Аномальщик

Глава 1. Розыгрыш

— Номер не существует или набран неправильно, — промурлыкал из динамика женский голос.

Я вернул странного вида трубку грибнику. Это уже пятый или шестой номер, по которому я позвонил, перебирать далее нет смысла. Чёрт! Что-то не то и с этим телефоном, и с грибником. Пялится на меня с подозрением, будто я мобилу у него собирался тиснуть. И вообще, всё, что сейчас происходит, похоже на дурацкий розыгрыш. Какого хрена я не могу ни до кого дозвониться? Сплюнув в сердцах, я треснул по ни в чем не повинному байку.

На мой день рождения друзья устроили подарок – покатушки на эндурках, с выездом на природу. Накатались до одури и уже собрались возвращаться, шашлык ведь сам себя не съест. И тут мне приспичило, слишком много кофе выпил. Парни ждать меня не стали, не маленький, сам дорогу найду. Ещё переглянулись. Явно сюрприз какой-то замутить решили. Днюха ведь у меня. Так что торопиться не стал, пусть нормально всё подготовят.

Что ж, сюрприз удался на все сто! Когда подкатил на моцике к поляне, где мы оставили машины, и где меня должен был ждать шашлык, там никого и ничего не было. Ни машин, ни жареного барашка, ни парней.

«Вот приколисты хреновы!» — подумал я и хотел им уже позвонить. Вот только связь почему-то не ловила. Странно, утром две антенки стабильно было.

Ладно, мы не гордые, мы к посёлку сами выедем, тут всего-то пара километров...

Выбравшись на дорогу, я покатил к посёлку, мысленно представляя, что скажу за такие шуточки. Связь так и не появилась, даже навигатор спутники не находил! Но ничего, с памятью и ориентацией на местности у меня всё в порядке. «Выберусь!» — думал я, пока не добрался до приметной развесистой сосны, сразу за которой должен был быть посёлок. Но там не оказалось не только наших машин, но и поселка самого в помине не было.

До меня, наконец, дошло, что я заблудился, да ещё и без связи остался. А сосна? Ну что сосна, мало ли в Карелии развесистых сосен? Спокойно, Лёха, без паники. Дорога есть – она рано или поздно выведет к какому-нибудь поселению. Бензин пока имеется. Не много, но и не в таких уж я глухих краях.

Поразмыслив, сориентировался по солнцу и поехал на юг. И через пяток километров наткнулся на седого грибника в дурацкой плащ-палатке болотного цвета. Интересно, где он её откопал? Будто с войны еще осталась.

— Отец, — вежливо обратился я к дедку, — телефон найдётся позвонить? С друзьями потерялись, а мой сеть не ловит.

— Держи, — тот вытащил из кармана трубу и настороженно заметил: — странно, что не ловит, здесь недалеко вышка связи, должна ловиться.

Телефон был незнакомый, такая модель мне раньше не попадалась, пиктограммы непривычные, но разобраться можно. Набрал по памяти один номер, второй. Потом заглянул в свой телефон, в контакты.

— Не хочет, — разочарованно сказал я грибнику, возвращая телефон.

— Да ты по этой дороге дальше езжай, не заблудишься, — махнул он рукой в том направлении, куда я и собирался ехать. — Километров через пять будет посёлок, твои тебя там, наверное, ждут. Тут всё равно на тридцать километров вокруг другого жилья нет.

— Спасибо, отец, — поблагодарил я. — Наверное, не в ту сторону свернул.

Хрень какая-то. Как я мог свернуть не в ту сторону, если ехал в нужном направлении, только до посёлка оказалось не два километра, а двенадцать? А мы ведь даже ещё не пили!

В нашей компании розыгрыши – обычное дело, так что отсутствию друзей, в отличие от странностей с географией, я не сильно удивился. Благо бабки имеются, организовать всё можно по высшему разряду. В прошлом году одного кента тоже на день рождения разыграли. Заморочились и нашли жилеты с надписью «СОБР», несколько комплектов, позвали знакомого следака, чтобы молчать, наши-то голоса друган знает. Переоделись, машину в прокате взяли, чтобы он наши не признал. И чуть-чуть его тачку во дворе попинали. Именинник, конечно, махом выскочил, весь такой наряженный, в ресторан собирался. Тут мы его и встретили, в полном боевом наряде, с автоматами страйкбольными, в шлемах. Провели жёсткий силовой захват, мешок на голову, браслеты на руки и на заднее сиденье. С двух сторон «собровцы» сели. По дороге наш следак начал нашего друга морально прессовать, по полной программе, этому его учить не надо. Но именинник молодец, не ссыканул, норм держался, никого не сдал, ха-ха!

Привезли его в коттедж, завели в гостиную, на стул посадили и ещё на минуту оставили помариноваться. Надо было видеть его лицо, когда с него мешок сдёрнули, и полсотни человек заорали «с днём рождения!». Он уже морально приготовился к допросу по беспределу, а тут все свои, семья и друзья в полном составе!

Так что с выводами я не спешил. От наших всего можно ожидать. Может, и грибник не случайный, специально наняли актёришку-пенсионера. Да и не рановато ли для грибов?

Попрощавшись с дедком, поехал дальше. Через обещанные пять километров даже газу прибавил, так хотелось поскорее разобраться с этой идиотской ситуацией. И чуть не вылетел в кювет: за очередным поворотом дорогу перегородила видавшая виды копейка, перекрашенная в цвет хаки. Из-за битой-мятой легковушки выглядывали трое мужиков с охотничьими ружьями. Морды напряженные и смурные, будто им похмелиться не дали.

А вот и комитет по встрече именинника! Я даже улыбнулся своим догадкам.

Бах! Предупредительный выстрел выбил крошку из дороги в нескольких метрах сбоку от меня.

Ахереть!

Такого в сценарии быть не должно! Патроны-то нихрена не холостые!

Я резко остановился на краю дороги так, чтобы если что шустро развернуться и рвануть подальше. Сразу этого делать не стал, зачем друзьям кайф ломать. Пусть думают, что я ничего не понял.

— Эй, мужики! Что за беспредел? — крикнул я погромче.

— Движок глуши! — крикнули мне в ответ. — Слезай с коня и на колени, руки за голову!

— А вы не охерели? — мысленно усмехнувшись, спросил я.

Бах! Второй выстрел попал в колесо. Бляха-муха! Да вы знаете, сколько оно стоит? А если бы в меня попали?

Заглушил движок, слез, моцик поставил на подножку. Руки поднял, но не слишком высоко.

— Мочить собираетесь – мочите! — с пафосом заявил я. — Но на колени я хер вам встану!

— Каску сними!

Я аккуратно снял шлем и взял его в правую руку. Вломить им очень даже можно, особенно если с разворота. Сильно я бить, конечно, не буду, но уж если вы решили всё так натурально и жёстко отработать, то и на пару синяков обижаться не должны! Все по чесноку – зуб за зуб.

Вот только поближе подходить никто из них не стал. Услышав шорох сзади, я резко дёрнулся развернуться, но и наполовину повернуться не успел. Хрясть! Что-то прилетело мне по затылку. Голова взорвалась от боли, в глазах сверкнуло, и я потерял сознание.

«Х*ёвый какой-то розыгрыш, и конкурсы дерьмовые», — подумал я, когда немного очухался. Голова трещала так, будто накануне денатурат шампанским запивал. Ну или килькой, как водится, отравился. Полный отстой.

Уже не слишком удивился, когда понял, что примотан к тяжёлому креслу. Основательно так примотан, скотчем. Подёргал руками-ногами – нифига, мебель из массива, кресло не то что не шелохнулось, оно даже не скрипнуло.

— Очнулся, шпион? — спросил голос, показавшийся знакомым.

Кажется, это он команды там на дороге отдавал.

— Сам ты шпион, — окрысился я, скривившись от боли в затылке. — Нахрена так по голове бить-то было?

— Так кто ж тебя, шпиона, знает, чего от тебя ожидать! — хохотнул, подойдя поближе, колхозного вида мужик, одетый только что не в телогрейку, и это в июне-то! — Вдруг бы бомбу взорвал, али сообщение какое своим отправил бы, закодированное. Пристрелить было бы, конечно, проще, а ну как ошиблись бы? Вот и пришлось прикладом глушить.

— Вот ты заладил, шпион, шпион... — я хотел помотать головой, но она тоже оказалась хорошо зафиксированной, а от усилий её ещё и прострелило болью в висок так, что я непроизвольно скривился. — Какой я тебе шпион? Откуда? Чё тут шпионить? Где какие грибы растут?

— Шпион ты самый натуральный, это мы сразу поняли, не дураки, — в поле зрения показался давешний грибник. — Номера-то не нашенские у меня в трубке набирал!

— Конечно не ваши, а питерские, — буркнул я и тут же мысленно хлопнул себя ладонью по лицу.

О чём и с кем я спорю? Если это розыгрыш, то сейчас меня пишут на камеру, чтобы потом всем вместе поржать. А если нет? Тогда, наверное, эти мужики меня погранцам или ментам сдать попробуют, там меня по базам быстренько пробьют и над мужиками постебутся. Известного в стране бизнесмена за шпиона приняли! Анекдот!

— Вот, что я и говорю. Шпион, как есть шпион! — дедок торжествующе потряс морщинистым кулаком, будто я сказал что-то очевидно неправильное.

К этому времени и другие мужики подтянулись, и теперь дружно кивали, как болванчики, вторя грибнику.

Шапито, мать его. Цирк уехал, а клоуны остались…

— Ладно, отец, поведай, на чём я типа прокололся? — усмехнулся я. — С каких таких щей меня в лазутчики записали?

— И поведаю! — дедок взял стул и сел напротив. Закусился! — Мотоцикл не нашенский, раз. Ладно, мотоцикл может трофейный, бывает. Но номера-то не нашенские! Телефон у тебя, мы посмотрели, иностранный. Понятно, почему он у тебя сеть не ловил, у него даже частоты другие, он в нашей сети и не будет работать. Чего вылупился? Мы тут тоже не пальцем деланные, я, между прочим, радиофак заканчивал, это уже на старости лет в лесники подался. Ну а уж с Питером-то ты и вовсе попал. Это ж где, мил человек, город такой есть?

— Бывший Ленинград... — ответил я рассеянно, пытаясь понять, насколько оторван этот дедок от мира, что про переименование Ленинграда в Санкт-Петербург даже и не слыхивал.

Мужики дружно заржали, у одного аж слёзы побежали от смеха, и он утёр их рукавом странной одежды, напоминавшей гимнастерку.

— Каких-то неправильных шпионов нынче готовить стали! — просмеявшись, сказал дед. — Вот раньше шпионы были, что да как в Союзе устроено – лучше нас самих знали! Сыпались на совсем уж тонких вещах. А вот так, чтобы Ленинград Питером назвать! Совсем в ЦРУ мышей не ловят! Ладно, шпион, сиди смирно, скоро за тобой из КГБ приедут, отвезут тебя в Петрозаводск, там запоёшь как миленький. А нам с тобой болтать не положено.

Из КГБ приедут? А чего не НКВД сразу? Или вообще царская охранка? Не ну а чего? Гулять, так гулять!

Они отошли, оставив меня в раздумьях. Я осмотрелся, насколько мне позволила зафиксированная скотчем голова. Обычная, вроде, изба. Бревенчатые стены побелены известью, на окне плотные занавески, сейчас распахнутые, на подоконнике лежат мощный фонарь, дозиметр «Белла», какая-то мелочёвка. Зачем им, интересно, дозиметр? На стене, неожиданно – портрет Сталина, а рядом ещё один, седого мужчины в очках. Какой-то очень уж сложный розыгрыш...

Мои мысли прервал голос деда.

— Серёга, останься, присмотри за ним, только не разговаривай, — донеслось до меня откуда-то из другой комнаты, кажется. — А мы пошли. Из центра передали, неподалёку аномалию засекли, вроде как размер большой, но фон низкий. Всё равно посоветовали подготовиться на всякий случай, твари прописку не спросят, мигом сожрут. А аномальщиков в наши края хрен дождёшься.

А вот теперь я не понял… Какие нахрен аномалии? Какой к чёрту КГБ? Я бл*ть что? Сплю? Или меня по головушке так приложили, что валяюсь сейчас в отключке и мультики глючные смотрю? Но нет… Голова болит в реале. Пипец как болит. Такое не может привидиться. Хрен я больше когда днюху свою справлять буду.

От таких невеселых мыслей башка разболелась ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж.

Обещанный «гэбэшник» подъехал через час, когда я пошёл в своих размышлениях уже по двадцать пятому кругу. Оперативно, надо сказать. Слишком быстро для реального оперативника, который до такой глуши неделю бы добирался, и слишком долго для актёра. Ведь куда проще было бы сказать, что я провалялся без сознания сутки, и вот, пожалуйста, тут уже и люди подъехали, по мою душу, чтобы забрать.

Происходящее всё меньше походило на розыгрыш, но признать это всё реальностью? Всему можно найти рациональное объяснение. А что, если я просто разбился на моцике, и сейчас друзья везут меня в реанимацию?

— Оперуполномоченный управления КГБ по Карельской АССР лейтенант Бурова! — раздался за окном звонкий девичий голосок.

Слышно было плохо, и я затаил дыхание, чтобы ничего не пропустить...

— А что, взрослых дома никого не было? — ворчливо спросил второй голос, в котором я легко узнал того «грибника», оказавшегося лесником.

Ха! Судя по его реакции, прислали девушку! Проститутку наняли, или стриптизёршу? А неплохо! Такой вариант мне, возможно, даже понравится. Но, блин, прикладом по башке – один хрен перебор!

— При всём уважении, Виктор Кузьмич, вы сейчас разговариваете с сотрудником при исполнении! — кажется, девушка, немного обиделась.

— Других-то сотрудников, значит, не нашлось? Али никто ко мне ехать, поди, не захотел? — продолжил Кузьмич расспросы.

— Не захотели, Виктор Кузьмич, — девушка вздохнула. — Вы со своими шпионами...

— А ты, значит, поехала?

— Вытянула короткую соломинку, — девушка ещё раз вздохнула и тут же сменила тон. — Так, хватит разговоров! Ведите к задержанному!

— Ну, проходи, красавица! — послышался скрип входной двери, и продолжение фразы я услышал громко и чётко. — Мы тут его примотали немного, чтобы не рыпнулся.

В поле зрения появилась симпатичная блондинка в камуфляжной полёвке. Я прошёлся взглядом по её ладной фигурке и улыбнулся. Форма-то, вроде как, обычная, да как раз этим и необычная. Современная, вот что в ней не так! В КГБ такой формы явно не было.

— Ого! — увидев меня, девушка широко распахнула глаза. — Вы б его ещё в землю по шею закопали! Виктор Кузьмич, ну что за варварство?

— Между прочим, даже попить не предложили! — пожаловался я.

— Так ты и не просил! — парировал лесник. — Что нам, воды жалко?

Девушка села напротив меня на заботливо предложенный Кузьмичом стул, открыла папку, оказавшуюся, похоже, ультратонким ноутбуком, и что-то набрала на клавиатуре.

— Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения? — спросила она, подняв на меня пытливые глаза цвета ореха.

— Неверов Алексей Вячеславович, 21 мая 1983 года, Петрозаводск, — ответил я серьёзным тоном, решив подыграть.

Интересно, как эта красотка перейдёт от допроса к стриптизу? А ей явно есть что показать! Ух…

Перестук клавиш...

— Виктор Кузьмич, — девушка улыбнулась и повернула экран ноутбука к леснику, — гляньте-ка.

Тот внимательно всмотрелся, несколько раз глянув на меня. Там что, моя фотография?

— Похож, и что? — пожал он плечами. — Я ж не говорю, что он не наш. Говорит чисто, но... Вот как объяснить? Такие глупости, которые советский человек не скажет. И звонил смотри куда.

Кузьмич показал девушке свой телефон, видимо, историю вызовов.

— Так это же международный код СССР! — девушка засмеялась. — Кто ж так номер набирает? Так только из-за границы к нам позвонить можно!

Ну да, есть у меня привычка вместо восьмёрки набирать плюс-семь. И что?

— Вооот, а я о чём! — Кузьмич развёл руками. — А это вот его телефон.

Он отдал блондинке мою трубу. Та нахмурилась, потыкала в экран вполне осмысленно, покрутила телефон в руках. Потом неожиданно приложила его тыльной стороной к моему пальцу.

— Какой код разблокировки? — спросила она.

А вот теперь я напрягся. Почему-то мысль о происках конкурентов по бизнесу мне до сих пор в голову не приходила. Расслабился из-за дня рождения.

— Может тебе ещё ключ от квартиры дать, где деньги лежат?

— Пока не надо, — блондинка отложила телефон. — Подскажите ваш домашний адрес, Алексей Вячеславович?

— Зачем? — я усмехнулся. — Разве в моём досье этого нет?

— Есть, — девушка кивнула, — но интересно услышать от вас.

— Санкт-Петербург, Крестовский остров, Эсперов переулок, 16, — с улыбкой произнёс я.

— А в Петрозаводске вы по какому адресу прописаны? — девушка даже бровью не повела, но активно защёлкала кнопками клавиатуры.

— Улица Ленина, 11А, квартира 17… — я немного растерялся и ответил на автомате.

Дело в том, что это адрес моих родителей, я там родился и вырос, и по этому адресу регистрировал свои первые бизнесы. Он совсем не тайна, и через налоговую его выяснить – раз плюнуть. Но самое главное – он не нужен ни моим конкурентам, ни нанятым стриптизёршам, ни даже полиции, ведь я там давно не прописан.

— Хм… — блондинка на минуту задумалась.

Она щёлкнула чем-то на своём ноутбуке, и из него выскочила небольшая пластинка, похожая на флешку. Вот только это явно была не флешка, потому что она ткнула этой пластинкой мне в палец, и я почувствовал укол.

— Не беспокойтесь, всё стерильно, — сказала она, вставляя «флешку» обратно в ноутбук. — Я должна убедиться, что вы тот, за кого себя выдаёте.

Она снова защёлкала клавишами, несколько раз внимательно посмотрев на меня. А я сидел и офигевал. Она у меня сейчас что, кровь на анализ взяла??? Какого хрена? А где согласие? Аааа… Да блять, что вообще происходит???

— Надо же! — она красиво приподняла бровь. — И правда Неверов Алексей Вячеславович, 83-го года рождения. ДНК полностью идентично. Вот только есть пара странностей, Алексей Вячеславович. Хотя… — она взглянула на мой телефон, — странностей даже больше.

— Поделитесь? — спросил я, чисто чтобы разговор поддержать.

Потому что точно знал – так быстро анализ ДНК сделать невозможно. Нет таких устройств! Тем более, таких компактных! И уж точно их нет у наших… Так, стоп, у нас и КГБ давно нет, о чём я вообще?

— Да, обязательно, — легко согласилась красотка. — Дело в том, что адреса, который вы назвали, не существует. Нет такого города – Санкт-Петербург, есть Ленинград, но и в нём нет Эсперова переулка, есть только улица Эспера, на которой нет и никогда не было частных домов. Да и кто бы разрешил их строить в историческом центре города? Не очень понимаю, зачем вам меня разыгрывать, тем более адрес прописки вы назвали правильный. Но самое интересное не в этом. Согласно данным Всесоюзной системы мониторинга, Неверов Алексей Вячеславович находится сейчас на работе, в Петрозаводске. Мой коллега позвонил его непосредственному начальнику, и тот подтвердил, что гражданин Неверов прямо в данный момент находится на своём рабочем месте, никуда не отлучался. И кстати, управлять мотоциклом не умеет.

Она дала мне время, чтобы переварить услышанное. А оно как-то не переваривалось. Потому что всё, что она сказала – звучало как полный бред. Какой Ленинград, какой завод? Вы что тут все, белены объелись?

— Так что я задам вам один вопрос, товарищ Неверов, — девушка смотрела на меня серьёзно, даже строго, — и хочу услышать правдивый ответ.

— Постараюсь ответить, — сглотнув, пообещал я.

— Кто. Вы. Такой? — спросила она, чеканя слова.

Глава 2. Первые впечатления

— Кто. Вы. Такой? — спросила она, чеканя слова.

Так. Всё. Надоело! Бывшая в употреблении шутка – уже не так смешна. Да и сидеть замотанным в скотч с ног до головы вообще не прикольно!

— У вас там в ноутбуке календарь есть? Посмотрите дату сегодняшнюю, пожалуйста!

— В планшете? 21 мая… — девушка на секунду растерялась, потом до неё дошло, и она заулыбалась. — У вас день рождения сегодня, 40 лет! Поздравляю! Но что это объясняет?

— Это объясняет розыгрыш, который мне друзья решили устроить! Где у вас тут камера? Парни, я держался сколько мог, но это уже не смешно! Хорош! Баста!

— Хм, то есть вы полагаете, я вас разыгрываю, да? — девушка нахмурилась и достала красные корочки. — Может, вас моё служебное удостоверение убедит?

— В чём? Что оно не поддельное? — я даже заглядывать в корочки не стал. — Развязывайте уже!

— Ну, не хотите по-хорошему, будет по-плохому! — блондинка повернулась к «леснику». — Виктор Кузьмич, поможете товарища Неверова в машину посадить? А то, боюсь, мне дара убеждения не хватит.

— Не вопрос! То есть вы мне верите, что он шпион? — тот ухмыльнулся.

— Разберёмся, Виктор Кузьмич, обязательно разберёмся! За его мотоциклом я машину пришлю. Вот здесь подпись поставьте…

— Так… Обнаружил неизвестного, предположил незаконное пересечение границы, обратил внимание на ряд странностей… Да, всё верно! — Кузьмич, наклонившись над ноутбуком блондинки, прочитал, видимо, объяснительную, после чего взял предложенный стилус и расписался, да ещё и большой палец приложил.

Достав охотничий нож, он срезал скотч с рук и головы. Я с огромным удовольствием похрустел шеей, даже глаза закрыл от блаженства. А когда открыл, блондинка как раз застёгивала на моих руках наручники.

— Любишь жёсткие игры? — подмигнул я.

— Не понимаю, о чём вы, — вспыхнула девушка, — но имейте в виду, у меня вторые наручники есть, могу и на ногах застегнуть!

— Ладно-ладно, я понял! — я выразительно прошёлся взглядом по выпуклостям её тела.

— Всё, грузите, — девушка захлопнула свой ноутбук.

— Ты, главное, не рыпайся, — предупредил меня Кузьмич. — Ты хоть и здоровый, но нас всё же поболе будет. Можем нечаянно что-нибудь сломать или отстрелить.

— Да не собирался даже, — пожал я плечами.

По сценарию дальше должен быть мешок на голову и ресторан, или баня… В принципе, от бани я бы сейчас не отказался, вот с этой вот крошкой.

Двое мордоворотов, похоже, сынки Кузьмича, с двух сторон подхватили меня под руки, а сам «лесник» перерезал скотч у меня на ногах. Скосив глаза, я понял, что даже если бы захотел сопротивляться, в наручниках против этих двоих… в общем, не вариант совершенно. Но зачем сопротивляться? Сейчас сядем в машину и поедем развлекаться!

Моя уверенность в сценарии дала жирную трещину, когда я увидел машину, на которой приехала «лейтенант Бурова». В тачках я неплохо разбираюсь, но с такой моделью раньше точно не сталкивался! На капоте эмблема ГАЗ, но, блин! Если это «Волга», то я сам хочу такую в свой гараж! Шикарные обводы, агрессивная морда, широкие колёса 19 дюймов с низкопрофильной резиной на литых дисках! Явно скоростная машинка, но вот дорожный просвет – как у «буханки». Неужели адаптивная подвеска? Что это? Концепт? Самоделка?

Блин, это ж как надо было заморочиться, чтобы найти такую для розыгрыша?! Да и нелогично! Учитывая сюжет с КГБ, логичнее старую советскую «Волгу» найти, с этим-то как раз проблем не было бы, машины они крепкие, немало их всё ещё на ходу.

Решётчатая перегородка между передними и задними сидениями тоже выглядела вполне настоящей. Более того, смотрелась она, как штатный элемент конструкции, а не прихваченный на клей и саморезы реквизит. И защёлка для крепления наручников под потолком тоже явно штатная… К счастью, пристёгивать меня к ней не стали, видимо, это для особоопасных, а я таким не выгляжу.

Попрощавшись с Кузьмичом, блондинка села за руль. Посмотрела в зеркало заднего вида, повернулась ко мне.

— Транспортировка задержанных по инструкции положена в наручниках, так что простите за неудобства. Я не думаю, конечно, что вы шпион. Больше похожи на заигравшегося шутника. Плохая идея – шутить с нашим ведомством, это-то вы должны понимать.

— Бред какой-то… — покачал я головой. — Сидим, спорим, кто кого разыгрывает. Меня вообще шашлыки ждали.

Настроение окончательно испортилось, ещё и головная боль не отпускала.

— Отвезу вас в отдел, пусть начальство разбирается, — пожала плечами блондинка и добавила, отворачиваясь: — Пристегнитесь.

Машина тронулась, и только тут до меня дошло, что я не слышу шума двигателя.

— Электромобиль или гибрид? — спросил я. Реально любопытно стало.

Девушка посмотрела на меня с любопытством.

— Вы так смотрели на мою «Волгу», как будто впервые такую видите, — сказала она, выруливая на просёлочную дорогу. А наблюдательная!

— Если это «Волга», то я – китайская балерина! — фыркнул я. — Наш автопром ещё лет двадцать ничего подобного не сделает! Если вообще когда-нибудь сделает!

— Этой модели лет десять, кажется. И да, гибрид, на водороде, — девушка насмешливо поглядывала в зеркало.

— Да ну нахрен, такого быть не может! — у меня глаза на лоб полезли.

Пофиг на розыгрыш! Если эта машина – настоящая, я её хочу!

Хм, а может, друзья решили мне такой презент устроить? Сложно, конечно, представить, что они в принципе смогли найти такое чудо, но… с деньгами можно и не такое провернуть!

— Вы как будто из аномалии выпали! — хохотнула блондинка.

И резко нажала на тормоз.

Не будь я пристёгнут – точно лицо бы об решётку разбил! Хоть и скорость небольшая, но машина реально как вкопанная встала!

— Эй, ты чего? — возмутился я.

Она не ответила. Сидела и о чём-то думала. Потом повернулась.

— Я сейчас вам несколько вопросов задам, отвечайте быстро, не задумываясь.

— Блиц? Ха, ну давай! — мне даже как-то весело стало.

— Гражданство?

— Российская Федерация, — пфф, тоже мне вопрос!

— Кто сейчас во главе страны?

— Президент России что ли? Так Владимир Владимирович… — я пожал плечами. — Что-нибудь пооригинальнее спроси.

— Дата основания советской лунной станции? — блондинка улыбнулась.

— Какой ещё станции? С тех пор, как американцы на Луну высаживались, если только это не голливудская постановка была, СССР лунную программу свернул. Не было никакой лунной станции ещё, только в планах она, и то у Китая, если я ничего не путаю.

— Ага! Значит не было? — кажется, её захватил азарт. — Аааа… Что бы ещё спросить? Стоп. А что за Российская Федерация?

— Бывшая РСФСР, — я закатил глаза. — У нас тут экзамен по новейшей истории?

— В картах разбираетесь? — она достала свой ноутбук, открыла, свернув на манер планшета, и стала тыкать в экран.

— Ну, на местности ориентируюсь, конечно, — хмыкнул я. — Хотя судя по тому, что заблудился, получается, что не очень.

— Можете показать, где вы разминулись с вашими друзьями? Последнюю точку, где их видели? — она повернула ко мне экран.

Блин! Я такой подробной карты ещё не видел! То есть видел, но не в такой глуши! Настоящая тактическая стометровка!

— Карта очень подробная, — похвалил я, — но не уверен, что сориентируюсь… Так, вот это, видимо, посёлок, где меня держали. Да, вот, — я увидел знакомый поворот перед посёлком, — ехал на юг, повернул, и там-то меня и встретили. От этого поворота на север пять километров или около того… Там я с вашим Кузьмичом столкнулся…

По мере моих попыток разобраться с картой девушка начала бледнеть и как-то бочком-бочком от меня отодвигаться.

— А вот до него я сколько ехал, — продолжил я, листая карту, — наверное… да, вот, здесь на карте даже обозначено, отдельно стоящая сосна. Хорошая карта! А вот от неё на север, всё по этой же дороге… пара километров… да, вот она, поляна, где мы собирались шашлыки жарить. Вот примерно в полукилометре на запад от этой поляны… вот здесь, плюс-минус сто метров, я своих друзей последний раз и видел. А когда на поляну выбрался - там уже ни друзей, ни машин, ни шашлыка.

Девушка отметила на планшете указанную мной точку.

— А время помните?

— О, наконец-то спросила! — съязвил я. — 14:32 было, когда я остановился, чтобы отлить! На часы глянул, и как-то вот запомнил.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — блондинка швырнула на пассажирское сидение планшет, потом несколько раз ударила ладонью в руль.

— Что такое-то? — я как-то даже беспокоиться начал. — Не того именинника встретили?

— А? — блондинка уставилась на меня тупым взглядом, но потом до неё, видимо, дошло. — Да при чём здесь! Вот, смотрите!

Снова взяв в руки планшет, она что-то переключила на карте, и на схеме появилось вытянутое с севера на юг розовое пятно, помеченное красным контуром. Возле него стояла отметка: 21 мая 2023 г. 14:33 МСК.

И указанная мной точка находилась почти точно в центре этого пятна.

— Что это? — спросил я.

— Это? А это аномалия! — блондинка вдруг расхохоталась. — Сегодняшняя, свежая! У вас паспорт есть? Ну, может, в мотоцикле?

— Ты что, мотоцикл не осмотрела? — машинально спросил я. — Это же спортивный байк, кто в такой документы кладёт? В машине у меня и паспорт, и права… А хотя в телефоне есть фото паспорта, недавно отправлял по почте.

— Покажете? — она спокойно протянула мне мой телефон.

Я удивлённо на неё посмотрел, но вроде она без хитростей. Ладно… Я разблокировал телефон, нашёл нужное фото в галерее. И показал ей.

— Похож на настоящий! — она удивлённо вскинула бровь. — Надо же! Значит, всё-таки Санкт-Петербург… Верните, пожалуйста, телефон. Не положено.

Заблокировав трубку, я протянул её обратно. Убрав её, девушка вытащила из кармана свой телефон и набрала номер.

— Тимур Маратович? Лейтенант Бурова… Да, везу в отдел… Вот поэтому и звоню… У меня код АРЧ… Я не пью! И не употреляю!.. Тимур Маратович, я серьёзно!.. Да знаю, что не бывает! Ну АР же было несколько раз?.. Да, есть доказательства… Да точно не пила!.. Нет, сопровождение не требуется, объект ведёт себя мирно, общий язык нашли, сотрудничает… Есть!

Она положила телефон в карман и втопила педаль газа в пол. Машина приглушённо заурчала и понеслась по узкой дорожке так, что я невольно проверил ремень безопасности. Стволы сосен за окнами слились в одно сплошное бурое пятно.

— Если вы ввели меня в заблуждение, товарищ Неверов, я стану посмешищем всего отдела, — она глянула в зеркало заднего вида и снова сосредоточилась на дороге.

— Не могу я тебя, красавица, в заблуждение ввести, — вздохнул я. — Потому что сам ни чёрта лысого не понимаю, что происходит! Что за аномалия-то?

— А у вас их нет? Повезло… — она на секунду задумалась. — У нас раньше тоже не было. Лет пятнадцать как начали появляться. Иногда их какое-то время нет, потом снова. Учёные считают, что это проплешины в параллельные миры, даже карты составляют, но это всё теории. Что на самом деле это такое – никто, наверное, не знает. По крайней мере, в открытом доступе этого нет, а если в закрытом и имеется, у меня допуска недостаточно. Аномалии отличаются друг от друга размерами и гамма-фоном. И чем сильнее фон, тем, как правило, серьёзнее неприятности. Один раз в аномалию попал спящий вулкан, который вдруг начал извергаться и взорвался. Бывает, что аномалия приносит с собой какую-нибудь ранее неизвестную болезнь. А чаще всего из неё лезут всякие твари. Вот, недавно, случай был - посреди Москвы, в парке, открылась аномалия, и оттуда во все стороны полезли самые настоящие динозавры! Вот паники-то было! Они ещё в канализационный коллектор пробрались, и там яйца отложили.

Она рассказывала и рассказывала, а у меня на языке вертелся один и тот же вопрос.

— Лейтенант Бурова, простите… — я прервал её увлекательный рассказ. — Вы что курили?

Она кинула на меня злой взгляд через зеркало. Хотела ответить что-то едкое, видимо, но смягчилась. Мы как раз вырулили на приличную дорогу, с асфальтом и разметкой, она нажала на какую-то кнопку, и судя по отсветам вокруг, на крыше заработала мигалка. Мы помчались, уверенно набирая скорость.

— Я думаю… нет, я уверена, — она ещё раз глянула в зеркало, будто проверяя свою теорию, — что вы как раз из такой аномалии.

Я расхохотался. Точно курила что-то девка!

— И что даёт тебе основание так думать? — спросил я, просмеявшись.

— То, что вы показали на карте, заметьте, секретной карте, точное её расположение и время. То, что у вас телефон не ловит сеть. То, что у вас паспорт Российской Федерации, а не СССР. То, что у вас есть двойник. Даже будь вы братья-близнецы, разлучённые в детстве, и были бы вы шпионом, как подумал Кузьмич, такого отборного бреда никто бы не придумал. Санкт-Петербург! Надо же! Ещё скажите, что СССР больше нет!

— Ну да, в 91-ом развалился, я тогда во второй класс пошёл, прекрасно помню.

Она недоверчиво посмотрела на меня в зеркало, потом обернулась, окинув серьёзным взглядом.

— Конечно, на западе спят и видят, чтобы мы исчезли с карты, но чтобы такое придумать… — она покачала головой. — В общем, или вас отправили на разведку в психушку, или вы из аномалии.

— А может, всё гораздо проще? — я тоже внимательно посмотрел на девушку через зеркало. — Может, всё это мне просто снится?

— Это легко проверить! — заливисто рассмеялась девушка и снова стала серьёзной, будто вспомнив что-то. — И, уверена, такие проверки обязательно будут.

Какое-то время мы ехали молча, думая каждый о своём. Мне-то точно было о чём подумать. Хоть рациональная часть мозга и цеплялась за версию со сном или галлюцинациями, некоторые сомнения всё же появились. Слишком много странностей. У меня, конечно, бывают сны, но не настолько подробные! И в них, сколько помню, мне никогда не приходили в голову сомнения, сон это или нет. Осознанное сновидение? Никогда не практиковал. Да и продолжительность… Какой бы ни был насыщенный сон, он всё равно не длится слишком долго.

В общем, как сказал бы Вовочка из анекдота, если это сон, то и спорить не о чем. А если не сон… то тогда точно стоит прекращать вести себя, как придурок на дне рождения. И ссориться с КГБ, как намекнула лейтенант Бурова, – действительно так себе идея.

Ведь кто ещё сможет помочь вернуться? А задерживаться в этом заповеднике победившего социализма я точно не стану. У меня ТАМ родители, друзья, бизнес, в конце концов!

— Как хоть тебя зовут-то? — спросил я.

— В удостоверении было написано вообще-то. Ах да, оно же поддельное! — съязвила она и хихикнула. — Майя. Александровна.

Отчество она добавила после небольшой паузы, как будто вспомнила, что так положено. Видимо, младшая сотрудница в отделе, девочка на побегушках. Офицер госбезопасности, при исполнении, а ни разу даже замечание не сделала, что я ей тыкаю. Видимо, привыкла, что все к ней, как к младшенькой.

— Майя… — я посмаковал имя. — Красивое и необычное. Тебе идёт.

— Спасибо.

Майя едва заметно фыркнула, но ушки порозовели.

— Ну и что меня ждёт, Майя? Посадите за решётку или сдадите учёным, как лабораторную крыску?

Ответила она не сразу, задумалась.

— Я думаю, какие-то медицинские тесты всё-таки будут. Как минимум, чтобы проверить, не являетесь ли вы носителем какой-нибудь неизвестной болезни. Такое, к сожалению, не редкость. С вами наверняка поработают и физики, изучающие аномалии. И историки. Интересно же узнать, что и как могло бы быть. Но преступления вы никакого не совершали, так что рано или поздно вас отпустят. Ну и сможете жить обычной жизнью. Документы мы вам сделаем.

— Если всё это правда, то обычная жизнь осталась ТАМ…

— Жена, дети? — она стрельнула глазками в зеркало.

— Жены нет и не было, а дети если и есть, то мне об этом неизвестно, — вздохнул я.

Больная тема. Были девушки, но как-то по молодости сам не захотел серьёзных отношений, а когда постарше стал, и, что называется, созрел, понял, что время упущено. Те, кто бескорыстно хотел быть со мной, уже давно замужем, а те, кто хочет сейчас… Им нужен не я, а моя банковская карта.

Рассказывать это Майе я, конечно, не стал.

— А что? Работа? Ах да, родители, друзья… — она покивала своим догадкам.

— Родители, друзья, ну и работа, да, — подтвердил я.

— Кто вы, ну, кем работаете? — она заинтересованно оглянулась, окинула меня взглядом.

— Директор небольшого заводика, — я чуть не сказал, что я его владелец, но вовремя вспомнил, что при социализме частная собственность не одобрялась, — выпускаем биоразлагаемые товары одноразового применения. Пакеты, посуду, предметы гигиены…

— А зачем делать одноразовые товары? — она удивлённо вскинула брови.

— Хороший вопрос, — я хмыкнул. — Тоже всегда удивлялся. Такое вот отношение у нас в обществе сложилось. Пластик настолько дёшев, что можно не заморачиваться и выбросить, например, ту же тарелку, а не мыть её. А потом столько мусора накопили, не планета, а свалка. Вот недавно новая идея появилась. Если уж так все привыкли к одноразовым вещам, то делать их хотя бы из материалов, которые не загрязняют природу, а могут использоваться, например, как удобрение. Впрочем, всё равно всё это оказывается на одной свалке.

Я кинул взгляд на обочину. Чистую обочину. Машин нам встречалось не так уж и много, но всё равно обочина была непривычно чистой. А когда ехали на покатушки – валялись бутылки, использованные памперсы. Они встречались не очень часто, но все-таки были. А здесь же – идеальная чистота. Ни одной смятой пачки из-под сигарет не заметил! Вот что значит культура!

За неторопливой болтовнёй ни о чём время пролетело незаметно. До Петрозаводска доехали меньше чем за час. И вот тут я окончательно понял, что попал. По полной программе!

Хоть я давно живу в Питере, тем не менее, Петрозаводск – мой родной город. Здесь я вырос, здесь я открыл свой первый бизнес – небольшую пиццерию по франшизе. И это город, который я знаю, как свои пять пальцев. Хоть и переехал, но всё же бываю достаточно часто. Да в конце концов, этой дорогой я ехал сегодня утром!

Это был он, Петрозаводск. Я узнавал улицы, читал их названия на дорожных указателях, узнавал характерные повороты и достопримечательности. И в то же время он был другой. Я люблю свой город, но всё же, похвастать архитектурой и убранством может разве что центр. А окраины - это обычные серые, невзрачные пятиэтажки. Над многими магазинчиками – вывески, сохранившиеся ещё с девяностых, а то и раньше. Да, летом город утопает в зелени, но деревья плохо маскируют обветшалые фасады и отваливающиеся балконы.

Здесь же… Город как будто умылся от дорожной пыли и заиграл разноцветьем красок. Даже такие привычные хрущёвки смотрелись иначе, наряднее. Да даже балконы застеклили не кто во что горазд, а по единому плану, не было ощущения аляповатости. Стены выкрасили в яркие, но приятные глазу оттенки.

А дороги! Ровный асфальт, чёткая разметка, вдоль дорожного полотна – широкие тротуары. Особенно удивило состояние покрытия и разметки. Ведь ещё только май, где ямы? Почему разметка за зиму не стёрлась? Или её уже успели восстановить?

Вывески над магазинами какие-то… скромные, что ли. Всё прекрасно читается, и понятно, где продукты, а где электроника. Но они не пытаются перекричать друг друга, задавить конкурента, заманить покупателя. Информируют, а не соблазняют. Как в детстве, только всё очень современно. Не неоновые буквы из гнутых стеклянных трубок, а вполне привычные световые короба, только более плоские, и светятся ровнее.

Я вертел головой из стороны в сторону, не обращая внимания на насмешливые взгляды Майи, которые она бросала на меня. А потом увидел ЕЁ. Посреди тротуара стояла жёлтая бочка, к которой выстроилась небольшая очередь горожан, утомлённых необычной для мая жарой.

Боже ты мой, родная! Как же я по ней скучал! Мы как раз сбросили скорость, и я проводил её таким жадным взором, даже сглотнул, что Майя засмеялась.

— Вы ведь так и не попросили попить! — вспомнила она.

— Да пофиг, не в жажде дело! Это же… это настоящий квас! Как в детстве! Понимаешь?

— А у вас что, квас запретили? Не делают? — Майя тоже оглянулась на бочку.

— Делают, — вздохнул я. — Но это не то. Эх, не объяснить! Его у нас полсотни разных сортов, но половина – химия, пить невозможно, а даже и то, что живого брожения… Ну не то. Нет вот этого восторга, как будто ты божественный нектар пробуешь. Пьёшь – и это просто напиток. Неплохой, особенно в бане. Но не то, что в детстве было. Эх! Долго нам ещё ехать?

— Собственно, приехали, — лейтенант подобралась, стала серьёзной. Всё же оперуполномоченный при исполнении.

Мы повернули на кольце, въехали на односторонку, взяли левее на развилке и остановились напротив здания, не узнать которое было невозможно. Что там, что здесь оно выглядело одинаково. Я знал его как Управление Федеральной Службы Безопасности, здесь это – Управление Комитета Государственной Безопасности. Не такие уж разные названия, а суть и вовсе одна.

Никогда не думал, что попаду сюда в наручниках.

Глава 3. Карантин

Майя позвонила по телефону.

— Я подъехала, Тимур Маратович. Куда заезжать?.. Да, поняла… А я-то за что?.. Есть выполнять…

Она швырнула телефон на сиденье.

— Что случилось? — участливо спросил я. Отношения надо налаживать.

— Вместе с вами в карантин, — вздохнула она. — Это правильно, конечно. Но всё равно неприятно. У меня планы на вечер были.

— Свидание? — я понимающе подмигнул девушке.

— Нууу… в кино один молодой человек позвал, — она засмущалась.

— Придётся, видимо, молодому человеку подождать, — я усмехнулся, — служба есть служба!

— Вот и посмотрю, готов ли он ждать, — хмыкнула Майя, трогаясь с места.

Мы завернули куда-то во дворы, проехали через неприметные ворота, нырнули в зёв многоярусной подземной парковки. Нас пропускали, ни о чём не спрашивая: явно все, кому надо, были в курсе.

Парковка оказалась самой обычной, бетонные колонны, плохое освещение. А вот цель нашего маршрута меня удивила! На самом нижнем этаже, в дальнем углу был встроен большой бокс из металла и пластика, размером с небольшой частный дом. Мы заехали внутрь через ещё одни ворота, которые тут же автоматически закрылись за нами. Раздался мерный гул, и у меня заложило уши, как в самолёте.

— Рот откройте, — посоветовала Майя. — Здесь герметичный бокс, в нём поддерживается небольшое разрежение воздуха, чтобы наружу не попадало ничего.

— И что дальше? — спросил я.

— Пока ничего, ждём. Нам скажут, что дальше делать.

Мы прождали минут пять. После чего строгий женский голос из динамика приказал:

— Лейтенант Бурова, пройдите внутрь бокса вместе с задержанным. Оружие и любые личные вещи, включая телефон и планшет, оставьте в машине.

И тут же мужской голос добавил весёлым тоном:

— Браслеты с гостя сними, Майя! И хватит вам мужика задержанным называть. Он у нас в гостях! А карантин просто необходим. Мало ли какие бактерии с собой принёс, или здесь у нас подхватит!

Я непроизвольно улыбнулся. Видимо, начальник моей конвоирши. Мастерски, как по нотам разыграл! Даже всё понимая, я его всё равно непроизвольно зауважал. А это уже неплохая почва для сотрудничества.

Майя вышла из машины и открыла передо мной дверь. Я протянул ей руки в наручниках, и она расстегнула замок, даже пальцы не дрогнули. После часового общения больше меня не опасается? А с другой стороны, чего ей опасаться здесь?

— Ну, дорогой гость, — Майя хмыкнула, — прошу, к нашему шалашу!

Она широким жестом показала мне на приоткрытую дверь, и я прошёл туда первым. Думал, сейчас и захлопнется, но нет, Майя зашла вслед за мной. А вот после этого, да, дверь закрылась. Судя по звуку – наглухо.

Мы оказались в обычной больничной палате, если не считать того, что в одной стене было встроено огромное зеркало. Две койки, столик. На столике – пара подносов с едой. Борщ со сметаной, картофельное пюре с гуляшом, салат, хлеб, пара простых гранёных стаканов с компотом. Прям заводской столовой запахло! Помню, в детстве меня родители водили на завод на экскурсию, а потом мы в столовой обедали. Вот точь в точь! Даже подносы такие же, штампованные, из нержавейки.

На кроватях нашлась и сменная одежда, против моих ожиданий не больничная, а что-то вроде лёгкого трикотажного спортивного костюма, светло-серого цвета.

— Пока всё не остыло, переодевайтесь, и прошу к столу, — тот же мужской голос из динамика. — Разговоры потом.

— Спасибо, Тимур Маратович, — Майя повернулась к зеркалу и отсалютовала.

Она кивнула мне в сторону ещё одной двери, видимо, в туалет.

— Дамы вперёд, — улыбнулся я ей. Она пожала плечами и спорить не стала.

Жрать хотелось неимоверно, и я очень надеялся, что Майя не станет долго возиться. И она меня не разочаровала, вернулась буквально через минуту. Я тоже пошёл переодеваться, и завис.

Внутри не было ничего необычного. Раковина как раковина, унитаз, душевая кабинка. Но кран на раковине оказался не хромированным, а латунным. Унитаз – с бачком под потолком и верёвочкой. А душевая кабина и вовсе представляла собой загородку, выложенную кафельной плиткой. И шторка из клеёнки.

Удивительный контраст: машина, казавшаяся фантастическим концепт-каром, и вот эта клеёнка. Как-то неравномерно двигался прогресс. Будет очень интересно сравнить и другие аспекты жизни, когда выйду отсюда.

Если выйду…

Вспомнив, что там, за дверью, картофельное пюре остывает, я быстро-быстро переоделся и вернулся «к столу».

Майя ждать меня не стала. Наворачивая борщ, она глазами показала мне на выдвинутый из стены ящик, в котором уже лежали её вещи. Я кинул туда свои, ящик тут же исчез в стене.

— Приятного аппетита, — сказал я, садясь за стол.

— Угу, — кивнула мне девушка с набитым ртом, проглотила и пояснила: — с утра ничего не ела ещё!

Борщ оказался удивительно наваристым, а картофельное пюре лёгким и воздушным, именно такой консистенции, когда ложка в нём стоит и не падает, но на языке оно тает, как суфле. Повар тут просто чудо! Если меня будут вербовать, то пусть начнут со столовой, я сразу соглашусь!

Нас никто не торопил, мы спокойно поели. А потом пришёл врач в костюме биологической защиты, и началось…

Кровь из вены, кровь из пальца, палочкой в носу поковырялся, во рту одной палочкой по нёбу прошёлся, другой по языку, третью куда-то в горло запихнул, сволочь, я же только что поел! В одну баночку мочу, в другую слюну. Я уже начал переживать, что ещё он у меня захочет взять, но он просто оставил бумажный стаканчик с крышечкой. Сказал, не к спеху, но попросил не затягивать. Давление, пульс, оксигенация⁽¹⁾… Рост и вес даже измерил! Потом все то же самое у Майи. И ушёл. Ни здрасьте, ни до свидания. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Что характерно, шприцы были такие же, как у нас, одноразовые, пластиковые. Только упакованные не в пластик, а в бумагу. И ватные палочки оказались не пластиковыми, а деревянными. Да даже баночки для анализов были стеклянными, не удивлюсь, если многоразовыми. Ну а что, простерилизовать их не проблема. Вот давление измерили вполне привычным прибором, с резиновой грушей и электронным индикатором. Его врач, к слову, оставил, сказал, что на всякий случай.

Но больше всего меня удивили весы. Белые, с гирьками на длинном рычаге. При первоначальном беглом осмотре комнаты я их и не заметил даже. Прошлый раз я на таких взвешивался больше двадцати лет назад, в военкомате!

А ещё врач оставил мне таблетки от головной боли. Вроде я не жаловался? Но таблетки пришлись очень кстати, удар прикладом не прошёл даром.

— Они тут все такие неразговорчивые? — спросил я у Майи, когда за врачом закрылась дверь.

— Ну почему, разные бывают, — пожала та плечами. — Но так-то болтливых у нас не держат.

Улыбнувшись, я приподнял одну бровь и с намёком посмотрел на девушку, отчего та зарделась.

В этот момент зеркало стало прозрачным, и я увидел, что за ним стоит коренастый седой мужчина, в форме болотного цвета. Почти чёрные глаза очень внимательно меня изучали. Такой цепкий взгляд, что захотелось оказаться подальше.

— Алексей Вячеславович, здравствуйте, — поздоровался он. — Полковник КГБ, Сайфутдинов Тимур Маратович. Сразу хочу поблагодарить вас за сотрудничество. Надеюсь, у нас и дальше сложится взаимопонимание.

Звук шёл из динамика, но качество звуковой системы было таким, что создавалось впечатление, что никакой перегородки между нами и не было.

— Очень приятно, — кивнул я в ответ, вставая перед окном. Полковник действительно произвёл на меня довольно приятное впечатление. — Для меня вся эта ситуация слегка шокирующая, и необходимость карантина – меньшая из проблем.

— Хорошо, что вы всё так воспринимаете, — Тимур Маратович сдержанно улыбнулся одними губами, глаза же оставались серьёзными. — Мы внимательно изучили запись вашего с Майей общения в машине, по дороге сюда, и пришли к тем же выводам, что и моя коллега. Наши люди сейчас беседуют с Виктором Кузьмичом, и он полностью подтверждает ваш рассказ. До получения всех данных они тоже на карантине, только домашнем. Мотоцикл ваш привезут сюда, хотя, сразу скажу, покататься на нём у вас вряд ли ещё получится, его разберут в научных целях. Стоимость мы вам компенсируем.

— Майя говорила, что со мной захотят побеседовать учёные?

— Непременно, — полковник посмотрел куда-то вбок, вне поля моего зрения. — Пока готовятся анализы, я даю им час на вопросы, потом отбой. Вы ничего не говорите, но я и сам вижу, что Вам необходим отдых. Если нужна помощь психолога – не стесняйтесь. Утром опять анализы, а дальше будет видно.

— По карантину понятно, а в отдалённой перспективе? — спросил я с некоторым внутренним трепетом.

— Как правильно сказала Майя, вы не преступник, и держать вас за решёткой мы не будем. Но случай, чтобы вы понимали, абсолютно беспрецедентный. И мы пока сами не знаем, как лучше поступить. Лично я склоняюсь к тому, чтобы применить процедуру как к переселенцам из-за границы. А это социализация, курсы и обязательный куратор.

— А как насчёт перспектив когда-нибудь вернуться к себе домой? — от волнения у меня даже горло пересохло, когда я решился задать этот вопрос.

— Мы изучаем аномалии, товарищ Неверов, но пока что результаты не слишком обнадёживающие. Никакой системы, закономерности, в появлении аномалий замечено не было. Существует предположение, что в момент появления аномалии область нашего пространства обменивается на такую же по размеру область с другим миром. Так что теоретически, попасть «туда» – можно. И, скорее всего, куда-то наши люди попадают, при появлении аномалии в жилых районах, особенно в городах, бывают без вести пропавшие. Вот только из-за хаотичной природы этого явления никто не может предсказать, ни где нужно встать, ни куда попадёшь.

Я попытался переварить сказанное. Некая дверь открылась и впустила меня сюда. Но обратно хрен угадаешь, где и когда она снова откроется, и откроется ли вообще. Может быть, учёные когда-нибудь и найдут способ…

И тут во мне заговорил предприниматель.

Чёрт возьми, ведь если такую «дверку» получится надёжно и предсказуемо открывать, то это какие возможности для торговли!!! Отрубите мне руку, но я хочу в этом участвовать! Здесь социализируюсь, стану своим, там у меня тоже со связями всё в порядке. Если получится дорогу домой найти, то это сомнительное приключение, возможно, станет не катастрофой, а трамплином для такого взлёта, какой никогда и никому не снился даже! Ведь первые получают всё, а остальные – что достанется!

— Тимур Маратович, а что нужно, чтобы тоже изучать аномалии? — решил я тут же закинуть удочку.

Тот очень довольно улыбнулся, достал из кармана красные корочки, показал мне.

— Вот это, — он развернул служебное удостоверение. — Изучение аномалий, ликвидация последствий их появления, и вообще всё, что с этим связано, находится под контролем КГБ. Но про это вам Майя расскажет на досуге. Она у нас мечтает в аномальщики податься.

— Тимур Маратович! — возмутилась Майя.

— Да ладно тебе, это все знают! — рассмеялся её начальник. — Всё, передаю вас, Алексей Вячеславович, в руки наших учёных!

Полковник вышел из поля зрения, и вместо него появилось двое парней в лабораторных халатах. По виду – два типичных ботаника, один так и вовсе копия Шурика из комедии, а другой был похож на учёную крысу, только в очках. Представиться они не потрудились, так что про себя я их так и обозвал: Шурик и Крыс.

Вот они-то обрушили на меня целый град вопросов.

— Что вы почувствовали при переходе? — начал Шурик.

— Ничего не почувствовал, — честно ответил я, — я вообще никакого перехода не заметил.

— Неужели даже температура воздуха, погода, облачность не поменялись?

— У меня все мысли были о шашлыке, на погоду просто не обратил внимания. Может и поменялась, я не присматривался. Но день сегодня жаркий что там, что здесь.

— Когда вы поняли, что находитесь в другом мире? — спросил Крыс.

— Да по сути, только когда в город въехали, — признался я. — Майя… лейтенант Бурова пыталась мне что-то в своём ноутбуке показать, но я на тот момент не понял, что это что-то доказывает.

— А что ещё вам показалось необычным?

— Анализ крови на ДНК, который она там ещё сделала, и по нему «пробила» мои данные. «Волга» удивила. Но даже тогда я ещё думал, что всё это глупый розыгрыш моих друзей. А вот когда город увидел… Город не подделаешь. Во всяком случае ради меня точно никто не станет фасады красить, асфальт чинить и газоны зелёной краской красить.

— Точно, никто не станет, — хмыкнул Крыс.

— Мы бы хотели изучить ваш телефон, — Шурик сказал об этом как бы между прочим, — можете снять блокировку?

Вот она, проверка на готовность сотрудничать.

— Вроде ничего такого, что стоило бы скрывать, там нет, — пожал я плечами. — Давайте, сниму. Банковское приложение только удалю, если не возражаете, здесь оно уже не имеет значения, но всё же… Вдруг всё это не взаправду, мало ли, вдруг меня наркотиками накачали. А я директор предприятия, у меня право подписи. При всём моём уважении, парни, версия с наркотиками ещё не опровергнута!

Хорошо ещё, что у меня нет привычки документы на телефоне хранить. А почта? Надо просто сброс браузеру сделать, и всё. Ну а фотографии – сколько угодно пусть смотрят, ничего такого там нет.

Шурик глянул за пределы моего поля зрения. Кто там сидел – можно было только догадываться.

— Давайте договоримся, — нахмурился Крыс, — прежде чем удалять банковское приложение, вы нам номер счёта покажите, мы перепишем. Тоже, знаете ли, а вдруг.

— Не шпион ли я? — мне оставалось только улыбнуться, хотя по спине пробежал холодок. — Не получится, сеть не ловит, а без сети я не смогу в него войти и показать реквизиты. Но у меня есть сохранённые в отдельном файле. Устроит?

Опять обмен взглядами с кем-то за пределами видимости.

— Устроит, но если в приложение нельзя зайти, может, и удалять его не обязательно? — Крыс прищурился.

Сука! И то верно! Аааа, хрен с вами! Кажется, я всё же перестраховываюсь. Не зря же на самом приложении дополнительный пароль стоит! Да и крупные транзакции с телефона запрещены, нужно дополнительное подтверждение. А по предприятию и вовсе – две цифровые подписи, одна моя, другая главного бухгалтера. В общем, риск минимальный… Наверное.

— Да, согласен, — ответил я, стараясь не показывать волнения.

Мне передали мой телефон через ящик в стене, я его разблокировал. Пролистнул экран с установленными приложениями, заглянул в галерею. Вроде ничего особо криминального. Окончательно снял блокировку, вернул обратно.

Шурик, прежде чем взять его в руки, надел резиновые перчатки и обработал сам телефон какими-то салфетками, которые тут же упаковал в подставленный Крысом пакет с застёжкой. Хм, серьёзно! После всех этих телодвижений Шурик пропал. Залип в моём телефоне, причём мне было видно, хоть и под неудобным углом, что шарится он не в приложениях, а в настройках. Ну пусть себе.

Так-то, если подумать, знакомство с наручниками стало достаточно убедительным аргументом в пользу сотрудничества. Ведь могли и выбить разблокировку. Там нет ничего настолько ценного, чтобы я стал сильно упираться. А они вон, мягко как работают. Правда, эта мягкость вполне может быть и обманчивой. В конце концов, я ведь им не гражданин и даже не товарищ. Так, объект для изучения. Необязательно зачитывать мне конституционные права или ждать, пока я преступление совершу. Упрятать вполне надёжно можно не в тюрьму, а в психушку.

Почему-то всё это пришло мне в голову только сейчас.

А Крыс, как оказалось, приготовил мне ещё полсотни вопросов.

— Давайте пройдёмся по истории, — заговорил он. — Великая отечественная у вас была?

— Была, мы победили в 45-м. И каждый год празднуем, хоть и страна уже другая.

— Можете вспомнить руководителей страны, последовательно, одного за другим?

— Ленин, Сталин, Хрущёв, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачёв, — пожал я плечами. Простой вопрос.

— Маленкова забыли. Или не было у вас? — Крыс сделал у себя в блокноте пометку.

— Если честно, не помню, — развёл я руками. — Вот Горбачёва застал, это уже при мне было, хотя я совсем мелкий был. С 1985 по 1991.

— А после него?

— А после него всё. Этот великий реформатор дореформировался, что СССР приказал долго жить. С тех пор у нас капитализм.

— Но вы-то не против, насколько я понимаю? — Крыс прищурился. — Судя по желанию вернуться обратно.

— Я вырос в новой стране и не помню старой, так что мне не о чем жалеть. Да и жаловаться грешно, я смог многого достичь. Но я помню, какая безнадёжность была в глазах моих родителей. Как отец приходил домой и говорил, что им снова зарплату не дали, предложили запчастями для трактора взять. А нахрена нам эти запчасти? По полгода зарплату не платили. Хорошо у нас свой сад был. Яблоки на картошку обменивали, мешок яблок на мешок картошки. Великую страну продать за джинсы и уверения в вечной дружбе от вчерашних врагов – это талант надо иметь! В общем, не любят у нас меченого, независимо от того, кто как в жизни приспособился.

Как-то незаметно для меня захлестнули эмоции. Действительно, лично для меня всё получилось просто прекрасно. Спасибо отцу, который несмотря ни на что, старался не раскисать, занимался спортом, меня приучал. Эти уроки преодоления и позволили развернуться, а потом и пережить кризисы. Но, что называется, за державу-то всё равно обидно.

— Бывали за границей? — спросил Крыс.

— Регулярно, — кивнул я.

И тут же вспомнил, что у меня в телефоне фотографии со всего света.

Шурик что-то показал Крысу на моём телефоне.

— В США тоже бывали, судя по фотографии?

— Мы поставляем туда свою продукцию, так что да, бывал, и не раз, — не стал я отрицать.

— Расскажите о вашем предприятии, какую продукцию вы производите?

Крыс спрашивал и спрашивал. Я старался отвечать кратко, но ёмко, чтобы не было никаких подозрений, что я что-то утаиваю. И когда прошёл час, они ушли, а окно снова стало зеркальным.

Я повернулся к Майе. Всё время нашего с учёными разговора её было не видно и не слышно, похоже, она как сидела на стуле, так и не шелохнулась за всё это время. Но сейчас она была какой-то… бледной, что ли.

— Майя, ты в порядке? — спросил я. — Температуры нет?

Подойдя ближе, я хотел положить ладонь ей на лоб, но она отстранилась и легла в кровать.

— Тимур Маратович сказал, что после разговора с учёными у нас отбой, — сказала она бесцветным голосом. — Я посплю, если не возражаете.

— Ну хорошо, спокойной ночи, — я хмыкнул и лёг на свою кровать.

Столько событий, столько информации! Я думал, мозг просто взорвётся! Но нет, стоило голове коснуться подушки, как я моментально уснул.

Проснулся ночью от странного звука. Прислушавшись, понял, что лейтенант Бурова плачет, стараясь не выдать себя. Тревожить не стал. Мало ли какие у девушки причины…

* * *

— Ну, что скажете? — Тимур Маратович жестом руки пригласил сесть двух давешних учёных.

— Модель телефона необычная, — первым заговорил тот, что изучал сотовый, — но многие микросхемы нам знакомы, протокол обмена данными тоже нам известен. Отличия от имеющихся образцов американской техники присутствуют, но не больше, чем между гражданской и военной продукцией, к примеру.

— То есть это вполне может быть просто неизвестная нам модель? — уточнил полковник.

— Да, запросто, — кивнул его собеседник. — Я больше скажу, я не верю, что за сколько там лет?

— Около сорока лет, — подсказал второй, смахивающий на крысу. — Если предположить разделение потока на два параллельных, то примерно до товарища Андропова наши данные совпадают. Разумеется, это первое приближение, и мы не знаем, как именно происходит разделение потоков, плавно или резко.

— Да, благодарю, — кивнул ему первый. — Так вот, не верится, что за сорок лет накопившиеся отличия в такой сложнейшей области, как микроэлектроника, столь незначительны. Больше похоже на то, что этот образец был специально создан с целью дезинформации.

— А ещё он постоянно планшет ноутбуком называет, тоже подозрительно, — кивнул Тимур Маратович. — Но как быть с генетическим совпадением?

— Может, клон? — пожал плечами крысоподобный. — Если честно, в это я скорее поверю, чем в историю про чудесное незаметное перемещение, как по волшебству, в собственный день рождения. Вероятность такого совпадения астрономически низкая. Это лейтенант Бурова из-за её романтического отношения к аномальщикам склонна верить всему, но мы-то с вами серьёзные люди!

— Значит, всё-таки шпион… — Тимур Маратович глубоко вздохнул. — Ну на то вы и контрразведка, вам виднее.

— Действия лейтенанта Буровой тоже вызывают вопросы, — продолжил его собеседник. — Она повела себя по отношению к объекту настолько лояльно, что одними только мечтами о службе аномальщиком этого не объяснить. В США тоже есть свои аномальщики, и туда девушек охотно берут. А здесь её ничего не держит, отца нет, отношения с матерью практически отсутствуют. Наводит на мысли, знаете ли.

Полковник нахмурился. Майя была его подшефная, и если начнут копать под неё, то и его репутация может пострадать. Да и жалко девчонку. В её предательство он, конечно, не верил. С другой стороны, в такое никто никогда не верит, и печальный опыт у Тимура Маратовича имелся.

____________________

⁽¹⁾ Оксигенация – уровень насыщенности гемоглобина крови кислородом.

Глава 4. Новая жизнь

Наутро анализы повторились, только пришёл другой врач, постарше. Этот хотя бы разговаривал.

На этот раз кровь-мочу взяли натощак, проверили давление, температуру, нос, рот, даже из глаз какой-то мазок взяли. Потом была кардиограмма в спокойном состоянии и под нагрузкой. Врач попросил Майю отвернуться, после чего залез мне в такие места, куда со времён военкомата никто не заглядывал. В конце отправил в туалет, а сам взялся за мою «сокамерницу».

У меня в результате всего этого сложилось впечатление, что они там справочник медицинский листали, вспоминали, что бы ещё такого можно взять из живого человека на анализ. Если б можно было, наверное, мозг бы взяли поизучать.

— Какие-то жалобы есть? — спросил врач, когда закончил свою работу и разрешил мне вернуться.

— Так с этого бы и начали! — хмыкнул я. — Жалоб нет.

— Недавно перенесённые инфекционные, вирусные заболевания? — он что-то отметил в карточке.

— Ковидом болел, — вспомнил я, а увидев непонимание в глазах врача, объяснил, — короновирус, был у нас такой, от него куча людей умерло. По официальной версии – китайцы от обезьян заразились, а сами китайцы американскую военную лабораторию обвинили в создании вируса.

— Понял, о чём вы, — кивнул врач. — У нас они тоже с короновирусами экспериментируют, но мы с этой заразой знаем, что делать. Не переживайте, проверим. И спасибо, что предупредили.

Врач ушёл, мы снова остались вдвоём.

— Ты как? — спросил я у девушки.

Не нравилось мне её состояние. Вроде ничего такого, но глаза какие-то погасшие.

— Нормально, — она пожала плечами, и собралась было завалиться в кровать, носом к стенке.

— Погоди, я же вижу, что тебя что-то гложет. Переживаешь из-за сорвавшегося свидания?

— Что? — Майя встряхнулась. — Нет конечно! Что я, в кино никогда не была, что ли? Так, просто, тоска что-то накатила. И вообще, чего это я перед вами отчитываюсь?

— Да брось! — я примирительно поднял обе руки. — Ты же здесь единственный человек, кого я знаю, вот и переживаю. Но раз с тобой всё в порядке – может расскажешь, как здесь вообще? Эммм… на планете, в стране.

— А, всё равно заняться нечем, — блондинка устроилась на кровати с ногами. — С чего бы начать?

— С правления Андропова, — подсказал я, — вчера как раз выяснили, что до него у нас более или менее совпадает история.

— Итааак… — Майя закатила глаза, вспоминая. — Расскажу вкратце, потом захотите подробнее узнать – в Совсети всё есть.

— Совсеть? — прищурился я.

— Единая советская информационно-вычислительная сеть, — охотно пояснила девушка, — сокращённо Совсеть или просто Сеть. У вас что-то такое тоже есть?

— Интернет, — хмыкнул я, — но он глобальный, по всему миру. Кроме, разве что, Китая, у тех вроде и глобальный, и в то же время свой.

— Про интернет у нас тоже известно, это американская система, объединяет страны НАТО, — Майя сразу стала серьёзной, всё же такие вопросы наверняка в сфере интересов её ведомства. — И да, у Китая что-то своё. В принципе, из одной сети в другую можно попасть, но надо получать разрешение.

— Собственно, нас тоже от глобальной сети грозятся отключить, так что может и у нас будет своя… Россеть. Так что там Андропов?

— О, про него я вам могу долго рассказывать! — Майя сразу оживилась. — У меня в школе по периоду Перестройки одни пятёрки были!

Я захлопал глазами.

— И здесь Перестройка?

— Товарищ Андропов, опираясь на передовые достижения советской экономической науки, — Майя явно цитировала по памяти учебник, — сформулировал и в дальнейшем воплотил в жизнь принципы долгосрочной программы кардинальной перестройки управления народным хозяйством. Вот!

— И долго этот период шёл? — прищурился я.

— С 1984-го по 1990-й, до конца 12-й пятилетки. Тогда как раз и Совсеть запустили, кстати.

— Я так понимаю, противостояние с Америкой никуда не делось? — задал я вопрос, на который, в принципе, уже понял ответ.

— Товарищ Андропов очень много сделал для нормализации отношений, — начала объяснять Майя. — Но нормального мира так и не случилось. А когда в Америке поняли, что благодаря Перестройке Союз стал ещё сильнее, чем был прежде, противостояние вышло на новый виток. В 2000-м году и у нас, и у них, заработали автоматизированные оборонные системы. Ну а потом, в 2012-м начали появляться аномалии. Это если совсем кратко.

— А аномалии что, только у нас появляются? — удивился я.

— Нет конечно! По всему миру, и даже в океане! Вы имеете в виду, что перед лицом такой угрозы человечество должно бы объединиться?

— Было бы логично, не находишь?

— Полностью согласна! — Майя энергично закивала. — Но вот только аномалии не угрожают существованию капиталистического строя, а СССР очень даже. Поэтому враг номер один – мы, а аномалии постольку поскольку.

— А что за автоматизированные оборонные системы? — я невольно вспомнил голливудские фильмы.

— Ну, это мощные ЭВМ… — у девушки вдруг резко изменилось выражение лица, как будто она чего-то испугалась… — Простите, Алексей Вячеславович, откровенно говоря, я знаю о них не больше, чем большинство граждан страны. То есть почти ничего. Они есть, они очень умные, и на них завязаны все войска. Это все знают. А вот как это работает – понятия не имею!

ХА!!! Да она, похоже, реально испугалась! Испугалась сболтнуть лишнего! Даже удивительно, как её, такую разговорчивую, в КГБ держат!

Вот за такими разговорами мы и коротали время. Майя охотно рассказывала про события последних десятилетий, и потихоньку я начал понимать, что в этом мире к чему.

Политических центров, по сути, три. СССР, США и Китай. СССР и США находятся в состоянии необъявленной войны, а Китай выжидает. Ну, Китай как всегда, и вашим, и нашим, здесь как раз ничего не изменилось.

Перестройка прошла по другому сценарию, упор был сделан на поиск и массовое внедрение эффективных решений. Начиная с масштабов отдельных предприятий, с рационализации на своём рабочем месте, и вплоть до масштабов страны. Как и у нас, разрешили создавать кооперативы, но здесь они рассматривались в первую очередь как опытные площадки, на которых обкатывались новые экономические подходы. Одни отсеивались, другие, удачные, отбирались для массового использования.

Может, и нет такой уж необходимости скрывать, что я не только директор, но и владелец завода? А хотя, какое это имеет сейчас значение?

Майя рассказала, что Андропов возглавлял страну на протяжении 15 лет, и очень удивилась, когда я сказал, что у нас он умер вскоре после назначения. Ведь он, хоть и в возрасте уже был, отличался, тем не менее, отменным здоровьем.

Ещё больше её удивило назначение генсеком Горбачёва. Здесь его довольно быстро отстранили от всех значимых должностей. Слишком сильно на запад ориентировался. А узнав, к чему привели реформы под его руководством у нас, только головой покачала. А что тут скажешь?

Поговорили и про аномалии. Майя разоткровенничалась, рассказала, почему так рвётся в аномальщики. Твари, похожие на собак, только в чешуе, разорвали на её глазах всех, кого она любила. Очередная аномалия принесла в подмосковный посёлок целую стаю этих исчадий ада. Бабушка успела спрятать внучку в прочный сундук, а вот сама спастись не успела. Да только одного желания было недостаточно. В аномальщики практически не брали девушек. И связано это было как с повышенными требованиями по физической подготовке, так и с какими-то особенностями этой самой подготовки, из-за чего даже мужчины-кандидаты далеко не все подходили. А ещё у аномальщиков была очень высокая смертность, и поэтому был какой-то негласный указ женщин не брать. Исключения бывали, но Майю, похоже, опекал её начальник, и сколько бы она не писала заявления о переводе, всё без толку.

На третий день, ближе к обеду, к нам вдруг зашёл Тимур Маратович. Сам. Лично. К нам в бокс. Без биологической защиты.

Это было настолько неожиданно, что мы с Майей не сразу сообразили хотя бы встать.

— Всё, закончился ваш карантин! — рассмеялся он, видя нашу реакцию. — Сейчас вам принесут вещи, собирайтесь, и чтоб духу вашего здесь не было!

— Есть собираться! — радостно воскликнула девушка, и тут же сникла. — Тимур Маратович, а что делать Алексею?

За время пребывания Майя как-то постепенно перешла на неформальное общение. Выкать, правда, не перестала, но хотя бы по отчеству называть перестала. По отчеству меня только подчинённые всегда называли, а с симпатичными девушками я всегда предпочитал общение исключительно по имени.

— А это и будет твоё новое задание! — обрадовал её начальник.

То есть, он в этот момент выглядел так, будто ожидал, что Майя расплачется от счастья. А Майя от его слов с лица спала.

— Почему я? — только и смогла она спросить, настолько растерялась.

— Ну ты мозг-то включи и подумай, — Тимур Маратович неодобрительно покачал головой.

— Потому что моё дело под грифом «секретно»? — попытался угадать я.

— Вот, — начальник кивнул в мою сторону, — товарищ Неверов верно мыслит! Из рядовых сотрудников только у тебя допуск есть, и то, только потому, что оказалась в нужном месте в нужное время.

— Потому что короткую соломинку вытянула, — буркнула Майя, и вытянулась по струнке. — Что я должна делать?

— Познакомишь товарища Неверова с нашей жизнью, поможешь социализироваться, найти применение талантам. Вернёшься в отдел, когда Алексей Вячеславович получит первую зарплату.

Мне стало как-то неудобно перед девушкой. У неё планы, свидания, кино, запросы на перевод, а ей тут со мной нянькаться.

— Товарищ полковник, — спросил я, — а есть ли в этом необходимость?

— Есть, — спокойно кивнул он. — Иначе вас, боюсь, первый же патруль остановит. Устанем отмазывать.

— Понял, принял, осознал, — пошутил я. — Тимур Маратович, а всё же, как попасть в аномальщики?

— Тьфу ты, — скривился он, как будто лимон съел, — ещё один на мою голову! Узнаю я, что можно сделать! Устроит?

— Устроит, товарищ полковник! — и тут меня понесло, что называется. — А за лейтенанта Бурову узнаете?

— Не наглейте, товарищ Неверов, — в голосе Тимура Маратовича звякнула сталь. — Держите.

Он подал мне бумажный пакет, который до этого держал в руках. Довольно увесистый пакет, надо сказать.

— Что это? — подняв глаза на полковника, спросил я.

— Паспорт гражданина Советского Союза. Настоящий, — Тимур Маратович усмехнулся, заметив моё недоверие. — Все данные Ваши настоящие, включая год рождения. Только место рождения изменили, указали Ленинград, чтобы не было путаницы с вашим двойником. Телефон, оформленный на ваше имя. Деньги на первое время. На рестораны не хватит, но достаточно для знакомства с жизнью. Разрешение на пользование квартирой и ключи от неё. И права на мотоцикл и легковую, просто на всякий случай, мы так поняли, с вождением у вас проблем нет. Но если соберётесь водить, загляните в правила дорожного движения, вдруг есть отличия.

У меня от этого перечисления челюсть отпала. Да и не только у меня, у Майи тоже.

Я много думал, что будет дальше, после карантина, но фантазия меня подводила. Без знания местных реалий я ничего не мог придумать, а Майя только пожимала плечами, мол, начальству виднее, как скажут, так и будет. И вот вдруг, как из рога изобилия!

— Это очень щедро с вашей стороны! — совершенно искренне сказал я. — А что с моей стороны?

— А с вашей стороны – готовность сотрудничать, если, когда и где понадобится, — полковник посмотрел мне в глаза так, что я поёжился. — В первую очередь – информация. С вами ещё поработают учёные, специалисты в разных областях. Пока что список допущенных формируется. Ну и личная просьба, товарищ Неверов, лейтенант Бурова… Не создавайте мне проблем! Да, Майя, служебная машина за тобой, зарплату за это время получишь по тарифу оперативной работы. Ну а вас, Алексей Вячеславович, нравится вам это или нет, с началом новой жизни!

Он крепко, до хруста, пожал мне руку, развернулся и ушёл.

— Спасибо, — едва слышно прошептала Майя.

— За что? — я удивлённо повернулся к ней.

— Вы хотя бы попытались!

— Вам надо что-нибудь из посуды, Алексей, — Майя сокрушённо покачала головой. — Здесь, такое впечатление, одни белоручки жили!

— Всё так плохо? — я с усмешкой наблюдал, как девушка обследовала кухню выделенной мне квартиры.

— Ни кастрюльки, ни сковородки элементарной! Только чайник и два стакана! Здесь даже яичницу не пожаришь! — она остановилась посреди кухни.

— Значит, пошли по магазинам, — пожал я плечами, — заодно расскажешь, что и где, и с ценами познакомишь.

— А что с ценами? — не поняла она. — Ах да… Слушайте, это самое странное моё задание…

— Оно ещё и едва ли не первое, да? — предположил я.

— И ничего оно не первое! — Майя решительно прошла мимо меня к прихожей. — А ещё хоть что-то из продуктов надо! Хотя бы чай!

— А пошли-ка не по магазинам, а в кафе, — неожиданно для себя предложил я. — У меня как-никак начало новой жизни! Твой шеф сказал на рестораны не хватит, но в кафе-то сходить можно?

— В кафе можно, — что-то прикинув в голове, согласилась Майя.

Квартирку мне выделили в пяти минутах ходьбы от Управления, и я ничуть не удивился, когда мы пришли в кафетерий чуть ли не в соседнем от Управления здании. Как и тому, что половина посетителей были в форме и при погонах. Майя, Майя, вот не быть тебе разведчицей. Вот зачем так палить своё задание? Я же вроде как под грифом «секретно», а ты меня в кафе к коллегам привела! Тебя ж потом вопросами не за… так замучают, а ты и ответить ничего не сможешь!

В принципе, кафе как кафе. Ну да, не ресторан. Скорее ближе к заводской столовой. Такая же длинная «раздача», с полозьями из хромированных трубок для подноса. Мы сегодня ещё не обедали, так что набрали и первое, и второе. Майя, несмотря на стройность фигуры, на аппетит не жаловалась, у меня с ним тоже проблем никогда не было.

Рассольник, гречка с котлетой, булочка, ароматный кофе из самой настоящей кофе-машины, зерновой, всё вместе потянуло на четыре рубля с копейками, на двоих. Учитывая, что мне выдали пятьсот рублей, вполне доступно!

— Значит, с началом новой жизни? — Майя отсалютовала мне чашечкой с кофе.

— Ну, пока что мне всё нравится, — я сделал глоток успевшего остыть, пока мы ели, напитка. — Хотя, как говорится, не стоит путать туризм с эмиграцией. Сейчас-то я скорее турист.

— А вы серьёзно хотите попасть в аномальщики? — спросила она, стрельнув глазами из-за кружки.

— Как думаешь, здесь на вокзале билеты в Россию, я имею в виду, мою Россию, продаются? — задал я встречный вопрос.

— Так хотите вернуться? — она склонила голову на бок.

— А ты бы не хотела на моём месте? — продолжил я обмениваться вопросами.

— Не знаю, наверное, хотела бы. Хоть у вас там и капитализм, но вы ведь к этому привыкли, для вас там всё привычно, и не так уж неприятно.

Я поперхнулся кофе. Блин, она, похоже, серьёзно!

— Майя, как думаешь, мне мой телефон, тот, старый, вернут?

— А зачем?

— Там фотографии, я бы тебе показал, как неприятно я там жил. Просто страдал, днями и ночами. Плакал, что меня угораздило родиться в такую эпоху, — я постарался сохранить серьёзное выражение лица.

— Смеётесь, да? — догадалась Майя. — Вы же там завод возглавляли! Вряд ли у директора были причины для страданий!

Тут к нашему столику подошёл мужчина. Лет пятидесяти, одетый в тёмно-синие брюки и такой же тёмно-синий двубортный пиджак. Я сидел спиной ко входу, и не заметил его появления, да и Майя, кажется, заметила только теперь. Лицо у неё вытянулось.

— Ты, значит, у нас не такая, да? — он наклонился к Майе, опёршись кулаком о столик, и говорил негромко. — Думаешь, так у тебя будет шанс?

— О чём вы, товарищ Сулимов? — спросила девушка, сглотнув.

— Ты знаешь, о чём я, — мужик наклонился ещё ниже. — Не знаю, как ты это провернула, но у тебя всё равно ничего не выйдет.

Майе этот разговор явно не нравился, и я решил немного подкорректировать линию поведения товарища Сулимова.

— Эй, мужик, — встав из-за столика, я похлопал его по плечу, — давай, иди, не пугай девушку.

— Алексей, не надо! — прошептала Майя. — Это вас не касается!

Сулимов повернулся ко мне, выпрямившись. Смерил взглядом. На полголовы ниже меня, он как-то умудрялся смотреть на меня сверху вниз, да ещё и презрительно. Наверное, начальник какой-нибудь. Эх, просил же Маратыч не встревать! Но тут дело такое – один раз слабину дашь, и о тебя все кому не лень будут ноги вытирать.

— Ошибаешься, Майя, — он глянул вбок, на замершую девушку, — его тоже касается. Слушай сюда, гандон ты штопанный…

Не знаю, что он хотел мне такого важного сказать, потому что я не дослушал. Секретность секретностью, но оскорбления терпеть мы не договаривались. Так что, не долго думая, я прописал мужику в репу с правой, не сильно, скорее для профилактики.

Мужик оказался крепким, не упал, даже столик не сшиб, просто отлетел на пару шагов. Прикрыл наливающийся кровью глаз, встряхнул головой. Майя вообще среагировать не успела, просто замерла на стуле как статуя, в ужасе глядя то на меня, то на Сулимова.

— Сгною, — бросил он свистящим шёпотом и быстрым шагом вышел из кафе.

Глава 5. Сюрприз

— Ты что натворил? Ты вообще представляешь, кто это был???

Стоило мне сесть обратно за столик, Майя подалась вперёд и заговорила тихо, но с нотками истерики, выпучив глаза.

— Мудак какой-то, судя по всему? — предположил я, возвращаясь к остывшему кофе.

— Ещё какой! — девушка презрительно фыркнула. — Но ещё он – руководитель управления «Альфа»!

— Что-то не припомню такого… — хм, был спецотряд с таким названием, это я точно помню, а вот по управлениям…

— Аномалии! — Майя сказала всего одно слово, и сразу всё встало на свои места.

— Погоди… Сулимов знает тебя, и вёл себя так, будто ты… — я заметил, как вспыхнули ушки у девушки, — он тебе предлагал…

— Ничего такого не предлагал! — Майя сжала кулачки.

— А ты взяла и отказала! — закончил я логическую цепочку.

— Само собой отказала! — Майя гордо вскинула подбородок. — Хотя товарищ Сулимов, разумеется, мне ничего не предлагал, сам понимаешь, — она стрельнула глазами по сторонам и перешла на шёпот, — разумеется, я его послала!

— Красава! — я захлопал в ладоши. — Значит, говнюк по заслугам получил!

— Да, вот только теперь мне, да и тебе, путь в аномальщики закрыт! — она уронила голову на руки.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — хмыкнул я. — Что он там сказал? Сгноит? Гноилка отвалится!

Майя молча покачала головой, допила кофе.

— Будем считать, что первое знакомство с местными жителями у вас состоялось, — она забавно подняла бровь.

Выражение лица же говорило «мне пипец!»

— Мы же вроде на ты перешли? — подколол я её.

— Когда это? Аааа… — она вспомнила, как только что меня отчитывала. — Ну да… Давайте так, если нас с вами за нападение на вышестоящего по званию не… не прилетит если нам, то с меня бутылка вина, и вот тогда так и быть. Всё же зрелище было стоящее!

— Кхм, — я поперхнулся, — вино?

— Только без намёков, — строго глянула она на меня, вставая. — Просто всё, произошедшее за последние дни, прямо-таки требует…

Она покрутила в воздухе рукой, подыскивая подходящее слово.

— Нае*ениться в хлам, — подсказал я.

— Точно! — Майя улыбнулась, довольная, что я её понял.

— Тут спорить не буду, — развёл я руками. — Хотя, если так рассуждать, одним вином тут не обойдётся, лучше сразу коньяк.

— Главное до вечера дожить, — вздохнула Майя. — Пойдёмте ваш быт обустраивать, товарищ Неверов. А то коньяк и из стаканов пить можно, а вот что-то поесть приготовить не в чем.

— Пельмени можно в чайнике сварить, — пошутил я, вспомнив студенческие годы.

Девушка только глаза закатила.

Поход по магазинам начался с универмага «Карелия». Приятно осознавать, что некоторые вещи незыблемы. Да, внутри многое было по-другому, не так пёстро, не было сетевых продуктовых магазинов, но снаружи это был всё тот же образец советской архитектуры из стекла и бетона, причём больше бетона.

Отдел посуды встретил довольно приличным выбором кастрюль и сковородок, вполне современных, по моим меркам. Я уж думал будет одна эмалированная и парочка алюминиевых. Ан нет. Такие тоже в продаже имелись, но рядом с ними присутствовали и с антипригарным покрытием, и из разных металлов. И штамповка алюминиевая, и стальные, и чугунное литьё.

Таскать за собой целый скарб я не собирался, а кто знает, что дальше будет? Поэтому и тратиться смысла особого не видел. Так что выбор мой пал на нечто среднее по размерам между кастрюлей и сковородой, двухлитровый ковшик с низкими бортиками, толстым дном и гранитным антипригарным покрытием, производства Каменск-Уральского Металлургического завода. На приклеенной ко дну бумажке значилось название завода, номер партии, дата изготовления, чья-то подпись и штампик «ОТК цех №7». И собственно название этого «ковшика» – сотейник, материал – литой алюминий. А ещё – рекомендованная цена, 7 рублей.

Майя, повертев массивное изделие в руках, мой выбор одобрила. Хотя цена аж целых 7 рублей 50 копеек показалась ей высоковатой. Мол, можно за 1 руб 70 копеек кастрюлю алюминиевую взять, зачем за покрытие переплачивать.

— Понимаешь, — объяснил я ей, — я не хочу потом от этого алюминия макароны прилипшие отчищать. Мне не лень, и я не боюсь ручки испачкать, но там, где это возможно и уместно, я ценю комфорт и привык экономить в первую очередь время, а не деньги. Время дороже денег.

А вот с тем, что такого размера сотейник успешно заменит и кастрюлю, и сковороду, для меня-то одного, она спорить не стала.

В итоге взял сотейник, пару кружек, разделочную доску, набор ножей и по паре вилок и ложек, чайных и для супа. Получилось всё вместе почти на 15 рублей. В конце концов, не каждый день такие расходы.

С цен я всё время посмеивался, что не ускользнуло от внимания моей наблюдательной спутницы.

— Вы так всё время ценам удивляетесь! У вас, наверное, совсем всё по-другому?

— Начнём с того, что у нас цены никто не контролирует, и в соседних магазинах они могут отличаться на порядок.

— У нас цены тоже давно достаточно свободные, — пожала плечами Майя. — Это на старых предметах цена прямо в металле, штамп стоит или гравировка. А сейчас есть рекомендованная цена, но магазин не обязан ей руководствоваться. Но и слишком повысить нельзя, у них просто покупать не будут. Рекомендованные цены общеизвестны.

— Хм, интересно! Тоже последствия Перестройки Андропова?

— Именно! Я читала, что экономисты предлагали совсем цены отпустить, но нашлись противники этой идеи, боялись, что начнётся неконтролируемый рост.

— Правильно боялись, — кивнул я, — у нас так и произошло. Доходило до того, что утром люди получали зарплату, а вечером на неё булку хлеба было не купить.

— Ужас! — глаза девушки вылезли из орбит. — А как выживали?

— Плохо, очень плохо. Кто огородом, кто натуральным обменом, а кто и не выжил. Одни спились, другие скололись… — увидев в глазах Майи непонимание, я пояснил: — на иглу подсели, наркоманами стали. Ну и умерли. Лет двадцать подряд численность населения страны только уменьшалась.

— Ну а сейчас? Вот то, что ты сейчас купил, — она снова обратилась на ты и сама не заметила, — сколько бы у вас там стоило?

— Смотря где покупать, и какого качества… Наверное, тысяч пять. Давно ничего такого не покупал… дешёвого.

— Ого! — она даже остановилась. — А какие же тогда зарплаты?

— Ну, у меня обычный работяга на заводе тысяч сорок получает, но не везде так. А кстати, у тебя самой какая зарплата? Если не секрет, конечно.

— 125 рублей в прошлом месяце было, — Майя прикинула что-то в уме, даже остановилась, прикусив кончик языка от усердия. — В пересчёте на стоимость посуды, получается, где-то так же, как у вашего работяги.

На втором этаже нашёлся отдел одежды, и я прикупил себе спортивные штаны, несколько футболок, мастерку, ну и трусов с носками. А то как полёвку выдали, так в ней и ходил, больше ничего, даже старую одежду забрали! Минус ещё 12 рубликов…

Непередаваемое ощущение, когда ещё на прошлой неделе прикидывал доходы до конца месяца в миллионах, а сейчас прикидываю, сколько мне остаётся, в рублях. В рублях и копейках! Потому что копейка рубль бережёт – сразу всплыла из глубин памяти мудрая мысль.

Ещё 10 рублей ушло на кроссовки. Не самые лучшие в моей жизни, но выбор был или в берцах бегать, или брать что имеется.

Как-то незаметно прошёл день. Как я и говорил Тимуру Маратовичу, каких-то особых проблем устроиться у меня не возникло, я и без Майи справился бы. Ну а что, город я знаю, вырос в нём. Но её присутствие не раздражало, да и девушка к своему заданию отнеслась ответственно.

Открытым оставался вопрос, что делать дальше, но я благоразумно отложил такие сложные мысли на пару дней. Надо всё же привыкнуть к тому, что всё это взаправду.

Ну и мы ведь с Майей нае*ениться собрались! До восьми вечера никто за нами не приехал, в наручники не заковал, даже по телефону не позвонил и для дачи показаний не вызвал. Видимо, Сулимов не совсем конченным оказался, ябедничать не стал. Выдохнув с немалым облегчением, мы затарились коньяком и приступили к задуманному.

Коньяк из стаканов на кухне, в компании с симпатичной девушкой, на которую никаких планов? Это что-то новенькое! Такого со мной не было примерно никогда! Коньяк на кухне был, из стаканов пил, но вот чтобы девушка и просто бухать? Это точно впервые!

— Я до двенадцати лет без мамы росла, — разоткровенничалась Майя после второго стакана, куда я наливал на донышке. — Ну так получилось. У неё были дела, ей было некогда, и меня воспитывала бабушка с дедушкой. А дедушке внука хотелось, а не внучку. Мы с ним и на рыбалку, и по грибы, и в мастерской в машинах копались, дедушка автомехаником был в колхозе. Когда чуть постарше стала, он же стрелять из ружья научил. А потом пришли твари, и в живых осталась я одна…

Она надолго замолчала, уставившись немигающим взглядом в стену. Я молча подлил коньяк.

— За упокой, — намахнул я свой, не закусывая.

— Угу, — Майя последовала моему примеру.

Помолчав ещё, она продолжила рассказ.

— А потом меня забрала мама. Ты не подумай, — мы снова перешли на ты, — она у меня хорошая, просто я не вписывалась в её жизнь. Я пыталась, но получалось плохо. Так что закончила школу и уехала поступать в академию КГБ, на следователя. На всём факультете, между прочим, нас было всего три девушки! Поступить туда вообще непросто, а девушкам особенно. Ещё десять лет назад в принципе не брали, но за год до моего поступления разрешили.

— Ты же хотела на аномальщика учиться?

— В аномальщики идут или после армии, или те, кто служил в милиции или в КГБ. В общем, с опытом обращения с оружием, с физической подготовкой… Там всего лишь двухмесячные курсы, это не образование. И что-то ещё, кроме этих курсов, но что именно – никто не знает, это какая-то тайна. Но даже после курсов берут не всех, не все подходят на самой последней стадии отбора, понимаешь? Вот я и решила, что если выучусь на следователя, куда девушек не берут обычно, то потом и в аномальщики пробьюсь!

— Боевой у тебя настрой, однако!

— И никакой Сулимов меня не остановит! — Майя подставила свой стакан. — Наливай!

Я разлил «на два пальца».

— Ну что, тогда за твою решительность!

Закончились наши посиделки тем, что Майя уснула прямо сидя за столом. В принципе, закономерно, но что мне теперь с ней делать?

Утром я проснулся от настойчивого звонка.

— Бурова… Не могу знать, Тимур Маратович!.. Ээээ… простите, Тимур Маратович, да, я сейчас у Алексея. Есть явиться через тридцать минут!

— Вызывают? — участливо спросил я.

Майя выглядела… весело. Совершенно осоловелый взгляд, всклокоченная шевелюра, она явно не понимала, где и почему находится. Но одеяло на груди придержала, видимо, автоматически.

В квартире имелось только одно спальное место, диван. Старенький диван-книжка, который я расправил, даже простынёй застелил, найденной в шкафу. Собутыльницу уложил спать ближе к стенке, укрыл одеялом. Потом допил коньяк, а когда вернулся, одежда девушки лежала на столе, довольно аккуратной стопкой. Это можно было бы расценить, как приглашение, вот только хозяйка одежды сопела в обе дырочки, завернувшись в одеяло, как в кокон.

Чтобы наутро не смущать девушку, я лёг спать «валетом», с трудом отобрав для себя кусочек одеяла.

— Мы ведь не это? — спросила она озадаченно.

— Я разве похож на некрофила? — ухмыльнулся я. — Ты вчера отрубилась на полуслове!

— А почему я голая? — спросив это, она залилась краской аж по плечи.

— Ха, тебя надо спросить! — развёл я руками. — Может, тебе жарко было? Но не переживай, я не подглядывал. Да и чего я там не видел-то.

— И зачем я на коньяк согласилась? — покачала она головой. — Спасибо…

— За что? — искренне удивился я.

— Ну… что… — она замялась.

— За то, что не мудак? — подсказал я.

— Да, именно! — Майя заглянула под одеяло. — Отвернись, пожалуйста, мне надо одеться.

Хмыкнув, я отвернулся к стенке.

— Всё, я готова, — заявила она через минуту шебуршания. — Пошла умываться!

Это она, видимо, чтобы я не смущался? Да я и не собирался!

Выбравшись из-под одеяла, я быстренько размялся. В инфекционном изоляторе я этим пренебрегал, как-то сам собой включился режим больного. Но раз я ничем не болен, значит и отлынивать нечего.

Хотел ещё на пробежку с утра, но, видимо, не сегодня.

— А ты чего не одеваешься? — удивлённый голос Майи застал меня за отжиманиями. — Нас обоих вызвали!

— Аааа, я думал только тебя! — я замер в планке. — Думаешь, это из-за вчерашнего?

— Откуда я знаю? Сказано явиться – надо явиться. Потом уже все вопросы. А ты каждый день упражняешься?

— Что, не похоже на директора?

— Как-то да, не очень, — Майя хихикнула.

Я прямо чувствовал, как её взгляд гуляет по моей спине. Но когда я закончил, её в комнате уже не было, убежала на кухню, судя по льющейся из крана воде, ставить чайник. Улыбнувшись, я пошёл умываться.

К начальству на ковёр мы успели тютелька в тютельку. Майя бегом протащила меня по коридорам Управления, куда нас пустили, проверив служебное удостоверение девушки и мой паспорт. Моя фамилия была в списке посетителей, так что задержались мы всего на минуту.

— Надо же, успели! — вместо приветствия покачал головой Тимур Маратович и потянул носом воздух. — Что пили?

— Коньяк, — вздохнув, ответил я. — За знакомство и за пережитое.

Мы стояли на вытяжку перед столом начальника. В принципе, я лицо гражданское, мог и не стараться, но почему бы и не поддержать девушку.

— Смотри, товарищ Неверов, — полковник погрозил мне пальцем, — Майю обидишь, придётся со мной дело иметь!

Я прямо умилился! От этой его простой фразы веяло такой отеческой заботой! Эх, не видать девушке аномалий, как своих ушей!

— Он не обидит, — покраснела Майя.

— Ну-ну, — хмыкнул Тимур Маратович. — Я собственно чего вас позвал. У меня для вас, молодые люди, сюрприз!

Мы с Майей недоуменно переглянулись. Я вообще в принципе не люблю сюрпризы. В последние несколько дней – особенно. А какой сюрприз может связывать нас двоих? Нам дадут путёвку в санаторий?

Те же вопросы промелькнули и в глазах у девушки.

— Даже не пытайтесь угадать, — хохотнул полковник. — Ваше, товарищ Неверов, желание примкнуть к аномальщикам, решено было удовлетворить. Была только одна загвоздка. Нам нужен свой человек рядом с вами, я уже объяснял, почему. Среди тех, кто в курсе, желающих пойти в аномальщики не нашлось, а заставить я никого не могу, да и не прошли бы они подготовку, без рвения-то. Ну а Майю Сулимов наотрез брать отказался.

— Я несколько раз заявление писала, безрезультатно, — вздохнула Майя.

— И я ему приказать не мог, хоть он и в моём подчинении, а людей они выбирают к себе сами, здесь я не приказчик, — кивнул Тимур Маратович. — И вот, представьте, час назад, влетает ко мне Сулимов, и заявляет, что согласен. Но при условии, что отбор будет на общих основаниях, с дополнительным требованием: для допуска к работе вы должны пройти испытание оба. Кстати, не знаете, кто ему глаз подбил?

Вопрос застал врасплох меня, но не Майю.

— Не могу знать, Тимур Маратович, — ответила она, чуть улыбнувшись.

— А жаль, было бы очень любопытно узнать. Сам Сулимов не колется, — полковник ухмыльнулся. — Требование что пройти должны оба, мягко говоря, странное, но Сулимов объясняет это тем, что раз уж я к нему своих кандидатов засылаю, то и работают пусть вместе, как напарники. Видите ли у него все кандидаты уже на пары разбиты, и свободных людей нет. Я согласился, потому что это с нашими интересами совпадает. Так что с сегодняшнего дня, с 12:00, поступаете в распоряжение Сулимова.

Мы с Майей опять переглянулись. У неё на лице была такая гамма эмоций, что я даже не пытался расшифровать, но основная –неверие. Девушка просто не могла поверить, что вот так, вдруг, сбылась её мечта. Не совсем ещё сбылась, тем не менее, важный шаг сделан.

А я вдруг понял, что имел в виду Сулимов, когда сказал вчера в кафе, что меня назначение Майи тоже касается. Видимо, он уже с моим личным делом ознакомился. А в нём – одни белые листы. Вот и решил, видимо, что я чей-нибудь «сынок», за которого Тимур Маратович хлопочет. Что уж он там про Майю подумал, можно только догадываться.

А вот что понятно, так это то, что «сгноить» нас он пообещал всерьёз. И если мы не сбежим с позором из учебки, то потом нас начнут посылать на такие задания, что придётся реально выживать.

И кажется, Майя все эти перспективы тоже поняла, потому что радость и удивление сменились у неё на лице растерянностью и даже немного страхом.

В гробу и белых тапочках видал я сюрпризы!

Глава 6. Задание

— В гробу и белых тапочках видал я такие сюрпризы, — не преминул я поделиться с Майей своими мыслями, когда мы вышли на улицу.

— И не говори… — после совместной пьянки она, наконец, определилась с обращением ко мне. — Слушай, тебе не кажется всё это странным?

— Что именно? Внезапное желание Сулимова нам помочь?

— Здесь как раз я не удивляюсь, — тяжело вздохнула Майя. — Он же обещал сгноить. А в учебке, знаешь ли, умирают.

— Хм, об этом никто не предупреждал, — помрачнел я.

— Да там нечасто такое бывает, но бывает. Пару процентов смертность, подумаешь! — беззаботно отмахнулась блондинка. — Я про другое. Мне Тимур Маратович странным показался.

— Тем, что не отговаривал тебя? — догадался я.

— Ну да… но так если подумать, про конфликт с Сулимовым он не знает ведь. И наверняка уверен, что я учебку не пройду. Там можно в любой момент уйти, если не справляешься. Да нет, опять же… — Майя смешно наморщила лоб, — ты же остаёшься моим заданием, а значит, уйти оттуда без тебя, по крайней мере, я не смогу. С чего ради тогда Маратыч такой радостный, как будто путёвку на курорт мне выбил?

— Он к тебе прямо как отец родной, — заметил я.

— Дедушка, скорее… Он моего деда знал, вот и приглядывает за мной, — выболтала Майя очередной секрет.

— Да всё просто, смотри, — начал я объяснять, как мне показалось, вполне очевидное. — Тебя один хрен не остановить. Вбила себе в голову, что станешь аномальщиком – значит, станешь. Маратыч это давно просёк, я думаю. А тут во-первых, ты не одна будешь, какая-никакая компания. Во-вторых, дополнительное условие Сулимова снижает твои шансы. Вот он, шеф твой, и обрадовался, думает, что ты лоб расшибёшь и успокоишься.

— Похоже на правду, — легко согласилась Майя. — Ну а Сулимову зачем это условие, что мы обязательно парой должны пройти?

— Ты сама говорила, что шансы не очень высокие, — пожал я плечами.

— От силы треть проходит все этапы, кто-то сам отказывается, кого-то бракуют, кто-то не справляется с финальным заданием.

— Если только треть проходит, то шансы вдвоём пройти и вовсе чуть больше 10%, — вспомнил я теорию вероятностей. — Это считай что никакие. Он нас в своё распоряжение получит, оторвётся, а пройти у нас, с его точки зрения, шансов почти нет. Профит!

— Чего? — не поняла Майя.

— Ну выгода. Только вот мы пройдём. И у тебя и у меня свои причины идти до конца. Согласна?

Я серьёзно посмотрел на блондинку и подал ей руку.

— Согласна, — так же серьёзно кивнула она. — Не просто пройдём, а будем лучшими!

— Вот это по-нашему!!! — довольно заржал я, и мы пожали руки. — Что теперь, напарница?

— Там казарма, — начала рассказывать Майя. — Все кандидаты одного потока живут вместе, в одном помещении. Своего там ничего иметь не полагается, даже телефона. Подписываешь кучу бумаг, сдаёшь на входе вещи – и вперёд. Выходишь через два месяца аномальщиком, или раньше, если сдался.

— А как ты, ну… вопросы гигиены решать будешь? — мне стало искренне интересно.

— Я всё же офицер КГБ, — хмыкнула она. — Сумею за себя постоять! В академии тоже душевые общие были. Пару носов сломала, и желающие подглядывать как-то сами собой закончились.

— Огонь! — похлопал я в ладоши. — Ты, оказывается, не только умница, красавица, но и в морду дать можешь?

— Могу, — уверенно кивнула она.

Возле кабинета Сулимова мы были без трёх минут двенадцать. Ровно в двенадцать его секретарь пригласил нас зайти.

— Для начала, предлагаю забыть наше первое знакомство, как досадное недоразумение, — начал Сулимов, выходя из-за стола нам навстречу. — Согласны?

— Так точно! — ответили мы с Майей в голос.

Отёк с глаза у него, кстати, почти спал. Быстро! Я думал, с неделю светить будет.

— Вот и отлично. Как вы понимаете, я, как руководитель отдела «Альфа», в курсе всей ситуации по товарищу Неверову, и тому, что вы, лейтенант Бурова, назначены его куратором. Интерес к аномалиям мне тоже понятен. Маратыч мне поручил за вами присмотреть, но туристы мне не нужны, и тут я в своём праве. Скидок не будет! Единственное, в чём могу пойти навстречу… — Сулимов достал из кармана обычный, плоский реечный ключ, и отдал его Майе. — Санузел для младших офицеров. Там есть и душевая, и стиральная машинка.

— Благодарю! — искренне, но с достоинством, кивнула Майя.

— Ну а для вас, товарищ Неверов, мы приготовили литературу для ликбеза по аномалиям. Вон, стопку у меня на столе возьмите и подождите своего куратора за дверью, — махнул он рукой и повернулся к Майе.

Я понял, что он хочет сказать что-то ей лично. Подошёл к столу, забрал подготовленную пачку, поверх которой лежало разрешение на вынос. В глаза ещё бросилось обилие на столе папок со штампиком «секретно». Не прощаясь, вышел за дверь.

Майя вышла буквально через минуту.

— Не здесь, — бросила она, и мы пошли на выход из здания.

На выходе у меня проверили разрешение на вынос документации. Дежурный, взяв в руки пропуск, нахмурился, и позвонил куда-то по телефону. Разговор я не слышал, но, положив трубку, он пересчитал папки по корешкам и вписал в пропуск «10 папок». Корешок оторвал, пропуск вернул мне.

— Товарищ Сулимов забыл посчитать папки, — неодобрительно покачав головой, объяснил он задержку.

Поблагодарив, мы вышли на улицу.

— Даже не спросишь, чего он хотел? — удивилась Майя, когда мы молча отошли от входа метров сто.

Что интересно, мы, не сговариваясь, направились в сторону выделенной мне квартиры.

— Это всё же твоё личное дело, — хмыкнул я. — Захочешь – расскажешь.

— Да ничего особенного, на самом деле, — Майя задумалась. — Извинился за своё поведение, сказал, что такого больше не повторится. Странно это всё. Тимур Маратович сказал, что Сулимов сперва ему отказал, а потом, как в глаз получил, так сразу согласился. Если только для того, чтобы мы в его власти оказались… то зачем тогда извиняться? Мог сейчас в кабинете поиздеваться. А он даже помогает, ещё и извиняется…

— Ну может совесть замучила? Или хочет, чтобы мы поверили в его раскаяние, и не подозревали, если нам кто-то пакостить начнёт? Так мы не такие наивные. Ладно, хрен на него, лучше скажи, что дальше, когда в учебку?

— С понедельника новая группа начинает обучение, мы к ней приписаны, — Майя откинула прядь волос. — А до понедельника мы свободны. Чем займёмся?

— Чтением, — я показал ей увесистую, толщиной сантиметров шесть, пачку дел. — И, наверное, у меня к тебе будет много вопросов.

— Хорошо! — легко согласилась Майя. — Ты иди, я ещё до дома дойду, чуть позже буду.

— А ты далеко живёшь? — спросил я, удивившись, почему раньше мне этот вопрос в голову не приходил.

— В том же доме, как и половина Управления! — засмеялась она. — Это же общежитие! Тебе выделили отдельную квартирку только для того, чтобы минимизировать контакты! А у меня вот комната двенадцать квадратных метров на общей кухне. И туалет совмещённый на этаже!

— Понял, — улыбнулся я, — учиться идём ко мне.

Придя домой, я сразу погрузился в изучение бумаг, и вскоре забыл о времени.

В первой папке нашлось популярное изложение некой научной теории о параллельных мирах. То, что аномалии подбрасывают кусочки именно параллельной Земли, поняли довольно быстро. Во многих случаях ландшафт совпадал настолько, что можно было пересечь границу аномалии и не заметить. Говорилось о разветвляющемся потоке времени, о тёмной материи, о вероятностном характере временных линий…

В изучении аномалий учёные основывались на исследовании ДНК обнаруженных живых существ. Таким образом можно было примерно определить, к какой ветви относится та или иная аномалия. Имелся даже атлас ветвей! Судя по всему, линия времени нехило так ветвилась! К настоящему времени были выявлены несколько сотен основных ветвей, или потоков, установлены примерные даты бифуркаций.

Вторая, самая толстая папка, представляла собой энциклопедию живых существ, представляющих опасность. Чего там только не было! И насекомые, и пауки, и змеи, не говоря уже об обычных хищных зверях. Ну как обычных… Покрытые прочнейшей чешуёй собаки – это ещё не самое страшное. Как насчёт маленьких милых комочков шерсти, чей укус вызывает мгновенную смерть? Или летучих мышей, от крика которых лопаются барабанные перепонки? Ну и конечно, старые добрые динозавры. Попадаются довольно часто, к счастью, обычно по одному.

Кроме фауны, была и не менее агрессивная флора. Лианы, ядовитые цветки, стреляющие шипами деревья, грибы, споры которых норовили прорасти в лёгких. Глядя на всё это многообразие убийственных средств приспособления, я поражался, в каком спокойном и безопасном мире мы живём! Ну кроме Австралии, конечно. Там, кажется, и без аномалий всё, что шевелится, хочет тебя убить.

Потом я вспомнил теорию эволюции, из школьного курса. Цивилизация развивается в среде, умеренно агрессивной. Слишком благополучная среда не способствует развитию разума и социума, а слишком агрессивная тормозит его. Вот, видимо, наш мир в целом, наша ветка, оказалась такой умеренно агрессивной, что именно у нас зародился разум. В других ветках что-то хотя бы чуть разумнее кошки встречалось крайне редко.

Следующая папка была посвящена бактериям. И оказалось, что по сравнению с ними даже насекомые – фигня. Несовместимость бактериальной среды приводит к тому, что всё живое в аномалиях довольно быстро погибает само по себе. Но гибель также настигает и всё, что рядом. Поэтому зона аномалии в первую очередь оцепляется, чтобы не произошло никакой эпидемии. Прецеденты были, и наша эпидемия коронованного вируса на их фоне – лёгкая простуда. И сами аномальщики от различных болезней гибнут чаще, чем от клыков и когтей. Ведь против бактерий даже огнемёт не помогает. Но не всё так страшно! Часть бактерий встраивается в нашу экосистему, приспосабливаются они к нам, приспосабливаемся мы к ним. Звери, выловленные в аномалиях, тоже иногда долго болеют, но выживают. У каких-то светлых голов уже и проект парка динозавров, наверное, имеется. Интересно, здесь Спилберг снял свой фильм?

В самом низу обнаружилась папочка с грифом «Совершенно секретно». Вот такого не ожидал! Может, Сулимов нечаянно положил? Или там что-то не такое уж секретное?

Любопытство перевесило, и я заглянул внутрь.

Там нашёлся краткий отчёт о проведении эксперимента с преднамеренным заражением группы испытуемых иномирными бактериями. Из ста человек умер - 1, болезнь перешла в хроническую стадию - 28, благополучно справились с заразой - 32 человека. И самое интересное - у 39 бактерии из иного мира прижились в организме, не вызывая отторжения. То есть условно патогенные микробы стали симбиотами. Что характерно, среди них оказалась только одна женщина, хотя в целом в группе мужчин и женщин было поровну. В отчёте это объяснялось тем, что женская иммунная система более агрессивна, и большинство женщин благополучно справились с болезнью.

В этот момент перед моим носом появилась дымящаяся тарелка с картошкой с мясом. От неожиданности я её чуть не откинул от себя. Подняв голову, увидел улыбающуюся Майю.

— Ты не отвечал на стук в дверь, и я открыла своими ключами, — объяснила она.

— А у тебя есть свои ключи? — удивился я.

— Конечно есть, я же твой куратор! — засмеялась девушка. — Даже деньги тебе выдали через меня, между прочим, я в ведомости расписывалась. Есть будешь? Ты так зачитался, что я не стала тебя отвлекать вопросами.

— Ага, спасибо! — я закрыл папку и бросил её на стопку остальных документов, сложенных на столике. — Пахнет вкусно! Сама приготовила?

— Ну а кто? — она показательно оглянулась. — Конечно, я. Когда мама по неделе в разъездах – всему научишься!

Оказалось, Майя не кокетничала, она действительно умела готовить. По крайней мере, картошку с мясом. Даже интересно стало, какие ещё достоинства имелись у девушки! Симпатичная, фигура отменная, готовить умеет, мозг не выносит… Мммм, не девушка, а мечта! А, и мои деньги ей не нужны, тем более у меня их теперь и нет!

— Спасибо! — поблагодарил я. — Давай тарелку, я помою.

— А я пока поваляюсь на диване, — Майя блаженно потянулась. — Чай будем пить? Я печенье купила.

— А вот интересно, как в Союз попадает кофе? — вспомнил я вчерашний кафетерий.

— Из Бразилии, кажется, — пожала Майя плечами. — Нам что-то на внешнеэкономической деятельности рассказывали, но я уже толком не вспомню.

Я ушёл на кухню, поставил греться чайник, помыл посуду… Попили чай, и Майя засобиралась.

— Прости, но мне надо в отдел заскочить, оформить спецзадание, — она хихикнула. — Все бы так отдыхали, как я на этой неделе работаю!

— На следующей учёба начнётся, — напомнил я, — и судя по прочитанному мной, лёгкой она не будет.

— Это точно! — согласилась Майя и убежала.

* * *

Майя почти бегом бежала по улице, подгоняемая страшной догадкой. А что, если она ошиблась? Что, если все эти рассказы о том мире – сложный обман с целью вызвать доверие? А она как девочка, не заметила, дала себя провести?

Но ведь и эксперты проверяли, и пришли к тем же выводам? Или не пришли? Тот человек, она ведь вспомнила его. Он из Москвы, из 2-го Главка. Контрразведчик он, а никакой не учёный!

Хорошо хоть Тимур Маратович, услышав взволнованный голос подопечной по телефону, согласился принять незамедлительно…

— Выкладывай, — приказал он, как только дверь кабинета закрылась за запыхавшейся девушкой.

— Товарищ Сулимов выдал сегодня Алексею несколько документов, для ликвидации пробелов в знаниях, — эмоциональное состояние не помешало Майе отвечать чётко и по делу. — Случайно заметила среди них папку, которую Сулимов дать просто так почитать никак не мог, она с грифом «Совершенно секретно». Я незаметно отсняла папку на телефон, но внутрь не заглядывала.

— Покажи, — нахмурился Тимур Маратович.

Майя показала на телефоне снимок папки.

— Не мог он такое выдать, — кивнул Маратыч. — Что в папке, я знаю. Не сказать, что это большая тайна, в учебке вам об этом расскажут, но после подписания всех бумаг. Откуда она у него может быть?

— У Сулимого на столе много папок лежало… — Майя тяжело вздохнула.

То, что она была обязана сообщить, она прекрасно понимала. Это было правильно, но… неприятно.

Тимур Маратович сел в своё кресло и надолго задумался. Потом набрал какой-то номер.

— Ты в управлении?.. Да. Зайди ко мне, будь добр.

Майя ни о чём не спрашивала, просто сидела и ждала.

Через минуту в дверь без стука вошёл тот самый, похожий на крысу-переростка, мужчина, которого она запомнила ещё по Академии. Увидев её, он кивнул.

— Майя, это Иван Иванович, из 2-го главка, — представил посетителя Тимур Маратович. — Расскажи ему всё то же самое.

И Майя рассказала.

На рассказ Иван Иванович отреагировал спокойно.

— Хорошо, — только и сказал он.

— Твоих рук дело? — прищурился Маратыч.

— Моих, — кивнул крысолицый. — Лейтенант Бурова проверку прошла.

— Так это была проверка??? — Майя с облегчением выдохнула.

— Да, Майя Александровна, — повернулся к ней Иван Иванович. — Мы рассматриваем три возможных варианта. Алексей Неверов может быть тем, за кого себя выдаёт, пришельцем из иного мира, очень схожего с нашим. В этом случае пусть живёт, как все живут, работает, все дороги для него открыты. Разумеется, мы будем его изучать. Также он может быть американским шпионом, и собирать данные по работе наших аномальщиков. Ценность этих данных вы пока не можете оценить, из-за режима секретности. Материалы, которые мы подкинули Алексею, американцам известны. Можете, кстати, тоже с ними ознакомиться, кое-что вам покажется любопытным. И есть третий вариант, он может быть шпионом из иного мира. И это самый плохой вариант, который означал бы возможность конфликта между соседними мирами с проходами через аномалии. Также это могло бы означать, что аномалии – рукотворны, и, кто знает, возможно, наши соседи используют их как оружие.

По мере его речи Майя хмурилась всё больше.

— Что я должна делать? — спросила она после небольшой паузы.

— Вы должны выяснить, кем является Алексей Неверов, — Иван Иванович покачал головой. — У вас отличная подготовка, лейтенант, в личном деле одни положительные отзывы. Также ваша одержимость аномалиями в данном случае может сыграть на руку. Да и с объектом вы уже наладили контакт. Попытка замены вас на кого-то более подготовленного неизбежно вызовет недоверие и подозрительность.

— И как я должна это выяснить? Влюбить в себя, чтобы он во всём мне признался? — Майя даже скривилась от такой нелепой мысли.

— Это тоже вариант, но всё гораздо проще. Если он шпион, у него должен быть связной или оборудование для связи.

— Его телефон! — вспомнила Майя. — Он очень хотел его вернуть, показать мне какие-то фотографии.

— Фотографии там действительно занятные, — согласился Иван Иванович. Он достал из кармана телефон Алексея, который девушка сразу узнала, и протянул ей. — Используйте как способ войти в доверие. Скажите, что уговорили Тимура Маратовича вернуть его хозяину. Зная расположение к вам нашего председателя, в это легко поверить. И вот ещё… — он достал из другого кармана проводок. — Это шнур питания, в нём встроенный адаптер напряжения, наши инженеры спаяли.

Инструктаж занял ещё полчаса, после чего Майя, наконец, покинула кабинет. Озадаченная, но настроенная решительно.

— Справится? — спросил Иван Иванович, глядя ей вслед.

— Справится, — уверенно ответил Тимур Маратович, мысленно перекрестив подопечную.

Глава 7. Дорога в ад

После ухода Майи я немного вздремнул, а потом решил вернуться к чтению. И задумался. Гриф «Совершенно секретно» ведь не просто так ставят. По рассеянности Сулимов мне эту папку отдал? Или подставить меня решил? И количество документов в пропуске указано не было… Да и разве так вынос документов оформляют? Разве не должно быть описи? А если я что-то потеряю?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Чёрт! А ну как с обыском пришли? Ну вот такой детский развод? У него же там на столе куча папок лежало, и он гад ещё специально отвернулся! Точно! Вот я попал! Как дебил!

Что делать???

Тут со стороны входной двери раздался щелчок замка, и зашла Майя.

Я шумно выдохнул.

— Ты чего такой бледный, будто привидение увидел? — спросила она.

— Да понимаешь, какое дело… — и я рассказал девушке о своих подозрениях насчёт Сулимова.

Майя нахмурилась, но испуга моего не разделила.

— Не переживай, просто позвони ему и объясни, как так получилось. Номер у меня есть. Скажи, что, видимо, недоразумение вышло, и внизу стопки ты обнаружил эту папку, и теперь не знаешь, как поступить. Если будет говорить, что это ты взял, скажи, что я свидетель, ты не брал, я прекрасно видела.

— А ты разве видела? — удивился я.

— Ты ведь ещё помнишь, где я училась? — вздохнула Майя. — Нас тренировали замечать мелочи, и при необходимости вспоминать детали. Я могу воспроизвести, кто где стоял, и под каким углом я видела стол. Сам Сулимов отвернулся, а я стояла лицом к нему, и мне было видно. Так что если он хотел тебя подставить или проверить, то у него ничего не вышло!

— Подставить я понимаю, — ухватился я за последнюю фразу, — а проверять в чём? Разве ещё не всё выяснили?

— Ну а вдруг ты всё-таки шпион? — расхохоталась Майя.

— Не смешно, — покачал я головой. — Будь я шпионом… Это было бы самое тупое внедрение в истории!

— Да это любому дураку понятно! — девушка всё никак не могла успокоиться. — Но Сулимов-то не дурак! А зуб на тебя имеет! Кстати, у меня для тебя кое-что есть!

Она засунула руку в карман и достала оттуда телефон. Мой телефон, оттуда, из дома.

— Ого! Откуда?

— У Тимура Маратовича выпросила, — чуть смущённо улыбнулась Майя. — Ты мне обещал фотографии показать!

— А что у него с зарядкой? Сел поди давно? — я взял в руки мобилу, и очень удивился, увидев, что заряд полный. — Разобрались, как подзарядить, похоже!

— Конечно разобрались! Тоже мне! — Майя достала из кармана проводок. — Вот, мне в комплекте Маратыч отдал.

— Спасибо! Вот это подгон! Блин, я соскучился уже… погоди! — я порылся в телефоне и включил первый попавшийся трек.

Им оказалась старая-престарая песня «No limit». Заводное техно понеслось из динамика, впрочем, включил я негромко. Мало ли, вдруг не полагается.

Майя замерла с открытым ртом.

— Это у вас что, такую музыку слушают? — спросила она только к середине трека.

— Какую такую? — усмехнулся я.

— Ну… не знаю даже, как сказать… энергичную и… мне слова понравились… безудержная, вот! Как будто правда никаких преград не существует!

Она даже притопывать начала в такт. Так-так, значит, английский мы знаем? Интересно!

— Этой песенке лет тридцать, кажется, — улыбнулся я. — Но у меня тут всякая разная есть.

Я включил плеер на рандом, сел на диван, и похлопал рядом с собой. Майя села, а я открыл галерею. Хм, фотографии, кажется, все на месте. Хотя некоторые сейчас, возможно, окажутся неуместными, но уж как есть. В конце концов, в Управлении их уже все, кому надо, видели.

Фотографий у меня накопилось очень много, благо память телефона позволяла не удалять. Города, страны, аэропорты, пляжи, мотоциклы, прыжки с парашютом… Ну и девушки, конечно.

— Ой, — Майя зажмурилась и покраснела, когда на очередной фотографии оказалась брюнетка топлес.

Даже не помню, как её звать, если честно.

— Да я уже промотал, открывай глаза, — рассмеялся я.

— Аааа… ну эта девушка, наверное, была бы против, чтобы ты такие фотографии всем показывал! — Майя пересилила смущение и приоткрыла один глаз.

— Да она так на пляже загорала, — я вернул фотографию обратно, — видишь. следов от купальника нет. Была бы против – не фотографировалась бы. Да и я же на всеобщее обозрение не выкладываю, и шансов познакомиться у вас даже меньше нуля. Так что расслабься.

— Так-то красиво, — признала Майя. — В смысле и девушка красивая, и фотография.

— Угу, — согласился я. Не спорить же.

— А это где вообще?

— Италия, кажется… — я постарался вспомнить, куда меня занесло в тот раз. — Вот хоть убей, не помню! Мы тогда с друзьями мальчишник устроили, Толяна в семейную жизнь провожали, так нас по всему Средиземноморью видели.

— Да уж! Ну а это? — вместо очередной фотки было видео прыжка с парашютом.

На самом деле прыжок был в тандеме, и вот его я уже хорошо запомнил, видимо, протрезвел к тому времени.

— Значит, точно Италия, — сделал я вывод. — Мы там заказали прыжок Толяну, а его не взяли, он лыка не вязал. А я как раз более или менее был, ну я и прыгнул.

— Страшно было? — Майя глянула на меня заинтересовано.

— Это же для туристов развлечение, — хмыкнул я. — С опытным парашютистом, в тандеме. Тебя просто катают, самому ничего делать не нужно. Главное не мешать. Так-то у меня опыт прыжков имеется небольшой.

— Ух ты! Слушай, погоди! — она прислушалась к музыке. — Это же из программы «Время»! Только какая-то необычная…

— Современная оранжировка, да. Говорю же, у меня тут всякой музыки накачано.

— И всё или на английском, или инструментальная, — прищурилась девушка. — На русском совсем не слушаешь?

— Ну почему же?... — покопавшись, я нашёл то, что искал.

Сперва Майя слушала заинтересованно, вслушиваясь в слова, но когда дошло до слов «зачем тебе охотиться на людей», вздрогнула.

— Бррр! Мурашки по коже! Как вы это слушаете?

— Это, считай, классика! Вот современную музыку как молодёжь слушает – я уже не понимаю. Там мужики такими голосами поют, как будто им яйца дверью прищемили. А вот… — я переключил трек.

Майя слушала совершенно заворожённо. Ну ещё бы!

— Это ведь певец из капиталистической страны, да? — спросила она.

— Крис Ри? Вроде англичанин, точно не помню, — признался я. — Но так или иначе, он точно из капиталистической страны.

— И даже он поёт, что это дорога в ад… — она призадумалась. — И это у вас ещё тварей из аномалий нет!

— Знаешь, я придерживаюсь теории, — почесав в затылке, попытался объяснить я, — что вселенная вообще довольно равнодушна к нам, человечкам. И жить в аду, или в раю – это личный выбор. Иногда трудный, нередко бывает, что обстоятельства сильнее. Но большинство даже не пытается. Живут, как живётся.

— Мне, наверное, сложно будет тебя понять, — призналась Майя, и вдруг спохватилась. — Мы же Сулимову не позвонили! Звони срочно!

Она показала мне номер. Вместо привычного мне длинного, был семизначный, без всяких восьмёрок и семёрок. Понятно, почему я по своим номерам никуда не дозвонился, даже ошибочно. Здесь совсем другая нумерация!

— Сулимов, — ответил мне после пары гудков знакомый голос.

Я на миг замялся, не зная, как обратиться, потом сообразил.

— Товарищ Сулимов, Неверов беспокоит! Вы мне одну папку дали ознакомиться, лишнюю. Она под грифом секретно. Лейтенант Бурова сказала, чтобы я поставил вас в известность.

— Отдайте Буровой, она мне вернёт, — распорядился Сулимов сухим голосом. — Это всё?

— Так точно!

Звонок прервался без всякого прощания. Ну и не очень-то хотелось.

— Сказал тебе отдать, чтобы ты занесла… — развёл я руками.

— Давай-ка я это откладывать не буду, — Майя забрала папку и направилась к выходу. — Что там, кстати, интересное что-то?

— Да, более чем, — кивнул я. — И очень странное. Там данные по заражению испытуемых иномирными бактериями. И из них следует, что женщины гораздо лучше это заражение переносят! Никто из женщин не умер, большинство справилось с болезнью, причём она проходила в острой форме.

Майя задумалась.

— Я когда с тварями столкнулась, ну… тогда… меня бабушка в сундуке спрятала, но я всё равно заболела. Но совсем чуть-чуть. Как насморк. Когда меня нашли, уже всё прошло. Я, кстати, с тех пор вообще ни разу ничем не болела. Очень странно, если женщины легче переносят болезни, то почему женщин не берут в аномальщики?

— Может, нам об этом расскажут в учебке? — предположил я.

— Да, конечно, — согласилась она. — Я ещё вернусь! Ты мне не все фотографии показал, и музыка твоя мне понравилась! Только никому об этом не говори!

Она подмигнула и убежала.

Вот ведь непоседа!

* * *

В небольшой комнатке, заставленной мониторами, сидел Иван Иванович и ещё один мужчина, на шее которого болтались наушники. Сейчас звук шёл через динамики, и наушники не требовались.

— Ну а вдруг ты всё-таки шпион? — на экране Майя рассмеялась.

— Не смешно, — ответил ей объект наблюдения…

Иван Иванович усмехнулся.

— Ну и какого лешего она творит? — хлопнул по столу мужчина в наушниках. — Она же всю операцию нам сорвёт!

— Всё правильно она делает. Устанавливает доверительные отношения, к тому же ей сказано вести себя естественно. Неверов, очевидно, не дурак, так что должен был уже и сам себя в шпионаже заподозрить!

Спустя несколько минут…

— А музыка ничего так, можно послушать, — заметил второй.

— Ещё можно получить запись в личное дело, — улыбнулся Иван Иванович.

— Да ладно, мы ж по службе! — тот, что в наушниках и бровью не повёл.

— По службе не то что можно, а должны. У меня есть копия, и нам придётся не только ознакомиться с музыкальными вкусами Неверова, но и разобраться, когда та или иная песня была исполнена, кем и в каком году. К счастью, они у него все поименованы.

— Думаете, он всё же может быть оттуда?

— Думаю, что лучше бы он оказался обычным шпионом, — покачал головой Иван Иванович.

* * *

Выходные пролетели незаметно. Мы читали выданные для изучения материалы, обсуждали теорию параллельных потоков времени, иномирных тварей, музыкальные вкусы. Слушали музыку, сперва мою, потом из подборки Майи. В коллекции девушки оказалось много лирических песен. К её и моему удивлению, я узнавал многие песни, хотя звучание отличалось. А уж когда заиграл «Дождь» в исполнении Шевчука, я не выдержал и начал подпевать.

Дослушав до конца, нашёл у себя «Что такое осень». И вот здесь настал очередь удивляться Майе.

— Слуууушай, ну это точно Шевчук, его ни с кем не спутаешь! — Майя напряжённо пыталась вспомнить. — Но он такую песню не пел… у нас. Я ни разу не слышала, по крайней мере!

— Так и развала СССР у вас не было, и лихих 90-х, когда люди не знали, как жить дальше. Ты в слова вслушайся. «Что же будет с Родиной и с нами»… понимаешь?

— Не знаю, — честно призналась Майя, но лицо у неё было очень задумчивое.

На ночь Майя, само собой, уходила к себе. Эх! В другом мире, в другой обстановке я бы знал, что делать. А здесь это казалось абсолютно неуместным.

В воскресенье, насидевшись в четырёх стенах, мы даже выбрались прогуляться. Гуляли по городу, как вдруг я увидел… маму.

Остановился, как будто на стену налетел. Даже головой потряс. Ничего не изменилось.

— Что такое? — спросила Майя.

— Вон там, видишь? — я показал на другую сторону улицы, — видишь? Женщина в синем плаще?

— Да, вижу, — Майя нахмурилась, пытаясь понять, что меня привлекло в ней.

— Моя мама, — объяснил я внезапно севшим голосом. — Ну… ты поняла. Мама моего двойника, но технически она ведь и моя мама, раз существует двойник, значит разделение потоков времени произошло уже после моего рождения… наверное.

— Пойдём отсюда, — потянула меня Майя за рукав. — Она не должна тебя видеть.

— Согласен… Слушай… а ведь там, дома… меня уже похоронили, наверное. Объявили без вести пропавшим, конечно, ищут, наверное.

— Наверное, — согласилась она.

— Пошли домой, — вздохнул я. — Настроение как-то испортилось.

В понедельник в 6:55 мы были уже на месте сбора, на окраине города. Там, за бетонным забором, увитым мотками колючей проволоки, и располагалась учебка. У входа уже собралась небольшая разновозрастная толпа, засвистевшая при виде Майи.

— Красотка, ты с нами? — какой-то самый дерзкий протянул руку, может потрогать её хотел, может ещё что, но руку он протянул мимо меня.

Рефлексы сработали быстрее, чем я успел что-либо подумать. Доля секунды – и парень уже стоял, согнувшись в три погибели, с заломленной за спину кистью, и поскуливал от боли.

— Она со мной, — негромко произнёс я, отпустив его.

— Так просто сказал бы, зачем руки-то ломать?

— Так доходчивее, — хмыкнул я.

Больше вопросов никто не задавал, а вот Майя посмотрела на меня с удивлением.

— Что? — спросил я. — Самбо с детства, КМС. Ну и не только…

— Здесь твой… ну ты понял, тоже занимался немного, — тихонько поделилась она, — но не так чтобы очень.

— Кажется, у нас с ним было сильно разное детство, — также тихонько ответил я. — Моё прошло на улицах, и отцу не приходилось меня уговаривать тренироваться.

Проверка документов заняла около часа. Запускали по одному, остальные просто стояли на улице возле КПП. Когда уже подошла наша с Майей очередь, я заметил, как к воротам подъехал автобус с зарешеченными окнами.

— А это кто? Тоже с нами? — спросил я у девушки.

— Да, из тюрем набирают, кто хочет заменить срок на служение Родине, — хмыкнула она. — Год за два идёт, и потом можно остаться служить. И даже здесь, учебку, им вдвое засчитают. Кроме тех, кто сдастся.

Майю я пропустил вперёд. Через минуту прошёл и сам.

Ничего особенного. Отдал паспорт. Телефоны и все бумаги я дома оставил, на столике, Майя сказала не переживать, из Управления придут, заберут, потом когда из учебки выйдем – всё вернут. Ключи я тоже Майе отдал. Похоже, в этом мире у меня своего вообще ничего нет, и в ближайшее время не предвидится. Кстати, за мотоцикл обещали деньжат отсыпать ведь! Хотя сейчас это не слишком актуально…

Вместо паспорта мне выдали браслет, обычный пластиковый, с единственной кнопкой.

— Захочешь домой, к мамочке – вдави эту кнопку, она тугая, случайно не нажмёшь. За тобой придут, заберут и до свидания. Маменькины сынки нам здесь не нужны. В остальном этот ключ – твой пропуск и всё прочее вместе взятое. И твой номер тоже.

Я посмотрел на браслет. «63» — значилось на кнопке. Ну, посмотрим, куда я попал, и что с этим делать.

Выпустили во внутренний двор. Серые бетонные плиты, серый бетонный забор. Здесь уже шуток не было. Новобранцы выстроились в две шеренги. Майя стояла в самом конце этой шеренги, в первой линии. Я молча встал позади неё, заслужив одобрительный кивок какого-то мужика в офицерской форме.

Стояли молча, переминаясь с ноги на ногу. Периодически офицер что-то выкрикивал новеньким.Ещё через полчаса построились все, даже подъехавшие заключённые. Откровенных бандитов вроде среди них не было.

Тут откуда-то перед шеренгой вышел Сулимов. Ну хоть кто-то знакомый. Речь сейчас, наверное, толкнёт.

Как в воду глядел.

— Минуту внимания! Я подполковник Сулимов, начальник отдела «Альфа». Вы все добровольно вызвались пройти обучение для службы в рядах аномальщиков. Если кто-то думает, что будет легко – может смело развернуться и не отвлекать нас от дела. Если кто-то думает, что он особенный, — Сулимов легко нашёл глазами нас с Майей, и теперь говорил специально для нас, — может попрощаться с этой опасной иллюзией. Большинство из вас, хотите вы того или нет, отправится домой, ну или кто откуда пришёл. В среднем проходит от силы треть! Учёба начнётся уже сегодня! Все вы имеете армейскую подготовку, так что с полосой препятствий знакомы. Кроме этого, будут учебные часы, много теории. Каждый день – стрельбище. Вы должны будете научиться мгновенно реагировать на появление любой твари, и при этом не пристрелить случайно человека. А теперь – за сержантом в казарму бегом марш!

Глава 8. Первый день

Казарма оказалась просто очень большой комнатой, заставленной двухъярусными кроватями вдоль широкого прохода. На глаз – рядов пятнадцать, по две кровати друг за дружкой с каждой стороны, два яруса… Получается, сто двадцать. Внутри нас ждали ещё четверо, в такой же форме, как у сержанта, только с погонами младших сержантов.

— Ищите кровати со своим номером! — зычным голосом распорядился немолодой уже сержант. — Номера с 10 по 69 – налево, остальные – направо! Читать-то вы, надеюсь, умеете?

— У тебя какой номер? — спросил я у Майи.

Она показала свой браслет. 62. По крайней мере, рядом, и это уже хорошо. Как-то местный контингент у меня доверия не вызывает.

Оказалось не просто рядом, а прямо одна кровать, дальняя от прохода в первом ряду. Причём у меня нижний этаж, у Майи верхний. Хм, а ведь она свой номерок получала раньше меня! По-любому Маратыч подсуетился!

Сама кровать оказалась добротной, железной, с жёстким настилом и почти таким же деревянным матрасом. Потыкав пальцем, я пришёл к выводу, что это что-то вроде поролона, покрытого сверху чем-то твёрдым, но гибким. Предположил бы, что кокосовым волокном, но откуда оно здесь? Или всё же возможно?

На кроватях нашлись пакеты с номерами, комплекты одежды и постельного белья.

Кто-то всё ещё искал свою кровать, кто-то ковырялся в разложенных вещах. Народ начал переговариваться, и через минуту в казарме стало шумно.

— А ну построиться! Устроили тут детский сад! В проход вышли!!! — гаркнул сержант, и, дождавшись некого подобия порядка, продолжил. — У вас пять минут на то, чтобы переодеться. Всё своё, включая трусы, носки, любые украшения, телефоны, если нашлись идиоты их сюда притащить, всё в пакет! Получите их на выходе из учебки! 62-й, ко мне!

Мы с Майей переглянулись, и она быстрым шагом подошла к сержанту. Что они там обсуждали, я слушать не стал, но тот что-то ей сказал, та кивнула.

— Он мне объяснил, где офицерская уборная, — шепнула Майя, схватила свой комплект одежды и убежала.

А жизнь-то вроде налаживается! По крайней мере, у моей напарницы.

Переоделся я, по сути, в такую же полёвку, как и была на мне. Но спорить не стал, ведь всё пришлось впору. Похоже, снабжение здесь свою работу знало отлично.

Майя вернулась через три минуты.

— Ты не поверишь, мне даже нормальное бельё положили! — поделилась она тихонько впечатлениями. — Больше всего боялась, что выдадут мужские трусы!

— Круто! — кивнул я, дошнуровывая ботинки. — Маратыч, наверное, побеспокоился.

В пять минут уложились большинство, но не все.

— Пять… четыре… три… два… один! Стоп! — гаркнул сержант. — Кто не успел, выйти в проход!

Кто-то попытался спрятаться за спинами товарищей, пытаясь по-быстрому застегнуться, но помощники сержанта всех вывели из строя. Набралось пять человек отставших.

— Рота, упор лёжа принять! — скомандовал сержант. — Кроме вас, вы пока в порядок себя приводите, не торопитесь, товарищи подождут. Пятьдесят отжиманий, по десять за каждого долбоклюя, которого в детстве мама пуговицы застёгивать не научила!

Послышался ропот.

— Эээ, чё за беспредел! — возмутился лысый тип в наколках. — С х*я ли я за них грузиться должен?

— А вот и наш первый счастливчик отправляется домой! — сержант щелкнул пальцами, показав на лысого.

Двое младших сержантов оперативно вывели того из казармы, ещё и под рёбра прописали, когда тот попробовал сопротивляться.

Отжимались все. Поглядывая из любопытства на Майю, я заметил, что после первых трёх десятков она начала понемногу замедляться. Последние штук пять отжиманий дались ей совсем тяжело. Нда, будет непросто.

А сержант хорош! Если после такого кто-то ещё захочет задержаться, его свои же пинками в нужное русло направят!

— Запомните, новобранцы, — вещал сержант, ходя по проходу между отжимающимися, — моя задача в том, чтобы облегчить жизнь командованию, и заранее отсеять халявщиков, лентяев, слабаков, борзых, тупых, а также слишком умных. Каждый, кто даст повод усомниться в своей пригодности, отправится домой, к мамочке. Здесь вам не курорт! В реальных боевых условиях от вас будет зависеть не только ваша никчёмная жизнь, но и жизнь ваших боевых товарищей, а также гражданского населения. Неспособным проникнуться важностью миссии по охране мирной жизни нашей страны, здесь не место! И я окажу вам большую услугу, отправив домой как можно раньше!

Закончив отжимания, я поднялся и встал ровно.

— Что, уже всё? — заметил меня сержант.

— Так точно! — ответил я.

— Ещё двадцать, на кулачках, — хмыкнул тот. — Чтобы не вы**ывался.

Я только улыбнулся от умиления! Десяток-другой отжиманий – это легко, а вот подход сержанта мне откровенно импонировал. Начитавшись за выходные полезной литературы, я прекрасно понимал, насколько он прав. Он действительно оказывает нам всем большую услугу. Те, кто полезет в самую глотку, должны быть прекрасно подготовлены. И, честно говоря, меня удивляло, что на эту подготовку отводится всего два месяца. Чему за это время можно научиться?

Когда все закончили отжиматься, а опоздуны заняли свои места, сержант ещё раз прошёлся вдоль неровного строя и снова заговорил, каким-то другим, отеческим что ли, тоном.

— Почти все вы служили в армии, и наверняка с особой теплотой вспоминаете выравнивание по ниточке одеял и подушек, и другие подобные развлечения, — тут по казарме прошёл гул. — Вижу, помните. Я вас разочарую. Такого здесь не будет. Только в Карелии в год гибнет от ста до двухсот аномальщиков. Шанс погибнуть у вас появится ещё во время учёбы. У нас есть два месяца на то, чтобы дать вам базовую подготовку, и выявить, кто годен для этой службы, а кто нет. Всего два месяца, я подчёркиваю. Нам нет нужды занимать вас изображением бурной деятельности, потому что вы будете заняты учёбой. Но это не значит, что у нас здесь будет анархия, беспорядок и вседозволенность. Порядок необходим, и привычка держать вещи в порядке дисциплинирует, а в некоторых случаях может и спасти жизнь. Невыполнение приказов в боевой обстановке может стоить жизни всему отряду. Поэтому я приказал выгнать того придурка с наколками. Он наглядно продемонстрировал неготовность приказы выполнять, а значит, среди аномальщиков он опасен для себя и других. Всё понятно?

— Так точно! — нестройно гаркнула рота сотней глоток.

— Меня зовут сержант Рысев, обращаться ко мне – товарищ сержант. Остальное узнаете по ходу. Да, ещё момент. Впервые на моей памяти среди курсантов есть девушка. Кто решит, что она здесь для развлечения, отправится домой, — сержант обвёл всех тяжёлым взглядом. — А теперь пять минут на посещение туалета, и строем на завтрак.

В столовой рассаживались также по номерам. Один стул остался пустым.

За завтраком, поглощая овсянку вперемешку с котлетой из неопознаваемого мяса, мы успели обменяться с Майей первыми впечатлениями.

— Ну как тебе наш сержант? — спросил я её.

— У меня сложилось впечатление, — девушка задумчиво глянула в сторону отдельного столика для сержантов, — что он печётся о новобранцах куда сильнее, чем хочет показать. И поэтому строг.

— А мне показалось, что он просто решил над всеми нами поиздеваться, заставив отжиматься из-за нескольких тормозов, — поделился своим ценным мнением парень справа от меня.

— Да ладно, сержант, это его работа, — философски заметил мужик лет тридцати напротив него, слева от Майи, кажется, наш сосед. — Намного интереснее, как такую красивую девушку к нам сюда занесло.

Он глянул на Майю без всякой враждебности, похоже, ему правда было интересно.

— Повезло, — пожала плечами та, отделавшись ничего не значащим, но тем не менее абсолютно правдивым ответом.

Реально повезло, хотя, наверное, не все сочтут это везением.

— А вы как, — он показал ложкой на меня, потом на Майю, — вместе или как?

— Мы напарники, — улыбнулся я, — если ты понимаешь, о чём я.

— Да, напарник это серьёзно, — согласился сосед. — Напарнику жизнь доверишь, а подружке ключи от квартиры дважды подумаешь, давать или нет. Меня Максимом звать.

Он через стол протянул мне открытую ладонь.

— Лёха, — представился я и пожал руку. — Ключи от моей квартиры у неё тоже есть.

Мы посмеялись, а Майя чуток порозовела.

Всего за столом нас оказалось десять человек. А всего столов было двенадцать. Когда только зашли в столовую, сержант Рысев объяснил, что последняя цифра номера – это номер в отделении, остальные цифры, от 1 до 12 – номера отделений.

После завтрака нас отвели в большую лекционную аудиторию, в которой места располагались амфитеатром.

Когда мы расселись, в аудиторию вошёл высокий офицер, судя по погонам, капитан.

— Смирно! — гаркнул сержант.

Мы подорвались, подскочили, выпрямились за партами.

— Вольно, — кивнул зашедший капитан и подождал, пока мы сядем. — Меня зовут капитан Стрельцов, я командир вашей учебной роты. Вам уже сержант Рысев объяснил, что вы делитесь по отделениям. Каждые три отделения – взвод. Соответственно с первого по третье, с четвёртого по шестое, с седьмого по девятое и с десятого по двенадцатое. У каждого взвода свой командир из числа штатных офицеров. С ними каждый взвод познакомится отдельно чуть позже. В каждом отделение также есть свой командир. Это тот, у кого номер заканчивается на ноль. Товарищи отобраны на эту роль не случайно. Все они – офицеры, проходившие службу в вооружённых силах или милиции. Их звание здесь роли не играет, поэтому останется в личном деле. Командиры отделений получат ограниченный доступ к личным делам курсантов своего отделения. Но и это ещё не всё. Вас предварительно разбили на пары. Как несложно догадаться, у напарников одна двухъярусная кровать на двоих. Это деление не случайно, оно учитывает личные качества курсантов. Но оно не окончательное. В процессе учёбы, по мере выбытия, отделения будут переформировываться.

Он отпил воды из стакана и продолжил.

— Все эти правила имитируют реальную службу в боевых отрядах аномальщиков. Два человека – это минимальный размер отряда, перед которым ставится боевая задача. Напарники при выполнении задания прикрывают друг друга. Вы должны привыкнуть к этому и не полагаться только на себя. В течение всего срока обучения все задания вы будете выполнять всегда в парах. Если кому-то пары не достанется, кто-то из сержантов составит компанию.

— К сожалению, — он прошёлся вдоль первых рядов, — среди наших бойцов случаются потери. В течение срока обучения многие из вас сменят напарника. Кому повезёт пройти с одним напарником до конца, те будут на время меняться, для отработки оперативного слаживания.

Первая лекция представляла из себя знакомство с распорядками. Капитан в общих чертах рассказал про распорядок дня. Подъём в шесть, зарядка, завтрак. Между завтраком и началом занятий – время на подготовку, приведение в порядок помещения казармы. Потом учёба. Занятия будут проходить повзводно. У каждого взвода – своё расписание. Потом обед и снова занятия. Только после ужина будет свободное время. Ну и в десять вечера – отбой.

Не обошлось и без пряников с кнутами. Понятно, что различные наряды никто не отменял, так что по поводу кнута изобретать ничего не стали. А вот пряником поманили сладким. Отличившимся разрешается вечером позвонить домой, на десять минут. А кому это не требуется или звонить некому – те без сладкого, уж простите.

Главное направление тренировок, понятное дело – развитие силы, выносливости, скорости. Быстрее, выше, сильнее. Наш противник – иномирные твари, нередко бронированные не хуже бронеавтомобиля. Кстати, автомобили у нас тоже будут, по три на отделение. И вождение нам тоже придётся освоить. Всем и каждому, причём по пересечённой местности.

Также у нас будут занятия по прыжкам с парашютом. Десантниками нас это не сделает, но какое-то представление получим. Это уже в конце, чтобы не тратить недешёвое авиатопливо на тех, кто заведомо никуда не пройдёт.

— Учебка, товарищи курсанты – это не конец обучения. Учиться вам в дальнейшем предстоит всю жизнь. Учебка – это отбор. Нам нужны те, кто не сдастся. На входе вам всем выдали по браслету, с единственной кнопкой. Я хочу, чтобы вы поняли. Нажав на эту кнопку, вы не совершите ничего постыдного. Вы пришли сюда, чтобы служить, чтобы защищать Родину от иномирных тварей. Но только здесь вы узнаете, подходите ли вы для этой службы. И если поймёте, что не подходите, вы просто обязаны нажать кнопку. Потому что ваши иллюзии сейчас – это чьи-то жизни в будущем. В том числе и ваши жизни. Не подходит – отступитесь, это будет правильный выбор. У нас были выпуски, когда до конца обучения доходило пять человек. И это нормально. Даже если ни один не закончит, я буду считать свою задачу выполненной. У меня на сегодня всё!

В этот день у нас были ещё лекции.

Первая лекция была по оказанию первой медицинской помощи.

— Что самое главное вы должны запомнить? — спросил сморщенный старичок ростом мне чуть выше пояса. — Ну, смелее!

— Как делать искусственное дыхание? — предположил один курсант.

— Как остановить кровь?

— Как наложить шину при переломе?

Старикашка ухмыльнулся.

— Нет, нет и нет! Самое главное, что вы должны запомнить! Никогда, ни при каких обстоятельствах, находясь в зоне аномалии, не снимать дыхательную маску! А почему?

— Заражение иномирными бактериями, — ответил я, чисто символически приподнявшись со стула с поднятой рукой.

— Совершенно верно! — кивнул преподаватель. — Вашему раненому товарищу вы сможете помочь, если сами останетесь в сознании! А аномальная зона может, к сожалению, лишить вас и сознания, и жизни очень быстро.

Тем не менее, дальше он пообещал нам рассказать всё. И как искусственное дыхание делать, и кровь как останавливать, и что делать с переломами. И если сам пострадал, и если кто-то другой. За два месяца мы пройдём множество самых распространённых тварей, и что делать в случае ранения в каждом таком случае. В аптечке есть множество антидотов, и мы должны будем запомнить, какой в каких случаях следует применять.

На лекции по тварям мы, наконец, добрались до той информации, которую мы с Майей штудировали в выходные. Так что смогли отличиться, и даже заработать по звонку домой. Ирония в том, что звонить нам некому, что мне, что ей. Майя сказала, что позвонит Тимуру Маратовичу, поблагодарит за помощь в распределении.

После лекций была физическая подготовка. Для начала нас оценили, кто на что способен, заставив пробежаться три километра, после чего загнав на полосу препятствий. Наученный сержантом, я выделываться не стал, прошёл плюс-минус как все. Тренер, или как он тут называется, физрук, в общем, остался подготовкой взвода недоволен. Разумеется! Если б он был доволен сейчас, чем бы он потом два месяца занимался? В баскетбол бы с нами играл? Если из его речи выбросить мат, то получалось, что мы никак не люди, мы беременные улитки. Я только посмеивался, Майя, кажется, тоже.

Так потихоньку и прошёл первый день. Ещё за обедом познакомились с нашим командиром отделения. Моряк оказался, нормальный мужик. Его корабль попал под выброс аномалии, аккурат пополам корпус перерезало. Половина экипажа просто исчезла вместе с отрезанной частью, вторую половину сожрали похожие на крокодилов твари. Ему повезло выжить, и вот теперь он жаждет мести.

Кажется, что-то подобное здесь мог рассказать каждый второй, если не первый.

И только я хотел домой.

Вечером, уже после отбоя, Майя отправилась в душевую. Туда, в офицерскую уборную. Так она мне шепнула. Мол, заранее договорилась, чтобы днём никому там не мешать, и просто спокойно под душем отмокнуть. Дневальный её пропустил без лишних вопросов, а сам куда-то отлучился. Я услышал щелчок электрочайника, и вскоре зашумела закипающая вода. Нарушает, конечно, но не сильно.

За день я устал, как собака, так что глаза сами собой закрывались. И, наверное, закрылись бы, но тут я увидел, как в тусклом освещении три тени бесшумно прокрались мимо поста дневального дальше по коридору.

Вздохнув, я слез с кровати. Не обуваясь, пошёл следом. Может, конечно, парням покурить захотелось. Но вот только курилка была в другом конце казармы.

Глава 9. Первая ночь

Ещё утром, переодеваясь в сержантской уборной, Майя осознала одну вещь. Здесь у неё нет абсолютно ничего своего, простого и привычного. Не то чтобы девушка была избалована уютом, но некоторый минимальный набор средств по уходу у неё всё же имелся. А здесь…

Уборная, если это громкое аристократическое название подходило этой комнате, состояла из единственного помещения шириной пару метров и метра четыре в глубину. На полу – мелкая кафельная плитка грязно-коричневого цвета, со следами сошедшей от высокой влажности краски. Сразу возле входа с одной стороны унитаз, с другой раковина и стиральная машинка, дальше, ближе к закрашенному белой краской окну, отгороженная кирпичной стенкой душевая.

И единственным средством, которое с натяжкой можно было бы назвать уходовым, здесь был одинокий серо-коричневый кусок хозяйственного мыла, лежащий на раковине. Даже не целый кусок, а обмылок. И всё!

Майя с ужасом представила, во что превратятся её волосы, если вымыть их хозяйственным мылом. Уж лучше вообще не мыть! Но и это не выход, ещё вши заведутся…

Нужен шампунь!

В течение дня девушка выискивала глазами женщин, кто потенциально мог бы поделиться сокровищем. Но кроме неё на всей базе из женщин были только поварихи в столовой. Вид у них был настолько недовольный жизнью, что Майя внезапно стушевалась. Было бы что-то важное, она бы конечно, нашла б возможность решить вопрос. А так, из-за какого-то пустяка… Неудобно.

Помог случай.

Днём на занятиях они с Алексеем заработали каждый по звонку домой. Обычный жетончик, который надо было отдать сержанту. Свой Алексей тут же отдал напарнице, за ненадобностью. Но и ей звонить было особо некому. Но валюта эта оказалась достаточно универсальной.

Руководство учебной части придумало простой способ поощрять курсантов – жетоны обменивались у того же сержанта не только на звонки домой, но и на сигареты, шоколад, добротные станки для бритья и другие радости жизни. Зато передачки с гражданки были полностью исключены.

Отдав один жетончик сержанту Рысеву, Майя по памяти набрала на старом, ещё дисковом, стационарном телефоне номер своего начальника.

— Сайфутдинов, — прозвучал в трубке знакомый голос.

— Тимур Маратович, здравствуйте! Это Майя!

— О, неожиданно! — голос Маратыча сразу потеплел. — Смотрю, номер незнакомый. Как устроилась?

— Спасибо, всё очень даже неплохо, — Майя усмехнулась, — шампуня только нет.

— Так ты Рысева спроси, он найдёт!

— Хорошо, так и сделаю. Тимур Маратович, спасибо!

— За что это? — тот невольно улыбнулся, прекрасно понимая, о чём речь.

— За всё! — горячо заговорила Майя. — За то, что опекали, за то, что я сюда попала, за распределение. Я вас не подведу!

— Давай уже, непоседа, служи иди! Как-нибудь загляну к вам. Отбой!

Майя ещё немного постояла с трубкой в руке, просто улыбаясь. Но потом нахмурилась. Ведь «не подвести» – значит разобраться с Алексеем, кто он и откуда. Майя положила трубку на место.

— Что там, говоришь, тебе надо, шампунь? — спросил, весело прищурившись, сержант Рысев. — А может, ещё чего? Ты, если что, не стесняйся, у меня внучка твоего возраста.

— Спасибо, товарищ сержант, пока ничего… кроме шампуня, — Майя слегка порозовела, сообразив, что до месячных всего неделя.

— Жетон есть? — Рысев требовательно протянул руку.

— Да, ещё один, — Майя достала из кармана второй жетончик и отдала его сержанту.

— В душевую поставлю, — подмигнул тот, — а то здесь ещё сопрут.

— Спасибо большое, товарищ сержант! — девушка вытянулась в струнку, расплывшись при этом в улыбке от уха до уха.

И вот теперь, дождавшись отбоя, чтобы никому не помешать, она нежилась под горячими струями воды. Уборную заволокло паром так, что при свете едва живой лампочки ничего не было видно, кроме желтоватого круга под потолком. А жизнь-то налаживается! Ещё бы полотенце махровое и фен… и расчёску… и маникюрные кусачки… Ох, сколько же всего надо! Но это мелочи, главное, что она вообще здесь, в учебке!

От полноты чувств Майя неожиданно для самой себя запела.

* * *

Выбираясь из-под одеяла, я был уверен, что троица, а теней было вроде как три, направятся к Майе в душ. Может, она и догадалась запереться изнутри, но это ведь неточно. А дневальный? А что дневальный, вдруг он тоже из их шайки? Когда сегодня сержант Рысев назначал первые наряды, я, убедившись, что моя фамилия не прозвучала, потерял к этому интерес. Так что кто сегодня дневальный, мог только гадать.

От помещения для сна до поста дневального – небольшой коридорчик. Причём с моей кровати как раз этот коридорчик просматривался, поэтому-то я парней и заметил. Но пока я вылезал из-под одеяла, они куда-то делись.

И тут я услышал приглушённый звук удара и ещё один – падения тела. После чего – приглушённую ругань.

Это не из душевой!

Так… что делать? Будить всех? Надо сперва самому глянуть, а то может запнулся кто-нибудь просто, а я тревогу подниму.

В освещённом дверном проёме появилась тень, и я вжался в стену. Кто-то выглянул в коридор, и дверь закрылась.

Чёрт, это же каптёрка сержанта! Точно, он же сказал, что сегодня сам будет дежурить, чтобы мы освоились. У кого-то с ним тайные делишки?

Подкравшись поближе, я прислушался. Ничего слышно не было, тогда я заглянул в замочную скважину.

И офигел.

Сержант лежал на полу, а двое парней пытались влить ему в рот водку из бутылки. Третий стоял рядом и просто наблюдал.

Непохоже, чтобы сержант сопротивлялся. Видимо, его сперва вырубили ударом по голове. Из-за шума чайника не услышал, как к нему зашли?

— Смотрите, чтобы не захлебнулся, — негромко сказал тот, что наблюдал за процессом. — Он должен осознать, что был неправ!

— Не учи учёного, — отмахнулся один из тех, что на коленях.

Ага, так вот в чём дело! Решили подставить сержанта в отместку за какую-то обиду!

И в этот момент я явственно услышал за стенкой пение. Похоже, подельники тоже его услышали. Двое самых здоровых, тот, что наблюдал, и тот, что отмахнулся, переглянулись, и на лице у них появились гадкие улыбки.

— У меня год бабы не было, — сообщил первый.

— И не говори. Надо помочь девушке, спинку помылить, массаж сделать, — оскалился второй.

— Вы придурки, она же вас опознает, — попробовал остановить их третий.

— Не опознает, — первый наклонился и выдернул из ножен на поясе сержанта штык-нож.

— Ээээ, стойте, мы так не договаривались! — третий вскочил на ноги. — Мы должны были только сержанта наказать, за то что он нашего кореша выгнал! А с бабой мы все вышку получим! По ДНК же узнают!

— А мы ей подмыться поможем, — второй встал и вручил «осторожному» початую бутылку водки. — Не хочешь с нами – присмотри за сержантом. У него ж сегодня праздник!

Тааак, дело срань! Самое время поднять всех по тревоге, вот только… Сейчас у сержанта непререкаемый авторитет. Этих троих, конечно, так и так выгонят, но если выяснится, что сержант проспал на посту нападение, ему хана. И авторитету хана, и с должности снять могут.

Ладно, тревогу я в любой момент поднять смогу, это недолго. Попробую сперва сам.

Певица блин, из погорелого театра! Что она там поёт? Миллион алых роз? Серьёзно? Романтичная какая!

Действовать требовалось решительно, и при этом не перебудить всю казарму. Почему? Потому что сержант – человек хороший, и я хороший, а хорошие люди должны друг другу помогать!

С этой мыслью я схватил в руки первое, что попалось мне под руку – железный стул, похожий на школьный, с поста дневального. И аккуратно, но сильно опустил его на голову первого вышедшего из дверей. Крепкая фанера сиденья удар выдержала, голова любителя делать девушкам массаж в душе – тоже. Он покачнулся, загородив собой узкий дверной проход. Ну я ему и всадил бэкфист с правой в переносицу.

Парень отлетел в каптёрку, едва не опрокинув своего подельника, и свалилися кулём. Нокаут.

Немая сцена… две пары глаз смотрят на меня с таким удивлением и обидой, как будто я им в душу плюнул.

Первый у них, кажется, главный, перехватывает штык-нож обратным хватом. Я тихонько ставлю стул на пол. Против ножа он не поможет, только мешаться будет.

В каптёрку не захожу, там их двое и у них будет преимущество, в тесном помещении меня можно просто задавить массой. А вот в коридоре простор. Ну а нож…

Додумать эту мысль не успеваю. Противник, решив, видимо, что меня надо валить сейчас, пока я не поднял тревогу, кидается вперёд. В дверном проёме встречаю его прямым в челюсть, но он подсаживается, и сам атакует, ножом мне в опорную ногу. Отступаю на шаг, и всё, мы в коридоре.

Разрываю дистанцию. Что-то мне не нравится мой противник. Да и света очень уж мало, ещё и лампочка в глаза. А он приседает, перекидывает нож из руки в руку и обратно. И резко атакует, широким замахом целясь мне ножом в шею. Пропускаю его руку мимо себя, подшагиваю ближе и наношу сдвоенный удар – правым локтем снизу вверх в корпус, рука распрямляется, ребром ладони по шее. Он блокирует левой, и просто толкает меня всем весом.

По весу у него преимущество. Здоровый, сука! Но я с тобой бодаться и не буду. Лёгкий поворот корпуса, и мой противник проваливается всем своим весом мимо меня, хватая за футболку. Чувствую, как он тянет за неё рукой, наклоняюсь, и футболка соскальзывает по телу, хватаю её ладонями. Удар ножом встречаю уже этим импровизированным оружием, отвожу его руку в сторону. Тут же следует удар ногой с поворота, приседаю под ним, и снова прямой выпад ножом.

Резко развожу перекрещенные руки в стороны, вырывая футболкой нож у него из руки. Тот падает и втыкается в доски пола. Бью рукой и промахиваюсь, противник тоже быстр. Тут же прилетает удар с колена в бок, и меня отшвыривает к стене. Отталкиваюсь от неё, и тут же в стену впечатывается пудовый кулак там, где только что была моя голова. Бью в сгиб локтя правой, а левой толкаю его в затылок, мордой в стену. Всё, он поплыл. Заламываю ему руку назад, на болевой.

— Убью, падла! — приглушённо хрипит он, и отталкивается ногой от стены.

Группируюсь, чтобы встретить спиной удар в стену, но неожиданно влетаю в дверь, та расхлапывается, я запинаюсь о порог и лечу на пол. Удачно я сгруппировался! Падаю на спину, поджимаю ноги к груди, а сверху на меня летит туша этого бугая.

Всё, что мне остаётся, это в нужный момент пнуть его двумя ногами. Удар и инерция падения складываются, и мой противник с матом перелетает через меня, и влетает в стену. Хорошо, что не в окно, стекло бы разбили…

Прыжком с прогибом встаю на ноги. И понимаю, что не видно нихрена. Туман такой, что хоть топор вешай. Но поднимающееся тело разглядеть удаётся. Поднимается он, правда, с трудом. Ещё бы, после такого полёта!

Удар в челюсть, и последние силы покидают бойца, туша его шмякается на пол. Густой туман гасит звук падения.

А я едва успеваю уклониться от удара кулаком. Рука пролетает мимо, новый противник теряет равновесие от неожиданности, и я едва успеваю этого нового противника поймать.

Моя напарница не шутила, когда говорила, что может дать в ухо. Просто в таком тумане нихрена не видно, вот и промахнулась.

— Спокойно, Майя, я Дубровский! — шепчу я ей.

— Ты??? — в свете жёлтой лампочки её глаза распахиваются, как два блюдца. — Ты что здесь делаешь?

— Мочу этого гада, прости, не хотел тебя тревожить, — я улыбаюсь, продолжая прижимать голую девушку к себе.

— Он что??? Ой, блин, я, кажется, дверь не заперла! — доходит до неё, наконец. — Слушай… а ты можешь, ну…

— Прости, неловко вышло, — разомкнув руки, я отвернулся.

— Там полотенце висит, подай, пожалуйста, — попросила она, выключая воду.

Туман чуть развеялся, и я заметил на вешалке полотенце, а рядом одежду девушки.

— Держи, — не оборачиваясь, подал я ей требуемое.

— Блин… — она вздохнула, — хотела завернуться, но полотенце маленькое. Подай одежду, пожалуйста. И что случилось-то?

— Чёрт! — вспомнил я. — Там же третий!

— Их трое??? — воскликнула Майя, но я уже выскочил из уборной в коридор.

За третьего я мог не беспокоиться. Он, видимо, оказался с мозгами, и, поняв, что дело пахнет керосином, по-быстрому свалил. Я услышал шорох, видимо, в кроватку забрался, типа спит.

Склонившись над сержантом, я аккуратно пошлёпал его по щекам. И в следующее мгновение стальные пальцы сжали мне запястье.

— Неверов? Какого хрена? Тьфу, это что, водка?

— Товарищ сержант, вас хотели подставить. Угроза нейтрализована, в казарме все спят.

Пальцы на запястье разжались.

— Блять, какого… ща, погоди, Неверов, — сержант попытался сесть, но его повело. — Давай с самого начала, медленно, что произошло?

— Минуту, вы пока попейте, — я выскочил обратно в коридор.

Навстречу мне попалась полуодетая Майя – в брюках, но в одном спортивном топике выше пояса. Впрочем, смотрелось это вполне пристойно и уместно.

— Я дверь на ключ закрыла, — сообщила она тихим голосом. — Тот вроде живой, пульс есть, голова цела. Неплохо ты его отделал!

— Пошли, — я кивнул в сторону каптёрки.

Тут я заметил воткнувшийся в пол штык-нож и подобрал его.

Сержант уже поднялся, и жадно пил воду из бутылки.

— Товарищ сержант, тут такое дело… — начал я, прикрывая за Майей дверь.

Я рассказал всё, что видел и слышал. Ну и нож, конечно, вернул.

— Вот ведь уроды! — возмутилась Майя, когда я закончил рассказ.

— Мда… не ожидал такого, — сержант потряс головой, приходя понемногу в себя. — Спасибо за помощь, Алексей, я твой должник. Вдвойне спасибо, что сделал всё тихо. Хотя ты зря переживал, никто бы меня отсюда не выгнал. Не стоило рисковать.

Сержант кому-то позвонил, пришли несколько человек в форме, всех троих подельников увели. Без шума, без суеты. Мы с Майей засели писать объяснительные по факту происшествия, сержант чуть позже к нам присоединился, оставив вместо себя кого-то на посту.

Уже закончив с крючкотворством, мы остались у сержанта на чашечку чая. Там-то он и рассказал нам немного про себя.

Оказалось, что он был в числе самых первых аномальщиков, больше 10 лет назад, когда ещё никто толком не понимал, что происходит. Выжил там, где другие не выживали. И видел такое, от чего до конца жизни будут кошмары сниться. Был ранен, с трудом выкарабкался, но продолжать ходить в рейды не смог. А опыт боевой колоссальный. Вот и остался в учебке, присматривать и наставлять новобранцев.

— Тогда-то, считай, на тварей с голыми руками ходили. Ну, то есть, с автоматом и гранатами. И в противогазе. Через стёклышки эти ничего не видно, автоматная очередь далеко не каждую тварь берёт. Вот и гибли пацаны пачками. Потом уже приспособились, хорошие обзорные маски стали давать, гаджеты всякие подключили, ну и некоторые ещё вещи, про которые вам рано знать. Теперь-то мы тварей побеждаем, но всё равно потери бывают. Так что зря ты, дочка, попёрлась сюда.

— У меня личные причины, товарищ сержант, — нахмурилась Майя.

— Да знаю я твои причины, дело-то читал, — махнул тот рукой. — Да только один фиг ты не пройдёшь. Система тебя не примет.

— Мы пройдём, — ответил ему я.

— Мы? Типа напарники? — хмыкнул Рысев.

— У нас условие, мы должны пройти обязательно вместе, — пояснила Майя. — Это закрытая информация.

— Понял, что закрытая, не дурак, — сержант покачал головой. — Вот только дело это безнадёжное. И тот, кто вам такое условие поставил, должен был прекрасно об этом знать. Женщин не из-за сексизма не берут, а из-за биохимии. А с биохимией не поспоришь, сами понимаете. Тут я бы рад помочь, но выше головы не прыгнешь.

Мы с Майей переглянулись. Сулимов, сволочь! Ведь знал! Да и Маратыч хорош! Уж он-то не мог не знать!

Глава 10. Что делать?

— Иван Иванович, разреши? — в кабинет к сотруднику Главка, застрявшему в Корелии на неопределённый срок, заглянул местный начальник 2-го отдела.

— Заходи, Пётр Сергеевич, — Иван Иванович не поленился подняться навстречу коллеге, чтобы поздороваться. — Что у тебя?

— Мы хотели сравнить пальчики Неверовых, но так, чтобы это выглядело естественно…

— Сделали? — москвич выжидательно посмотрел на местного.

— Отпечатки объекта мы получили во время карантина, с посуды. Всех десяти пальцев. А вот с местным Неверовым пришлось потрудиться. Чтобы это не вызвало подозрений, объявили о внедрении на заводе новой пропускной системы, по отпечаткам. Все сотрудники прошли дактилоскопию, систему кстати внедряют, отзывы хорошие.

— Пётр Сергеевич, не тяни кота за яйца, — Иван Иванович поморщился от нетерпения. — Результаты?

— Весьма неожиданные, — Пётр Сергеевич подал папку с грифом «совершенно секретно».

Москвич сел за стол и на несколько минут погрузился в изучение отчёта. Потом закрыл папку.

— Лучше человеческим языком объясни, тут слишком много «если», «возможно» и «может быть».

— В общем, даже у однояйцевых близнецов отпечатки отличаются, не сильно, но отличаются. И если бы они отличались у Неверовых, можно было бы спокойно это объекту предъявить, как доказательство, и приступить к вербовке. Или, если бы они были идентичны, мы могли бы отбросить версию со шпионажем, по крайней мере, местным, потому что ни у клонов, ни у близнецов не может быть идентичных отпечатков.

— А у нас… — Иван Иванович заглянул в отчёт.

— На правой руке безупречное совпадение, как будто с одного и того же человека брали несколько образцов. Отличия только механические, у местного Неверова множественные царапины, а у пришлого пальчики чистые. А вот на левой руке отпечатки отличаются, но даже в меньшей степени, чем у близнецов.

— И на этом основании ты считаешь, что он всё же иномирец? — Иван Иванович нахмурился.

— Доказательство не стопроцентное, согласен, — кивнул его коллега. — Но результаты сравнения сами по себе аномальны. Вероятность такого результата…

Он закатил глаза, вспоминая, какую цифру написал в отчёте.

— Я понял, с гулькин х*й, — кивнул Иван Иванович. — Значит, версию американцев до появления новых сведений помечаем как маловероятную. Всё же иномирец, надо же! А я не верил…

На его похожем на крысиное лице появилось некое подобие улыбки.

— А ещё это прямое доказательство теории параллельных миров, — добавил Пётр Сергеевич. — До сих пор нам не попадалось ни одного объекта, идентичность которого с нашими была бы подтверждена лабораторно.

— Ты прав. Осталось ответить на главный вопрос человечества, — Иван Иванович с ухмылкой посмотрел на коллегу.

— Это какой? — прищурился тот.

— Возводить ли нам стены, Пётр Сергеевич, или же наводить мосты.

* * *

Утром по казарме ходили шепотки. Кто-то всё благополучно проспал, кто-то что-то видел, но предпочитал помалкивать. Как часто в таких случаях бывает, знающие не говорили, говорившие не знали. За завтраком сплетни докатились и до нас.

Первым на горячую тему заговорил сосед справа от меня, молодой, чуть старше Майи, парень, Пашка.

— Заметили, — как бы между прочим спросил он, — что уже четверых нет?

— Значит, не подошли, — пожал плечами его напарник, Максим.

С Максимом мы ещё вчера за завтраком познакомились. Теперь-то нам уже было понятно, что за судоку тут начальство устроило с этими номерами. За столом напарники оказывались напротив друг друга, в казарме одна на двоих двухъярусная кровать и тумбочка двумя дверками тоже одна на двоих. С нулевым номером – наш комод, командир отделения. Тот моряк, потерявший экипаж, Николай. У Николая номер 60, он за столом сидит первый слева. Напротив него его напарник, вроде Витя. Он у нас прошаренный по части электроники, карт и радиосвязи, в армии связистом служил. Что забыл в аномальщиках – не говорит, да никто особо не спрашивает. Пришёл сюда – значит, надо человеку. Дальше мы с Майей, потом Пашка и Максим. Ещё четверо – с соседней пары коек, они немного особняком пока держатся, неразговорчивые суровые мужики. Они и между собой не слишком общаются. Ничего, это всё до первых серьёзных заданий, там разговоримся.

— Ночью это поняли? — не унимался Пашка.

— Ну а что такого? — спросила Майя. — Может, не спалось им, подумали о своей жизни, и решили, что не подходят.

— Ну хорошо, допустим! — Пашка даже ложку отложил. — А что за возня ночью в коридоре была?

— Вот поставят тебя дневальным, — вмешался в разговор Николай, — тогда и будешь следить, кто что ночью делает. А сейчас ешь молча, а то голодным останешься, а с голодухи какие только мысли по ночам в голову не приходят.

— И вообще, ночью спать надо, — положил я руку Пашке на плечо.

— Ну вы-то с Майей не спали, — буркнул он.

— Твоё-то какое дело? — хмыкнул Максим, но глянул в мою сторону заинтересованно.

Я только головой покачал. Вот ведь прилип, как банный лист к заднице!

Но кроме этого небольшого эпизода, про происшествие быстро забыли. Не до того было. Началась та самая подготовка, которой нас накануне стращало всё начальство.

Мы начали всерьёз изучать известную классификацию тварей, повадки и опасности. В первую очередь шли самые распространённые и те, что чаще попадались именно в Карелии. В день, на одном занятии, в нас впихивали информацию о десятке различных животных, рептилий, птиц, пресмыкающихся, насекомых и опасных для жизни растений. Впрочем, всё, что попадалось в аномальной зоне, было потенциально опасным. Это в нас вдалбливали особенно усердно.

Теоретические занятия сменялись практическими. Пошли стрельбы. Стрелял я неплохо, но здесь, в тире, я понял, что всё, что я умел раньше – лишь база. Попасть в десяточку? Это ещё далеко не всё. Надо стрелять не просто метко! А по движущейся цели, причём иногда движущейся стремительно и зигзагами, поражать уязвимые места, которые у каждой твари свои, двигаясь при этом самому в противогазе по пересечённой местности! А, ещё при этом надо постараться не подстрелить своих товарищей и гражданское население. Это не тир, а блядский цирк какой-то. Инструктор по стрельбе пообещал, что к концу учёбы любой из нас сможет сделать себе кулон из монеты, прострелив её в воздухе. А кто не сможет – тому нечего делать в аномальщиках, потому что без этих навыков аномальщики живут ровно до первого рейда.

Что интересно, осваивать нам предстояло разное оружие, и пистолеты, и автоматы, и винтовки. И самое интересное – луки. Да-да, луки со стрелами. Чудо инженерной мысли из титана и композитов, способное выплюнуть стрелу со скоростью сравнимой с пистолетной пулей, но – бесшумно. И это становилось серьёзным преимуществом при столкновении со стадными тварями, которые в случае гибели соплеменника налетали всей толпой, и вообще громкие звуки воспринимали как вызов на смертный бой.

Начали мы с пистолетов. И хотя я понимал, что за два месяца нереально стать снайпером, уверенность инструктора действовала заразительно. Да меня и не надо было мотивировать.

Оглохшие, мы приходили на занятия по медицине, и по новой штудировали тех же тварей, но с точки зрения первой помощи, которую необходимо оказать раненому. В каких-то случаях – вколоть обезболивающее, в каких-то антидот. А были и такие твари, что раненого рекомендовалось пристрелить. Это когда антидота нет, смерть неизбежна, а мучения такие, что раненый сам себе кости ломает в судорогах.

И снова – бег, полоса препятствий, снова бег, комплекс упражнений… В столовую на обед даже самые стойкие приползали, высунув язык. Майя держалась, но я видел, как ей тяжело. К счастью для неё, взаимопомощь между напарниками поощрялась, и мы проходили всё вместе. Нет, я её не тащил на себе, девушка бежала сама. Но когда силы уже на исходе, а тебе надо взобраться на вертикальную стену… Так или иначе, мы справлялись, и лучше многих.

А после обеда – машины, противогазы, рации… Помимо оружия в распоряжении аномальщиков имелась масса прибамбасов, задача которых сводилась к тому, чтобы отряд выжил, а твари – нет. Вся эта снаряга требовала ухода, и от каждого из нас требовалось научиться пользоваться буквально всем. Водить машину, заправлять индивидуальные средства защиты органов дыхания. И конечно, ухаживать за оружием.

Два месяца? Не смешите. Я всё больше склонялся к тому, что это лишь первый этап. Отбор тех, кто в принципе на что-то способен, для прохождения испытания, которое окончательно отделит одних от других.

Мы потеряли счёт дням. Помимо изнуряющих тренировок, были ещё и наряды. Хорошо хоть не как в армии, на тумбочке стоять никто не заставлял, потому что нельзя пропускать занятия. Но чистоту в казарме поддерживали сами.

А в конце недели нас неожиданно построили на плацу. Ничего не объяснили, просто приказали построиться по отделениям. Сержанты и взводные с помощью непристойных жестов и такой-то матери быстро навели порядок и объяснили нам, где кому стоять и куда смотреть. Попутно мы выяснили про себя много нового. Но построились всё же меньше, чем за пару минут.

Ротный, глядя на это откровенное безобразие, пообещал устроить учения по строевой подготовке, которые обычно аномальщикам, как собаке гвоздодёр, но вот персонально нам, как самым тупым баранам на его памяти, они очень нужны. Хотя бы для того, чтобы служба мёдом не казалась.

Оказалось, в учебку пожаловало высокое начальство. В лице Тимура Маратовича, которому мы с Майей обрадовались, как родному, хоть и вида не подали.

Начал Тимур Маратович стандартно, за здравие. Про то, как необходимы стране такие, как мы. Где-то через минуту у меня как-будто громкость убавили. Смотрю на Маратыча, рот у него открывается и закрывается, а чего говорит – до мозга не доходит. За ненадобностью. Очнулся, только когда тон речи сменился.

— За проявленный героизм, смелые, своевременные, умело проведённые действия по предупреждению готовящегося тяжкого преступления и помощь в выявлении банды особо опасных преступников, медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» награждается… — Маратыч обвёл строй строгим взглядом и остановился на мне, — Неверов Алексей Вячеславович! Товарищ Неверов, прошу!

Я даже по сторонам осмотрелся.

С х*я ли, простите, баня-то взорвалась? Ничто ведь не предвещало!

— Иди давай! — прошипела рядом Майя.

Я и пошёл. Что в таких случаях положено говорить, делать, отвечать… Да откуда мне знать? Раньше меня не награждали, разве что обещаниями. В армии когда служил – за два года никого не наградили. А здесь и не армия, и не те ориентиры. Что полагалось раньше говорить? Служу Советскому Союзу, кажется? В фильмах вроде видел. Но как сейчас?

— Тимур Маратыч, что говорить то надо? — сходу обозначил я свою безграмотность, подходя к начальнику. Вполголоса, конечно, чтобы только он услышал.

— Молчи, за умного сойдёшь! — хохотнул он в ответ.

Я молча кивнул, сходу решив последовать совету.

Дальше мне Маратыч приколол на полёвку медаль, вручил удостоверение, пожал руку и отправил обратно в строй, предупредив, что вызовет на разговор.

Вскоре высокое начальство ушло к местному, нам ротный напомнил, что он думает о строевой подготовке баранов, и нас распустили. До обеда оставалось всего ничего времени.

В казарме меня обступило наше отделение.

— Колись, за что медальку дали! — потребовал комод. — Когда успел?

— Да если б я ещё сам знал! — искренне удивился я.

Хотя особо гадать и не приходилось, но слова Маратыча о банде особо опасных смущали.

— Поздравляю! — пожал руку Максим. — И ты сильно-то не скромничай, за просто так нам, простым смертным, медали не дают.

— Поздравляю! — Майя вместо рукопожатия обняла меня за шею, встав на цыпочки.

Пришлось и её приобнять, под улюлюканье курсантов. Майя тут же отстранилась, по своему обыкновению покраснела.

Вскоре пришёл сержант Рысев и вызвал нас к начальству.

— А меня-то зачем? — удивилась Майя.

— Почём я знаю? — Рысев пожал плечами. — Велено привести.

Маратыч встретил нас, как родных.

— Давненько не виделись! — он пожал мне руку. — Все отчёты читал, так что в курсе всех подробностей. За Майю спасибо.

Рукопожатие стало ещё крепче, таким, что я переживать за целостность костей начал. Как после сержанта Рысева, от хватки которого у меня, к слову, на запястье пять синяков осталось, чётко где пальцы легли.

— Это лишнее, Тимур Маратович, Майю я и сам в обиду никому не дам, — серьёзно ответил я.

— Я уже говорила, — вздохнула та, — я и сама могу за себя постоять. Хотя… нет, с теми я бы не справилась, больно здоровые. Тимур Маратович, а что за банда опасных преступников?

— Закрытая информация, — покачал Маратыч головой, — но вот если бы у меня неделю назад кто-нибудь спросил, кто в Карелии девушек насилует, а потом убивает, и почему их ещё не нашли, я бы не знал, что ответить.

Мы с Майей переглянулись.

— А разве в аномальщики не строгий отбор? — спросил я.

— И да, и нет, — Маратыч вздохнул. — В учебку любой желающий может заявление написать, но конечно отбор есть. Основной – в самой учебке. Но и особо опасные сюда попадать не должны. Этих на краже со взломом взяли, и ничего другого не нашли. Дали четыре года. А они решили сюда податься, и при первой же возможности на лыжи встать.

— Но ведь моё-то участие здесь минимальное, — развёл я руками. — За что медаль?

— А вот это не твоего ума дело. Дали – носи. Государство тебя оценило, значит, есть за что. Или ты думаешь я такие решения единолично принимаю? Представление да, я писал. А решение комиссия принимала.

— Понял, — кивнул я. — Есть носить и гордиться!

— Не паясничай. Медаль тебе от государства дали, а от меня – в пределах разумного проси, чего не хватает.

— Да тут всё вроде есть, — пожал я плечами. — Мы с Майей за отличную учёбу уже всё себе прикупили, что надо было. Но вот если бы телефон, тот, мой старый и наушники…

— Вообще-то не положено, но мы что-нибудь придумаем, — пообещал Маратыч. — Он у тебя всё равно связь не ловит. Ещё пожелания будут?

— Пожелание у нас только одно, — я глянул на напарницу, — пройти все этапы отбора и пойти служить. Но, боюсь, здесь вы никак не поможете.

— Не помогу, — согласился Маратыч. — Здесь только сами. Но совет дам. Если уж так всерьёз настроены – подружитесь с одним вредным старикашкой. У него свои теории есть, но они у руководства понимания не нашли. Может вам повезёт, и вы его поймёте. А пока составьте мне компанию за обедом. Хочу услышать честное мнение о работе учебной части.

Я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно! Сержант Рысев ведь прямым текстом сказал, что у женщин всё дело в биохимии. К кому ещё за советом обращаться, если не к этому чудаковатому преподавателю который ведёт у нас нечто вроде ксенобиологии. Чтобы разбираться во всех этих антидотах, надо хорошо понимать, что и как в организме работает! Запомнить-то любой может, а он видно что разбирается и понимает.

Судя по выражению лица, Майя подумала примерно то же самое.

Правда, сегодня у нас уже «ксенобиологии» не было. Так что подкат к преподу откладывался на следующий день.

— Надо поговорить с Рысевым, — предложила Майя, пока мы спешили на стрельбище после обеда с полковником.

— Зачем? — удивился я. — Он же не биолог.

— Зато он наверняка знает биолога, как облупленного, — Майя зыркнула на меня. — Ты вот помнишь хотя бы, как его зовут?

— У меня ты есть, чтобы всё помнить, — пожал я плечами.

Майя только глаза закатила.

А вечером, перед отбоем, Рысев сам вдруг позвал нас с Майей в свою каптёрку.

Глава 11. Секретные материальчики

— Держи, герой, — когда мы зашли, сержант, улыбаясь, протянул мне небольшой свёрток. — Маратыч передал.

— О, спасибо большое! — даже не разворачивая, я понял, что там телефон.

Но всё же развернул. В тонком кухонном полотенце были завёрнуты телефон, зарядка и обычные проводные наушники. Нажал на кнопку питания. Трубка выключена, но заряжена на 100%. Включать не стал, незачем заряд тратить. Заряжать – это опять Рысева просить.

— Чай будете? — спросил сержант.

— Не откажемся, — ответил я, переглянувшись с напарницей.

Мы как раз думали, как бы Рысева на разговор вывести, а тут он сам повод и возможность создал.

— А почему вас от службы отстранили? — спросила Майя.

Блин, невежливо! Но сержант, кажется, нисколько не обиделся.

— С внутренним ухом проблемы, воспаление было на оба уха, — объяснил он. — Слышу более или менее, и равновесие тоже вроде в порядке, но это для обычной жизни. Там этого недостаточно, мигом сожрут.

— Вот почему вы не услышали тогда, как к вам сзади подошли… — понял я.

— Да, наверное поэтому, — согласился сержант. — Вот и представь, если я в обычной жизни их не услышал, какая уж мне зона. Знаете, что такое, например, велоцираптор? Эти тварины охотятся всегда стаей. И если уж встретил одного – будь уверен, их там ещё десяток. И они будут тебя выслеживать, передвигаясь при этом почти бесшумно. Сразу не нападают, умные. А когда нападут – ты можешь этого и не заметить, потому что скорость реакции у них нечеловеческая. Как вот у мухи.

С этими словами он сделал неуловимое движение правой рукой, и протянул её нам. Между большим и указательным пальцем жужжала, пытаясь вырваться, пойманная за задние лапки муха.

— Нечеловеческая? — прищурился я. — Этому, товарищ сержант, в аномальщиках учат?

— Игнат Ильич я, — улыбнулся он, уходя от ответа. — Можно Ильич.

— Очень приятно, — я уважительно склонил голову. — Знаете, Игнат Ильич, мы тут кое в чём никак разобраться не можем. Может, вы подскажете?

— Ну-ка, ну-ка, — сержант залил кипяток в большой заварник, накрыл его шапкой-ушанкой и сел на стул, приготовившись слушать.

— На прошлой неделе мне дали почитать один весьма занятный документ, — начал я, не обращая внимания на предостерегающее зырканье Майи. — И в нём говорилось, что женщины гораздо лучше справляются с иномирными болезнями. А на занятиях нам говорили, что главный враг аномальщика как раз бактерии. Так в чём же смысл? Почему женщин не берут?

— Да кто ж нам, простым людям, скажет, в чём смысл? — расхохотался Ильич. — Нашёл у кого спрашивать!

— Тимур Маратович посоветовал у нашего профессора биологии спросить, — заметила Майя.

— И правильно, — кивнул сержант. — Только у него странность есть, не удивляйтесь. Он у вас кровь на анализ попросит, прежде чем о чём-то разговаривать. А кстати, хотите анекдот?

Мы с Майей переглянулись. Сержант вёл себя, мягко говоря, странно.

— Конечно, Игнат Ильич, — в один голос ответили мы.

— Жена дома не ночевала, а мужу сказала, что была у подруги. Муж-то не будь дурак, всех её подруг обзвонил. Но только никто из подруг врать-то не стал, — Ильич достал чашки и принялся их протирать. — А через неделю уже муж дома не ночевал, а сказал, что у друга был. Жена, конечно, всех друзей обзвонила. И что бы вы думали?

Он сделал паузу и с хитрецой на нас посмотрел.

— Пятеро сказали, что её муж ночевал у них, вот недавно ушёл. Трое – что он всё ещё у них. А двое предложили позвать его к телефону!

Майя заливисто рассмеялась, а я вгляделся в глаза Ильича. Они и не думали смеяться. На мой взгляд он сдержанно кивнул, и занялся чаем.

Мужская и женская дружба… Что хотел сказать этим анекдотом сержант? Что всё дело в дружбе? Он ещё что-то про биохимию говорил… Типа женщин не берут, чтобы не было конфликтов на почве ревности? Разумно, конечно… Но делать из этого такую тайну? Как-то глупо.

Чай у сержанта был необычный, я даже не сразу понял, что это. Потом дошло.

— Иван-чай? — удивлённо спросил я.

— Гляди-ка! — Ильич довольно заулыбался. — Ты первый, кто догадался! Он самый, с шиповником, листьями смородины и малины, ягодки сушёные добавляю. На даче собираю, сам ферментирую.

— Ничего вкуснее никогда не пила! — зажмурилась от удовольствия Майя. — Да вы просто чародей, Игнат Ильич!

— Пейте, пейте, для здоровья очень полезно. Правда, один минус есть, — он усмехнулся, — в туалет забегаетесь!

Вечером спокойно поговорить уже не получилось, и наш разговор мы продолжили утром, во время пробежки, немного оторвавшись от остальных.

— Значит, надо профессору сдать кровь? — негромко спросила Майя. — У нас же сегодня кровь брать будут, он разве там не может посмотреть?

Нам всем сегодня после побудки выдали по нумерованной баночке и сказали сдать мочу на анализ, предупредив, что после зарядки возьмут ещё и кровь.

— Зачем ему вообще кровь? — удивился я.

— А ты заметил, как вчера Ильич резко тему сменил? — вместо ответа Майя задала встречный вопрос.

— Конечно, — я тут же вспомнил.

— Думаю, на нём подписок, как на собаке блох, — хмыкнула напарница. — Знает он, но рассказать не может.

— И анекдот он неспроста рассказал, — мои подозрения переросли в уверенность.

— Про мужскую и женскую дружбу? — Майя засмеялась. — Да уж, очень жизненно! Но ты знаешь, давно уже доказано, что смешанные коллективы показывают более высокую эффективность, чем однополые. Хотя часть энергии и уходит на флирт, смешанная среда также добавляет элемент соревновательности. Погоди… Он ведь нам этот анекдот вместо ответа про иммунитет рассказал!

— Хочешь сказать, это была метафора?

Я припомнил содержимое документа. Цифры не вспомнить, но был один пункт, который явно отличал женщин от мужчин.

От догадки я даже остановился, Майя тоже, повернувшись ко мне и взглянув в глаза.

— Симбиоз! — мы одновременно высказали вслух свою догадку.

— Так вот о какой дружбе Ильич говорил! — хлопнул я себя по лбу, возобновляя бег. — Женщины всегда выздоравливают, или сразу, или потом. А у части мужчин образуется устойчивый симбиоз. Но почему он предпочтительнее?

— Может, нам Сергея Вячеславовича спросить об этом? — предложила Майя. — Это профессор Завельев, по биологии который.

— Конечно, спросим, — согласился я. — Может быть, дело в том, что в аномальной зоне просто некогда болеть? Хроническая форма плохо, но и слишком активная болезнь, со стремительно развивающейся лихорадкой – тоже? А так организм с чужеродными бактериями договаривается как-то, и остаётся в строю?

После пробежки мы все дружно сдали кровь из вены. Учитывая количество курсантов, это заняло немало времени, весь час, отведённый с утра на то, чтобы привести в порядок себя и казарму. На это нам выделили десять минут, завтрак тоже сократили, посоветовав глотать на лету. Но на занятия мы попали вовремя.

Неожиданно большой проблемой оказалось просто поговорить с Завельевым. Перемен в привычном смысле здесь не было, нас приводили и уводили сержанты, преподаватели заходили в учебную аудиторию строго в начале занятий, и сразу после уходили. Материал они давали чётко, на вопросы отвечали, но некая граница хорошо ощущалась.

Набравшись наглости, я просто поднял руку в конце занятия.

— Слушаю вас, курсант… — профессор обратил на меня внимание.

— Неверов, — представился я. — Сергей Вячеславович, разрешите нам с напарницей обратиться к вам за консультацией? В свободное время.

— Любопытно, — Завельев склонил голову. — Вечером заходите, я передам заявку. Номера скажите.

Сразу после ужина нас перехватил один из младших сержантов.

— Неверов, Бурова? — уточнил он.

— Мы, товарищ младший сержант! — ответила Майя за двоих.

— За мной, — он развернулся и вышел из столовой, даже не посмотрев, пойдём ли мы следом.

Профессор ждал нас, как дети ждут мультика.

— Я догадываюсь, какой вопрос вас интересует, молодые люди, — заявил он с порога вместо приветствия. — Но прежде чем мы с вами станем что-то обсуждать, мне нужна ваша кровь.

Мы с Майей, переглянувшись, начали закатывать левые рукава.

Кровь профессор взял легко и непринуждённо, с мастерством опытной медсестры не глядя попав в вену. Похоже, у него это хобби такое, или способ знакомства.

— А для чего вам кровь, профессор? — полюбопытствовал я.

— Ваша, Неверов, из любопытства, — хмыкнул Завельев. — А вот кровь Буровой мне понадобится, чтобы ответить вам.

— Мы же ещё ничего не спросили! — удивился я.

Но профессор только отмахнулся.

— Чешуйчатые собаки, я ничего не путаю? — спросил он вдруг, глядя на Майю.

Та вздрогнула.

— Откуда вы это знаете? — спросила она осипшим голосом.

— В личном деле у вас стоит отметка о контакте с иномирными тварями в подростковом возрасте.

— Да, — Майя сглотнула, — как собаки, только в такой колючей чешуе.

— Хеллхаунд, — кивнул профессор. — Расскажите, как вы выжили?

— Меня бабушка в сундук спрятала, и меня не нашли. Я в нём просидела три дня.

Майя отвечала чётко, но не надо было быть психологом, чтобы заметить, как тяжело ей вспоминать.

— А пока сидели, озноб, лихорадка были? — Завельев не отставал с вопросами.

— Были, — подтвердила Майя. — Как при простуде, морозило. Но там любого бы морозило!

— Не любого, — покачал Завельев головой. — Сейчас проведём один эксперимент.

Завьялов пригласил нас в соседний кабинет, где у него, похоже, была лаборатория. Окон в этом кабинете не было. Включив свет в лаборатории, он вернулся в учебную аудиторию и выключил свет там, ещё и жалюзи закрыл.

— Встаньте вон туда, — показал он на дальний от входа угол лаборатории, после чего выключил свет.

Стало темно, как в угольной шахте. Сколько я не моргал, я не видел ни одного источника света даже.

— Сколько я пальцев показываю? — спросил в полной темноте голос профессора.

— Я вообще ничего не вижу, — признался я.

— Четыре, — неожиданно ответила Майя.

— Благодарю! — профессор включил свет. — Ну, давайте ваш вопрос.

Я не сразу переключился с эксперимента на цель визита, Майя и вовсе ушла, кажется, в себя.

— Мы тут поняли одну вещь, Сергей Вячеславович, — постарался я сосредоточиться, — что почему-то в аномальщики нужны те, у кого с иномирными бактериями образуется симбиоз. Но мы не поняли, зачем.

Завельев насмешливо посмотрел на меня, потом показал рукой на Майю.

— Что, никак? — сочувственно спросил он у меня.

— Я стала лучше видеть в темноте вскоре после встречи с теми тварями, — хриплым голосом сказала Майя. — Мне и в голову не пришло кому-то об этом сказать, думала это из-за того, что долго просидела в темноте, в сундуке.

— Это и есть последствия симбиоза, — кивнул Завельев. — И, предупреждая ваш вопрос, чем вы так особенны, отвечу. Ничем. Мою теорию не все рассматривают всерьёз… да что там, мало кто. Но я думаю, что всё дело в том, что эту судьбоносную встречу вы пережили в ещё детском возрасте, до начала полового созревания. И кстати, если бы тогда вы кому-то рассказали об улучшении зрения, никто бы не связал это с тварями. Эти данные появились позднее.

— Профессор, а разве это всё не секретные данные? — нахмурилась Майя.

— Конечно секретные, — легко согласился Завельев. — Но это всё общие слова. Как именно происходит перенос специфических свойств, я вам не расскажу. Во-первых, не поймёте, а во-вторых вот это действительно секретные данные. А то, что это в принципе возможно – секрет Полишинеля, все, кому надо, давно это знают.

От профессора мы вышли уже ближе к отбою. За нами также зашёл младший сержант и проводил до казармы. Не положено курсантам по территории базы одним шляться.

Обсудить услышанное снова не удалось. Вскоре после нашего прихода объявили отбой, и все разошлись по кроваткам.

Вспомнив о подгоне от Маратыча, я достал из укромного тайничка свёрток с телефоном. Тайничок я нашёл давно, но что-то складывать в него не было необходимости. Кто-то из курсантов, кто спал на моём месте, прорезал в поролоне матраса аккуратную прорезь, добраться до которой можно было, расстегнув чехол матраса. Яркость отрегулировал под одеялом, выставил самый минимум, и всё равно из-под одеяла телефон не вынимал.

Включил наушники. Слабенькие проводные капсульные наушники, качество звучания в таких не очень, но зато и другим не слышно, что там у меня. Включил тихонько музыку и расслабился.

Минут через пять я почувствовал лёгкое касание. Открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Майю. Похоже, я задремал под музыку, раз не услышал, как она спускалась.

— Музыку слушаешь? — спросила она едва слышно, наклонившись к самому моему уху.

Я молча достал один наушник, протянул ей.

Немного подумав, Майя кивнула, и жестом попросила подвинуться.

Хм! Ну ладно, мне не жалко, кровать хоть и не слишком широкая, но места хватит.

Подвинулся вместе с одеялом так, чтобы девушке хватило места.

В темноте казармы я успел разглядеть, что из одежды на ней только нижнее бельё. Собственно, новостью это не было – одевалась и раздевалась Майя здесь же с нами. Это было, конечно, увлекательно, но не более – спортивный топик и трусики-шортики смотрелись на девушке отпадно, но ничуть не вульгарно. Спортсменки в таком виде выступают, и ничего.

Воткнув наушник, Майя просто блаженно потянулась. Повернув голову, прошептала мне в свободное ухо:

— Спасибо!

— Не за что, — ответил я, зеркально повторив манёвр.

— Что это звучит? — новый шепоток.

— Эннио Морриконе, — хм, можно подумать, это ей о чём-то скажет!

Ещё какое-то время мы слушали музыку молча, потом я сообразил, что Майе, должно быть, холодно в одном белье, и накинул на неё край одеяла.

Девушка поворочалась, устраиваясь поудобнее, но тесная кровать большого пространства для манёвра не давала. Тогда я подсунул свою руку ей под голову. Она догадалась повернуться на бок, и стало гораздо удобнее.

— Что думаешь по профессору? — спросила Майя через пару минут.

Я в этот момент думал совсем не о профессоре, а о том, какая у неё упругая грудь, и как приятно, что она ею ко мне прижалась. Месяц назад, если бы ко мне забралась под одеяло девушка, я бы воспринял это как минимум как приглашение, а то и разрешение делать всё, что мне захочется. Здесь же… Майя легла рядом со мной без всякой задней мысли, похоже. Я ей настолько не интересен, как мужчина? Или здесь настолько иные нравы? Или Майя настолько хорошо себя контролирует?

Эх, мне бы чуть-чуть этого самого контроля!

Лёгкий толчок в бедро ногой вывел из раздумья. Блин, о чём она там вообще спрашивала? Ах да, профессор.

— Насколько я понял Завельева, — ответил я, стараясь не выдавать волнения, — ты подходишь. Осталось выяснить, подхожу ли я.

— Он для этого взял кровь? — Майя обдала меня горячим дыханием.

— Может быть, — согласился я. — Когда уходили, он сказал, что ждёт нас завтра в это же время, сообщит результаты. Не знаю уж, что он там за анализы делает.

— Значит, подождём до завтра, — шепнула Майя.

Я молча кивнул. Заиграла Энигма, и от речитатива на латыни мурашки побежали по всему телу. Неправильная музыка, неправильная! Слушать Sadeness в обнимку с полуголой девушкой – это пытка!

Майя слушала, затаив дыхание. Я почувствовал, как она стала чаще и глубже дышать, а дыхание стало просто обжигающим. Видимо, непроизвольно, она прижалась ко мне сильнее, и даже её нога скользнула по моей…

Её рука, до этого прижатая вдоль тела, легла под одеялом мне на грудь. Я не смел даже шевельнуться, чтобы не спугнуть этот момент близости. Глубокий вдох, выдох щекочет мне шею, Майя чуть тянется…

— РОТА, ПОДЪЁМ!!! — оглоблей по голове разносится по казарме. — ПРИГОТОВИТЬСЯ К ПРОВЕРКЕ ЛИЧНЫХ ВЕЩЕЙ!

Вспыхивает яркий свет, и я вижу прямо напротив изголовья кровати ухмыляющуюся морду нашего ротного.

Пи**ец! Приехали!

Глава 12. Перспективы

После общения с профессором Майе не терпелось обсудить с Алексеем то, что она узнала про себя. Вот только возможности для этого никакой не было.

Девушка попыталась уснуть, но не тут то было. Услышав внизу возню, она выглянула посмотреть. Алексей в темноте её не заметил, а вот она прекрасно разглядела его тайничок. И то, что он телефон под одеялом включил, и как наушники в уши воткнул… Ага, музыку решил послушать!

Пойти, что ли, компанию составить? Блин, неудобно… Да и что он подумает? Вот с какой целью она может к нему среди ночи… ой, всё! Это будет выглядеть, как предлог!

А с другой стороны, у неё ведь задание – сблизиться с ним. Она и сама вроде не против, а задание и вовсе обязывает. Войти в доверие, завоевать расположение. Он должен начать ей доверять, несмотря на то, что она из КГБ. Она даже эту музыку заграничную слушала вместе с ним, хотя за такое можно и выговор получить. Должен же он это оценить! Признать в ней бунтарку, которая не боится выговоров!

Майе невдомёк было, что для Лёхи в прослушивании музыки не было и намёка на бунт. Ну слушаешь и слушаешь, кого это волнует? Ему просто было приятно, что девушка его вкусы в целом оценила. Ну а не оценила бы – тоже не велика потеря, в конце концов, на вкус и цвет все фломастеры разные.

Проворочавшись минут десять, Майя всё же решилась. Ведь задание есть задание! Да и пошептаться тихонько можно. А то, что по телу разлилось приятное тепло, так это просто под одеялом пригрелась.

Поначалу всё шло хорошо. И музыка интересная, инструментальная, придраться не к чему, никакого антисоветского подтекста. Лежать только на краешке было неудобно, да и прохладно. Одеваться Майя не стала, вдруг внезапный подъём объявят, уже было такое. Из кровати она выскользнет, а вот надетая одежда вызовет вопросы. Тем более, что за неделю девушка перестала стесняться переодеваться при всех – выданное бельё было достаточно скромным, скорее спортивным, и уж точно не вызывающим.

А потом она замёрзла, а Алексей это заметил. Укрыл одеялом, руку ей под голову подложил, прижал к себе. Или это она сама прижалась? Ей казалось, что щёки в темноте пылают так, что должны освещать всё вокруг. И что самое ужасное, ей это нравилось. Приученная к рефлексии, Майя вполне отдавала себе отчёт в том, что ведёт себя неподобающе, лишь прикрываясь заданием. Но старалась эту предательскую мысль заглушить.

Она попробовала переключиться на разговор, но его дыхание, когда он шептал ей прямо в ухо, сделало только хуже. Мурашки бегали по телу табунами, и требовались немалые усилия, чтобы сдержать себя.

А потом заиграла эта чарующая музыка, и Майя окончательно забыла, где она, зачем она, какая она приличная девушка, и вообще-то на задании. Желания, ранее неведомые, обуревали её. Сама не заметила, как её нога оказалась на нём. Сама прижалась всем телом. В груди зародился протяжный стон, готовый вырваться.

И он бы вырвался, если бы не внезапное, как гром среди ясного неба, пробуждение от этого сказочного наваждения.

* * *

— ДА ВЫ ОХЕРЕЛИ БЛЯТЬ В КРАЙ ЧТО ЛИ??? — гремел ротный на всю казарму. — УСТРОИЛИ ТУТ БОРДЕЛЬ, ПОНИМАЕШЬ!!!

Когда включился свет, первое, что я увидел – ухмыляющуюся морду командира роты. Ухмылка быстро сменилась полным ох**ванием, когда к нему повернула своё лицо Майя.

Мы, конечно, тоже на пару секунд зависли, но второго приглашения построиться ждать не стали, вскочили вместе со всеми на построение. Телефон я успел сунуть под подушку. Пустое, всё равно сейчас шмон будет, спрятать не успеваю.

— ОТВЕЧАТЬ, КОГДА Я СПРАШИВАЮ!!! — ротный и не думал успокаиваться.

— Товарищ командир роты, — Майя вытянулась по струнке, что в её случае смотрелось даже эротично, — Уставом закреплено право военнослужащего на сон, но не обязанность!

— Умная самая? — ротный явно не ожидал отпора. — А про неуставные отношения в Уставе что написано?

— Неуставные взаимоотношения включают в себя весь спектр взаимоотношений между военнослужащими, которые нарушают требования общевойсковых уставов, товарищ командир роты! — отчеканила Майя.

— ВОТ Я И СПРАШИВАЮ!!! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХЕРЕЛИ??? — вызверился командир, брызжа слюной.

— Товарищ командир роты, — вклинился я в перепалку, — а в чём вы находите нарушение Устава?

Я уже понял, к чему клонит Майя. Всё, что прямо не запрещено – то разрешено. Если бы нас за сексом застукали, могли бы спросить, по обоюдному согласию или по принуждению. А так – наше дело, главное обязанности выполнять и другим не мешать.

Ротный, похоже, тоже это смекнул, судя по тому, как выпучил глаза, силясь вспомнить нужный пункт Устава.

Он внимательно посмотрел на кровать позади меня, как будто искал там улики. И таки нашёл.

— А что там под подушкой?

Он не побрезговал, сам лично прошёл между кроватями и вытащил мой телефон вместе с наушниками. Потыкал в кнопки, убедился, что телефон заблокирован. Воткнул один наушник в ухо, и вдруг расплылся в улыбке.

— Прослушивание песен геополитического противника! Так-так-так! Ну от вас, Неверов, всего можно было ожидать, вы у нас тёмная лошадка, личное дело – белое, как у младенца. Но вы-то, Бурова! Кому из вас принадлежит телефон?

— Это мой, товарищ командир роты, — спокойно ответил я.

— Какой код разблокировки? — он приготовился вводить.

— Простите, товарищ командир роты, но у вас нет необходимого допуска, — неожиданно заявила Майя.

— ЧТОООО???? У МЕНЯ ЧЕГО-ЧЕГО НЕТ???? ДОПУСКА???? — он повернулся к сержанту Рысеву. — НА ГУБУ ИХ ДО УТРА!

Нам дали одеться, и Ильич повёл нас на гауптвахту.

— Подставили вы меня с телефоном, конечно, — покачал он головой, когда мы вышли на улицу.

— Простите, Игнат Ильич, не специально. Да и вы этот телефон в глаза ведь не видели, — намекнул я, — мне его Тимур Маратович из рук в руки передал, в качестве личной благодарности.

— Да ничего мне за простую передачку не будет, не ссы, максимум поорёт, — Рысев нахмурился. — Что там у тебя за музыка, много?

— Мы бы рассказали, — развела руками Майя, — но правда допуск нужен. Я не шучу. Товарищ Сулимов ротному утром всё объяснит. Ну хотя…

— Сулимов на нас зуб имеет, — пояснил я.

— Короче, по ерунде встряли, — резюмировал Ильич. — Ежели начальство заступится – то хорошо, конечно. А так и вылететь можно, и не только из программы, Майя.

— Всё в порядке, Игнат Ильич, не беспокойтесь, — заверила его моя напарница.

Карцер, иначе не скажешь, оказался маленькой комнаткой два на два, без окон, с единственной метровой скамейкой возле стены. Условия, конечно, просто идеальные! Туалета нет, кроватей нет…

— Чуть позже одеяло пришлю, — напутствовал нас сержант, — не то до утра здесь и околеть можно. Часовых не оставляю, здесь камеры есть, так что не шалите.

— А если в туалет понадобится? — спросил я на всякий случай.

— Может ещё и баню устроить? — хмыкнул Рысев. — Уж постарайтесь не обоссаться до утра, ну а если что – машите руками. Камера вон там, в углу под потолком. Обычно предлагаем нажать на кнопку на браслете, но это явно не ваш случай.

И мы остались вдвоём, при тусклом свете дежурной лампочки.

— Ну что, напарник, — Майя неожиданно рассмеялась, — как располагаться будем? Смотри, какая тут кровать шикарная!

— Да нормально, — махнул я рукой, — места хватит.

Я отодвинул скамейку, благо она не была привинчена к полу, поставил её торцом к стене, и сел верхом, навалившись на эту стену спиной.

— Прошу! — пригласил я.

Майя последовала моему примеру, сев напротив меня на другой конец скамейки.

Я рассмеялся.

— Спиной ко мне садись, только китель сними, им лучше сверху накрыться. Реально холодно как-то.

Она молча развернулась, нерешительно села ко мне поближе, сняла китель, оставшись в футболке. Свой я тоже расстегнул.

— Прости, — она замерла, не двигаясь дальше, — я не знаю, что там, в казарме, на меня нашло.

— Перестань, — хмыкнул я, — что естественно, то не безобразно. Двигайся ближе, нам простывать никак нельзя.

Майя пододвинулась ещё на пару сантиметров, тогда я просто сгрёб её в охапку и прижал к себе. Она только ойкнула. Её же кителем накрыл нас сверху, а под ним укрыл девушку с боков своим.

— Вот так не замёрзнем, — я ещё поправил наше укрытие, чтобы щелей не было. — Наваливайся и расслабься, не съем.

Мы помолчали. Майя навалилась, и правда расслабилась немного. Я её пристойно обнимал за талию. Как будто на мотоцикле едем, только я пассажиром.

— Ну что такое? — не выдержал я минут через пять такого молчания. — Переживаешь?

— Угу, — буркнула Майя.

— Слушай, ну мы слушали приятную музыку, немного увлеклись, с кем не бывает. Ничего же не было, в конце концов!

— Угу.

— Тебе было неприятно находиться рядом со мной? — я спрашивал негромко, мало ли, вдруг камеры со звуком. — Может, и сейчас неприятно?

— Приятно… — призналась она, — это и пугает.

— Ну дак если приятно, — я улыбнулся своим мыслям, — расслабься и получай удовольствие!

— Это как-то…

— Странно? Поспешно? Неправильно? — предложил я ей варианты.

— Неожиданно, — уточнила она и, наконец, расслабилась, откинув голову мне на грудь. — Неожиданно и уютно.

— Ну и что мы будем с этим делать? — спросил я спустя минуту.

— Ты же сам сказал расслабиться! — Майя повернула голову, я и увидел, что она улыбается. — Тебе удобно? А то я тяжёлая ведь.

— Вполне удобно, и ты совсем не тяжёлая. И вообще, — я наклонился к самому её уху и продолжил шёпотом, — остался наедине с такой обворожительной красоткой, так что грех жаловаться.

Майя вздрогнула.

— Как-то мне вдруг жарко стало, — сказала она.

А я почувствовал себя в тупике. Как себя вести? Не удивляюсь, если при благоприятных условиях мне удастся её уболтать. Но это правда всё усложнит. С другой стороны, отказывать себе в небольших удовольствиях тоже как-то глупо. Девушке любопытно, она не против… кажется.

— Ты, наверное, первая, кому здесь жарко стало, — прошептал я ей на ушко.

— Прекрати, не делай так, — попросила она едва слышно.

— Не делать как? — спросил я, направляя дыхание чуть ниже, на шею.

— Вот так, пожалуйста, не дыши, — она глубоко вздохнула, — это слишком приятно, у меня мурашки по всему телу!

— А так? — я провёл пальцами ей по животу, через футболку, едва касаясь.

— Садист… — ответила она, — нельзя так над бедной девушкой издеваться! Я докладную напишу!

— Скажешь, что пристаю? — усмехнулся я.

— Нет, об этом не скажу, — она повела плечами, — могут же у нас быть свои маленькие тайны?

— Могут, конечно, — я коснулся губами мочки её уха, и она дёрнулась, как от электрического разряда. — Например, что у тебя очень чувствительные ушки.

— Я тебя убью, Неверов, — прошептала она. — Прекращай, иначе я за себя не отвечаю!

Ага! Вот оказывается, как!

— Хорошо, как скажешь, — я дотронулся губами до шеи и слегка царапнул её зубами. — Раз ты так уверена…

Протяжный стон…

— Сволочь ты, Неверов…

Не знаю, до чего мы бы добрались, но загрохотал засов, открылось окошко, и нам передали одеяло. Майя подскочила, приняла передачку.

— Благодарю! — крикнул я невидимому посыльному.

— Не за что, — ответил незнакомый голос, и окошко опять закрыли на засов.

Мы уселись также, как сидели до этого, только теперь ещё одеялом укрылись. Вроде ничего не изменилось, но момент ушёл.

— Кто-то нас, мне кажется, сдал, — сказала вдруг Майя.

— Почему ты так думаешь? — удивился я.

— Очень уж вовремя ротный прискакал, почти сразу после отбоя, да ещё и остановился прямо напротив нас.

— А может быть, — согласился я. — Но тогда у кого-то тоже есть телефон?

— Необязательно современный, может быть и тапок, — предположила Майя. — Сообщение отправить и с кнопочного можно.

— Надо будет присмотреться, — согласился я. — Даже в нашем отделении есть подозрительные личности. Эти четверо молчунов, например, давят мне на нервы.

— Ладно, слушай, надо всё же постараться подремать, — напомнила напарница. — Утром нам вряд ли выспаться дадут.

— Согласен, — кивнул я. — Спи, я тоже попробую…

Заснуть, правда, получилось далеко не сразу. Майя ворочалась, устраиваясь поудобнее. Вот кто вообще придумал такое издевательство, скамейки вместо кроватей ставить.

За ночь я несколько раз просыпался. В неудобной сидячей позе затекло всё тело, но мне не хотелось будить свою напарницу. Она как-то умудрилась устроиться, правда, при этом моя рука оказалась у неё на груди почему-то, но она не возражала, а я не стал убирать.

Проснулись от грохота открываемой двери. Подскочили, вытянулись по струнке.

Но внутрь зашёл всего лишь сержант Рысев.

— Как спалось, молодёжь? — приветствовал он нас.

— Да как на перине, — осклабился я.

— То-то всё проспали! — хмыкнул сержант. — Телефон ротный вернул, был при этом очень бледным. Сказал, что персонально разрешает тебе им пользоваться. Вечером отдам. А сейчас бегом в столовую марш! Куда идти сообразите, или проводить?

— Сообразим, Игнат Ильич! — ответили мы в голос, и я добавил: — Спасибо за одеяло!

— Будьте осторожнее, — поглядев на меня неожиданно строго, выдал вдруг Ильич. — Кому-то вы поперёк горла, похоже.

— Мы стараемся, — пошутил я, не вдаваясь в детали, стараемся быть осторожнее, или стараемся встать поперёк горла.

По дороге в столовую мне стало совестно, что я полночи лапал Майю, пока она спала, и я решил извиниться.

— Слушай, тут такое дело… кажется, ночью у меня руки… как-то сами собой…

— Я заметила, — при свете дня было хорошо видно, как девушка покраснела. — Можешь мне об этом не напоминать?

— Что было в карцере, остаётся в карцере? — хмыкнул я.

— Ага. Но мне понравилось, — она закрыла лицо руками, чуть не запнувшись. — Всё, ты этого не слышал, я ничего не говорила, тебе всё приснилось!

Вечером мы зашли к профессору Завельеву.

— Ну что, у меня есть результаты, — не стал он ходить вокруг да около. — У Майи с симбиозом всё в порядке, что мы, впрочем, прошлый раз определили на опыте. ПЦР-тест показал наличие соответствующих микроорганизмов, при этом иммунная система воспринимает их как своих.

— Это хорошо? — спросила Майя.

— Безусловно, — кивнул профессор. — Один раз получилось – скорее всего и снова получится. А вот у вас, кажется, очень реактивная иммунная система. Болеете часто?

— Вообще не болею, — пожал я плечами. — Максимум насморк если какой, температура подскакивает, так рюмка водки на ночь, и утром как огурчик. А что, это плохо?

— В обычной жизни это хорошо, — Завельев присел на краешек стола и начал объяснять. — Но не в аномальной зоне. Там, как ни берегись, а контакт с иномирными бактериями неизбежен. Не будете же вы всё время в ОЗК бегать, да и от когтей и зубов он не защищает. И ваша иммунная система там просто сойдёт с ума. Сгорите, как при малярии.

— А Майя? — нахмурился я.

— У вас реактивный иммунитет, у Майи более толерантный, — Завельев даже прохаживаться начал, сев на любимого конька, — он не кидается на все микробы без разбору, а только на самых наглых и агрессивных. Ну и бывает ещё пассивный, это если очень упрощать, тот даже опасные микробы оставляет без внимания. Такие в аномалиях не жильцы.

— Вот оно, оказывается, в чём дело, — мы с Майей многозначительно переглянулись. — А можно как-то снизить реактивность?

— Вам, молодой человек, официальное мнение, или моё личное? — Завельев остановился напротив меня и посмотрел в глаза поверх очков.

— То, от которого будет польза, — хмыкнул я.

— Официально – нельзя, — профессор поправил очки, потом смахнул с моей формы какую-то пылинку, явно решаясь, говорить или нет. — Но мной разработан один метод… проблема в том, что он несколько ненаучен… Точнее, второй этап. Первый – просто опасен. Надо вам такое?

— Если это единственный вариант, то надо. Какие шансы, что получится? — уточнил я.

— В том и дело, молодой человек, — Завельев загадочно улыбнулся, — что на втором этапе ваши шансы будут зависеть исключительно от вас!

Глава 13. Не бойся

— В том и дело, молодой человек, — Завельев загадочно улыбнулся, — что на втором этапе ваши шансы будут зависеть исключительно от вас!

— Ну а на первом? Что в нём опасного? — спросил я. — Что там? Гамма-излучение, укус паука?

— Что за фантазии? — фыркнул профессор. — Обыкновенные иммуносупрессоры. Специально подобранные, в нужных пропорциях. Будем вводить их вам ежедневно. Я это называю коктейлем Завельева. Коктейль контролируемо подавит работу иммунной системы до нужных значений реактивности. Кроме этого, нужна будет ещё тщательно выверенная доза Т-вакцины. У меня сохранилось несколько доз из моей прошлой лаборатории… но это к делу не относится.

— Простите, а что за Т-вакцина? — прищурилась Майя.

— О, это моя гордость! — профессор расцвёл. — Это векторная вакцина на основе вируса иммунодифицита, которая уничтожает Т-лимфоциты.

— Звучит не слишком безопасно, должен сказать, — покачал я головой.

— Я разрабатывал её для военных! — вскинул профессор подбородок. — Это и не должно звучать безопасно! Однако я вам гарантирую, что она не может вызвать исходное заболевание, это абсолютно исключено! Её задача – исключительно в снижении уровня уже выработанных организмом лимфоцитов!

— И всё это нужно… — я сделал паузу.

— Чтобы ваш иммунитет не убил нужную бактерию сходу, а дал ей шанс закрепиться в вашем организме, — терпеливо пояснил профессор.

— Профессор, у меня последний вопрос, — после небольшой паузы решился спросить я. — За что вас сюда из той наверняка секретной лаборатории?

Завельев задумался, видимо, решал, говорить двум курсантам такие несомненно личные вещи, или не говорить.

— Мои исследования сочли не во всём соответствующими принципам советской науки, — наконец, объяснил он.

— Использовали западные методики? — ухмыльнулся я.

— И это тоже, но не в этом дело, — профессор вздохнул. — Просто… некоторые мои результаты никто не смог воспроизвести, и коллеги из зависти заклеймили меня шарлатаном… Я не стал дожидаться, когда мне пришьют преклонение перед западом или шпионаж, ушёл сам. Но это вопросы скорее философские и этические, к безопасности они отношения не имеют, так что не бойтесь.

— Я готов, — просто сказал я.

Майя хотела что-то сказать, но потом передумала.

— Так и знал, что вы решитесь, — кивнул Завельев. — У меня уже всё готово. Протокол очень простой. Я каждый вечер беру у вас кровь, затем ввожу нужные препараты. Когда уровень антител снизится до порогового значения, мы введём вам тестовый штамм, для проверки наличия эффекта. Его я вам почти гарантирую. А дальше вам надо будет закрепить полученный результат с помощью специальных упражнений, и здесь всё будет зависеть от вашего настроя.

— С настроем у меня полный порядок, можете не сомневаться! — уверил я профессора.

— Вот и отлично! Тогда приступим!

* * *

— Иван Иванович, подпиши, пожалуйста, — в кабинет к «москвичу» заглянул Пётр Сергеевич, начальник 2-го отдела.

— Так… приказ, на арест Завельева… зачем? — сотрудник Главка, пробежавшись по бумаге, поднял удивлённые глаза на своего коллегу.

— Разглашение сведений, составляющих гостайну, проведение опасных несогласованных экспериментов… — начал перечислять Пётр Сергеевич. — Всё же в приказе!

— За что – мне понятно, я спрашиваю – зачем? — Иван Иванович склонил голову набок.

Его коллега растерялся.

— Нууу… чтобы пресечь, разве нет? — сообразил он, наконец.

— Думаю, к нему нечасто заходят курсанты с просьбой рассказать что-нибудь секретное, — хохотнул «москвич». — Видите ли, всё, им рассказанное, они и так узнают, если пройдут отбор. А если эксперимент сработает, то они его пройдут.

— Но ведь эксперимент не имеет под собой научного обоснования, не согласован, и даже со слов самого Завельева, представляет опасность для здоровья Неверова!

— Пётр Сергеевич, — Иван Иванович перестал улыбаться, — Неверов у нас обладает гражданскими правами, ровно до тех пор, пока мы ему позволяем. Завельев, если ты почитаешь его личное дело, это непризнанный гений. Он одним из первых исследовал тварей из аномалий, и большинство его теорий подтвердилось. К сожалению, он считает коллег непроходимыми тупицами, и это не идёт на пользу делу. Сюда его выслали, чтобы он был под рукой, если понадобится. Подумайте, зачем простому преподавателю в учебке своя, оборудованная по последнему слову техники, лаборатория и доступ к материалам для исследований? А ведь он даже не удивился, когда ему всё это здесь предоставили! Профессор хочет поставить эксперимент на Неверове? Да пожалуйста! А если не сработает, то лейтенант Бурова подтвердит, что Завельев при ней разглашал секретные данные. Да у нас и запись имеется. И мы придумаем, чем профессора озадачить полезным, в зачёт проступка. Припугнём, если надо будет. В умелых руках страх – великолепный инструмент. А пока не стойте между фанатиком и предметом его страсти.

* * *

— АААААААААААА!!!!!!!!!!! — наполнил казарму истошный вопль, от которого, кажется, завибрировали даже железные кровати.

Я сразу подскочил и бросился к «офицерской уборной». Прошло минуты три, как Майя, как обычно после отбоя, ушла принимать душ. А то, что вопила Майя, я не сомневался. ТАК здесь больше просто некому.

За те секунды, пока я добежал, вопль превратился в визг и ушёл куда-то в ультразвук, аж зубы заныли. Да что там такое?

Майя стояла напротив двери в уборную и визжала, как девочка, сжавшись и зажмурив глаза. Сзади меня шлёпали босыми ногами ещё несколько человек, но я сделал жест рукой остановиться. Подойдя, я оглянулся в поисках причины для визга, но ничего не увидел. Тогда я чуть присел перед девушкой, подождал, когда у неё воздух закончится.

— Майя, это я! Что случилось?

— Там!!! Там!!! — она судорожно хватала воздух ртом и никак не могла вдохнуть достаточно, чтобы объясниться.

— Паук? — предположил я первое, что взбрело в голову.

— Крыса!!! — она указала пальцем в сторону душевой.

Я внимательно посмотрел, но никого не увидел.

— Тьфу ты! Я уж думал тут убили кого! — бросил кто-то из подбежавших вместе со мной парней.

— Слышь, мы только уснули! — добавил ещё один голос.

— Девка, что с неё возьмёшь! — подвёл итог происшествию третий.

Подойдя, я обнял виновницу тревоги.

— Блин, как стыдно! — прошептала она. — Ещё в аномальщики пошла, а сама, оказывается, крыс боюсь!

— Ты что, этого не знала? — удивился я.

— Наверное, знала, но забыла, — огорошила она меня. — Просто не ожидала увидеть. Фу, мерзость какая!

— Так, ну-ка, пойдём в комнату отдыха, поговорим.

Я закрыл дверь в уборную, переглянулся с совершенно ох**вшим от происходящего дежурившему сегодня младшему сержанту и повёл Майю в комнату отдыха.

— Ну, рассказывай.

Я закрыл дверь, но свет включать не стал, незачем всяким там ротным знать, что у нас тут ЧП локального масштаба.

— Да что рассказывать? — Майя чуть-чуть пришла в себя. — Захожу в душевую, хотела включить воду, чтобы горячая успела пробежать, пока раздеваюсь, а там крыса, сидит на полу и на меня смотрит. Как будто ждала, что я приду!

— Хорошо хоть раздеться не успела, — хмыкнул я, — вот была бы потеха пацанам!

— Да уж, и не говори! — Майя закрыла лицо руками.

В темноте было не видно, но можно было делать ставки, наверняка залилась краской.

— В принципе, страх крыс вещь вполне обычная, — начал я. — Более того, для него есть основания. Но эту крысу ты наверняка до сердечного приступа довела, второй раз она к тебе не сунется.

— Лучше не напоминай!

— Майя, ну-ка, закрой глаза, — скомандовал я. — Негоже офицеру грызунов бояться. Сейчас мы с тобой этот страх проработаем.

— А ты что, — она помахала рукой, подыскивая слово, — ну, психо…

— Нет, не психолог, — я улыбнулся, — и не психотерапевт. Но кое-что в этом понимаю. Давай, закрывай, глаза.

— Ну, закрыла, что дальше?

— Представь крысу и опиши, что видишь, детально и подробно.

— Темно, ничего почти не видно, у крысы только глазки сверкают, чёрные такие… она в угол забилась и зубы выставила, большущие и острые!

— В угол чего? Где ты находишься?

— Это сундук… ой… я вспомнила! Меня когда бабушка в сундук спрятала, там она запасы хранила, как раз почти всё закончилось, и там крыса сидела, — Майя рассказывала сбивчиво, перескакивая с одного на другое. — Снаружи эти твари, внутри крыса, и мне бежать некуда! И крыса…

— Она тебя напугалась куда больше, чем ты её. Представь, что там, в углу сундука, есть дверка. И через эту дверку твоя крыса заскочила за запасами, и так в дверном проёме и замерла, напугалась тебя.

— Дверка? Для крысы? — Майя улыбнулась. — Давай представим!

— А на самой крысе – белый фартук, на голове поварской колпак, а в руках поварёшка…

Тут Майя уже рассмеялась, не сдерживаясь, но глаза не открыла.

— Да-да, у неё в сундуке кладовая! Она за пшеном заскочила, кашу варить, а тут я, такая большая и страшная! Я бы на её месте описалась со страху!

— А представляешь, как ты несчастную крысу в душевой напугала?

— Да, Лёша, слушай, мне уже стыдно перед крыской! — Майя продолжала веселиться. — Может, она помыться хотела? Тут же везде у всех только хозяйственное мыло, а у меня шампунь, вот она и хотела одолжить!

— Что тебе, зверьку чайной ложки шампуня жалко, что ли? — поддержал я её веселье.

— Неа, не жалко нисколько! Слушай, а она на меня не бросится? — Майя открыла глаза.

— Хм, слушай, ты в обществе защитников прав животных состоишь? — спросил я.

— А что, есть такое? — она приподняла бровь. — Нет, не состою.

— Ну так дай ей промеж глаз, она и отстанет. Или ты думаешь у неё подготовка лучше, чем у тебя?

— Ладно, убедил. Пойдёшь со мной? — вдруг попросила она.

— Под дверью подежурю, — ответил я серьёзно. — Чтобы не сбежала, если что. Ты справишься.

— Спасибо! — Майя чмокнула меня в щёку. — Мне правда полегчало! Пойду, поделюсь с бедной крысой шампунем!

Как и обещал, я остался под дверью, а Майя пошла внутрь. Это, конечно, так себе терапия, но помочь должна. Хотя бы самый первый испуг приглушит, а дальше офицер Майя или где? Возьмёт себя в руки. Это всего лишь крыса, не адская гончая. Что характерно, от собак на улице девушка не шарахалась.

Изнутри послышался тихий вскрик, но звуковой атаки не последовало. Через минуту отворилась дверь и Майя поманила меня внутрь.

— Пойдём, ты должен это увидеть сам, и сказать, что у меня не поехала крыша.

Вот теперь я удивился. То, что Майя не визжала, было нормально. А вот то, что она усомнилась в своём здравом рассудке…

Но когда я заглянул в душевую, я сам захотел протереть глаза.

Посреди душевой, рядом со сливным отверстием, сидел зверёк. И за крысу его можно было принять только со страху, от неожиданности. Потому что это был енот! Самый настоящий, только маленький, ростом в сидячем положении сантиметров пятнадцать!

— Ну, Майка, ну даёшь! — расхохотался я. — Щенка енота с крысой перепутала!

— Енот? Ну да… похож… Но что он тут делает?

Щенок, а это явно был детёныш, будто услышав нас, поднял передние лапки, а потом начал чесать ими шерсть на голове. Мы с Майей растерянно переглянулись.

— Что ты говорила про шампунь? — спросил я её.

— Ущипни меня, — ответила она.

Я, понятное дело, тут же ущипнул. За попу. За что тут же получил по руке.

— Эй, я же пошутила!

Зверёк растерянно водил мордочку, глядя то на меня, то на Майю. Потом с места, без разбега, запрыгнул на подоконник. Мы от неожиданности шарахнулись назад, а щенок спокойно подошёл к бутылке с шампунем, и попытался открыть крышку! Но у него ничего не вышло, он тянул, а надо было крутить.

— Майя, это бред какой-то…

— Ага… представляешь, как она сейчас удивляется, какие мы с тобой тупые?

— Она? — я посмотрел на напарницу. — Ты уже и пол определила?

— Ну будь это парень, ему бы и хозяйственного мыла хватило! Вам же хватает!

Енот сел на задние лапы, а передними закрыл глаза, и начал раскачиваться из стороны в сторону. Что дало мне возможность заметить одну странность.

— Майя, это нихрена не енот, смотри, — я указал ей на передние лапки зверька.

— На что именно?

— На пальцы, — подсказал я. — Я видел енотов, этот очень похож, но у енотов лапки. А у этого – кисти рук, как у нас с тобой. С противопоставленным большим пальцем.

Я выставил свою руку для наглядного сравнения.

Неправильный енот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, на мою руку, и вдруг вытянул свою мне навстречу, отзеркалив мой жест.

— Твою ж… — чуть не выругалась Майя, хватаясь руками за голову. — Лучше б ты была крысой!

— Что такое? — удивился я.

— Она нас понимает, Лёша. По-ни-ма-ет, — по слогам повторила она. — Понимаешь? У нас код АР. Опять… Мне на этот раз просто не поверят!

— Ааааа, — глубокомысленно заметил я.

И тут до меня дошло.

— Блять, серьёзно что ли??? Вот этот мелкий шкет – из аномалии? Как я?

Мелкий шкет перестал изображать фэйспалм и очень внимательно на меня посмотрел.

— По протоколу мы должны объявить тревогу… — Майя задумалась. — Она может быть заразной, хотя… при такой-то чистоплотности… Тем не менее. Её должны проверить, объявят карантин… Блин, её же убьют на месте, сперва пристрелят, а потом будут проверять!

Зверёк неизвестной породы забеспокоился, потом спрыгнул на пол, подошёл ко мне. Рефлекторно я хотел сделать шаг назад, но потом остановил себя. Слишком этот щенок разумно себя ведёт, чтобы сделать какую-нибудь глупость типа укуса.

— Не стоит подходить ближе, — предупредил я его. Поймёт или нет? — Ты просишь, чтобы мы тебе помогли?

Шерстяной комок остановился, сел на задницу, потом лёг на пол и положил голову между передних лап. Жалобно так посмотрел снизу вверх.

— Чёрт! Майя, иди, попроси у сержанта какую-нибудь коробку, ящик, да хоть ведро или кастрюлю. Если он будет сидеть смирно в коробке, никто в него стрелять не будет. А на анализы к профессору отнесём. Он наверняка в своей лаборатории, я там диванчик видел, по-любому здесь же и спит! И оденься. А я пойду с дежурным перетру. Скажи только, дальше-то что этому найдёнышу светит?

— Могут в зоопарк отдать, а можно попросить себе забрать, — задумалась Майя. — Всякого зверья из аномалий хватает, даже если она условно разумная, особого интереса для науки она не представляет, наверняка такие уже попадались. Думаю, договориться можно. Но это не точно. Эй, мелкая, — Майя присела на корточки, — пойдёшь ко мне жить, если разрешат?

Енот выпрямился, сел снова на задницу, потом почесал голову…

— Шампунем поделюсь, — пообещала Майя. — Но сперва анализы. Ты можешь заразить нас, а мы – тебя. Надо убедиться, что мы друг другу не опасны. И не бойся, это не страшно!

Голова енота поникла. Чёрт, он реально понял! Вот прямо видно, что понял! Мог бы – ответил бы! Но и так было понятно, что убегать зверёк не собирается.

— Сиди здесь, мы скоро вернёмся, — предупредил я и подал руку Майе. — Ну что, пошли поднимать тревогу?

— А ведь я тоже не успела голову помыть, — вздохнула она, вставая.

Через пять минут мы, уже одетые, с коробкой из-под сухпайков в руках, шагали в сторону учебного корпуса. С двух сторон, на почтительном расстоянии, нас сопровождали младший сержант, не тот, что сегодня дежурил, а его сменщик, и, кажется, кто-то из охраны с КПП, в общем, рядовой.

Дежурный благоразумно не стал будить казарму. Зачем, ведь карантин объявят по всей учебке. Все, кто сейчас на территории, останутся здесь, кого нет – тот несколько дней не попадёт. Так зачем будить курсантов, пусть спят.

Завельев встретил нас в своей лаборатории, и указал на стол.

— Ставьте сюда, посмотрим, кого вы нашли.

Из коробки показалась любопытная мордочка.

— Не бойся, — сказал я ему, и повернулся к Завельеву. — Простите, Сергей Вячеславович, мы сержанту не стали ничего говорить, чтобы лишней возни не было, но зверёк, кажется, разумный. Началось всё с того, что он попросил шампуня, помыться…

Глава 14. Зараза

Учебка перешла на полный карантин. Игнат Ильич посетовал, что успел вернуться в расположение части до того, как избушку закрыли на клюшку, а так бы устроил себе дополнительный выходной. Кроме того, все, кто бывал на территории базы в последние несколько суток, и все, кто с ними контактировал, получили предписание не выходить из дома. Об этом тоже Ильич рассказал – его семья, как потенциально контактная, осталась сидеть на домашнем карантине.

Когда мы вечером объяснили Завельеву про разумность енота, он нам не поверил. Попросил продемонстрировать.

— Майя, дай пять, — протянул я ей открытую ладонь.

— Чего? — не поняла та.

— В ладушки в детстве играла? — подмигнул я ей.

— Аааа, дошло! — она отбила мне пятюню.

— А теперь ты, — повернулся я к еноту и протянул руку.

Он внимательно на меня посмотрел, и таки шлёпнул по моей руке своей крохотной лапкой!

— Хм… — Завельев задумался. — Высокая обучаемость ещё не признак интеллекта, конечно. Может, он повторяет всё, что видит, как попугай?

Енот посмотрел на него осуждающим взглядом и что-то пискнул.

— Мне кажется, — улыбнулась Майя, — она недовольна таким сравнением!

— Ладно, проведём зверьку зеркальный тест, — пожал Завельев плечами. — Хм, правда, он, кажется, ещё детёныш. А даже человеческие дети этот тест не проходят до полутора лет примерно… Что же придумать?

— Шампунь ему дайте, — предложил я. — Пусть уже ребёнок помоется.

Мы ещё примерно час обсуждали, как проверить енота на наличие интеллекта, пока не заметили, что тот уже спит. Что ж, и нам пора на боковую, утренний подъём никто не отменял.

— Мне же надо у него кровь на анализ взять! — спохватился профессор. — Пока вы не ушли, чтобы если что, подержали.

Енот открыл один глаз, потом приподнял мордочку.

— Я думаю, её не придётся держать, — повернулась к профессору Майя. — Она умная девочка, и понимает, что надо.

— Взрослые люди-то не все понимают, — хмыкнул профессор с изрядной долей скепсиса. — Ладно, попробуем!

Он надел перчатки, маску, достал одноразовый шприц… Енот следил за всеми манипуляциями с интересом. Понюхал воздух и чихнул, когда Завельев достал спирт и смочил им ватку. А когда профессор приблизился к еноту со шприцом, тот растерянно посмотрел на Майю.

— Он никогда не сдавал кровь, и не понимает, что делать, — прокомментировала Майя. — Возьмите сперва у меня, а он пусть посмотрит.

— Пожалуй, — согласился профессор.

Майя закатала рукав кителя, и профессор ловко воткнул иглу ей в вену. Майя даже не поморщилась. Енот пристально следил за всем происходящим, а потом протянул профессору свою лапку ладонью вверх.

— Как же я тебе в вену-то попаду? — задумался Завельев. — Нужна игла потоньше.

Когда самая тонкая игла, какую смог найти профессор, проколола кожу енота, он пискнул, но лапку не выдернул.

— О! Мужик! — я одобрительно показал ему большой палец.

— Это девочка! — упрямо заявила Майя.

— Это мы тоже выясним, — усмехнулся профессор. — Но в одном я с вами соглашусь, зверёк выглядит на редкость разумным. Будем надеяться, что его микробы нам проблем не доставят, а наши ему. Будет очень интересный объект для исследований!

— А мне её отдадут, как думаете? — спросила Майя.

— Мне придётся сообщить о ваших предположениях, — покачал головой Завельев. — Сами понимаете, есть протоколы безопасности. И решение принимать будем не я и не вы. Какое-то время зверьку в любом случае предстоит провести в лаборатории. Я вам больше скажу, я даже не уверен, что с ним разрешат работать мне! Хотя я постараюсь этого добиться. Будет видно.

Енот, слушая нас, осунулся, лёг, положив мордочку на передние лапы. Сразу видно, загрустил.

— Эй, ты боец или не боец? — спросил я зверька, и он повернул голову ко мне. — Если боец, то должен стойко переносить тяготы и лишения службы!

Боец на это только поднял мордочку, посмотрел на меня и снова опустил её на лапы.

Ночь и утро прошли без происшествий. Но вот ближе к обеду я почувствовал себя как-то не очень хорошо. Чем и поделился с Майей.

— Профессор говорил, что его препарат снижает иммунитет… — задумалась та. — А ты ночью сегодня руки после зверька мыл?

— Блин! — я растерянно посмотрел на свою правую руку. — Только утром сполоснул, и то без мыла.

Майя закатила глаза.

— Я не буду это комментировать, Алексей Вячеславович, дабы не вызывать у вас комплекс неполноценности!

— Да этот енот почистоплотнее меня будет! — хохотнул я.

— Это я заметила, — зараза многозначительно покивала. — Пошли отпрашиваться к Завельеву, скажем, что как контактные, должны наблюдаться у него каждые 12 часов. Если проверять будут, то у него же и спросят, а он надеюсь сообразит подтвердить.

К профессору мы действительно попали без всяких препонов.

— Пришли енота проведать? — улыбнулся Завельев.

Выглядел он так, будто сегодня ещё не ложился.

— Это тоже, — согласился я, — но не только. Ощущения какие-то не очень, как будто вот-вот свалюсь.

Профессор посерьёзнел, надел маску, перчатки, и только после этого принялся деловито меня осматривать. Под конец дал градусник.

— 37.3, — сообщил Завельев. — Ну что, мой коктейль начал действовать. Но вот что вы подцепили – это вопрос.

— Да я вчера после ладушек с енотом руки не помыл, — признался я, чувствуя себя полным идиотом.

— Да енот ваш чист, как лабораторная крыса, — усмехнулся профессор. — Я всю ночь провёл за анализами. Никакой опасности он не представляет. Могут, конечно, присутствовать условно-патогенные микробы. Их столько, что на всё и не проверишь, надо просто подождать, может что проявится. Будем отслеживать по симптомам. А пока – в изолятор. Оба!

Мы с Майей грустно вздохнули. Вот так и помогай зверушкам неизвестной породы. Потом чуть что – сразу ты крайний…

— А как же занятия? — спросила напарница.

— Спишете у других курсантов, — пожал Завельев плечами, мол, не его проблема. — Надо было сразу вас изолировать, мой недочёт.

Медицинский изолятор не так уж сильно отличался от гауптвахты. Присутствовали, правда, кровати, и даже туалет имелся. И раковина с водой. Но вот стены, отсутствие окон, железная дверь с маленьким окошком оказались в точности такими же. Даже синяя облезлая масляная краска на стенах такая же, 1.5 метра от пола, а выше – побелка. А ещё от двери ощутимо тянуло по полу в сторону туалета, в котором под потолком обнаружился работающий вытяжной вентилятор.

— Ну и, что делать будем? — спросила Майя, едва за нами закрылась дверь.

— А чем тут можно заняться? — я развёл руками, оглядываясь вокруг. — Будем компенсировать недосып! Или у тебя есть идеи?

— Надеюсь, это ненадолго, — она покачала головой. — Не хотелось бы потом нагонять остальных, вот тогда точно недосып заработаем.

Состояние было такое, что хотелось только одного – лечь и забыться. Вообще не помню, когда так себя чувствовал. Когда короной болел, разве что. В какой-то момент даже не по себе стало, но потом я прогнал комплекс дыхательных упражнений, и отпустило.

— А ты сейчас что делал? — когда я закончил, с соседней кровати на меня смотрела пара очень любопытных глаз.

— Дышал, — пожал я плечами.

— А выглядело это так, будто взлететь собирался, вместе с кроватью, — пошутила Майя.

— Диафрагмальное дыхание, очень полезное упражнение, — пояснил я. — Воздухообмен улучшается, работа сердца и внутренних органов. Даже пищеварению помогает.

Мне на самом деле стало получше – продышался. Теперь бы ещё поспать…

— Научишь? — пристала Майя.

— Да нет ничего проще! — показать упражнение это ведь недолго? — Ложись на спину.

Она легла на спину, а я положил руку ей на живот и слегка надавил.

— Глубоко вдохни, и задержи ненадолго дыхание, — скомандовал я.

Она вдохнула полной грудью.

— Вот смотри, грудь приподнялась, — я показал движение открытой ладони вверх, насколько, — а живот остался неподвижным. Теперь выдохни и снова вдохни, но следи, чтобы грудь оставалась на месте, а поднимался живот. Как бы надувай его.

С третьей или четвёртой попытки у неё получилось сделать это сознательно.

— Ну вот, молодец, — похвалил я её. — Упражняйся так минуты три, больше не надо, а то перенасыщение кислородом с непривычки будет.

Однако не прошло и пары минут, как Майка засопела. Усталость взяла своё, мы ведь сегодня полночи с енотом бегали. Недолго думая, я последовал её примеру.

Мы проспали весь день, потом нам принесли ужин, пришла медсестра из медсанчасти, взяла анализ крови, палочками во все места потыкала, и мы снова завалились спать. А вечером пришёл Завельев.

— Ну, товарищи курсанты, делать вам здесь больше нечего. Я ещё на раз всё перепроверил. Это не иномирные бактерии у вас, Неверов, а обычная простуда. Где умудрились?

Я задумался. Вроде негде было.

— На губе, профессор, — вспомнила Майя, — там холодно было, а Алексей всю ночь спиной к холодной стене сидел, меня грел, а сам мёрз.

Профессор заинтересованно приподнял бровь.

— С ротным насчёт Устава поспорили, — махнул я рукой. — Это было накануне, перед тем как вы мне первую порцию своего коктейля вкололи.

— Тьфу ты! — сплюнул профессор. — Сразу бы сказали, и изолятор не понадобился бы!

— Так ведь вы ничего не спрашивали! — возразил я.

— И то верно. Ладно, отдохнули, выспались, теперь ко мне в лабораторию. За второй порцией коктейля. Завтра вам, Алексей, будет ещё хуже, но уж вы держитесь. Боец должен стойко переносить тяготы службы!

Следующие пару дней я почти круглосуточно пребывал в полуобморочном состоянии. Организм, привыкший побеждать любую зараз кавалерийским наскоком, никак в толк не мог взять, что за температура такая, 37.3. А она держалась стабильно, и спадать не хотела. Профессор уверял, что иммунитет у меня всё ещё будь здоров, это мне просто на контрасте так плохо. Неужели кто-то вот так живёт постоянно, как сопля? Да ну нахрен! Хотя, если посмотреть на Майю, вот у неё иммунитет адаптивный, или, как говорит профессор, толерантный. Имеется в виду не всякое непотребство, а чисто медицинский термин, иммунотолерантность. И ведь живёт же она, и чувствует себя прекрасно.

ИТФ, иммунотолерантный фактор, измеряется в условной балльной шкале от 0 до 100. Здесь, у аномальщиков, это один из главных показателей. С нулём человек труп в любом случае, ну или должен жить в стерильной среде изолятора. 100 – в обычной жизни просто супер, но в аномальной зоне долго не протянешь, будет лихорадить от каждого контакта. Для аномальщика ИТФ должен быть от 40 до 60. У Майи 55, у меня было под 80, сейчас снижается, профессор каждый вечер берёт кровь из вены на анализ.

Всё это время я работал со своим подсознанием. Убеждал организм, что так надо, что слишком сильная защита – это не всегда хорошо. Что есть полезные бактерии, с которыми надо дружить. А некоторые даже очень полезные. Как, например, те, что у Майи, доставшиеся в наследство от растерзавших её семью адских гончих.

На третий день мне стало полегче. Организм адаптировался, начавшийся было насморк прошёл. К вечеру был и вовсе как огурчик. Но при этом я прекрасно понимал, что против обычного моего состояния организма, это – другое. Сейчас я могу подхватить заразу, о чём раньше я вообще не задумывался. Но и дохляком меня сейчас не назовёшь, с чем-то серьёзным организм по-прежнему справится даже без лекарств. Просто это займёт немного больше времени. Зато из-за ерунды он теперь панику поднимать не будет, сперва посмотрит, если гости хорошо себя ведут – нехай, пускай живут. Может даже пользу приносить начнут. Начнут борзеть – полицейские-антитела быстро порядок наведут.

Все эти мысли я поведал профессору, с чего тот изрядно повеселился.

— Не обижайтесь, Алексей, вы всё верно описали, это отличная метафора! — профессор поправил съехавшие от смеха очки. — Просто предельно упрощённая, даже наивная. Полицейские-антитела, ну надо же такое придумать! А почему не милиция?

— Там, внутри, другой мир, — хмыкнул я. — У них там своя атмосфера, ну, если вы понимаете…

— Я прекрасно вас понимаю, Алексей! Не уверен только, что вы сами поняли своё описание. А веселюсь я оттого, что вы секретные разработки, за которыми охотятся спецслужбы всего мира, описали языком, понятным даже ребёнку! Неудивительно, что вас даже енот слушается!

— Как она, кстати? — спросила Майя.

Енота мы не видели все эти дни, профессор просил потерпеть. После нашего ухода зверёк сильно грустил, пока профессор с ним не поговорил, объяснил, что мы обязательно вернёмся. Тот понял, стал активно участвовать в тестах, делал всё, о чём профессор просил. Зеркальный тест не прошёл, маленький ещё, зато сумел собрать детскую пирамидку, расположив кольца по размеру. Профессор боялся, что если мы его навестим, енот снова впадёт в тоску. А так он просто ждал, не переживая слишком сильно из-за времени.

Майя, кажется, ревновала, но профессор её успокоил. Енот явно ждал нас. Каждый раз, когда профессор входил в кабинет, зверёк радостно вскакивал, но, увидев профессора, разочарованно ложился обратно на пол клетки.

Профессору разрешили с ним работать, но дальнейшая судьба енота зависела от тестов.

— Кстати, товарищи курсанты, вы бы ему хоть имя дали!

— Так это всё-таки мальчик или девочка? — спросила Майя.

— Пацан, — улыбнулся Завельев, — как есть пацан!

— Эх! Ладно, профессор, мы подумаем, спасибо большое!

— Вот и подумайте, а нам пора переходить к следующему этапу эксперимента, — профессор по своему обычаю разместился на краешке стола. — Будем заражать Алексея иномирной бактерией.

— И что нам для этого нужно? — спросил я. — Вы говорили, готовых штаммов у вас нет.

— У меня нет, — кивнул тот, — а вот у вашей напарницы есть. Майя, не прочь поделиться?

— Да было бы что жалеть! — пожала та плечами. — А кстати, профессор, а как получилось, что я от этих тварей заразилась, а сама других не заражаю, хоть и являюсь носителем.

Профессор заулыбался и захлопал в ладоши.

— Браво! Я уж боялся, что не спросите! — он показал большой палец Майке. — Отличный вопрос! А скажите, гончие пытались вскрыть ваш сундук?

— Пытались, но как-то не очень усердно. Я через замочную скважину смотрела, что происходит, наверное, одна тварь меня и учуяла. Облизала там всё, фыркала так, что через замок долетало. Но грызть не стала, наверное, железо ей не понравилось, которым сундук был окован. Я тогда чуть не умерла со страха, но как-то сдержалась.

— Сочувствую, Майя, — серьёзно сказал профессор. — Вы, я вижу, с психологической травмой справились?

— Меня год по врачам таскали, и в санатории ездила. Видимо, у меня психика крепкая, обошлось без последствий.

— Это и правда хорошо, — кивнул Завельев. — Собственно, вы сами ответили на свой первый вопрос. Заразились вы через слюну гончей. Но вот дальше, в вашем организме, при взаимодействии с иммунной системой, бактерия адаптировалась. Её активность снизилась. Иммунная система, можно сказать, поставила её на место. Сиди и не высовывайся, иначе худо будет. Так что да, теперь вы носитель, но практически не заразны. Можно считать, что репродуктивное число вашего микроба-симбиота около нуля.

— И как тогда быть? — спросил я.

— Возьмём у Майи образец слюны, выделим из неё необходимую бактерию, — начал объяснять профессор, — потом введём Алексею. Непрямая передача биологических жидкостей, так сказать.

Профессор ухмыльнулся, а Майя как-то странно на меня посмотрела.

— Профессор, — спросила она, повернувшись ко мне, — а прямая сработает?

— Должна, по идее, но…

Завельев не договорил. Потому что Майя неожиданно привстала на цыпочках, обхватила меня руками за шею и впилась в губы таким страстным поцелуем, что я даже опешил. И с минуту не отпускала, вцепившись, как клещ. Впрочем, я и не возражал, только руками развёл, жестом показав профессору, что сам не ожидал.

Спустя минуту, нацеловавшись вдосталь, Майя всё же отступила на шаг. Лицо раскраснелось, она глубоко и часто дышала, от чего её немаленькая грудь высоко вздымалась.

— Исключительно в научных целях, — нахмурившись, предупредила она меня, и обернулась к охреневшему от происходящего Завельеву. — Профессор, этого будет достаточно, или повторить?

Глава 15. В темноте

— Да не знаю я, что на меня тогда нашло! — ответила припёртая к стене Майя.

Припёртая в прямом смысле этого слова.

Ни в вечер «передачи биологических жидкостей прямым методом», ни в последующие дни, поговорить по душам так и не удалось. Прошло три дня, и только когда на дежурство вечером заступил сам сержант Рысев, я воспользовался его насмешливым попустительством, чтобы после отбоя проскочить вслед за Майей в душевую.

Где я и припёр её к стене, в самом прямом смысле слова. Всем весом прижал.

— Только не ори, — сходу попросил я её.

Только теперь сообразил, как это выглядит. Я в трусах, на ней это её бельё – трусики-шортики и спортивный топик, в котором её грудь всегда выпирает под любой одеждой… По жилам побежал жидкий огонь, и потребовалось немалое усилие, чтобы вернуть контроль рассудку. А хотелось развернуть лицом к стенке, содрать… так, стоп!

— И не собиралась, — насупилась Майя.

— Ты чего меня избегаешь? Сперва целуешь…

— Да не знаю я, что на меня тогда нашло! — она сперва отвернулась, но потом посмотрела мне прямо в глаза. — И вообще, чего тебе от меня надо?

Учитывая тяжесть в трусах, вопрос не праздный…

— Мы с тобой вообще-то напарники, ты ещё помнишь? — попробовал я воззвать к её разуму.

— Напарников и поменять можно…

— Не в нашем случае, и ты это прекрасно знаешь, — напомнил я ей.

— Ну давай, скажи, что я дура, и всё только испортила, — теперь она смотрела с вызовом.

— Ничего ты не испортила, если перестанешь себя накручивать, — вздохнул я. — Поцеловала и поцеловала, мне понравилось, и я не прочь повторить.

— Но что ты теперь про меня думаешь? — Майя как-то даже сникла. — Сперва в кровать к тебе залезла, потом вообще с поцелуем этим…

— Думаю, что ты основательно запуталась в себе. С чего ты решила, что я буду что-то плохое о тебе думать?

— Аааа… нууу…

— Что, здесь приличные девушки так себя не ведут?

Даже при плохом освещении я увидел, как она залилась краской. Она не ответила, только помотала головой.

— А мы никому не скажем, — подмигнул я ей. — Я думаю, приличная девушка тоже может иметь желания. И твои мне понятны. И сомнения тоже понятны. Ты прекрасно знаешь, что я хочу найти дорогу домой. Но, во-первых, я хочу не просто найти дорогу, а хочу её протоптать, стать тем человеком, который откроет первый торговый маршрут между двумя мирами. Не уйти и всё забыть, а связать наши миры. Если это вообще возможно. И я понимаю, что на это могут уйти годы. И я как-то не заметил, чтобы тебя здесь что-то особо держало. Только мама, с которой ты не общаешься? Да и найду ли я этот путь? Вдруг его нет? А может, и не захочу искать? Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что не считаешь меня дурой или ... кем похуже? — Майя подняла глаза, чтобы заглянуть в мои.

— Я хочу сказать, что в мире, пронизанном опасностью, особенно когда ты выбираешь работу соваться в самое пекло, очень глупо заботиться о таких мелочах. Что ты предпочитаешь, общение со мной или со своими сомнениями? Поцелуи, — я не стал пугать девушку своими тайными фантазиями, — или одиночество?

— Я просто боюсь… боюсь, что ты от меня однажды отвернёшься, боюсь поверить и оказаться ненужной. Жизнь отобрала у меня всех дорогих мне людей, даже маме я оказалась помехой. И… мне страшно…

Майя, говоря это, обняла меня, прижалась. Я погладил её по голове.

— Ты боялась пойти в душ, потому что там крыса, — напомнил я, — а оказалось там был разумный енот.

Она фыркнула сперва от такого сравнения, потом фыркнула ещё раз, и, наконец, расхохоталась в голос. Пришлось, чтобы не разбудила всю казарму, накрыть её рот поцелуем.

Майя вздрогнула, но не отстранилась. Да и куда бы ей отстраняться, позади стена. Наоборот, обвила мою шею руками, закрыла глаза.

Обнять её мешала стена, и я развернулся, сам прижался спиной к стене, а её притянул к себе. Она не сопротивлялась, легко подалась вперёд, прильнула ко мне всем телом.

Мои руки отправились в путешествие по её спинке. Едва касаясь, проводил пальцами вдоль позвоночника, по попе, спускался по бёдрам, сколько доставал, и снова скользил самыми подушечками вверх, по бокам. Ничего такого, что могло бы её спугнуть, только почти невинные ласки. Брал её лицо в ладони и целовал то нежно, то страстно, а она вставала на цыпочки и постанывала от удовольствия.

Майя оказалась безумно чувствительной к прикосновениям. В каком бы месте мои пальцы не касались её кожи, всюду следовал мгновенный отклик. Девушка просто трепетала в моих руках, хотя я не делал ничего особенного. Просто гладил, ласкал, целовал. Спустился поцелуями к шее, нашёл очень чувствительное место на ключице возле шеи. Топик мешал, но я не стал даже пытаться его снимать. Ещё не время. Только сдвинул широкую лямку.

Она стояла, скрестив ноги и дрожала. В какой-то момент я понял, что Майя больше не реагирует на мои прикосновения. Дрожь всё усиливалась, девушка в моих руках просто билась, как выброшенная на берег рыба.

— Майя, — позвал я тихонько, но она меня не слышала.

Голова запрокинулась назад, глаза закатились. Майя кончала… к счастью, беззвучно. И упала бы, но я прижал её к себе.

Круто! Я, конечно, герой! Вот только самому как теперь быть?

Пришла в себя Майя минуты через три или четыре.

— Что это было? — спросила она глухим, чуть хриплым голосом.

— Оргазм, — пожал я плечами.

— Да я знаю, как это называется, но блин, как так-то, мы же не… А это всегда так… сногсшибательно?

— Как скрипку настроишь, так она и споёт, — отделался я метафорой.

Не стану же я говорить девушке, что сам в а**е!

Утром после завтрака объявили общее построение. Перед строем вышел сам ротный.

— Здравствуйте, товарищи курсанты! — гаркнул он.

Похоже, у ротного хорошее настроение. Не к добру это!

— Здравия желаем, товарищ командир роты! — прогавкала рота сотней глоток.

По строевой подготовке он ведь нам впендюрил несколько занятий. Говорят, хотел в свободное время, предназначенное для отдыха, но потом почему-то передумал. А нам эта строевая подготовка нужна, как ёжику кардабалет. По Красной площади нам всё равно не ходить, а в аномалиях совсем другую подготовку спрашивают.

Ну вот хотя бы здравия хором желать научились, и то ладно.

— Сегодня ровно две недели, как вы здесь. Я, должен признать, очень удивлён полным отсутствием отсеявшихся. Это первый раз на моей памяти, когда нет никого добровольцев на выход. Так вот, мы с коллегами посоветовались, и решили помочь определиться с выбором тем, кто, возможно, перед девушкой в грязь лицом боится ударить. Я вас, парни, разочарую, вам всё равно не светит.

Вот ведь сука! Значит, уже в курсе нашего свидания! Вот как такого хорошего человека добрым словом не помянуть? Чувствую, попьёт он нам ещё кровушки!

По строю прошёл говорок, кто-то соглашался с ротным, кто-то возмущался. Но тем не менее, внимание к себе командир привлёк.

— Сегодняшнее задание – пройти через здание. Всё просто. Заходите через дверь, и у вас есть 15 минут, чтобы выйти. Пока без тварей и гражданских, просто зайти и выйти. Запускать будем по пять пар из разных отделений, но это не соревнование. Это, если хотите, философское задание. Вам надо будет понять в процессе выполнения задания, там ли вы находитесь, где вам надо находиться. И да, каждая пара работает самостоятельно! Если никто тупить не будет, то к обеду управимся! Да, забыл предупредить! Здание не ломать, баррикады на окнах не разбирать!

Народ немного приободрился, а то шутка ли, больше ста человек, и по 15 минут. Проходили бы до ночи!

До полигона, как обычно, добежали бегом. То есть мы бежали, а ротный ехал. Хотя ему-то как раз стоило бы пробежаться.

Само здание мы уже видели. На вид - обычный трёхэтажный многоквартирный дом. Или, скорее, барак. Окна как попало закиданы мешками с песком, местами даже заложены кирпичами. В здании два подъезда, у одного сейчас двери заперты, а второй подъезд – вход. Так-то, кажется, ничего страшного.

Потянулось время ожидания. После первых же пяти пар стало понятно, что пройти здание не так-то просто. Время вышло, а из здания никто не вышел. Спустя несколько минут участники первого забега вышли через ту же дверь, через какую заходили, задумчивые. Их отправили отдыхать на другую сторону здания, подальше от нас.

После первого часа я уже понимал, почему. С заданием ещё никто не справился. Может, оно вообще не проходимо в принципе? Надо будет это учитывать. Но вроде травмированных никого нет. Но и справившихся с заданием никого!

Ожидание нервировало и вытягивало душевные силы. И, кажется, ротный это отлично понимал. Мы с Майей остались последними, причём одни, без других пар. Странно, нас изначально было 120 человек, вылетели пока только четверо, один в самый первый день, и трое с моей помощью. А значит, в последнем забеге должны были принимать участие шесть человек, три пары. Что-то я, видимо, пропустил.

И тут, ротный, сволочь такая, решил обратиться к курсантам.

— Как вы уже поняли, пройти это здание за отведённое время, при текущей вашей подготовке, практически невозможно. Для всех вас это должен быть урок смирения. Бывают ситуации, когда сделать ничего нельзя. Но это также и урок стремления к росту. Это при текущей подготовке не пройти! В конце обучения вы будете проходить это здание на время! Конечно, уже зная его секреты, тем не менее. Ну а среди первых попыток лучшее время на моей памяти было четырнадцать минут. Лишь единицы успевают выбраться из здания за отведённое время. На сегодня мы закончили, можно идти обедать!

Ах ты сука!

Кто-то из взводных указал ротному в нашу сторону.

— О, у нас, оказывается, ещё одна пара не прошла. Неверов и Бурова, только вас все ждут. Может, сдадитесь?

— Русские не сдаются! — выкрикнул я с места.

— Ну тогда вперёд! — ротный улыбнулся. — У вас десять минут, всё равно ждать дольше нет смысла.

Ах ты сука!!!

Хм, кажется, я повторяюсь.

А нет, на этот раз это Майя. Тихонько, но отчётливо.

— Готова, напарница? — спросил я.

— Готова, — ответила Майя, едва не шипя от возмущения. — Давай покажем этому напыщенному ублюдку, на что мы способны!

— Полностью с тобой согласен! Держись чуть позади, и подстраховывай.

— Хорошо, как скажешь, — неожиданно легко согласилась она.

Мы подошли ко входу.

— Три… два… один… пшёл! — дал сержант Рысев команду, щёлкая секундомером.

Срываемся с места, как договаривались, Майя пропускает меня вперёд. Как только мы проскакиваем в подъезд, железная дверь за нами захлапывается. Хм, у других не закрывали!

Длинными скачками несусь вверх. Я давно заметил, что у здания единственный выход, помимо входа - это чердак, с которого можно спуститься по пожарной лестнице. А значит, должен быть люк туда. Мы с Майей это давно обсудили, и даже выработали стратегию. Классический обход лабиринта.

Мы остаёмся в темноте. Её можно было бы назвать полной, но через забитые мешками окна местами пробивается свет, и мне этого оказывается достаточно.

Между делом понимаю, что у меня изменилось зрительное восприятие. Я это ещё вчера заметил, когда по казарме шлялся, но не отразил. А вот теперь понял со всей отчётливостью.

Я вижу! Отсоси, ротный, нас темнота не остановят!

Взлетаю на третий этаж. Облом! Люк на чердак намертво заварен!

15 секунд.

— Наверное, через соседний подъезд, — бросаю я Майе. — Ищем проход, ты третий, я второй.

Мы разделяемся, Майя остаётся обходить третий этаж, я спускаюсь на первый. Вот где настоящий лабиринт. Помещения перестроены, часть перегородок снесено, другие возведены в местах, где их быть не должно. Но постепенно в голове укладывается планировка.

Две минуты. Внутренний секундомер отсчитывает секунды даже без моего участия, привычка благодаря дайвингу.

Прохода нет.

Выскакиваем с Майей в подъезд одновременно, отрицательно качаем головами, и, не сговариваясь, бежим вниз.

На обход первого этажа уходит ещё минута. Прохода нет!

Три минуты.

— Погоди, Майка, смотри, — обращаю внимание на комнату, которая короче соседних. — На втором этаже этой комнаты не было!

— А на третьем там провал на второй этаж! — вспомнила Майя.

— На втором этаже провала не было!

Летим снова на третий этаж. Проскакиваем комнаты и находим нужную. Не останавливаясь, прыгаем вниз. Сука, потолки больше трёх метров, пол больно бьёт по ногам. За небольшой перегородкой ещё один провал. Вниз. Мы на первом этаже, и вот он, проход!

Четыре минуты!

Коридор уходит влево и вправо. Разделяемся. Мой вскоре упирается в тупик, и я бегу обратно. По пути слышу окрик Майи. Она нашла подъезд.

Летим вверх, и опять облом! И здесь люк заварен!

Пять минут!

— Ищи стены, где нет окон! С торца здания окна тоже были! Тут ещё одна, тайная, шахта. Твой третий!

Разбегаемся, Майка остаётся на третьем, я бегу на второй. Через минуту понимаю, что с наружными стенами всё в порядке, во всех комнатах есть окна, хоть и забарикадированные.

Шесть минут! Чёрт, что не так?

ВОТ ОНО!

Комната позади подъезда заложена со всех сторон, к ней нет доступа.

Значит, там, за стенкой, проход.

— Нашла! — кричит Майя из подъезда.

Выскакиваю туда.

— За площадкой комната заложена, — сообщает она.

— У меня тоже!

Киваем друг другу и несёмся на первый этаж. Вот оно!

Семь минут!

Здесь этой комнаты нет, а в потолке зияет огромная дыра. Вот только до неё не достать, и высота потолков такая, что мне даже Майю не подсадить. Разве что в прыжке достанет, и то не точно.

Засмотревшись на потолок, чуть не падаю в неприметную дыру в полу. Заглядываю туда. То, что это подвал, я понял сразу. Но вот что там интересного?

— Майя, глянь, что здесь?

Она суёт голову в дыру. Всё же её ночное зрение куда лучше моего должно быть, у неё давно уже, а у меня вот только что.

Ни слова не говоря, Майя прыгает вниз, в подвал.

— Тащи! — слышу я оттуда.

Наклонившись, хватаюсь за конец стальной трубы, и вытаскиваю её вместе с Майей.

Восемь минут!

— Давай наверх! — командую я.

Лазанье со всякими шестами мы уже проходили. Труба длиной всего пару метров. Но этого оказывается достаточно. Не хватало-то совсем чуть-чуть. Держу трубу, Майя запрыгивает ко мне на плечи, оттуда на трубу, и я, перехватываясь, поднимаю её, как флагшток. Тяжёленький, надо сказать, флагшток! Наконец, она цепляется за край дыры в потолке и забрасывает себя наверх. Тут же встаёт над дырой, расставив пошире ноги. Кидаю ей трубу. Она ловит, хватается за самый край двумя руками. Прости, малышка, сейчас тебе будет тяжело.

Подпрыгиваю, хватаюсь за трубу. Майя скрежещет зубами, но терпит. Если отпустит – меня этой трубой и накроет. Держит. Лезу по трубе, хватаюсь за край пролома. Вылезаю вверх.

Девять минут!

— Тут приставная лестница! — сообщает Майя, но я уже и так вижу.

Несёмся наверх, ещё одна, на чердак! Вижу дневной свет, и вот мы уже на крыше!

Пожарная лестница без ограждения, слетаем по ней, хватаясь руками и перепрыгивая ногами по несколько ступенек. Меньше минуты – и мы на земле.

— Неверов и Бурова задание выполнили! — рапортую подбежавшему сержанту.

Ха! Да они нас даже и не ждали!

— Девять минут сорок восемь секунд, новый рекорд! — во всеуслышание объявляет сержант.

Стоим, гордые собой, улыбаемся, пытаемся отдышаться.

— УРРРААААААА!!! — орёт наше отделение.

Ротный морщится, но хлопает в ладоши.

— Действительно, новый рекорд учебной части, — нехотя признаёт он.

Уже в столовой, когда мы обменивались впечатлениями, я услышал брошенную кем-то фразу:

— Лампочки могли бы и поярче сделать! Нихрена ж не видно!

Мы с Майей переглянулись. Она тоже услышала.

Ха! Так у них ещё и освещение работало! Вот почему они не нашли даже проход в соседний подъезд! Наверняка не все комнаты освещались, и эта игра света и тени надёжно прятала тайные переходы! Ротный, сам того не ведая, оказал нам услугу!

Глава 16. Эксперимент

Вечером того же дня мы делились впечатлениями с Завельевым. Профессор выслушал наш рассказ, и от души поздравил с удачным приобретением.

— Очень рад за вас, Алексей, — он энергично пожал мне руку. — Мало того, что смогли достичь симбиоза, так ещё и симбионт попался весьма полезный.

— А что, бывают бесполезные? — удивился я. — С вредными понятно, от них нужно избавляться.

— Бывают, конечно, — Завельев улыбнулся. — Ну, к примеру, много вам пользы будет, если станете благоухать, как майская роза?

— На духи тратиться не надо, — заметила Майя, от которой, к слову, ни разу никакими духами и не пахло.

— Возможно, модницам это и пришлось бы по вкусу, — кивнул профессор, — но в условиях аномалий это в лучшем случае бесполезно, а то и вредно. А вот способность видеть в темноте сложно переоценить. Безусловно полезное свойство.

— Вы так говорите об этом, — заметил я, — будто существуют каталоги, из которых можно выбирать для себя что пожелаешь.

— Если бы это было так легко и просто! — Завельев расхохотался. — Несмотря на то, что свойства многих иномирных бактерий изучены, и даже есть, как вы выразились, каталоги, мы не можем просто взять и снабдить вас всем желаемым по запросу. Во-первых, ваша иммунная система такого не выдержит, но самое главное – свойства во многих случаях индивидуальны, и зависят от сложившегося микробиома. Проще говоря, то, что у одного вызовет, улучшение, у другого может вызвать воспаление. И это зависит даже от последовательности заражения новыми бактериями!

— Профессор, а это насколько общеизвестно? — с беспокойством спросила Майя.

— В научной среде – общеизвестно, — пожал плечами Завельев. — А вам всё это расскажут после финального тестирования, которое вы, Майя, уже точно пройдёте. Ну а вам, Алексей, надо теперь закрепить полученные результаты.

— Вторая стадия эксперимента? — обрадовался я. — Готов к труду и обороне!

— Да, вторая стадия, — профессор кивнул. — И это как раз то, из-за чего меня и обвинили в шарлатанстве. Но много ли они понимают!

— Что я должен делать? — спросил я.

— Для начала понять то, чего не понимают некоторые наши светила науки, — Завельев скривился, похоже, о некоторых своих коллегах он был не самого лестного мнения. — Организм человека современная наука рассматривает как некий биологический механизм. В этом механизме всё взаимосвязано. Наука считает, что такие функции организма, как интересующий нас иммунный ответ, обусловлены генетикой и онтогенезом. И совершенно упускают из виду регуляторную функцию центральной нервной системы.

— Вы хотите сказать, что можно сознательно воздействовать на работу организма? — удивилась Майя.

— Любой ребёнок вам это с лёгкостью продемонстрирует, — усмехнулся профессор. — Молодые родители отлично знают, что стоит только собраться на концерт или в кино, как у ребёнка поднимается температура, начинается кашель, понос, сопли, причём одновременно. И всё это разом проходит, как только родители решают остаться дома.

— Думаете, они это специально? — прищурилась Майя.

— Разумеется. я преувеличиваю, — Завельев расплылся в улыбке. — Но не очень сильно.

— Помнишь дыхательную гимнастику? — спросил я у напарницы. — Простое упражнение, а состояние меняется очень сильно.

— Да, как пример, — согласился профессор. — Но сейчас у вас задача поинтереснее. Вам надо перенастроить иммунную систему.

— Я понимаю, о чём вы говорите, профессор, и начал над этим работать с первого дня нашего эксперимента.

— Неужели? — Завельев скептически поднял бровь. — Методика, о которой я говорю, имеет распространение в США, а у нас признана антинаучной. Литературы по ней вы не найдёте.

— Значит, нам очень повезло, что в своё время я её неплохо изучил. Но это, профессор, закрытая информация, — подмигнул я ему. — Боюсь, у вас нет допуска.

У профессора вытянулось лицо и задёргался глаз, видимо, он как-то по-своему понял сказанное мной. Тем не менее, он быстро взял себя в руки.

— Что ж, раз вы настаиваете, что всё сами знаете и понимаете, я, пожалуй, ограничусь наблюдением, — он кивнул в сторону лаборатории. — Будем постепенно снижать дозу иммуносупрессоров, а ваша задача – удерживать иммунотолерантный фактор в коридоре допустимых значений.

— А мы можем это как-то визуализировать? — я на секунду задумался. — График, например, составить? В общем, нужна какая-то инфографика, для обратной связи. Чтобы не вслепую… настройки менять.

— Будет вам график, — кивнул профессор. — Сегодня снижаем дозу на 10%. А завтра я вам на стену график повешаю.

После того, как профессор провёл привычные уже манипуляции, Майя вдруг вспомнила.

— Сергей Вячеславович, а как там енот поживает?

— Хорошо поживает, — Завельев посмотрел на часы. — Вам уже пора, молодые люди, скоро отбой. Жду вас завтра в обычное время.

Он чуть не вытолкал нас за дверь.

Уже на улице, по дороге к казарме, Майя обернулась на ходу, задумчиво посмотрела на светящееся окно лаборатории.

— Лёша, что-то у меня сомнения какие-то… — сказала она, наконец. — Что-то он темнит, мне кажется.

— Думаю, если бы с енотом что-то случилось, профессор нам бы об этом сказал. В каком случае он может ничего не сказать и вести себя странно?

— Под подпиской о неразглашении, — вздохнула Майя, — если у нас допуска нет. Но ты знаешь, я почему-то спокойна. Мне кажется, с ним всё в полном порядке.

— Ты уж определись, что именно тебе кажется, — хмыкнул я.

— Что профессор почему-то темнит, но с енотом всё хорошо, — терпеливо повторила Майя. — Не спрашивай, как я к таким выводам пришла! Я сама не знаю! Женская интуиция, может быть?

— Женская интуиция, Майя, это «сама придумала – сама догадалась». А сейчас ты просто надеешься на порядочность профессора, — предположил я.

— Может быть, Лёша, может быть…

* * *

Ещё днём, пока курсанты бегали по тренировочному зданию, к профессору Завельеву заглянул необычный гость.

— Иван Иванович из 2-го Главка, — представился он, продемонстрировав служебное удостоверение.

— Чем могу быть полезен? — дрогнувшим голосом спросил Завельев.

— Вообще-то много чем, но сейчас я, как ни странно, всего лишь исполняю функцию почтальона, — Иван Иванович достал из папки бумагу и передал её профессору. — Прочитайте и распишитесь.

Профессор недоверчиво взял в руки документ и принялся читать. И глаза у него по мере чтения всё сильнее лезли на лоб.

Это была Системная Директива. Завельеву доводилось о таком слышать, но исключительно на уровне слухов. И, дочитав до конца, он понял почему – один из пунктов относил само существование директив как явления к сведениям особой важности.

В директиве содержалась рекомендация установить находящемуся в распоряжении профессора Завельева енотоподобному потенциально разумному иномирцу нейроимплант с последующей передачей доступа к его функциям, а также самого иномирца, курсантам Буровой и Неверову.

— Прочитали? — полюбопытствовал Иван Иванович.

— Так точно… — рассеянно ответил профессор. — Бред какой-то… простите, товарищ ... не знаю вашего звания.

— Иван Иванович будет достаточно. Почему бред? — контрразведчик прищурился. — Разве вам не интересно было бы провести подобный эксперимент?

— Понимаете… — Завельев задумался, как объяснить, машинально присев на край одного из столов, — да, мне интересно. И мне самому такие мысли в голову приходили. Но… вы же наверное знаете, что думают обо мне мои коллеги? В общем, если бы это была моя инициатива, это никого бы не удивило, на фоне моей репутации. Но это… Неожиданно!

— Вот и я удивлён, — Иван Иванович присел на краешек стола напротив Завельева, — но, может быть, Система потому и выбрала вас? На фоне вашей репутации такой смелый эксперимент никого не удивит.

— Не мне судить, Иван Иванович, — профессор чуть заметно усмехнулся. — Но почему эти курсанты? Что в них особенного?

— А вот это, товарищ Завельев, вопрос правильный, — Иван Иванович улыбнулся так обворожительно, что товарищ Завельев побледнел и икнул, — но не надо вам им задаваться. Обычные курсанты, кроме того случая с Буровой в детстве, сделавшего её пригодной. Запомнили?

Говорить о том, что он сам нихрена не понимает в причинах такого интереса со стороны Системы Госбезопасности, Иван Иванович, конечно, не стал.

— Так точно, запомнил! — профессор вытянулся в струнку.

— Вот и хорошо. Подписывайте. Курировать этот эксперимент буду лично я. Курсантам объясните всё как есть, но только после того, как убедитесь, что они всё же пройдут финальное тестирование. Кажется, Система в этом уверена. Расписку о неразглашении с них возьмёте, как полагается. Никакой директивы вы, сами понимаете, никогда не видели и не подписывали. Поступил приказ сверху, и всё. Вопросы?

— Наверное, у меня их не должно быть? — неуверенно предположил Завельев.

— Профессор, за кого вы нас принимаете? — Иван Иванович усмехнулся. — Запишите мой номер телефона. Отчёт будете присылать ежедневно. Разрешение на эксперимент напрямую из Главка придёт вам завтра, руководство учебной части тоже получит соответствующие инструкции.

Про себя же Иван Иванович подумал, что помимо всего прочего, было бы очень интересно узнать, как зверёк вообще появился в учебной части, да ещё так вовремя направился в душ.

* * *

После прошедшего в понедельник теста с прохождением здания, ротный, кажется, всерьёз озадачился отсевом. Начал придумывать нам сложности, подводя под них обоснование, чем это должно нас подготовить к тяготам службы. Может, это и правильно, но выглядело как издевательство.

Для начала в казарме отключили горячую воду и запретили пользоваться стиральными машинками. Ну не тупизм? Никто в полевых условиях ведь не будет заниматься стиркой. У аномальщиков рейды довольно короткие. Выехали, тварей перестреляли, порядок навели, вернулись. После чего вся одежда отправляется не просто в стирку – на дезинфекцию. Уж явно не в холодной воде руками булькаться.

Но, конечно, из-за такой ерунды на кнопку нажимать никто не стал..

Дальше – больше. У нас появилось новое упражнение. Командир назвал его «полторашкой», уж не знаю, за что. Надо было взять стул за ножки, вытянуть руки перед собой и присесть, но не полностью, а наполовину, чтобы колени оказались под прямым углом. Простоять в таком положении даже минуту – настоящая пытка. При этом кто первый сдался – того отделение получает наряд на дежурство.

Впрочем, логика здесь прослеживалась. Сдался – значит, не только сам можешь погибнуть, но и товарищей подведёшь. Но если нажмёшь на кнопку – то ты свободен, как и твоё отделение, а «игра» начинается заново.

Майя, кстати, ни разу в этой дебильной игре не проиграла. Когда только первый раз нам её ротный презентовал, я сразу шепнул напарнице всего одно слово: «дыши». Она и дышала. Глубокое дыхание успокаивает, а в этом упражнении главное не сила, и даже не выносливость, а спокойствие.

Но несмотря ни на что, никто и не думал сдаваться окончательно.

А я потихоньку работал с организмом, с внутренними установками. Профессор, как и обещал, сделал инфографику – плакатик с графиком, на котором отмечал дозу своего коктейля и результат анализа крови – иммунотолерантный фактор. Доза снижалась, а ИТФ оставался стабильно умеренным. В коридор допустимых значений я укладывался.

Профессор только что не приплясывал от радости. Его радость омрачала лишь Майя.

— Ну вы поймите, — в который раз пыталась она достучаться до профессора, — енотик ведь не так просто пришёл именно ко мне! Он почувствовал, что я могу его поддержать, позаботиться о нём. А я что сделала? На опыты его сдала? Пожалуйста, Сергей Вячеславович, разрешите? Я же чувствую, как ему плохо одному!

— Не положено, — с глубоким вздохом отвечал профессор. — У меня тоже начальство. Делаю, что могу, но не требуйте от меня невозможного!

Так прошла ещё неделя. Наши с Майей отношения, можно сказать, топтались на месте. Как-то негласно мы приняли, что пока находимся в учебке, торопиться не то что не стоит, а просто негде. Мы всё время на виду, а отношения всё же вещь интимная.

Правда, Майя повадилась после холодного душа прибегать ко мне под одеяло греться. Это было неожиданно, очень мило и бодрило донельзя. Она ждала, пока в казарме прекратится возня, убегала в уборную, и через три-четыре минуты прибегала обратно, с замотанной в полотенце головой. Как можно отказать такой красотке? Конечно, никак. А чтобы она быстрее согрелась, я под одеялом, лёжа на боку, разминал её тело одной рукой. Бёдра, спина, попа. Она млела, переворачивалась на спинку и мы целовались, а моя рука гуляла по всему её телу, не встречая сопротивления.

Сам же я пытался разобраться, что я чувствую к ней. Конечно, я хотел её, особенно в те минуты, когда она была так близко. Да и днём, вспоминая эти ощущения, я нередко отвлекался от лекций. Влюблённость? Да, наверное. Майя примирила меня с моим новым положением. Попасть в параллельный мир и оказаться одному – полный отстой. Но в компании такой прелестницы – совсем другое дело! Мне импонировала её целеустремлённость, внутренняя сила. Как и я, Майя не умела сдаваться. Уж если что-то решила, обязательно доведёт дело до конца.

Так что можно ли сказать, что я понемногу влюблялся в неё? Да, и с каждым днём всё больше. И не глупой юношеской влюблённостью, когда мозгов ещё нет, зато гормоны из ушей плещут, а сознательной влюблённостью человека, который отдаётся чувствам со знанием дела и по доброй воле.

Вот закончим учебку – и разберёмся, кто кому зачем нужен. И как сделать так, чтобы взаимная симпатия не мешала делу, а помогала.

Вечер следующего после забега по зданию понедельника принёс неожиданный сюрприз. Я говорил, что не люблю сюрпризы? Так вот, приятные сюрпризы я тоже недолюбливаю. Потому что вечно в них какой-нибудь подвох имеется.

— Ну что, дорогие мои? — встретил нас радостный профессор. — Этот день настал! Вот вам бумага, ручка, садитесь, пишите заявление.

— Какое? — мы с Майей переглянулись.

— Ну не в ЗАГС же! — пошутил Завельев, отчего у меня как-то вдруг глаз задёргался. — Енота забирать будете?

— Сергей Вячеславович! Это правда?! — Майка только что на месте не запрыгала. — Вы не шутите?

— Какие уж тут шутки, — профессор присел, по своему обыкновению, на край стола. — У меня приказ относительно вашего зверька. Первую часть эксперимента мы закончили. Вторая часть эксперимента – это передача зверька вам.

— Серьёзно? — удивился я. — С чего вдруг такое доверие?

— Да не знаю я! — профессор устало покачал головой. — Говорю же, эксперимент. Возможно, из-за того, что енот до сих пор ждёт именно вас, он вполне доступно для понимания даёт это понять. В общем, руководство решило провести эксперимент по социализации разумного животного. И практическая часть доверена вам двоим. Разумеется, вы можете отказаться…

— Нет-нет, мы согласны! Ой, — Майя взглянула на меня и осеклась. — Простите, профессор, я хотела сказать, что я согласна. Лёша? Ну пожалуйста!

— Вот жопой чую здесь какой-то подвох! — я задумался на минуту. А в принципе, что я теряю? — Ладно, при условии, что это не нарушит наших планов.

Майя вопросительно посмотрела на профессора. Тот пожал плечами.

— Не знаю, какие у вас планы, но выполнение ответственного задания Партии и Правительства обычно любым планам только способствует.

У Майи глаза распахнулись, каждый стал размером с блюдце.

— Так это всё так серьёзно? Я думала просто питомец… ну как котёнка взять…

— Я вам всё расскажу, но сперва вы должны написать заявление с просьбой передать енота. Обязуетесь заботиться, кормить, обеспечивать всем необходимым, обучать и способствовать социализации в человеческом обществе.

— А если это задание, то зачем такое заявление? — прищурился я.

— Заявление – задним числом, — вздохнул Завельев, — той датой, когда вы его мне принесли. Я взял на себя ответственность, и заверил комиссию в наличии у вас желания енотом заниматься. Комиссия согласилась пойти навстречу, только сказали надо бы в письменном виде устные просьбы закрепить.

— Лёша, это обычное дело, я тебе потом объясню, — шикнула на меня Майя.

— Да я не первый день на свете живу, — улыбнулся я, — всё понятно. Профессору надо подтвердить, что это не его выдумка. А ещё если мы накосячим или передумаем, нам скажут: простите, дорогие мальчики и девочки, но вы же сами этого хотели! Теперь не нойте!

— Всё верно, — подтвердил Завельев без тени улыбки. — А вторая бумага - подписка о неразглашении сути, порядка и результатов эксперимента. Он идёт под грифом «совершенно секретно».

— Ещё бы! — нисколько не удивился даже я, а Майи и вовсе даже бровью не повела.

— Ну, раз вы всё понимаете, пишите, — профессор кивнул на бумагу. — Заявление совместное, подписку о неразглашении – каждый свою.

Оформление документов заняло примерно полчаса. Пока писали заявление, я поинтересовался у Майи, как она думает, где енот будет жить.

— Нууу… придумаем что-нибудь! Много ли ему места надо? На тумбочке что-нибудь постелем!

— А после учебки? — я сделал максимально серьёзное выражение лица. — У тебя, у меня или у нас?

Майя, как она это умеет, залилась краской от кончиков ушей, лицо, шея – всё стало цвета спелой помидорки.

— Мы что-нибудь придумаем, правда? — с надеждой в голосе спросила она.

— Конечно придумаем, — подмигнул я её, ещё больше вгоняя в краску. — И вообще, давай решать проблемы по мере их поступления.

Вскоре мы закончили писанину, и профессор, забрав бумаги, ушёл. Вернулся через пару минут с переноской, в каких кошек переносят, и поставил её перед нами на стол.

Волнуясь, Майя с трудом справилась с защёлкой и открыла дверку. После чего подняла на профессора гневный взгляд.

— Сергей Вячеславович! Что это? Вы что с ним сделали?

У енота, высунувшего из переноски мордочку, на голове, между ушей, виднелась металлическая пластинка.

Глава 17. Началось

— Сергей Вячеславович! Что это? Вы что с ним сделали?

У енота, высунувшего из переноски мордочку, на голове, между ушей, виднелась металлическая пластинка.

— А вы думали о каком эксперименте речь? — профессор скрестил руки на груди, с любопытством глядя на взбешённую Майю.

Та как-то сразу сникла.

— То, что вы его нашли, не делает его вашей собственностью, лейтенант, и вы это прекрасно знаете, — продолжил Завельев. — Ему вживили специальный имплант, с помощью которого можно будет отслеживать его физиологическое состояние, состояние иммунной системы, и даже в некоторых случаях воздействовать на организм.

— Но зачем??? — спросила Майя, глядя на вполне, кажется, довольного жизнью енота.

— Он иномирец, которые выжил, адаптировался в новой среде. Так же как аномалия – враждебная среда для нас, наш мир – враждебен для них. А он смог. А значит…

— У него ИТФ в коридоре допустимых значений, — перебил я его своей догадкой.

— Совершенно верно, — кивнул профессор.

— Нам тоже имплантируют такие чипы? — спросил я, продолжив логическую цепочку.

Но профессор только молча развёл руками.

— Ясно, закрытая информация, — вздохнула Майя, переглянувшись со мной. — Не будем задавать профессору неправильные вопросы.

— И кстати, — поднял профессор указательный палец, — енот добровольно согласился участвовать в эксперименте.

— Так он вам прямо и сказал, — съязвила Майя.

— Ну почти, — Завельев хмыкнул. — Я ему всё рассказал, объяснил, пообещал, что так он станет гораздо сильнее и будет самым сильным и быстрым енотом. И он согласился. Сам лапку протянул для ввода снотворного. Очень умный!

— Надо ему имя дать, — Майя нерешительно смотрела на енота, думая, наверное, в какую авантюру влипла.

— Тут и думать нечего, — хлопнул я в ладоши. — Ракета!

— Почему? — удивилась Майя.

— Был один такой американский фильм, — начал я объяснять, — там был очень умный енот, которого в какой-то лаборатории модифицировали, имплантов всяких наставили. Один в один ведь!

— Американский, значит? — прищурилась Майя. — И ты предлагаешь нам, мне, лейтенанту КГБ и тебе, курсанту в структуре того же КГБ, назвать питомца именем персонажа из фильма нашего геополитического противника?

— Оооо, нет! — хлопнул я себя по лбу. — Определённо не подходит!

Енот с огромным интересом следил за нашим разговором и, кажется, посмеивался.

— Вы у него самого спросите, — посоветовал профессор. — Может, ему что-то понравится? Можете, например, в мою честь назвать. Он и по цвету подходит!

— Серый? — Майя оценивающе посмотрела на енота.

Тот поскрёб пальцем в районе уха и, кажется, задумался. Кого же он мне напоминает?

— Можно профессором, — хмыкнул Завельев.

Профессор… да, но если в честь нашего назвать – он же зазнается.

Енот, не отнимая пальцев от головы, глянул в мою сторону.

Ну точно! Был один профессор, очень-очень умный, тоже пальцы к виску прижимал. Главное не говорить Майе, что и он из американского фильма.

— Чарли! — сказал я вслух, и добавил: — В честь Дарвина.

На этот раз енот отреагировал. Подбежал по столу ко мне, остановился в паре своих шагов от меня, сел на задние лапки и вытянул в мою сторону правую переднюю, открытой ладонью вверх.

— Видишь, — показал я на енота Майе, — ему нравится это имя!

— Видишь, — кивнула та. — А вы, профессор, не спрашивали его насчёт имени?

— У меня, знаете ли, хватало забот, — пожал тот плечами. — У меня он числился под инвентарным номером. Кстати, распишитесь.

Он подал нам две бумаги. Одна оказалась актом приёмки, разумеется, задним числом, а вторая – актом передачи. Объект «енотовидный иномирец» был передан профессору нашедшими его курсантами, и этим же курсантам передан обратно, для дальнейшего наблюдения.

После чего он достал устройство, напоминающее смартфон, только в максимально защищённом исполнении, приличной толщины.

— Это – выносной модуль для импланта, — начал он объяснять. — Имплант передаёт на этот модуль все собранные данные, а дальше они уходят на сервер по ведомственной сети. Все его возможности вам знать пока рано, да и вам будет достаточно базовых. Имплант распознаёт уровень нейромедиаторов в крови, а выносной модуль интерпретирует их как текущее состояние объекта.

Он включил экран и показал нам. Вверху экрана шла надпись: Система «Прогресс». На самом экране отображались обычные данные медицинского мониторинга – пульс, температура… И необычные. Текущее состояние: любопытство.

— Тамагочи, блин, — хмыкнул я.

— Чего-чего? — спросила Майя.

— Тамагочи, игрушка такая, — я прикрыл глаза, вспоминая детство. — Там надо следить за виртуальным питомцем. Тут только живой. Ну что, Чарли, пойдёшь к нам жить?

Енот молча взял меня за палец и пожал.

Я удивлённо посмотрел на профессора.

— Это он типа согласен?

— Полагаю, так и есть, — кивнул Завельев. — Я же говорю, он очень умный. Зеркальный тест он, кстати, прошёл играючи, а это однозначно говорит о наличии самосознания, а значит, и разума. А вам надо будет вести дневник наблюдения. Вот здесь, — он показал на экране, — есть раздел. Данные отправляются кому следует, вам об этом не стоит беспокоиться. Канал закрытый. Доступ по отпечатку пальца, ваши отпечатки внесены. Ещё вопросы?

— Что мы скажем в казарме? — спросила Майя.

— Что это закрытая информация, — пожал плечами профессор. — И вообще, никто из них ничего не видел. Да и вы при поступлении документы читали, которые подписывали? Там есть пункт о нераспространении. Главное сами языком не трепите.

Я глянул на висящие на стене часы. До отбоя десять минут. Пора возвращаться.

Хлопнув по плечу, я поманил енота ладонью.

— Давай, Чарли, запрыгивай. Не будем же мы всё время с переноской таскаться.

Чарли не заставил себя дважды просить. Коротко пискнув, он взлетел по подставленной руке и устроился у меня на плече, как матрос на смотровой мачте. Вроде как отъелся, потяжее стал? Или мне показалось?

— А чем его кормить-то? — всплеснула руками Майя.

— Не переживайте, лейтенант, он поставлен на довольствие, — Завельев зевнул. — Всё, идите, а то я уже две недели почти без сна, наконец-то хоть отосплюсь! Теперь он – ваша головная боль, а не моя!

— Майя, о чём думаешь? — спросил я по дороге в казарму у непривычно молчаливой девушки.

— Что всё это похоже не то на сон, не то на сказку, — поделилась она.

— Не то на подставу, — в тон ей добавил я.

— Почему? — удивилась напарница.

— Смотри, — я даже остановился, настолько меня торкнула собственная мысль. — Нам Чарли не подарили, а передали. А так он собственность государства, верно?

— Верно, — согласилась Майя и с улыбкой глянула на енота. — Прости, Чарли, но у тебя паспорта нету.

— А что будет, если Чарли сбежит, потеряется или не дай бог что-нибудь вытворит? Продукты в магазине украдёт или мало ли что?

Чарли недовольно, как мне показалось, фыркнул.

— Ты ведь будешь хорошо себя вести? — на полном серьёзе спросила у енота Майя, протянув ему руку.

Тот молча лизнул её пальцы, а потом шлёпнул по ним своей ладонью.

— Видел? — воскликнула она. — Ты видел? Он пообещал!

— Что ж, — вздохнул я, — будем надеяться!

В казарме Чарли произвёл настоящий фурор! Этого, впрочем, и следовало ожидать.

— Это тот самый, которого вы в душе тогда нашли? — спросил Коля, наш командир отделения.

— Ему хоть прививки-то поставили? — захохотал парень из соседнего отделения.

— Эй, а погладить можно? — спросил Пашка.

Миллион вопросов, от которых мы с Майей растерялись.

Нас обступили плотным кольцом и не давали пройти. Чарли от обилия внимания дёргал хвостом и глухо рычал, ему всё это явно не нравилось.

Выручил сержант Рысев.

— А ну разойтись по своим местам и готовиться к отбою! — гаркнул он. — Детский сад, штаны на лямках!

Народ моментально рассосался, и Игнат Ильич подошёл к нам.

— Спасибо, — поблагодарил я его. — Вы тоже уже в курсе?

— Ну а как вы думали? — хмыкнул Ильич. — Конечно! Все, кому следует, в курсе. Правда, подробностей никто нам не сообщал, так что если там что-то секретное, то со мной или ещё кем-то обсуждать это не стоит. Кое-кто может и провокацию устроить, имейте в виду. Если не уверены, есть ли у собеседника допуск, поговорите с ним лучше о погоде.

— Это само собой, товарищ сержант! — улыбнулась Майя.

— Это тебе, дочка, само собой, — покачал Ильич головой. — Ты училась, экзамены сдавала и проверки проходила. А вот напарнику твоему это всё не так очевидно.

— Так и есть, товарищ сержант, — кивнул я. — Благодарю за науку!

— Идите, — махнул он рукой. — Я там питомцу вашему нашёл подстилку, надеюсь, устроит.

Подстилкой оказалось старое одеяло, сложенное в несколько слоёв и прошитое по краям. Сразу видно, заранее всё готовили! Ощущение подставы от этого только усилилось, грозя перерасти в паранойю.

В первую же ночь я проснулся от подёргивания за палец. Чарли смотрел на меня большими круглыми глазами и, кажется, пытался что-то сказать.

Чёрт!

А я ещё думал – не забыли ли мы чего?

Лоток! Зверьку нужен лоток! Надо будет завтра озадачиться. Блин, а сейчас что делать? Судя по глазам, Чарли сейчас обоссытся, а мне потом убирать за ним!

— Пошли! — шепнул я ему, и пошёл в туалет. — Смотри, бро, это унитаз. Запрыгивай на очко и делай свои дела, как мужик, а не какая-нибудь кошка! Главное, внутрь не упади.

Я воспользовался унитазом по прямому назначению, чтобы показать Чарли пример. Которому тот тут же последовал. Чтобы не смущать его, я отвернулся.

— А теперь нажми на этот рычажок, — когда он закончил, я показал на слив. — Только лапки мыть здесь не надо! Вот здесь мой, — я показал на раковину.

Чарли легко запрыгнул на раковину, и с недоумением уставился на кран с водой. Пришлось и здесь всё объяснять и показывать.

Восторгу малыша не было предела! Еле-еле его от раковины оттащил. Дай ему волю – он бы так и булькался в воде. Как маленький, чесслово!

Енот очень быстро влился в нашу размеренную жизнь. Делал всё то же, что и мы с Майей, ел, пил, спал, бегал. Ходил с нами на лекции и внимательно слушал. На полигоне вместе с нами проходил полосу препятствий, и, надо сказать, отлично проходил, несмотря на свой мелкий размер.

Поначалу было немало желающих пушистого зверька потискать. Но он быстро с этими притязаниями разобрался, показав отменные острые зубки. Никого не укусил, просто продемонстрировал.

Не обошлось и без казусов.

К четвергу Чарли освоился настолько, что за ужином попытался напиться из моего стакана с компотом. И уронил его со стола. Хорошо хоть там уже почти ничего не было! Стакан я поймал на лету, только компот немного выплеснулся.

— Чарли, блин! Мог же попросить! — возмутился я. — А если бы разбил? Представляешь, сколько уборки было бы!

Конечно, я чуть-чуть преувеличивал. В педагогических целях. Чарли сник, мордочку лапками спрятал. Стыдно ему стало.

А когда я закончил отчитывать мелкого, заметил удивлённый взгляд Майи.

— Что такое? — спросил я. — Слишком строго?

— Да нет, — отмахнулась она, — в самый раз. Я удивляюсь, как ты стакан поймал. Ты же даже не видел, как Чарли в него полез!

— Хм… периферийное зрение? — предположил я.

— Возможно… — согласилась Майя. — Но всё равно очень быстро!

Я внимательно на неё посмотрел. Вспомнил свои ощущения, когда краем глаза заметил, как падает стакан. Действительно, хоть я никогда на реакцию не жаловался, сейчас я сам себя удивил.

— Есть у меня идея! — подмигнул я ей.

После ужина я потащил Майю в комнату отдыха. Помимо всего прочего, там был и стол для настольного тенниса. Достал с полки ракетки и шарик.

— Умеешь? — спросил я.

— Неа, — Майя пожала плечами, — так, в школе баловалась, не больше.

— Вот и я также, — я улыбнулся. — Сыграем? Просто поперебрасываем шарик друг другу. Не на счёт, просто так.

— Давай, почему нет, — Майя взяла одну ракетку. — Даже не помню, как её держать.

— За ручку! — хохотнул я.

Чарли уселся повыше, на полку, и приготовился следить за игрой.

Подавал я. Подкинув шарик, я ударом ракетки послал его на сторону Майи. Та среагировала отлично, и шарик тут же полетел на мою сторону. Удар – и он меняет направление.

— У тебя отлично… — удар, шарик летит через сетку, — получается!

— Сама в шоке! — успевает ответить Майя.

Через пару минут перекидываний шарика туда-сюда я заметил, как возрос темп ударов. Мячик летал, будто выпущенный из рогатки. В конце концов, я просто поймал его рукой.

— А говоришь, никогда не играла, — подмигнул я Майе.

— Я и не играла, — та выглядела растерянной. — И ты говоришь не играл?

— Вот именно, — я поскрёб в затылке. — Мы, в принципе, и сейчас не играли. Просто пасовали друг другу. Или как это называется? Видишь, я даже терминов не знаю!

— Но скорость!

— Вот именно!

Мы смотрели друг другу в глаза, и до нас потихоньку начало доходить.

— Витамины! — сказали мы вслух одновременно.

Ещё в понедельник с утра, когда у нас брали кровь, нам всем поставили по уколу. Медсестра сказала, что это витамины.

— Ага, что ж у них там за витамины такие, — хмыкнул я.

— Но слушай, — Майя оглянулась, проверяя, что рядом никого, — если это то, о чём мы с тобой думаем, то результаты должны быть разными! У кого-то реакция возрастёт, у кого-то нет, а кто-то и вовсе должен заболеть!

— Сегодня на полигоне многие полосу препятствий прошли быстрее обычного, — заметил я. — Мы с тобой в том числе.

— Вот как это работает, значит… — Майя задумалась. — Помнишь, нам с тобой Игнат Ильич рассказывал, какая скорость у каких-то там ящеров, а потом взял и на лету муху поймал? А ведь он тоже аномальщик!

— Помню, — согласился я. — Ещё удивился тогда, что же это за подготовка такая чудесная. Хотя знавал я одного китайца, он муху палочками для еды, наверное, поймал бы. Но он своему совершенствованию всю жизнь посвятил. Я тогда подумал, может Ильич тоже из этих, из Шаолиня которые.

— Угу, Шаолинь, точно, — кивнула Майя. — Вот прямо здесь у нас.

— И не говори. Тоже думаешь, что и нам имплант установят, как Чарли?

— Похоже на то, — согласилась напарница. — Надеюсь, это не контроль разума?

— Может и нет, но мысль о том, что какой-нибудь оператор будет видеть, когда я возбуждаюсь, не слишком приятна.

— Но ты всё равно не отступишь? — посмотрела она мне в глаза.

— Не дождутся! — пошутил я. — Нет, Майя, этот путь я пройду до конца.

— Мы пройдём, — поправила она меня, сопроводив свои слова долгим поцелуем.

Чарли, зараза, прикрыл глаза лапкой. Хохмач! Знаю прекрасно, что ему пофиг, никакого стеснения он не испытывает, просто ржёт над нами.

Я уже давно понял, что с его точки зрения я тормоз. Кругом куча конкурентов, а я почему-то всё ещё не овладел самкой, хотя мне никто не мешает. Вот как ему объяснить, что она должна хорошенько созреть?

— Пошли, я пройдусь по казарме, гляну, — с трудом оторвавшись от Майи, позвал я.

Далеко идти не пришлось. Через пару кроватей от своей я заметил одного из курсантов, который лежал поверх одеяла. У нас не армия, всё не так строго. Но валяться до отбоя и у нас не поощрялось. Сержант заметит – озадачит чем-нибудь.

Вот только парню было явно пофиг и на порядки, и на сержанта. Бледное лицо, лоб покрыт бисеринками пота, дыхание тяжёлое, с надрывом. Здоровые так не выглядят.

Идя по центральному проходу, я насчитал десять человек. Одному было совсем хреново. Я подошёл, послушал пульс. Слабый. На моё появление здоровый мужик вообще не отреагировал.

Я развернулся, и быстрым шагом отправился к сержанту. По дороге кивнул Майе.

— Товарищ сержант! — обратился я к дежурному. — Там нескольким курсантам, кажется, плохо!

— Что, прям плохо? — поинтересовался он.

— У одного пульс настолько слабый, что того гляди, совсем пропадёт.

— А ты в этом разбираешься, что ли? — сержант глянул на меня исподлобья.

Но по казарме вместе со мной прошёлся. Потом вернулся на пост, снял трубку и набрал какой-то номер.

— Началось, — сказал он всего одно слово.