Аноним

Глава 1

Я привыкла считать, что предательство может прийти с любой стороны. От друзей, которые мило улыбаются тебе в лицо, а за спиной говорят гадости. От учителей, которые называют тебя умницей, а на олимпиаду посылают другого. От легкомысленных родителей. Но никак не от Александра Первого – человека, почившего пару сотен лет назад.

Зачитавшись учебником истории, я не сразу заметила преследование. А когда опомнилась, было уже слишком поздно. Путей к отступлению у меня не осталось.

Автобус, тяжело отдуваясь при каждом рывке вперед, подкатывал к моей остановке. Я убрала книгу в сумку и начала пробираться к выходу. Красочные описания императорского дворца медленно выветривались из моей головы, уступая место суровой действительности. Вместо мраморных статуй – фигуры старушек в пуховиках. Взамен мебели, обитой бархатом – засаленные, неопрятного вида сиденья. Возвращение к реальности всегда давалось мне нелегко, особенно в непогоду: окружающий мир казался тусклым и неинтересным, как картина, выполненная простым карандашом. Тоска!

И…Пожалуй, при дворе Александра Первого не звучало таких грубых, режущих слух голосов!

- Ну что, красавица, пообщаемся?

Я скосила взгляд, надеясь, что эти слова обращены не ко мне. Нет, признаюсь, в какой-нибудь другой обстановке услышать их было бы даже лестно, но…

Прыщавая физиономия вкупе с желтыми, подпорченными зубами, не вызвала у меня ни грамма романтических чувств. Вот ни капельки!

Я отвернулась и крепче прижала к себе сумку. Невидимый смартфон пульсировал где-то там, во внутреннем кармане, недоступный как для меня, так и для прыщавого незнакомца.

Последнее несколько утешало.

Парни за моей спиной заржали, обдав меня прокуренным дыханием. Я с трудом подавила желание чихнуть.

- Смотри, смотри, как морщится! Наверное, ей мой дезодорант не понравился!

- А ты им вообще пользовался? Нееет, тут дело в другом, - второй тип сделал многозначительную паузу. – Она девочка умная, к таким без книжки не подходи. А у нас с собой даже газеты нет.

В тоне, которым он произнес это слово – «умная» - мне почудилась некая угроза. Я поежилась и крепче ухватилась за поручень. Отвратительные типы продолжали хихикать, а другие пассажиры словно окаменели, уткнувшись кто – в экран телефона, кто – в окно. Кажется, я ошибалась, и мраморные статуи окружали меня не только в фантазиях, но и в жизни. Даже больше: Самсон в Петергофе выглядел более человечным, чем эти изваяния, вяло притворявшиеся людьми. Никакого сравнения!

Двери, наконец, открылись, но так медленно, словно не были уверены, стоит ли выпускать меня на свободу. Я сбежала со ступенек и, поскользнувшись на островке льда, заспешила прочь. Смех парней преследовал меня, толкал в спину, заставляя двигаться быстрее. За мной они, к счастью, не погнались.

- Все хорошо! Все в порядке! – я повторяла одни и те же слова снова и снова, но никак не могла избавиться от неприятного, липкого ощущения, что чем-то запачкалась. Как будто слова уличных хулиганов были грязью, которую требовалось смыть губкой. Словно они осквернили меня.

Смешно! Парни из моего 10 «А» тоже несли порой, неизвестно что, куролесили, чуть не на ушах стояли, но с ними у меня никогда не возникало подобного чувства. Вероятно, наш лицей в самом деле был теплицей – местом, где не может произойти ничего страшного.

Впрочем, нет. Может.

Уже произошло.

Я ускорила шаг, хотя идти быстрее, кажется, было невозможно. В легких как-то странно засвистело. Воздух, попадающий внутрь моего организма, казался обжигающе холодным и будто скручивал мои внутренности в узел. Мне срочно требовалась передышка.

Поблизости располагался супермаркет с заманчиво блестевшими, не отмытыми после дня святого Валентина витринами. Картонный купидон глуповато улыбался мне через стекло. Я ответила ему мрачным взглядом. Легко радоваться жизни, когда она – вечный праздник. Трудно, если все наоборот.

Я толкнула дверь и шагнула внутрь. Теплый воздух, льющийся откуда-то сверху, согрел мои закоченевшие пальцы. Оказывается, выходя из автобуса я забыла надеть перчатки. Не до того было.

Потирая ладони, я принялась без всякой цели бродить между витринами. Вдох, выдох. И еще раз. Дыхание постепенно успокаивалось, сердцебиение приходило в норму. Опасность миновала. Можно было расслабиться и прожечь немного времени, разглядывая ерунду, выложенную на полки.

Покрутившись у стеллажа с фруктами и полюбовавшись на глянцевые, будто выполненные из пластика яблоки, я перешла к небольшому ящику с украшениями для маскарада. Новый год давно закончился, и их, как ненужный хлам, без всякого уважения сбросили в кучу. Лаконичный плакат, отпечатанный на листе А4, сообщал, что скидка на эти безделушки составляет пятьдесят процентов. Праздник за полцены! Может, купить что-нибудь и повторить торжество? Или оно не будет и вполовину таким радостным, как настоящее?

Рядом никого не было, и я, сунув руку в коробку, выудила первое, что смогла нащупать – ободок с ангельским нимбом. Так себе выбор, ну да ладно. Сняв шапку, я нацепила его на голову и посмотрела в зеркало. Как и ожидалось, отражение у меня было идиотское. Русые, невнятного оттенка волосы стояли торчком и чуть не пускали искры статического электричества, нос раскраснелся от холода, серые глаза по-прежнему смотрели загнанно. И над всем этим торчал нимб на пружинке. Я качнула головой, заставив его приплясывать над волосами, и показала себе язык. Затем скорчила рожу. Потом со вздохом стянула ободок и, наконец, обратила внимание на то, что происходило у меня за спиной.

Два типа, пристававшие ко мне в автобусе, с ухмылочками таращились в оконное стекло и обсуждали происходящее. До меня не доносилось ни слова, но понять, о чем идет речь, было нетрудно. Один из них поймал мой взгляд и лениво помахал рукой.

Я шарахнулась в сторону и чуть не снесла на пол банки с детским питанием. Сердце стучало, как бешеное.

Эти двое следили за мной?

Что им от меня нужно?

Я дрожащими пальцами расстегнула сумку и принялась безжалостно перелопачивать ее содержимое, отыскивая телефон. Книга про Александра первого упала мне под ноги. Телефон едва не постигла та же участь. Открыв список контактов, я пролистала их до буквы «М».

- Отвечай! Ну же!

Из трубки доносились лишь равнодушные гудки. Макар то ли не слышал звонка, то ли был занят разговором с кем-то более важным. Я даже догадывалась, с кем. И никогда еще моя неприязнь к ней не была такой сильной.

- Девочка…

Старческий голос, донесшийся откуда-то сзади, едва не заставил меня совершить вторичное покушение на детское питание.

- Да? – я обернулась, надеясь, что выгляжу прилично и не испугаю незнакомую бабушку сумасшедшим видом.

Старушка сунула мне под нос пакет с молоком:

- Посмотри, пожалуйста, срок годности. Я очки дома забыла.

Цифры приплясывали у меня перед глазами. Мысленно я продолжала звонить Макару и просить его, умолять, требовать, чтобы этот дурень отвлекся от своего воркования и уделил мне пару минут. А еще лучше – проводил до дома.

- Сегодняшнее, - я отдала старушке пакет и даже умудрилась изобразить вежливую улыбку. Родители могли бы мною гордиться.

- Спасибо, милая! – бабуля ласково потрепала меня по плечу и отправилась прочь. – Хорошего дня тебе.

Ее пожелание пришлось очень кстати, потому что надежды на хороший день у меня не осталось. В лучшем случае на сносный, если удастся дозвониться до Макара, но тот упорно не желал выходить на связь. По возвращению домой я собиралась открутить ему голову! Если, конечно, оно будет – это возвращение…

Я рассеянно пролистала список контактов и покачала головой. Других кандидатов в спасатели не нашлось. Отец был в командировке, а мама… Если я позвоню и скажу, что меня преследуют какие-то психи, то спасать придется ее саму: вызывать скорую, бежать в аптеку и так далее по списку. Оставался один вариант: выпутываться самостоятельно.

И вообще, что эти парни могли мне сделать? Мы находились на оживленной улице, кругом – толпы народа. Бояться просто смешно!

Убедив себя таким образом, я на подгибающихся ногах направилась к кассе. Толстая продавщица с бородавкой над верхней губой вопросительно уставилась на меня:

- Что у Вас?

Я опустила взгляд на свои руки. У меня не было ничего, даже перчаток. И зачем я вообще зашла в магазин?

Продавщица выжидающе таращилась. Я покачала головой и направилась к выходу. Потом вспомнила, что «Александр Первый» по-прежнему валяется под детскими пюрешками, и вернулась в зал. Когда я вторично проходила мимо кассы, то услышала, как охранник говорит продавщице:

- Наркош сейчас полно развелось. Я бы таких порол, чтоб неповадно было.

Робкое желание обратиться к нему за помощью исчезло, будто его и не было. Я поспешила толкнуть дверь и выйти на улицу.

Судя по ощущениям, пока я отогревалась в магазине, за его пределами похолодало градусов на десять. Ледяной воздух снова накинул на меня удавку и принялся затягивать узел. Разрываясь между желанием задержать дыхание и необходимостью сделать вдох, я огляделась по сторонам. Неподалеку, хватаясь за материнскую руку, ковылял малыш в фиолетовом комбинезоне. В паре метров от меня курил бородатый мужик в длинном пальто. Парни как в воду канули.

Ну, не привиделись же они мне, в самом деле!

Продолжая озираться, я зашагала домой. Холод по-прежнему царапал горло, но мне стало немного легче, потому что никто не пытался царапать его своими ногтями. Я была просто счастлива, что все так благополучно закончилось! Подумаешь: два уличных хулигана пытались познакомиться! Наверное, у каждой девушки в запасе найдется подобная история, и не одна. К своим почти семнадцати годам мне уже давно пора было заиметь в копилке забавных случаев что-то похожее. И даже чувствовать себя польщенной из-за того, что на меня обратили внимание сразу двое парней.

А вот не чувствовала я себя польщенной! И счастливой – тоже. Все это была глупая бравада, уговоры вроде аффирмаций, которыми баловалась иногда мама. Я же была злой, уставшей, да еще сапоги безбожно скользили, при каждом неосторожном шаге норовя отправить меня прямиком в сугроб. Ну, или на асфальт, что было бы еще хуже. Свернув во дворы, я утратила всякую бдительность и шла, уставившись себе под ноги.

Это меня и погубило.

- Поздно возвращаешься, красотка! – пропел издевательский голос. – А мы уже заждались!

Я оторвала взгляд от обледеневшего асфальта и подняла голову. Прыщавый тип из автобуса стоял посреди дороги и с ехидцей смотрел на меня, поигрывая связкой ключей. В сгустившихся сумерках его лицо казалось странно обвисшим: и щеки, и кустящиеся над глазами брови, и даже кончик носа стремились к асфальту, словно закон всемирного тяготения действовал на них по-другому – сильнее, чем на остальных обитателей Земли. Спортивная мешковатая куртка и треники довершали образ – над парнем смело можно было вешать табличку с надписью «гопник», и никто бы не вздумал усомниться.

Я попятилась и чуть было не полетела на асфальт, споткнувшись о чью-то ногу. Второй тип подошел сзади.

- Нехорошо получается, - в тон своему дружку подтвердил он. – Непорядочно. Мы ее битый час ждем, а она по магазинам шляется.

При виде этого громилы у меня сердце ушло в пятки. Раньше я как-то не имела возможности рассмотреть его подробно, а теперь поняла, что он был сантиметров на сорок выше меня и примерно на столько же превосходил в объемах. Да что там говорить! Его кулаками можно было давить яблоки, не прибегая к помощи соковыжималки!

Громила явно наслаждался моим смятением. Почесав жиденькую бородку, он поинтересовался:

- Что скажешь в свое оправдание, ангелочек?

Я вспомнила о своих кривляньях перед зеркалом и залилась краской:

- Что вам нужно? – голос напоминал комариный писк.

Парни заржали.

- А что ты можешь нам предложить? – осведомился Прыщавый. – Ты нам сначала огласи все меню, а мы выберем, что больше понравится. Или сами предложим блюдо.

Я огляделась по сторонам, осознала, где нахожусь, и совсем упала духом. Заснеженный, полузаброшенный сквер – место, в котором и в летнее время года бывало мало народа, не то, что зимой. Не знаю, почему. Может, дело было в том, что правее сквера располагался старый, десятилетие назад закрытый детдом, и это соседство вызывало у людей гнетущее впечатление. Может, здесь просто скверно чистили дороги. Звать на помощь было некого, оставалось только бежать. Но… На моих скользящих подошвах? Вот насмешили!

Не дождавшись ответа, Прыщавый шагнул вперед и ухватил меня под локоть:

- Пойдем-ка, перетрем тему.

- Пусти! – я отшатнулась от него, тщетно пытаясь вырваться. – Отпусти меня сейчас же!

- А то что? – осклабившись, поинтересовался он.

- Я буду кричать!

Глупая угроза – я и так почти кричала. Но кому до этого было дело?

На улице стремительно темнело, и я почувствовала, как меня охватывает отчаяние. Столкнуться с хулиганами на безлюдной дороге – какое клише! Я как будто стала героиней дурацкого фильма, одного из тех, которые мы с Макаром высмеивали. Не хватало только свалившегося на мою голову спасителя, да только откуда ему взяться?

Я поскользнулась на каблуках и рухнула-таки в снег, даже хватка Прыщавого не помогла. Тот раздраженно цокнул языком:

- Вставай давай! Некогда нам с тобой возиться!

Я ответила ему наполовину сердитым, наполовину испуганным взглядом. Заговорил вместо меня кто-то другой:

- Я смотрю, у вас тут вечеринка, а меня не позвали. Можно присоединиться?

Мы одновременно повернули головы, взирая на новое лицо драмы. Долговязый парень в черной кожаной куртке и вязаной шапке неспешно подходил к нам, засунув руки в карманы. На его лице блуждала легкая улыбка, а шагал незнакомец так расслабленно, словно и не было на улице никакого льда.

Мне даже стало завидно.

- Слушай, ты бы валил отсюда, - посоветовал ему Прыщавый. – А то первым на очередь в травмпункт будешь? Усек?

Громила согласно кивал, поддерживая своего дружка. Со словарным запасом у него, кажется, было не густо.

Парень чуть склонил голову и посмотрел на меня. По законам жанра (если бы мы и в самом деле были героями фильма) мое сердце должно было взволнованно забиться, но оно и так уже чуть не выпрыгивало из груди. Никаких дополнительный эмоций я не испытала и ощущала только бесконечный холод, который уже начал просовывать лапы мне под пальто.

Незнакомец улыбнулся еще шире и подмигнул мне:

- А если так? – он медленно, словно нехотя вытащил правую руку из кармана и направил ее в нашу сторону.

Если до этого мое сердце стучало, как бешеное, то теперь оно споткнулось на полпути и остановилось. Прямо мне в лицо смотрело черное, до жути реальное дуло пистолета.

Я точно попала в кино! Не хватало только девушки с табличкой, объявляющей номер сцены и дубль.

И как бы он не стал для меня последним!

- Это такой прикол, да? – уточнил Прыщавый, но локоть мой выпустил. – На понт взять решил?

Незнакомец с пистолетом жизнерадостно покачал головой:

- Никакого прикола – все по-честному. Давно искал, на ком бы испытать эту игрушку, да все не было подходящей кандидатуры. А тут нашел. Даже две! Так что там было насчет травмпункта? Могу уступить свою очередь! Кто первый?

Громила наблюдал за происходящим с открытым от удивления ртом и напоминал слабоумного. Прыщавый огляделся. Видимо, до него дошло примерно то же самое, что недавно и до меня: поднимать шум бессмысленно. Незнакомец мог перестрелять нас всех и уйти прогулочным шагом – никто бы и не подумал его ловить.

А если бы и подумал – легче нам от этого точно не стало бы.

- Руку или ногу? – парень в кожанке, улыбаясь, как психопат, перевел дуло пистолета с Прыщавого на громилу и обратно. – Выбирай – я сегодня добрый!

Прыщавый исподлобья взглянул на него и ничего не ответил. Вместо этого он пробормотал мне:

- Ну, покедова! Еще увидимся, - и вразвалочку зашагал прочь, сунув руки в карманы.

Громила заспешил следом. Я растерянно смотрела им в спины, не веря в свое избавление. Однако не успела эта парочка отойти и на три метра, как Прыщавый обернулся и крикнул:

- Чуть не забыл! Ангелочек, тебе привет от Джульетты. Она очень хотела тебя видеть, так что не прощаюсь. До скорого!

От этих слов меня буквально заморозило – в прямом и переносном смысле, окончательно. Парни, хихикая, удалились, а я продолжала сидеть у края сугроба и хлопать глазами, как кукла.

Психопат подошел ко мне и опустился на корточки:

- Эй, ты как? Жива?

Я молчала. Парень ткнул меня пистолетом в плечо:

- Все в порядке?

- Убери от меня эту штуку, - я подняла руку, намереваясь отвести дуло в сторону, но вовремя одумалась. Пожалуй, делать лишние движения, не разобравшись, что у этого типа на уме, было опасно.

- Штуку? А, ты об этом! – парень весело посмотрел на пистолет и направил его в небо. – Это же простая сигналка. Смотри!

От громоподобного выстрела у меня чуть не лопнули перепонки. Я ахнула и окончательно провалилась в сугроб, будто задумала сделать снежного ангела. Незнакомец выглядел искренне удивленным:

- Эй, ты чего? Сказал же: сигналка. Патроны холостые. То же самое, что у тренера на соревнованиях, например. Удобно давать о себе знать, если заблудишься.

Его слова доходили до меня с трудом, едва пробиваясь сквозь помехи в ушах, оставленные выстрелом. Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от звона. Парень участливо заглядывал мне в лицо и что-то лопотал, не переставая. Я его не слышала, сосредоточившись на единственном чувстве, которое осталось мне доступно – зрении.

Мой спаситель казался выходцем из черно-белого фильма – ни одной яркой краски. Светлые, будто выгоревшие на солнце, брови. Глаза то ли бледно-голубые, то ли серые – не разберешь. Выбившаяся из-под шапки прядь волос а-ля «платиновый блондин» - почти седая. При всем при том у него были довольно правильные черты лица, как сказала бы моя преподавательница по рисованию. Ну, знаете, все эти идеальные пропорции, расстояние между глазами и так далее. Да, этого психопата определенно можно было записать в красавцы, если бы не один минус: нос с горбинкой. Похоже, без чужого кулака тут не обошлось.

- Может, скорую вызвать?

Последнюю фразу я услышала достаточно ясно и поспешила сесть прямо, пока не дошло до чего-нибудь похуже.

- Со мной все в порядке, - застывшей от холода рукой я попыталась стряхнуть с волос снег, но едва сумела разжать кулак. – Спасибо за помощь. Мне пора домой.

Незнакомец спрятал пистолет в карман и подпрыгнул, как на пружинах:

- Я провожу.

- Сама дойду, - я осознавала, что разговариваю со своим защитником чересчур сухо для девы, побывавшей в беде, но ничего не могла с собой поделать. В голове продолжали крутиться слова, сказанные Прыщавым перед уходом.

«Привет от Джульетты».

И как прикажете это понимать?

Я попыталась встать, но обувь снова подвела меня. Мой спаситель протянул руку:

- Ладно тебе! Пойдем вместе. Вдруг они недалеко ушли?

Я хотела отмахнуться от парня, но его последняя фраза заставила меня призадуматься. Незнакомец был прав: неизвестно, чего хотели отморозки и где они могли прятаться. Отказываться от помощи было глупо, как ни претила мне мысль о том, чтобы разгуливать по улице с мутным типом, таскающим в кармане оружие.

Скрепя сердце, я приняла его ладонь. Парень неожиданно сильным рывком поднял меня на ноги:

- Ну, ать-два?

Я искоса посмотрела на него и попыталась аккуратно высвободить руку, но психопат сжал ее сильнее и замотал головой:

- Нет-нет, так не пойдет! Не хочу без конца откапывать тебя из сугробов, тем более что лопаты у меня с собой нет. Ты где живешь?

Я указала на светящиеся вдалеке дома. Парень выглядел разочарованным:

- А я думал, ты из этих…

- Из каких? – подозрительно уточнила я.

- Потусторонних сущностей, - псих кивнул на исписанный граффити забор, за которым прятался детдом. – Они вечно в таких местах обитают. Неупокоенные души, невинноубиенные и так далее… Те, кто покинул этот мир слишком рано. И не по своей воле.

Последние слова он произнес почти шепотом, и меня снова пробрал озноб. Темнота уже опустилась на город, а карканье разбуженных выстрелом ворон довершало атмосферу хоррора. Да еще эти развалины, погребенные под зарослями и снегом… Место для убийства было самое подходящее. Вот только я не хотела стать первой жертвой нового московского маньяка. И неупокоенной душой – тоже.

- У тебя есть такие знакомые? – светлые глаза парня смотрели серьезно и напоминали две крошечные льдинки.

- Нет! – я ответила чересчур поспешно и громче, чем требовалось.

Чепуха, конечно, но мне казалось, что по законам жанра откуда-то из-за дерева вот-вот высунется скелет и, указав на меня пальцем, проскрипит: «Лгунья!». Или рогатый монстр. Или киношный следователь с лампой и столом для допроса.

А может быть и все вместе.

Псих кивнул и невинно улыбнулся, принимая мой ответ:

- Значит, познакомить не можешь? Тогда идем!

Налет потусторонности медленно спадал, впитываясь в снег, растекаясь лужами, просачиваясь сквозь трещины в асфальте у нас под ногами. Пробираться через сугробы к интернату незнакомец вроде бы не собирался.

Я неуверенно кивнула.

- Очень удачно, что у меня сегодня был с собой пистолет, - парень оставил заговорщический тон и снова принялся молоть невесть что. – Вообще-то я купил его недавно, специально для походов. Или бешеных собак пугать. И вот – две попались. Подожди-ка…

Он остановился и зубами стянул с левой руки перчатку. Затем протянул ее мне:

- Надень. Нам только обморожения не хватает для полного счастья.

Я хотела возразить, что у меня есть собственные перчатки, благополучно затерявшиеся где-то в сумке, но, столкнувшись с непреклонным взглядом «альбиноса», предпочла не спорить.

- Спасибо.

Моя рука утонула в теплой шерсти, после чего ее тут же обхватила лапища психопата. Парень был ненамного выше меня – сантиметров на десять, наверное, но я почему-то ощущала себя ничтожной козявкой. И безголосой к тому же, потому что вставить в его болтовню хоть слово было невозможно.

- А представляешь, что было бы, окажись те парни отмороженными на всю голову? Не побоялись бы пули и сказали: «Стреляй!», - парень комично выпятил грудь и хихикнул. – Нас бы с тобой с асфальта отколупывали вместе со льдом. По крайней мере, меня – точно. Говорил мне отец: «Не бросай бокс», а я его не слушал. Может, завтра опять записаться? Как думаешь?

Я вежливо угукнула, глядя прямо перед собой. У меня было такое чувство, будто рядом идет детсадовец-переросток: неуравновешенный, болтающий руками и чуть не подпрыгивающий от возбуждения. Моя ладонь, которой он размахивал, чуть не отваливалась.

Яркая, освещенная фонарями улица медленно приближалась, и на душе у меня становилось легче. Где-то неподалеку просигналила машина. Послышался хохот. Парень и девушка в мешковатых, будто клонированных куртках прошли мимо нас, держась за руки и перемежая смешки поцелуями.

Моя ладонь выскользнула из медвежьего капкана. Я оглянулась. Психопат тоже смотрел вслед парочке и, как ни странно, молчал.

- Спасибо, что проводил, - я на всякий случай спрятала руки за спину и отступила на шаг. – Дальше я сама.

Вопреки моим опасениям, псих не стал возражать и церемонно откланялся, как джентльмены в исторических фильмах:

- Пожалуйста. Всегда рад помочь. Если будет нужно – обращайся еще.

«Только если в радиусе километра не останется других людей», - мысленно съязвила я, но вслух ничего не сказала. Все-таки парень спас меня от неприятностей (даже не хотелось представлять – каких) и заслуживал благодарности.

Псих помахал мне рукой и начал отступать в темноту. Я отвернулась, чтобы уйти.

- Как, кстати, тебя зовут? Мы не успели познакомиться, и я не записал тебя в телефонную книгу.

Пользуясь тем, что он не может прочесть выражения моего лица, я мученически закатила глаза:

- Маша.

- Так просто? – удивился психопат.

- А что, бывают сложные имена? – поворачиваясь к нему, с раздражением спросила я. То ли от холода, то ли от пережитых волнений, то ли от всего вместе у меня начали стучать зубы, и разводить болтовню совсем не хотелось. Тем более с человеком, которого я видела первый и (хотелось бы верить) последний раз в жизни.

- Сколько угодно! Я как-то ради интереса читал список имен, которыми называют в России детей, и там было такое… – парень наткнулся на мой недовольный взгляд, и улыбка его увяла. – Ладно, расскажу позже. Диктуй телефон!

Перечень цифр, который он записал, весьма отдаленно напоминал телефонный номер, однако псих не заметил подвоха. Тыча пальцем в экран мобильника, он выглядел таким довольным, словно брал автограф у суперзвезды.

Мне даже сделалось совестно.

- Записал, - парень убрал телефон в карман и одарил меня счастливой улыбкой. – Теперь жди звонка.

Я натянуто кивнула, желая удачи тому неизвестному, которого обрекла на разговор с этим типом. Мы, наконец, разошлись. Лишь спустя пару минут до меня дошло, что я не узнала имени своего спасителя. Невежливо получилось.

Как бы там ни было, воспоминание о недавнем нападении тревожило меня намного сильнее переживаний о плохих манерах. Я ускорила шаг. Мне не терпелось ворваться в свою комнату, устроить Макару головомойку, а потом рассказать обо всем, что со мной произошло – именно в таком порядке.

Быстрее бы очутиться в квартире!

Добравшись до подъезда, я потянулась к сумке и собиралась начать квест под названием «найди ключи в куче мусора», но что-то остановило меня. Пальцы двигались как-то странно и не могли ухватить язычок молнии. Что за ерунда?

Я взглянула на свою руку и шумно выдохнула.

Вот гадство! Я не вернула психопату его перчатку!

Список моих грехов перед ним дополнился еще одним пунктом. Игнорировать чувство вины стало труднее. Все то время, пока я искала ключи, заходила в подъезд и поднималась на лифте, перед моим мысленным взором продолжало стоять лицо психа: по-детски наивное, доверчивое и такое радостное, будто, познакомившись со мной, парень вытащил счастливый лотерейный билет.

А я даже не спросила его имени!

Почему-то этот проступок казался самым тяжелым, заслуживающим высшей меры наказания. Любой прокурор – реальный или воображаемый – увидев теперь мое лицо наверняка вынес бы вердикт: «Виновна!».

Мама тоже отличалась наблюдательностью – там, где не надо.

- Асенька, пришла, наконец. Как день прошел…- заметив выражение моего лица, она осеклась.

Программа дала сбой. Книжная страница разорвалась. Речь, которую мама произносила день за днем, впервые на моей памяти осталась незаконченной.

Небольшое отступление: наша семья жила по книге. Точнее, по выдержкам из нескольких книг, которые сложились в такой причудливый винегрет, что трудно было распутать строчки. Посудите сами: в какой нормальной семье ребенка встречают словами «Как прошел твой день?». Обычно подобное случается в повестях или фильмах – таких слащавых, что от происходящего на бумаге или экране начинает ломить зубы. В жизни все иначе. Измотанная работой или домашними делами мать спросит мимоходом: «Что нового?» и унесется прочь, навстречу очередным подвигам в войне с этим несправедливым миром. А то и вовсе придет домой позже отпрыска, ограничившись проверочным взглядом: на месте ли чадо? Я не считала, конечно, что это правильно, но мать в своем стремлении к идеалу переходила все границы.

За завтраком мои домочадцы желали друг другу доброго утра (Макар часто произносил эту фразу с набитым ртом, и вместо вежливого пожелания выходило что-то неприличное). В школу нас провожали словами «хорошего дня». От частого употребления эти словосочетания выцвели, истрепались и совсем потеряли смысл. Я хотела бы высказать все, что об этом думаю, прямо в лицо горе-психологам, из книжонок которых мать почерпнула свои традиции, но дело было сделано: мы исчезли. Точнее, превратились в литературных персонажей, раз за разом повторяющих одни и те же диалоги.

Порой от этого становилось грустно.

- Хорошо, мама. Все в порядке, - я чмокнула мать в щеку и принялась раздеваться, стараясь делать это как можно медленнее, чтобы успеть выкинуть мысли о психе из головы. Хотя бы на пару минут.

Мама продолжала смотреть на меня, пытаясь то ли прочесть что-то по моему лицу, то ли отрыть в своей памяти подходящую фразу из псевдонаучной книжки. Я не стала дожидаться ни того, ни другого и улыбнулась, как легкомысленный сериальный подросток:

- Что у нас на ужин? Умираю с голоду! Я помогу тебе накрыть на стол?

Мама порылась в своих мыслях и выудила на свет божий самое ужасное предположение, которое смогла отыскать:

- У тебя был приступ? Ты странно дышишь.

Ну что, вы понимаете, почему я не стала звонить матери? Так же как час назад она подняла бы на ноги всю полицию Москвы, чтобы вызволить меня из беды, теперь мама готова была обрывать телефон, вызывая на дом какое-нибудь светило медицины, чтобы оно прослушало мои легкие и выписало рецепт на таблетки.

- Нет, - я отправила пальто на вешалку и обернулась к матери. – Все в порядке. Честно.

Похоже, мне, наконец, удалось убедить ее. Мама с облегчением кивнула и отправилась в кухню:

- Мой руки и отдыхай. Ужин скоро будет готов.

Ее моложавую, подтянутую фигуру я проводила взглядом со смесью раздражения и жалости. Как бы мне хотелось рассказать маме правду! Но приходилось молчать. В наших диалогах не было фраз, с помощью которых я могла бы выразить то, что происходило со мной - не та книга.

Однако персонаж, на которого я могла вывалить все, что накипело, все же существовал. И он даже представить не мог, что готовилось на него обрушиться!

- Почему ты не отвечал на звонки?

Макар ответил вопросом на вопрос:

- А ты?

- Я первая спросила!

- А я второй.

Макар неотрывно пялился в экран монитора и даже не оборачивался ко мне, но его всклокоченный чернявый затылок смотрелся достаточно выразительно. Я в один миг ощутила, что все мои проблемы не стоят и выеденного яйца. По крайней мере, в глазах окружающих.

На экране разворачивалась нешуточная битва. Ярко-алый клыкастый монстр – эдакая милая смесь тиранозавра и бульдога – замахнулась когтистой лапой, и персонаж моего брата упал замертво. Я от души злорадствовала. Макар издал душераздирающий стон, отображая муки своего героя.

- Ты вообще звонил мне? – осведомилась я, проходя в комнату и швыряя сумку на кровать.

- Сказал же! – Макар начал было перезагружать игру, но все же обернулся и посмотрел на меня. – А что случилось? Ты опять набрала в магазине огромный пакет всякой гадости – шпината и тому подобного – и не могла дотащить до дома, так?

- Так, - сухо подтвердила я. – Какие еще могут быть проблемы у пай-девочки, верно?

Брат то ли не понял сарказма, то ли не желал понимать. Игра началась заново, и мы оказались по разные стороны монитора: он – там, а я – тут, на страницах скучнейшей, надоевшей до чертиков книги.

Я все же отыскала в сумке телефон и взглянула на экран. Не потому, что подозревала Макара во лжи, просто, увлекшись чем-либо, он мог выдать желаемое за действительное: подумать, что позвонил, и вообразить, что на самом деле сделал это.

Один пропущенный. Похоже, выйдя из школы, я забыла включить звук на телефоне и не услышала звонок. Ну что же, братик, ты еще не совсем пропащая душа. Я все же могу на тебя рассчитывать – если, конечно, в Москве отключат интернет или все интернет-компании обанкротятся. Да, и еще, конечно, если твоя девушка перестанет лезть в твою жизнь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. С ней мне тягаться нечего.

Некоторое время я сидела на кровати, прямо как была, в школьной форме, и смотрела на Макара, в глубине души желая, чтобы он стал уродом. Ну, не совсем, конечно – пожалуй, небольшого шрама на щеке было бы достаточно, чтобы отвратить Илону от моего брата. Или прыщей на лбу. Или горбинки на носу – совсем как у…

Я рывком поднялась с кровати, вытащила из-под покрывала свою домашнюю одежду, бывшую по совместительству моей старой сменкой с физ-ры, и отправилась в ванную переодеваться.

Оставленное пальто безмолвно висело в прихожей, выступая моим сообщником, верным хранителем тайны – того, что случилось этим вечером. Украдкой оглядевшись, я сунула руку в карман и вытащила мужскую перчатку.

Мама бренчала кастрюлями. Брат стучал по клавиатуре. Никому не было до меня дела, и все же, пройдя в полутемную гостиную, я плотно закрыла за собой дверь. Света уличных фонарей было достаточно. Я подошла к окну и поднесла перчатку к самым глазам. Потом зачем-то понюхала. Ничего – ни буквы, ни значка, указывающих, кому бы она могла принадлежать. Конечно, глупо было рассчитывать, что парень вышьет на подкладке свой номер телефона или именной вензель, и все же я на что-то надеялась. На какой-то знак, указывающий, как мне найти психа и извиниться перед ним. Единственной находкой оказался аромат мяты: похоже, мой спаситель тоннами потреблял жевательную резинку.

И что мне это давало? Ничего.

Я положила перчатку на стопку одежды и опустила поверх всего этого подбородок. Москва смотрела на меня. Я – на нее. Точнее, не на сам город, а на высотку напротив, скрывающую за собой сотню таких же. И где-то там, между ними, затерялся сквер – темное пятно на карте города, не затертое ластиком. Место, где меня ждала неупокоенная душа. Джульетта.

А, впрочем, ждала ли? Или все это – просто выдумка психа? Обман слуха, зрения и разума? Чья-то глупая шутка?

Где-то вдалеке каркнула ворона. Я отшатнулась от окна.

- Макар! Ася! Ужинать! – голос мамы с трудом пробился через закрытую дверь и казался таким же далеким, как крики черных птиц, эхом настигшие меня в уютной квартире, но оказал свое обычное отрезвляющее действие.

Я сердито тряхнула головой и потопала прочь из комнаты. Глупая! Заперлась ото всех, погрузилась в фантазии и готова бояться собственной тени! Так и свихнуться недолго!

«История закончилась», - мысленно произнесла я. – «Джульетты больше нет. Точка».

Однако уже следующее утро показало, что я – умница и отличница – ошибалась.

Вместо точки стоило поставить запятую, потому что история только начиналась.