Аномальщик - 4

Глава 1. Знакомый запах

34 дня 07 часов до отправки

Всю первую половину дня я провёл с Островским. Такое впечатление, что после совместных приключений на охоте его мнение обо мне резко поменялось. Пётр Викторович вёл себя вполне дружелюбно, причём дружелюбие это показалось мне искренним. Да и в конце концов, он же сам настоял, чтобы я вникал во все дела.

И я вникал. С некоторым упором на развёртывание базы там, а не на создание инфраструктуры здесь. По большому счёту, какая мне разница, как организована казарма, столовая, транспорт здесь? Моя основная работа начнётся после рокировки.

А планами, оказывается, несколько НИИ занимались. И люди там свой хлеб на все сто отрабатывали. Наши планы по фортификационным сооружениям, которые мы с Капитановым рисовали пальцем по экрану, всего лишь за неделю превратили в детальные расчёты: местные координаты, отметки высот, объёмы перемещаемого грунта, необходимое количество железобетонных плит для облицовки, необходимый запас на подгонку на месте. Островский сказал, что с нами отправится один из проектировщиков, и желательно иметь для него дублёра, который уже сейчас будет вникать во все этапы проектирования. Проектировщик есть, дублёра пока нет. Разумеется, у нас с собой будет вся необходимая оргтехника, так что любые изменения можно будет сразу распечатать и отдать в работу.

Мы съездили на место будущего второго пояса укреплений, чтобы визуально представить, что это будет. И поняли, что будет сложно. Даже сейчас, когда Москва перешагнула обозначенные МКАД-ом границы, здесь лес, совершенно непроходимый для техники. Может разве что тяжёлый бульдозер сможет проехать, и то не факт. А там скорее всего, и вовсе непроходимая чаща. И дубы – не осинки, взмахом ковша экскаватора не выломаешь! Нужна будет лесозаготовительная техника, но что хуже всего – люди, люди и ещё раз люди. Два месяца – слишком короткий срок, чтобы всё успеть, а там уже и зима начнётся.

По плану, в следующую рокировку пополнения не будет. На следующие два месяца останутся все здоровые, больные отправятся домой. Потому что без связи неизвестно, нужно ли пополнение, в каком количестве, кого именно заменять. В случае невозможности продолжать экспедицию, мы должны будем эвакуироваться, предварительно законсервировав всю технику, особенно мобильную атомную станцию. Сооружения и так будут представлять из себя крепости. На ключ закрыл – и никто не войдёт. Даже стёкла все бронебойные. Потому что а мало ли. Если автоматическая аппаратура не обнаружила на той стороне аборигенов – это не значит, что их там нет. Отсутствие радиосигналов в эфире говорит лишь об отсутствии радиопередач, но не об отсутствии людей или других разумных вообще.

Даже за эти полдня я проникся масштабом проекта. До этого как-то не особо представлял. Ну, отправим на ту сторону людей, поставим вагончики, создадим охраняемый периметр… Учёные будут проводить свои опыты, а мы их охранять. Ан нет!

Экспедиция «Пульсар-1» – это, по сути, развёртывание на той стороне полноценного научного городка, причём настолько хорошо защищённого, что по средневековым критериям его можно считать неприступной крепостью. Не слишком большая высота стен прекрасно компенсируется скорострельными пулемётами, которые будут охранять периметр. И, кажется, стрелять из них Капитанов учит всех и каждого, даже докторов наук.

На обеде я встретил Майю с её «бабским взводом», точнее, пятью девушками, в возрасте от двадцати до двадцати пяти. Они уже все переоделись, пока что в повседневную «полёвку».

— Как прошло знакомство? — спросил я Майю, которая отошла от девушек ко мне.

— Да в целом неплохо, — пожала она плечами, — похоже я и правда почти кумир, если не у всех, то у некоторых. Только пока что они не очень понимают, зачем они нужны в проекте.

— Не вопрос, сейчас разъясним, — хмыкнул я.

— Ты только потактичнее… — нахмурилась Майка.

— За кого ты меня принимаешь? — подмигнул я ей.

Набрав, как обычно, по полному подносу всякой еды, мы с ней приземлились за стол к девчонкам.

— Всем привет! — поздоровался я. — И приятного аппетита.

Парочка тоже пожелали мне приятного аппетита, скорее на автомате, и все разом повернулись к Майе.

— Алексей Неверов, мой напарник, — представила меня она, — а кроме того, замначальника экспедиции и командир отряда аномальщиков.

— Приятно познакомиться, — кивнула одна из девиц постарше, шатенка с длинной косой. — А я Лена, это Полина, Катя, Юля и Света, — перечислила она остальных. — Никого не перепутала?

— Всё верно, — ответила ей блондинка Юля. И объяснила, обращаясь ко мне: — Мы сами только сегодня познакомились, ещё путаемся.

— А ты точно всё это съешь? — спросила у Майи Света, самая маленькая из всех.

— Знаете, у аномальщиков зверский аппетит, — отшутилась Майка, принимаясь за еду.

— Ага, — кивнула Катя, тонкая, как тростинка, — у меня папа аномальщик, мама всё время жалуется, что его не прокормить. Так удивительно, он рапорт писал в экспедицию, но его начальник не подписал, говорит не положено семейных брать. А я ничего никуда не писала, и меня чуть не в принудительном порядке сюда отправили. Может вы объясните, почему так? — обратилась она ко мне. — А если я не хочу?

— Если так и не захочешь, — серьёзно ответил я, — то тебя никто заставлять не будет. Но подумай, вдруг захочется.

— Да у меня проект интересный, — насупилась Катя, — пока я в эту экспедицию непонятно зачем мотаюсь, там без меня всё медным тазом накроется.

— А ты… — я даже жевать перестал, радуясь внезапной удаче.

— Инженер ПГС, этим летом диплом защитила, между прочим, красный. Спроектировала спорткомплекс в подмосковье. И его взяли в работу, будут строить, представляете? И вот они там, без меня… а я здесь!

У Кати аж глаза загорелись, и робости как не бывало.

— А что, уже прямо строительство началось? — удивился я, прекрасно зная, что процесс это не такой быстрый.

— Ну нет, конечно… — Катя вздохнула. — Там столько бумажной волокиты, столько надо согласований проводить! Сейчас только подготовка земельного участка идёт, геодезические работы на конец сентября запланированы. За зиму надо будет всё доработать, согласовать, пройти экспертизу проекта… Да там столько работы! Некогда мне в походы ходить! Без меня этим никто заниматься не станет, некому. Посёлок-то маленький.

— Ты в нём родилась, наверное? — спросила Майя.

— Да, и моих родителей и меня там все знают. Я пообещала, а сейчас, вот… Но я пока совсем и не согласилась, меня папа уговорил поехать, посмотреть. Он всю жизнь мечтал космонавтом стать и отправиться к звёздам, а вместо этого пошёл работать пожарным, а потом и в аномальщики попал.

За пару минут Катя, совершенно забывшая про обед, на одном дыхании изложила всю нехитрую историю своей семьи, посёлка, свою собственную. Отличница, медалистка, красный диплом, на уме только учёба и свершения. В планах строительство нового современного коровника всё в том же посёлке, ещё чего-то. И ведь построит! Как-то глядя на неё не приходится сомневаться. Ещё немного подрастёт – и её земляки депутатом выдвинут.

Я слушал и улыбался, а потом задал коварный вопрос.

— А проектную документацию на Пульсар посмотреть хочешь? А то у нас одного инженера не хватает…

Катя открыла рот, чтобы что-то ответить, закрыла… В её головке происходила в этот момент такая напряжённая работа мысли, что мне казалось, я слышал скрип шестерёнок.

— А как же спорткомплекс? — спросила, наконец, она.

— Думаю, можно посодействовать, чтобы в твоё отсутствие все подготовительные работы провели, — улыбнулся я. — Но ты сильно не переживай, не факт, что ты подойдёшь. У вас пока только кровь на анализ взяли. Чтобы выявить, подходите или нет, потребуется время. К тому же, чтобы отправиться, надо будет подтянуть физическую форму, научиться стрелять, оказывать первую медицинскую помощь и ещё очень много чего.

— Я научусь всему, что надо! — Катя даже выпрямилась, вскинула голову. — Когда приступаем?

Майя незаметно подмигнула мне, и в этот момент ожили остальные девчонки.

— А я фельдшером на скорой работаю, — сообщила Лена.

— А я системный администратор, — пожала плечами Юля. — Какой от меня прок?

— На той стороне мы построим настоящий исследовательский центр, — сходу пояснил я. — И там не просто отдельные компьютеры будут, мы берём с собой целый датацентр! Так что системный администратор нам очень нужен.

— Ну хорошо, а я? — спросила Света. — Я вообще ещё студентка, только-только на пятый курс перешла.

— А на кого учишься? — уточнила Лена.

— На физика-ядерщика, — ответила Света таким тоном, как будто это самая бесполезная работа в мире. — Погодите…

— «Памир-810» – тебе о чём-то говорит? — улыбнулся я, уже понимая, каким будет ответ.

— Да не может этого быть! — Света даже закрыла лицо руками. — Получается…

— Отдел кадров провёл невероятную работу в предельно сжатые сроки, отобрав тех, кто нужен для проекта, — пояснил я.

— Поля, ты же вроде тоже студентка? — спросила последнюю девушку Майя, и, получив в ответ кивок, добавила: — На кого учишься?

— На микробиолога, — улыбнулась Полина. — И у меня родители не аномальщики, они микробиологи. Так что я-то точно знаю, почему здесь.

— Знаешь профессора Завельева? — прищурился я.

— Почти не помню, маленькая была, — Полина закатила глаза, вспоминая. — Но его в проект не возьмут, потому что все считают его выжившим из ума. Только это не так. Мои родители с ним работали, и считают его гением. Не очень любят, правда.

— Да, доводилось слышать про его скверный характер, — усмехнулся я, переглянувшись с напарницей. — Доедай и поехали. Майя, я у тебя Полину на пару часиков украду, ладно?

— Хорошо, забирай, — Майка коварно улыбнулась.

— Ааа, куда? — напряглась Полина.

— Встречать профессора Завельева! — я поднялся из-за стола. — Если, конечно, ты не испугаешься.

Пока я ждал Полину, я всё же набрал Островского и рассказал про свои находки. Тот воспринял информацию спокойно. Я всё понял правильно, и девчонки так и так попали бы на предназначенные им места, но раз я им всё так подал, что они загорелись – то и хорошо. Потому что одно дело уговаривать, и совсем другое, когда сами рвутся. Теперь рвутся, и это здорово.

Инициативу насчёт Полины он тоже одобрил. Пожилому профессору совершенно очевидно нужен ассистент, а среди остальных научных сотрудников он популярностью не пользуется. И раз Полина со слов родителей считает его гением – вот ей значит с ним и иметь дела.

Сама Полина в это время сидела бледная и давилась остатками чая. Как-то она слишком эмоционально восприняла новость. Как бы правда не передумала.

Но всё прошло замечательно. Завельев приехал в приподнятом настроении и очень обрадовался, увидев на перроне именно меня. Когда я представил ему Полину, он какое-то время пристально её разглядывал.

— Стародубцева? — спросил он, наконец.

Полина попыталась ответить, но только пискнула что-то в ответ.

— Точно, — хмыкнул профессор. — Копия мать. Как родители поживают? И это, отомри уже.

— Кх… кх… кхорошо! — справилась с волнением девушка.

— ИТФ?

— Мой? — удивилась Полина. — Пятьдесят три, стабилен.

— Вы же, Алексей мне её в помощницы нашли? — Завельев развернулся ко мне на пятках.

— Сами говорили, Сергей Вячеславович, что вас не очень любят, — развёл я руками.

— Беру, — решительно сообщил он и повернулся обратно к ошарашенной студентке. — Твои родители, девочка, были когда-то моими студентами, я у них на свадьбе студенческой гулял ещё. И тебя помню, ты тогда только-только в школу пошла, а всё у нас в лаборатории крутилась, везде свой нос совала. Почему ты, а не твои родители?

— У меня младшие брат и сестра ещё есть, их не взяли. Про меня и речи не шло, но потом кому-то пришло в голову провести скрининг всех контактных, и вот я здесь.

— Это была моя идея, — улыбнулся я.

— Страховка на случай, если не получится вернуться? — сразу догадался Завельев.

— В том числе, — не стал отрицать я.

— Хм… — Полина на пару секунд зависла. — Это… разумно, но, пожалуй, не стоит говорить об этом остальным. Шансы, что мы там застрянем, всё равно ведь небольшие, правда?

— Да не бери в голову, — отмахнулся я. — Не больше, чем встретить на улице инопланетянина. Одно из двух, или встретишь, или не встретишь.

Профессор внезапно поперхнулся.

— Знаете, Алексей, — покачал он головой, прокашлявшись, — на вашем месте я бы так не шутил!

— Почему, Сергей Вячеславович? — заинтересовалась Полина.

— Так у него енот этот, Чарли – иномирец!

И профессор расхохотался, глядя, как вытягивается лицо у бедной студентки.

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Завельев в ежедневном собрании не участвовал, и обошлось без выяснения, чья теория толще… кхм… практичнее. Работы продвигались по всем фронтам, и я как-то незаметно для себя начал втягиваться. Если вдуматься, то в этом мире люди даже на Луне посёлок построили, а теперь вот я сам отправлюсь в первую экспедицию в параллельный мир.

Подумать только, что ещё совсем недавно… или это было миллион лет назад? я считал экстремальный спорт самым волнующим развлечением. И вот я здесь, и собираюсь отправиться туда, куда ещё не ступала нога человека… если не считать тех нескольких несчастных рабочих, что пропали без вести при первой рокировке. Интересно, удастся ли выяснить, что с ними стало?

От философских мыслей меня отвлёк отвратительный звук автомобильной сигнализации, донёсшийся с улицы, и почти синхронно с ним – противное пиликанье брелка.

— Сигналка сработала, выйду, гляну, — предупредил я Майю, засевшую в ванне со всеми такими милыми сердцу любой девушки косметическими средствами.

— Да, я слышала, — отозвалась она через дверь.

Как, однако, удобно. Говорим вполголоса, а слышим друг друга отлично, хоть через весь дом. И кричать не надо, если в туалете бумага закончилась!

Так я думал, спускаясь со второго этажа и выскакивая на улицу, а потом и за ворота. Мало ли, пацаны местные камнем кинут, а мне потом отвечай…

Но нет, никаких повреждений осмотр машины не выявил. Зато выявил записку, подложенную под дворник.

«У меня есть для вас предложение, которое наверняка вас заинтересует. Говорить или нет своей напарнице – решите позже, а пока придумайте что-нибудь. Встретимся в кафе Лира, в удобное для вас время. Забронируйте заранее столик на свою фамилию, я подойду».

Номер телефона для бронирования был написан тут же.

Так, улучили момент, когда Майя в ванне, значит, дом и правда прослушивается. Надеюсь, хотя бы, что не просматривается, впрочем, мы и так голыми по комнате не ходим, и сексом занимаемся строго под одеялом, как раз из-за таких вот предположений. А раз прослушиваются – пославший записку узнает, что я скажу Майе. И что сказать?

Я вернулся в дом и заглянул в ванну. Открывшаяся картина на миг сбила мысли, но я взял себя в руки.

— Юра очень хочет встретиться, — сказал я без всякой конспирации. — Ну или кто-то из его людей. Не теряй, съезжу в город. Тебе привезти чего-нибудь?

— Если попадётся – эскимо, — попросила Майя. — И не задерживайся очень сильно, пожалуйста.

Майя потарабанила пальцами по запястью левой руки, где обычно находится Митя, и я кивнул. Включить режим боевой группы – действительно хорошая идея.

Уже садясь в машину, я понюхал записку. Пахло сигаретами, причём дорогими, пахло автомобильным ароматизатором. Видимо, тот, кто подкинул записку, курит в машине. Писали записку от руки, но корявыми буквами, чернила – как у самой обычной шариковой ручки, ничем не примечательные.

Но присутствовал ещё один, едва уловимый запах. Очень хорошо знакомый по прошлой жизни, но ни разу не встречавшийся в этой.

Глава 2. Главный вопрос

33 дня 20 часов до отправки

Отъехав от дома, я набрал указанный в записке номер и заказал столик. Странно, конечно, заказывать столик в кафе, но может, оно тут кафе-ресторан? И Лира, знакомое название, где-то я его уже слышал…

Я открыл на телефоне навигатор и забил адрес.

Ах ну да! То самое кафе, которое «первый мак-дак». Похоже, в этом мире Мак в Союз не пустили, а может, и сам не полез, и Лира осталось Лирой.

Доехал я до него меньше чем за полчаса, благо дело к вечеру, и в направлении центра машин было мало.

В кафе оказалось достаточно свободно. Думаю, я легко мог бы сесть за любой столик, но раз уж заказал – стоит придерживаться договорённостей. Хотя, полагаю, кому надо – меня узнает. Усталая на вид девушка, к которой я обратился, уточнила что-то у старшего по смене и отвела меня в самый глухой угол, куда почти не доставала музыка, и даже освещение казалось тусклым.

— Какая у вас тут интимная атмосфера! — пошутил я.

— Самое то для свидания! — поддержала она тон.

— Нет, что вы, — я улыбнулся, — у меня не свидание. Деловая встреча. Но место хорошее, подойдёт. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы нам с коллегой никто не мешал.

— Это всё же кафе… — начала было она.

— Уверен, вы справитесь, — я забрал у неё из рук меню, быстренько пробежался глазами, — мне чёрный кофе и тирамису. Два.

Меню я вернул обратно, вложив в него червонец.

Девушка вернулась минуты через две, улыбаясь выставила передо мной кофе и пирожное, а сама убежала. А я расположился поудобнее лицом к проходу, закрыл глаза и принялся слушать.

Музыка очень мешала, но что поделаешь. Постепенно мне удалось настроиться так, что перестал её замечать.

— Имейте в виду, вы меня не знаете, — донеслось до меня на пределе слышимости.

— Столик обслуживает практикантка, она вас и так не знает.

— Хорошо, пусть так и будет. Он что-то взял?

— Кофе и пирожное. Вам то же самое?

— Да, давайте.

Ну да, логично. Чтобы оперативно узнать о факте бронирования столика, надо иметь своего человека в кафе. Удобно, если это управляющий или администратор.

Вскоре я почувствовал ожидаемый по записке запах дорогих сигарет, к которому примешивался и тот самый, показавшийся мне знакомым. Я открыл глаза.

К столику как раз подошёл мужчина. Пожалуй, мой ровесник. Чуть тронутые сединой тёмные волосы, серые глаза, непримечательное лицо, совершенно обычный на вид, но на самом деле очень дорогой серый костюм-двойка. Очень прямая спина и скупые, но уверенные движения. В одной руке – алюминиевый кейс.

Я отхлебнул успевший остыть кофе.

— Позволите? — спросил мужчина, как будто ожидавший, что я заговорю первым.

— А как иначе я услышу ваше предложение? — я сделал приглашающий жест рукой.

— Действительно, — согласился мужчина, садясь напротив меня. — Николай.

— Алексей, — пожал я плечами. — Но вам это и так известно.

Подошла девушка официантка, принесла копию моего заказа. Наверное, по задумке, это должно было меня к моему собеседнику расположить. Но пока что мне было только любопытно.

— Спасибо, что так быстро приехали, — начал Николай. — Я даже не ожидал.

— У меня завтра плотный день, и ещё есть планы на вечер, — я сделал малюсенький глоточек кофе.

— Что ж, не буду тогда ходить вокруг да около, но сперва…

Он поставил на столик и открыл свой кейс. Внутри он оказался обит чёрным бархатом. Николай положил туда свой телефон, после чего выжидательно посмотрел на меня. Я пожал плечами и сделал тоже самое. Николай выразительно посмотрел на мою левую руку. Я вздохнул и положил в кейс и Митю тоже.

Кейс закрылся, мой визави нажал на нём кнопку, и загорелся зелёный индикатор.

— Глушит связь и звуки, — пояснил Николай. — В наше время без такого устройства приватная беседа возможна разве что на пляже. Но сейчас уже прохладно для пляжа.

— Я очень надеюсь, что ваш кейс не пытается сейчас взломать защиту на моих устройствах? — прищурился я.

— Для этого не нужен кейс, — улыбнулся Николай. — Лишнее привлечение внимания. Проще попытаться это сделать, например, сидя в машине под вашими окнами, пока вы спите.

— И правда проще, — вынужден был согласиться я.

Надо будет у Валентины спросить, как у нас с устойчивостью ко взлому, и защищает ли Система хотя бы Митю.

Видимо, Николай ждал моих вопросов, но я вместо этого занялся пирожным. Пусть сам всё рассказывает, незачем ему подсказывать.

— Знаете, Алексей, — принял он молчаливое приглашение, — я наводил о вас справки. И вот что интересно. Вы появились вдруг, из ниоткуда. Новый паспорт, новая служба. В КГБ не дураки сидят, и они вас, конечно, проверяли. И раз вы служите аномальщиком – ничего предосудительного не нашли.

Говорил Николай чисто, без намёка на акцент, но вот на сложном для иностранцев сочетании звуков мягкая эль – шипящая язык его и подвёл. Разумеется, я сделал вид, что ничего не заметил.

— Порой жизнь любопытнее любых вымыслов, — пожал я плечами. — Может, меня давно готовили, и засекретили всё моё досье?

Николай на минуту задумался. Потом встряхнул головой.

— Такое, конечно, возможно, но маловероятно. В этом просто нет смысла. Сперва годами прятать, а потом вдруг резко сделать известным? Думаю, дело в чём-то другом. Но, в конце концов, это не так важно.

— Полагаете? — я приподнял бровь, не отвлекаясь, впрочем, от пирожного.

Я с усмешкой наблюдал, как мялся Николай. Для него, по всей видимости, было достаточно очевидно, что нет, это очень важно, кто я и откуда. Но у него приказ, и ему сейчас надо повернуть разговор так, чтобы ничего не предлагать, но в то же время понять, как я на это предложение отреагирую.

Но помогать я ему не буду, пусть мается. Сам такую работу выбрал, я не заставлял.

С другой стороны, они думают, что уже прощупали меня через Медиатора. Да и компромат какой-никакой на меня имеется, могут попробовать надавить. Но вдруг моё слово имеет вес и без доказательств, что тогда?

Мысленно «развернув доску» нашей партии, я лишь посочувствовал Николаю. Он пришёл на переговоры с проигрышной позицией. Ему есть что мне предложить, но предложить это прямо он мне не может. Бедолага!

— Вы успели продемонстрировать готовность к сотрудничеству, — выдал он, наконец.

Ай молодец! Ничего такого не сказал, но и руку протянул, образно выражаясь, и дубинкой погрозил, мол, знает, чем я занимался этим летом.

А самое главное – я теперь точно знаю, что он с Медиатором связан, а не просто удачное совпадение.

— Зачем отказываться от выгодных предложений? — улыбнулся я. — У аномальщиков зарплата, конечно, далеко не самая низкая, грех жаловаться, как говорится. Вот только никто ещё не разбогател, работая за зарплату.

— А вы бы хотели разбогатеть? — зацепился Николай за мою фразу.

— Тот, кто скажет, что не хотел бы, — я не торопясь сделал глоточек кофе и поставил кружку обратно на блюдце, — или дурак, или блаженный, или лжец.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — кивнул Николай. — Возможно, я мог бы быть вам полезен на пути к вашей цели?

Так… что мы имеем? У Николая, хотя сомневаюсь, что это его имя, нет уверенности в моей благонадёжности. Поэтому напрямую он мне своё таинственное предложение сделать не может. Медиатор тот не церемонился, значит, был в куда большей степени уверен в себе. Или знал про меня меньше. Теперь же у Николая сомнения. Вот он и кидает намёки, вместо того, чтобы сказать прямо. Или… Медиатор, в общем-то, не такое уж серьёзное дело предлагал. А у Николая, значит, что-то посерьёзнее… И при этом они в одной команде, почти наверняка. А что может быть ценнее золотых самородков и драгоценных камней?

Ответ очевиден: информация. А кому она нужна? Да знаем мы, кому… тоже мне, секрет.

— Знаете, Николай, — я откинулся на стуле, — весьма символично, что вы назначили встречу именно в этом кафе.

— Да? Почему же? — кажется, я его немного сбил с толку.

— Если бы история пошла немного по-другому, и в 85-м к власти пришёл Горбачёв, в этом самом кафе мог бы открыться первый Мак-дак в Советском Союзе. Ну знаете, гамбургеры, кока-кола… А сейчас во всём Союзе, наверное, нигде нельзя купить самую обычную колу. Не продаётся, и всё тут.

На лице у Николая не дрогнул ни один мускул, но вот сердце резко ускорилось, я это хорошо слышал. А ещё он почувствовал опасность для себя, и теперь я чувствовал этот характерный запах страха.

Конечно же, он знает, что я аномальщик. Он знает, читал, что это за люди. Но не сталкивался, похоже, до сих пор. И то, что я способен различить и идентифицировать запах колы, которую он пил, когда писал записку, и то ли на бумагу капнул, то ли на руки ему попало… это за пределами его нормальной картины мира. То есть умом он, возможно, и понимает, что это возможно. Но из восприятия такая возможность ускользает.

— Интересный вы человек, Алексей, — заговорил Николай после значительной паузы, потребовавшейся ему, чтобы успокоиться. — Но интересуют вас явно не гамбургеры и не кола. Чего вы хотите от жизни?

— О, а это совсем не тайна! — получив наконец-то прямой вопрос, я продемонстрировал подобающие признаки воодушевления. — Понимаете, мне очень интересны аномалии. Но мой интерес сугубо практический. Где-то там… даже сложно вообразить, где это там… существуют целые миры, такие же, как наш. Есть нетронутые, а есть и населённые разумными существами, и не только людьми. Вы спрашиваете, чего я хочу? Всё очень просто, Николай. Я хочу протоптать туда тропинку. Знаете, какой вопрос Эйнштейн считал самым главным?

— Нет, прошу, просветите меня, — Николай слушал с искренним интересом.

— Является ли Вселенная для нас дружественной. Потому, что от ответа на этот вопрос зависит, возводить ли нам стены или наводить мосты. Так вот, будь я Эйнштейном, понимаете, о чём я? — при этих моих словах Николай чуть прищурился, — я бы хотел заняться наведением мостов. Торговля с разумными, обмен технологиями, добыча полезных ископаемых. В принципе, я сейчас этим и занимаюсь, но… как я уже говорил, никто не разбогател, работая за зарплату.

Николай как будто даже выдохнул. Эйнштейн – это разговорное название грин-карты категории EB-1, предназначенной для «приоритетных работников». Когда-то, когда я планировал подавать документы на грин-карту, я узнавал насчёт возможности попасть в эту категорию, но всё, что мне светило – это EB-5, категория для инвесторов с объёмом вложений в экономику США от пары миллионов.

Уверен, мой собеседник прекрасно меня понял.

— Я бы с удовольствием помог вам, Алексей, в вашей благородной миссии, — на этот раз он ответил сразу, без пауз, — но для того, чтобы это стало возможным, одного желания мало. Вам понадобятся ещё и знания. Какая удача, что вы как раз отправляетесь за ними в экспедицию!

Ну да, ну да. А ещё они нужны вам.

— Мне и правда, я считаю, очень повезло, — согласился я и глянул на запястье, где должен был быть Митя. — А знаете что, Николай? Сегодня уже довольно поздно, а завтра тяжёлый день. Давайте встретимся как-нибудь ещё раз? Скажем, через недельку, в следующий четверг?

— Отличная идея, — кивнул Николай. — Вы рассказываете интересные вещи, и я с удовольствием ещё раз вас послушаю.

Нажав на кнопочку на кейсе, он открыл крышку, и я забрал Митю и телефон. Тут же замигали входящие сообщения от Майи.

— Меня уже потеряли, — улыбнулся я. — Что ж, приятно было познакомиться. Хорошего вечера!

— Взаимно!

Николай привстал, когда я вышел из-за стола и сел обратно с очень задумчивым видом.

На выходе мне попалась официантка.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Восемьдесят копеек…

Похоже, официантке стало даже немного неудобно, после червонца о копейках говорить. Но червонец она положила в свой карман, и теперь, под взглядом то ли старшего смены, то ли администратора, она никак не могла сказать, что этой суммы достаточно.

— Держите, — я достал из кармана пятирублёвую купюру. — Сдачи не надо.

Не оглядываясь, я вышел на улицу.

Теперь, подобно Эйнштейну, меня волновал только один вопрос: был это настоящий американский агент, или же наши так конкретно заморочились, чтобы проверить меня.

Сел в машину, и прежде чем выехать, набрал Майю.

— Как прошла встреча? — сразу спросила она.

— Весьма познавательно, — улыбнулся я. — Получил очень вкусное предложение, но это не телефонный разговор.

— Хорошо, потом расскажешь. Сейчас уже домой? — Майка, похоже, уже засыпала, судя по голосу.

— В машине сижу. Только, прости, эскимо не попалось.

— Ой да и ладно! Приезжай скорее, пожалуйста. Я соскучилась, и меня никто не греет.

— Хорошо, родная, — я чмокнул телефон, — уже еду!

Я сбросил вызов, но телефон зазвонил снова, и я с удивлением увидел, что звонит не Майя, а Валентина.

— Добрый вечер, Алексей, — голос был вроде спокойным. — Митя в боевом режиме исчез со связи, и Система меня уведомила. У тебя всё в порядке?

— Да-да, всё в порядке, — заверил я. — Увидимся завтра на объекте.

— Ну хорошо, — хмыкнула Валентина, — до завтра.

Связь прервалась, а я задумался. Правильно ли я поступил, не рассказав Валентине ничего сейчас? Мало ли, вдруг меня проверяет совсем не её ведомство? А хотя… если меня прямо сейчас будут брать, Митя-то со мной, и передать через Систему весточку я успею.

Но рассказывать ей о встрече не стоило. По крайней мере, не в машине и не по телефону. Кто знает, вдруг в телефон программу какую внедрили, или в машину жучок засунули.

Чёрт, вот жил ведь спокойно, на кой ляд мне дались все эти интриги? Можно ведь было просто закосить под дурачка, сказать Николаю, мол, ничего не пойму, шо ты хошь. Начал бы он меня уликами пугать, так я бы только плечами пожал. Несерьёзно. Но нет, мне же мало адреналина, надо ещё, ещё больше! С контрразведкой поиграл, понравилось, видимо, когда в упор стреляют. Теперь вот с конторой по другую сторону большой атлантической лужи поиграть приспичило.

Ладно, прорвёмся! Где наша не пропадала?

Лишь бы это была настоящая вербовка, а не очередная проверка на вшивость со стороны любимой конторы.

Глава 3. Подозрения

33 дня 07 часов до отправки

Майя, умница, не стала меня дома ни о чём расспрашивать, стоило постучать по уху. Только кивнула, мол поняла. Но чтобы не вызывать подозрений, сам чуть-чуть рассказал, в общих чертах. Так и так, есть люди, которые заинтересованы в получении информации, и обещают хорошо заплатить. Но пока ничего толком сказать не могу, рано ещё. Майя на это совершенно естественно попросила меня быть осторожным. Умница же!

Утром, когда мы садились в машину, она хотела заговорить, но только набрала в грудь воздуха, как я покачал головой. Пока рано. Не в машине. Её могут слушать и наши, и ваши, и как сформулировать мысль так, чтобы обе стороны поняли как надо – я просто не представлял. Так что по дороге говорили преимущественно о девчонках, которые достались Майе в подопечные. Те очень сильно вдохновились, и теперь старались изо всех сил. Ну и отлично!

После планёрки Валентина опять вызвала меня к себе, на этот раз одного. Уходя, я «забыл» телефон и Митю.

— Ну? — Морозова даже не пыталась скрыть нетерпение.

— Здесь точно чисто? — я обвёл взглядом стены и потолок.

— Стерильно, — сразу поняла мой вопрос Валентина и достала из ящика стола небольшую коробочку.

Нажатие кнопки – и у меня чуть зазвенело в ушах.

— Теперь точно можешь говорить свободно, — кивнула она на прибор.

— В общем, вчера на меня вышел, как я подозреваю, агент ЦРУ… — начал я свой рассказ.

Судя по выражению лица моей начальницы, новость её не слишком удивила. Я во всех деталях пересказал весь вчерашний вечер, свои наблюдения и ощущения. Высказал опасения и насчёт взлома телефона с Митей и возможного жучка в машине, не говоря уже о том, что дом точно слушают.

— Да уж, плотно за тебя взялись, — Морозова сидела, задумавшись. — Пиши рапорт, на моё имя, в двух экземплярах, всё как есть, слово в слово. Уровень секретности… Это даже не «особой важности», Алексей. Это вообще между нами пока, понял?

— Понял, — почесал я в затылке. — Майе мне надо как-то объяснить.

— Телефон и Митя чистые, за это не беспокойся. Система за ними следит. А машину на предмет жучков проверим. А чтобы никто не догадался… давай сюда ключи. Вызову специалиста, всё сделают, на обеде ключи отдам. У себя в кабинете можешь Майе спокойно всё рассказать. Разрешаю. Она девочка умная, и будучи в курсе, сможет при необходимости помочь. Гляди, — она повернула ко мне экран планшета. — Он?

С фотографии на меня смотрел вчерашний Николай.

— Он самый, — подтвердил я.

— Система отследила, с кем ты вчера встречался. Роберт Кристиан Фокс, 38 лет, третий секретарь посольства США в Москве, — Валентина повернула экран к себе и открыла, видимо, досье. — Умён, расчётлив, умеет располагать к себе людей. Родился в семье американских дипломатов, с детства много путешествовал с родителями. Последние 10 лет работает в Союзе. В досье есть пометка, что подозревается в связях с ЦРУ, уж слишком хорошо для дипломата он разбирается в очень многих научно-технических вопросах. Но это лишь предположения, поводов предъявить ему обвинения у нас, я так поняла, не нашлось.

— А теперь? — уточнил я. — Или моих слов недостаточно?

— Дело не в этом, Алексей, — улыбнулась Валентина. — Уверенный в своём успехе, он для нас гораздо полезнее!

— Канал дезинформации? — догадался я.

— Не только! С кем общался, как часто, как менялось поведение людей после встреч с ним, — Валентина откинулась на спинку кресла. — За десять лет он мог обрасти целой шпионской сетью.

— И, похоже, Медиатор с ним тесно связан, — продолжил я её мысль. — Он меня просил организовать в экспедицию ту артель контрабандистов, которых посадили в Петрозаводске, так сказать, при моём участии. Они с иномирными биоматериалами работали, так что за их иммунитет можно не переживать. Взять их разнорабочими, при необходимости некоторые из них могут пополнить ряды аномальщиков, подготовку-то они проходили, некоторые даже вместе со мной. Всё это звучит вполне разумно. Но самое интересное – Медиатор просил проследить, чтобы кто-нибудь из них занялся сортировкой мусора.

— Очень удобный путь для вывоза из Пульсара чего-нибудь ценного, — понимающе кивнула Валентина. — Например, серверных накопителей с архивом данных наблюдения. Неплохо придумано.

— И мы им эту информацию передадим, правильно я понимаю? — улыбнулся я. — Только подправим?

— Да, именно так, — Валентина тоже улыбнулась. — А ещё маячок поставим. И отследим всю цепочку передачи. Сколько тебе Медиатор обещал заплатить за артельщиков?

— Десять тысяч рублей, — пожал я плечами. — Пожадничал.

— Пожадничал, да, — Валентина расхохоталась, но быстро успокоилась. — Придётся подключать контрразведку. Или… Подожди…

Валентина уставилась в свой монитор.

— Что такое? — забеспокоился я.

— Нет, Алексей, всё гораздо хуже… — лицо Морозовой как-то резко осунулось. — Система произвела анализ связей как Фокса, так и Медиатора. Занимайся пока своими делами, мне надо кое с кем посоветоваться. И, Алексей… я ведь могу на тебя рассчитывать?

Последний вопрос она задала как-то совсем по-женски, подавшись вперёд и сжав кулачки перед грудью. Образ железной леди в этот миг куда-то испарился, Валентина смотрела на меня испуганными глазами. Пульс подскочил, она была очень взволнована.

— Конечно, — кивнул я, вставая. — Только хотелось бы понимать, в чём именно я участвую.

— Я постараюсь объяснить, насколько это возможно, — пообещала Валентина.

Секундная слабость прошла, она вернула свою обычную маску.

Рабочий день как-то быстро вошёл в свою колею. В первой половине дня я опять составлял компанию Островскому. Совал свой нос везде, где только можно. Будущую базу и всё, что с нею связано я должен знать так, будто родился здесь и вырос, — такую я поставил перед собой цель. Сейчас заканчивались общестроительные работы на северном участке крепостной стены, выходящей на берег Москвы-реки. Мы поднимались на строительные леса, и я мог видеть всю структуру укреплений. Мудрить с ними не стали. Снаружи стена была гладкой, так, что даже зацепиться не за что, а с внутренней стороны – покатой, да ещё и с рёбрами жёсткости. Учитывая, что это не средневековая каменная кладка, а современный железобетон с серьёзным армированием, я всерьёз начал задаваться вопросом – а от кого мы планируем за этими стенами защищаться? Чтобы их пробить, нужна современная артиллерия, не иначе!

Постепенно перезнакомился со всеми инженерами и прорабами. Кажется, Валентина переоценивала значимость своего присутствия на стройплощадке. Отлынивать или халтурить и так никто не собирался. Строительство шло даже с небольшим опережением графика.

Что интересно, часть строителей отправится вместе с нами в экспедицию. У таких часть дня была посвящена учёбе на полигоне. Базовую подготовку аномальщиков проходили все до единого. Стрельба, полоса препятствий, первая медицинская помощь – скидок ни для кого не было.

С утра подтянулись ещё девушки из близлежащих регионов, и теперь в «бабском взводе» было уже десять человек. Заметив Полину Стародубцеву, я поманил её рукой.

— Доброе утро, Алексей Вячеславович, — поздоровалась она.

— Доброе, — кивнул я. — Как там Завельев, ещё ни с кем не поругался?

— Как без этого! — Полина хихикнула в кулачок, но тут же вернула лицу серьёзное выражение. — Он с товарищем Чачанидзе выясняет, кто главнее. Я от греха подальше отпросилась на полигон.

— Кажется, пора вмешаться, — повернулся я к Островскому.

— Вмешаемся, — кивнул он. — Идите, занимайтесь дальше.

Это он уже Полине. Девушка убежала дальше наматывать круги, а Пётр нахмурился.

— Знания Завельева нам объективно нужны, но и Чачанидзе не студент. И самое плохое, ни тот, ни другой подчиняться своему коллеге не будет.

— Давай разведём их по разным участкам, — предложил я. — Пусть проведут демаркационную линию и не мешают друг другу работать.

— По сути, это дублирование получится, — нахмурился Островский.

— Так и хорошо, — пожал я плечами. — Мы даже трактористов дублируем.

— И то верно. Пошли растаскивать их, пока не подрались.

Растаскивать, к счастью, не пришлось. Почтенные учёные самостоятельно пришли к тому же выводу, что и мы, и разошлись относительно мирно. Всё свелось к тому, что Чачанидзе выполняет научную программу по заданию партии и правительства, а шарлатан Завельев может делать что хочет, его никто трогать не будет, но и он пусть ни во что не лезет.

По довольному виду «шарлатана» я понял, что именно этого он и добивался.

— Мне нужна своя лаборатория! — заявил он с порога. — И не хуже, чем у этих бездарей!

— Сделаем, что сможем, — успокоил его Островский. — А вы можете прямо сейчас заняться некоторыми сотрудниками?

— Алексей мне говорил. Главный инженер? — уточнил Сергей Вячеславович.

— Да, Бойко Геннадий Петрович, — подтвердил Островский.

— Да что мне имя! — отмахнулся Завельев. — ИТФ сколько?

— Это вы уж без меня. Я его к вам отправлю, а дальше сами, — Островский сделал пометку у себя в ежедневнике.

— Заместитель, надеюсь, у него есть? — уточнил Завельев. — А то мой метод предполагает несколько дней на больничном.

— Он мужик крепкий, справится, — скривился Пётр.

— Вот в этом-то и проблема, — вздохнул Завельев. — Ладно, вам эта информация без надобности. Отправляйте его ко мне, но сперва мне нужны будут кое-какие материалы. Кому я могу подать заявку на снабжение? Сразу говорю, часть материалов идут по форме один.

— Пишите на моё имя, — закатил глаза Островский.

Своё раздражение он высказал уже мне, когда мы вышли на улицу.

— Чёрт знает что, балаган какой-то! — сплюнул он. — Завельев точно настолько полезен?

— Я не проходил по тестам, но мы с ним смогли скорректировать работу моей иммунной системы. Так что да, полезен. Полина его знает, говорит, он гений.

— Полина – это та пигалица? — ухмыльнулся Островский.

— Та самая, и, насколько я понял, она микробиологией с рождения занимается. Её родители у нашего непризнанного гения учились. Полина, когда узнала, с кем работать будет, чуть в обморок не упала.

— От страха что ли? — заржал Пётр. — Ладно-ладно, я понял, старик нам нужен, и он сам точно знает, куда отправляется. Возьми, пожалуйста, его на себя. А то у меня на него как-то сразу аллергия.

— Не вопрос, — легко согласился я. — Сколько всего человек нуждается в иммунной коррекции?

— Человек двадцать, — покачал головой Островский. — Из них незаменимых вроде и нет, но у нас уже нет времени искать, обучать, проверять. Сама проверка очень уж долго длится. Вот ко второй смене будет готов полноценный состав, но там и времени на подготовку будет вдвое больше.

— А почему раньше не начали готовиться? — удивился я.

— Политика, будь она неладна, — Пётр поморщился. — Очень много волокиты было. Некоторые считали, что экспедиция должна быть международной, чтобы меньше рисковать нашими людьми. Другие говорили, что вообще рано туда соваться, слишком высокий риск невозврата людей. Нашлись даже умники, которые настаивали прислушаться к отдельным представителям Церкви, мол, нельзя на тот свет живым людям, погибель для души это. Тебя бы они вовсе демоном, наверное, сочли и на костре б сожгли.

— Бред какой-то, — я даже встряхнул головой.

— Да ещё какой. В результате зелёный свет программе дали за день до Игр. Даже фуршет по этому поводу устроили, — Островский усмехнулся. — Говорят, правда, виновница торжества в два часа ночи с него сбежала, мол, ей утром Игры открывать.

— Да, я в курсе, — на автомате ляпнул я и осёкся.

А ведь Валентина была с нами в ту ночь, как минимум с половины второго. В два часа ночи приехал Иван Иваныч, потом стрельба и прорыв.

Островский очень странно на меня посмотрел, потом продолжил, как ни в чём не бывало:

— Ну, а остальное ты знаешь.

Блин, ещё подумает не то…

После обеда прибыли первые аномальщики. И не только из Петрозаводска. Не успел я поприветствовать и разместить своих друзей, как начали прибывать и другие бойцы будущего отряда. Здесь уже и Капитанов ко мне подключился. Среди самых первых приехали и бывшие космонавты, Сергей Киров и Спартак Спирин.

— Капитан Киров и капитан Спирин для прохождения службы прибыли! — отчеканил Сергей, которого я сразу узнал по фотографии.

— С прибытием! — я сразу взял неофициальный тон. — Я Алексей Неверов, ваш новый командир, и мой зам, Глеб Капитанов.

— Прошу прощения, товарищ Неверов, — немного растерялся Киров, — но как к вам обращаться?

Я мысленно усмехнулся. Началось…

— Можно по имени, можно по фамилии, можно по должности, — пожал я плечами. — Как удобнее, так и обращайтесь. По званию не стоит, несолидно получится.

— У нас тут сборная солянка со всего союза, — пояснил Глеб, — так что не удивляйтесь. В отряде два витязя, я в звании майора, а второй – старший лейтенант. А командир у нас – вообще младший лейтенант, и ратника месяц назад поднял.

Космонавты переглянулись между собой.

— Пожалуй, товарищ командир лучше подходит, — резюмировал Сергей, который в их двойке был явно за старшего.

— Раз с этим вопросом определились, — усмехнулся я, — короткая экскурсия, и за вами приедут. Для вас есть отдельное задание. Как насчёт полетать на Миг-31?

* * *

— Что такое важное случилось, Валечка, что ты решила пообедать с отцом? — Юрий Николаевич Морозов тепло посмотрел на дочь.

Обед им накрыли в личной комнате отдыха генерального секретаря, примыкающей к рабочему кабинету.

— Соскучилась, — Валентина ответила тоном маленькой девочки, но лицо её при этом было совершенно серьёзным.

— Тогда, пожалуй, распоряжусь, чтобы нас не беспокоили, — нахмурился отец, сразу понявший, что дело не в дочерних чувствах.

Когда он вернулся, Валентина достала из сумочки глушилку.

— Всё настолько серьёзно? — приподнял бровь Морозов.

— Да, — уверенно ответила Валентина. — Но давай обо всём по порядку.

Следующие четверть часа она вводила отца в курс дел по Медиатору, которого они знали как Юрия Беленко, и по Роберту Фоксу, который оказался с ним связан.

— Было бы наивно полагать, — заметил Морозов, внимательно выслушав дочь, — что американцы так просто успокоятся. Но тебя, кажется, волнует не это?

— Совершенно верно, — кивнула Валентина и показала отцу планшет. — Вот это – контакты в руководстве партии и в правительстве Юрия Беленко.

— Знакомые лица, — ухмыльнулся Морозов. — Но что это доказывает?

— Смотри, а это контакты Фокса. Они редкие, но они есть.

— Член американской дипмиссии контактирует с прозападниками, тоже мне новость, — пожал плечами Морозов.

— Да. А Беленко – и с прозападниками, и с «партией войны». Вторые с Фоксом общаться бы не стали, разумеется.

— Ты думаешь, что он успевает и нашим и вашим? — спросил генсек.

— Это вполне в его духе, — кивнула Валентина. — Смотри, у нас не было серьёзных оснований считать Фокса агентом ЦРУ. Только подозрения. У нас – я имею в виду у контрразведки. Его контакты с отдельными членами партии сами по себе не преступление. Но в свете попытки вербовки Алексея и связи этой истории с Беленко, получается, что Беленко – его агент и…

— Договаривай, — нахмурился Морозов.

— Я думаю, они копают под меня, — выдохнула Валентина. — То есть ЦРУ нужны сведения, а партия войны планирует засветить Фокса, выставив Алексея завербованным агентом ЦРУ, и меня впридачу… ославить.

— Насколько ты доверяешь Неверову? — уточнил Морозов.

— Довольно сильно, на самом деле, — задумалась Валентина. — Он одинаково чужой для всех, и при этом у него сильный личный мотив. Но, конечно, полностью я не доверяю даже себе, как ты и учил.

— Это правильно, — улыбнулся довольный отец, и тут же снова нахмурился. — Вот только ты ошибаешься, дочка. Копают они не под тебя.