он размахивал укушенной ладонью, нырнула в ближайшие кусты и была такова.

– Молодец, – крикнул я ей вслед, – не пропадешь!

Девушка мне ничего не ответила, видимо неслась по кустам как заяц. А вот мордатому все происходившее явно не понравилось. Перестав размахивать рукой, он спросил:

– Кто таков?

– Комиссар Климов, – представился я, – Георгий Архипович. Из чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, бандитизмом и насильничеством.

Я думал, что мордатый хотя бы испугается. Ну или напряжется. Однако он широко улыбнулся и начал меня внимательно разглядывать.

– Георг?! Шутишь?! Или издеваешься?

Ничего шутливого или издевательского я в своем имени не наблюдал.

– Георгий, – поправил я мордатого, – для тебя Георгий Архипович. Повернись и руки за спиной скрести.

У мужика пояс был красивый. Витой, из золотых нитей. Вот им кабана и скрутим. А по дороге узнаю, где тут ближайшее селение. Для острастки я подкинул нож и поймал его за лезвие. Метать ножи, штыки и даже топоры с вилами меня штабс-капитан Черноус научил. Чудо-человек, чего только не умел и не знал. Слушать капитана у костра можно все ночь напролет было.

Но мужик и не подумал пугаться. Он потянул из-за пояса сабельку. Нехорошую такую, чудную, на мой взгляд сильно изогнутую. Такую я в детских книжках про арабских пиратов видел. Но несмотря на ее «сказочность», сабелька была опасная. Ей человека распластать от плеча до пояса – раз плюнуть.

– Беглый? – спросил он, покачивая сабелькой, – точный беглый. Поэтому и Георгом представляешься, скотина.

«Скотина» меня совсем не задела. А вот «беглый»… это что еще за словечко, у них тут в Самарской губернии до сих пор крепостные что ли имеются?! Да ну, бред, хотя мордатый на барчука похож. Только где они сейчас? Кто до Парижа эмигрировал, кто в степи с пулей лежит.

– За беглого – ответишь, – пообещал барчуку я, – и сабельку брось, пока не поранился.

Он и шага сделать не успеет, как я нож метну. С такого расстояния не промажу. Вместо того, чтобы оружие на землю швырнуть или пойти на меня, он положил два пальца в рот и лихо свистнул.

– Дуришь? – спросил я и вдруг услышал топот копыт. Ну конечно, барчуку не с руки пешком передвигаться. Коня он подальше спрятал, чтобы девок не пугать.

С конем я ошибся. Транспорт барчук спрятал, но то, что выскочило на опушку реки, лошадью было назвать никак нельзя. Передвигалось животное, как и конь, на четырех лапах, шею тоже похожую на лошадиную имело, но венчала эту шею морда похожая на дракона. Ну или на ящерицу с длинными усами и бахромой возле рта. И леший бы с ней, с мордой, если бы она не была отлитой из металла! Чистое серебро, честное слово! Новое, отполированное! Глаза – красные кристаллы, усы и грива – переливчатое золото!

Грудь у животного тоже была металлической. Это я на себе прочувствовал в тот момент, когда оно меня сшибло. Я как с паровозом столкнулся, в плече что-то хрустнуло и меня отбросило на заросшее ряской мелководье. Было больно, но не мне с четырьмя ранениями и восемью контузиями на боль жаловаться. Барчук бы точно не стал дожидаться, пока я скулить закончу. Добил бы, как есть добил.

Выплевывая водную растительность, я поднялся. В плече саднило так, что правая рука плетью висела, нож я потерял еще во время падения. Ничего, у меня еще есть кулаки, зубы и чистая пролетарская ненависть. В иных случаях она посильнее пистолета будет.

Ящероконь не помчался дробить меня на части копытами. Хотя морда у него чисто хищная, мог бы еще и покусать. Вместо этого он застыл подле хозяина. Тот вставил ногу в стремя, да и махнул в седло.

– Ну что, беглый, становись на колени и руки убирай за спину, – вернул он мне мое же предложение. А на губах у него так и играла гаденькая улыбочка.

С кулаками бросаться на конного затея глупая. И на берегу, как назло, ни камешка подходящего, ни топляка, чтобы барчука из седла выбить. Как говорил капитан Черноус: «Лучше сбежать, выжить и потом отомстить, чем гордо подохнуть». Шагах в тридцати начинался подлесок, добегу до него есть шанс затаиться или барчука из седла выбить.

Я и рванул туда без лишних слов и шуточек. Слышно было, как мордатый «коня» за мной пустил, существо не ржало, а пыхтело. Раз оно железное, значит и весить должно немало. А следовательно, юрким уж точно не было. Поэтому я несся не по прямой, а петляя.

Над головой у меня что-то загудело, на выстрел гул похож был мало. Я поднял голову и увидел падающее на меня огненное кольцо, я дернулся в сторону, но тщетно. Кольцо упало и крепко стянуло мою грудь. Мокрая тужурка запарила от касания огненного каната.

– Куда собрался, беглый?! – услышал я, потом рывок опрокинул меня на землю, – мы еще не договорили о том, как ты смеешь называть себя Георгом!

Уже лежа на земле, я обернулся. Второй конец горящего аркана держал в своих руках барчук. И судя по всему, пламя от веревки его нисколько не обжигало и не беспокоило. Моя, пережившая пули, клинки и прочие удары судьбы кожанка, начала дымиться. Да и я тоже постепенно закипал.

– Амба тебе, розовощекий! – я еще не знал, как я расправлюсь с барчуком. Руки у меня стянуты, оружие все порастерял, но я не сомневался, что победа останется за мной.

Барчук едва уловимо качнул кистью, по огненной веревке побежали красивые цветные искорки. Но мне стало не до красоты в тот момент, когда эта радуга по веревочке добралась до меня. Настолько адовой боли я не ощущал ни разу в своей жизни! Создавалось впечатление, что в меня впиваются одновременно сотни раскаленных и смазанных ядом игл.

Я рухнул на колени. С моего языка был готов сорваться поток ругани, но челюсти свел спазм, все мои мышцы стали деревянными.

– Что, беглый, больно? – барчук не спеша подъехал ко мне, наматывая огненный канат себе на руку, – погоди, это только начало.

Он спешился, обмотал меня пылающей веревкой, а потом закинул на спину коне-ящеру.

– Я тебе голову отверну, – пообещал я, глядя как у меня с губ на траву падает пена.

В ответ он лишь рассмеялся. Смех мне этот не очень понравился, слишком уж безумным он звучал.

Конеящер пустился вскачь. Я бился лбом о его железный бок и надеялся, что мне это поможет. Надо же – всего пару рюмок самогона и такое приключение! Вчера красноармейцы уговорили, пока на постое были. Говорили, что у бабы Нюры самогон высший класс, из картошки сама делает и вся деревня к ней бегает. А я сразу заподозрил неладное. Какой там высший класс! Мутный, воняет не пойми чем. Какая там картошечка, точно настойка из опилок и мухоморов. Иначе как бы мне это все привиделось? Ивы с розовыми цветками, смесь ящера с конем, да еще из металла отлитая. Разве могут статуи бегать? То и дело, что только в сказках. И барчуков мы давно извели, про лассо из огня и говорить нечего. Привиделось мне это все, брежу наяву. Только понять бы с какого момента? Как мы за Рябым погнались? Или весь этот ужасный сон начался с того момента, как мы с гнедым в воду влетели? Может я сейчас у той бабки Нюрки на сеновале рыгаю?

Чудо настойка меня не отпускала. Вокруг все реальное, лесок, дорога по которой мы скакали. Пару раз даже крестьян видели, но тоже чудных. Мужики, что вдоль дороги стояли нас пропуская, в кафтанах из синей ткани были, красной ниткой расшитых. Бороды они в косички заплетали, а в косичках тех ленточки. Цветные. Но кто так ходить будет? Скоморохи разве что. У баб платья тоже под стать, сверху вроде как еще ничего, а вот с талии раздутые. Смешные такие, от бедер до щиколоток будто шарики. И тоже вышивка на вышивке. Господи, да когда меня уже отпустит-то?

Господь на мой призыв не ответил, да и не верил я в его существование. Я же большевик-материалист! На мои видения это никоим образом не повлияло, они шли своим чередом. Ящер свернул с дороги в парк. Мы неслись по аллее, вдоль которой были высажены старые ветвистые деревья. И ведь вот же наваждение – они были похожи на дубы, но почему-то тоже поросли цветами.

Мы свернули к пруду, рядом с которым высился белый роскошный шатер. Барчук возле него резко осадил ящера и скинул меня на землю. Потом спрыгнул сам и поднял меня за ворот.

– Отец, смотрите, я беглого поймал! – крикнул он в сторону шатра, под сводом которого был накрыт стол.

Во главе стола на кресле с высокой спинкой восседал тучный старик с всклокоченной шевелюрой. В одной руке он держал хрустальный бокал с красным вином, в другой полуобглоданную птичью ножку. Старик вперил в меня водянистые выцветшие глаза. Позади него, слева вытянувшись стоял лакей в красной ливрее. На всякий случай он промокнул рот старика салфеткой. Справа от кресла стоял персонаж, который смог привлечь мое внимание. Высокий, поджарый, одетый в плащ из коричневой кожи. Лицо он прятал за широкополой шляпой, мне видна была только его черная борода. Свернутым кнутом он отбивал четкий ритм о свою ногу. Вся его поза говорила о том, что он ждет команды «фас». И рвать он после нее будет и кости наружу выворачивать.

– Кто такой? Как зовут? – старик спрашивал не у меня. И смотрел тоже мимо, на своего сына. Один мимолетный взгляд и я для него перестал существовать.

– Сказал, что Георгом, – хохотнул барчук.

Я не понимал, что не так с моим именем и почему он его намеренно каждый раз коверкал.

– Георгом, – покачал головой старик и сделал щедрый глоток из бокала. Немного перебрав, по его подбородку побежала капля, которую тут же смахнул слуга, – совсем вилане оборзели!

– Вздернем? – предложил сынок.

– Непременно вздернем. Но чуть позже, когда наши с поля вернутся. Чтобы урок для них был. А пока – высечь наглеца, – потеряв ко мне всякий интерес, старик впился зубами в куриную ножку.

Глава 2

Команда дана. Приказ принят. Мужик с кнутом, не поднимая глаз, двинулся ко мне.

– Он твой, Лука, – произнес барчук.

Я попытался встать, но одно легкое движение барчука и огненная петля снова вернула меня на колени.

Типа в шляпе упрашивать не надо было. Он на ходу развернул хлыст, крутанул его над головой и на меня обрушилась еще одна порция боли! На кончике хлыста, я разглядел железную бляху.

– Зря ты это, – прохрипел я, – я терпеть не могу, когда меня плеткой…

Следующий удар заставил меня замолчать, мужик в шляпе умудрялся отправлять кнут мне за спину глядя прямо в лицо. Спазм сжал горло, я покачнулся, но смог устоять.

– Стареешь, Лука. Стареешь, раньше тебе одного удара хватало, чтобы чернь с ног валилась, – отхлебывая из бокала, проворчал старый барин.

– На третьем не устоит, – пообещал Лука, взмахнул кнутом еще раз и мне на голову обрушилось небо.

Сознание мое угасало, но проваливаясь в черную бездну я услышал барчука.

– Ну вот! Убил! Перестарался ты, Лука!

– Ничего не перестарался. Перед казнью будет на ногах стоять.

Я с Лукой не был согласен, кажется, он грузиком мне череп раскроил. И не судьба мне больше на своих двоих стоять или бегать.

Однако, несмотря на мои предчувствия, в себя я все-таки пришел. Кое-как разлепив глаза, я обнаружил, что провалялся в беспамятстве целый день. А может быть и весь вечер. Глаза мои ничего не видели, но нос выхватил запах сена, скота и плесени. Я лежал на подстилке из скошенной травы, на которую меня швырнули лицом вниз. Перевернувшись, я увидел над собой дощатый потолок. Слева от меня, за стеной из досок, что-то то ли хрюкало, то ли ужинало. А может скотина делала и то и другое с огромным удовольствием. Я попробовал пошевелиться. Ноги и руки мне стянули со знанием дела. Все, что я мог, это извиваясь как червяк ползать по полу.

В том, что меня вздернут на веревке, в назидание крестьянам я ни на секунду не сомневался. Барская семейка, что сын, что папаша его, мне досталась на зависть. Пообщался я с ними всего-то несколько минут, но и их хватило, чтобы понять – они самые настоящие мироеды, кровопийцы и садисты! Одно не понятно, как их родовое гнездо смогло уцелеть почти в самом центре Самарской губернии?!

Размышлять на тему уцелевшей барской усадьбы или огненных арканов можно было долго. Но в данный момент для меня гораздо важнее было выбраться из сарая. Я заметил деревянную балку, подпирающую кровлю. Изображая червяка, подполз к ней, перевернулся спиной и попытался разрезать путы на руках об острый обтесанный край балки. Ладони онемели у меня настолько, что не чувствовал, веревкой ли я еложу по балке или себе кожу сдираю. Но руки, пес ними, заживут. Из петли мне выбраться будет гораздо сложнее.

Я услышал какой-то скребущий звук и на секунду застыл. Неужели за мной уже пришли? Звук повторился, но он не был похож на скрипящие петли или открывающуюся дверь. Словно мышка скреблась. Ну мышка и мышка, мне до нее нет никаких забот. Поэтому я продолжил с остервенением тереть веревку о дерево.

– Эй! – раздался приглушенный оклик, – ты здесь?

Разговорчивая мышка попалась. И самое интересное – что ей ответить? Я-то тут, но меня ли она ищет? А если найдет, то что сделает?

– Не молчи, – продолжила добиваться от меня ответа «мышка», – ты хоть живой?

– Живой-живой, – ответил я.

– Хорошо, – обрадовалась мышка, – потерпи, я сейчас.

В углу сарая раздалась возня, я увидел, как кто-то снаружи отодрал доску стены. В образовавшуюся дыру протиснулся темный силуэт.

– Голос подай, – попросил он, – я ничего не вижу.

– Да тут я, тут.

Силуэт, пригибаясь подбежал ко мне, дернул меня за плечо и опрокинул на землю.

– Сейчас-сейчас, – я почувствовал, сначала мышка-спасительница разрезала веревку, связывающую мне руки. Потом она освободила мне и лодыжки, – идти сможешь?

– Еще как, впереди тебя побегу, – меня неплохо подгоняла картинка с виселицей на осине.

Ноги затекли адски, до стены сарая я чуть ли не полз за спасительницей на карачках, а в щель я просто вывалился как мешок. Зато отдышался и наконец-то смог рассмотреть, кто меня из коровника вытащил.

– Это же тебя на берегу… – хоть я и видел спасенную мною девчонку мельком, однако запомнить ее успел. Да и снаружи несмотря на то, что солнце почти село, было светлее.

– Помолчи! – шикнула девушка, зажав мне ладонью рот, – услышат же! Давай за мной!

На полусогнутых она перебежала к телеге с сеном, выглянула из-за нее и махнула мне рукой – мол, беги сюда.

Здорово же мне по лбу досталось. Меня мотало из стороны в сторону, когда я прислонился к колесу телеги, грудь у меня ходуном ходила, прогоняя воздух, как кузнечные меха.

– Нам туда, – прошептала девушка, кивнув на живую изгородь.

Туда значит туда. Меня упрашивать не надо было. Девчонка снова оказалась впереди, а я и не возражал, потому что с каждым моментом чувствовал себя все хуже и хуже. Не иначе, как сотрясение новое заработал. Я видел лишь спину девушки, пока мы пробирались по кустам, а все остальное было застелено туманом. Да и тошнота подкатывала к горлу так, что я буквально задыхался. Мозг не работал, как мы пробирались по подворью, я не запомнил вовсе, тело действовало само.

Более-менее я пришел в себя, привалившись к дереву. Вроде лес, но как я здесь оказался? Сколько времени мы вообще бежим? Однако спрашивать это у девушки я не стал. Подумает еще, что я совсем плох и бросит.

– Далеко нам еще? – ух, а голосок-то у меня хриплый, как после скарлатины.

– Нет, но ты отдохни. А-то я боюсь, что дальше тебя не дотащу.

Значит она меня еще и тащила, этого я совсем не помню. Девушка достала отрез ткани и протерла ею мой многострадальный лоб.

– Не глубоко, но кровит. Спину покажи.

– Нормально все со спиной.

– Да где ж нормально?! Кровь так и хлещет! Распороли ее тебе, изверги!

– Заживет…

– Вряд ли. Ну ничего, дед тебе ее вмиг заживит.

– Какой еще дед? – спросил я, но девушка уже поднялась на ноги и помогла мне встать самому.

– Ого, – меня повело вправо и только благодаря стволу дерева, я не упал, – все нормально. Все хорошо. Так и пойдем, от дерева к дереву.

– Это будет долго. Слишком долго, – девушка закинула мою руку к себе на шею, – обопрись на меня и шагай.

Пусть это и было унизительно, но без ее помощи я бы долго не прошел. Хотя и старался сильно на ней не виснуть. Вопреки моим стараниям, девушка быстро утомилась. Я не был против нашей вечерней прогулки, но опасался, что к нам могут присоединиться другие лица. Рано или поздно меня хватятся, а после этого пустятся в погоню.

– Знаешь, ты иди. Оставь меня вон под тем кустом и иди, – предложил я девчонке, – хочешь, завтра приходи меня навестить. И еды принесешь и попить чего.

– Под кустом? – из-под платка у девушки выбилась длинная прядь, упавшая прямо ей на глаза.

– Да-да, под тем.

– Хорошо, ты посиди пока, я мигом, – девушка помогла мне присесть.

– Вот, молодец, – я на самом деле думал, что она поступает мудро. Зачем нам обоим пропадать? Я попробовал ее спасти и у меня получилось. У нее… не очень. Но она же в этом не виновата. Это у меня вдруг ноги отказали.

Девушка, как мне показалось, с большим облегчением, сгрузила меня под кусток.

– Я вернусь!

Я кивнул, показывая, что я ей верю. Пусть ей на душе легче будет. Я прикрыл глаза, переводя дух, намереваясь сам потихоньку отползти куда-нибудь и найти новое, более надежное укрытие. Только я восстановил силы и был готов на еще один марш-бросок, я опять услышал приглушенный голос мышки-спасительницы.

– Эй! Ты тут?

Вот дуреха, совесть поди у нее взыграла, вот и вернулась.

– Тут-тут. Чего не убежала и…

Я осекся. Рядом с девушкой стоял настоящий леший! Грузный дед, заросший так, что сложно было определить, где заканчивается его борода и начинается седая грива. В отличие от остальных местных, предпочитающих цветастые наряды, дед был одет в серую, перепачканную бог знает в чем, робу.

– Это кто? – он вперил в меня грязный палец с обломанным ногтем.

– Ааа… эээ… – замешкалась девушка, с которой мы не успели познакомиться. А когда нам было реверансами заниматься?

– Георгий, – представился я, – Георгий Климов.

– Георг?! – кустистая бровь над правым глазом у деда выгнулась коромыслом. Он взял девушку за руку и потянул прочь, – а ну пошли отседова! Пущай этот дурень сам выпутывается!

– Георг?! – перевела на меня удивленный взгляд девушка.

– Не Георг! – мне это издевательство над именем уже порядком надоело, – Ге-ор-гий! Георгий! Чувствуете разницу?

– Георг, – разочарованно выдохнула девушка, но руку у деда выдернула, – он меня спас!

– Спас? От чего?! – удивился лохматый старик.

– От Гундара!

– Гундар?! – еще сильнее нахмурился дед, – что он тебе сделал?

– Ничего – Георг его остановил! Но если бы не он… то Гундар… меня…

– Поганец, – пробормотал дед, явно имея в виду не меня, – да и этот Георг не лучше.

На мрачном лице деда отражалась внутренняя борьба. Я знал, между чем он сейчас выбирает. Закопать меня прямо тут. Или дотащить до речки и утопить. Старый прохиндей отдавал себе отчет в том, что меня будут искать. И если найдут у него, то повесят нас на одном суку. Но девушка смогла качнуть чашу весов в сторону третьего варианта.

– Он меня спас! И я его вытащила, развязала…

– Тебя кто-нибудь видел?!

– Вроде… нет… – неуверенно ответила девушка.

– Вроде-вроде, – передразнил дедуля девушку, – пугало в огороде! Эх, непутевая, вся в мать! Ладно, чего сидишь, вставай и потопали!

– Он не может, его Лука располосовал, – снова вступилась за меня девушка. И добавила, – из-за меня!

– Да причем тут ты! Над ним родители подшутили, Георгом назвав.

Дед, несмотря на древний вид, был еще тем силачом. Меня судьба тоже силушкой не обидела, весил я хорошо за центнер и ростом не подкачал. Но дедок меня, не крякнув, приподнял и на своей широкой спине разместил.

Тащил он меня недолго, до срубленной из стволов и присыпанной землей избушки, мы добрались за пару минут. Девушка, пробежала вперед и открыла низенькую дверцу. Дед занес меня внутрь, нечаянно приложив головой о дверную коробку. Моя буйная голова уже столько всего перенесла за день, что шишкой больше, шишкой меньше, уже было неважно.

– Прибери со стола! – крикнул он девушке.

Та не стала мелочиться и скинула всю посуду со столешницы прямо на пол. Раздался звон, дед пробурчал:

– Утварь-то зачем калечить, а? Плошку неси.

Внутри избушки имелась только одна комнатка. Света небольшие окна пропускали чуть да маленько, внутри царил полумрак, я различал лишь смутные очертания кровати и кирпичной печки в углу. Я услышал чиркающий звук и в этом царстве тьмы появился сияющий огонек.

Дед положил меня на столешницу, к нам подошла девушка с глиняной лампой в руке. Масло там было заправлено не минеральное, а растительное, по комнатке разнесся пряный травяной запах.

– Деда, ему по голове досталось. И по спине, – подсказала девушка.

– Вижу я, не слепой, плошкой не тряси, – проворчал старик, ощупывая мне лоб, – это ерунда, само заживет. Хотя с таким имечком – вряд ли до старости дотянешь…

– Да что с моим именем не так? – возмутился я, – вас самих-то как звать?

– О! Дожились! Спасают друг дружку даже имени не зная! Перевернись! – скомандовал дед, – хотя нет, сначала курточку сними. Пастух? Или охотник?

– А я – Рани! – не дав мне ответить, представилась девушка, – а это мой дедушка! Микаль его зовут.

– Мне приятно с вами… ох мать! – стиснул я зубы, дед Микаль начал ощупывать раны на моей спине.

– Терпи. А ты свети! – прикрикнул на внучку старик, – Лука бил?

– Он, – подтвердил я.

– Изверг проклятый, с оттяжкой всегда лупцует. Кожу он тебе изрядно порвал. Рани, неси мох болотный и свияру. Только не розовую, без лепестков.

– Хорошо, дедушка, – поставив плошку на стол, девушка ринулась выполнять его указания.

Я не сказать, чтобы пришел в восторг от методов лечения деда. Что такое свияра, я понятия не имел. Но мох, да еще и болотный? Что дед им делать собирался?

– Погодите, может забинтовать?

– Заби… что? Что это еще за слово такое? – Рани поставила на стол горшок, из которого дед зачерпнул дурно пахнущую жижу.

Он шлепнул мне ее на спину и начал активно растирать. Сначала раны запылали огнем так, что я чуть снова сознания не лишился. А потом я с удивлением отметил, что боль начала уступать место приятному покалыванию. Вроде дед понимает, что делает. Травник, наверное, какой-то. Но что-то слишком темный, пусть и живет в лесу. Как знахарь может не знать про такую простую штуку как бинты? Или придуривается?

– Подлатай меня дед так, чтобы я до Самары доехать смог, – попросил я старика, – а там мы управу на Гундара вашего и всю его шайку найду.

А заодно и квалифицированную медицинскую помощь получу.

– Что за Самара такая? – удивился дед.

Он что, вообще со своего леса сызмальства не выходил? Да не, быть такого не может, наверное, у старика маразм в голове вовсю бушует. Как бы там ни было, речка меня далеко отнести не могла. Ну максимум на несколько километров.

– Тебя видать крепко по голове приложили, ишь ты – самара, – дед из принесенной девушкой корзины достал клочки мха, которые начал прикладывать к следам от кнута. Операция была болезненная, потому что вдавливал он их с силой, – терпи, не крутись.

Однако крутиться я начал не от боли, я попытался поймать взгляд Рани.

– Послушай, ты мне просто направление покажи на Самару, дальше я сам. Больше беспокоить вас не буду.

Девушка не успела мне ответить.

– Конечно не будешь. До утра полежишь, оклемаешься чуток и чтоб духу твоего в моем доме не было. И если Гундар тебя поймает – знать про нас ничего не знаешь. Усек?!

– Усек. И на том спасибо.

– И это, – смягчился дед, – за внученьку мою – спасибо. Хоть ты и дурень, и имя у тебя чудное, но смельчак. Один на гриммара полез!

– Прости, на кого я полез? – я не понял, что дед хотел сказать.

– На гриммара же. На Гундара, сына владетеля местного.

У меня то ли от лекарств знахаря, то ли от полученной информации, голова кругом пошла. Да кто такие эти гриммары?

– Дед, Рани, вы меня простите. Я совсем туго соображаю. Может мне действительно по башке треснули сильно. Я вообще где?

– А сам-то ты как думаешь? На, прикройся, – дед протянул мне серую, застиранную до дыр, но чистую рубаху.

Я встал со стола и надел подарок.

– Рубаха не простая. Из твина ткалась, с нею раны быстрее заживают, – просветил меня дед.

– Спасибо, – мне бы знать, что это за твин и как он выглядит, – я думаю, что я в Самарской губернии. В России, само собой.

– Где-где?! – маразм деда отпускать никак не хотел.

Я надеждой глянул на Рани.

– Самара, ну же? Где?

Она в непонимании замотала головой.

– Не знаю. Никогда о таком месте не слышала.

– Как… нет… постой… город такой – Самара. Да черт с ней, Москва где? Или Новгород?

– Все – спать. Совсем умом плохой стал, – поставил мне диагноз Микаль.

– Минуту, дед. Еще минуту, на пару вопросов мне ответьте и спать, хорошо?

– Ладно, задавай свои вопросы.

– Я… мы… вообще где?

– В смысле где? – старик мне отвечать не спешил, поэтому в разговор вступила внучка, – мы на Боргосе.

– Боргос? Что за Боргос?

– Остров. Боргос. Ты не местный? Откуда ты приплыл? – девушка за меня явно переживала.

Что я ей должен был ответить? Я даже не помню, как называлась речушка, в которую мы с конем влетели.

– Хорошо. Ладно. Боргос. Страна какая? – я цеплялся за последнюю соломинку. Не могла же та речка-поганка меня через границу унести?!

– Элестия. Дол Элестия, – выдала какую-то бессмыслицу Рани.

– Дол Элестия? – повторил я.

И дед, и внучка одновременно кинули.

– Хорошо, пойдемте спать, – сказал я в надежде, что утро вечера мудренее. А там глядишь или последствия от удара пройдут. Или настойка из мухоморов наконец-то меня отпустит.

Глава 3

Старик перед сном дал мне отвар и сказал, что он поможет мне заснуть. Врал, чертяка – какое там «поможет». Я еле дошел до расстеленного на полу матраса, рухнул на него и провалился даже не в сон, а в темный-претемный овраг. Из которого меня вытащил опять же Микаль.

– Очнись! Вставай! Да очнись ты уже, окаянный! – тряс меня безостановочно дед за плечо, пока я не открыл глаза.

– Чего?

– Солнце всходит, вот чего. Пора тебе.

Я не сразу понял, куда и зачем мне пора. Потом события вчерашнего дня каруселью пролетели в моем сознании. И я понял – да, пора. Если я не хочу подставить под удар деда с внучкой, то мне надо уходить. Кстати, насчет нее – девушка поди вообще спать не ложилась. У стоящей рядом с открытой дверью Рани, под глазами будто углем черные синяки нарисовали. Девушка прислушивалась и приглядывалась к тому, что происходило снаружи.

Я поднялся и начал снимать с себя рубаху.

– Погодь, себе оставь. Подарок. Умойся вон, – дед мотнул головой на бадью с водой, – и в путь.

На этом поток подарков не иссяк. Микаль протянул мне плотно набитую котомку.

– Тут еда. И немного мха, приложишь, есть кровь пойдет.

– Спасибо, дед. Добр ты сегодня, может обнимемся на прощание? – предложил я быстро одеваясь.

– Чудная одежонка у тебя, – отметил старик, – чудная, но удобная. Где такую шьют?

– Далеко дед, очень далеко, – хотя я и провалялся ночь практически в беспамятстве, но думалка моя все равно работала. И выводы этой работы были неутешительные. Занесло меня, судя по всему, неведомо куда. Капитан Черноус как-то про книжечку английскую рассказывал. Там девочка то ли в нору провалилась, то ли в зеркало ее затянуло. И оказалась она в сказке, да-да в самой натуральной сказке. Мне эти басни Черноуса казались лютым бредом. Но меня вроде как тоже в сказку через тот омут затянуло?

– Я что-то слышу, – сказала девушка, едва я подошел к двери.

Я хотел и ей предложить обняться на прощание, когда услышал странный звук из чащи.

– И что это?

Девушка поднесла палец к губам, потом прислушалась.

– Гвены, – прошептала она, – их лай.

– Гвены?! – сорвался с места дед. Он подбежал к выходу из избушки и тоже прислушался, – но как… ох, проклятье – кровь! С него же кровь хлестала! Они идут по следу!

– Что нам делать?! – лицо девушки стало белее мела. Кем бы эти «гвены» не были, они испугали Рани до смерти.

Да и дед тоже в панике заметался по избе.

– Так-так-так, – пытался он на ходу придумать план спасения, – бегите! К реке! Перейдете, значит спасены! Они собьются со следа!

– А ты?! – девушка не спешила последовать его совету, – пошли с нами!

– Нет! – взревел дед. Сейчас он был похож на медведя, которого подняли посреди зимы, – я останусь, я их задержу!

– Они тебя убьют, – прошептала девушка и прижала ко рту ладонь. На ее глазах выступили слезы.

– Да кому я нужен? Скажу – ничего не видел, ничего не знаю. А вот если тебя Гундар увидит и Георгом… – старик повернулся ко мне, – уводи ее! Забирай с собой! Немедля! Туда! Держи туда! И беги со всех ног! Давай-давай!

Он силой вытолкнул нас из дома.

– Пошли! – я ухватил девушку и потащил за собой.

– Да спасет тебя Глимм!

– Да убережет тебя Лима, – ответил дед Рине.

А она молодец, я думал, что она сейчас забьется в истерике, усядется посреди леса и начнет рыдать. Нет, это девчушка была замешана из крепкого теста.

– Нам до реки шагов двести, – она вырвалась из моих рук и побежала так, что я едва за ней успевал.

– Добежим, – подбодрил я ее. И не стал спрашивать, что мы будем делать дальше. Насколько я успел понять специфику местных взаимоотношений, «беглых» тут не очень-то жалуют. Ладно я, но Рани потом куда податься? Но девушка действовала по правильной схеме – главное выжить сейчас, а как быть потом мы разберемся.

На бегу я услышал какой-то скулеж, мне он не показался жутко страшным, но девушка припустила так, что только пятки засверкали. Близко, ох близко эти гвены, раз мы их настолько хорошо слышим.

Скорее всего девушка вывела меня к той самой реке, в которой они с подружками купались. Честно говоря, совсем не серьезное препятствие. Русло метров двадцать всего, по виду пешком перейди можно, только на самой середине проглядывалась хоть какая-то глубина. Позади нас опять кто-то заскрипел-заскулил.

– Так, давай ты на ту сторону…

– А ты?! – уперлась девка.

Объяснять ей, что нам надо разделиться, чтобы сбить с толку преследователей, я не стал. Благо сам с собакой за зверем ходил и знал, как правильно потерянный след брать. Если мы перейдем вдвоем, то и преследователи за нами последуют. Их псы, если это псы конечно, снова возьмут след.

– Я пойду вниз по течению. Там перейду и встретимся, – пусть следопыты голову поломают, куда же мы на самом деле направились.

– Никаких «но»! – я столкнул девушку в воду, – быстро! На тот берег!

Да, я ее обидел. Но таким образом я, считай, ее спас. Собаки возьмут след сначала на нашем берегу, так что у девчонки шанс спастись был выше. Рина побежала по воде, споткнулась, поплыла, потом нырнула, скрывшись из вида. Молодец, девчонка, понимает, как выживать надо!

Я за Рани был рад безмерно, однако пора было и самому шкуру спасть. На мое счастье, у речки берег был пологий, петлять – милое дело. Пробежал десять шагов посуху, затем по мелководью десять. Псы будут регулярно след то терять, то находить снова, что задержит погоню.

Так-то я вообще герой и молодец, но преследователей я недооценил. Увлекшись запутыванием следов, я забыл следить за окружающей обстановкой – они успели подобраться слишком близко.

Над ухом свистнуло – как пуля пролетела, подняв голову я увидел огненную петлю! А обернувшись – барчука на его странном «коне». Рядом с ним стоял еще какой-то мужик, времени разглядывать которого у меня не было.

Мне повезло, что в этот момент я стоял по колено в воде, да и камыш хоть и немного, но скрывал меня от преследователей. Как стоял, так в воду и сиганул, я уже испытал на собственной шкуре, как может жалить аркан барина, повторять этот опыт совершенно не хотелось. Огненная петля шлепнула по поверхности воды, и та аж закипела! Плыть было неудобно, мелко, да еще и растения ноги руки опутывали. Я вынырнул и на этот раз Гундар не промахнулся, петля четко обхватила мою шею, к ее обжигающему эффекту добавилось и удушение. Конь барчука начал отходить от уреза воды, вытягивая меня из реки как откормленного сома.

В отчаянии я начал цепляться за все подряд, под правую руку попалась какая-то коряга, лежавшая на речном дне. Это замедлило барчуку «рыбалку», но ненадолго, меня потащило на берег вместе с корягой.

Выволок он меня уже полузадушенного и ослепшего от речной тины и ила. Петля вокруг моей шеи исчезла. Пока я отплевывался и протирал глаза, Гундар спрыгнул со своего скакуна и направился ко мне играющей походочкой. На его губах играла презрительная улыбочка. Лыбься, сволочь, лыбься. Чем дольше ты со мной провозишься, тем дальше Рани убежать успеет.

– А сейчас ты умрешь, – жаль, но Гундар оказался плохим котом. С пойманной мышкой он решил долго не играться.

Аркан он использовать не стал, а потянул из ножен саблю. Я поднялся на ноги, держа в руках поднятую со дна реки деревяшку. Гнилушка, честно признаться, была оружием никаким, но других вариантов у меня все равно не было.

Гундар пошел на меня и сделал обманный укол в живот. Потом его клинок описал дугу и обрушился мне на голову. Финт был слабенький, барчук особо и не старался, ведь кто ему противостоял? Полумертвый крестьянин с облепленной илом палкой.

Я уже и забыл, сколько раз мне приходилось участвовать в рукопашной. Так что противник что с сабелькой, что со штыком, для меня сюрпризом не был. Удерживая палку за оба конца, я вскинул ее над головой, надеясь на то, что смогу хотя бы немного ослабить удар. Хотя надежда это была призрачной, добрая сталь гнилуху перерубит и не заметит.

Также думал и Гундар, вложив в удар всю силу, у него лицо перекосило от напруги. Ударило по ладоням нешуточно, а вот следом я услышал странный звук. Словно кто хрустальный бокал об пол жахнул. Я поднял голову и чуть в лицо обломки стали не поймал. Сабля барчука переломилась пополам!

Ладно я удивился. Но и Гундар крутил в руке обломок с рукоятью и не мог понять, как же он умудрился саблю поломать. Что же я из ила выдернул – я опустил «гнилушку» на уровень глаз и осмотрел ее. Залепленное глиной древко венчало четыре коротких плоских зуба. Инструмент очень похож на наши обычные вилы. Пока я проводил осмотр, Гундар со мной решил поквитаться. С воплем обиды он попробовал ткнуть меня в грудь обломком сабли.

Древком я удар отбил, а зубьями перехватил клинок и провернув вилы, выбил его из рук барчука.

– А теперь ты умрешь, – вернул я обещание Гундару.

Тот попятился, взмахнул рукой и на его ладони появился гибкий огненный шнур. Все в этой сказочке не так! Вроде бы разоружил врага, а у него на этот случай волшебство имеется. Магия, етить ее разъетить!

– Нет, беглый! Это тебе сегодня не жить! – барчук не на шутку разозлился из-за потери оружия. Я бы на его месте тоже взбесился. Хороший клинок во все времена вещь недешевая. Хотя, может барчуку его из дерьма сковали, да рубинами с позолотой рукоять украсили. Иначе чего он от деревяхи вдребезги разлетелся?

Гундар швырнул в меня огненную петлю, я подставил под нее древко вил. Особо не надеясь, что оно огненную магию остановит. Петля обвилась вокруг рукояти и…

Мы с барчуком снова застыли от удивления. Аркан жег вилы, но с совершенно неожиданным результатом – ил, покрывший древко, начал мгновенно высыхать и отваливаться комьями. Под грязью проявилось похожее на темный орех дерево, покрытое спиральными узорами и буквами. Я таких в жизни не видел! Округлые, с завитушками. И при этом – светящиеся! Узоры и буквы переливались еле заметным синеватым светом.

– Это как?! – у барчука челюсть от удивления отвалилась.

А вилы продолжили очищаться. Ржавчина и грязь отвалились и с металлической части. Короткие зубья выглядели как наточенные мечи, само железо имело благородный глубокий черный цвет.

– А вот так! – я дернул вилы на себя, охватившая их огненная веревка лопнула с громким хлопком.

Я не знал, на какие еще фокусы был способен Гундар. Пока он был обезоружен и потрясен, с ним надо было заканчивать. Я развернул вилы и с размаху вогнал их ему в грудь.

Барчук открыл рот в безмолвном крике. И следом я чуть не заорал. Я убивал не в первый раз, попробуй, пройдя две войны и пару революций, руки кровью не запачкать. Но Гундар погибал страшно, его тело на глазах распадалось, осыпаясь на прибрежный песок серым пеплом. Мгновение и от него осталась только кучка праха.

– Лима милосердная! – услышал я возглас и обернулся.

Ох, черт, я и забыл, что Гундар гнался со мной не в одиночку. Его подельник выглядел донельзя странно – длинный холщевый плащ с нашитым на него сухими веточками, пучками листьев и коры. Голову незнакомца покрывал капюшон примерно с такими же «украшениями». Парень был высок и широк в плечах. В руках он держал лук со стрелой, но тетиву на нем натягивать не спешил.

– Ты с ним? – я кивнул на кучку пепла, развернулся и поудобнее перехватил вилы.

– Он меня нанял. Заплатил, чтобы я тебя нашел.

– И? – я приподнял вилы.

– Он не платил мне за твое убийство. Хотел прикончить тебя сам.

– Иии?

Вместо ответа мужик в плаще резко свистнул. На этот свист из камышовых зарослей выскочили две твари. Сначала я принял их за кенгуру, твари передвигались похожими скачками и имели смешные передние лапы, бесполезно болтавшееся на уровне груди. Но у зверюг не было меха, их тела покрывала радужно блестевшая мелкая чешуя. А хвост у этих скачущих крокодилов заканчивался массивным шаром с костяными шипами.

На меня они бросаться не спешили, зверюги уселись возле своего хозяина. Тот похлопал одно животное по вытянутой морде с длинными челюстями, украшенной двумя парами торчащих наружу клыков. Точь-в-точь как у кабана! Ящерица в ответ довольно зашипела.

Гады быстрые, я сомневался, что смогу от них отбиться, да еще и от стрелы уйти. И мои расчудесные вилы не помогут.

– И как мы поступим?

– Я тебе не враг. Разделим добычу и разойдемся, – предложил охотник за беглыми.

Он повесил лук на плечо и скинул капюшон. Волосы кудрявые до плеч, аккуратная бороденка как у испанского гранда. И глаза дико хитрющие. С таким делягой надо ухо востро держать.

– Добыча, – он кивнул на прах, оставшийся после Гундара.

Если тебе предлагают что-то, в чем ты вообще ничего не соображаешь, делай вид, что в курсе дел и важно надувай щеки.

– И как будем делить?

– Половина на половину, – предложил охотник.

– А жирно тебе будет? Что ты сделал? Взял оплату за мою голову и рядом постоял, когда я Гундаром дрался? Невелика заслуга, – я набивал цену на то, о чем понятия не имел.

– В твоих словах есть смысл. Но я предложу еще кое-что – я никому не расскажу о том, что ты убил гриммара.

Ага, значит барчуков в этом мире зовут гриммарами, хоть какая-то полезная информация появилась. Но сдавать свои позиции в споре, я не собирался.

– Ты мне предлагаешь на слово поверить охотнику за беглыми? Ты себе сейчас половину загребешь, а потом сдашь меня при первой возможности гриммарам и еще награду получишь!

Кудрявый вскинулся. За лук схватился, а его зверюги тихо, но угрожающе зашипели-заскулили. Умные заразы, чувствуют настроение хозяина.

– Никто и никогда не смеет обвинять меня в том, что я слово нарушил! Спроси любого – что Божан обещает, то выполняет всегда!

– Любого, значит, спроси? – я с сарказмом оглядел прибрежный луг, показывая, что народу на нем не счесть. И всяк за Божана поручиться может.

– Это правда, – вдруг раздалось из-за камыша. А голосок-то знакомый.

– Выходи, – произнес я.

Рани отсиживаться не стала, но вышла, понурив голову. Я же приказал бежать и держаться от меня подальше.

– Я увидела, что вы тут на берегу… вот и переплыла…

– Потом, – перебил я девушку. Ситуация была не из простых и знать, почему она решила меня ослушаться, мне было ни к чему. Пришла и пришла. И может мне помочь разобраться с местными обычаями, – ты его знаешь?

– Божан. Жестокий, но слово держит, – кратко описала охотника девушка.

– Он предлагает добычу разделить.

– Да, я слышала, – Рани подошла к кучке пепла и начала в ней копаться.

Мне все больше и больше начала нравится эта девчонка. Не истерит по любому поводу, в обморок при виде кремированного трупа не падет. Золото, а не девка!

Рани выудила из праха две вещицы. Одну из них бросила Божану, охотник на лету поймал вещицу. Раскрыл ладонь, на ней лежал перстень. Желтый металл, скорее всего золото, обрамлял дивной красоты камень. Темно-синий сапфир. Я человек простой и мог ошибаться, в драгоценностях я мало что понимаю. Но и одного взгляда было достаточно, чтобы понять – такая цацка стоила очень и очень дорого. Зря я мысленно похвалил Рани, как она посмела разбрасываться дорогими игрушками, не спросив у меня?!

– Вы себе оставили больше, – охотник от счастья не запрыгал.

– Да, но нас двое. Нам и надо больше, – огрызнулась Рани.

– Да? Хорошо, – не стал продолжать спор Божан, – дам вам бесплатный совет – бегите! Как можно дальше, лучше на материк.

– Прямо сейчас и поплывем, – улыбнулся я.

Божан же оставался серьезен.

– Прямо сейчас. И, хотел вас предупредить, если меня наймут для вашей поимки, я отказываться не буду.

– Условия сделки ты не нарушаешь, – кивнул я и слегка покачал копьем, – но я тебе по-дружески не рекомендую за нами гоняться.

Божан мне ничего не ответил, натянул на голову капюшон, свистнул зверюгам и побрел прочь. Гвены последовали за своим хозяином.

– Ты что это перстнями раскидываешься? – прошипел я, не отводя глаз от Божана. Тип опасный, черт его знает, что выкинуть может.

– Так самое ценное я нам оставила, – девушка подошла ко мне, поднесла к моему носу кулачок и раскрыла его.

На ладони у Рани лежала тяжелая золотая пряжка. Тоже с синим камнем. Только наш камень был раза в два больше, чем тот, который мы отдали Божану.

– Красивый? – спросила девушка, глядя как я невольно залюбовался.

– Сапфир?

– Какой еще сапфир, – прыснула Рани, – это же кобаж! Настоящий!

– Дорогой?

– Конечно, дурень! Правда виланам его продавать нельзя, – у девушки веселья поубавилось, – если нас с кобажем поймают – живьем кожу сдерут.

Глава 4

Да уж. Дилемма. По словам девушки выходило, что мы стали наследниками великого сокровища. И она же предупреждала, что нам им владеть законы не позволяют. Но кое-что требовалось прояснить.

– Вилане… это кто?

– Как кто… мы с тобой!

– Ага. А почему мы вилане?

– Почему-почему. Потому что простые люди, без дара, – Рани с беспокойством посмотрела на мой лоб, – крепко же тебя Гундар приложил.

– Что такое дар?

– Видел, как Гундар аркан кидает? Это его родовой дар. Понятно?

Ну более или менее до меня начало доходить. Вилане это нормальные ребята. Поля пашут, скотину разводят. А гриммары это местные кровопийцы, которые народ эксплуатируют. Зато волшебство имеют. Все остальное запутанно, но расхлебывать эту кашу лучше где-нибудь в надежном убежище.

– Понятно. Где мы пересидим?

– Что сделаем?

– Нам надо найти место…

– Дед! Нам надо его выручать! – оборвав разговор, девушка развернулась и побежала вдоль речки.

Я мог крикнуть ей вслед, что возвращаться в лесную хижину опасно. Или пойти в другую сторону. Но я привык доводить начатое до конца и за девушку и ее деда нес кое-какую ответственность.

– Погоди! – я перебросил вилы в левую руку и побежал за девушкой.

Удивительно, но обратная дорога по ощущениям у нас заняла больше времени. Видимо сказывалось гнетущее предчувствие – а что там, в лесной избе? Гундар был еще тем типчиком и старика мог в гневе прибить на месте.

– Если он деда хоть пальцем тронул – я его… я его…

Я не стал напоминать Рани, что Гундар и так получил по заслугам со сторицей. Пусть она пар выпускает.

Дверь в избушку была настежь открыта. Сердце у меня екнуло, когда Рани присела возле нее и завыла. Тихо, но страшно. Я заглянул внутрь – посреди комнаты лежал лицом вниз дед Микаль. Его руки были широко раскинуты.

– Деда, – позвала его девушка.

И дед слегка шелохнулся. Мы ринулись к нему, я перевернул старика, Рани вскрикнула. От лба до челюсти через глаз его лицо пересекал полосой ожог. Старик застонал.

– Чего ждешь? Лечи – быстро! – крикнул я, чтобы вывести девушку из ступора.

Я поднял деда с пола и перенес на стол – я был в курсе, где в этом доме проводятся операции. Девушка вывалила на стол кучу склянок, горшков и корзинок. Чистой тряпкой, смоченной в отваре, она протерла ожог. Потом нанесла на него толстый слой голубоватой мази.

– Деда, глаз не спасти…

– Ну и гвен с ним, все равно ничего не видел, – простонал старик.

– Так у тебя и второй глаз не очень видит.

– Значит ничего не поменялось. Как не видел, так и не вижу. Вы зачем вернулись?!

– За тобой, деда…

– Вам бежать надо! За вами Гундар…

– Нет больше Гундара, – попробовал я успокоить мечущегося на столе старика.

– Как нет?! Куды делся?

– Убили мы его… – ответила старику девушка.

– Как убили?! – подскочил со стола дед, – зачем убили?! Вы чего вообще наделали?!

– Так получилось, дед. Либо мы его, либо он нас. Мы выбрали первый вариант.

– Ох-хо-хо, – закачался дед, обхватив голову, – горе, горе всем нам! Они были тут, Гундар в усадьбу гонца послал.

– Зачем?!

– Он очень осерчал, когда я отказался вас выдать. Сказал, что это мятеж…

– Мятеж?! – девушка аж захлебнулась.

– Мятеж. Он решил, что мы с вами злобные мятежники. Старый доллен…

– Это кто? – я решил, что хватит с меня недомолвок. Чем больше я буду знать об этом мире, тем быстрее я в нем освоюсь.

– Доллен – глава дола, – попробовала объяснить Рани.

– Все равно ни черта не понятно. Дол – это земельный надел? И управляет им доллен?

– Откуда ты на наши головы свалился? – продолжил горевать дед Микаль, – как дитя малое… да какое там – и малое дитя знает, что доллен владеет долом. Четыре дола образуют квал. Главу квала кличут кваленном. Вот он и отправит к нам войска, если узнает, что у нас мятеж!

Голова шла кругом, но я понял, что у них тут замшелая феодальная система в ходу. Доллен – это что-то типа барона. А кваллен, наверное, целый граф.

– Если ква… ква… – попытался я выговорить незнакомое слово, – кваллен пришлет войска, что будет?

– Плохо будет всей деревне, бунтовщиков будут искать.

– Ну значит гонец не дойдет до усадьбы, – спася девушку из лап Гундара я запустил целую цепочку событий, которая могла привести к большим неприятностям для всего поселения. Как говорится – взялся за гуж, тяни лямку до конца, – Рани, ставь на ноги деда, как я вернусь – уходим.

– Куда уходим-то?

– А это вы думайте, я не местный. После… после Гундара нам здесь оставаться нельзя. Да и дружина местного квала нам ни к чему. Так что думайте, родные, думайте. Куда мы пойдем и кого в дороге изображать будем. У вас бродячие артисты есть?

У меня уже был такой опыт, когда я пробирался между отрядами махновцев. Акробата из себя изображал в кочующем цирке.

– Есть, но им кваллен выдает разрешение на прохождение по своей земле. Без разрешения путешествовать нельзя.

– Бродячим артистам нельзя? – уточнил я.

– Никому из вилан нельзя. У вас как-то по-другому?

– Я потом расскажу, как у нас, – ответил я девушке, – все, собирайтесь и ждите меня.

– Пропали мы, совсем пропали, – расклеился дед.

– Не дрефь и не из таких передряг выбирались, – похлопал я его по плечу.

Я пошел к двери и подхватил дожидавшиеся меня там вилы. Лучше бы, конечно, трехлинейкой разжиться. И десятью обоймами. Но имеем, что имеем.

– Это что? Стой, покажи! – дед зря на слепоту жаловался, вилы он-таки смог разглядеть. И разглядеть детально.

– Что показать?

– Вилы! Не строй из себя дурачка! Дай сюда! – потребовал дед Микаль.

Как бы я не торопился, но пришлось вернуться и показать деду обнову, которую я случайно нашел на дне реки.

– Где… где… где ты их взял?! – челюсть у деда ходуном ходила.

– Из речки вытащил, случайно. А что?

– Лучше бы ты в этой речки и утоп, поганец! Ну как так, а? Ну как так? Ты вообще кто такой? Зачем ты нам на голову свалился?!

– Деда, ты не волнуйся… – Рани попробовала его обнять за плечи, но дед Михаль из успокоительных объятий вырвался.

– Я не волнуюсь, я уже жисть прожил. Но что с тобой будет, когда гриммары узнают, что вы вилы Уроша Проклятого нашли! Выкиньте их! Закопайте поглубже и место это забудьте!

– А кто такой Урош? – спросила Рани. Видимо у деда от нее были свои секреты.

– Не твоего бабьего ума, кто такой Урош. И имя это забудь! – топнул ногой Михаль.

– У нас еще вот что есть, – Рани показала деду пряжку Гундара.

Дед налился красным, словно спелый помидор. Еще немного и его удар хватил бы.

– Дорогая штука, да? Подумай, может подкупить кого сможем, – озадачил я деда на прощание.

Озадачил я его неплохо, но и сам, выйдя из избы толком не знал, что делать.

– Помочь? – за мной вышла и Рани, – дед сам соберется, вещей у нас немного.

Отказываться от помощи было глупо. Путь от усадьбы до избушки у меня в памяти отложился неважно, большую часть пути я прошел в беспамятстве.

– Проводи меня и все. Потом назад, домой, к деду.

– Хорошо, – девушку несло вперед как пушинку. Двигалась она быстро и тихо, лучше проводника и не сыскать.

– Не перехватим мы его, – у девушки дыхание даже не сбилось, хотя носится со мной целый день как угорелая.

– Не перехватим, – фора у гонца ого-го какая была. Пока мы с Гундаром разбирались, пока дед Михаль нам истории рассказывал – гонец уже давным-давно до усадьбы добрался. А дальше… дальше, как повезет. Успели ли к кваллену делегацию отправить или нет – вопрос. От этого вопроса зависит наша жизнь. Я думал, что старый барин перед тем, как переполох поднимать, обязательно должен будет молодого дождаться.

– А куда мы бежим? – продолжила удовлетворять свое любопытство Рани.

– На кудыкину гору, – я не собирался девчонке свои планы рассказывать. Иначе она, как и дед в горестные думы впадать начнет. Я их по своим родным селянам понимаю, для них помещик бог и дьявол в одном лице, существо высшего порядка. И то, что я этим существом собирался сотворить, смутило бы ум бедной крестьянки. Или виланки, так, кажется, правильно Рани надо называть?

Территорию усадьбы окружала живая изгородь. К которой меня Рани и вывела.

– Здесь есть лаз, – указала она на прореху в сросшимся кустарнике, – вроде бы ты должен через него протиснуться.

– Хороший вариант, но воспользуемся другим.

– Каким же?

– Самым обычным, – я подбросил вилы, а Рани их ловко поймала, – мы войдем через главный вход.

– Чего?! Как?! Ты с ума сошел?!

– Почему? Люди всегда заходят через ворота, дверь или калитку. Это же нормально.

– Да, но не в нашем случае, – не сдавалась девушка, – тебя же ищут!

– В этом все дело!

Пока мы шли до центральных ворот я кратенько проинструктировал девушку. От моего плана она была не в восторге, но я ей просто не дал выбора. Я тянул и тянул ее за собой.

Ворота были чисто номинальными, два столба держащих балку с вывеской. За которыми располагалась будка. Нападения на имение никто не ожидал, поэтому в сторожевой будке дремал какой-то чумазый мужик. Сам по себе он бы и ребенка не напугал, но рядом с ним висел колокол, стукни он по нему молоточком и в усадьбе людишки забеспокоятся.

Он и сам напрягся, когда мы прошли под балкой.

– Эй! Вы куда? – окрикнул он нас.

Я только лишь поднял руки, а шедшая позади меня Рани слегка ткнула меня в бок вилами:

– Шагай давай! – она повернулась к мужичку сторожу, – доброго утречка! Вот – беглого поймала, вокруг двора ходил, смотрел чего бы стянуть.

– Беглого?! – мужик прищурившись меня разглядывал, – с чего ты решила что он беглый?

– Так он от доллена и сбежал! Его Лука выпорол вчерась, потом он сбег…

– Так, это этот беглый?! – мужик сделал попытку вылезти из будки, – давай я его отведу.

Рани развернулась и направила вилы уже на него.

– Ишь ты! А награду ты тоже за него сам получишь?

– А за него и награда обещана?

– Конечно, Лука выплатить грозился. Он там?

– Да-да, там, – закивал мужичок.

– Вот сразу и расплатится. Шагай давай! – Рани опять ткнула меня вилами в бок.

– Ай! – я попросил девушку вести себя натурально. Она и вела. И даже вилами орудовала натурально. Ткнула так ткнула! Они пролежали на дне черт его знает сколько времени, но их зубья были острые, как будто их наточили только вчера.

Сторож смотрел нам в след с сожалением. Упустил он возможность если не награду получить, то хотя бы выслужиться.

– Красота-то какая! – девушка залюбовалась окружающими нас видами.

Усадьба и правда была на загляденье. Но меня оно не зачаровывала.

– Ты здесь раньше бывала?

– Нет, в парк вилан не пускают. Мы не проходим дальше ворот.

– А вся эта красота сделана руками вилан! – мы шли по центральной алее одни, поэтому я смело рассказывал девушке принципы классовой борьбы, – считай, что тот фонтанчик десять лет строили твои дядя и тетя. А этот газон подстригали твои папа и мама… кстати, где твои родители?

– Долгая история, – буркнула девушка.

– Так нам и идти неблизко, – я разговорами девушку отвлекал специально. Когда человек выговаривался, он переставал нервничать и успокаивался. Да и нам действительно идти до барского дома было далековато.

– Сослали их, – Рани явно не хотела развивать эту тему.

– Сослали? За что? – из девушки информацию приходилось вытягивать.

– За голод! Доллен…

– Гундар? – я предположил, что во всех бедах девушки виноват убитый мной барчук.

– Нет, Гундар тут ни причем. Это старый доллен увеличил побор на три меры зерна. А год и так неурожайный был. Папа сказал, что кормить семью ему будет нечем. Начал спорить с господином. А ночью за отцом пришли… мама вступилась… обоих арестовали и отправили в Налым…

– Налым это что?

– Налым находится на севере острова. Туда всех недовольных вилан отправляют.

– Даже уж, голод не тетка, хочешь – не хочешь, а роптать начнешь.

– Ты откуда знаешь?! – психанула Рани.

Ну что же, настал и мой черед призраками прошлого делиться.

– У нас тоже неурожайные года случаются. А в один из таких еще и отец на войне был, – я сам не заметил, как начал погружаться в воспоминания, – я, мать и брат голодали сильно. Иной раз по три-четыре дня ничего не ели. Я подлатал старую мордушку и пошел на речку, чтобы хоть ершей наловить. Навара с них мало, мелковаты, но мы и им были рады. Только мордушку по глупости утопил. Веришь-нет, сел на берегу и заплакал от безысходности. Глядь, а там барин местный, ну доллен, по-вашему, со своими знакомыми гуляет. Шатер там поставил, стол с белой скатертью. Они уже поели к тому моменту, сидели в сторонке на гитарках бренчали, музицировали. Я через речку перебрался, тихо метнулся к столу и спер половину каравая. Но – попался. Барин приказал сначала меня розгами сечь… до Луки местным упырям, конечно, далеко, но кожу мне таки попортили. А потом постригли меня в солдаты на и на войну угнали.

– А мать? А братишка?

– С войны вернулся – дом пустой, две стены сгнили, крыша завалилась. Не нашел я, ни маму, ни брата.

– У вас тоже жить страшно.

– Как сказать, мы потихоньку порядок наводим. Барчуков наших поганой метлой погнали.

– Наших не прогонишь! – с горечью произнесла Рани.

– Поглядим, – уклончиво ответил я.

Местные кровососы ничуть не лучше наших были. Следовательно, и поступать с ними стоило как с бешеными собаками.

На лестнице, ведущей в трехэтажный особняк, суетилась челядь. Горшки с похожими на пальмы растениями выносили, дорожку ковровую начищали. Стоило нам подойти к ее подножию, как суета сама собою стихла. Дворовые смотрели на смелую девушку, ведущую опасного преступника, с открытыми ртами.

Кто-то из уже сбегал внутрь и предупредил о нашем появлении, поэтому встречать нас вышел никто иной, как главный надсмотрщик Лука. Он остановился наверху, нетерпеливо похлопывая себя кнутом по голенищу сапога. И сделал жест, приказывая нам подняться.

– Господин Лука, я привела к вам этого…

– Откуда ты знаешь, что я его ищу? – Луку было сложнее обмануть. Это тебе не сторож у ворот.

– К нам заезжал Гундар…

– Где он сейчас? – продолжил допрос Лука.

– Не знаю. Господин доллен отправился искать этого, – Рани кивнула на меня, – а он сам к нам пришел.

– Ты привела его и что ты хочешь взамен?

– Ну не знаю. Награду, – пожала плечами девушка, – зерно… или золото?

– Золото, – повторил за ней надсмотрщик, – золото.

Он начал медленно спускаться к нам навстречу.

– Ты же внучка Микаля-знахаря?

– Да, господин Лука.

– Тогда объясни мне вот какой момент – к нам прибежал гонец и сказал, что Микаль прячет беглого где-то в лесу. И где прячет – говорить не хочет. Скажи мне, кто врет? Гонец? Или… ты?

Лука упивался своей властью. Считал себя умным, жестоким и внушающим ужас. Отчасти оно так и было – Рина остолбенела, вилы опустила и глядела на Луку, как кролик на удава. Он же заметил ее растерянность. И продолжил давить.

– Я знаю, как мы поступим. Я тебя выпорю. И между третьим и четвертым ударом, ты мне расскажешь правду, – он двинул рукой, кнут размотался по ступеням лестницы.

Меня тоже когда-то пугал вид плетки. Лет в десять, а может и в двенадцать. Но с тех пор прошло много времени. Я развернулся и выхватил вилы из рук оторопевшей девушки.

– Ты можешь только женщин бить?!

Если Лука и испугался, то вида он не подал.

– Почему же, тебя я лупил только вчера, – хищно улыбнулся Лука.

– Вчера я был связан, – в ответ улыбнулся я.

Кнут оружие дистанционное, чтобы ему эффективно противостоять, мне требовалось быстро сблизиться. Что я и сделал, шустро перебирая ногами по ступеням. Щелчок кнута, плечо обожгло болью. А Лука не только языком умел молоть, он был быстр и чертовски опасен! Двигался надсмотрщик как кот, пригибаясь и ловко шагая. Молниеносное движение рукой, и он снова попал почти в ту же точку! Левая рука онемела, этот гаденыш пытался меня обезвредить прежде, чем я до него доберусь.

– Щекотно, – оскалился я, – твоей плеткой только детей наказывать. Настоящая боль бывает от пули…

– Пули… о чем ты говоришь?!

Мне удалось его чуть-чуть отвлечь, его следующий удар я поймал на зубья вил. Он было отдернул кнут, но не успел. Прокрутив древко, я намотал гибкий кожаный шнур на зубья, остальное за меня сделала заточка, порезавшая шнур на небольшие ремешки.

Глава 5

Лука замельтешил, отбросив кнут, он потянул из-за пояса нож. Большая ошибка – идти с коротким клинком против оружия пролетариата. Ну хорошо, не пролетариата, а крестьянства.

Надсмотрщик сделал выпад, я его отбил древком, обратным движением я пришпилил его правую стопу к полу. Лука завопил от дикой боли, но его крик продолжался недолго, выдернув вилы, я заехал ему древком по челюсти. Рот он захлопнул так, что зубы посыпались. Я крутанул вилы и вонзил их ему прямо в грудь. Потом выдернул и отступил на шаг. Лука захрипел и упал навзничь.

– Лима всемилостивая! – вскрикнула Рани, подбежав ко мне, – ты его убил!

– Есть такое дело. А ты бы предпочла, чтобы он тебя насмерть забил?

– Но… но… но так же нельзя!

– Людей кнутом бить? Полностью согласен, – я пошагал ко входу в особняк.

– Постой! Ты куда? Ты что удумал?!

– Жди меня здесь, – я не хотел, чтобы девушка видела смерть Луки. Но по-другому я бы мимо него не прошел. Впереди меня ждали новые смертоубийства и психику девушки лучше было поберечь.

– Но…

– Не спорь! – я открыл дверь.

Мне очень повезло, что выставил перед собой вилы, прежде чем зайти. Из распахнутой двери, прямо мне в лицо вырвался могучий всеопаляющий поток огня. Дверь и рама мгновенно обуглились, мне и самому было бы несдобровать, но меня спасли вилы этого… как его там… Уроша! Кстати, надо бы у деда уточнить, чем он знаменит и за что его прокляли.

Урош был мужик не промах, таскал с собой не черти что, а настоящую волшебную вещицу. Она рассекала поток пламени, создавая за собой безопасную зону. Подняв вилы повыше, я сделал шаг вперед – огонь отступил. Зубцы вил раскалились добела, древко покрылось светящимися символами, но напор огненной стихии моя волшебная «палочка» держала.

Я пошел вперед, рассекая огненный столб пополам. Набранный из полированных досок пол вспучивался и дымился, того и гляди весь особняк сгорит дотла! И меня под собой погребет!

Но за виновником всего этого огненного безумия идти, как оказалось, было недолго. Шаг, еще шаг и через оранжево-красную пелену я разглядел старого барина. Если в прошлую нашу встречу он выглядел как утомленный жизнью старик, то сейчас он предстал в образе беса. С его широко раскинутых рук срывалась огненная волна, а глаза тоже горели… форменным безумием!

Я, честно говоря, так и не понял, то ли я разогнался порядком, то ли вилы сами по себе дернулись, но огненного «беса» я насадил на зубья с разбега. Старик сначала расхохотался, нехорошо так, с сумасшествием в голосе. А потом взгляд вниз опустил и увидел знаки на древке рукояти моего оружия. Он поник, а после осыпался пеплом. Точь-в-точь как его садист-сынок.

Я сам не ожидал, что наш поединок закончится столь стремительно, поэтому стоял, как громом пораженный. Хорошо, что в усадьбу я заявился не один. В зал забежала Рани, девушка подобрала один из ковров на улице. Она быстро сбила у очагов пожара. Отбросив прожженный ковер, она сделала то, что заставило меня еще сильнее остолбенеть. Она присела возле кучи пепла и начала в ней с интересом копаться.

– Эй, Санчо Панса, не слишком ли ты быстро мародерить научилась?!

– Меня Рани зовут, – не оценила моего юмора девушка, она выпрямилась, держа что-то в руках, – вот, гляди!

Я подошел ближе и взял из рук девушки толстую золотую цепь, к которой крепилась табличка с вензелями. На табличке красовались сразу три синих кристалла. Они были еще больше того, что был на пряжке Гундара.

– Сокровище? – спросил я у Рани.

– Несметное! – выпучила она глаза для убедительности.

– Хорошо, – у нас с собой не было ни сумки, ни ранца. К разграблению барского поместья мы были не готовы, – надевай!

– Я?!

– Да, мне кажется – тебе пойдет, – я озирался по сторонам, ожидая, что на подмогу барину бросится кто-нибудь из дворовых. Но пока горящих местью дворовых не наблюдалось.

– Зачем ты их убил?

– Чтобы они не послали за нами солдат. Пока суд да дело, мы с Микалем уже далеко будем, – мой план был в том, чтобы навести в рядах панику и полный раздрай. Не дать местному барончику запросить помощь у главы острова, а самому раствориться в утреннем тумане.

Задумка была хороша, если бы не одно «но» – когда мы выiли из барского дома, перед домом успела собраться толпа. Никакой агрессивности она не проявляла. Вилане просто смотрели на нас со смесью ужаса и восхищения.

– Они нападут? – тихо спросил я у Рани.

– Нет, ты что, они напуганы.

– Чем?

– Тем, что ты убил доллена.

– А чего здесь пугаться? Заживут без этого кровопийцы как люди, – не понял я причину для расстройства.

– Ты правда с неба свалился! Ты представляешь, что с деревней сделает дружина кваллена? Сожжет каждый второй дом!

Ближе всех к подножию лестницы стояла женщина, обнявшая за плечи мальчика. Ей было лет тридцать-тридцать пять. Свою маму я запомнил такой. Оттуда, где я стоял, были видны ее руки. Загрубевшие от тяжелой работы, покрытые морщинками. И брата своего я видел в последний раз тогда, когда ему было семь лет. Ровно столько и было, стоявшему рядом с женщиной пацану.

– Ох, блин-малина, – выдохнул я, осознав, что на какое-то время моя судьба будет накрепко связана с Элестией. Хочу я этого или нет.

– Не надо их убивать, а? – шепнула Рани.

– Дура ты, – беззлобно ответил я.

Все мы пожинаем то, что когда-то посеяли. Я половину жизни бился за то, чтобы скинуть эксплуататоров со спин эксплуатируемых. И вот тебе пожалуйста – скинул. Окончательно и бесповоротно. А они не то, что от радости чепчики в воздух бросают, а глядят на меня как овцы на волка.

–У нас тут это, – неуверенно начал я, – случилась смена власти. Вынужденная и насильственная. Нет больше вашего доллена…

– А сына его? – выкрикнул кто-то из толпы.

– И сына тоже нет, – донес я до селян горькую, но правду.

– Что же нам делать?! Как же мы теперь будем?! – пронеслось по толпе.

– Вы? Вы будете сами себе хозяева! Долой… долленов! – лозунг «долой господ!» с местным колоритом прозвучал несколько странно, но меня это не смутило, и я с жаром продолжил, – мы создадим орган самоуправления! Совет Элестии! По началу в него войдут депутаты от каждого домохозяйства, все решения будем принимать сообща и…

Люди сорвались с места и побежали, как будто бы спасаясь от лесного пожара! Бежали и простые вилане, и слуги из поместья!

– Эй! Вы куда? Я не договорил – выборы завтра утром. Можно провести открытое голосование...

– Они тебя не слышат, – подчеркнула мой ораторский провал Рани, – и слушать точно не будут – ты говоришь страшные вещи. Когда сюда придут люди кваллена, они сварят твоих «депутатов» в чанах с маслом!

– Значит надо так сделать, чтобы не пришли…

– Обед куда подавать? – раздалось за нашими спинами.

Я обернулся. Нашу с Рани беседу прервала старушка. Милая, ухоженная, в белом расшитом толстыми разноцветными нитями платье.

– Обед?! – несмотря на всю беготню, аппетит я нагулять не успел.

– Вы же новый доллен?

– С чего вы взяли?

– Ну как с чего? Вы убили старого, значит вы наш новый господин, – логика у бабули была железная.

– Вы меня, матушка, плохо слушали. Нет больше господ. По крайней мере в Элестии.

– Есть господа, нет господ – обед должен проходить вовремя! Для пользы здоровью и общей бодрости духа! – наставительно произнесла она, – в малом обеденном зале накрывать или в большом?

– Зачем же в большом?

– Ну у нас же гости, – бабулька кинула на Рани.

– Это не гости. Рани – своя. Поживет у нас какое-то время.

– Я? Здесь?! – изумилась девушка.

– Да, здесь. Так что подавай, матушка, в малом. Как, кстати, вас звать-величать?

– Лукорья, – старушка чопорно поклонилась.

– А вы не родственница… – я указал на лежащее на лестнице тело Луки. Если она вдруг ему тетей приходится, то с обедом придется повременить. Траванет, как пить дать, траванет!

– Глимм упаси! Я этому душегубу сто раз говорила, что он плохо кончит. Как он над людьми измывался, как измывался, ужас просто! – старушка демонстративно плюнула на труп Луки, – все так и вышло, благодаря тебе, новый доллен!

– Не называй меня так, – попросил я бабульку.

– А как тогда?

– Товарищ Георгий, – представился я.

– Георг… – казалось, что Лукорью не возьмет даже бронебойный снаряд. Но имя мое ее таки проняло, – не, я такое говорить не могу.

– Что у вас за проблема с моим именем? – настал момент разобраться в этой смешной проблеме.

Обе барышни насупились. Первой решилась заговорить Рани.

– Георг – это высший титул. Владыка над господами. Когда виланин себя так называет…

– Я не виланин, – напомнил я. Вот дела, я себя королем-императором называл, оказывается. Понятно почему имя мое так господ бесило, а вилан пугало.

– Гриммар? – старушка глядела на меня с подозрением.

– Ни рыба, ни мясо, – уклончиво ответил я. Ни к чему бабуле знать, откуда меня речка принесла, – что у нас на обед кстати?

– Стандартное меню из семи блюд, – немного высокомерно ответила Лукорья, – следуйте за мной в малый обеденный зал. Я также жду распоряжений насчет пленницы. Ее тоже покормить?

– Пленницы? Этот урод Гундар приволок сюда девушку для своих извращенных утех?!

– Не просто девушку. Гриммара, – шепнула старушка так, словно кто-то мог нас услышать, – Гундар ее ночью вчера привез.

– Как… где ее держат?

– Прошу следовать за мной.

По дороге я взял со столика бокал и налил в него воду из графина. Бой со старым долленом был на самом деле жарким и в горле у меня основательно пересохло. Пока мы добрались до цели стакан был наполовину пуст.

Мы оказались перед кованой из темного железа дверью. Петли с мою руку, навесной замок – с голову.

– Лукорья, у вас ключ есть?

– У меня есть ключи от всех дверей в доме, – старушка вытащила увесистую связку, подобрала ключ и открыла замок.

– Оставайтесь здесь, – я не знал в каком состоянии находится пленница. Вдруг она там в луже крови плавает?

Ни Рани, ни старушка спорить со мной не стали. Они и сами понимали, что за дверью их может ждать крайне неприятное зрелище. Их ожидания не оправдались. Комнатка была ничего так себе, шкафы со свитками, небольшая кровать с балдахином из серебристой ткани и резной столик темного дерева. Уютно, комфортно… если бы не одна деталь – в комнате отсутствовали окна. Свет давала стоящая на столике лампадка, причем свет необычный, пламя над керамической плошкой переливалась всеми оттенками изумруда.

– Есть кто? – позвал я.

Покачнулся балдахин, из-за него сначала показалась ножка, а потом и ее хозяйка целиком. Если бы меня заранее не предупредили, что Гундар держит в заточении барыню, я бы и так догадался, что передо мной предстала не простолюдинка. Она была высокой, чуть ли не с меня ростом. Но не здоровенной, а утонченной и грациозной. В принципе, Рани ей в этом не уступит, но поди разгляди эту красоту под мешковатой надутой юбкой. У этой же особы все прелести идеально подчеркивались. Корсет одновременно поднимал пышную грудь и подчерчивал осиную талию. Юбка хоть и была длинной, но облегала широкие бедра незнакомки в обтяжечку.

Она знала, что она головокружительно красива и дала себя рассмотреть, но, как только мой взгляд поднялся к ее милому, белому как алебастр, лицу с очаровательными рыжими кудряшками, девушка сделала легкий пасс рукой.

Вода из стакана, который я держал в руке, нарушая закон всемирного тяготения, тонкой переливчатой струйкой поднялась к моему лицу.

– Занятный фоку…

Договорить я не успел. Точнее – не смог. Струйка ударила мне точно в нос! Потом вода растеклась по моему лицу, образовав тонкую, но непроницаемую для воздуха пленку. Я попытался вдохнуть – тщетно! Уронив стакан на бок, я попробовал рукой стереть пленку со своего лица, что также не увенчалось успехом. Во время этих манипуляций, особа в обтягивающим платье с интересом смотрела на то, как я задыхаюсь.

А я именно задыхался! У меня от недостатка кислорода потемнело в глазах, и тут я сообразил, что у меня с собой есть прекрасное средство от всякой ворожбы и волшебства. Никогда больше вилы не оставлю – это мой лучший и самый надежный друг! Осторожно, чтобы не рассечь себе лицо, я зубьями поддел водяную пленку, и она стекла в лужицу под мои ногами!

– Не вздумай! – покачал я светящимися вилами.

Вещица, видимо, была девушке знакомой. Если за моими страданиями она смотрела с улыбочкой, то светящиеся буквы на рукояти моего оружия ее напугали.

– Ты кто?!

– Неверный вопрос. Задаю правильный – кто ты?

– Астрис. Астрис Леодан. Зачем ты пришел? Он послал тебя? – девушка опять забыла, что допрос все-таки веду я, – сам испугался, да?

– Если ты про Гундара…

– Да, про этого ублюдка! Если хоть на шаг ко мне подойдешь, то я тебе оторву…

Что собиралась сделать Астрис с моими органами, я дослушивать не стал.

– Гундара больше нет.

– И что же с ним произошло? – девушка мне не поверила. Стены в доме были из толстой каменной кладки, поэтому немудрено, что она не услышала звуков побоища.

– Я его убил, – не стал долго ходить вокруг да около я.

– Совсем?!

– Совсем. Насмерть.

– Умница, – хищно улыбнулась девушка, – что ты хочешь за смерть этого мерзавца?

– Ничего. Дрянной он был человек, получил по заслугам.

– Тогда зачем ты меня побеспокоил? – Астрис вела себя так, будто находилась в своих личных покоях. А я явился к ней на прием.

– Обедать пора, – ответил я, открывая дверь, – прошу.

– Благодарю, – проходя мимо меня девушка спросила, – как зовут моего спасителя?

– Георгий, – я вызовом посмотрел ей в глаза.

– Георгий? – вдруг расхохоталась она, – видит Глимм, это хорошая шутка.

Перед обедом возник неловкий момент, когда я пригласил Лукорью сесть вместе с нами за стол.

– Что вы, товарищ Георгий, я не могу. Это же господский стол!

– И что? Тут господ… кроме Астрис и нет, считай.

– А эта, – кивнула аристократка на Рани, – тоже с нами обедать будет?

– И ужинать. И завтракать, – я решил систему каст разрушить раз и навсегда.

– Хорошо, просто спросила, – сказала Астрис и села за стол.

Повезло мне с аристократкой, у нее классовых предрассудков минимум. Однако с выводом я поторопился.

– Лукорья, дорогая, не могла бы ты подать травяного сыра? Спасибо, – Астрис не дала присесть старушке за стол.

– Да-да, хорошо, – подскочила та.

– А ты, – повернулась к Рани Астрис, – будь добра, налей…

– Хватит! – стукнул я по столу, – барских… долленских замашек за этим столом не будет! Кто чего хочет, встает и несет себе сам, не обломится!

– Ты действительно занятный, – ничуть не обиделась Астрис. Ей сразу перехотелось сыра и еще чего-то там выпить. Девушка спокойно довольствовалась тем, что уже было на столе.

– Ты тоже ничего так, – ответил я и девушка вскинулась, но промолчала, – скажи, а зачем тебя похитил Гундар?

– Чтобы взять меня замуж.

– Большая любовь? – у Рани была добрая душа, поэтому и предположения она строила исключительно исходя из этого.

Это развеселило Астрис.

– О да! Очень большая! Но не ко мне, а к долу моего отца. Они уже три поколения мечтают прибрать наше имение к рукам…

– И у них бы получилось, если бы не товарищ Георгий, – вставила в историю девушки свое замечание Лукорья.

– Я бы его убила. Так или иначе.

Сказала Астрис и я ни на секунду не сомневался, что Гундар бы пал от ее руки.

– Почему он хотел заполучить ваш дол? Что в нем уникального?

– Элестия соседствует с нашим долом с одной стороны. И с морем с другой. Без нас Элестия не сможет ни торговать, ни получать припасы. Все дороги сюда идут через землю моего отца.

– Вот как? Тогда нам надо с ним переговорить, – в горделивых словах девушки я услышал возможность. И за эту возможность надо было цепляться двумя руками.

– Он не будет говорить с виланом которого зовут Георгий. Мой отец – человек широких взглядов, но он прикажет вас высечь, как только вы появитесь на пороге нашего дома.

– Даже если я скажу, что спас от бесчестия его дочь?

Разозлить Астрис было проще простого. Аристократка умела себя контролировать, но ее выдал дар. Вино в ее бокале завилось в спираль.

Глава 6

– Ты тоже не местная? – подначила Арни аристократка.

– Почему? Местная. Просто никогда из Элестии никуда не выходила.

– Ну значит тебе повезло, хоть попутешествуешь с нами. Это – сады, – пояснила Астрис, – легендарные сады Ратбата.

– Сады? – удивилась Рани.

А я заметил, что опоясывающие пирамиды террасы утопали в зелени. Мне стало любопытно, и я пришпорил Булата, чтобы добраться до легендарных садов побыстрее.

Египетские пирамиды я на картинках видел. Эти от них отличались коренным образом. Они были ниже, шире и имели срезанную верхушку. Начиная с самого низа, через каждые десять метров по пирамиде располагались террасы, с посаженными тройными рядами невысокими деревьями, ветви которых были усыпаны синими плодами. С самой верхней площадки вниз текли многочисленные водопады, с террасы на террасу, Потоки воды были грязноватыми от намешанной в ней красноватой глины.

– Бандан, – сказала мне подъехавшая на коляске Астрис.

– Чего?

– Эти плоды называются бандан. Их можно есть сырыми. Можно делать из них джемы и повидло. Высушенные они могут храниться очень долго, за это ценятся у моряков. Но самое ценное в них косточки, из которых отжимается бандановое масло.

– Вкусное? – спросила Рани.

– Ты что, никогда его не пробовала? – удивился я.

– Виланам бандан не ко карману, – мне казалось, что Астрис испытывает удовольствие, подкалывая виланку.

– Да, – вздохнула та, – он очень дорогой.

Я подъехал к подножию пирамиды, привстал на стременах и сорвал с ветки несколько плодов. Они были похожи на крупный чернослив, при этом пахли медом. Я кинул несколько штук Рани, потом надкусил один плод сам.

– Вкуснятина, – девушка тоже впилась зубами в бандан.

Я был полностью с ней согласен, бандан отличался изысканным вкусом. Сладким, но не приторным, с медовым ароматом. Косточка у бандана была крупной и абсолютно гладкой.

– Эй! Наказание за воровство бандана – десять ударов плетей! За каждый плод! Подсчитайте, насколько вы наворовали.

– Мы другим расплатимся, – уплетая следующий плод, ответила Рани.

– Чем это?

– Тобой, – невозмутимо ответила виланка.

Астрис побагровела, ее кошачьи голубые глаза опасно сузились. Хоть она и смолчала, но дерзость виланке однозначно припомнит.

– Это вы обсудите с моим отцом. Сады – его гордость! И это он трудится над их возделыванием.

Ага, конечно. Трудится. Ходит поди и виланам ценные указания дает. Ветку подрежь, канал с водой почисть, что ты наделал, сукин сын! Знаем мы таких трудяг. Мысли свои я вслух высказывать не стал, от отца Астрис в моем плане зависело много, не стоило накалять обстановку.

Я насчитал порядка десяти пирамид и это были только те, которые мы увидели. Хозяйство здесь разительно отличалось от Элестии. Там я видел засеянные злаками поля. Немножко кривенькие, слегка косенькие, плохо ухоженные. В Ратбате же чувствовалась хозяйская рука и размах. Я уже предчувствовал непростые переговоры, скорее всего, отец у Астрис делец по натуре, а не дворянин.

Еще большее впечатление на меня произвел сам барский дом. Хотя какой дом – здание больше походило на замок. У него даже остроконечная башня имелась. Обитатели поместья заботились о своей безопасности, въезд во внутренний двор замка нам перекрывали высокие кованные ворота.

– Как ты вообще умудрилась в руки Гундара попасться? – я сомневался, что Астрис могли выкрасть из этой крепости. Стены у здания были отвесными, сложенными из серого кирпича, узкие окна больше напоминали бойницы.

– Здесь неподалеку есть озеро. Я люблю там проводить время одна…

– А Гундар любит подглядывать за купающимися девицами! – хихикнула Рани.

По пунцовому лицу Астрис, я догадался, что Рани попала в точку.

– Он подобрался ко мне, когда я…

Рассказать историю до конца, девушка не успела.

– Кто беспокоит… госпожа Астрис, это вы? – раздалось откуда-то сверху.

– Я-я, отворяй быстрее! – потребовала Астрис.

Приказы госпожи в замке было принято выполнять без промедления. Створки ворот заскрипели, открывая дорогу внутрь. Замок Леонадов жил по другим законам, нежели поместье в Элестии. Когда мы заехали в тесный внутренний дворик, я заметил трех стражников в кольчугах и со стальными шлемами на головах. Они расположились на помосте над воротами и вооружены копьями.

– Где отец? – спросила у них Астрис, спрыгивая с коляски.

Один из воинов указал на башню копьем.

– Ясно, опять занимается исследованиями. Идемте за мной.

Астрис провела нас через вымощенный булыжниками дворик к башне. Возле двери стоял еще один стражник, которому хватило одного кивка аристократки. Пройдя через обитую железом дверцу, мы оказались во внутреннем стволе башни. Полом, как труба. По его стенам наверх шла винтовая лестница. Немного нелепо смотрелся круглый фонтан, чаша которого стояла на земле внутри башни.

– К утру дотопаем, – задрав голову вверх объявила Рани.

– Вот вы и топайте, виланам не привыкать ноги сбивать, – хмыкнула Астрис.

– Разве есть другой путь? – спросил я.

– Как говорил мой учитель-философ – другой путь есть всегда.

Астрис подошла к фонтану и подняла руки.

– Чего это она… ого! – удивилась Рани, когда вода из чаши поднялась и раскаталась в тонкий блин. Довольно прочный – Астрис слепила из воды еще и лесенку из трех ступеней, по которой и забралась на эту импровизированную площадку. Слой воды в три-четыре сантиметра затвердел и спокойно выдерживал вес девушки, – вас ждать или вы ножками?

– Ждать конечно же! – прежде чем я успел хоть что-то ответить, Рани пулей взбежала по лестнице, – Георг! Давай!

Она несколько раз подпрыгнула, по поверхность застывшей воды не прогнулась. Я последовал за виланкой. Осторожно поставил ногу на первую ступень – держит! Как по граниту шагаешь!

Площадка, которую создала Астрис, была тесновата для троих, поэтому мне пришлось приобнять девушек, чтобы не упасть.

– Держись крепче! – Астрис сама ухватила меня за плечо, и мы полетели! Нет – мы вознеслись! Я был уверен, что девушка была в состоянии регулировать скорость подъема. Могла бы и бережно нас поднять, но у этой чертовой девки характер был горячий. Да и отомстить, хоть и по мелочи, она Рани точно хотела.

Как бы там ни было, но результат от нашего головокружительно подъема был совершенно противоположным. Рани визжала, но от восторга!

– У меня дух захватило! Вот здесь! – девушка приложила ладонь к своему животу, – а можно… а можно мы так еще покатаемся, а? Ну пожалуйста!

– Делать мне больше нечего, как вилан развлекать, – разочарованно пробормотала Астрис, – все – слезайте!

Наш круг из воды достиг края лестничной площадки. Хоть их и разделял всего один шаг, от взгляда у меня тоже захватило дух, настолько оставшийся внизу фонтан казался игрушечным. Этот шаг я сделал, набрав воздуха побольше. Как только мы перебрались на каменную площадку, Астрис щелкнула пальцами. Тонкий водяной блин превратился в шарообразную каплю и она, рассекая с шумом воздух, полетела вниз.

– Точно в фонтан! – сообщила Рани, глядя с восхищением на аристократку, – ты – невероятная!

– Правильно говорить, вы – невероятная, госпожа долнесса, – поправила ее Астрис, – с отцом говорить крайне уважительно. Строго по этикету. Иначе ваши головы украсят ворота дома. Все понятно?

С этими волшебными штучками я и забыл, что мне предстоит разговор с одним из местных баронов. И предупреждение Астрис было своевременным, болтать с ним как с виланами я не мог. Но, черт возьми, лебезить перед ним я тоже не собирался. Не такой у меня характер и жизненная позиция. Я собирался сделать его своим союзником, но союзников временным.

Астрис постучалась в дверь.

– Да? – раздался из-за нее басовитый голос.

– Папа, это я, – ответила Астрис.

– Заходи.

– Я не одна. Я с друзьями, – произнесла девушка.

Неплохо. Ведь могла сказать, что привела к отцу вилан. Или чернь.

Девушка открыла дверь, и мы зашли вслед за ней. Я думал, что на вершине башни должны находиться личные апартаменты дола. Ну или зал для приемов. Однако мы попали в помещение, напоминающее лабораторию. Вдоль стен выстроились заваленные свитками шкафы, в центре стоял стол. На столешнице которого были расставлены пузатые сосуды для проведения химических опытов. Под одной из колб горело пламя, внутри булькало какое-то малоприятное бурое месиво.

– Чем обязан? – произнес стоявший возле стола хозяин замка.

Глава 7

Я ожидал увидеть несколько другого персонажа. Избалованного владетеля, дельца, выряженного в золотую парчу. Однако отец Астрис больше походил на генерала. И дело даже было не в его сюртуке, похожем на китель без наград и знаков отличия. Сама выправка говорила о том, что перед нами бывший офицер. Взгляд – сталь. Нос как у орла. Курчавые седые волосы до плеч. Опытный ветеран, как пить дать. Мне отчего-то захотелось выпрямиться и отдать ему честь.

– Перед вами доллен Ратбата, Валдар Леодан, – представила своего отца Астрис. Потом она кивнула на нас, – а это Рани. И Георгий. Прошу сначала нас выслушать, а потом осуждать его имя. Меня… как бы это сказать… похитили.

– Эти?! – Валдар стал еще больше похож на хищного орла.

– Нет-нет, погоди. На меня вероломно напал Гундар и силой увез в свои владения. А Георгий и его спутница меня освободили…

– Я понял. Мне надо дать приказ страже…

– Не надо. Георгий позаботился о Гундаре.

Валдар наклонил голову, не понимая, о чем речь.

– И каким же образом?

Настал и мой черед поучаствовать в разговоре. Я сделал шаг вперед.

– Я убил его.

– Да?! А что с его отцом?

– Папа, он убил их обоих. Защищая мою честь, – Астрис решила принять основной удар на себя.

Помогло нам это мало.

– Ты убил двух долленов? – уточнил Валдар.

Я кивнул.

– Ты же понимаешь, что я обязан с тобой сделать?

– Нет, но догадываюсь, – я примерно предполагал, какая казнь ожидает убийцу владык долов.

– Я должен живьем спустить с тебя кожу, а потом четвертовать. Таков мой долг!

В беседе возникла пауза. Только по одному виду Валдара, можно было заключить, что он человек долга. И раз этот долг предписывает ему меня четвертовать – значит он меня четвертует.

– Есть выход, – вмешалась в разговор Астрис, – ты можешь сделать Георгия капитаном.

– Капитаном? За какие заслуги?

– Он спас меня. По-настоящему спас. Не руку подал, чтобы лужу перейти. А вытащил из логова нашего старинного врага. И это не все его заслуги, Георг…

– Я Георгий! – меня начало бесить то, как местные постоянно коверкают мое имя.

– Как скажешь, – спокойно отреагировала Астрис на мое замечание, – отец, приглядись внимательно к его оружию.

– Оружию? Это же обычные вилы… разрази меня Глимм! – Валдар подошел ко мне и требовательно протянул руку, – дай!

– Нет, – я вытянул руки с вилами перед собой, чтобы доллен смог их рассмотреть.

– Ага. Угу, – доллен коснулся символов на рукояти, – сейчас.

Он подошел к шкафу и начал перебирать разложенные там свитки.

– Вот! – он вытащил один из них. Подошел к столу и развернул его, – кажется это они.

На свитке имелся детальный рисунок вил… моих вил! Неизвестный художник запечатлел даже царапинки на зубьях и эти мелкие детали полностью совпадали с оригиналом. На свитке находился также абзац с текстом, но прочитать я его не смог. По отношению ко мне он был перевернут верх ногами, и буквы кто-то выводил с особым старанием, с завитушками и волнистыми черточками. Как вариант это был вообще не русский язык.

– Вилы Уроша, очень интересно. Где ты их взял?

– Нашел, – нисколько не покривив душой, ответил я.

– Нашел, – задумчиво повторил за мной Валдар, – и где же?

– Там больше нету, – пожал я плечами, давая понять, что свои тайны выдавать я не намерен.

– Немудрено, что нашел. Ведь, согласно легендам, с Урошем Проклятым расправились где-то в наших краях.

– Расправились?! – меня очень интересовала судьба предыдущего владельца вил.

– Ты бы лучше о себе сейчас думал, – справедливо заметил Валдар.

– Что это за Урош? – удивительно, но молодое поколение, почему-то про Уроша ничего не знало. Ни Астрис, ни Рани.

– Астрис – потом, – не стал отвечать на вопрос девушки Валдар. Он погрузился в мысли, качнулся вперед-назад на каблуках, потом подошел к стене и снял с нее длинный полуторный меч.

– Мы не враги! – напомнил я, поднимая вилы. Хотя это было спорное утверждение. Как-никак мы являлись как минимум классовыми и непримиримыми врагами.

– Я не желаю с тобой боя. Этот меч не наточен, – Валдар провел пальцем по острию клинка и показал мне, что порез отсутствует, – встань на колени.

– Не-не-не, не с того мы беседу начали. Я ни перед кем и никогда не вставал на колени. Хочешь драки – бей. Хочешь меня унизить… все равно бей!

– Гордый? Хорошо, я уважаю гордых, – подойдя ко мне, Валдар кончиком меча коснулся моего правого плеча, – я, Валдар Леодан, посвящаю тебя, Георгий… эммм…

– Климов, – подсказал я.

– Георгий Климов в капитаны дола Ратбат!

Церемония закончилась так же быстро, как и началась. Валдар вернул меч на его место на стене.

– А вот это все сейчас зачем было? – я немного не разобрался в цели посвящения.

– Затем, что ты стал капитаном моего отца. Единственным заметь, это большая честь.

Пояснение Астрис ясности мне не добавило.

– Вилан, ставший капитаном, поднимается над своим сословием. Конечно, он не становится ровней гриммарам, но приобретает дополнительные привилегии, – произнес Валдар, – в частности он может, защищая долллена или членов его семьи, нанести вред другому доллену. И за это он не будет наказан.

– Обычно этот пункт не работает, любой гриммар из любого капитана может душу одним мизинцем вынуть. Но ты… ты нас удивил, – дополнила слова отца Астрис.

– Благодарю. Спасибо за оказанную честь. Оправдаю, – мне эти церемонии и этикеты были как рыбе зонтик. Но если Валдару было спокойнее меня назначить капитаном – черт с ним, пусть балуется, – я еще хотел переговорить про будущее…

– Тебе и твоей спутнице будет предоставлена подорожная грамота и вы будете вольны отправиться туда, куда захотите, – проявил высочайшую милость доллен.

На которую я был вынужден ответить самым свинским образом.

– Спасибо большое, но мы остаемся.

– Что?! – изумилась Астрис.

– Я для этого и приехал сюда, чтобы все обсудить с глазу на глаз.

– Ну хорошо, – Валдар осознал, что быстро от нас избавиться не получится, – присаживайтесь, поговорим.

Настал самый сложный этап в переговорах. Как дворянину объяснить, что такое коммуна? Как донести мысль о том, что я ее собираюсь построить в поместье, окруженном аристократами? Вопреки моим ожиданиям, Валдар не смотрел на меня как на городского сумасшедшего. Он не задавал вопросов, просто временами кивал.

Когда я описал ему всю ситуацию, Валдар поднялся и жестом пригласил нас следовать за ним. Он подвел нас к внешней стене башни. У него в лаборатории было много диковинок, но та, что располагалась на полукруглой стене поражала искусностью изготовления. Мастер изготовил карту, используя разноцветные кристаллы. Моря он набрал из синих и голубых, горы из красных и коричневых, леса и поля из салатовых и зеленых. Мозаика переливалась и играла бесчисленным сонмом искорок.

– Это карта Белгази, нашего мира. Так откуда ты, говоришь, родом?

Вопрос доллена был с подвохом, да еще каким. Эх, знать бы, где я сейчас нахожусь, я бы ткнул пальцем в самую дальнюю точку от своего текущего местоположения. Сделать это было нетрудно, Белгази состоял из одного континента, окруженного большим количеством островов. При этом была заметна следующая тенденция – чем остров находился дальше от материка, тем он был меньше. Я собирался указать на какой-нибудь мелкий остров в углу карты. Пусть считают меня замшелым провинциалом.

– Он говорит, что родился в Самаре, – сдала меня с потрохами Астрис.

– Да, я оттуда, – отыгрывать назад было поздно.

– Никогда не слышал о таком месте.

– Я тоже, пап, – поддакнула отцу Астрис, – больше того, я думаю, такого города вообще не существует.

– Это не город, это остров, – врать так до конца, в этом деле нельзя сдаваться!

– Будь добр, покажи, где он находится. Мне это нужно… для восполнения проблем в образовании, – решила додавить меня аристократка.

– Госпожа, я карту-то в первый раз вижу, – меня штабисты-беляки допрашивали и к стенке со связанными руками ставили. При всем моем уважении к Астрис, ей до них далековато было, – я и не думал, что у нас столько островов!

– Скользкий ты тип, Георг, ой скользкий!

Отец не стал комментировать нападки Астрис.

– Вот наш Боргос, – он указал на карте на небольшой островок в правом верхнем углу карты. У меня внутри все похолодело, я ведь сам чуть не выбрал там островок поблизости, чтобы назвать его Самарой, – фактически мы глухая провинция. Нас не посещают высокие сановники, к нам никогда не прибывают люди георга с инспекциями. Все, что ты должен как доллен – вовремя платить в казну налог на поместье. И все – больше для канцелярии георга ты не представляешь никакого интереса. И именно расположение Боргоса может дать шанс твоей идее, дикой и нелепой. Мизерный, но шанс.

– Я уже говорила, что твой дол граничит только с нашим. Остальные твои владения выходят в море. Ублюдки, которых ты убил…

– Поосторожней со словами милая.

– Папа, ну все знают, что они были ублюдками. Это никакая не тайна. Так вот, эти уроды переругались со всеми соседями. И никто особо к ним в гости не ездит. И не приглашает. Так что ты можешь прожить полгода в изоляции. Рано или поздно убийство долленов вылезет наружу, но полгода у тебя есть точно.

– Мне больше и не надо. То есть вы кваллену о нашей маленькой коммуне сообщать не будете? – я полез в карман куртки и вытащил оттуда пряжку с синим камнем, – вот!

Я хлопнул ей об столешницу.

– Кобаж? – заглянув ко мне через плечо, спросила Астрис.

– Он самый. И он – ваш. Это благодарность за помощь, – по моему мнению молчание доллена и его дочери стоило того, чтобы расстаться с драгоценной побрякушкой.

Валдар взял пряжку, положил ее на руку и полюбовался на игру света в камне.

– Он стоит больше, чем получает мое поместье за десять лет, – сказал он.

– Ну и хорошо, – я удивился ценностью камешка, но вида не подал.

Валдар протянул пряжку мне.

– Забери.

– Почему? Что с ней не так?

– С ней все так. Я помогаю тебе не за деньги.

– Спасение дочери, понятно, но…

– Пойдем, – пригласил меня доллен на балкон.

Он остановился возле перил.

– Обычно я делаю это по вечерам, но ради вас я готов сделать исключение.

Валдар поднял руки и закрыл глаза. Ну вот, опять начались эти гриммарские фокусы! Вроде бы я к ним уже привык, однако на этот раз Валдар сомг меня впечатлить.

Вид с балкона открывался – залюбуешься, хоть бери и картину с него пиши. Луга, поля, леса. Пирамиды вдали. Небо голубое с пушистыми облаками, а по нему… что за черт!

– Это вода, вместе с илом. Отец зачерпнул ее с местной речки, – прошептала Астрис за моей спиной.

Зачерпнул?! Зачерпнуть можно в ладонь, ну или в ковшик. А тут по небу плыл грязный водяной пузырь размером с дирижабль!

– Как? Как он его удерживает? – не сдержалась Рани.

Я повернулся в Валдару. Удерживает, но тратит уйму сил – пальцы доллена подрагивали от напряжения. Лоб весь покрылся испариной. Что немудрено, учитывая сколько тонн воды он сейчас тащил по небу. Вот о чем говорила Астрис, когда я заявляла, что ее отец пашет как проклятый!

Доллен довел пузырь до пирамид и тот начал изливаться на их вершины ливнем. От одной к другой, пузырь становился все меньше и меньше, пока не исчез вовсе. Валдар пошатнулся и схватился за перила, чтобы не упасть.

– Надо тебе себя так мучить? – Астрис завела отца обратно в комнату, – вилане могут и ведрами натаскать.

Из открытого кувшина поднялась струйка красного вина. Она перетекла из кувшина в стоящий на столе бокал. Астрис, как и ее отец, мастерски управлялась с жидкостями.

– Что вы сейчас видели? – спросил Валдар устраиваясь в кресле и сделав глоток из бокала.

– Чудо! – выдохнула Рани.

– Обычную работу. И вот почему я согласен помогать вам.

– Вообще не уловил сути, – сознался я.

– Дары гриммаров одновременно являются и их проклятием. Мы почти что боги, мы можем многое. Но из-за этого наш мир стагнирует, не развивается. Сотни лет назад мои предки поливали и приносили плодородный ил в пирамиды похожим способом. Мои дети и мои внуки будут делать тоже самое…

– Не факт, отец. С нашей силой мы способны на большее, чем быть садоводами, – не согласилась с ним Астрис.

– Готова ли ты бросить вызов семьям с материка? Семье георга? Нет? Тогда ты будешь поливать пирамиды. Почему мы не можем придумать телеги, которые сами будут ездить к реке…

– Отец, это невозможно, – усмехнулась Астрис.

– Телеги, которые катаются сами по себе – возможны, – вырвалось у меня.

– Ты их видел? – Валдар ухватил меня за руку.

– В Самаре? – продолжила веселиться Астрис.

– Фух, это… это сложно объяснить. Но они действительно возможны.

– Георг… гий, – мое имя все еще сложно давалось Валдару, – приведи в мой мир телеги. Приведи к нам прогресс!

Я призадумался. Способен ли я, даже с толковыми подручными, создать автомобиль. Точно нет. А пароход? Смешно подумать. Все что я умею хорошо – это воевать. Уничтожать и убивать. Здесь же требовалось прямо противоположное – созидание. Но еще у меня замечательно получалось не сдаваться.

– Самокатных телег не обещаю, но сделаю все, что могу.

– Я хочу дать тебе один совет. Будь построже со своими виланами…

– Нет у меня никаких вилан! Они люди, они – свободны! – мне претила сама идея того, что я стану одним из барчуков и начну хлестать кнутом крепостных.

– Ты им обещал нашим свободу, а они все сбежали, – напомнила мне Рани.

– Не вали им на голову сразу все новшества. Они не справятся, их мир не должен рухнуть в один момент, понимаешь? – продолжил давать мне советы Валдар, – приучай их понемногу. Если вы останетесь на ужин…

– О нет, я не могу, прошу меня простить. У меня там целая деревня с ума сходит! Я заеду к вам позже, когда дела начнут налаживаться.

– Понимаю и принимаю твое извинение, – Валдар встал и протянул мне руку, – рад знакомству, сосед!

Рукопожатие у него было стальным.

Сбивать ноги на ступенях нам не пришлось, Астрис опустила нас с помощью водяного диска. Булат ожидал меня во дворе застывшим изваянием, но стоило мне подойти, как он ожил и забил копытом.

– Пора домой, мальчик, – я похлопал ящероконя по железному загривку.

Когда мы отъезжали от замка, я увидел одинокую фигурку у открытых ворот. Расстояние было большое, но мне показалась, что проводить нас вышла сама госпожа Астрис.

– Хорошо, что вы вернулись вовремя, – проворчала открывая дверь Лукорья, – а то ужин стынет.

– Спасибо за ужин, но у меня есть одна просьба – давай завтра с утра устроим общее собрание вилан?

– Чтобы ты опять намолол чепухи и испугал их? – Лукорья не бросилась со всех ног выполнять мое указание. Меня это только обрадовало – значит не все вилане имеют закостеневшее сознание.

– Нет, на этот раз я буду аккуратнее, – пообещал я.

– Ладно, тут вернулся мальчишка один. Заночевал в сарае. Отправлю его, чтобы позвал остальных. А теперь – будьте любезны, пойдемте уже трапезничать. Кстати, дед твой Михась, мне не поверил и прогнал. Так что его здесь нет, он остался в хижине.

Ужин был выше всех похвал, Лукорья была непревзойденной поварихой. Она выдала нам с Рани по ключу и проводила до наших комнат. В этом вечер я подумал, что не так уж и плохо быть барином. После всех злоключений, опуститься в ванну с горячей водой было настоящим раем на земле! А барская кровать? Казалось, я могу утонуть во всех этих перинах и подушках.

Проснулся я с первыми лучами зари, отдохнувшим и полным сил. Едва я сполоснул лицо в лохани с остывшей водой, в дверь постучали.

– Да?

– Товарищ-доллен Георгий, народ у дома собрался, как ты и просил, – через дверь сказала Лукорья.

– Еще пару минут и иду.

– И… ты готов?

Это был сложный вопрос. Я сам себе его успел с десяток раз задать.

– Готов-готов, сказал же, что иду.

В коридоре я встретил Рани, хорошо, что она проснулась и пришла, чтобы меня поддержать.

– Ты замыслил хорошее дело. Для Белгази немыслимое, но хорошее. Я всю ночь не спала, думала все над тем, что ты говорил в Ратбате. А под утро уснула и поняла – у нас все получится!

Глава 8

Я уже как-то раз стоял на вершине лестницы барского дома. И жутко обделался, что имело свои последствия. Если вчера перед домом собрались в основном старики, женщины и дети, то сегодня к ним присоединились и мужики. Причем стояли они рядом со своими семьями с недобрым видом. И как бы невзначай каждый мужичок с собой прихватил кто вилы, кто тяпку. Один, русый, розовощекий, похожий на сдобный пончик, держал на плечах молот. Ой не просто так, народ с собой инструменты прихватил. У меня возникло чувство, что если им не понравится то, что я скажу, меня на те же вилы поднимут. Для селян в этом был смысл – убийцу доллена поймали, казнили и сами ни в чем не виноватые. При таком раскладе они и наказание могли бы себе скостить.

На встречу с общественностью я тоже пришел не с пустыми руками. В этом странном мире без вил Уроша, я чувствовал себя раздетым, не знаю почему, но пропитанное волшебством дерево в ладони придавало мне уверенности.

– Здравствуйте, граждане вилане! – гаркнул я на манер военачальника, проводящего парад.

В ответ я не услышал ровным счетом ничего. Селяне продолжили окидывать меня хмурыми взглядами. Как пить дать на вилы поднимут! Тут мне вспомнились слова Валдара, о том, что рожденным в неволе людям свободу надо давать понемногу, чтобы у них голова с непривычки не закружилась.

– Вчера… вчера я был немного не в себе, – начал свою речь я совсем не так, как задумывал, – сами понимаете, бой был тяжелым и мне досталось. Но вчера это вчера. А сегодня… а сегодня я говорю вам – я ваш новый доллен!

Легкие шепотки, проносившиеся по толпе, мгновенно стихли. Не такого от меня ожидали селяне.

– Георг, ты чего?! – прошептала стоящая за моей спиной Рани. Я смог удивить и ее.

Да ничего. Если я дам слабину – мне конец. Может с помощью вил я и отобьюсь, но долго мне по местным лесам не пробегать.

– Вчера мои права утвердил сам кваллен! Выдав верительные грамоты на управление эти поместьем! – я не знал, как на самом деле работала местная бюрократия. Но был уверен, что крестьяне тоже не в курсе всех этих тонкостей.

– Доллен! Новый доллен! – зашептались селяне. Самые впечатлительные из них начали снимать шапки.

– И как ваш новый владетель, я хочу сказать, что я собираюсь сделать Элестию самым богатым и процветающим долом на Боргосе. Не скрою, для этого придется много работать, – я остановился и оценил реакцию слушателей. Она была абсолютно нейтральной. Смотрят, не мигают. Значит тяжелым трудом их было не напугать, – и вы! Вы станете самыми зажиточными жителями на острове!

Я ожидал, что хотя бы тут вилане хоть как-нибудь отреагируют. Похлопают или радостно поулюлюкают. Но они стояли с таким же отсутствующим видом, как и в самом начале собрания.

– Эй! Слышали, что сказал доллен?! Чего стоите, как пни? А ну живо за работу! – раздался голос из толпы. Я пригляделся и нашел говорившего. Им оказался дед Микаль!

Его короткий, но эмоциональный призыв был услышан. Народ зашевелился и направился к выходу из имения. Часть вилан, видимо дворовые, наоборот пошли к зданию.

Я махнул рукой деду, приглашая подняться. И сам пошел ему навстречу.

– Я думал, хуже уже не будет, – прошипел дед, приблизившись, – но нате-получите, вы опять отличились! Вы чем вообще думаете?! Собирайте манатки и бежим!

– Не можем, деда, – сказала подошедшая к нам Рани, – если мы сбежим, сюда придут отряды кваллена.

– Придут. Обязательно придут. Но хоть вы спасетесь!

– Не переживай, Микаль, у нас есть план. И я был бы рад, если ты нам поможешь.

– Помочь? Я? Как?!

– Пройдем туда, где меньше ушей, – предложил я.

Дотерпел дед только до холла.

– Рассказывайте, что задумали! – потребовал он.

Оно попросил – мы с Рани сделали. Дед, после нашего рассказа, стоял минуты две открывая и закрывая рот, не произнося ни единого звука.

– Деревня? Без доллена? Да как… да как вы вообще до этого додумались?

– У меня в мире такое есть. Живут люди коммунами. У них все общее…

– Но тут не твой мир! Тут один доллен может в пыль стереть сотню, а то и тысячу вилан! – возразил дед.

– Не всегда, деда. Георгий уже двух победил! – напомнила ему внучка.

– Это везение!

– И кое-то еще, – ответил я, поглаживая вилы, – короче дед – будешь помогать или панику сеять?

– Я… да чем я вам помогу? Я обычный старик, – вдруг сломался дед Микаль.

– Ты мудрый старик. И самое главное – ты местный старик. Ты в курсе всех дел.

– И? – дед почувствовал подвох.

– Ты станешь новым управляющим поместья.

– Я?! – дед аж присел от неожиданности, – я знахарь! Я в лесу живу!

– И все равно разбираешься в хозяйстве лучше меня! Ты пойми, я с шестнадцати лет в окопах! Я кроме как воевать ничего больше не умею! – надавил я на деда.

– И чего надо-то?

– Проедься по поместью. Я тебе экипаж дам. Посмотри, что как. С людьми поговори, задания им раздай. Мне надо знать, как вообще дела у нас обстоят. Справишься же?

– Деда – пожалуйста, – умоляющим тоном сказала Рани.

– Управляющий, тоже мне придумали, – деда затея расстроила. Но отказать внучке они не смог, – прокачусь – но ничего не обещаю.

– Че удумали, а? Че удумали! – подкралась к нам Лукорья.

– Все хорошо, мать. Надо вот деда Михася коляской обеспечить.

– Пущай идет на улакшу. Выдадут.

– Вооот, хорошо. И нам тоже ревизию надо сделать.

– Ре… что? – Лукорья не поняла, о чем я говорю.

– Осмотр владений, – уточнил я, – ну что, пошли смотреть закрома?

Дом ожил. По нему сновали дворовые. Живые люди вели себя как тени. Они старались на меня не обращать никакого внимания, я тоже к ним особо не приглядывался. Пускай пока Лукорья ими командует, с чем кстати, старушка справлялась на «отлично» – слуги носились как ошпаренные, прибирая тот бардак, который мы сражаясь развели со старым долленом.

– Если вам что-то нужно, товарищ Георгий, то обращайтесь не к слугам, а ко мне, – предупредила меня Лукорья, ведя нас за собой в подвал.

– Почему?

– Потому что у нас так заведено. Да и вилане робеют, когда вы обращаетесь к ним напрямую. Могут чего и напутать, – старушка долго выбирала ключ на связке. Наконец нашла нужный и открыла дверь в подвал, – прошу.

С самого порога мне захотелось есть. И желудок заурчал, и слюна чуть на подбородок не побежала. Запахи в подвале стояли такие, что мне захотелось попросить Лукорью срочно накрывать обед. И сразу же полдник.

Старушка зажгла лампу и подняла ее повыше, освещая содержимое кладовой. Пламя масляной лампады не смогло осветить весь подвал, но и части увиденного мне хватило, чтобы присвистнуть от удивления.

– Это ж сколько здесь добра? – выдохнула Рани.

– Надолго, – ответила Лукорья, еще выше поднимая светильник.

Мне такого великолепия еще ни разу не доводилось видеть. Копченные целиковые туши соседствовали с гроздьями сосисок и колбас. На уходящих в темноту рядах выстроились глиняные горшки и кувшины, на полках лежали головки сыра и завернутые в хост куски неизвестно чего. Над ними висели веники из трав, которые и дополняли тот дурманящий разум запах своими ароматами. Ближе всего ко входу висели диковинные розовые коренья, завитые в спираль.

– У меня сейчас обморок будет! – заявила девушка, – я из этого всего только кортут ем!

Она показала на корни.

– Так пища наша такая виланская – кортут на завтрак, кортут на обед, – печально заметила Лукорья.

– Что еще за кортут? – я потрогал корни. Высохшие, почти невесомые, под пальцами начинали крошится.

– Так им у нас почти все поля засеяны. Как из земли достанешь, можно сырой грызть, – Рани пояснила мне всю прелесть корневищ, – высохшие перемалывают, из этой муки лепешки пекут. А самый вкусный кортут – запеченный на углях. Он жирный такой и сладкий!

Понятно, передо мной висел источник дохода поместья и по совместительству основная пища простого народа.

– А копчения или колбасы, вам что, барин не дает?

– Раз в год, на вечерню Лимы. И то по маленькому кусочку, – вздохнула Рани. На девушку было страшно смотреть, вот-вот и действительно в обморок упадет.

– Значит, слушай мой первый барский указ – выдать сегодня в честь моего воцарения по палке колбасы и головке сыра. В каждое хозяйство…

– По миру пойдем, – всплеснула руками Лукорья.

– Сколько у нас всего семей?

– Дык за сотню!

– А душ?

– Дык за шестьсот!

– Ладно, тогда ограничимся сыром. Колбасу будем выдавать за особые заслуги, – я немного поумерил свои аппетиты, – найдется с кем снедь по домам раскидать?

– Товарищ Георгий, за сыром они сами прибегут.

– Не надо сами, нам здесь толпы голодных вилан ни к чему. Так, что у нас еще имеется? Мебель и прочая утварь меня не интересует. Давай посмотрим на то, что в оборот можно пустить.

– Ой мамочки! – вдруг схватила меня за руку Рани, – это что?

Из темноты на нас вышло странное существо. Маленький белесый дракончик с подрезанный правым крылом и серыми глазами, которые затянула мутная пленка. Существо втянуло воздух и потеряло к нам всякий интерес.

– Это еще кто такой?!

– Пещерный слепень. Мы держим их здесь, чтобы не дать расплодиться крулям, – Лукерья объяснила необходимость в дракончике.

– Ну да, крулей только допусти до съестного, все выжрут, – согласилась с ней Рани.

Следующая сокровищница находилась за небольшой дверью в личных покоях старого доллена. И спрятана она от чужих глаз самым прозаическим способом – за картиной! На ней был запечатлен сам барин, в стародавние времена, когда он был еще молод и красив. Восседал он на Булате и в руках держал острую сабельку. У всех мелких дворян, наверное, есть бзик на подобных батальных полотнах.

Картина отъехала в сторону, открыв нашему взору дверцу, больше подходящую размерами какому-нибудь гному, а не человеку.

– Открывайте, – отошла назад Лукорья.

– Что значит – открывайте? Все же ключи у тебя?

– Ты думаешь, что доллен доверял мне ключи от сокровищницы? Да он их собственному сыну не давал!

– Значит придется ломать? – дверь выглядела внушительно. Чуть ли не сплошная стальная плита. Мне вспомнился круглый крепыш, который пришел на собрание с молотом. Может его позвать?

– Зачем ломать, ключ у вас, – Лукорья меня успокоила.

– У нас?

– Вы же забрали пряжку с праха доллена? – подсматривала значит старушка за нашим сражением.

– Ну кажется забрали, – неуверенно ответила Рани, боясь признаться, что взяла в руки священный кобаж.

Лукорья указала на прямоугольную щель в двери.

– Сюда вставляй.

Нам повезло, что Валдар отказался от щедрого дара. Ломали бы мы сейчас стену или дверь выносили и времени бы на это у нас ушло вагон и маленькая тележка. Я достал пряжку и вставил ее в указанную Лукорьей щель. Раздался едва слышный щелчок и дверь приоткрылась. Я взялся за ручку и потянул – тяжелая собака! Интересно, как ее старик-то открывал?

Сокровищница была малехонькой. Два на два метра, не более. В углу стоял манекен, наряженный в порядный мундир, явно боевой. Награды на груди имелись, ленточка красная от плеча до пояса. Значит старый доллен повоевал в свое время. Большую часть комнатки занимал деревянный секретер с кучей мелких ящичков.

– И что тут где? – спросил я у Лукорьи.

– А знаю? Отродясь тут не была. Доллен в сокровищницу никого не пускал, хотя сам здесь сутками сиживал.

– Значит будем искать.

В большинстве ящиков хранилась всякая чушь. Старые от времени выцветшие письма, в которые я все-таки заглянул. Не в надежде найти там какие-нибудь тайны прошлых владельцев дола, а просто попробовать прочесть написанное. Грамоте я на фронте обучался, в окопах. Поэм написать не могу, но худо-бедно прочесть – запросто! Я водил пальцем по бумаге… и без толку! В итоге не встретил ни одной знакомой буквы!

– Это какой вообще язык?!

– Как какой? Белгазийский, – ответила мне Лукорья, – мы на нем говорим.

– Я грамоте не обучена, – призналась Рани.

Еще одна заковыка – как я могу говорить на языке, который я не знаю и вообще первый раз про него слышу? Заострять внимание на этом вопросе я не стал, иначе мне пришлось рассказывать своим спутницам, кто я такой и как попал в их мир. И признаваться, что Самара далеко не остров.

– Хорошо, – я вытащил с другого ящика и открыл большую пыльную книгу. Ее страницы были также исписаны непонятными мне символами. Располагались они в три колонки, – а я это что?

– Книга учета. Доллен считал сколько мы заработали, а сколько потратили.

Полезная книга, но не для меня. Ладно язык, я надеялся, что смогу его выучить, что с такими штуками, как бухгалтерия, у меня всегда были сложности. Циферки это вообще не мое.

– Ты сможешь с ней разобраться?

– Разобраться?

– Мне надо понять, на чем мы зарабатываем себе на жизнь.

– Я тебе и так расскажу – весной высеваем кортут. Осень собираем корни и коробочки с семенами. И потом все по новой.

Нехитрое мироустройство. Но я понятия не имел, как в нем что-то поменять так, чтобы мы и налоги в казну выплачивали и сами жили на приличном уровне.

– Вот и почитай, сколько высаживаем, сколько собираем, – я вручил пыльную книгу Лукорье.

И открыл следующий ящик. В нем что-то звякнуло.

– Сокровища?! – Рани в предвкушении потерла ладошки.

– Сейчас поглядим, – я вытянул из ящика небольшой мешочек. Развязал на нем тесемки и высыпал содержимое на столешницу, – о! монетки!

Там на самом деле находились монеты. Большие, но не привычные мне кругляши, а золотистые восьмигранники. Я взял один из них – легкие, золото было бы гораздо тяжелее. Я подкинул и поймал монетку. На одной стороне я увидел незнакомый мне символ, на другой был еще один, но мне он был известен.

– Солнце, – изображение было примитивным, кружок с несколькими идущими от него линиями-лучиками.

– Это сол, точнее десять солов, – произнесла название монеты Рани, – а сзади символ Гримма.

Я покопался в кучке и вытащил из нее еще одну монетку. По цвету и весу она очень похожа на алюминий, на обороте я увидел еще одну знакомую символику.

– А тут – луна?

– Да. И монетка в пять лунт.

– А сколько здесь всего? – я поворошил кучку, – хватит, чтобы еще одно такое поместье купить?

Рани слегка замялась.

– Я не знаю, у вилан редко бывают деньги.

– Вот дела? А чем же доллен вам платил?

– Доллен? Платил? А за что он должен платить? Он дает нам еду, кров, защиту. И участки земли, на которых мы можем садить кортут.

Я перевел взгляд на Лукорью.

– Тут денег много?

Да с ответом не торопилась, а смотрела на меня с прищуром.

– Ты откуда такой, а? Товарищ Георгий?

– Мать, отсюда точно не видать. Так денег много у нас? Или мало?

– Скорее мало, чем много. Дела в поместье все хуже и хуже. Доллен говорил, что мы едва концы с концами сводим.

– Пересчитай. Запиши. И положи на место.

– Ты мне… деньги доверяешь?! – обычно спокойную Лукорью аж затрясло.

Вопрос был правильным и своевременным. Сколько я старушку знаю? День? Второй? Немного, учитывая, что я ей кассу всего нашего дола доверяю. А если, с другой стороны, посмотреть – куда ей бежать? И дело даже не в том, что у нее возраст почтенный, а в том, что у нее дорожной грамоты нет. Только выйдет она за пределы нашего дола, ее тут же схватят. И никакие деньги ей не помогут. Мерзко, конечно, пользоваться аналогами крепостного права, а что поделать – отчаянные времена требуют отчаянных решений.

Копируя Валдара, я поднял вилы и прикоснулся к плечу старушки.

– Назначаю тебя казначеем дола Элестия! – торжественно произнес я.

Я бы еще добавил и про оплату этой высокой должности, но промолчал, так как ничего вообще не понимал в ценности местных денег. Предложу ей пять лунтов, она обидится. Или наоборот – с ума от счастья сойдет. Так что расчет с работниками я перенес на потом. Платить я им однозначно собирался, ничто так не мотивирует на ударный труд, как достойная оплата этого самого труда.

Глава 9

Остальные достопримечательности барского дома на меня не произвели никакого впечатления. Ну подумаешь ванна из цельного черного камня, отполированного в зеркало. Я и в деревяной помоюсь, если вдруг приспичит. Гардероб тоже особого восторга у меня не вызвал. Это Рани, ничего кроме домотканого холста в жизни не носившей, от удивления минут пять нормально разговаривать не могла. Девушка ощупывала струящиеся и искрящиеся ткани и цокала языком от восторга. Женщины они во всех мирах женщинами и остаются. Покажи им яркую цацку они и сознание потеряют! Хотя я для себя приметил пару охотничьих костюмов из мягкой кожи, удобных и практичных. К ним комплектом и сапоги шли.

Утвари было много, барский дом был битком набит разными вещами. Но насколько они полезны или ликвидны, я понятия не имел.

Дед Микаль принес еще одну горсточку неприятный новостей. Вечером, когда мы собрались за столом, он начал свой неутешительный доклад:

– Значится так – зиму мы не переживем!

За столом собрался «Совет депутатов» в следующем составе: я, Рани, Лукорья и дед Микаль. И только я смог сдержаться и не запричитать о том, что мы все умрем.

– Дед, не сгущай краски, давай по существу и фактам. С чего мы это вдруг зиму не переживем? Я кладовку сегодня видел – там еды битком!

– Сравнил подвал доллена с запасами для вилан! У вас может тут склады и ломятся. А амбары у нас пустые! В прошлом годе урожай плохой был, да и крули постарались!

Второй раз за день я слышал о загадочных «крулях», что любят полопать за чуждой счет. Наверное какие-то местные вредители, на которых надо найти управу.

– А в этом году? С урожаем что?

– В этом не лучше, засуха. Кортут едва до пояса поднялся.

– До пояса… и что? – агрономом я тоже не был.

– А должен быть выше головы. Тогда и корневище большое будет, – пояснил дед.

– Мужики что говорят? Сколько соберем? – в этом вопросе я полностью полагался на мнение вилан.

– Мер три-четыреста. Не больше.

Я понятия не имел, насколько большая или наоборот маленькая была мера в этом мире. И выяснять это пока не хотел. Меня мучил другой вопрос.

– Мера корня сколько стоит? За сколько и где мы можем его продать?

В разговор, как более знающая, включилась Лукорья.

– По книгам выходит, что нам давали по четыре сола за одну меру.

Фууух, что-то мне сложнее и сложнее ориентироваться в этом мире. Ладно, переведем для себя в более понятном ключе – четыре рубля за пуд.

– И получается, что если мы продадим весь урожай этого года, то получим… – я призадумался, с цифрами у меня действительно сложные отношения.

– Тыщу шестьсот солов, – не зря я назначил Лукорью казначеем. Вон как лихо в голове целые тысячи слагает!

– А народ чем кормить зимой будем? – дед Микаль оказался настоящим депутатом, о народе-то как печется.

– Прокормим, не переживай. Полторы тысячи золотых значит, плюс-минус. А налогов за поместье сколько отсылаем в казну?

– Налогов? А я знаю? – развела руками Лукорья.

– Так выясни, в книге однозначно про это должно быть.

Старушка, беззвучно шевеля губами, начала перелистывать бухгалтерскую книгу. Мы же успешно прикончили мясной пирог. Что послужило ему начинкой, я уточнять не стал. Ящерка, наверное, но ящерка вкусная. Главное в голове ее образ не держать.

– Нашла! – обрадовалась Лукорья, – за год мы платим две тысячи солов.

– А зарабатываем тысячу шестьсот? Даже если народ без хлеба оставим? Интересная арифметика вырисовывается.

Людей не кормить я не могу. Кладовой доллена на такую толпу надолго не хватит. Но я кое-что вспомнил и в душе у меня загорелся робкий огонек надежды.

– У нас же еще монеты были! Мать, сколько насчитала?

– Семьсот двадцать с мелочью, – еще больше разочаровала меня Лукорья. Я так, как она, в голове числа складывать не мог. Но быстренько прикинул и понял, что все одно – маловато выходит. Не складывается у меня никак и с георгом рассчитаться. И в доле голодный бунт не получить.

– Хорошо, что-нибудь обязательно придумаем.

– Что уж тут придумаешь. Запасов нет, жара эта еще, засуха… – завел свою бурчальную пластинку Микаль.

– Засуха! – я хлопнул себя лбу, – а скажите, дорогие мои селяне, если мы сейчас поливать начнем…

– А как ты польешь? Ты поля-то видел? С ведрами не набегаешься!

– Зачем с ведрами…

Договорить я не успел.

– Не велено! – раздалось из-за двери, – доллен с друзьями трапезничает.

– Да отойди ты!

Слуге явно не удалось задержать незваного гостя. Дверь открылась, и я удивленно воскликнул, увидев, кто к нам пожаловал:

– Астрис?!

– Не помешала? – девушка и не думала останавливаться. Она влетела в малый обеденный зал и уселась на свободное кресло.

– Да какой там не помешала, ты как мысли читаешь – нам нужна твоя помощь! – признался я.

– Мне бутылку красного! – Астрис отдала распоряжение застывшему в дверях слуге, потом повернулась к нам, – я знала, что ты увязнешь! Вилане частенько мнят себя великими правителями, считают, что доллен целый день валяется на кровати и ничего не делает. Но реальность такова – чтобы управлять долом, нужные неординарные мозги и навыки.

Высокомерность и заносчивость дочки соседа меня раздражали. Однако мне от нее было кое-что нужно, поэтому ее приходилось терпеть.

– У нас тут небольшие проблемы…

– Какой там небольшие… все плохо! – вмешался в разговор Микаль, – в амбарах крули хозяйничают, денег нет, жара и засуха…

– Засуха? – с улыбкой посмотрела Астрис на меня.

Чего от нее не отнять, так это неординарного мышления. Девушка практически мгновенно догадалась, какого рода помощь от меня требуется.

– Я поговорю с отцом. Один раз он поможет. Ну может быть два. Но бегать как гвен на поводке, он не будет. Так что ребятки, дальше вы сами.

Все верно она говорила. Вот только куда сами? Я и так не гений земледелия, а тут еще и совсем сказочные растения да диковинные зверюшки. Астрис сказала «гвен» – а кто это? Я смутно помнил, что вроде бы собака.

– Мы не против. Мы сами и хотим, – Рани стеснялась, потому что за столом с дворянами ей не каждый день приходилось, – но нам бы понять – как и куда идти?

Астрис продолжила смотреть только на меня. Неизвестно по каким критериям, она определила, что я ей ровня. Остальных же она старалась не замечать.

– У вас тяжелое наследие. Гундар был откровенным придурком, а папашу его разбил маразм. Я знаю, что у вас дрянь, а не поместье. Они не заморачивать с хозяйством, продавали то, что дарила земля и не задумывались о будущем.

– Откуда ты это все знаешь? – дома Астрис и ее бывших хозяев долгое время враждовали, поэтому к девушке она относилась с осторожностью, – вы к нам шпионов подсылали?

– Очень оно нам надо – к вам шпионов присылать. Чтобы узнать что? Что Гундар, да гореть ему вечно, очередную виланку обрюхатил? Полезные сведения, ничего не скажешь.

– Тогда откуда? – ответ Лукорью не удовлетворил.

– О! – повернулась к ней спиной Астрис, услышав, что открылась дверь, – одну принес? Беги за второй. Я предполагаю, что вечер у нас затянется.

Пробка из бутылки, которую слуга держал на подносе, вылетела сама по себе. За ней вылетело и вино, умудрившись ничего и никого вокруг себя не забрызгать. Оно свернулось в сияющий шар, поплывший к нашему столу.

– Кто будет, поднимайте бокалы.

Бокал поднял только я. Видимо вилане с опаской относились к магии господ. Я пригубил – напиток на вино похож был мало, по вкусу он больше напоминал настойку.

– Так вот, чтобы узнать, чем вы живете и дышите, мне достаточно в Отверне ваши товарные накладные прочесть. Товары мы через один и тот же порт отправляем.

– Согласен, хозяйство у нас не в лучшем состоянии. Как мы это можем исправить?

– Перестать продавать кортут, – дала совет девушка.

Хорошо еще, что бесплатный. С чего я взял, что взбалмошная дочка хоть что-то понимает в зарабатывании денег? Ей с рождения все само падает в рот.

– Э… как это? Перестать? – ошарашенно спросил Микаль, – а на что мы жить будем?

– Я к тому, что перестать продавать сырой котут. Необработанный.

– А что еще с ним можно сделать?

– Самое просто – высушить и сделать из него муку. Она принесет вам за тоже количество в два раза больше прибыли.

Зря я плохо об Астрис подумал. Есть у девчонки коммерческая жилка!

– Ну это не получится. Доллен пробовал мельницу построить – нету у нас рукастых мужиков! Ветра у нас слабые, поэтому башню надо высокую ставить. Вот поставили…

– А через неделю она покосилась и рухнула! – дополнила его рассказ Лукорья, – раз у доллена ничего не получилось – нам-то куда? Камни складывать это ж уметь надо, а не просто так бам-бам и готова мельница.

– Это не проблема, – отмахнулся я от панических настроений, – а что еще можно с кортутом делать?

– Еще выгоднее собрать и отправить в речку, вымачиваться. Он распадается на волокна, волокна на сушку, потом из них плетутся нити. Хотите больше – сразу делайте ткань. Она ценится на материке. Кстати, кортут с островов именно за этим и покупается. А вы его сырым едите, – Астрис не могла обойтись без того, чтобы не подколоть вилан.

– Такое мы точно не потянем, из овощей веревки тянуть, это же сколько ума надо! – к этой идее Лукорья отнеслась еще более скептически.

– А ткать… из вас хоть раз кто-нибудь ткал? Нет? Вот и я о том же говорю. Идеи у вас госпожа красивые, но только вряд ли мы их потянем. Лучше вот что сделаем – позовем людей и пойдем в Рыжий лес. Грибочков наберем, ягод. Да и кору заготовим. Переживем зиму, даст Лима.

– Не все, – не согласилась Астрис, – на похлебке из коры долго не протянешь. Да и… горькая она наверное? Поешь и внутренности выворачивает, да?

Астрис сделала глоток и посмаковала вино.

– У нас в деревне есть рукастые мужики? – я повернулся к Микалю.

– Я же говорю – одни олухи… ну разве что Сиом, кузнец наш. Но он тоже окромя гвоздей и плугов отродясь ничего не делал. А уж мельницу сложить… не, куда ему.

– Нам не надо делать башню, – у меня второй раз за вечер случилось озарение, – дед Михаль, не в службу, а в дружбу, сгоняй за кузнецом.

– Без толку, все это, без толку, – проворчал дед, но из-за стола поднялся.

Михаль ушел, вместе с ним отправилась и Рани. Оставшаяся с нами Лукорья встала на сторону деда.

– Глупая затея мельницу ставить. У нас и крыльев для нее нет.

– Сделаем.

– А камни мельничные где возьмем? – продолжила проявлять она консерватизм.

– Купим, – улыбаясь и поднимая бокал, парировала Астрис.

– Купим, – повторила за ней Лукорья, – и последнее растратим.

Я не обратил внимания на старушечьи причитания.

– Астрис, зачем ты приехала?

– Посмотреть, как вы тут устроились.

– А помогаешь зачем?

Астрис поболтала вином в стакане, а потом вообще закрутила его в вихрь.

– Скучно. Ты не представляешь, как скучно жить в нашей глуши.

Я-то думал, что ею движет что-то хорошее, а этой дурой набитой движет скука! Я едва сумел злость в себе подавить. Терпеть, надо терпеть, Астрис может оказаться крайне полезной, учитывая, что остальные помощнички у меня такие себе.

– Я сегодня заночую у вас – девушка не спрашивала, она утверждала, – прикажите подготовить мне комнату, – девушка не спрашивала, она утверждала.

– Хорошо, – подскочила Лукорья, – я все устрою.

Она торопливо вышла, оставив нас с Астрис одних.

– Откуда ты так хорошо разбираешься в корнях, муке, тканях? – по моему мнению дочка аристократа должна иметь совершенно другие увлечения.

– Деньги моего папочки открыли мне путь в один из лучших университетов в империи. Знаешь, чему я там научилась?

– Понятия не имею. Я в университетах не обучался.

– Зря, у тебя есть задатки, надо было их развивать. Так вот – у моей семьи сильный дар. Но в академии были те, кто мог меня одним взглядом раздавить. Тогда я решила, что буду расти в другом ключе. Я буду знать больше них, уметь больше них и добьюсь всего, чего захочу!

Ага, теперь понятно, в чем тут дело! Барышня решила помогая нам, добиваться каких-то своих целей! Она просто использует мой дол, как ступеньку, чтобы подняться выше. Ну и пусть тренируется на нас, пока наши дорожки не разошлись. Только чует мое сердце, что с этой девчонкой надо быть всегда настороже.

– Ваши покои готовы, – приоткрыв дверь, сообщила Лукорья.

– Отлично, – встала из стола Астрис. Она помахала мне рукой, – до завтра. Утром начнутся великие свершения, будь к ним готов.

– Постараюсь подготовиться. Лукорья, будь добра, принеси перо, чернила и бумагу, – сказал я и тут же пожалел о сказанном. Черт его знает, что используют для письма в этом мире.

Однако я не сел в лужу, Лукорья, без лишних вопросов, принесла требуемое. Рисование, в отличии от математики, мне всегда давалось просто. К приходу кузнеца уже был готов набросок моей идеи.

Михаль и Рани зашли в обеденный зал, а здоровяк-кузнец остался в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Он не знал, чего ожидать от странного доллена.

– Проходи, угощайся, – махнул я рукой в сторону стола, – меня… меня Георгием зовут.

Пускай привыкают к моему имени. Менять его я не намерен.

Кузнец подошел к столу и уселся на краешек стула.

– Господин…

– Георгий. Или товарищ, – поправил я кузнеца.

У того на лице появилось смятение. Назвать меня «георгием» – значит плюнуть в сторону правящей семьи. «Товарищем» – сделать тоже самое, но в мою сторону.

– Я… мне… велено было… вот… пришел, – бедняга начал заикаться от волнения.

– Хорошо, что пришел – смотри, – я подал ему листок с чертежом.

В него же заглянули заинтригованные Микаль и Рани.

– Каракули какие-то, – дал оценку моему творчеству дед Микаль. Ну конечно, что он там разглядит одним глазом, второй у него закрывала холщевая повязка.

– Интересно! – девушка напротив вдохновилась рисунком, – а что?

– Сейчас объясню. Вот глядите, это река…

– Какая еще река? – не дал договорить старик.

– Да какая разница! Любая, потом выберем. Вы принцип сначала поймите! – дед начал меня раздражать, – строим поперек течения дамбу. Вода поднимается, делаем по лотку сброс. Теперь самое важно – вот тут ставим водяное колесо…

– Какое-какое?

– Водяное. Круглую штуку такую с лопатками. Из хорошей тяжелой древесины. Есть у нас такая? – я спросил у деда, чтобы вовлечь его в беседу. А то он перебарщивал с критикой и сомнениями.

– В Рыжем лесу найдем, – пообещал тот.

Я был уверен, что с постройкой колеса я и один справлюсь, а с толковыми помощниками – тем более.

– Отсюда пускаем вал, насаживаем на него шестерню. Здесь еще одна, здесь снова вал и камень мельничный…

– Господин, – подал голос кузнец.

Я смирился с тем, что он называет меня господином. Хорошо еще, что сознание от страха не потерял.

– Ну? – подбодрил я кузнеца.

– Я бы вот так сделал, – он чертил по бумаге грязным от угольной пыли ногтем, – это вот сюда. Да еще бы пару шестеренок добавил.

– Как, говоришь, тебя звать? – спросил я и он стал белее бумаги, по которой водил пальцем.

– С… с… Сиом.

– Молодец, Сиом, голова у тебя варит! Как думаешь, сможешь такое построить?

– Я?! Один?!

– Зачем же один? Помощников тебе дадим. Точнее сам выберешь. Я тебя бригадиром сделаю.

– Бригадиром… это как?

– Как капитаном, только не по военному делу. А по мирному, по строительству.

– Я… я смогу! – с трудом, но все-таки смог из себя выдавить Сиом.

– Я не сомневаюсь. Начинай думать, кого возьмешь себе в помощники. Тебе выдадут десять лунтов. Им по пять. Если в срок успеете мельницу построить. Пока только сам механизм. Испытаем и если заработает, то навес поставим.

– Нам дадут деньги?! – изумился кузнец.

– Конечно дадут – любой труд должен быть оплачен.

Уходя Сиом не переставая бил поклоны и благодарил, благодарил и еще раз благодарил доброго доллена. И непонятно было, чему он больше радуется. Тому, что сможет заработать. Или тому, что добрый господин дал ему шанс построить нечто невозможное. Нечто невероятное!

Глава 10

– Проснись! Вставай-вставай! Нам уже пора!

Я ночевал в барском доме всего один раз, но к хорошему привыкаешь быстро. Вот и я привык, что пока я не открою глаза, в доме царит полнейшая тишина. Слуги ходят на цыпочках, разговаривают шепотом, в общем делают все, чтобы барин нежился в объятиях сна. А тут, едва на улице забрезжил рассвет, в дверь забарабанили самым беспардонным способом!

– Кого там принесло? – буркнул я, не открывая глаз. Хотя я по голосу слышал кого. Еще вчера Астрис обещала мне какие-то незабываемые приключения. И похоже, что она решила сдержать свое слово, – потерпи немного, иду.

С кровати я вставать не торопился, решив дать себе поваляться еще пару минут и настроиться на эти самые приключения. Однако давать мне лишнее время Астрис не собиралась. Дверь с треском открылась – она что, ее выбила?!

– Поднимайся! Ты пропустишь все интересное! На, надевай, – девушка швырнула на кровать ворох одежды.

– Зачем это?!

– Ты же не хочешь поехать в Отверн…

– Куда?!

– Отверн – это крупнейший порт Боргоса, торговый порт. Там мы найдем все, что нам необходимо. Но не стоит заявляться туда в той странной одежде…

– Нам?! – я не припомнил, чтобы я заключал с Астрис какие-нибудь конкретные союзы.

– Нам-нам, я решила плотно заняться твоим поместьем.

– Заняться?!

– У меня есть богатая теоретическая база, пора ее применять на практике! Ну ты встаешь или нет?!

– Может ты хотя бы отвернешься?

– Ой-ой-ой, какие мы, оказывается, скромные, – фыркнула Астрис, – жду тебя в обеденном зале. И не смей снова засыпать!

Девушка вышла из спальни. Чертовка, как есть, чертовка! Хотя мне такой помощник и нужен, чтобы и себе и другим застаиваться не давал.

Из вороха одежды, принесенной девушкой, я выбрал охотничий костюм из мягкой коричневой кожи. Остальную одежду мне происхождение надеть не позволяло, уж слишком много на ней было всяких бантов, оборок, шелка и бижутерии.

– Отлично выглядишь! – похвалила мой выбор, уплетавшая яичницу Астрис, – не стыдно будет с тобой в приличном месте оказаться.

– Вы куда-то собрались? – спросила Рани.

– В Отверн.

– Ой, а можно с вами? – селянка уже говорила, что никогда не бывала за пределами Элестии. Представляю, насколько ей было интересно отправиться в самый настоящий порт.

– Нельзя, – отрезала Астрис, – нам с собой только толпы ротозеев-вилан не хватает. Георгий сойдет за моего управляющего и сопровождающего. А вы…

– Я могу с собой вилы взять? – не дал я разгореться очередному классовому скандалу.

– Зачем… хотя, в порту всякого отребья хватает. Оружие лишним не будет. Лукорья, – пощелкала пальцами Астрис, – распорядись, чтобы Георгию для вил сшили чехол. Нечего проклятым артефактом на виду у всех махать.

– Кстати, что там с этим Урошем? За что его прозвали проклятым? – на мою голову столько информации свалилось, что я не успевал ее переваривать. И иной раз упускал что-то крайне важное.

Звякнула ложка, которую дед Микаль уронил в суп. Но только он открыл рот, как Астрис ледяным тоном произнесла:

– Потом. Об Уроше – потом. И не при всех!

Пришлось опять переводить тему для беседы. Про загадочного Уроша мы с Астрис можем поговорить по дороге в порт.

– Лукорья – остаешься главной в доме. К тебе может обратится Сиом – выдашь ему любой инструмент или материалы, какие попросит.

– Дожили, вилане из господского дома инструменты таскают, – вздохнула старушка.

Я пропустил причитания мимо ушей. Это только начало перемен в усадьбе, поглядим, как бедная старушка потом голосить будет.

– Дед, Рани – на вас поля. Считайте, что они остались без присмотра. А уход за ними никто не отменял, проконтролируйте, чтобы наш урожай не пропал, – я понимал, что фактически назначаю их на должность надсмотрщиков. Но что делать, вилане, после свержения предыдущего доллена напуганs и дезориентированы. Без направляющей их сейчас руки, урожай мы точно потеряем. И зимой подохнем с голода.

– Хорошо, – ответила девушка. Потупив взгляд и опустив голову.

– Рани, я обещаю – мы с тобой обязательно съездим в Отверн. В следующий раз.

– Да? – на лице девушки засияла улыбка.

Я кивнул.

– Прикажете Булата седлать? – спросила Лукорья, а я кинул еще раз.

– Булат это лух Гундара? Да уж, гениальность вилан во всей красе. А ты не догадываешься, сколько слухов пойдет, если ты в порту появишься верхом на нем? И первый из них будет звучать примерно так – а где Гундар? Уж не убил ли его случайно этот дерзкий, но глупый виланин? Лукорья – коляску готовь. И не мою, а вашу. Прокачусь за ваш счет.

Я с собой взял все имевшиеся в наличии деньги. И пряжку с цепью захватил. Когда мы выехали из поместья я украдкой показал их Астрис.

– Зачем взял? – мы с девушкой вдвоем сидели на козлах. Но управляла лошадьми девушка, так как я понятия не имел, где находится Отверн и как туда добраться. Дорог как таковых в Элестии не было, имелись лишь направления в виде еле заметных тропок.

– Я подумал, что у тебя в торговом порту могут быть люди, которые купят всякую всячину.

– Да. Есть. Но… ладно, придется тебе про кобаж рассказать поподробнее. В принципе его можно продать. Или купить. Но у каждого крупного камня есть свой владелец. Оформлением сделки занимается личная канцелярия георга. В Отверне есть ее отделение. К примеру, ты хочешь продать камень, я купить. Мы идем в канцелярию и камень переписывается на меня. Если вдруг выясняется, что ты хотел продать ворованный камень, тебя казнят на месте. По бумагам эти камни принадлежат Гундару и его отцу. Так что я тебе не советовала бы предъявлять их в канцелярии.

– Слишком много заморочек из-за каких-то побрякушек, – ответил я.

Наша коляска, ведомая двумя улаками, переезжала через мостик. Как и все в Элестии, он находился в запущенном состоянии. Правое колесо вообще едва не провалилось в прореху в настиле.

– Побрякушек? Что ты знаешь о кобаже?

– Красивый. Синий. Блестит.

– А еще дает своему владельцу силу.

– Какую еще силу?

– Магическую! Какую еще?! Гриммары рождаются сильными или слабыми, но каждый из них может усилить свой дар с помощью кобажа. Чем больше камень, тем большую силу он дарит своему владельцу.

– Что с ним надо делать? Тереть перед колдовством?

– Достаточно просто держать при себе. Без своего кобажа мой отец поднимает в два раза меньше воды, чем с ним.

– У тебя тоже есть камень?

Вместо ответа Астрис стянула перчатку с левой руки и продемонстрировала кольцо с темно-синим переливчатым камнем.

– Он меньше, чем был у Гундара.

– Это только начало. Скоро я вся обвешаюсь кобажами, – самоуверенность девушки поражала.

– Мелкими?

– От мелких почти нет никакой пользы. Их перемалывают в пыль и заливают бандановым маслом. Употребление такого напитка дает всплеск сил, но длится он недолго.

Я заметил на дорожном поясе девушки объемную цилиндрическую флягу.

– Там масло?

– Нет, мы себе его позволить не можем. Все что связано с кобажем – очень и очень дорого. Также он используется при производстве лухов. Большой камень позволяет оживлять крупного луха типа твоего Булата.

– Бывают лухи крупнее?

– Говорят у георга есть летающий дракон.

– Ты не видела?

– Кто я такая? Дочь провинциального доллена, кто меня к дворцу подпустит?

Вопрос был чисто риторический, но мне почему-то казалось, что пробивная Астрис ко дворцу все-таки протопчет дорожку своими прелестными ножками.

– То есть все колдовство замешано на кобаже?

– В том то и дело, что не все. Есть редчайшие исключения.

– Какие?

Девушка кивнула на чехол за моей спиной.

– Твои вилы. В них нет ни грамма кобажа, однако они магические.

– И как они работают?

– Понятия не имею. Насчет них поговори с отцом, он в таких делах лучше разбирается. Он тебе и про Уроша расскажет.

Что-то с этим Урошем не так. При одном о нем упоминании и гриммары и вилане начинают вести себя странно. Даже безбашенная Астрис и то глаза отводит. Надо обязательно выкроить время и навестить ее отца, чтобы разузнать побольше об Уроше.

По проселкам мы добрались до столба с указателем на его вершинке.

– Все, твои владения закончились, – произнесла девушка, а я почувствовал в воздухе запах соли и йода.

– Отверн стоит не на моей земле?

– Нет, все торговые города и гильдии находятся на земле георга. Он их и доит.

– А почему бы вам на своей земле не основать торговый пост, раз он приносит много денег…

– Основать-то можно, но как потом от гвардейцев георга отбиваться? Он не любит, когда кто-то пытается залезть ему в карман.

Чем мы ближе подъезжали к городу, тем более оживленнее становилась дорога. До она и сама преобразилась, превратившись из накатанной в траве колеи в брусчатку. Скорость пришлось снизить. Впереди нас катили забитые товарами телеги.

Покровительство георга отражалось на облике города. Стена больше походила на забор высотой мне по грудь. На въезде стояло два охранника в кольчугах. В руках они держали копья, щитов не имели. Они лениво досматривали телеги торговцев, при виде Астрис же вытянулись во фрунт, беспрепятственно пропуская нас внутрь.

Рани постигло бы разочарование, Отверн производил удручающее впечатление. К выстроенным вдоль дороги домишкам лучше всего подходило слово «трущобы». Срубы были старенькие, невысокие и кособокие. Убогости картине добавлял тот факт, что жители этих трущоб с санитарией не заморачивались. Мусор и помои они выплескивали прямо на брусчатку дороги.

– Вот это запашок! – скривился я.

– Возле моря будет полегче, – пообещала Астрис, – там ветерок гуляет. Потерпи!

Набрав больше воздуха в легкие, я старался больше не дышать. Хорошо, что по трущобам мы пропутешествовали не более десяти минут. И Астрис не обманула, как только впереди замаячил причал, дышать стало действительно легче. Трущобы уступили место самому оживленному району в Отверне – рынку. На коляске к нему было не подобраться, свое средство передвижения мы оставили на площади перед ним. Астрис кинула монетку подбежавшему пареньку.

– Сторожи хорошенько!

– Конечно, госпожа!

Ходить с Астрис по людным местам было одним удовольствием. Я не знаю, каким непостижимым образом, но окружающие узнавали в ней гриммара и расступались перед нами при приближении. Простым смертным приходилось стоять в длиннющей очереди, мы же прошли на рынок без промедления. Он начинался с открытых торговых рядов, на прилавках которых была разложена всякая всячина. Начиная от диковинных овощей и фруктов, до бытовых мелочей. Ряды тянулись до залива, над которым возвышались белые паруса.

– Там корабли, да?

– Конечно, это же торговый порт. Отверн это единственная ниточка, которая связывает нас с материком и другими островами. Дерьмовая, но какая есть.

– Так, нам нужны мельничные камни… где мы будем их искать? – я напомнил Астрис, зачем мы тут оказались.

– Искать – это не для гриммаров. Продавцы сами должны за нами бегать. Пошли, – пользуясь тем, что толпа перед ней расступается как волны перед носом корабля, Астрис быстрым шагом направилась к причалу.

Возле моря дома были гораздо приличнее, чем на окраинах города. Двух, а порой и трехэтажные здания, хоть и стояли близко друг к другу, но имели небольшие палисадники и опрятные, выкрашенные в пастельные тона фасады. Астрис уверенным шагом прошла в один из них. Звякнул дверной колокольчик, и мы оказались в конторке с зеленными тканевыми стенами. За стойкой посетителей ожидал скучающего вида паренек. При виде Астрис он буквально подпрыгнул на месте.

– Госпожа Леодан…

– Ирон у себя? – не снизошла до приветствий Астрис.

– Да-да, кончено…

– Веди.

Паренек выскочил из-за стойки, достал ключи и открыл боковую дверь.

– На верхний этаж, пожалуйста. Он обедает.

– Неплохо, мы тоже перекусим с дороги. Принеси нам чего-нибудь.

– Хорошо-хорошо, – поклонился парень.

Второй этаж мы пропустили и поднялись на третий. На лестничной площадке была всего одна дверь, которую Астрис и открыла без стука. У дух захватило от открывшегося вида! Мы оказались на террасе, с которой была видна почти что вся бухта.

Корабли в Белгази очень напоминали земные. И в порту их набилось всех разных типов и размеров, от небольших одномачтовых лодчонок, до пузатых трехмачтовиков.

– Да одарит вас Лима тенью в жаркий день, – раздалось из-за стоящего на террасе столика, – госпожа Леодан, какой сюрприз, какой сюрприз!

С кресла соскочил невысокий худощавый мужичок с седыми кудряшками до плеч. Его нос был похож на клюв у цапли, а мелкие, глубоко посаженные глаза успели оценивающе окинуть взглядом и меня и девушку.

– Какими судьбами? – он поцеловал руку девушки и не дожидаясь ответа, повел нас к столу, – прошу вас, присаживайтесь.

– Ирон, знакомься. Это мой управляющий – Кеорг, – Астрис, чтобы не шокировать собеседника, намерено исказила мое имя. А затем представила и его, – Кеорг, а это самый скользкий и пронырливый тип в Отверне. И зовут его, как ты уже понял, Ирон.

– Рад знакомству.

– Взаимно-взаимно, – Ирон не стал оспаривать звание главного проныры в порту, – давно, очень давно вас не было видно. Я, честно признаться, скучал, очень скучал.

Слуга принес дополнительные приборы и Астрис проделала трюк с наполнением бокалов.

– Все некогда было к вам выбраться, я тоже скучала, – сказала Астрис, обводя рукой с бокалом морскую панораму, – красиво здесь у вас.

– Вы прибыли как никогда вовремя! Я специально перенес обед сегодня на веранду. Ожидается прибытие кваллена, представляете? На его «Шиноре»!

– Любопытно будет взглянуть.

Разговор Ирон вел так, будто я пустое место. Или предмет интерьера, все внимание торговец уделял только госпоже Леодан. Этот факт не ускользнул и от Астрис.

– Мы с отцом…

– Да подарит ему Гримм долгие лета, – заискивающе воскликнул Ирон.

– Расширяем наше хозяйство. И нам кое-что нужно.

– Госпожа Леодан, вы же меня знаете, я могу достать, все что угодно. И лучшего, поверьте мне, лучшего качества. Ну и для вас – все по самым умеренным ценам. Что вам угодно?

– Я в этой ерунде не разбираюсь. Скучно это все. Мой управляющий знает, что нужно отцу, – Астрис все-таки заставила торговца обратить внимание на меня.

– Да? – Ирон был слегка сбит с толку. И соизволил повернуться ко мне, – что желает приобрести господин доллен?

– Нам нужны мельничные жернова. Большие, до двух-трех шагов в диаметре.

– Товар специфический, – замялся торговец, – не думаю, что мы их вообще сможем достать на Боргосе.

– Ты же говорил – что угодно? – напомнила ему Астрис.

– Я и не отказываюсь, просто прошу немного времени. Через три дня мельничные круги будут в вашем имении…

– Мы приедем за ними сами. Чтобы убедиться в качестве. Я, вряд ли, а вот Кеорг самолично их осмотрит. Если вы управитесь, то он же закажет у вас еще кое-какие штуки… я уже и забыла, как они называются.

– Управлюсь, конечно же я управлюсь. Как только мы закончим обед, я пошлю свой корабль на Марфос, там точно были такие камни в наличии. О! Смотрите! Кажется это «Шинора»!

Зрелище обещало быть необычным. Ведь даже Астрис встала из-за стола и подошла к перилам террасы. Я последовал за ней.

– Вот она! Красотка, а? – Ирон хвастался так, словно это его корабль заходил в бухту.

Я бы не назвал появившийся корабль красивым. Или изящным. Как по мне, он выглядел хищно или опасно. «Шинора» была вытянута и глубоко посажена в воду. Над водой торчал только таран, да двускатная крыша, обитая медью и закрывавшая корабль с носа до кормы. Этакий средневековый вариант броненосца. Но больше в конструкции «Шиноры» удивляло отсутствие матч и парусов, а шла она достаточно быстро. Магия? Или местные уже додумались до создания парового двигателя? Осмотрев приближающийся к причалу корабль, я решил, что все-таки волшебство толкает его вперед, так как труб и столбов дыма у него тоже не имелось.

Однако с выводами я промахнулся. Уже перед самим причалом впереди «Шиноры» вынырнуло змееподобное, покрытое синеватой чешуей тело! Рассмотреть толком я его не успел, оно быстро погрузилось. Но сбрую и идущие к кораблю толстые канаты я увидел. Это что же получается, они морских чудовищ в упряжку могут засовывать?!

Глава 11

Я находился в непродолжительном ступоре после появления морских драконов. И от того, как их гриммары использовали. Однако Астрис быстро меня привела в себя. Подхватив меня за руку, она потащила меня прочь от перил.

– Вы пойдете встречать кваллена? – спросил Ирон.

– Всенепременно, только по пути забежим в еще одно место, – ответила Астрис.

– К моему конкуренту?

– Конечно, Ирон. Мы же должны получить лучшие условия. До свидания! Через три дня Кеорг приедет за нашим заказом.

– Если груз задержится, я пришлю гонца…

– Ирон – он не должен задержаться, ты меня понял?

– Конечно, госпожа Леодан, конечно, – начал бить поклоны Ирон, – не волнуйтесь, все будет в лучшем виде.

Распрощавшись с торговцем, мы вышли на улицу. Астрис торопливо пошагала по улице.

– Кажется, мы идем не к морю?

– Да, – коротко ответила девушка.

– А почему?

– Не хочу встречаться с квелленом.

– У вас вражда? – я еле поспевал за девушкой.

– Вражда? – девушка чуть ли не пинками отгоняла людей со своего пути, – хуже, у нас любовь!

– Тогда почему мы бежим в эту сторону? А не наоборот?

– Потому что у нас она односторонняя. У него два года назад умерла жена. И кваллен достал меня и отца намеками на то, что хотел бы видеть меня в его доме в качестве хозяйки.

– А ты против?

– Против.

– Но почему? Ты же хотела карьерного роста? Станешь женой хозяина острова – чем не рост? Тебе мало?

Девушка на останавливалась кинула монетку пацану, сторожившему наш экипаж. Потом она забралась на козлы.

– Мне мало быть не то что женой, а и хозяйкой Боргоса. Заштатный островок, серая жизнь.

– Твоему отцу на Боргосе вроде нравится…

Девушка зыркнула на меня так, что чуть две дыры не прожгла.

– У отца нет… не было выбора. У него есть могущественные враги при дворе георга. Так что он находится здесь чуть ли не в ссылке. Подержи поводья!

Девушка вытащила из коляски длинный плащ с капюшоном. Кваллен, видимо, приударил за ней не на шутку, потому что Астрис накинула плащ и натянула капюшон так, что он полностью скрыл ее лицо.

Интересный у них тут мир. Доллены долбят вилан, кваллены унижают долленов. Интересно, а кто понукает квалленами? Но узнать подробности о местной иерархической лестнице, я не успел.

Мы уже были на полпути к границам моего дола, когда мы догнали сгорбленную старушку, ковыляющую прямо посреди дороги.

– Эй! – громко крикнул я, – бабушка! Отойди в сторонку!

– С дороги, старая карга! – после того, как Астрис пришлось в спешном порядке покидать Отверн, настроение у девушки было хуже некуда.

Бабка то ли глухая была, то ли устала жить на этом свете. Она упорно продолжила ковылять по дороге. Астрис пришлось остановит коляску натянув поводья.

– Тебе совсем жить надоело, а?!

Бабулька внезапно разогнулась. То шла, как погнутый гвоздь, а то вдруг скинула шаль и повернулась к нам. Бабулька оказалась не бабкой. И даже не дедкой. Перед нами натянув лук стоял мужичок лет тридцати.

– Что за маскарад? – спросил я, потихоньку вытягивая вилы из-за спины.

Мужичок качнул луком, острие стрелы направилось мне четко в лоб. Махать вилами мне сразу расхотелось.

– Доброго денька вам! – из придорожных кустов выбрались еще два мужика. Один тощий, как столб, второй наоборот – приземистый и здоровый. У первого в руках был топорик на длинной ручке, у его напарника оружие было донельзя прозаичным. Он не стал заморачиваться, выломав дубину, он даже сучки с нее не срезал.

– Ага и вам добрейшего, – ответил я.

Лучник остался на месте, а его подельники начали обходить наш экипаж с двух сторон.

– Совсем плоха стала… – продолжил беседу тощий.

Сейчас заведет разговор про свою матушку. Скажет, что болеет она сильно и ей на лечение срочно деньги нужны. В том, что нас грабят, у меня не было ни малейших сомнений. Однако, как оказалось, у бандита сердце за другое болело.

– Дорога-то, погляди, совсем износилась. Не следят за ней. А ездят!

Я глянул на пыльный проселок – дорога как дорога. Но худой считал по-другому.

– Ездят и ездят. А платить за ремонт не хотят!

– Не хотят! – поддержал своего дружка здоровяк.

– Ну и почем нонче проезд? – я решил им подыграть.

– Чего везете? – ушел от прямого ответа худощавый.

– Ничего. Пустые.

– Значит товар продали и с деньгами возвращаетесь, – сделал вывод худой.

– С деньгами, – обрадовался его дружок. Он похлопал дубиной по руке, а затем протянул к нам ладонь, – отдай!

Я оглянулся, как назло, на дороге не было ни одной телеги. Разбираться с душегубами нам придется один на один.

– Нету денег, – прищурился я.

– Как нету? – голос у здоровяка был как у обиженного ребенка.

– А так – прогуляли.

– Ну что ж. Бывает такое. Были деньги и нету, – хохотнул тощий, – тогда мы у тебя бабенку заберем. Не бойся, ненадолго, попользуемся и отдадим.

За ним было загоготал и второй, но мгновенно затих! Астрис действовала, не поднимая капюшона. Легкий пас рукой – из висевшей на ее пояса фляги вырвалась струя воды. На лету она сформировалась в лепешку, которая растеклась по лицу толстяка. Тот, выронив дубину, пытался ее снять. Ну что ж, удачи, я тоже как-то пытался.

Его приятель судорожно размахивал топориком, не зная, что предпринять. Однако реальную угрозу представлял для нас только лишь лучник, им Астрис и занялась. Тонкое водяное щупальце перерубило натянутую тетиву, та хлестнула лучнику по лицу.

– Глаза! Мои глаза! – он прижал ладони к лицу, – я не вижу! Я ничего не вижу!

Я вытащил вилы и сдернул с них чехол.

– У тебя есть только один шанс выжить, – я спрыгнул с коляски на дорогу, – бросай топор и…

Наверное, разбойник предпочел бы сдаться, я видел его белое лицо и бегающий взгляд. Но Астрис ему такого варианта не предоставила, водяное щупальце чиркнуло мужику по горлу. Брызнула кровь, он зажал руками шею, стараясь сохранить себе жизнь, но какой там. Кровь хлестала между пальцев, он зашатался и упал.

– Зачем?! – спросил я, обернувшись.

– Ты бы его в плен взял, да? Кормил бы его, крышу над головой дал. А он бы сбежал и…

Что сделал бы грабитель, Астрис рассказать не успела. В воздухе что-то свистнуло, следом я услышал глухой удар. И стон.

Огромная стрела с красным оперением пробила Астрис бок. Прошла она насквозь и пришпилила девушку к деревяной спинке козел.

Я круто развернулся и начал озираться. Если еще и я стрелу схвачу, мы с этой дорожки уже больше никуда не уедем. Стрелок был намного умнее своих приятелей, он отсиживался на ветке дерева во время нашей стычки. Сейчас же он шустро скатился вниз и бросился в чащу. Догнать бы его по-хорошему надо было, но помочь Астрис было намного важнее.

– Ты как?! – запрыгнул я обратно на коляску.

– Как-как? Ты не видишь?! Меня стрелой насквозь пробило!

– Надо стрелу выдернуть…

– Не трогай!

– Ты кровью истечешь!

– Ты забыл, что я гриммар?

Астрис могла не только с фонтанами баловаться и вино по стаканам разливать. Девушка вокруг раны волшебством скатала валик из собственной крови и остановила ее потерю!

– Сколько ты сможешь продержаться?

– Не знаю, – призналась она, закусив губу от боли, – я слабею.

Я порылся в дорожной сумке и протянул ей пряжку и цепь с кобажем.

– Держи! Поможет?

– Да, очень, – она зажала драгоценности в ладони, – едем в Ратбат.

– Нет, к нам намного ближе, – я решил гнать коляску к себе в усадьбу.

Всю дорогу мы неслись как угорелые, я пару раз чуть не перевернул экипаж, но когда мы подъезжали к парадной лестнице, Астрис находилась на пороге между реальностью и потерей сознания.

Мне повезло, что среди прочих встречать нас выскочил и дед Михаль.

– Дед, помогай! У нас раненные!

– Кто, а?!

– Астрис! – я кивнул на девушку.

Дед забрался на коляску.

– Плохо дело, плохо, ты чего ее не перевязал?

– Она сдерживает кровь магией.

– Ненадолго это, как сознание потеряет, то все. Держи ее за плечи! – распорядился дед.

– Зачем? Что вы хотите… – обвела нас девушка мутным взглядом.

Я прижал ее к сидению, а дед резким движением сломал стрелу.

– Ай! – девушка ойкнула и потеряла сознание. Магия перестала сдерживать кровь, и она хлынула обильным потоком.

– Поднимай! – скомандовал Микаль.

Мы оторвали девушку от сидения. Дед заткнул рану тряпицей.

– Понесли ее в дом!

Пока мы тащили девушку по лестнице, я заметил, как Рани подобрала обломок стрелы с оперением. И зачем-то внимательно его разглядывала.

– Горячую воду! Стол освободите! – командовал Микаль.

– Если она умрет, Валдар нам этого не простит, – сказала Лукорья сметая со стола посуду.

– Женщина, прикуси язык! Рани, неси мою сумку! – крикнул дед после того, как мы уложили раненную на стол.

– Уже, дедушка! – Рани кинула ему котомку.

– Прикладывай мох, зажимай!

Я сделал правильный выбор. К Валдару я бы довез тело его дочери, а так – дед молодец! Он колдовал над Астрис почти час. Причем его волшебство не было даром, доставшимся ему просто так, от рождения. Он нарабатывал его десятилетиями, оттачивал сутками напролет.

– Будет жить, – произнес дед, с усилием отваливаясь от стола.

– Слава Лиме милосердной, – прошептала Лукорья.

– Давайте унесем ее на кровать…

– Не тронь! – перехватил мою руку дед, – не ровен час опять рана откроется. Пускай здесь полежит.

– Слава тебе, дед, а никакой-то там Лиме, – похлопал я его по плечу.

– Не святотатствуй, – обиделся Микаль, – мою руку направляла именно она!

– Подожди, так Лима и Глимм, которых вы постоянно упоминаете, это что – боги? Дед, у меня для тебя новость – богов нет. Религия – опиум для народа, эти сказки…

– Какие еще сказки? Глимм и Лима существуют, они живут на священной горе Утару… – начала проповедь Лукорья.

– Да-да, где-то там, за облаками…

– И раз в год, на свой день почитания, они являются людям, – не дослушав меня, продолжила Лукорья.

– Ты это видела? Или ты? – я перевел взгляд на Микаля, – то-то же, до седых волос дожили, а как дети…

– Я… видела Глимма… – раздался полувздох-полустон. Астрис пришла в себя гораздо быстрее, чем мы ожидали. Может быть ей кобаж помог? Ведь она продолжила сжимать камни в ладонях даже во время операции.

– Как?!

– Вот как тебя сейчас. Они существуют, Георг, они существуют.

Неожиданно. Значит в этом мире не только волшебство, но и настоящие боги есть?! Но сдаваться я не привык.

– И что эти ваши боги делают? Фокусы? Так и гриммары это тоже умеют.

– Глимм и Лима каждый день восходят на небосвод. Глимм днем, Лима – ночью, – пояснила Лукорья.

– То есть… то есть… то есть, – меня конкретно переклинило, – Глимм это солнце, а Лима… луна?

– Все так, все так, – закивал Микаль, – Лима покровительствует виланам, а Глимм – больше гриммарам.

– А церкви, священники у вас тоже есть? – я уже особо и не скрывал, что не принадлежу этому миру. Какой в этом смысл, если любой желторотый мальчишка в нем ориентируется в тысячу раз лучше, чем я. Я думаю, что соратники уже давно поняли, что со мной что-то явно не так. А после нашего спора про богов, у них и малейших сомнений не останется.

– Под горой Утару есть храмы обоих. Люди приходят туда, чтобы поговорить с богами или попросить их о чем-нибудь.

– И те приходят? В свои храмы? – мои уши до сих пор отказывались верить услышанному.

– Иногда просящим приходится ждать годами… но да, приходят, – ответ Лукорьи окончательно выбил меня из колеи.

– Боги, угу. А лешие, кикиморы и русалки у вас есть?

Окружающие посмотрели на меня с сожалением, как не на совсем здорового человека.

– Георгий, ты как себя чувствуешь?

Как может чувствовать себя человек, мир которого только что разлетелся вдребезги? Учение исторического материализма дало трещину!

– Неважно я себя чувствую. Голова кругом. И вообще… отдохнуть мне надо, – я понял, что объем упавших на мою бедную голову новостей, превысил критический уровень. Магия, дубовое средневековье с крепостным правом, да еще и живые, беседующие со свой паствой боги. Все, я устал. В этом дурдоме любой устать может. Даже человек из стали или чугуна.

– Так ты иди, отдохни, полежи, – поглаживая меня по спине, предложила Лукорья. – а я на ужин супчик сварю. Из ежатника.

– Из ежатника?

– Ага, – подмигнул мне дед Михаль, – из него родного. Сам собирал.

Долго упрашивать меня не пришлось. Я кивнул всем присутствующим и отправился на покой. Но сказочная реальность достала меня и во сне. Воспаленный разум перенес меня на зеленую лужайку возле речки, где собралась вся наша честная компания. И вроде бы мероприятие проходило чинно – мы на огромном покрывале стол организовали со всякими яствами и питейными излишествами, но впечатление портил мангал. На котором дед Микаль жарил одетых на шампуры ежей при этом приговаривая:

– Кушайте-кушайте. Отменная ежатина! Сам ловил! Вот этими самыми руками!

Проснулся я еще более разбитым. И разбудил меня осторожный стук в дверь.

– Что, ежатина прожарилась? – сон все еще владел моим разумом.

– Да. Суп подали, мы тебя в обеденном зале ожидаем, – раздался сквозь дверь голос Лукорьи.

– Хорошо, иду.

Подозрения даром мучили мою мятежную душу. Ежатник был скорее флорой, чем фауной. Шляпки грибов, которые насобирал к ужину Микаль, были украшены щеткой похожей на иголки. Отсюда и происходило их странное название. На вкус грибы оказались очень недурны, я даже попросил добавку.

Еще больше мой аппетит разыгрался после появления Астрис. Может быть, в родном замке госпожа Леодан и соблюдала хоть какие-то правила приличия. В нашем же имении она окончательно распустилась, ибо явилась к столу в ночной пижаме! Пусть и приличной, с длинными рукавами и штанинами до пят. Но она ведь ситуацию быстро поправила! Девушка приподняла сорочку, демонстрируя идеальную талию и плоский животик.

– Вы чем меня намазали?!

– Так ведь… это… как его… Лима заступница, – вид девичьего тела смутил деда Микаля.

– Ежатником, – подсказал я.

– Дык… ежатником, – брякнул, не подумав Микаль, – тьфу, какой еще ежатник! Мазь это, заживляющая.

– Понятное дело, что не отравляющая! Из чего делал?! – не отставала от деда Астрис.

– А... что, жжет? – неуверенно отбивался тот.

– Какое там жжет! Смотрите! – девушка настырно показывала свой живот, – рана! Она же уже заживает!

Я бы не сказал, что дыра в ее боку зажила, но она начала рубцеваться, что удивляло. Ведь с момента ранения прошло всего несколько часов. Я-то думал, что она минимум до утра проваляется, да еще и инфекцию подхватит. Ан нет, рана розовая, выглядит здоровой.

– Ты и меня таким мазал? – спросил я у деда.

– Вот еще. У тебя царапина была. У госпожи – серьезное ранение. Поэтому пришлось использовать слезу луны…

– Погодите. То есть у вас не только есть богиня-Луна, но она еще плачет и ее слезы обладают исцеляющими свойствами?

– Георгий, ты хорошо выспался? – Рани снова начала переживать за мое здоровье. Психическое прежде всего.

– Нет, не так? Жаль, теория была хорошая, – я пожал плечами.

– Теория, говоришь, как… – дед вовремя прикусил язык, – слеза луны это цветок такой, точнее нектар.

– И чтобы приготовить эту мазь, нужен лишь цветок?! – требовательно спросила Астрис.

– В общем-то да. Все остальное найти не проблема.

– Люди! – Астрис бухнулась на кресло рядом с дедом, – вы о чем думаете? Зачем нам нужен кортут этот дурацкий, возня с мельницей? Старик, я видела, как лечат гриммары, обладающие целительным даром. И знаешь что?

– Что? – прищурился дед.

– Твоя мазь лечит хуже! Но она может лечить и вилан!

– Ну и что?

– Как что? Гриммар никогда не будет лечить виланина! А твоя мазь – будет!

– Ты предлагаешь… – до меня начало доходить, на что Астрис намекала.

– Наделать кучу банок с этой мазью и заработать на ней гору солов! – на этой победной ноте Астрис откупорила бутылку с вином и направила красный поток к себе в бокал, – ну вы чего не радуетесь?

Глава 12

Пока мы аплодировали смелой идее Астрис, дед куда-то уковылял. Вернувшись, он поставил на стол баночку в пару сантиметров диаметром.

– Вот сколько я насобирал слез луны за прошлый год!

– Ну так ты один. И – старый, – парировала Астрис, – у нас много работников. Погоним за сбор всех!

– Только никто из них не вернется, – мрачно произнес дед.

– Это еще почему?

– Госпожа, вы хоть раз были в Рыжем Лесу?

– На пикник выезжали.

– На окраине? А в самой чаще, там, где начинаются Болота Отчаяния? – допытывался дед.

– Что там делать? Гнуса кормить?

– Гнус еще не самое страшное, госпожа. Там есть чудовища и пострашнее.

– А ну, расскажи.

И дед рассказал, как именно даются слезы луны.

– И ничего другого придумать нельзя?

– Мне не удалось, – развел руками дед.

– Теперь ты не один. Придумаем что-нибудь сообща.

Я в Астрис не сомневался. У девчонки светлый ум и нестандартный подход к решению проблем. Да и остальные мои соратники тоже не лыком шиты. Обсуждение закончилось лишь после полуночи. А вставать нам пришлось рано, по моему поручению дед Микаль набрал два десятка добровольцев, пообещав им немыслимую награду – деньги. Вилане внимательно выслушали наш инструктаж, подумали, что их новый барин свихнувшийся псих, но ради вознаграждения целый день бегали, как заводные игрушки. Тренировки мы проводили максимально приближенные к «боевым» условиям. Лишь к вечеру я решил, что они готовы.

Выезжали мы поутру на следующий день, забрав из улакши все повозки, способные везти людей и грузы. Со мной отправился только дед Михаль, как незаменимый проводник. Астрис мы оставляли дома, несмотря на чудодейственную мазь, она была слишком слаба для тяжелых испытаний. Рани от деда получила жесткий наказ – в Рыжий лес за нами не соваться!

Лестной массив почти целиком находился в моем доле, лишь небольшой его краешек выдавался во владения Леоданов. Я ожидал увидеть обыкновенный лесок, но реликтовые великаны, которых за сотни лет ни разу не коснулось лезвие топора, впечатляли. Вершины деревьев я мог разглядеть лишь задрав голову к небу. Ветви переплетали лианы, создавая почти сплошной зеленый покров. Там что-то прыгало, летало и чирикало – разглядеть обитателей крон можно было бы только с помощью бинокля.

– Теперь надо сделать так, – дед повязал на лицо тряпицу так, чтобы прикрыть нос и рот. Помня инструктаж, мы все сделали также. Заодно поняв, почему пирушки под сенью этих великанов, проводить не стоит. А также то, почему лес назывался рыжим. Листья-то у деревьев были нормального, зеленого цвета. Но падающая с верхних уровней леса пыльца имела рыжеватый оттенок. Микаль говорил, что она почти неопасная, правда если вдыхать ее постоянно, начнется такой чих, что замучаешься с глаз слезы смахивать. Улаки на занавесу пыльцы никак не реагировали, поэтому им морды мы не закрывали. Но сами на лица навязали повязки.

В остальном же прогулка мне понравилась. Расстояние между стволами позволяло спокойно проезжать между ними на телегах. Опасного зверья тоже не было видно, по стволам и в ковре из листьев на земле сновали мелкие, но ярко раскрашенные ящерки. Дед сразу всех предупредил, что гоняться за ними и ловить ни в коем случае не стоит – среди них попадались и ядовитые виды.

Чем дальше в лес – тем быстрее наступает ночь. Смеркалось почти мгновенно, только что было светло и бах, как кто-то за рубильник дернул. К нашей удаче, до края Болот Отчаяния мы доехать успели.

– Стоооп! – зычно скомандовал Микаль, – вяжи улаков!

Если бы у нас не было проводника, я бы и сам догадался, что дальше дороги нет. Реликтовый лес резко сменился на чахлые, едва ли выше моего роста, покрытые лишайником деревца с отслаивающейся корой. Мы раздали мужикам заранее заготовленные шесты и оставили сторожить повозки пятерых пацанов. У двоих из них были дубинки, остальные обошлись тяпками.

Во главе нашей колоны пошел дед Микаль. И как пошел! Я-то думал, что он по кочковатому мху пойдет аккуратно, прощупывая шестом каждый шаг. А он попер, вышагивая как на параде, ориентируясь по одному ему понятным отметинам.

Я шагнул следом и почувствовал, как моя нога по щиколотку погрузилась в нечто мягкое и обволакивающее. А еще и сырое. Но идти было легко, мшистый покров стопу не засасывал и движения не замедлял. До поры до времени – один расслабившийся виланин перестал следовать за своими товарищами, сошел с проторенной тропы и ухнулся сразу по грудь! Хорошо, что у нас с собой были жерди, мужика вытащили вымазанного по пояс в черной дурно пахнущей жиже.

– С тропы не сходить! Идти след в след! – крикнул я, увидев черную шипастую спину, мелькнувшую в окошке воды, оставшейся на том месте, где провалился мужичок.

– Да, доллен! – дружно ответили вилане.

Мы прошли топкое место и вышли на остров из выветренного и размытого модой камня. Выходы породы крошились под ногами, оставляя после себя острые каменные щетки. Не дай бог по таким босиком пробежаться, весь запас лунных слез на лечение изведем. Остров порос кустарником, напоминающим можжевельник. Иголки у него были короткие, но очень жесткие. Дед о нем знал, поэтому все вилане были одеты в плотную одежду с длинными рукавами. Неизвестно какие твари тут обитали, но они пробили сквозь можжевеловые заросли тропинки, которыми мы и воспользовались. Но идти приходилось строго друг за другом, тропки были узкими.

Идущий впереди Микаль поднял руку.

– Стойте! Нашли первый!

Мы гуськом вышли на крохотную полянку. Посреди нее росло необычное растение, огромные мясистые листья которого стелились прямо по земле. И общего центра они росли «солнышком».

– Это – оно! Из серединки полезет, следите!

– Понятно. Первая пара – дежурите здесь, – распорядился я и два мужичка присели на краю поляны.

– Удачи вам, парни.

– Спасибо, доллен.

Я не стал их поправлять. Доллен, так доллен. Не так важно, как тебя называют. Важнее – как к тебе относятся. Мои подданные пока ко мне относились насторожено. Ну что ж, сегодняшнее приключение должно в корне поменять их мнение обо мне.

Полянки стали попадаться нам все чаще. На каждой мы оставляли по паре ребят и двигались дальше. В конце концов мы с дедом остались одни.

– А вот и наша остановка, – произнес я, выходя с тропинки на еще одну поляну, которую практически целиком заняло нужное нам растение. Я даже наступил на один из листов-лопухов. И он слегка дернулся!

– Не беспокой его. Полночь уже скоро, – день ткнул пальцем на небо.

Я поднял голову и невольно залюбовался здешней луной. Она была больше знакомой мне раза в два. Ее поверхность не была изрыта кратерами. Ровненькая, чистенькая с серебристым отблеском. Света она давала тоже больше родной земной. Теперь я понял, почему Микаль не распорядился взять с собой факелы – обратный путь по коварной трясине не должен был стать проблемой. Видимость была как в пасмурный день вечером.

Мы присели за можжевельником, дед Микаль сорвал с него тоненькую веточку и начал плести из нее фигурку. Чем занять себя, я не знал. Говорить дед запретил строго-настрого. По его словам, растение слышало звук.

Я думал, я дырки в Лиме-луне просверлю глазами. Сидеть пришлось около часа, за это время Микаль успел десять человечков накрутить.

– Глянь, – сказал он еле слышно, толкая меня в бок.

Я глянул. И поначалу ничего не увидел. Лопух как лежал, так и лежал… хотя, я вроде бы заметил, как затрепетали его листья. Из центра куста внезапно появилось свечение, мягкое, еле заметное. Оно сформировалось в светящий и быстро набухающий бутон.

– Началось, теперь главное не проморгать, – прошептал Микаль.

Бутон поднялся на добрых полтора метра над землей и раскрылся роскошной призрачной лилией! Лепестки ее были почти прозрачны и светились невероятно приятным для глаз розовым цветом.

– Давай! – хлопнул меня по спине старикан.

По его команде я сорвался с места, подбежал к лопуху и втянутыми вилами ткнул ему прямо в соцветие. И застыл, ожидая результата.

– Чего стоишь? Беги, дурень! – уже не скрываясь прокричал Михаль.

Я услышал рассерженное басовитое жужжание. Из завязи цветка вылезал жук размером с мой кулак, жвала что подкова. Дед рассказывал, что жук, охраняющий слезу луны опасен не своими внушительными челюстями, а тем, что подлетая к наглецу покусившемуся на нектар цветка, взрывается! При этот обдавая вора облаком жгучей как кислота гадости.

Мне с обожженной мордой жить ни к чему. Мне еще женится надо, благо дамы в Белгази встречаются довольно симпатичные. Астрис ту же взять или Рани. Я резво повернулся и устремился прочь от цветка к заранее замеченному ранее второму выходу с лужайки. По плану жук должен был погнаться за мной, давая деду время на то, чтобы собрать нектар. Именно эти маневры и отрабатывали вилане в усадьбе. Дед учил их, как орудуя флягой быстро «выдаивать» цветок.

Я влетел на тропу, услышал приближающееся жужжание и обернулся. Жук, расправив восемь радужных крыльев, летел довольно быстро. И однозначно меня догонял!

Перехватив вилы поудобнее, я припустил по тропке, не обращая внимания на хлещущие по куртке ветки. Кожа у нее толстая, иглы можжевельника не пробьют. Если с иглами было все понятно, то жук себя вел нестандартно. По заверениям деда Микаля, эта живая кислотная бомба обычно отгоняла незваного гостя на десять-двадцать шагов от цветка и с чувством выполненного долга возвращалась обратно. За это время дед должен был успеть собрать урожай.

Мне же попалась крайне вредная особь, решившая во что бы то не стало догнать и окатить меня кислотой. Жук поднялся над землей и отслеживал меня точно аэроплан воздушной разведки. Он начал догонять меня и, оказавшись над моей головой, вдруг резко спикировал вниз.

У меня было два варианта. Либо прикрыть лицо полой куртки. Либо атаковать летающую гадость в ответ. Я выбрал второй, подбросив и перехватив вилы, я метнул их в мелкого агрессора. Метнул удачно! Боковой зуб моего оружия пробил жучиный бок!

Взрывался жук почти беззвучно. Тихое «паф» и вот уже на его месте быстро распространяется клубящееся зеленое облако. Я рухнул на землю, накрыл голову курткой и затаил дыхание. Под газовые атаки я попадал на фронтах Первой мировой, поэтому знал, что в данной ситуации торопиться не следует – терпел до последнего, пока от недостатка кислорода сознание мутиться не начало. Только потом сел и осторожно раскрыл глаза. Ветерок развеял кислотное облако. Я вдохнул – никакой гадостью воздух не пах. Победу мою можно было назвать убедительной, если бы не одно «но» – вилы улетели в заросли можжевельника и как их найти я понятия не имел. А без них мне стало вдруг так тоскливо, что хоть волком вой. Не иначе опять какое-то волшебство сработало!

– Георг! – услышал я голос Микаля, – ты где?!

– Здесь! – откликнулся я и направился к цветку.

– Ты чего вилами кидаешься?! – из-за поворота тропинки показался дед, несший в правой руке мои драгоценные и ненаглядные вилы.

– Я жука сбил.

– И чуть в меня не попал. Стою, нектар собираю и тут они с неба падают! Чуть ногу мне не прошили! Погодь, ты сказал, что ими в жука попал? Конец вилам, выкидывать можно. У жука такие газы, что любое железо вмиг съедают.

Я подскочил к деду и забрал у него свое оружие. В свете луны осмотрел зубья – все нормально, даже намека на ржавчину не появилось.

– Сильная штука, – уважительно сказал Микаль, вместе со мной разглядывающий вилы, – древняя и очень сильная.

– Говорят сам Урош…

– Стой-стой, – замахал на меня руками Микаль, – не произноси его имени. Особенно тут. Болота – место темное, всякое тут водится. А еще лучше – вообще забудь про этого Уроша. Был и был. И нету его больше.

Назад, к месту, где мы оставили повозки, каждая пара добытчиков добиралась сама. Мы бы не нашли друг друга в лаборантах тропок. Михаль уверенно вывел нас до болота, где мы встретили еще четверых участников сбора. Одному из них не повезло – близкий взрыв окатил кислотой ему руку и плечо. Домотканая рубаха не помогла, ткань обуглилась и рассыпалась черными хлопьями, плечо покрылось бордовыми пузырями ожогов. Но раненный не унывал, ведь им с приятелем за успешное выполнение задачи дадут… деньги! Целый сол. Каждому!

Микаль тут же приступил к оказанию первой помощи. Достав из котомки горшочек, он щедро покрыл плечо бедолаги толстым слоем мази, вонявшей прогорклым жиром.

– Поменьше болеть стало, – сообщил довольный пациент и мы отправились в путь по болотам. На этот раз обошлось без происшествий, дед вел нас уверенно и обходя опасные места. Честно говоря, я думал, что у нас могут быть потери. Но я недооценил вилан, среди ждавших нас у телег людей, обнаружился еще один раненный, над которым тут же кинулся колдовать дед Михась. А остальные участники нашей экспедиции были хоть местами и поцарапаны, но живы! Этот факт поднял нам настроение. А еще больше меня обрадовало то, что все наши двойки вернулись с добычей. Вилане ее сдали Микалю – набралась большая такая баночка, из которой дед пообещал сделать полный горшок чудодейственной мази. За добычу я расплатился тут же, выдав каждому мужику по золотой монете. Так они песни от радости орали до самой усадьбы! Мой авторитет взлетел выше серебристой луны!

– Спасибо вам, доллен! Зовите нас на следующую охоту! Мы за вас… мы за вас… ух!

– Спасибо вам ребята! Идите к семьям, отдыхайте! Обязательно всех позову на следующую охоту, только в этот раз еще и шашлыки с собой прихватим. Ах да, шашлыки, – я заметил, что вилане не понимают, что я имею в виду, – про них рассказывать бесполезно – попробуете, оцените. Короче – я приглашаю.

Зря я сомневался в существовании богов. Парни смотрели на меня реально как на бога.

И в доме нас с Микалем встречали как героев.

– Ну как? – в холе столпились все, включая нашу раненную героиню.

– Вот так! – поднял добычу над головой дед Микаль, – полная! Полная банка!

– Вы только нектар собрали? – со скепсисом спросила Астрис.

– Ну да… а что еще?

– Балбесы, – ласково произнесла аристократка, – не могли корень цветка выкопать? Или его детку найти?

До меня дошло, что мы и в самом деле балбесы. Вместо того, чтобы каждый раз бегать по болотам, рискуя шкурой, мы могли бы привезти цветки сюда. И организовать что-то типа оранжерей.

– Почему ты сразу это не предложила?

– Я тоже балбеска. Мне это в голову пришло после того, как вы уехали, – развеселилась девушка.

– Но идея хороша! Обязательно наберем корешков в следующую вылазку!

– Всех милости прошу на торжественный ужин, – позвала нас к столу Лукорья.

Однако подняться в трапезный зал мы не успели, за мой спиной раздался настойчивый стук в дверь.

– Я надеюсь, ты не додумался своих новых друзей в дом пригласить? – сказала Астрис, намекая на то, что вилан в барский дом приглашать не стоило.

– И что в этом такого? – мой ответ заглушил грохот, в дверь постучал так, что она чуть с петель не слетела, – да кто там такой наглый!

Я прошел к двери и открыл ее. На пороге моего дома стоял Валдар Леодан в сопровождении десятка стражников.

– Ого… то есть добрый вечер! Чем обязан?

– У тебя моя дочь! – Валдар отстранил меня и прошел внутрь.

– Пап? – дочку ему долго искать не пришлось. Ну и сама обстановка четко показывала, что у нас ничего предосудительного не происходило, – ты зачем приехал?

Валдар жестом показал охране, чтобы они закрыли дверь.

– Я прибыл, чтобы напомнить тебе, что нельзя оставаться ночевать дома у… у нашего соседа. Одной. Без сопровождающих лиц.

– Отец, мы просто… я немного задержалась потому, что меня ранили…

– Ранили?! – я заметил у него на поясе флягу с водой. Рука Валдара непроизвольно ее коснулась.

– Всех виновных я уже наказала, – Астрис торопливо добавила, – и Георг мне в этом помог.

– Хорошо. А как ты объяснишь то, что из Отверна прибыл гонец, сказавший, что мельничные жернова доставлены. Я никогда не хотел производить муку…

– Пап, это долгий разговор. Давай поужинаем?

Глава 13

– Вы заварили крутую кашу, Георгий, – посидев полчасика за столом и выпив пару бокалов, Валдар расслабился. По крайней мере его рука перестала тянуться к фляге с водой, – уверены, что справитесь?

– По-другому я не умею.

– Ваши устремления мне понятны. Но ты зачем в это ввязалась? – спросил он у дочери.

– Тренируюсь перед захватом мира, папа.

Валдар покачал головой.

– Мне это не нравится. Ты, – он указал на меня, – больше не будешь принимать мою дочь у себя. А ты отправишься со мной в замок. Немедленно.

– Расскажи Георгию про пирамиды.

– Астрис – остановись! – зыркнул на дочь Валдар.

– Хорошо – тогда я расскажу. Георг…

– Не при всех! – в голосе Валдара прозвучала угроза.

– Ладно, – поднялся я, не желая быть свидетелем интриг и семейных сор, – пойдемте ко мне в кабинет.

Есть еще один плюс в барской жизни – ты всегда можешь пригласить посетителей в кабинет. И переговорить там с глазу на глаз.

– Насчет пирамид… – начала Астрис, едва мы уселись в кресла.

– Я сам, – оборвал ее отец.

– Конечно-конечно, – Астрис изобразила из себя послушную дочь. Ей этот кроткий вид совершенно не шел. Мы с Валадаром прекрасно понимали, что она маску надела.

– Ты пирамиды в Ратбате видел? – без всяких прелюдий начал рассказ Валдар.

– Невероятные строения! – я не кривил душой, чтобы Валдару угодить. Его сады впечатлили меня до глубины души.

– И построены они не мной. И не моими предками, они уже были здесь, когда Леоданы получили в распоряжение дол. Их построила цивилизация, которая была до нас. До гриммаров.

– Как до гриммаров?

– Вот так. Мы не всегда населяли эти земли. Мы пришли сюда…

– Откуда?

– А это… скрыто. Вырезано, уничтожено во всех архивах! Я интересовался это темой, но практически ничего не нашел. Кроме исторических памятников, типа наших пирамид. Их однозначно возвела другая цивилизация!

Все это было безумно интересно, но эти предания старины седой меня интересовали в последнюю очередь. Была у Валдара история, которая для меня была более важной.

– Занятно-занятно. Но я хотел бы узнать про Уроша. Кажется, кроме вас никто не хочет со мной беседовать о нем, – задал я вопрос в лоб.

– Мне тоже не хотелось бы о нем говорить, – поморщился Валдар.

– А я о нем ничего не знаю, – призналась Астрис, – у нас в доме избегали разговоров о Проклятом.

– Это потому, что твой прадед его убил, – Леодан приоткрыл завесу тайны.

– Неожиданная новость, – прокомментировала откровения отца Астрис.

– Ну не лично он, но он участвовал в охоте на Уроша. Тот родился в семье гриммаров. Редко очень редко наши дети бывают лухарями…

– Это как? – слово звучало смешно и созвучно с «ухарями», что меня развеселило – у них лишнее ухо? Или третий глаз?

– Это значит, что они могут создавать лухи, – терпеливо объяснял Валдар, – не только использовать магию, но и помещать силу в неодушевленные предметы.

– Ааа, типа моего Булата? Ну лошади… точнее улака? – с третьего раза мне удалось сформировать мысль правильно.

– Да. Лухи бывают разные. Но их объединяет одно – жизнь в них вдыхает лухарь. А поддерживает ее кобаж. Чем крупнее камень, тем больше лух . И тем он сильнее. Твой Булат – сильный лух.

– Насколько я понял, лухарей мало и они в почете?

– Именно так. Как только георг узнает, что в какой-то семье родился лухарь, он присылает за ним гвардейцев. Лухаря маленьким ребенком забирают в Оборио, прекрасный замок, где он проходит обучение. И остается там на всю жизнь, производя лухов для георга и его семьи. Грубо говоря, у нашего владыки полная монополия на лухи. Он их продает или одаривает ими своих самых преданных сторонников.

– Хитрый жук, этот ваш царь-император. Подмял под себя выгодное дельце, – я сказал это не просто так. Я внимательно следил, как Валдар отреагирует на оскорбление императора.

– Да уж, лухи производить, это тебе маслом с мукой торговать! – с Астрис все было понятно. Мятежного духа в девчонке выше крыши было.

Отец же ее был более осторожен в суждениях.

– По преданиям первый лухарь родился именно в семье георга. И он, тот самый первый, передавал искусство и учил молодых лухарей. Урош тоже в своем роде был первым. Его мать скрыла его способности от всех, включая даже его отца! Обычно лухари попадают в Оборио едва выйдя из младенческого возраста. Урошу же удалось скрываться до двадцати…

– Погодите, вы говорили, что для работы луху нужен кристалл, – я похлопал по древку вил, – это же тоже магическая вещь? И в ней нет кристалла. Как оно работает?

– Вот за вилы Уроша и прозвали проклятым. Он обучался сам, непонятно как, но обучался. Урош пошел собственным путем и создал это, – Валдар кинул на вилы, – первой их жертвой стали гвардейцы, которых прислал за ним георг. Первая кровь, первые силы, которые вилы впитали в себя. Чем больше гриммаров они убивали, тем сильнее становились. Они поглощают силу убитых гриммаров!

– Жуть! – передернула плечами Астрис.

Как по мне жути тут никакой не было. Гриммары получили то, что заслуживали. Чудовища породили монстра, который начал их пожирать.

– Сами по себе вилы всего лишь инструмент. Страшнее было то, что задумал Урош – он хотел сделать равными гриммаров и вилан! Уничтожить георга и всю его семью!

О как! Оказывается, в этом мире были свои революционеры!

– Урош был силен. Очень силен! Он перебил не меньше двадцати гриммаров. Говорят, по силе он сравнялся с тогдашним георгом.

– И что? Георг вышел на бой с Урошем?

– Георг созвал отряд из самых могущественных гриммаров. И бросил их против мятежников. Гриммары разбили армию вилан, а самого Уроша они загнали как дикого зверя и уничтожили. Где-то в этих местах. Мой дед был один из тех, кто его добивал.

– И поэтому вилы валялись здесь! – лицо Астрис озарила догадка.

Это же надо же! Артефакт созданный Проклятым Урошем попал в нужные руки!

– Я рассказал почти все, что знаю об Уроше. Как ты понимаешь, подробности этой истории тоже вымараны из памяти целых поколений.

– Чисто теоретически – если я с помощью вил перебью кучу аристократов, я по силе сравняюсь с самим георгом?

– Ты – случай уникальный. Ты не гриммар…

– Как вы это определяете? – меня бесило это дурацкое классовое деление.

– У тебя есть дар? – спросила девушка.

– Да. И не один десяток. Я смышленый, с развитым тактическим мышлением, женщины, говорят, что я…

– Я про магию! – раздражительно произнесла девушка.

– Так я и говорю – я магически красив, – я откровенно насмехался над мракобесием гриммаров. Они-то считали, что наличие волшебства их делают людьми высшего сорта и порядка.

Валдар вдруг рассмеялся. Не только я, но и Астрис от вечно серьезного и даже мрачного отца, такой реакции не ожидала, поэтому воззрилась на него с недоумением.

– А он хорош, – аристократ погрозил мне пальцем, – слишком хорош. Я бы относился к нему с опаской, дочь моя.

– Я у тебя тоже не подарок, – возразила Астрис и ее отец кивнул, принимая правду.

Потом он снова вернулся к состоянию непроницаемой безэмоциональной глыбы.

– Об Уроше мне рассказал дед. Мы поговорили об этом все раз. И знаешь, о чем он жалел? О том, что они догнали Уроша. Дедушка оговорился, он сказал, что при Уроше все могло бы быть по-другому. Плохо. Или хорошо. Но по-другому.

С хлопком из фляги вылетела пробка. Из ее горлышка вылетел дротик из воды. Он застыл в нескольких сантиметрах от моего правого глаза.

– Ты можешь заниматься в своем поместье чем угодно. Эксперименты ставить любые. Но если ты захочешь из него выбраться…

– Ты меня убьешь.

– Нет. Повторяю, если ты захочешь, что-то там устроить в нашей империи, ты сначала придешь и посоветуешься со мной.

В принципе я держал в руках вилы. В принципе я был мог попробовать уклониться от дротика и ударить в ответ. Только на черта мне нужны все эти принципы, ведь я понимал, почему Валдар говорит со мной в настолько агрессивном тоне. Эта причина сидела и смотрела на нас широко открытыми глазами. Не за меня переживал Валдар и не судьбу империи. Он чувствовал, что его взбалмошную дочь тянуло если и не ко мне, то к тому действу, которое вокруг меня разворачивалось.

– Обещаю, – сказал я и вода вернулась во флягу.

Валдар не забрал дочь домой. И даже охранника с ней не оставил, уж не знаю, чем я заслужил его доверие. Наверное, он решил, что Астрис надо дать сбросить пар и перебеситься. И лучше дать ей сделать у себя под боком, занимаясь невинной деятельностью типа выращивания цветочков.

– Мне кажется, что вы с отцом подружились, – заявила Астрис, после того как мы проводили Валдара и его свиту.

– Ты так решила исходя из того, что он мне чуть глаз не выколол?

– Так ведь не выколол же – значит ты заработал его расположение. Или он выдал тебе доверие в кредит, смотри, процент по нему будет высоким. Ты, иди, отдыхай. А я пойду напрягать Микаля.

– Зачем?

– Продукт. Чудодейственная мазь. Мы должны отвезти ее в Отверн как можно скорее! Ты забыл, что сказал отец – Ирон привез наш заказ! Завтра мы должны его забрать!

– Может возьмем выходной? Мы скачем словно две блохи, но и у тех бывают передышки.

– Сделай сегодня то, что запланировал вчера. И никогда не откладывай на завтра. Вот такое правило успеха, – ответила строптивая девчонка.

Отлично! Хочет надорваться, пусть надрывается, нельзя мешать людям осуществлять свою мечту. Перед моей спальней меня поджидали. Рани, протянувшая мне большую чашку с дымящимся напитком.

– Корень залсы, помогает лучше уснуть, – протянула она мне чашку.

– Большое спасибо!

Чашку я поставил на прикроватный столик не отпив. Я банально не успел – едва моя голова коснулась подушки, я вырубился.

– Георг! Ваше величество! Открываем глазки и смотрим, что нам новый день приготовил!

У меня все чаще и чаще сжимались руки от звуков голоса Астрис. Мне хотелось ее натурально придушить! Я посмотрел в окно – блин дырявый, там ведь только-только светать начало!

– Уйди!

– Вы деду всю ночь спать не давали, теперь еще и Георга ни свет ни заря будите! – раздался из-за двери еще один голос. И я от неожиданности аж подскочил с кровати и заспешил к двери, дабы прекратить потенциальное смертоубийство.

От наглости виланки Астрис тоже обомлела, когда я открыл дверь, то увидел, что Астрис смотрит на Рани часто моргая. Я думаю, что она впервые в жизни услышала сто-то подобное от простолюдина.

– Хотела расширять горизонты? Расширяй, в том числе и в общении, – хохотнул я.

– Знаешь что… – пришла наконец в себя Астрис. Но я быстро потушил готовую было разразиться бурю, утащив аристократку за собой.

– Едем в Отверн.

– Едем в Отверн, – повторила за мной Астрис.

– А меня? Ты же обещал взять меня с собой?! – Рани все-таки последовала за нами.

Было. Обещал. Отрицать это бессмысленно. А брать ее с собой – самоубийственно. Между девчонками зарождался конфликт и в дороге они мне дадут прикурить.

– Прости, пока не обезопасим дороги, ты пока дома посидишь, – выпалил я первую же отговорку, пришедшую мне на ум.

– От разбойников невозможно избавиться!

– Возможно, вот увидишь, – дал я обещание, которое было сложно сдержать. Лихой люд есть, был и будет в любые времена. И в любых мирах. Как извести этих паразитов под корень, я не знал. Однако постараться стоило, хотя бы ради того, чтобы без опаски ездить из усадьбы в порт.

На этот раз в Отверн мы добрались без особых сложностей. Короткая дорога – знакомая дорога. Повозкой на этот раз управлял я. Астрис махнула рукой страже у ворот и мы оказались в вонючем пригороде, который пролетели на максимально возможной скорости. Стоянка для экипажей, пестрый шумный рынок и наконец – особняк Ирона.

Чего скрывать – мне у торговца нравилось. Его терраса всегда продувалась теплым морским ветерком. Ни холодно, ни жарко. Идеальный комфорт. И пусть это буржуйское мышление, но свою старость я хотел бы встретить не в Элестии, а в подобном доме на берегу теплого моря.

– Госпожа Леодан! Ваша энергичность поражает! Я только отправил гонца, и вы уже здесь, в моей скромной обители!

Ирон, наверное, обедал с утра и до самого заката. Ну или мы удачно попадали к торговцу в гости в тот момент, когда стол у него ломился от всякой снеди.

– И мы к вам не с пустыми руками, – Астрис без приглашения уселась за стол.

– Ооо! Мы же с вами не обозначили стоимость моих услуг, но поверьте, мои запросы более чем скромные…

– А у нас нет, – девушка достала из сумки горшок с лекарством и поставила его на стол, – у нас товар высшего качества и, соответственно, цены немалой.

– Дааа? – Ирон взял горшок, открыл его и понюхал содержимое, – приятненько. Это что? Косметика?

– Можно сказать и так. Сведет на нет порезы, раны и ожоги. Заживляет не хуже, чем лекари-гриммары. Обеспеченные вилане, типа тебя, в очередь за этой мазью встанут, – Астрис вела переговоры, я стоял за спинкой ее кресла, изображая преданного управляющего.

– Госпожа Леодан, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Если бы такое средство существовало, то я бы о нем точно услышал.

– Ты и услышал. Только, что. От меня, – с нажимом произнесла Астрис.

– Я понимаю, понимаю, – засуетился торговец, – но я не могу продавать товар, в котором не до конца уверен. Но мы это быстро уладим! Эй, – Ирон защелкал пальцами, привлекая внимание слуги, стоявшего возле входа, – подойди-ка сюда!

Слуга рысью подбежал к столу.

– Будь добр, закатай рукав, – сказал Ирон, беря в руку нож из блюда с мясом, – немного потерпишь и получишь надбавку.

Я не хотел вмешиваться в разговор, да и с Астрис мы условились, что переговоры будет вести она. Управляющему не следует перебивать свою госпожу. Однако в данный момент я в стороне остаться не мог.

– Эй, Ирон!

Торговец вопросительно уставился на меня.

– Положи-ка нож на тарелку, – я старался унять нервную дрожь в голосе. Я – управляющий, следовательно мне по роду профессии положено вилан наказывать. И то, что я психую из-за какого-то слуги, могло навести Ирона на нехорошие мысли.

– Да ладно вам. И он не против, – торговец кивнул на слугу, – ты же не против небольшой царапины, правда ведь?

Я сомневался, что дело обойдется «небольшой» царапиной. Подобный сорт торгашей я знаю – испытывать, так испытывать! Прибыль превыше всего! Расковыряет он руку парнишке без всякой пощады.

Астрис зыркнула на меня – мол, не лезь! Ее я тоже понимал, ведь на кону была и ее репутация. Больше того – репутация всего дома Леоданов.

Я скинул куртку и закатал рукав рубашки.

– Режь!

– То есть как это? – Ирон вопросительно посмотрел на Астрис.

Та коротко кивнула.

– Ну если вы того желаете, – притворно вздохнул Ирон.

И с силой полоснул меня по предплечью. Я взял со стола тканевую салфетку и промокнул рану. Одним шрамом больше, одним меньше. У меня их была полная коллекция. И от штыка, и от пули, и от осколков.

Я опустил палец в горшок и нанес тонкий слой мази на порез. Потом забинтовал рану той же салфеткой.

– Эффект будет заметен уже вечером, – Астрис не упустила возможности прорекламировать наш товар.

– Замечательно! Но у меня есть одно условие – вы останетесь у меня в гостях на это время…

– Ты нам не веришь? – подняла бровь госпожа Леодан.

– Нет-нет, верю. Но хотелось бы убедиться…

– А сейчас говоришь, что я, Астрис Леодан, хочу тебя обмануть? Ты думаешь, что, выйдя из твоего дома, мы тут же побежим к лекарю?

И тут я четко осознал разницу между гриммарами и виланами. Ирон богат. Влиятелен. Осведомлен. Но стоило Астрис чуть повысить тон, и он как будто бы съежился в размерах. Старался стать маленьким и незаметным.

– Вовсе нет, – пролепетал Ирон, – я хотел проявить гостеприимство…

– Но ты увлекся. У нас в городе есть кое-какие дела. И надеюсь, ты сможешь мне посоветовать особое ателье, – Астрис сменила гнев на милость, благодаря чему тут же принудила Ирона оказать нам еще одну услугу, – очень особое, понимаешь?